они сидели в тени старой сакуры, на облюбованной ими резной скамье — окна магического колледжа не затрагивали этот участок, а потому именно здесь они ощущали мнимую свободу, которой им всем так порой не хватало; вдали от строгих взглядов преподавателей они могли позволить себе то, что не позволяли в стенах колледжа.
щелчок. затем еще один. и еще.
этот механический звук стал привычным, даже родным. с тех самых пор как шоко начала курить — он повсюду сопровождает их троицу, как и едкий дым, который сизым флером оседает на одежде и застревает в волосах.
уставшее «ну давай» срывается с обветренных губ и маленький огонек на мгновение вспыхивает, успевая поджечь сигарету, прежде чем погаснуть навсегда. теплый весенний ветер гоняет по двору опавшие листья сакуры и запах цветущих растений, но шоко успешно перебивает его сигаретным дымом.
— снова куришь, — пренебрежительный упрек повис в воздухе; годжо даже не посмотрел в ее сторону, лениво вытянув длинные ноги, он запрокинул голову, наблюдая за проплывающими облаками сквозь темные стекла очков, — ты портишь здоровье, воздух и мое настроение.
— спорим, что я нагну статистику и из нас троих именно я протяну дольше всех? — нахально парировала шоко, выпуская небольшое колечко дыма. сатору на это ничего не ответил; он повернул голову и приспустив очки на переносицу пристально посмотрел на нее, она поймала его взгляд, приняв вызов в «гляделки». их ожесточенную схватку прервало острое недовольство, они оба посмотрели на сугуру, который сидел сгорбившись над игровой приставкой. пиксельные звуки, доносившиеся из динамика резонировали с грубым и быстрым нажатием кнопок, экран вспыхивал яркими комбо, а после резко потемнел, явив ненавистную надпись «game over».
— сдох, — наконец разочарованно вздохнул сугуру, глядя на свой счет, — триста двадцать четыре. снова триста двадцать четыре.
— все еще пытаешься побить мой рекорд? — усмехнувшись, поинтересовался сатору.
— ну кто-то же должен это сделать, — сугуру бросил быстрый взгляд на годжо, вытер влажные ладони об брюки и нажал рестарт.
этот скучный студенческий день ничем не отличался от предыдущего; поправде говоря все они были похожи между собой. вот только внутри что-то гложет, царапается: странное предчувствие угрозы, зародившееся так спонтанно, напоминает мелкую рябь на воде, причину появления которой сатору не может объяснить даже самому себе. он просто чувствует на подсознательном уровне что что-то грядет: что-то тревожное и пугающее, что-то что представляет опасность. возможно, это просто накопившаяся усталость, перенапряжение из-за силы шести глаз, которое теперь искажает привычное ощущение пространства и проклятой энергии.
нет смысла об этом беспокоиться, по крайней мере сейчас.
сатору снимает очки и трет глаза, сжимает пальцами переносицу, жмурится, а после возвращает их обратно и в какой-то момент ему кажется, что все в порядке: шоко по-прежнему залипает в экран мобильного телефона, периодически стуча короткими ногтями по кнопкам, сугуру все так же увлечен игрой.
— по-моему я что-то забыла, — задумчивый голос шоко растворяется под веселые звуки видеоигры, точно так же как и дым от сигареты в воздухе, — вот только не могу вспомнить что... а, годжо, тебя масамичи искал. я шла по коридору, а он мне такой: передай этому, что я жду его в аудитории и пусть не задерживается, — шоко передразнила интонацию преподавателя на свой лад: — а я кивнула и пронесла его просьбу мимо сознания, надо же как бывает.
— и как давно он меня ищет? — сатору клонит голову в бок, наблюдая за игрой сугуру и хмурится когда его результат близится к установленному рекорду.
— где-то уже... час? — шоко неловко всматривается в экран мобильного телефона, а переводя взгляд на годжо видит как его очки медленно сползают на кончик носа, являя пытливые небесно-голубые глаза, — час? — переспрашивает сатору, — это плохо.
