Fenris & Anders

[ милый ушёл вчера ]

и от всего сердца тогда фенрис желает жестокой, кровавой мести тем, кто сделал его таким, кто забрал у него жизнь, которая могла быть другой, если бы у эльфов были бы хоть какие-то шансы управлять собственной судьбой. он молился богине о мести, так какое право теперь он имеет быть двуличным, отговаривая андерса, когда сам ни минуты не думал бы, если бы на месте церкви стоял тевинтер и все те магистры в гостях у данариуса, что так ласково хвалили экзочный внешний вид "его" эльфа.
но фенрис эгоистичен в своих порывах — не может смириться с тем, чтобы позволить андерсу оставить его одного. он хмурится, крепче хватаясь за мужчину, будто он встать пытается, будто ускользнуть из его рук хочет прямо сейчас, не желая продолжения разговора. — это все пустые слова, если не откажешься от своей идеи умирать за великое дело. — фенрис злится — на то, что упрямство у андерса величиной с его сердце, что дела других важнее для него, чем свои собственные. фенрис видит это в клинике, а теперь и здесь, когда маг признается ему, что убить себя готов, чтобы не свои, но чужие цепи порвать.
— мы найдем способ. уедем из киркволла под покровом ночи и найдем лекарство где-то на просторах ферелдена, так? — фенрис в чужих коленях утопает, сковывая объятиями бедра андерса. руки под его весом точно скоро онемеют, но лучше так, чем дать ему свободу на то, что дурак задумал. за его спиной догорает костер, тлеющими углями стрекочет словно цикады. звук этот — про ночи в тевинтере. он помнит его так отчетливо, и словно бы вновь в те годы возвращается, где ещё считал данариуса тем, ради кого готов умереть, не колеблясь. ради андерса он готов сделать то же самое, и сходство это начинало его пугать. — там больше лесов, трав и коры деревьев. настругаешь рога, которые в сезоне сменили галлы, отвар из эльфийского корня на костре заваришь и недуг свой излечишь.

***

— увы, но травами этот «недуг» не вылечить, — они сидят на шкуре у заново разгоревшегося камина, друг напротив друга, ноги фенриса вытянуты поверх вытянутых в его сторону ног андерса. вино в бокале сладкое, как поцелуи, которыми они обмениваются, и немного горчит, как его собственная кровь, попадающая андерсу на губы во время драк. — мы ведь такие же зараженные скверной, как и все несчастные, которые ее подхватили, просто ритуал оттягивает время, когда мы станем превращаться в… лария и слышать зов. все знают, что серым стражам не стоит переживать о заражении во время драки. но почти никто не знает, как останавливаются моры. дух архидемона может перерождаться в теле с оскверненной кровью и поэтому первый мор длился столетиями. серые стражи, находящиеся в бою совсем рядом с архидемоном, могут стать сосудом для перемещения его души, и обе они взаимоуничтожаются в финальном сражении, поле для которого не таких впечатляющих масштабов.
андерс отставляет бокал в сторону, чтобы опустить обе ладони на лодыжки фенриса, ласково их разглаживая.
— есть только один случай исцеления от скверны серого стража, но нет никакой информации о том, как это произошло. а еще, есть герой ферелдена, который после амарантайна отправился на поиски лекарства. возможно, он как раз где-то на просторах ферелдена.
андерс улыбается фенрису, чуть сильнее пальцы на его ногах сжимает, и тянется за отставленным бокалом.
— это я к тому, фенрис, чтобы ты понимал — если лекарство от скверны существует, я намерен им воспользоваться. просто может так оказаться, что найти его будет нелегко. и может не хватить времени, которое отведено мне. что ты тогда будешь делать?

crossover

total posts: 324

blood code: Remy Lebeau

— Я вчера встретила твоих ребят в холле… — снимаю колпачок с инъектора с обезболом. — Кажется, они спорили, чем удивить тебя на ужин после переговоров, когда ты вернёшься из клуба… — поливаю антисептиком кусок бинта так, чтобы пропитать его насквозь, жидкость щиплет мелкие царапины на пальцах. — Даже помутузить друг друга, как обычно, успели, — смешок почти неразличим в речи, приноравливаюсь, чтобы взяться за острый конец окровавленной трубки. Цепляюсь и осторожно вытаскиваю наружу — она заполнена кровью и какими-то мелкими осколками. Судя по усилию, которое пришлось приложить, она действительно во что-то впивалась внутри. — Так что держись, ладно? Тебе ещё нужны силы, чтобы пережить их ужин. Или два ужина, если они не договорятся между собой.
Говорю это Шире, а слёзы почему-то наворачиваются у самой. Мятный леденец предупреждающе хрустит меж стиснутых зубов — ещё чуть давления, и расколется. Иногда эмпатия — вещь хреновая вопреки мудрым расчётам эволюции. Особенно когда переживаешь это молча. И особенно когда тебя-то дома на ужин никто не ждёт.
И дома на самом деле нет. Хотя бы крохотного клочка планеты, отведённого на мой крохотный срок жизни. Где я смогу поставить свою конуру и откуда меня никто не выгонит. И чтобы на этом клочке беспорядочно и свободно, без всякого окультуривания, что-нибудь росло, хоть самая обычная живучая пустошная полынь. И я могла бы возвращаться туда, чтобы взять передышку, когда устану колесить по миру. И больше ничего не надо бы.

ex libris

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » партнерство » the good place


the good place

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/oZxGj3e.png
магический мир без купюр

0

2

LA FAMILIA LESTRANGE



https://i.postimg.cc/25Vv5VLk/272.gif

занят

rabastan lestrange. 30. pureblood
thomas doherty

.депрессия - смерть // это жестокий квест, в котором без жертвы не найти приз, так пусть этой жертвой как виновник зла станет антихрист

ногти обточены под мясо. дерма зудит, набухает, пульсирует - кровит. вся простынь вымазана ярко алым, но все улики самоповреждений скрыты под накрытым покрывалом. руки - в карманы да поглубже, пальцы собраны в кулак, верхние резцы спиливают дёсны. натянутое струной тело каменеет, когда бездействие становится основной религией - так завещал старший брат, обнимая щеки ладонями. сиди тихо. я все решу, все исправлю. услышишь звук - представь, что это крик перелетных птиц.
внутреннее всегда вступало в конфронтацию с внешним - осознание собственной уязвимости в силу возраста воспитало жажду непримиримого мятежа. сделать все с точность до наоборот, получить заслуженный шрам/два/три, поехать крышей и вдавить педаль на полную - сделать хуже в сотни раз, упасть, подняться. повторять не менее двух раз в день в три подхода. рабастан - это про смех навзрыд.
чувство неоплаченного сердечного долга терзает сильнее любой средневековой казни. иногда думается: лучше бы ему подарили путевку на плаху. лучше бы все закончилось. оборвалось. исчезло. как исчезает и на глазах истончается единственный, с кем можно быть собой.

