третье лицо, медленно, птица-тройка, заглавные

Кирилл наблюдает за ним издалека.

  В своей белой пушистой ушанке, по глаза практически замотанный в шарф - он напоминал припорошенного снегом птенчика. Но взгляд этот, строгий и суровый как тот самый холод, обступивший их в эти дни со всех сторон и метелями угрожающий, никак не вяжется с умильной картинкой зимующей пташки.
    Кирилл ухмыляется и шагает по снегу неслышно, едва касаясь.
- Доброго дня, молодой господин. Не меня ли ищите? - голос раздаётся прямо над чужим ухом, но успевает отступить в сторону, чтобы его не задело точным ударом копья даже по касательной.
- Я же просил тебя, не подкрадывайся! - ворчание из-под слоёв шарфа и ворота свитера звучит ещё менее угрожающе, чем обычно. Кирилл улыбается. По телу проходится какое-то уже позабытое ощущение уюта.
- Какого чёрта, Флинс! - то, как расширяются чужие ноздри под шарфом не сложно заметить невооруженным взглядом. - Ты почему без шапки? Это что ещё такое? Заболеть решил?
- А разве сегодня какая-то прохладная погода? Находясь в вашей компании, молодой господин, никакой хлад мне не страшен. -  Кирилл пытается нагнуться, чтобы поцеловать его, но тут же оказывается оттолкнутым. Удивлённо выгнутая бровь - вместо озвучивания вопроса.
- Никаких поцелуев на морозе! Ты с ума, что ли сошёл? - сопение из-под шарфа ещё яростнее чем до этого. - Губы все растрескаются ещё. Гадость. Чай хоть есть на маяке?
   Вздыхая так, словно ему нанесли глубочайшую рану - Кирилл покоряется чужим указаниям и проводит Иллуги к маяку. Внутри, правда, оказывается не слишком теплее, чем снаружи, ведь не ощущающий температурных перепадов владелец маяка и не подумал о том, чтобы увеличить растопку в печах и кострах.
  Наказанием ему служит очередной отказ в поцелуе, потому что если Иллуги сказал нет - пытаться с ним сторговаться практически нереально.
- Приезжал бы к нам, в Пирамиду пока. В такие ледяные дни Охота будто бы тоже перестала так свирепствовать как раньше... - варежки его пушистые обнимают ладонь Кирилла.
- Молодой господин, мне не желательно долгое время проводить в окружении людей. Вы знаете. Это - опасно. - вкрадчиво напоминает, выискивая в чужом взгляде ту тоску, что сам испытывает.
- Я... Я найду способ. Приезжай, Кирилл. - максимум ласки в этом холоде - прижатая к щеке  ладонь. И это несправедливо.
  Настолько несправедливо, что Флинс на самом деле в один из дней решает покинуть своё тихое обиталище и прибыть в Пирамиду. Он соскучился по Иллуги и отрицать это кажется глупостью, правда порождает беспокойство - а соскучился ли тот по нему в ответ? Весточек от него не было целую неделю, это не было похоже на поведение ответственного юноши, но если бы что-то серьёзное произошло, несомненно, бы Никита передал ему? Лишь бы только не разминуться с ним по глупой случайности и, чтобы хоть как-то минимизировать урон от такой вероятности - он прикрепляет к дверям маяка записку.

   Пирамида встречает его лёгким снегопадом и приветствиями от многих новых лиц, которые он ещё не встречал. Никита зазывает его в свой кабинет и угощает огненной водой.
- Зачем пожаловал? Я, вроде, на тебя приказ о прибытии не оформлял.
- Мне просто стало интересно, чем вы тут живёте в такие лютующие морозы? - Кирилл ухмыляется, прежде чем осушить стакан. - Пьёте лучший напиток, это я понял, а что-то ещё есть?
- В карты играем. Но я с тобой не сяду, найди простачков из новеньких, мне слишком горько от последнего проигрыша. Так и вовсе финансово не оправлюсь, - смех его глухой, зычный, от него веет теплом и дружественностью.
- Ох, вы мне слишком льстите, старшина.
- Но серьёзно, ты  всегда максимально избегал этого места, и я понимаю почему, но.. В чём причина прибытия, Флинс? - взгляд мгновенно становится строже, вглядывается куда-то в глубины, надеясь, наверное, найти простой и поверхностный ответ. Ведь от глубокого и сложного - могут прибавиться проблемы. А им и без того хватало мороза и Дикой Охоты.
- Иллуги. Его давно не было. Он обещался зайти на маяк на прошлой неделе - и не пришёл. И никаких весточек. Я, признаюсь, что совершенно мне не свойственно, заволновался.  - мягкая улыбка прячется за очередным глотком водки.
- А, ооо! Он свалился с жаром. Не самый удачный патруль на прошлой неделе выдался. Уже несколько дней почти всё время спит, в лихорадке. Буквально сегодня подскочил, метался и лепетал что-то о том, что ему срочно нужно отправить А'дона с сообщением тебе, но я запретил даже и думать об этом. Ему нужно отдыхать. Крепкий сон сможет поставить его на ноги куда быстрее, чем все эти сложные лекарства из Снежной.
- О. Вот как. - значит всё-таки что-то случилось, значит не зря ему стало не по себе. - Могу я навестить его?
- Ну, вряд ли он сам будет против, конечно, но я больше чем уверен, что он спит. - Никита пожимает плечами, пока подымается с места. - Пошли, провожу, коль так настаиваешь.