— это очень плохо, так что иди уже, сильнейший, — сугуру, вновь потерпевший поражение, оторвался от приставки, — или же мне отвести тебя за ручку?
— не нужно, — раздраженно фыркнул сатору; встав, он одернул форму, приводя ее в порядок и бросил убийственный взгляд на обоих, прежде чем неторопливо направиться ко входу в магический колледж с видом человека, идущего на казнь.
<...> сатору идет по коридору, чеканя шаг; в голове проносится вереница беспорядочных мыслей.
«тебя мачасамичи искал» — это редко заканчивается хорошо — если бы хотел похвалить — сделал бы это при встрече, а если бы хотел дать поручение — то позвал вместе с кем-то еще — с тем же сугуру или с шоко. а тут в одиночку. без свидетелей.
должно быть на это есть причина, вот только какая?
первая мысль, которая приходит в голову — проблемы с поведением. наверняка кто-то снова нажаловался, быть может это иджичи? сатору нахмурился и остановился, задумчиво запуская руки в карманы брюк: он пытался вспомнить все свои грехи за прошедшую неделю. порча имущества? нет. драки с студентами? нет. нарушение субординации? да, но там не то чтобы что-то из ряда вон выходящее.
неизвестность сбивает с толку, но сатору пытается успокоить себя логически (по крайней мере сугуру поступил бы именно так) — его не исключат — слишком ценный ресурс.
он снимает очки, лениво трет переносицу и надевает их обратно. ноги не идут, может уйти, а потом сказать что заболел? или что похитили? сатору останавливается перед дверью в аудиторию, молча стоит некоторое время перед тем как войти, словно собираясь с мыслями. сердце? в норме, абсолютно. вот только внутри странная тяжесть, будто кто-то налил свинца в солнечное сплетение, кончики пальцев похолодели, выдавая волнение, которое он отказывается признавать.
сатору не стучится в дверь, он ее бесцеремонно открывает и делает уверенный шаг проходя в аудиторию, заведомо склонив голову, чтобы в очередной раз не приложиться лбом об дверной косяк.
масамичи нет. быть может до сих пор ходит по коридорам колледжа в поисках своего самого любимого и прилежного ученика? теперь это уже неважно. сатору чувствует как его тело мгновенно расслабляется, губы расплываются в нахальной улыбке — в той самой — наглой, опасной, дерзкой.
у окна, закинув ногу на ногу, и скучающе подпирая щеку ладонью сидит она. утахиме. выразительные карии глаза и вечно недовольная мордашка. по крайней мере в компании годжо. она все так же носит традиционный наряд мико, а ее темные волосы пахнут маслами и благовониями.
— ооо, не знал что у меня сегодня назначено свидание, — он ловит ее взгляд и тяжесть в груди пропадает: вместо нее азарт, жар, ликование. она — его опора, спасательный круг в море под названием «масамичи». неважно что он скажет, рядом с ней он сможет выдержать что угодно и даже пошутит в ответ, изворотливо и колко, как он умеет.
сатору проходит в аудиторию и занимает свободный стул: он садится напротив нее, развязно закидывая ногу на ногу и копирует ее же позу, точно так же подпирая щеку ладонью как и она. на его лице проскальзывает лукавая улыбка, пока преподавателя нет у них есть время поболтать.
— моя дорогая семпай, ты так напряжена, неужели боишься меня — первокурсника? — его голос звучит приторно и фальшиво, сатору чуть опускает голову, смотря на утахиме поверх очков, а после снимает их и кладет на стол: он изучает ее, буквально прожигая взглядом насквозь. ее проклятая энергия хаотично разливается по телу, реагируя на его голос; он видит это и его улыбка становится еще шире. он нагло тянет руку к папке, что лежит у нее на столе и забирает ее, как будто она его собственность.
— что здесь? любовные письма адресованные мне? — он открывает ее и нарочито роняет содержимое, бумаги и снимки разлетаются по полу, он поднимает на утахиме невинный взгляд (на который только способен) и опускается перед ней на колени; собирая документы он демонстративно и провокационно сминает их пальцами, зная что ей это не понравится.