бывший колдомедик и владелец лавки древностей; в жилах вместо крови стынет чистый спирт; любитель любого рода самоуничтожений, главное из которых - упиться до невменоза; и по мне стреляли, и я упал в лужу нахуй блять так и лежал (с); после падения лорда силком вытащил брата из тотальной апатии, укрыв и  его, и себя в собственной квартире на окраине лондона; с концами открестился от отца и матери; активизировал синдром спасателя; в прошлом трахал все, что движется, сейчас трахает только мозг.

https://i.postimg.cc/sgn7ypXH/273.gif
thanatos lestrange. 54. pureblood
daniel craig


.гнев - война // меня подбросили, как в горящий дом живой свёрток, ведь я вижу всех нас на общем фото - "пост мортум"

руки по локоть в крови. в крови невинных или постфактум виновных без вины. здесь нет святых, жертвенных и праведных - каждый по праву заслужил его первобытной жестокости. садизм может быть оправдан. садизм должен быть оправдан. язык иного рода незнаком - стадо по своей природе внимает только язык боли. семья - в числе этого самого стада.
боль - вместо любой сыворотки правды. использовать её всегда и всюду. использовать вчера, сегодня и завтра. использовать в качестве отмычки и вместо дипломатии. бить по физике или морали - это красиво.
знание, как использовать врожденное чувство страха, было даровано с первого вдоха. как и убеждение, магия настырного давления - искусство любого манипулятора в техничном жонглировании душами. кретины скажут, что это блеф. шулерство. он, раздвинув пальцы рук, посмеется и нежно обнимет хрупкое горло. вот очередной фокус. как долго сможешь задержать в легких воздух, прежде чем зал взорвется возбужденными овациями?

глава отдела магического образования;  и жнец и чтец и на хуе игрец, в простонародье - бывший владелец элитного ресторана со своими скелетами в шкафах или иной деятельностью с высоты птичьего полета; эстет и педант; коллекционер живописи; после падения лорда был объявлен вместе со всей семьей в розыск, но откупился, продав ресторан, большую часть собственной коллекции и гордость вкупе с принципами.

https://i.postimg.cc/s2qWGs5p/271.gif
ophelia lestrange (nee selwyn). 51. pureblood
nicole kidman


.торг - мор // они мне лгали о славе, определив заведомо в плен, миссия жизни моей - тупая боль, так зачем она мне?

молчание душит. если спросишь - никогда не скажет, не ответит, не прошепчет. всегда эта дежурная улыбка, сотканная из муляжа счастья, выдрессированной покорности и заученного закона "у меня все хорошо". ей хорошо умываться слезами, носить на шее изумруды, быть самым изысканным украшением целого дома. она - живое произведение искусства. она - венец ЕГО персональной коллекции, лучший экспонат, статуя из жемчужного мрамора и магнум опус художника эпохи ренессанса. улыбайся шире. вот так. даже если рот зашит, улыбайся словно этот жест - последний.
в ее груди застыл крик трагичного минора. бездействие, безысходность, слабость. страх. ей страшно перманентно, тело бьется мелкой дрожью, сердце рвется, кровоточит и гноит за детей, которым не в силах помочь. лишь заштопать внешние раны, улыбнуться и тихо-тихо, словно тайну, неслышно прохрипеть: у нас все хорошо.
с домом обычно сравнивают крепость. там стены становятся непробиваемыми баррикадами, а свет струится из окон, позволяя заблудшим отыскать путь. там тепло греет душу изнутри, одеяло защищает от холода и зла. дома тихо, безопасно. и стены лечат. здесь - не дом, не крепость, не спасительный приют. здесь дрожат колени, а органы съеживаются, когда грузный шаг доносится приближающимся судным днем. одеяло от зла не спасает — в детстве чудилось, что оно само зло, связанное из человеческой кожи, а стены, офелия, не лечат. они запоминают стоны и детские рыдания. треск не угля, а ломаных костей. улыбнись. сейчас нам всем обязательно станет светлей.

завсегдатай благотворительных фондов, главный спонсор общества бедствующих волшебниц;  после падения лорда осталась подле мужа, вынашивала план по его дискредитации и вот-вот уже была на пороге министерства, чтоб сдать его со всеми явками и паролями - опоздала, будучи пойманной танатосом за руку, - сбежала.

https://i.postimg.cc/vHsWvYkh/270.gif
helen lestrange. 24. pureblood
taylor lashae


.отрицание - голод // сзади ближе посланцы - воины без икон и всадник лижет мой страх раздвоенным языком

в детстве мир кажется ярче. закрывая глаза, сознание рассеивает отголоски смеха, щеки рдеют от кусающего солнца, а трава под ногами чудится бархатной. со временем все это куда-то исчезает. на замену смеха приходит коцаный кашель, солнце тускнеет, трава высыхает. кто-то скажет, что это время поменялось. нет. это люди закашляли, потускнели и высохли. жизнь уродует людей. и элен невыносимо само ощущение этого уродства.
у неё грима - на все случаи, на любые катастрофы, на каждый день без перерывов на обед. элен - имитация, мимикрия в лучшем из ее проявлений и адаптация к любой реальности. играть на публику, играть, пока никто не видит, искусно лицемерить, сидеть на двух стульях и никогда не ошибаться. очаровательна. абсолютно исключительна. попытки в обман самой себя даются с удивительным успехом. от элен нельзя отказаться, ее нельзя бросить, невозможно не вспомнить, не думать и не любить. французская богема читается в каждом жесте - плавность и четкость движений вводит в транс, от одного взгляда несется дурь и легкие забывают качать кислород. до чего вельветовая фантазия, элен. ведь все это только в твоей голове.

прибыла в англию незадолго до падения лорда с целью познать вкус нового мира, как итог познала только вкус говна и разочарования; пыталась организовать лестрейнджам совместный побег - потерпела фиаско; владеет тремя языками: родным французским, приобретённым английским, врожденным пиздабольским; во мне сто лиц и тысяча ролей (с); вариативно -  хлопает глазами и взлетает при виде рабастана, тот отвечает ей женщина, я не танцую мр3 думается, это он так флиртует ( нет ).


тут типа должны быть какие-то пожелания, но я просто желаю собрать всю коллекцию аддикций ( семью ). при личной встрече за гаражами расскажу кто кого пиздит ( батя - спойлер - пиздит всех ), кто поехал крышей ( эт я ), кто купается в морях стокгольмского синдрома ( это мамка ), кто лучший из худших ( это баст ), а кто сидит с попкорном и наблюдает в первых рядах ( это лена полено ).
сама история в общих чертах неизменна, а вот характеры, жизнь до/после и отношения внутри этого цирка уродов - вполне. вероятно я в прошлой жизни был турком, иначе откуда у меня такой талант к торгам. короче приходите в мой дом мои двери открыты мр3 но сначала быстрый тест на совместимость: бутеры со шпротами на белом хлебе или черном??

0

3

MR. SHAFIQ
40-ish; PB; ДЕНЕЖНЫЙ МЕШОК OF YOUR CHOICE; EX-FIANCÉ
https://64.media.tumblr.com/a90a08e0e8bf861327cdfde847f4a48d/3f9eb1828c83c7ec-1a/s540x810/440bf2754a52e19cb60a250cc19ccbc0d7d6d7a6.gif https://64.media.tumblr.com/b12f6ad4e9e7812c0abd8b565e4b71e8/3f9eb1828c83c7ec-3c/s540x810/b1ad2b0588eecf78859f4cbc2c6bb625769bd548.gif
OSCAR ISAAC

Говард Кнолл красавец, и это свойство его с младенчества отличает.
Его только завистник не признает, только безнадежный не замечает.
В Говарде всякий души не чает,
Он любую денежку выручает
И любую девушку приручает –
И поэтому Говард всегда скучает.