    Коридоры Пирамиды всё так же бездушно стальные и не откликаются в нём никакой теплотой воспоминаний. Он давно их знает, хорошо понимает устройство и надобность, но... они не стали ему близки.
  Пока.
  Дверь в одно из помещений открывается со скрипом и Кирилл мгновенно улавливает запах исходящий из комнаты - похлёбка, травы и Иллуги.  Внутри него становится теплее, чем до.
   Его растрёпанная макушка подымается над подушками, и нос более энергично выглядывает из-за одеял. - Кирилл?
В голосе его слышится та самая слабость, не знакомая Флинсу ранее. Он хмурится.
- Я останусь за ним приглядывать. - произносит безапелляционно. Ему стоит даже написать письмо Лауме - вот уж кто точно знает толк в целительстве. Связывались ли с ней Ратники? Почему-то он думает, что нет.
- Ну.. Ты конечно и загнул. Как будто я не в состоянии присмотреть за собственным сыном. - Никита бурчит, явно раздосадованный этой Флинсовой настойчивостью.
- Я не говорю о том, что вы что-то делаете не так, - я так только думаю - добавляет он про себя. - Я предлагаю свою кандидатуру в качестве сиделки только потому, что на моих территориях нет нужды следить за передвижениями Охоты, а у вас тут каждый человек на счету. Не отметай мою идею, Никита. Ему нужен уход и контроль. Стакан с отваром, я полагаю, стоит тут ещё с вечера - он уже ледяной. О каком скором возвращении в строй может идти речь, если он не ест и не пьёт?
  Иллуги смотрит на него из-под одеяла со смесью возмущения и виноватости. Но молчит. Это хорошо, не хватало ещё, чтобы он начал возмущаться и тогда Кирилла точно выставят за дверь.
- Делай, как знаешь. - Никита пожимает плечами и наконец, оставляет их наедине.
   Плащ свой он вешает на спинку кровати, перчатки оставляет на прикроватной тумбе, откуда берёт остывший отвар в стакане. В его руках варево тут же начинает нагреваться, но он не следит за этим, лишь смотрит внимательно на лицо молодого человека в кровати.
- Это что ещё такое? Заболеть решил? - произносит чужие слова мягко, вкрадчиво. Затем, помогая присесть в кровати, подаёт стакан с напитком, и лишь убедившись, что жидкости больше не осталось - убирает стакан в сторону. - Я скучал, - шепчет, утыкаясь носом в чужую макушку.
  Иллуги бормочет ему что-то, про "не хотел" и "это случайность", но Кирилла это не интересует, он лишь целует чужие разгорячённые щёки.
- Эй, ты заразишься. - он пытается оттолкнуть от себя, но выходит это так слабо, что Кириллу даже стыдно над этим смеяться.
- Мой соловушка, вероятно забыл, что пламя болеть не способно. Тебя морозит? - он касается губами лба - даже для его смутных познаний о людском устройстве - эта температура кажется не правильной. - Позволь мне тебя согреть.

   Оставив сапоги и жилет около стула, он пробирается под чужое одеяло, прижимая будто бы похудевшего ещё сильнее Иллуги к себе. Пламя от кончиков пальцев, что он устроил под чужой рубахой на спине, расходится по коже, обласкивая каждый кусочек своим теплом. Ощущать его так близко к себе нравилось Кириллу даже больше, чем он мог себе представить.