Жизнь мистера Шафика с младых ногтей – цикл счастливых, но до оскомины скучных предсказаний. У него по праву рождения есть абсолютно в с ё, хоть ты сверяй по списку судьбоносного бинго:

Деньги? Есть.
Чистота крови? Высшая 28-я проба.
Власть? Шла бонусом к деньгам.
Статус? Счастливейший сукин сын.

В жизни мистера Шафика есть всё, кроме самого главного – азарта и страсти. Все желания исполняются ещё до того, как он успевает по-настоящему чего-то захотеть, пари никогда не проигрываются, женщины никогда не уходят сами, ну, кроме одной, да и та зачумлённая.

Ан-дро-ме-да.

Мать повторяла ему, что Блэки – хорошая партия, лучшая из тех, что сейчас они могут найти для него на брачном рынке. Мистер Шафик считает, что любая партия одинаково выигрышна, если чистота крови не оставляет сомнений, а что до любви – мистер Шафик любит качественные вещи, без выбраковки и изъянов. С остальным можно стерпеться, можно не замечать.

До официальной помолвки и знакомства с молодой невестой меньше месяца, когда дом Блэков облаком накрывает скандал. Мать причитает об отвратительном воспитании, мистер Шафик же в очередной раз поражается собственной удачливости, но где-то в сознании занозой остаётся удивление.

Ему впервые предпочли кого-то другого, и это почти что ранит, если не считать того факта, что сам он не успел проявить к несостоявшейся невесте ни капли интереса.

Его жизнь после этого – гедонизм и желание найти хоть что-то, что хотя бы на секунду сделает существование не таким приторно сладким.

А потом его настигает чума.

У чумы карие глаза и отравляющий смех. Чума носит такое же имя, как и та, что отвергла его без толики сожаления.

Ан-дро-ме-да.

Если бы он узнал её раньше, он бы, возможно, не переспал с ней. Если бы он узнал её раньше, он бы высмеял её выбор грязнокровки, из-за ссоры с которым она оказалась там, где он её нашёл.

Узнавание пришло с утренними лучами солнца, пустой кроватью, короткой запиской,  рубцом на эго и злостью.

Он думал, что пережил и этот удар, удивляясь тому, какой кислой вдруг на вкус показалась жизнь, пока через несколько лет вновь не столкнулся со взглядом карих глаз и отравляющим кровь смехом.

У его проклятья на руках была дочь лет шести и её волосы меняли свой цвет каждые три секунды. А мистер Шафик смотрел и вспоминал портреты из фамильной галереи.

На каждом втором был маг-метаморф.

Мистер Шафик сделал глубокий вдох и понял, что мир стал немного интереснее. В воздухе завис запах специй и пряностей. И последние три с половиной года он следует на острый запах, подбираясь всё ближе к его источнику.

В конце концов, кто может сказать ему “нет”?


ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
- Имя и род занятий любые, на ваш вкус, как и фамилия. Главное условие, чтобы она была из списка "Священных 28" и не пересекалась с теми, что уже есть на форуме.
- Возраст не критичен, но мне лично видится, что он солидно старше Меды и именно поэтому они едва ли пересекались даже на всяких раутах.
- Официально помолвка так и не состоялась, поэтому Шафик может быть не_спокойно обручён, женат, разведён, вдовствовать, но я для удобства буду звать его бывшим женихом.
- У них с Андромедой произошёл один-единственный пьяный раз где-то в конце февраля 1973. Она в тот период разругалась с мужем и думала, что навсегда, что там было у Шафика - только вам и Аллаху ведомо, но после этого на свет 30 октября 1973 родилась Нимфадора.
- И Меда, и Тед в курсе, что Дора не родная Тонксу, но она на 1000% его дочь. Шафику они об отцовстве сообщать не планировали, но тут удача сыграла не в их пользу.
- Это заявка про паскудного бывшего, которому скучно и его единственное развлечение - выводить на эмоции Меду и воображать, как весело было бы поиграть в семью с ней и Дорой. Хотя сам он абсолютно не связан моралью в плане случайных связей по сей день.
- В общем, милости прошу к нашему стеклянному шалашу, обещаем с Тедом не_любить, постов сколько нужно ждать, слои этому пирогу боли генерить обоюдно.


ПРИМЕР ПОСТА

1972

В уголках кровь, в уголках смех
Сдерживаем ребрами чудовищ всех

Аппарация для Андромеды – это всегда чувство удара куда-то в солнечное сплетение, от которого к горлу тугим комом подступает тошнота. Это звон в ушах, который через пару мгновений сменяется шумом нового места. Это мурашки по коже от разницы температур в месте, где Меды больше нет и где она уже есть.

Она закрывает глаза, в надежде унять тошноту и слабость. Пальцы крепко сжимают ручку чемодана, который, Мерлин его раздери, кажется таким тяжёлым, таким невыносимо тяжёлым, словно Меда в нём унесла всю свою жизнь из дома.

В общем-то так и есть.

От этих мыслей тошнота только усиливается, Меда дышит глубоко и часто, заставляя себя всю подобраться, расправить плечи, пересилить собственное тело волей – для слабости сейчас не то время, не то место.

Меда наконец-то открывает глаза, позволяя взгляду скользнуть по улице ночного Лондона, подмечая свет в окнах домов, несколько заведений (лишь одно из них всё ещё работает в такой час), спешащих по своим делам прохожих. Кто-то обходит её, застывшую на тротуаре с чемоданом, с недовольным ворчанием – Меда лишь провожает незнакомца взглядом.

Адрес Теда известен ей наизусть – это тот же адрес, который она старательно выводила на конвертах писем, куда отправляла дурацкие открытки и подарочные свёртки.

Она знает адрес, смотрит на номер дома, но колени дрожат, да она вся трясётся как осиновый лист – сделать шаг ей почему-то невыносимо страшно.

Но вернуться в родительский дом ей ещё страшнее. Поэтому она на негнущихся ногах идёт вперёд, поднимается по обшарпанной лестнице вверх, мимо стен с облупившейся краской, дурацкими росписями и надписями-шрамами, пересчитывая номера квартир.

Квартира Теда последняя в доме, подпирает обветшалую крышу и Меде кажется, что если она постучит – дверь упадёт прямо на неё. И всё же она рискует – стук маленького кулака больше похож на то, как в двери скребётся кот. Она прислушивается настороженно, с губ слетает напряжённый нервный смешок, больше похожий на хрип.

С чего она вообще взяла, что Тед дома?

Она стучится ещё раз – чуть сильнее и громче, устало уткнувшись в рассохшуюся древесину лбом. И вздрагивает, когда чужие шаги за дверью по ощущениям рикошетят ей прямо в голову.

Меда узнаёт Теда ещё даже не увидев – по сонному вздоху, неразборчивому бормотанию. Пальцы наконец-то разжимаются, отпуская ручку чемодана, позволяя ему с глухим стуком упасть на пол.

Ей кажется, ноги всё ещё дрожат, когда она делает шаг за порог – ныряя под крепкие руки, обнимая Теда и утыкаясь лицом в его грудь. Она всё думала, что скажет ему, когда придёт, как поздоровается, а в итоге только дышит тяжело и часто, словно вот-вот заплачет, но слёзы никак не идут. Вместо них приходит какой-то дикий кислородный голод – она не может надышаться Тедом, ей кажется что если он вот сейчас отстранится, оттолкнёт её – она сдохнет на этом самом пороге.

А теперь, когда Тед рядом, умирать ей совсем не хочется.
_______________________________________________________________________________
1973

Ты темная вода под тобою мили
Будто бы в тебе все солнца утопили

Если бы кто-то сказал ей, что между её домом с Тедом и родительским домом будет что-то общее, она бы ни за что не поверила. И тем не менее вот она, общая деталь, осознание которой по ощущениям переворачивает все её внутренности, скручивая их в тугой болезненный узел.

Она стоит на пороге и ей страшно открыть дверь, потому что она не знает, что хуже – если за этой дверью её никто не ждёт или же наоборот – если ждут.

Меда делает глубокий вдох, пальцы сжимают прохладный металл и на выдохе поворачивают дверную ручку.

Прихожая встречает её неопределённостью и тишиной, давящей и тоскливой. Меда захлопывает за собой дверь и стоит несколько мгновений, прислонившись к ней спиной, привыкая к полумраку. Дом ощущается раненым зверем, как и она сама. И Андромеда не понимает, как сделать так, чтобы произошло исцеление.

А главное, нужно ли что-то делать?

С тяжёлым вздохом она отстраняется от стены и делает несколько шагов в сторону кладовой. Под её ногой что-то громко хрустит и Меда замирает, устремляя взгляд вниз.

Что-то оказывается осколками её кофейной чашки – той, что Тед ей купил где-то в одной из лавочек Хогсмида. Меда отступает и сглатывает комок в горле, одними губами произнося “Репаро” и поднимает кружку с пола, сжимает её в руке, ощущая тяжесть и прохладу керамики.

Ей требуется пара минут, чтобы всё же дойти до кладовки – коробки их с Тедом вещами так и стоят внутри, неразобранные после переезда и безымянные. Всё, на что им тогда хватило сил – подписать “Хрупкое” на части из них.

Стоило сделать такую же надпись на браке, видимо. Потому что его-то они, судя по всему, разнесли в щепки при переезде, и заклинанием починки тут не помочь.

Меда вздыхает и взмахом палочки переносит коробки в гостиной, а следом за ними и запрятанный в глубине кладовой уменьшенный чемодан. Она кладёт его рядом с собой на пол в полупустой гостиной, которая выглядит больше как поле боя, и увеличивает, раскрывая. Места в комнате остаётся не так уж много для манёвра, но Меду это не останавливает. Она тянет к себе ближнюю коробку, открывая и изучая её содержимое. Словно в насмешку на самом верху оказывается сложенное свадебное платье и у Меды белеют костяшки – так сильно она сжимает картонные стенки. Страшно хочется разрыдаться, но Меда одёргивает себя – она сама всё разрушила, сама сделала непоправимое, так какое она имеет право разводить сопли и жалеть себя? Точно не сейчас, точно не здесь.

Она закрывает коробку и отставляет в сторону. Возможно, следующая находка не заставит ей ощущать себя самым большим чудовищем на Земле.

Потому что она и без этого в курсе, кто она.

Очередная Блэк, которая своими руками разрушила самое светлое, что было в её жизни.

Разве могло быть иначе?

0

4

DOROTHY ‘DORA’ RIDGEBIT
35; HB/PB; ДРАКОНОЛОГ, ФОТОГРАФ; EX-GIRLFRIEND
https://i.imgur.com/FogoiZT.jpeg
IRINA GORBACHEVA

У ног Доры лежит целый мир, и она загребает его большими горстями, потому что никто не сказал ей, что нельзя. Её отец, Харви Риджбит, наоборот, всю свою жизнь учил дочь, что можно, что нет невозможного – есть неизведанное и оно ожидает, пока самые смелые найдут его.

Вот почему у Доры нет никакого стоп-крана в голове, есть только цели и воля их достигать одну за другой.

Робину, наверное, должно льстить, что он стал одной из её целей. Возможно, Робину и льстило все те недолгие месяцы, что они были вместе. Жаль только, что он не мог ей дать того, что ей было нужно – он тоже мечтатель, но ставить собственные мечты на самое первое место, заслоняя чужие, так и не научился. Хотя Дора искренне пыталась привить любовнику и здоровый эгоизм, и мысль о том, что нельзя бесконечно ввязываться в проблемы семьи, забивая на себя.

Робин всё ещё считает, что Дора – невероятная. Просто он из другого теста, просто у него помимо мечты стать драконологом – пачка обязательств и несколько сиблингов, которым он нужен. А ещё Робин не такой бесстрашный, как Дора – а потому побег из Англии в Венгрию не стал для него спасением – только лишь лимбом. Он ведь не знал, что уносит с собой все страхи и мысли о кошмаре с человеческим силуэтом. Она не знала, как помочь ему от этих кошмаров проснуться – её чудовища всегда были иного толка.

Возможно, это была главная причина, по которой они расстались.

Возможно, это та причина, по которой Дора вернулась за Робином следом.


ДОПОЛНИТЕЛЬНО:
- Это заявка про храбрую девочку Дороти, которая отчаянно пыталась спасти трусливого льва Робина от себя самого.
- Заявка не в пару, скорее во что-то дружеское, но любить и носить на руках обещаю, как и искать кого-то более подходящего вам по масти.
- Дора – горячая голова и Исследовательница с большой буквы И, дочь того самого драконолога, который открыл заповедник в Румынии.
- Все детали и нюансы обсуждаемы, но имя Дора хотя бы как прозвище хотелось бы сохранить.


ПРИМЕР ПОСТА

Никогда не тревожь того, кто лежит на дне.
Я песок, и большое море лежит на мне,
Мерно дышит во сне, таинственном и глубоком.
Как толстуха на выцветшей простыне,
С хлебной крошкой под самым боком

Не стоило возвращаться. Это же так просто, так очевидно было всем, кроме него. Даже Доре, которая убеждала его остаться, хотя у них всё и закончилось, едва начавшись.

– Ты там опять будешь так скакать перед ними всеми, грузить себя чужими проблемами, как вьючное животное мешками с дерьмо, Роб, – у Доры от бессильной злости глаза кажутся бездонно чёрными, но Робин всё равно не перестаёт складывать немногочисленные пожитки в рюкзак.
– Это не твоя проблема. Здесь у меня больше дел нет, – он придирчиво всматривается в майку, пытаясь понять, удалось ли её очистить от копоти и капель драконьей крови, – и чем бы я себя не грузил там это моё дело.
– Да ты же больше никогда не вырвешься оттуда. Они навешают на тебя все грехи, вину за любое дерьмо, что с ними происходит, а ты и рад. Ты такая тряпка, Роб, а я-то думала ты мужик.
Он знает, что ей лишь бы говорить, что в запасе у неё колючих слов – не счесть, но тем не менее он всё равно дёргается, губы поджимает, смотрит на неё исподлобья. Дора осекается и качает головой.
– Неужели они лучше, чем я?
Робин пожимает плечами и закидывает на плечо рюкзак, подходит к женщине ближе, целуя тёмную макушку на прощание.
– Они – моя семья. Я думаю я задолжал им разговор.

Путь из Венгрии до Британии – это изматывающая вереница поездов, аппараций, автобусов и каминов. Робин от усталости что тот побитый жизнью чёрный спаниель – и от этого решимости переступить порог “Вишнёвого цвета” он не находит в себе сразу. Вместо этого ноги сами несут его туда, откуда он начал свой побег.

“Сомбреро от Кабрера” выглядит чуть иначе, чем он запомнил его перед уходом, и Робин хмурится, подмечая отличия. В желудок острым винтом вкручивается тревога, от которой во рту становится кисло. Робин осматривает закрытый магазин сначала сквозь витрину – на ней другая коллекция, Матео умница, вдохновения не потерял, и от этого дышать становится чуть легче.

Робин заходит в магазин как можно тише, хотя и знает, что внутри никого. Он проходит между полками, обводит глазами небольшой торговый зал и прикрывает глаза, полной грудью вдыхая родные запахи.

Удивительно, что когда он, словно одержимый, удирал отсюда налегке в таком далёком сентябре, он не подумал об одной простой вещи.

Куда бы мы не переезжали, мы забираем с собой себя. И Робин забрал больше, чем мог унести. Он забрал тоску по прикосновению к фетру, грусть по тому, как ворчат на поглаживания по голове младшие (“Мы уже не дети, Робби, фраза “личное пространство” тебе о чём-нибудь говорит?”). Он унёс в рюкзаке пару сменных вещей и удушающую вину за то, что не попрощался как следует.

На то было две причины. Одна заставила решительно переступить погод, вторая – продолжать идти и не возвращаться долгие месяцы.

Мечта стать драконологом, липкий ужас от перспективы ещё одной встречи с Лестрейнджем. По местам расставьте сами, не маленькие уже.

Робин садится на пол, опираясь спиной по прилавок, и достаёт из рюкзака запечатанную бутылку портвейна – прикупил на вокзале, чтобы отметить своё триумфальное возвращение (ну или запить им печаль, если окажется, что его и не ждут вовсе).

Он успевает сделать первый глоток из горла, когда открывается дверь. Морщится и приказывает себе дышать, но всё равно закашливается, закрывая рот локтем. Потому что портвейн крепче, чем он думал, или потому что в дверях стоит тот, которого он надеялся не увидеть больше никогда?

Подчеркните правильный ответ, большие уже.

Робин наконец-то перестаёт давиться кашлем и поднимает на Рудольфуса блестящие от слёз глаза. Рот открывается, рот закрывается – приветствия так и не находится подходящего, поэтому Робин молча делает ещё один глоток, не разрывая зрительный контакт.

Его храбрость где-то на дне бутылки – надо достать, не тонуть же бедной.

– Извините, мы знакомы? Плохо различаю людей, когда на них нет головного убора. Приложите к голове что-нибудь из образцов. Вон там, кстати, колпак вашего размера.

“То есть в Венгрии нам не дохлось, обязательно надо было сюда вернуться? Ты гений, Робин”.

Кто-то мечется, ходит, как огонек в печи,
Кто-то ищет меня, едва различим в ночи
По бейсболке, глазным белкам, фонарю и кедам.
Я лежу в тишине, кричи или не кричи.
Мои веки ни холодны и ни горячи.
И язык отчаянья мне неведом.

0

5

HUNTER SCAFER as POOR DEAR VENETIA
https://63.media.tumblr.com/8ad244298f1ea27d3e3174ec1000bf41/69bf5ebab0e8716c-7e/s400x600/1cda9d8c8d9def191d938483efbe8da0ca6b5dc0.gif https://63.media.tumblr.com/ab3a47b5b4a1b6ec9d4240c82b16c54a/69bf5ebab0e8716c-3e/s400x600/bec79fefd7168666d51dea04f4c45e09f01c3c16.gif

x. Журналистка в Пророке (или не в Пророке), кузина Крауча-мл., предположительно доча одной из сестёр Крауча-ст., имя менять можно, по фамилии давайте порешаем на месте. 
x. Барти и Венеция знакомятся в Хогвартсе — их родители общения друг с друг не поддерживают, но Крауч знает всех поименно (а ещё по дате рождения, факультету, работе — даже будучи ребёнком он бережливо хранит в памяти всё, что может оказаться хоть сколько-нибудь полезным). Венеция искренне удивляется, когда слизеринец проявляет дружелюбие. Барти ничего не делает просто так, но замкнутой девочке с причудами эта дружба здорово помогает социально утвердиться, Крауч же решает, что иметь "своего" человека в той части семьи будет полезно.
x. Венеция далеко не дурочка и в свои юные годы уже успела заиметь имя и какую-то репутацию в мире журналистики, вот только навыки критического мышления будто бы схлопываются, когда дело касается Барти. Она делает опасные журналистские расследования в четыре разворота про контрабанду в Лютном переулке, но даже не подозревает, чем занимается любимый кузен, считая его худшим пороком высокомерие.           
x. Во многом Барти вполне искренне к ней привязан (а после смерти матери Венеция и вовсе осталась самым близким ему человеком из родни), он уважает её ум и характер, но это не отменяет того факта, что он паскуда манипулятивная — знает, когда изобразить жертву и надавить на жалость, когда побыть защитником, и в каких дозировках выдавать заботу и внимание, чтобы розовые очки на глазах кузины не потрескались. Венеция жутко переживала, когда Барти бесследно исчез прошлой зимой и теперь  активно продвигает хейт Ордена в сми, не усомнившись в истории его похищения ни на секунду. 

0

6

IAIN GLEN as MR. GOLD
https://i.imgur.com/JkPTgDu.gif
werewolf capture unit; sugar daddy

у мистера золотого великолепный счёт в гринготтс. одним гоблинам известно, какими путями он его сколотил, но долли не дороги волнуют, а количество монет. у мистера золотого лишь один недостаток — живая жена, мёртвые дети. вервольфы не прощают никого. долли в кабинет к нему — как домой, с бутылочкой бренди, коробкой печенья. разливает сочувствие в фарфор, снова уходит ни с чем.

а потом приходит в гости. вечером. в полнолуние. у мистера золотого самый главный секрет — не у гоблина за пазухой; в подвале. живая жена гремит цепями, волком воет, не может себя простить. долли растекается медовой угрозой, галлеоны — закрывают глаза. полная луна за разом раз звенит в карманах, но долли мало. мало. мало.

— тут не хватает колечка, мой золотой.


или я веду тебя к мистеру белому на допрос, или ты меня к мистеру розовому на обливиэйт. ну или плати браком за свою любовь клыкастую.
ВЫБИРАЙ часики-то тикают

0

7

BENJI FENWICK
35-45; НВ; МЕДИК В «ПАЛЯЩИХ ПУШКАХ ЧАДЛИ»; FRIENDS TO LOVERS
https://i.imgur.com/zupJDXj.png
KARL URBAN


бенджи мог быть отличный аврором. бенджи мог стать потрясающим хит-визардом. бенджи мог быть легендарным игроком в квиддич. бенджи мог бы… мог бы, мог бы... м о г. 

но у бенджи был талант. бенджи был гением. бенджи был целителем от бога. 
бенджи с детства знал, кем хочет стать. он не сомневался ни капли, корпя над зельями до изнеможения и заучивая целебные свойства трав. он не сомневался ни капли, вправляя вывихнутые лодыжки своим друзьям, потому что подвернули они их после отбоя в астрономической башне. он не сомневался никогда. даже когда война набрала обороты и ему приходилось безвылазно сидеть в мунго. большой, добрый парень бенджи просто не мог пройти мимо страданий людей. он помогал всем без разбору, не обращая внимания на чины и стороны. бенджи умудрялся любить людей даже в те времена, когда его окружало кровавое безумие.

любовь к людям не спасла фенвика. 
как и весь его целительский талант. обвинение в участии в ставшем преступным ордене феникса, суд, азкабан. старые знакомые стали делать вид, что никакие они не знакомые. коллеги отвернулись вовсе. из светила магической медицины в один день бенджи превратился забытого всеми человека.
спустя месяц фенвика отпускают, но дорога в мунго ему заказана, чтобы набрать частную практику не хватало клиентов, да и репутация у него теперь так себе. «палящие пушки чадли» подвернулись ему под руку почти случайно. или это он им подвернулся. бенджи нужно было дело, «пушкам» нужен был медик.

бену будто сто лет. он недовольно бурчит, закатывает глаза и знает  м и л л и о н  поговорок. бен ценит порядок и готов биться за него до конца. бен саркастичный сукин сын, способный довести до слез любого, кто не знает его хорошо. но рори знает. и поэтому фенвик для него уморительный. потому что рори  з н а е т, что на самом деле бен самый добрый человек из всех, с кем его сталкивала жизнь. бенджи готов делиться собой и своим теплом, не оставляя ничего себе и не требуя ничего взамен. рори очень быстро учится понимать, что неправ и виноват по одному только взгляду бена. у того вообще крайне красноречивый взгляд. убийственный, сочувствующий, тревожный, насмешливый. добрый. бенджи прячет его под вечно хмурыми бровями, плотно сжатыми губами, за извечным сарказмом.
но рори  в и д и т.
он не знает, чем он заслужил фенвика. он без понятия, что такого он сотворил в прошлой жизни, чтоб такому  и з у м и т е л ь н о м у  человеку, как бенджи, нравилось проводить с ним время.

[indent] - «малолетние дебилы - это малолетние дебилы»
[indent] - «паркин, ебаный ты кусок конины, я тебе что сказал, две недели офп без полетов. сюда подошел ублюдок мать твою я сам тебя убью, чтоб не мучился»
[indent] - знает миллион способов сделать лечение неприятнее, если вы
с а м и  в и н о в а т ы
[indent] - был загонщиком, а значит  з н а е т,  как обращаться с битой
[indent] - но может прописать и без нее
[indent] - маскирует беспокойство раздражением. в жизни никого этим не обманул
[indent] - бойцовский клуб в лютном по четвергам


ПРИМЕР ПОСТА

рори все еще ржет над пивным желе джима, когда толпа начинает нести их к сцене. точнее они сначала даже не замечают, куда все движется, просто идут со всеми, но сцена блядь как рим, к ней ведут все дороги. он пританцовывает под «дорогу в дублин», с любопытством рассматривая сцену и желтый кирпич из которого она сделана, и жалея, что килин не смогла с ними пойти, отговорившись делами. хотя какие дела могут быть у ирландки в день святого патрика — не понятно. наверняка просто не хотела связываться с их подпитыми рожами.

от размышлений его отвлекает громкий голос ведущего. и танцующие вейлы. и пролетающие на облачках лепреконы. дженкинс рядом вскидывает руку, цепляя ближайшее облако. рори, наблюдавший последние пять минут, как друг выковыривал несчастное желе из стаканчика прямо пальцами, солидарен с этим решением. хотя судя по тому, как изменилось выражение лица джима, оно было совершенно неверным. друг протягивает ему оставшийся в руке клок облака, оказавшийся сахарной ватой. вообще паркин к этому угощению довольно равнодушен, но вспомнив, как дженкинс уплетал лакрицу, решил все таки съесть предложенное, мало ли тому взбредет в голову накормить его чем похуже. он осторожно берет небольшой кусочек прямо зубами, прямо с руки. во-первых, потому что так смешнее. а во-вторых, потому что свои грабалки пачкать липким не хочется совсем.

вата разливается по рту приторной сахарной сладостью с небольшим привкусом мяты, и рори морщится от этого сочетания.
- пакость, — выдает он свой вердикт и беспомощно смотрит на стакан пива у себя в руке. совершенно пустой стакан. — я пойду возьму себе еще пива, — он хлопает друга по плечу и разворачивается. море людей, конечно, внушало ужас и мимолетную малодушную мысль, что не так-то это пиво и нужно ему, но приторный привкус во вкус гнал к спасительному бару. он прокладывает себе путь через людей, старательно уворачиваясь от локтей особо недовольных, но все равно к бару он добрался с парочкой синяков. 
- шикарно выглядишь, — рори хвалит новую шляпу вилли, которой явно не было при предыдущей встрече. как и нежной, мечтательной улыбки. паркин смотрит на это чудо чудное, диво дивное, но комментировать не решается. вилли был парнем добрым, но здоровым, и рука у него была тяжелая. — нальешь мне еще твоего пива? — паркин опирается на барную стойку и смотрит, как льется жидкость. он уже тянет руку к стакану, но вилли хитро улыбается ему, теряя всю свою мечтательность, и опрокидывает в пиво целую горсть подозрительно знакомого драже. рори смеется и забирает стакан. он делает один глоток сразу же, перебивая вкус сахарной ваты.
- охренеть, вилли! ты где прятал эту прелесть? — искренне выдает паркин, оборачиваясь к знакомому. тот отвечает широкой улыбкой и поднятым большим пальцем. рори машет рукой в ответ и начинает свой путь обратно к дженкинсу, охраняя стакан с пивом как величайшее сокровище.

рори слышит дженкинса издалека. и не испытывает никаких проблем пройти вперед. а когда добирается до друга видит, почему, с некоторым изумлением наблюдая, как от того разбегается малышня.
- ты в курсе, что у тебя бумажки в волосах? — рори снимает с головы друга одну, пока еще несколько падают в туман, заволокший всю землю. бумажка оказывается билетиком. паркин с удивлением рассматривает цифру 19 и прячет билетик в карман. он поднимает голову как раз вовремя, чтобы увидеть подходящую к ним вейлу.
рори широко улыбается, когда девушка поворачивается к нему и предлагает выбрать шляпку.
- привет, красивая! — говорит он, забирая цилиндр с отделкой шотландкой. вейла и правда прекрасна, но рори почему-то показалось, что раньше они были более впечатляющие. он приобнимает девушку, улыбается и выдает:  — может, ну его этот день святого патрика? — рори еще не настолько пьян, чтобы действительно верить в то, что они с вейлой сейчас сбегут. у него джим, за которым просила присмотреть руби, у нее — работа. но он не мог не предложить. — давай сбежим? я бы тебя на своей метле прокатил. я в квиддич играю, не уроню, не волнуйся.
рори видит, как вежливая улыбка сменяется искренним негодованием. 
- везде достанете... върви по дяволите, момче! и передай своим придуркам на вениках — я  н е  вернусь, пусть ищут других дур на потеху!
и вейла уходит, на ходу бросая непонятные ругательства. они отзываются странным комом меж ребер, и рори блядь ни капли не сомневается, что это  б о л г а р с к и й.

паркин смотрит ей вслед, затем переводит такой же растерянный взгляд на джима, внимательно смотрящего в глубь своего цилиндра, затем обратно на вейлу. после чего пожимает плечами. дур искать ему не хотелось, особенно других, да и за этой бежать желания не было. рори делает глоток пива и обращает внимание на шляпу у себя в руке, значительно увеличившуюся в размерах. 

это странно, но стоило глянуть внутрь цилиндра из него дохнуло теплым ветром. не холодным, пронизывающим, мартовским, а будто на дворе июнь, земля прогрета солнцем, но еще не высушена. свист бладжера раздается слева, и рори поворачивается как раз вовремя, чтобы поймать тяжелый мяч. тот вырывается, и паркин отбрасывает его как можно дальше, наблюдая, как тот улетает. тренировка с бладжерами была так себе заменой обычной, с командой, но сейчас рори только это и мог. он перебрался в бенллех три дня назад, прихватив с собой шмоток и бладжер из набора мячей итана просто из принципа. сейчас это был единственный инвентарь, доступный ему. все равно ловить агрессивно настроенный бладжер веселее, чем просто кидать квоффл в стену.
- ты же паркин, — рядом раздается голос, и рори оборачивается, чтоб рассмотреть подошедшего. он не задавал вопрос, он утверждал.
- ты же луэллин, — в тон ему отвечает рори. мужчина был как две капли воды похож на брата, которого на руках носил весь уэльс.
мужчина смеется и протягивает ему руку.
- я видел, как ты тренировался. у меня есть предложение.
рори пожимает его руку. конечно, он будет играть за бенллех, никаких проблем, да какая там оплата, да при чем тут фамилия. 
он просто любит квиддич.

рори выныривает из воспоминаний и невидящим взглядом смотрит на сцену. губы сами разъезжаются в улыбке и паркин клянется себе, что напишет дьюи как только вернется в чадли. рори все еще улыбается, когда снова заглядывает в шляпу и обнаруживает там билетик. 64. 19 ему нравится намного больше, но он все равно складывает второй билетик к первому, похлопав по карману.
рори делает глоток пива, но вместо божественной жидкости, которую еще недавно он пил у вилли, оказывается такая мерзопакостная гадость, что лучше бы он еще сахарной ваты съел. паркин с подозрением смотрит на жижу у себя в стакане, поменявшую цвет с красивого пивчанского на подозрительно бурую, принюхивается и кривит нос.
ебучая лакрица.
- будешь? — он протягивает стакан джиму.

0

8

signore VITTORIO ZABINI
62+; PB; МЕЦЕНАТ, ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ, ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ; МУЖ № 4
https://64.media.tumblr.com/fbbba5acc3564b5315296927b4087350/721dcbbb46eea664-86/s400x600/ca3be34660b3712ea0399a233af98acfab1b176c.gifv https://64.media.tumblr.com/57d164a791c9b06eb6817a4de1872927/721dcbbb46eea664-30/s400x600/80f1b94ebd5bcdedcf87aca44de636abef6fb1ea.gifv
DANIEL DAY-LEWIS

Синьор Забини щурится от апельсинового солнца и пригубляет своё любимое рубиновое вино. Руки синьора покрыты терракотовыми пятнами и всё так же цепки, длинные пальцы унизаны коваными перстнями. Чернёное серебро задевает бокал, и красное стекло звенит.

Такое вино пил Макиавелли, когда Медичи отлучили его от любимой Флоренции.

В Венеции синьор Забини решает, кто следующим отправится в ссылку и когда.

Стены скуолы Сан-Рокко отражаются в мутной воде, и синьор Забини прекрасно помнит, сколько галлеонов он пожертвовал гильдии магозоологов месяц назад, а сколько — пять лет от дня нынешнего. Знает, в каком году потолок его комнаты был расписан подражателем Боттичелли, а в каком были вылеплены вензеля входной арки учеником Бандинелли. Знает, что синьора Русполи открывает новую форму мандрагорова наркотика, и подсчитывает будущую стоимость на чёрном рынке. Знает, что синьор Альдобрандески упорно теряет голоса и шансы на место премьер-министра. Знает, что синьор Альдобрандески пойдёт на всё, лишь бы получить поддержку синьора Забини — и Венеции.

Раздробленная Италия, измученная Италия, нищая Италия, изувеченная Италия, синьор Забини знает о ней всё. Вместе с отцом поддерживает Геллерта Гриндевальда, симпатизирует Муссолини и знает, что мирное общество — упорядоченное общество — правильное общество — могут обеспечить только Пожиратели Смерти и Лорд.

Пока в Европе гремит имя Геллерта Гриндевальда, банковская ячейка синьоров Забини редеет. Когда имя Геллерта Гриндевальда скрывается за чёрными стенами Нурменгарда, синьор Забини выгибает бровь. Да, пожалуй, некая Федерика Дамиани обвиняла его семью в финансировании пропагандисткой газеты «Avanti!» и кощунственных радио-передач, и где же та Федерика сегодня? Куда-то исчезла, пропала? Какая жалость, он бы пообщался с ней и ответил на гнусные обвинения по чести.

Когда синьор Забини встречается с Мартой, вдовствующей леди Обскурус, она носит траур.

На следующий день синьор Забини уже знает: Марта де Бовиль всегда носит траур. Знает, сколько у Марты де Бовиль было мужей, каким известным министерским крысам отец Марты де Бовиль помогал уходить от налогов, от чего умер её младший брат, как Гораций Слагхорн отзывался о Марте де Бовиль и что летом Марта де Бовиль предпочитает останавливаться в поместье Сан-Анджело на Мальте.

Невинный подарок пахнет сыростью моста Риальто и Баккильоне. Невинный подарок — шкатулка — холодит пальцы, когда синьор Забини ненароком задевает запястье печальной вдовы. На флорентийской мозаике изображено манцинелловое дерево, и Марта приподнимает уголки губ.

Если ты живёшь на Каймановых островах, то знаешь, как мучительно умирают от яда манцинеллы.

Синьор Забини рассказывает Марте об удивительном феномене итальянской практичности.

— Знаешь, для чего Медичи наладили производство флорентийской мозаики и создали целую ремесленную нишу? Им захотелось украсить собственный склеп уникальными плитками. И им удалось. Капелла восхитительна.

В раскалённой бронзе тонет шпиль Сан-Джорджо-Маджоре. Через два месяца там они и обвенчаются.

Синьор Забини произносит тост.

— За нас, — ослепительно улыбается синьор Витторио, поднимая бокал с любимым своим рубиновым Альбергаччио, — за будущее, Марта. Будущее, в котором нас ждут чистая кровь, чистая магия и чистая красота.


Четвёртый муж самой известной чёрной вдовы магической Британии, отец Блейза Забини. Брак был заключен в 1978 году, в разгар Второй магической, о помолвке стало известно годом раннее. Блейз родился в 1980.

Заявка не совсем в пару: у Марты есть любимая женщина, самая британистая британка на свете, журналистка и наследница издательского дома. Синьору Забини, в свою очередь, я прописывала пятерых сыновей и бывших жён — их количество остаётся на ваше усмотрение (я представляла двоих супруг), точно так же, как и наличие дочерей, но семья там явно немаленькая. (Важно !, на проекте присутствует ваша бывшая жена, чудесная женщина и с отменным чувством юмора).

Заявка не совсем заявка, а больше зарисовка о том, каким я вижу синьора Забини. Зову я вас, в первую очередь, в детектив и в личную ветку, с потенциально трагическим финалом — а именно вашей смертью. Потому что единственное, чего синьор Забини не знает — так это действительно ли Марта де Бовиль отравила своих троих мужей (Мерлин знает, кого ещё могла — но у синьора есть и собственные подозрения). К тому же, Тёмный Лорд пал, а синьор Забини тяготел к идеям Пожирателей и — вполне вероятно — мог спонсировать их некоторые шалости.

Это игра, но игра ни в коем случае не грязная, низкая, грубая. Хождение по грани, изящные выпады и желчь, затаившаяся в рубиновом вине — в лучших традициях Агаты Кристи. (Если вы её читали или смотрели, то понимаете, о чём я).

Я не стала указывать синьору Забини вторые и третьи имена, но, полагаю, быть у него они должны. Первое, к слову, также подлежит смене.

Пишу в третьем лице, прошедшее/настоящее время, около поста раз в две-три недели, бывает и чаще. Очень долго думала на тему внешности, можем обсудить, но, как мне кажется, Дэй-Льюис идеально подходит. Всё готова обсуждать.

P. S. Очень важная информация: когда мы познакомились, играла «Sinnerman», песня Нины Симон.


ПРИМЕР ПОСТА


Soundtrack

Лето, задумалась Марта, можно будет провести в Кенте. В конце мая неуклюжие, кособокие белые скалы Дувра скуют цепи густого тумана — прекрасная погода для неторопливых прогулок по ветвистой сети меловых шахт. Чудесные погодные условия для наблюдений за гнездовьями синьг. В Кенте хорошо готовить цыганский пирог с патокой, срезать ветви хмеля для яблочного джема. А в июне по обоим берегам Медуэй зацветёт заячий клевер, и можно будет спуститься по реке к руинам мотт и бейли тюремного замка. Или заехать к песочным сводам заброшенных аббатств. Или...

— Примите мои наи-искреннейшие соболезнования, леди Обскурус, — скрипучим голосом вторглась в размышления вдовы миссис Уайтли, промакивая потрескавшиеся от сухости уголки морщинистых глаз кружевным платком, — не представляю, как вы только держитесь.

Убитая горем леди Марта Обскурус склонила голову в жесте благодарности. Серый капюшон с рюшами упал на лоб и отбросил длинную тень на вздутые корни ливанских кедров. Небольшая процессия приглашённых гостей рассыпалась по утопающим в траве печальным склонам, велись тихие переговоры. Лицо Веры Фоули скрывала вуаль, и Марта не могла позволить себе смотреть на неё слишком часто — похороны ещё не закончились, а впереди их ещё ждало оглашение завещания. Достопочтенный гоблин Острозуб специально оставил крепкие стены Даремского замка ради двухактного спектакля семейных драм.

Мавзолей Обскурусов находился на Египетской улице. Несколько ползучих лиан успели зацепиться за подол траурного плаща Марты и попытались порвать ткань у плеча, а господин Сесиль потерял горячо любимую трость с набалдашником в виде нунду. Когда-то господин Сесиль любил путешествовать по Африке и алмазным шахтам, но любовь бóльшую питал к сафари — и не преминал возможностью рассказывать фантастические басни о том, как ему удалось одолеть страшного зверя. Леди Обскурус глубоко сочувствовала утрате господина Сесила — волшебники умирали каждый день, а такие трости на тропинках не валялись. Да и путешествие по Африке нынче обходилось в целое состояние. 

Клитемнестра, младшая сестра Кассиуса, появилась в нетрезвом состоянии и всё никак не покидала семейного склепа. Родители Кассиуса держались в стороне от Марты, и, с самого начала похорон, лишь дважды оказывались у правого её плеча. Кастор, старший брат и наследник, тактично умолчал о растратах и финансовой политике младшего брата, загнавших «Обскурус» в долговую яму, и палочкой оставил печать гравировки на крышке гроба. Кассиус любил хвастаться, что однажды оседлает фестрала, и теперь неуловимый вестник беды охранял потерянного мечтателя.

В остальном, похороны прошли без происшествий — устроили фейерверк из огненно-красных искр, прочли воодушевляющую речь о весьма успешных годах Кассиуса под гнётом рейвенкловской мантии и чуть менее успешной жизни взрослой.

Вера продолжала держаться поодаль. Сэр Базиль Кенуорти, представитель издательства «Чародей Букс», постоянно сморкался и тёр раскрасневшийся нос — пришла его пора зачитывать прощальную речь. Марта примостилась под тенью кедров, у холма, заросшего бегониями, и незаметно скользнула пальцами по запястью Веры. Её руки были затянуты в кашемир перчаток, и знакомое тепло Веры унёс холодный ветер.

Кастору удалось добиться публикации весьма приличного некролога в «Ежедневном Пророке» и совсем уж фантастически похвальных заметок в «Новостях волшебного мира» и «Спелле». Приём в честь усопшего сына Обскурусы назначили на двадцатое число и организацию мероприятия героически взвалили на собственные плечи, любезно оградив вдову от ненужных переживаний. Вера, насколько Марте было известно, ответ на приглашение с совой не отправляла.

— Как вы себя чувствуете, миз Фоули? — поинтересовалась Марта, когда притихшие гости двинулись к входным воротам на Египетскую улицу, — вы останетесь на поминки? После, господин Острозуб зачитает завещание. Вы ведь были так дружны с Кассиусом... Уверена, он завещал нечто достойное и своей дорогой подруге.

Вместе с Верой, они замыкали траурную процессию, и Марта, приподняв подбородок, потерялась в кедрах. Кент. Да, Кент станет замечательным пристанищем для неё на летний период. Подальше от всей этой суеты — и надоедливой суматохи.

0


Вы здесь » ex libris » партнерство » the good place


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно