все мы — несколько слов, пыль докуренных сигарет;
поспеши рассказать себя — может быть, кто услышит

total posts: 324

Читательский билет

обязательно к предъявлению

Пусть будет повод улыбнуться, прекрасный пост — тебе и от тебя — и необъятная любовь от близких. Обнимаем тебя, либрисёнок ♥️

crossover EX LIBRIS

crossover EX LIBRIS

ex libris

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » гостевая » доска активистов


доска активистов

Сообщений 211 страница 232 из 232

1

весь список активистов за всё время существования форума
секунда ностальгии и гордости

+1

211


Э П И З О Д   [11.09.2023 — 25.09.2023]

────── ♦ ──────
abyssus abyssum invocat / Azazel & Livia
Она уже не поймет, что чувствуют нормальные женщины, собираясь замуж. В первый раз Юлия была в ужасе и обиде. Она не помнит церемонии, потому что старалась дышать и не потерять сознание.
Во второй раз вовсе ничего не чувствовала, спотыкалась, терялась и только искала глазами жениха, цеплялась за его взгляд. Агриппа не был персонажем ее ночных кошмаров, потому что ничем не напоминал о прошлом.
И вот — третий раз.
Платье обманчиво простое и очень дорогое. Юлия стоит на высоком табурете и видит в зеркало свое тело без головы: слишком много голых плеч, перехваченная талия, слоеный лист длинного подола, у которого ползают швеи, блеск разбросанных булавок.
— Не годится, — роняет Юлия, и головы поднимаются как по команде. — У меня траур. Плечи и грудь надо закрыть.
— Но…
— Без “но”. Эта конфета продается в обертке.
Что она чувствует? Злость.
Винный привкус глупой победы на корне языка.
Отчаяние.

***

На ней белое платье, волосы собраны у затылка, под тонкой расшитой тканью — все те же плечи, которые он когда-то сжимал в ладонях, притягивая ее к себе.
Сердце пропускает удар, затем еще один.
Сердце пропускает удары почти, как в тот день, когда пропускало их один за другим навылет.
Он может избежать фарса с тем, чтобы не целовать ее в губы и не резать свинью при всех. Тиберий целует ее у волос, по краю поднятой вуали, положив обе ладони ей на плечи. И это последнее, ладони на ее плечах, он задерживает чуть дольше нужного, почувствовать ее.

Он смотрит ей в глаза, потом снова на ее ладонь. На ее пальце кольцо. И впервые это его кольцо. Дальше друг от друга они не были, кажется, даже в детстве.
Чтобы открывать двери или чтобы ты могла запирать свои?
Тиберий старается усмехнуться, поддержать шутку и не может. Когда-то, перед другой ее свадьбой, мог.
— Все. Нет, — он исправляет себя, наконец, криво ухмыльнувшись, — многое будет так, как ты захочешь.
Он смотрит на пеструю толпу их родни, уверовавшей, что все снова вышло по их воле.


П О С Т   [11.09.2023 — 25.09.2023]

────── ♦ ──────
once [asoiaf] / Moondancer
Опять шумно. Взгляд цепкий, напряженный, лишенный той самой приветливости, о которой столь часто напоминали Мундэнсер (и за которую оставляли неплохие чаевые) скользит за спину Санфайра. К сцене, где уже миловидная девушка с цветом волос опалённого сахара улыбается мягко и ещё ничего не говорит, а толпа к ней тянется, умолкает, ждет.

— Времена моей любви, — мягко произносит, касается струн музыкального инструмента во времена Танца неизвестного.
Звук другой. Не столь трепетен, как под пальцами менестреля издает арфа, но душу цепляет. Осторожно и почти невесомо, будто капли утренней  росы запутываются в паутине. Драконья душа – пламя и кровь, тянется к прекрасному. Вслушивается в звучание, гораздо глубже толпы. Знает, что грусть совсем не напускная и сердце плачет по-настоящему.

— Была моя любовь прекрасна, словно лето, — после длительного вступления следуют первые строчки.
Завороженная Мундэнсер горько улыбается, выделяет из толпы, взглядом вновь находит Санфайра. Смотрит уже не из-подо лба. Не щурится и мышцы собственного тела не напрягает подобно дракону, что уже выследил добычу и теперь в полёте прижимает крылья к телу, чтобы из высоты к земле быстрее кинуться. Мягко. Хочет к нему потянуться. Осторожно кончиками пальцев его волос коснуться и взор его к себе обратить. Прижаться к его телу, больше не боясь чужого запаха на собственной коже.

— И локоны ее, как солнца свет.

+8

212


Э П И З О Д   [02.10.2023 — 15.10.2023]

────── ♦ ──────
you're gonna give me what i need / Leon S. Kennedy & Luis Serra
Льёт как из ведра, – подумал он, с легким раздражением наблюдая за тем, как дворники на его лобовом стекле сновали туда-сюда, изо всех сил стараясь не отставать от интенсивности ливня. Взгляд то и дело уходил от ветрового стекла, заливаемого дождем к развернутой на пассажирском сидении карте. Несмотря на то, что коллеги помогли ему совсем недавно установить в его новенький мобильный телефон приложение с навигатором, так ему всё равно было спокойнее. – Как в старых детективах, – хмыкнул он себе под нос, мысленно представив момент, как карман куртки оттягивает диктофон, на который можно было бы часами надиктовывать собственные мысли по ходу расследования для последующего анализа. Старая школа. Взгляд снова вернулся к карте на сидении. Он никогда раньше не бывал в этом маленьком городке, но слышал от других (хотя так и не смог припомнить от кого именно) о его тихом очаровании и умиротворенности.
В голове детектива Кеннеди уже несколько часов стучало, как в неисправном моторе старенького фольксвагена, из-за того, что он плохо спал прошлой ночью. Что еще хуже, у него не было возможности выпить чашечку кофе перед тем, как отправиться в дорогу. И еще этот дождь. Он снова сверился с картой, гадая, сколько еще времени ему потребуется, чтобы добраться до места назначения, а затем, совсем немного, на пару сантиметров опустил боковое стекло, жадно втягивая носом прохладный воздух. Это немного облегчило боль в голове, но сонливость не отступила, заставляя пальцами яростно потереть левый глаз.

***

— Как ты думаешь — что? — Луис толкает дверь и моментально попадает в гомон толпы подростков. Все о чём-то шушукаются. Фенн то тут, то там слышит какие-то обрывки слов, но собрать их в воедино — не может, не получается, потому что взглядом ищет чуть щупловатую фигурку друга, в тёмном худи на несколько размеров больше, стоптанными красными кедами и потертым рюкзаком, который был весь в значках.
Тревога нарастает.
Фенн послушно идёт, практически след в след, за Луисом. Его куртка, вызывающая и обычно очень многих раздражающая, сейчас — лучший ориентир на всём белом свете. Есть ещё слабая надежда, что Тель уже в кабинете, где попросили всех собраться, что он сидит на своём месте, и улыбнётся, и скажет что-то вроде: "Ну, ты и соня, я так и не смог тебя разбудить".
Дверь в кабинете всё так же скрипит, и Феннориан чуть зажмуривается, когда проходит через дверной проём следом за Луисом. И открывает глаза, лишь когда привычно запинается о длинную ногу одного из одноклассников. Это так привычно, что О'Шей поднимает взгляд и смотрит на вторую парту в третьем ряду, ожидая увидеть друга, но... парта пустая. Никого нет. Даже рюкзака не стоит рядом. Фенн идёт на своё место, занимает его, но сердце бешено бьётся в груди. "Пожалуйста...", — одними губами, практически безмолвно шепчет Феннориан. Но не успеет договорить что именно — пожалуйста, как в класс заходит сначала заместитель директора, потом помощник шерифа и следом совершенно точно незнакомый мужчина.
Фенн переводит взгляд на пустое место и закусывает губу. "Кто же хочет жить вечно?", — вспоминается ему вчерашний последний разговор с другом в школе.


П О С Т   [02.10.2023 — 15.10.2023]

────── ♦ ──────
turning tables / Pride
Невесомый след почти церемониального поцелуя тает на пальцах быстрее людских надежд на чудо в последние мгновения жизни. Гордыню это вполне устраивает. Всегда устраивало. Был в этом какой-то особенный баланс: она — доверяет, он — уважает. Если и можно было бы хотя бы с натяжкой назвать какую-либо слабость Первой, так это трепетное отношение к уважению ее ценности в этом мире. Многие забывают, что она здесь не просто приложение к Светоносному, не просто бледная сука, скалящаяся в надменной улыбке всем и каждому совершенно безнаказанно. И эта заносчивость (о, спасибо за дары, Гордыня) и сплетающаяся с ней выборочная забывчивость (или они просто не считали это нужным? считали это все ниже своего достоинства?.. какой знакомый почерк), они Грех раздражали. Она сама породила эти черты в демонах, но именно свое творение чаще всего и хочется сильнее прочих осаживать. И вот именно поэтому Азазель, милый, коварный, темный, спокойный, что глыба льда в песчанной буре, Азазель знал точно, как можно и на сколько выгодно порой соблюдать эту церемониальность ради совершенно несвойственного для всей необъятной Преисподней доверия.
— Мы с тобой всегда на одной стороне, Азазель, — негромко, но очень четко произнесла, повторяя сказанное ранее сущность, вматриваясь в глаза демона и коротко улыбаясь ему, — до тех пор, пока мы оба радеем за этот мир и этот трон.
Они могут бесконечно долго кружить вокруг да около, осыпая друг друга лепестками комплиментов, словно в ритуальном танце древних людей где-нибудь на далеких островах (о безмятежности и тишине которых мечтают сейчас оба). Могут, им это ничего не стоит, только вот мир ждать не станет, мир летит к чертовой матери, голубой шарик вращается в ледяном пространстве космоса, его не остановить и каждый оборот словно коротче и жестче предыдущего. Времени у них почти не осталось, у них, тех, кто призван жить вечно. Какой отврательный парадокс.

+9

213


Э П И З О Д   [16.10.2023 — 30.10.2023]

────── ♦ ──────
Революция пожирает своих детей [slavic mythology] / Mokosh & Perun
- Мама… Мама… - бормочет он, закашливаясь кровью. Мокошь плачет, слезы ее текут по щекам и она сжимает руку сына и целует ее, - Я здесь, родной, я здесь, Мстислав, не бойся, - она захлебывается в рыданиях, гладя свободной ладонью юношу по волосам и тот смотрит в ясные ее глаза, - Скажи отцу, что один из его сыновей ничем не посрамил его и был верен Вам, ему и нашему дому до конца, - просит он и Мокошь чувствует, как жизнь его утекает сквозь ее пальцы. Она кивает головой и целует юношу в лоб за мгновение до того, как он делает свой последний выдох. Женщина замирает на секунду, а затем склоняется над ним и заходится в рыданиях, целуя щеки и лоб. Лишь затем она закрывает его лаза и извлекает из кармана платья две старинные монеты, ничего не стоящие в этом мире, зато бесценные в мире, откуда они пришли. Она кладет подарок Мары на закрытые глаза своего сына, зная, что так он совершенно точно отправится в Навь и обретет там мир, покой и счастье, какого не узнал здесь. Лишь после женщина поднимается на ноги, осторожно положив голову сына на холодный пол.

- Ты, - она вытягивает руку в сторону младшего из своих сыновей и лицо Мокоши искажает гримаса злобы, боли и ужасающего гнева, - Ты мне больше не сын. Убирайся туда, откуда пришел в этот дом. Ты предатель, выродок и чудовище, приведшее на родную землю этих зверей. Ты братоубийца. Я отказываюсь от тебя и проклинаю тебя именем своим во всех трех мирах, - он не знает, конечно, что это значит, но лицо Льва тоже искажает боль и страх, когда он, не в силах сказать ничего своей матери, выбегает на улицу.

***

Он ушел бы на Дон, вслед за еще только образовывающейся Добрвольческой армией, вслед за Алексеевым и Корниловым, если бы неподалеку от Москвы его не ждала семья, которую нужно было срочно оттуда забирать. Куда? Это вопрос второй. Перун понимал, что к тому времени как он со своими конногвардейцами доберется до Дубровиц, как только объяснит супруге, что им нужно уходить срочно, уже будет ясно, как обстоят дела на юге. Они решат вместе, куда уйдут, лишь бы добраться. Те, кто принял этот позорный мир не озаботился даже тем, чтобы вернуть части армий домой, и те шли едва ли не пешком. Шли туда, где может и дома-то уже не было. Сравняли с землей, сожгли и разграбили.

Сердце мужчины было неспокойно, и причин тому была масса. Почта перестала работать уже несколько месяцев к ряду, и никаких последних известий из дома он не получал, и сам писать не решался, видя бессмысленность отправки писем по практически парализованной почте. Они не виделись с Мокошью и во сне, и это было правильно, потому как ей нужно было беречь силы, коих у них и так было ничтожно мало по сравнению с далеким прошлым.

Перун хотел бы забыть, навсегда стереть из памяти все то, что видел по дороге к Москве. Словно кто-то распахнул ворота в Навь, выпустив в мир всю возможную нечисть, только в облике человека. Потому как именно Человек такое творить не может. Человек не может грабить все и всех без разбора, не может насиловать женщин и девочек, не может убивать просто лишь от вседозволенности, от отсутствия наказания. Самые низменные, самые жуткие черты проступили наяву, заполняя собой города и деревни, леса и дороги их земли. Они лили реки крови, они кричали о каком-то новом порядке и новом человеке, тогда как сами-то людьми так и не стали.


П О С Т   [16.10.2023 — 30.10.2023]

────── ♦ ──────
Hua Cheng /   paranoia [tian guan ci fu]
Предчувствие неизбежности слишком горькое на вкус, оседающее неприятной пленкой на глазах, от чего лишний раз хочется проморгаться и убрать это мешающее ощущение из своего сознания. Однако если оно навеяно подсознанием и волнением, то избавиться от него так просто не получится, как не старайся. Будничные заботы, примитивные занятия положенные ему по статусу. Окружающая его свита, обычные торгаши и игроки, которые на кон ставят свои жалкие жизни, лишь бы испытать азарт, - ничего из этого не могло помочь избавиться от неминуемого. Самое отвратительное, что вмешаться Хуа Чэн не может, потому что гэгэ сказал - просил - ничего не предпринимать, а пойти вопреки его слову не сможет. Если только опасность, грозящая Его Высочеству, не окажется фатальной, когда он переступит через навязанные запреты и уничтожит любое препятствие на пути принца.

- Градоначальник, вы слушаете?
- Продолжай.
- Значится, у этого должника в списке есть уже две ноги, он хочет заложить руку и сердце. Но кон этой игры требует сыграться с Вами. Какая нелепая дерзость! Я уже распорядился, чтобы после сдачи долга, из него сварили суп.

Знак рукой - короткий легкий взмах, но смотритель игорного заведения моментально затыкается и весь подбирается, испытывая лишь первородный страх, имея честь служить перед Князем Демонов, пусть и полностью лика за парчовыми занавесками не разглядеть. Да и не осмелится тот поднять глаза на Градоначальника, какое любопытство бы его не гложило узнать, в каком настроении сегодня пребывает тот.

- Пусть испытает свою удачу. .

+6

214


Э П И З О Д   [30.10.2023 — 13.11.2023]

────── ♦ ──────
ОТРАЖЕНИЯ [GENSHIN IMPACT] / Nigredo & Albedo
Альбедо выбегает в белое марево и осматривается по сторонам, пока снег бьет по лицу, а ветер ревет так, что даже свой собственный крик не услышишь. Где-то в этой пелене мелькает знакомая тень и алхимик идет следом, стараясь не терять брата из виду, хотя сделать это сложно и приходится натянуть на голову капюшон, чтобы как-то защитится от ветра. Однако Альбедо теряет родственника из виду и приходится пройти несколько шагов, прежде чем он видит фигуру на снегу.
Алхимик подбегает, опускается на одно колено около старшего брата и бегло осматривает рану, замечая, что тот еще в сознании, упрямо цепляется за жизнь, но все равно проваливается в забытье. Нужно подумать, как принести его в лабораторию. Вариант перелететь мост на планере Альбедо даже не рассматривает, ни в такую погоду. Остается лишь окружной путь.
«Рана не смертельная» — успокаивает он сам себя, подымая бессознательного близнеца на руки и унося прочь. Конечно, он мог бросить его или убить, но Альбедо знает, что никогда так не поступит, даже несмотря на негативное отношение старшего брата. Ведь любая жизнь ценна, да и потом кто он такой, чтобы судить родственника за проявление ненависти, что было нормальным явлением.
Окружной путь занимает немало времени и на Хребет уже опускаются сумерки, когда Альбедо приносит близнеца в лабораторию. От идеи доставить его в Мондштадт алхимик отказался по объективным причинам.

***

Он слушал его доводы и, как бы это странно ни было, понимал их. Правда, логика подсказывала, что где-то он упускает нечто, что не стыкуется с этими пояснениями. Голд никогда не считала также, как Альбедо — каждая жизнь ценна? Хах! И еще раз хах! Каждая жизнь для нее была важна лишь в той степени, насколько полезной она была для создательницы. Архонты свидетели — Нигредо старался быть лучшей версией себя, и каждый успех в глазах "матери" уничижался ею и заставлял чувствовать, что этого никогда не будет достаточно. Брошенное вскользь "и это все?" всегда было наполнено презрением, и даже его будто бы он был недостоин, потому что не оправдал ожиданий. И именно поэтому логика Альбедо ломалась о ту, с самого его создания влитую в него рациональность — этого недостаточно, чтобы иметь право на существование.
Он не сразу услышал вопрос об имени, потому что ощущения сосредоточены были на отвратительном, душащем и непонятном чувстве, вставшем комом в горле. Он и правда не понимал, почему вдруг взор затянуло дымкой, а глаза начало пощипывать. Трещины в каменном своде пещеры перестали быть четко видны, а по виску щекочуще скатилась влага, противно затекая в ухо. Пришлось проморгаться, потому что глаза щипало все сильнее.


П О С Т   [30.10.2023 — 13.10.2023]

────── ♦ ──────
Wednesday Addams /   UNSTOPPABLE TODAY [THE ADDAMS FAMILY]
Пробежка? Аддамс никогда не задумывалась о подобном времяпровождении. Если не считать эпизоды жизни, когда приходилось убегать от монстров или злого Константина после очередных разрушений в его квартире. Почему-то девушка сомневалась, что в её случае свежий воздух и физические упражнения будут бодрить. С этой задачей уже едва справлялся четверной эспрессо. Тут необходимы более радикальные меры, может быть, даже здоровый 8-часовой сон. Уэнсдей моментально чувствует брезгливость к подобной мысли. Как будто, у неё есть время на нечто подобное со всеми планами и целями на жизнь.

- Что ж, можно попробовать, - соглашается составить компанию на пробежке, преследуя сразу несколько целей. И за потенциальным маньяком поближе присмотреть, и вдруг способ действительно сработает. Холодный пробужденный разум её уж точно не помешает в ментальной схватке с очередным врагом. Будем честными, прошлогоднюю с Тайлером можно считать головокружительным фиаско.

- Бабушка готовила карамелизированных пауков пару раз. Но никто из семьи попробовать не успел. Пагсли сверхъестественно быстрый, когда речь идет о сладостях, - отвечает и мрачнеет ещё больше. С чего вдруг столько откровенности? Аддамс так не делилась ни с кем ранее, даже с Энид, когда та заставила её играть в игру с ответами, в которой нельзя врать. Тогда в ход шли манипуляции, шантаж и вычурные угрозы (всё, как Уэнсдей любит). Здесь же Кетч просто спрашивал, и это почему-то работало. Может, он в кофе подлил зелье правды? Или это его суперсила?

- Нравится, когда нет лишних людей вокруг. Клуб пчеловодства для этого подходит безупречно, - пожимает плечами, озвучивая очевидные вещи. - А вот книжный клуб не советую. Если не хочешь часами выслушивать глупые притянутые выводы, сделанные людьми, которые едва читать научились, пока слово “анализ” в их лексиконе и вовсе отсутствует, - к чему скрывать, этот клуб тоже был в топе списка Аддамс. До момента, когда она пришла, посидела час и сбежала, еле сдерживая желание вставлять карандаши в глаза людям. - Как тебе фехтование? - сам урок в числе обязательных, но была у девушки мысль договориться о практике с кем-то, кто не совсем безнадежен. Не Бьянке же подобное предложение делать. Там слишком высокий шанс, что выживет только одна из них. А начинать убивать в этой школе пока рановато.

+7

215


Э П И З О Д   [13.11.2023 — 26.11.2023]

────── ♦ ──────
только честно [чёрная весна] / Boris Henkin & Ivan Kislov
Прыжок с мыса в холодное море — вот на что это похоже. Земля под ногами голосует за несуществование, и Хэнк летит вниз бесконечное мгновение, когда Киса сталкивается с ним губами вместо кулака — альтернатива, всегда казавшаяся невозможной; стукнувшее под горлом сердце — как столкновение с обжигающе-ледяной водой, сбивающее дыхание к чертям, одновременно шарашит ужасом и восторгом. Как там было, взболтать, но не смешивать? Хэнк на этот коктейль готов согласиться до конца дней своих, пока пальцы вжимаются в дутую мягкость дурацкой куртки в отчаянной попытке притянуть ближе, вцепиться в знакомое острое плечо, не дать отстраниться. Потому что как, вынырнув, смотреть Ване в глаза, у Бори нет абсолютно ни одной идеи.

С мыса прыгать с Кисой было несравненно проще.

Руки в его волосах отматывают Хэнка куда-то до восьмого класса, до первоисточника этого ебучего спора, к моменту, где все четкое и ясное, что было между ними кучу лет, как оспой, стало покрываться вопросами — в первую очередь к себе, — застывающими безответно. С этим не то чтобы подойдешь к родителям или сунешься за советом к Генке — мысль до конца даже внутри не оформляется, выдает критическую ошибку и скатывается в синий экран. Только тот несчастный засос Хэнк помнит слишком хорошо, лучше, чем его причину Юльку — она ведь, дура, даже не поняла, спросила только, где ушибся. Так себе знаток девичьих душ из Кисы оказался.

Что Киса зачем-то помнит тоже — это откровение неожиданное, объяснению с наскока не поддающееся. Они ведь не обсуждали совсем, ну было и было, не сработало — да и хуй с ним. Даже как повод для стеба не использовали, потому что по-гейски же, в обе стороны выстрелить может совсем не холостым, пацаны не поймут — это не в автобусе на спор «Я пидорас» крикнуть. Да и мало, что ли, у них было похороненного в молчании — злые слезы, намотанные по побережью восьмерки на скутере, худшие бэдтрипы, скулеж разбитого сердца? В сравнении с остальным это вообще хуйня, помог другу, подумаешь. Они вместе и не такую дичь творили.

***

Верю-не-верю.

«Не» смеётся у костра. Смех у него холодный, заполняет пространство прибрежным, щиплющим воздухом. Хэнк высвобождает не так уж и много места, и Киса подпирает его с другой стороны, не отступая назад. Назад не хочется, хочется снова податься вперёд, чтобы голову повело, а от горячих губ было тепло всему телу. Киса стряхивает с шеи Хэнка свои руки, они крошатся о его плечи, рассыпаются по бокам. Киса прячет тепло кожи Хэнка в рукавах свитера — сохранить бы подольше. Когда заканчивается приход, Киса знает, что сможет достать ещё. Поцелуев Хэнка в цветастых таблетках он никогда не видел.

Только под.

«Не верю» так много, что можно разбивать копилку.
Когда, сидя на полу, облокотившись спиной о диван, они смотрят очередной всратый хоррор, Киса будто бы засыпает на плече и старается не вздрагивать даже от скримеров. Хэнк опирается на его голову своей, расстояние между ними превращается в сплошную касательную. Не верю.
Когда Хэнк, сука, заканчивает очередной спор щекоткой, а Киса извивается ужом, брыкается, пытается дотянуться и укусить за руку, пока белым флагом на грани визга не поднимает «Блять, хватит, сдаюсь», Хэнк сваливается сверху, лежит до упора, до «Слезай, Хенкалина, ты не пуховый». Кажется, если Киса промолчит, они будут лежать так вечно. Не верю.
Когда время того и гляди забежит на будильник, а Хэнк произносит уже третье «Кис, заебал, давай спать», Киса утыкается лбом в голую спину и ждёт противодействия в подёргивании плеч. Гвоздит вдоль тела руки, которые тянутся поперёк и ближе. Закрывает глаза и слышит из колонок звук своего сердца, когда Хэнк переворачивается на другой бок, к нему лицом. Не верю.

«Кис, ты ахуел?».

«Давай вернёмся к остальным».

«Я домой».


П О С Т   [13.11.2023 — 26.11.2023]

────── ♦ ──────
Sampo Koski / lost at sea
Черты лица напротив расплываются перед глазами, расплываются металлические стены каюты, чернеющий круг иллюминатора, упавшая фотография на периферии зрения. Пересохшие губы размыкаются, словно Ноа не оставляет попыток разорвать обволакивающую тишину, противясь усталости, противясь слабости и покою, однако, в конце концов, не произносит ни слова. Только вздыхает непонимающе от того, с какой лёгкостью Ричард укладывается в постель рядом с ним.

Ричарда много. Он занимает слишком много места, его кожа — слишком горячая, исходящий от неё запах другого человека — слишком резкий. Близкая тяжесть чужого тела на одном с Ноа матрасе ощущается до того остро, что под одежду пробирается зуд — отрезвляющий, заземляющий зуд, увлекающий всё размазанное паникой внимание и собирающий его в одной точке.

Там, где шероховатая ладонь заглушает звуки, заставляя слушать лишь нестройные перестуки сердец и чужое — слишком громкое, отвратительно громкое — дыхание. Там, где в нос ударяет терпкий запах одеколона с проступающими нотками пота, заполняя ноздри и опустошённую голову. Там, где голос, приказывающий — нет, просящий закрыть глаза, хрипит и вибрирует в висках, и Ноа слушается. Он готов поклясться, что никогда не сможет уснуть, пока от чужого тела рядом так жарко, пока он дышит чужим запахом, пока под переносицей бьётся пульсацией что-то живое — и настолько же чужое, неконтролируемое, непредсказуемое, недоступное упрощению.

Однако в сон Ноа погружается прежде, чем успевает подумать: «уйди. Уйди, не трогай, не пытайся лгать, не пытайся заполнить собой пустоту, в которой тесно даже мне одному». Странные мысли и странные чувства; наверное, такое случается, когда люди сходят с ума под толщей воды. Даже такие, как Ноа.

Ему снятся красный свет и чёрное море. Снятся огоньки, плывущие за стеклом иллюминатора, и ласковые щупальца, обвивающие горло. Жарко, трудно дышать, но разве Ноа в силах сделать хоть что-то, когда они ползают, кажется, уже под самой кожей? Это даже не противно, ничуть, это не страшно. Ричард оказывается прав: всё хорошо. Только вдохнуть бы разок полной грудью — почему так трудно дышать?

+5

216


Э П И З О Д   [27.11.2023 — 10.12.2023]

────── ♦ ──────
stay with me (a little longer) / Elizabeth Midford & Ciel Phantomhive
николас кажется мне почти одержимым; прижимает меня крепко, словно я и не могу воспротивиться, оставляет разгоряченные поцелуи, не задумываясь о последствиях, оглаживает мои изгибы прямо через платье, давая себе чрезмерную волю. словно моё мнение и не имеет никакого значения, словно я должна априори хотеть этого с ним. да, это даже правда, но такое собственническое отношение скорее кажется пугающим. слишком уж веет стандартной, гнилой чисто мужской натурой, которая так осточертела мне за эти годы. так почему я просто распахнула глаза и застыла, разглядывая нас прямо в большом зеркале? чувствую себя беспомощно; словно пойманный в ловушку маленький зверек, который никак не может избежать хищника, даже если бы попытался. а хищник же только и ждал момента, когда зверек совершенно позабудет о самосохранении, а то и больше — захочет быть съеденным.
сглатываю слюну, понимая, что действительно хочу быть съеденной. все эти дни я ходила к нему, я буквально просила об этом мгновении, так что было бы странно и отказываться. но всё же это кажется подачкой. сжимаю руки в кулаки, несдержанно запрокидывая голову чуть выше, давая ему всё больше и больше пространства для действий. вжимаю ноготки в кожу, зная, что я слишком слаба чтобы отказаться от проблеска чего-то настолько важного. чего-то настолько невозможного. не жажды, не страсти, но любви. я тяну свои ладони выше, чтобы коснуться его крепких рук, обвивших моё тело и ласкаю их; прижимаюсь к нему всем своим телом, забывая о том, что так старательно пыталась улучшить свой внешний вид парой минут назад; закрываю глаза, отдаваясь короткому мгновению.

***
Притягательна ли для меня исключительно кровь Элизабет или ее душа тоже? Я задаюсь этим вопросом в момент, когда наши взгляды сталкиваются в зеркале, когда она задает вполне логичные вопросы о моем поведении, а сама откидывает голову, позволяя продолжать. Оставив языком длинную влажную полоску от шеи и вверх, я прижимаюсь губами к нежной коже за ушком, в очередной раз вдыхаю густой соблазнительный аромат. Эта девушка само совершенство, даже если никто вокруг не осознает того. Она достаточно сильна, чтобы вынести издевательства и пренебрежение, достаточно упряма, чтобы подняться после этого и продолжать свой путь, не оглядываясь, достаточно честолюбива, чтобы не уступать мужчинам в их желании выставить ее в неверном свете. Она само совершенство, я знал это с нашей первой встречи и теперь убедился окончательно. Хотеть заполучить ее тело, пренебрегая душой, будет кощунством. И все же, все же...
Остановиться не получается. Поцелуй за поцелуй, прикосновение за прикосновением, я опускаюсь все ниже на дно пропасти по имени Элизабет Мидфорд. Для нее это наверняка выглядит странно, ее моя отстраненность наверняка обидела, иначе она не пыталась бы спорить, не вздрагивала от каждого поцелуя. Хотелось бы мне сказать, что она сводит меня с ума, хотелось бы мне признаться в том, какой потрясающей выглядит для моих глаз, моего обоняния и даже слуха. Только могу ли я?


П О С Т   [27.11.2023 — 10.12.2023]

────── ♦ ──────
Billy Russo / merry-go-round
У них есть разница в росте. Несерьёзная такая, практически неощутимая даже разница. Дюйм, может? Билли льстит этот дюйм. И если он вытянется, распрямится весь и приподнимет подбородок, эта разница между ним и Фрэнком, вечно сводящим вперёд плечи и закрывающим корпус — она станет ещё больше. Дюйма, может, полтора. Или два.
Билли до текущего по венам жара нравится смотреть на людей сверху вниз.
Он дико, нездраво кайфует, глядя сверху вниз на Фрэнка. Иногда. Очень редко. Он себе это позволяет.
Позволял.
Если сейчас посмотреть на Фрэнка так — он взбесится, как раздраконенная одичавшая псина.
Поэтому плечи у Билли опущены. Поэтому приопущена его голова. Поэтому он смотрит на Касла из-под рваной чёлки. Ждуще, напряжённо. Не в состоянии отвести взгляд.
А ещё потому что Фрэнк надвигается на него, как селевой поток. Как лавовая река — чёрная, и алая, и дымящаяся. Способная превратить тебя в пепел, пожрать тебя, растворить в себе твою плоть и облизать твои кости. Билли никогда не стремился узнать, что происходит со скелетом в лаве. Он подозревает, что ничего хорошего.
Он видел своих парней в здании электростанции. Он видел хаджей, которых Фрэнк убивал камнем. Голыми руками. Он отлично знает, на что способна эта мясорубка, волей случая нашедшая себе воплощение в таком несовершенном человеческом теле.

+3

217


Э П И З О Д   [17.25.2023 — 25.12.2023]

────── ♦ ──────
hello, it's me [dracula & medici]  / Dracula & Livia

Лондон, 2023
Больше всего Владу нравится Джулиано расслабленный, мурчащий где-то под боком сонной кошкой, или смеющийся так заливисто и открыто, словно у него взаправду лишь два десятка лет за плечами, ни веком больше. Поэтому настороженность Медичи не остаётся незамеченной. Напротив, его напряжённость Дракуле мешает. Она раздражает первородного, как бельмо на глазу. Может, и правда лучше было бы домой вернуться, но Влад не ищет лёгких путей и не даёт ими воспользоваться никому вокруг. Даже старшему сыну... особенно ему, и на то есть причина.

— И шоколадной крошкой, — кивнув, деловито отвечает Влад, прекрасно вписавшись в обстановку кухоньки. В тёмном, запачканном мукой и чёрт знает чем ещё фартуке, он выглядит как персонаж из своего любимого шоу в этом месяце.

— Ты смотри, не только мы едим завтрак на ужин, — смеется Влад, услышав заказ для третьего столика. Он не обязан его выполнять, однако когда Влад Дракула вживается в роль, то отдаётся ей на сто процентов. И раз уж они с Джулио захватили кухню, нужно держать за неё ответственность до последнего блинчика. — Как раз смесь перед жаркой отдохнёт. Несите яйца, синьор Медичи, — командует он, хлопнув в ладоши, и добавляет, окликнув настоящих повара и мальчишку: — Включите погромче, хорошая песня!

Знала бы парочка за третьим столиком кто им поздний завтрак приготовил, не поверили бы.

— Когда начнут появляться пузыри, переворачивай, — инструктирует он Джулио, вручая тому в руки половник и лопаточку, а сам идёт за соседнюю стойку чистить и нарезать бананы.

Сахарная пудра снежной шапкой ложится на горку пышных блинчиков. Влад хлопает нетерпеливого Джулио по загребущим лапчонкам, чтобы тот даже не пытался испортить сиё великолепие раньше, чем Дракула найдёт в холодильной камере пучок мяты и несколько ягод голубики для украшения.

***

Вена, 1903
- Что если армия из Вольтерры придет к воротам Флоренции? Ты все так же будешь продолжать говорить? Улыбаться, вести переговоры?
Сколько бы раз он не пытался прикинуться цивилизованным меценатом, все заканчивается тем, что они по колено в крови. Парой салфеток, заляпанных красным, никогда не удавалось обойтись.
Колдун еще успевает по-птичьи дернуться в руках Дракулы прежде, чем тот перебрасывает его на плечо. Джулиано жестом показывает дорогу в соседнюю комнату - маленькая музыкальная гостиная госпожи Малер тоже не уцелела перед атакой тесеев, желающих рубить голову минотавру: бархатная обшивка цвета темного вина уступила место белым стенам с узором золотой волны.
- Ему не стоит тебя видеть, - Владу. - Вас обоих. Даже если мы можем это стереть, - ведьмовская кровь то и дело сбоила, сопротивляясь любому внушению.
Ольга перехватывает руку парня, усаженного в кресло, и отточенным движением надрезает ему ладонь. Срезает маленький лоскут его рубашки, пачкает его кровью и бросает в прихваченный из салона бокал для пунша.
Джулиано наблюдает за тем, как отсветы огня мечутся в завитках ее волос.
Хищно для маленькой и хрупкой женщины, расчетливо.
Несколько слов одной ей известной магической формулы шепотом и ткань вспыхивает в чаше стекла.
- Он не будет дергаться и не сможет отсюда уйти, - Джулиано кивает, поблагодарив, Оля уходит к двери, за спину от вороненка, как прозвал его Дракула. Медичи садится в кресло напротив. Еще минуты назад смеявшийся мальчишка чувствует себя старым. В нем старое все, до костей.
Очнись.
Парень вздрагивает и открывает глаза.


П О С Т   [13.11.2023 — 26.11.2023]

────── ♦ ──────
Poseidon / море волнуется раз [greek mythology]

Порыв ветра был неожиданным. Справный, знающий своё дело штурман обыкновенно сам чувствует розу ветров, но в этот раз рефлексы подвели старого капитана. Васильково-маковое нечто ударило в щетину навроде фёна, и стоило огромного труда сохранить лицо в такой неловкой ситуации, не вздрогнуть как перволетнему юнге. Потому как в положении сэра Альфёльда попросту не могли иметь места случайности, неловкости, странные совпадения. Ошибки могли случать, быть может, но это совершенно иной сорт оплошностей во флоте.
Посейдон прекрасно понимал что в его долгой жизни такого не может быть: чтоб простой шарф смертной прилетел ему в лицо. Все что его окружало имело значение для тех кто идёт по бурным водам океанов, каждая прихоть. Каждая случайность.
— Многим больно смотреть на Темзу в таком состоянии. — не уточнив, чьём именно состоянии, он протянул официантке шарф, схваченный сухой, мозолистой рукой, испещрённой царапинами на пергаменте кожи, под которым проглядывалась сияющая синевой сетка кровотока. — Но не мне, я вижу то что другие не способны. — челюсть под косматой бородой как будто жила своей жизнью,  отдельной от покрытого слабой дымкой апатии взгляда. Взгляда, пытавшегося пронзить её, но не сумевшего. Посейдон взволнованно погладил бороду свободной ладонью. О пиве пришлось совершенно забыть: он вдруг понял что этот разговор может что-то значить. Взгляд сэра Альфёльда прояснился, но это не было похоже на пробуждение от старческого ступора. Наоборот, в нём словно зажглась давно угасшая энергия, искра. — Южный ветер может быть коварен. В Средиземном море его называют сирокко, и это бедствие для всей Северной Африки, а вам повезло встретить такой в Уондсворте на исходе лета. Феномен. Хорошо что он унёс только этот шарф, а не парус. — старик закивал сам себе. — Мне нравится цвет.

+6

218


Э П И З О Д   [25.12.2023 — 07.01.2024]

────── ♦ ──────
merry-chrome-ass  / Clint Barton & Neena Thurman

Альт открывает дверь. Почему-то где-то в груди оседает комок жара, когда она поднимает голову немного вверх и цепляет глазами лицо. Он будто жженый сахар, горький, горелый, черный и до одури сладкий, что аж жаждется сморщиться и запить водой. Царапает нёбо осколками застывшей карамели. Об эту небрежную, черную щетину ей всегда хотелось потереться щекой, ожидая, что на коже останется его копоть. В каком-то смысле это действительно происходило, особенно когда ожоги от поцелуев жили до самого позднего утра. Джонни Сильверхенда всегда хотелось ударить и поцеловать одновременно. Ебучий этот его магнетизм.

— Вечеринки? — С сомнением уточняет она. — На какую помойку мы отправимся на этот раз? — Ей всегда казались все эти клоповники с кричащим сбродом — средоточием мерзости и болезней. Однако быть на волне воющей под крики гитары, толпы, а потом собирать грязь обнаженным телом, прижатым к раздроченному старому дивану в гримерке Его Рокерского Величества, всегда оказывалось похоже на глоток дикой жизни, посреди мертвого сада. Ей всегда хотелось еще. Ей все еще хотелось жить.

— Заходи. — Альт разворачивается, уходя вглубь квартиры. Здесь пионы, кофе и сигареты, но теперь их теснит еще один запах. Едва уловимый, но всегда четкий для ее рецепторов. Каннингем вздыхает, дабы он прилип к горлу. Она была рада видеть Джонни. Более того, наверное, конкретно в этот момент, он появился как нельзя кстати. Что было для него удивительным явлением, обычно всегда происходило все наоборот. Но она ему об этом не скажет. У Сильверхенда и так самолюбие выше башни Арасаки.

***

В осязаемом мире мы на расстоянии вытянутой руки. Серебро против золота. Никаких сбоев, человеческие коды изначально напрочь лишены упорядоченности. Клоня голову к плечу, отворачиваюсь, дотягиваясь до чужой кружки и делая глоток чёрной жижи.

— Любишь же ты всякую горькую дрянь.

Ухмыляюсь, проехавшись тыльной стороной ладони по губам, отставляя в сторону кружку. Щиколоткой правой упираюсь о колено левой, качнув ногой, роняю на неё серебряную руку.

— “Помойка” за авторством Рико Робинсона, — жму плечами, небрежно бросая имя рокербоя, которого чуть труднее ненавидеть за ёбаный цирк с вечеринками “на Рождество”, когда перед тобой стоит влажная королева Сети. — “Дети Ночи”.

Понятия не имею слышала ли Каннингем о них, нравится ли ей вообще хром-рок, помимо исполняемого Самураем и, впоследствии, мной в соло. На самом деле не ебу нравится ли ей музыка. И какая. На концертах она всегда выглядела пятном белого света из другого мира. Прямо как я сейчас в её обители проводов и стерильности, с поправкой на смену окраса.

— Не знаю будет ли там бассейн, но ты вроде на сегодня наплавалась…


П О С Т   [25.12.2023 — 07.01.2024]

────── ♦ ──────
Michael Langdon / инвестиция

У Каза Бреккера определенная репутация, поражающая умы жителей Кеттердама. Инеж слышала, как он попал в банду и быстро завоевал доверие своего босса, Пера Хаскеля, поднялся в иерархии Отбросов и мало кто решится с ним связываться.
Даже если он зашел в клуб в компании привлекательной юной девицы, никто не рискнет эту девицу тронуть, когда она стоит за его плечом и вслед за ним поднимается по лестнице.

Ничего в Керчии не бывает даром. Не существует доброго рыцаря, который спасет даму от угнетателей просто потому что может. Танте Хелен купила Инеж у работорговцев за круглую сумму, Каз только что покрыл все расходы хозяйки “Зверинца” из казны Отбросов, а Инеж…
Теперь она должна им кучу денег. Теперь ей придется отдавать в казну часть доли в счет покрытия этого долга, пока сумма не уйдет в ноль. Только тогда она будет вольна уйти, а пока она принадлежит им.
Лучше так. Это лучше, чем…

Инеж все еще держится с достоинством, когда вслед за Казом поднимается по лестнице. Она все еще чувствует эти взгляды, они буквально жгут ей спину, заставляя натянуться нервы, будто струны, но она не позволяет себе дать слабину, когда на нее смотрят.
Позволяет себе выдохнуть только тогда, когда за ними с громким стуком закрывается тяжелая дверь небольшой комнаты на последнем этаже.
Инеж делает вперед несколько шагов. Ее трясет, но она мужественно не обращает на это внимания, когда садится в одной из свободных кресел. На Каза смотрит решительно и уверенно. Если ей хватило смелости решиться подойти к нему в “Зверинце” и предложить свои услуги для его банды, значит разговаривать с ним не страшно.

+1

219


Э П И З О Д   [08.01.2023 — 21.01.2024]

────── ♦ ──────
that bitch  / Satan & Neil

Ри сидит на огромном диване голышом после душа и думает, что кожаные диваны преступление против человечества. На столике перед ней ватные палочки, ватные диски, бутылка ацетона, телефон и бутылочка золотого лака
— Ты бы прежде, чем ебаться телефон выключала, — говорит Луис. Телефон лежит перед ним на столе, Ри на громкой связи. Он приклеивает бумажный скотч по воображаемой линии от внешнего уголка глаза к брови.
— Ты же сам орал, чтобы я не пропадала.

Телефон Ри тоже на громкой связи, звук она понизила, потому что Марк спит, она красит ногти золотым лаком, в который Луис намешал какую-то ядовитую дрянь. Лак переливается как само Рождество, но царапины от ногтей Ри заживают неделями. Она нашла ацетон в шкафчике, рядом со столиком на котором лежали три ствола. Все разряженные, она проверила. Сорок четвёртый магнум она не удержалась и повертела в руках, прикинула, что отдача её уронит, если она будет на каблуках, такая зверюга, что не удержаться. Протёрла потом, конечно и положила на место. Квартира Марка — холотяцкая берлога. Телек, диван, бильярд, бар со стойкой, ни следа женской руки. Кровать и оружейная на втором уровне, под потолком. Двухуровневая студия, написали бы в буклете, идеальное жильё холостяка. Видимо, Ленор забрала всё своё барахло с собой, а может он его выкинул. И правильно сделал.
— Я буду тебе кем угодно, Марк Корсо, — по памяти цитирует Луис и берёт второй кусочек скотча, чтобы приклеить его с другой стороны. Ему интересно выйдут ли его стрелки такими же крутыми как у кореянки из тик-тока.

***

Марк Корсо спит так, что даже если у званного или незванного гостя десятый дан по стелсу и он способен пройтись по мрамору в обуви и не издать ни единого звука — Марк его услышит. Ленор хлопала холодильником на первом этаже — Марк просыпался так резко, как будто его схватили за плечо и выдернули из сна насильно. Марти в оружейной разбирал винтовку, и Марк просыпался на третьем щелчке.

— Мон дьё, — смеялся Серж, — ты как летучая мышь с неврозом. Звуку неоткуда отражаться, а тебя всё равно колбасит. Сколько ты спал?
— Достаточно. А еще ел, ссал и с упоением подрочил с утра, не вставая с кровати. Еще вопросы, мамуль?

Марк ведет рукой по простыни, и пальцы, десять минут назад, сжимавшие бедро Ри, хватают пустоту.
Марк открывает глаза так резко, будто над ним завыла пожарная сирена и вот-вот с потолка польётся вода, а дым подменит воздух.
Это что-то новенькое.
Он должен был проснуться в тот момент, когда Ри выскользнула из его объятий. Пока она мылась в душе или спускалась вниз.
Марк переворачивается на спину, слышит голос Ри, доносящийся с первого яруса и желание вскочить с кровати прямо сейчас пропадает за ненадобностью поисков. Она здесь. Болтает с кем-то по телефону. Змея Ри не уйдет не попрощавшись, а значит не уйдет совсем.

— Тебе правда нужно идти?
— Ри, — Марк натягивает майку, встает, застегивая джинсы, — детка, если я зависну еще на пару дней, мои друзья начнут развешивать на столбах листовки "не видели ли вы этого долбаеба". Мне нужно идти, но я тебе позвоню. Кстати, подай мне телефон.
— "Я тебе позвоню" — Ри смеется, — тысяча и одна готовая отмазка мужика, когда ему лень придумывать нормальные, — Ри хватает телефон Марка с тумбочки и прячет его под подушку, улыбается, вытягивая ногу и гладит Марка по бедру кончиками пальцев.
— А ты попробуй забери, Марк Корсо.


П О С Т   [08.01.2023 — 21.01.2024]

────── ♦ ──────
Persephone / raw tapes

— Брось! – он дернул плечом на саввин комментарий: по утрам и при виде Костика встает не только солнышко. Это физика, детка, а физика — бессердечная сука, прям как твоя мамочка и все твои терапевтки до одной. — Лучше быть мудаком, чем тряпочкой. Или убийцей.
Чистый рандом: он попал в паузу между треков и собрал с соседних столиков парочку заинтересованных взглядов, пока лицо саввы выцветало в изжелта-бледный оттенок. Темка, что never gets old, вот тоже прикол, да? Типа: Савва тушует тени на моделях, Костя делает так, что Савва тушуется, Савва вбивал ему в поры снежин тональник на два тона бледнее, а Костя фразой меняет цвет его лица, точно лампочку с палитрой rgb.
Выходит, Костик и сам своего рода художник.
Правда, хуй знает, как написать на этом красно-белом, в тон новогоднему маникюру, лице оттенок «попустись, бля». Ты выбрал не то амплуа, дружище, хватит скрывать свои победы, девчонки обожают трукрайм и сладеньких маньяков, че, «Ждулей» не смотрел?
Это правда довольно необъяснимо, даже позорно, как можно жить так. Все время ходить по одной дорожке, все время следить, чтоб под фонарями и чтоб носовые платочки всегда при себе, а тушь – несмывайка, а тени не осыпались. Как можно не брать от этой ебейше ебнутой планетки то, что она на тебя, как из рога изобилия, сыплет, ведь сыплет же что-то еще помимо вафель и рафа – ебать достижение! — в маркетплейсе человеческих эмоций с постным ебалом прилично ходить только принцессе Несмеяне, только Снеже. Но она совсем другое дело, она вознеслась над миром, как небожитель, и хлещет свою можжевеловую амброзию через трубочку, или гитаристов в футболке «Наутилус Помпилиус», или все вместе. Если ее ткнуть пальцем, она холодная, поэтому ее можно только проткнуть вилкой, чтоб стала теплая и живая, и какие тогда к Костику претензии, это их взаимный со Снежей общественный договор, а Савву – Савву можно потрогать разными способами: достать ему ботинки бывшего, того, который гонял в конверсах и в жару, и в мороз; заказать лоропиановские валенки,  в этом случае эффект отложенный, как обещанный платеж: до момента, когда Савва понесет их толкать на авито, чтобы потом жить на эти бабки год и потом сам себя сожрет и снова пропадет на год, пока бабки не закончатся; или можно выбрать ностальгический путь и организовать ему реквизитные туфли из театра, на сцене которого он мечтал оказаться, когда они были школьниками.

+6

220


Э П И З О Д   [05.02.2024 — 19.02.2024]

────── ♦ ──────
you and i, always in disguises  / Evangeline Fox & Jacks

Коронация нового короля Фейриленда, кем бы он ни был, близится. Кто знает, что станет со мной после? Мне хочется оставить хоть какой-то след в жизни своей подруги, продемонстрировать ей хоть как-то мою привязанность, ведь, кажется, она в ту ни капли не верит после жуткой ссоры, произошедшей годы назад. До чего злопамятная девчонка...
Я выбираю тщательно: преподнести новый меч, чтобы принадлежал только ей одной, а может лучшие доспехи, зачарованные так, чтобы отражать всякие удары. Правда, если вспомнить о ране на ладони, то доспехи бы тут не справились... Тогда зачарованный предмет, который отнимал бы у любого противника желание навредить? Полагаю, я мог бы справиться с зачарованием, обратись к кому-то из преподавателей в дворцовой школе. Вот только другая идея приходит мне на ум раньше: платье, красивое платье для красивой девушки. Сколько раз Джуд гнобили за ее человечность и сколько раз она сама отзывалась о себе уничижительно? Меч, доспехи и заколдованный предмет могли бы защитить ее тело, но не душу, а мне хочется именно последнего: чтобы она прижилась в Фейриленде, чтобы смогла осознать — ей здесь самое место.

***

зато из-за мыслей о нём мой фокус смещается; не то что бы я быстро забываю об убийстве валериана, закопанном теле на конюшне или ноющей ране на руке, но всё равно всё это немного выцветает на фоне мыслей о бывшем друге (и чёрт бы побрал, но всё ещё возлюбленном). почему он решил мне помочь? и почему не попытался сдать, чтобы избавиться от меня навсегда? хотя, с чего бы ему желать мне настолько ужасной участи... разве что, они были бы друзьями куда более лучшими с почившим, чем мне показалось. но время идёт, а ничего не происходит.
зато маячить начинает коронация, на которой дайн должен стать королём. я всё ещё пытаюсь убедить себя в том, что его правление — это правильная вещь для эльфхейма, что он не станет тем, кто задушит собственную нацию. вот только его методы, его хладнокровие, его жестокие слова заставляют сомневаться в том, что я выбрала правильную сторону. но я всё равно остаюсь его шпионом, связанным клятвой, так что ничего толкового предпринять всё равно не смогу. но даже с этим осознанием, в мою голову с новой силой забираются мысли о том, как бы сделать кардана королём. почему я всё ещё хочу каким-либо образом помочь ему? он всю жизнь только и твердил, что не нуждается в этом, не нуждается в моем рыцарстве, не нуждается во мне.


П О С Т   [05.02.2024 — 19.02.2024]

────── ♦ ──────
Eivor / the wound won't close [assassin's creed]

Насколько, в действительности, выпала ей тяжелая судьба — пожелала бы она такого своим детям? Неужели им лучше и правда не рождаться на свет, чем жить в любви и под защитой пусть не родной, но семьи? Она знает, что права: таких, как Кьётви, тысячи по всему миру, куда ни посмотри. Не жить теперь? Не любить? Детей желанных не рожать? Кьётви и впрямь не нужно даже убивать её — она сама ему свою жизнь отдала, получается; когда по праву жизнь эта Сигурду принадлежит, и всегда принадлежала, еще до того, как Кьётви впервые вошел в Хеллбор.
Но годы страха не деть никуда, не снять вот так вот просто, словами как рукой.
Неужели не было по ней ясно? Неужели, живя с ней рядом, будучи самым близким и самым главным её другом, он не понял, что с ней происходит? Как можно было не понять? Как можно смотреть на юную совсем еще девочку, которая за оружие хватается, рвется вместе с парнями в набеги, силы копит и через силу превращает себя из женщины в мужчину — и не понять, что ей при этом движет?

Он в смятении, в расстройстве, прошло время для признаний и нежных слов, и не прикасается он к ней теперь, сидит как громом пораженный. Эйвор, видя это ясно, всё равно к нему тянется рукой, накрывает ладонью его щеку, висок оглаживая. Кажется вдруг, что это она ему старшая, а не наоборот. Будто это он — ребенок сейчас, не отрастивший взрослой бороды, по-хорошему наивный, верящий, что его одного хватит, чтобы их обоих от зла огородить. И злится на неё за то, что она этой иллюзии не разделяет.
— Никто, получается, — говорит она тихо, заставляя его посмотреть на себя. — Всё это не значит, что я тебя не люблю. Я желаю тебе добра. Я желаю для тебя долгой, полной, счастливой жизни. Я желаю тебе славы, признания, огромного королевства и всего, чего ты хочешь для себя сам, а еще — смерти в глубокой старости, в постели, в счастье, рядом со мной, вместе со мной. Я не хочу, чтобы твоя жизнь оборвалась вот так, — она щелкнула пальцами рядом с его ухом. — И думай обо мне что хочешь, прокляни, обижайся, разозлись. За всё то, что ты для меня сделал, я хочу отплатить тебе тем же. Оберегать тебя также, как ты берег меня все эти годы. Неужели ты этого не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты умер у меня на глазах, как мой отец. Я не хочу при этом стоять такой же беспомощной, как в девять лет.

+2

221


Э П И З О Д   [05.02.2024 — 18.02.2024]

────── ♦ ──────
милый ушёл вчера  / Fenris & Anders

и от всего сердца тогда фенрис желает жестокой, кровавой мести тем, кто сделал его таким, кто забрал у него жизнь, которая могла быть другой, если бы у эльфов были бы хоть какие-то шансы управлять собственной судьбой. он молился богине о мести, так какое право теперь он имеет быть двуличным, отговаривая андерса, когда сам ни минуты не думал бы, если бы на месте церкви стоял тевинтер и все те магистры в гостях у данариуса, что так ласково хвалили экзочный внешний вид "его" эльфа.

но фенрис эгоистичен в своих порывах — не может смириться с тем, чтобы позволить андерсу оставить его одного. он хмурится, крепче хватаясь за мужчину, будто он встать пытается, будто ускользнуть из его рук хочет прямо сейчас, не желая продолжения разговора. — это все пустые слова, если не откажешься от своей идеи умирать за великое дело. — фенрис злится — на то, что упрямство у андерса величиной с его сердце, что дела других важнее для него, чем свои собственные. фенрис видит это в клинике, а теперь и здесь, когда маг признается ему, что убить себя готов, чтобы не свои, но чужие цепи порвать.

— мы найдем способ. уедем из киркволла под покровом ночи и найдем лекарство где-то на просторах ферелдена, так? — фенрис в чужих коленях утопает, сковывая объятиями бедра андерса. руки под его весом точно скоро онемеют, но лучше так, чем дать ему свободу на то, что дурак задумал. за его спиной догорает костер, тлеющими углями стрекочет словно цикады. звук этот — про ночи в тевинтере. он помнит его так отчетливо, и словно бы вновь в те годы возвращается, где ещё считал данариуса тем, ради кого готов умереть, не колеблясь. ради андерса он готов сделать то же самое, и сходство это начинало его пугать. — там больше лесов, трав и коры деревьев. настругаешь рога, которые в сезоне сменили галлы, отвар из эльфийского корня на костре заваришь и недуг свой излечишь.

***

— увы, но травами этот «недуг» не вылечить, — они сидят на шкуре у заново разгоревшегося камина, друг напротив друга, ноги фенриса вытянуты поверх вытянутых в его сторону ног андерса. вино в бокале сладкое, как поцелуи, которыми они обмениваются, и немного горчит, как его собственная кровь, попадающая андерсу на губы во время драк. — мы ведь такие же зараженные скверной, как и все несчастные, которые ее подхватили, просто ритуал оттягивает время, когда мы станем превращаться в… лария и слышать зов. все знают, что серым стражам не стоит переживать о заражении во время драки. но почти никто не знает, как останавливаются моры. дух архидемона может перерождаться в теле с оскверненной кровью и поэтому первый мор длился столетиями. серые стражи, находящиеся в бою совсем рядом с архидемоном, могут стать сосудом для перемещения его души, и обе они взаимоуничтожаются в финальном сражении, поле для которого не таких впечатляющих масштабов.

андерс отставляет бокал в сторону, чтобы опустить обе ладони на лодыжки фенриса, ласково их разглаживая.

— есть только один случай исцеления от скверны серого стража, но нет никакой информации о том, как это произошло. а еще, есть герой ферелдена, который после амарантайна отправился на поиски лекарства. возможно, он как раз где-то на просторах ферелдена.

андерс улыбается фенрису, чуть сильнее пальцы на его ногах сжимает, и тянется за отставленным бокалом.

— это я к тому, фенрис, чтобы ты понимал — если лекарство от скверны существует, я намерен им воспользоваться. просто может так оказаться, что найти его будет нелегко. и может не хватить времени, которое отведено мне. что ты тогда будешь делать?


П О С Т   [05.02.2024 — 18.02.2024]

────── ♦ ──────
Remy Lebeau / blood code

— Я вчера встретила твоих ребят в холле… — снимаю колпачок с инъектора с обезболом. — Кажется, они спорили, чем удивить тебя на ужин после переговоров, когда ты вернёшься из клуба… — поливаю антисептиком кусок бинта так, чтобы пропитать его насквозь, жидкость щиплет мелкие царапины на пальцах. — Даже помутузить друг друга, как обычно, успели, — смешок почти неразличим в речи, приноравливаюсь, чтобы взяться за острый конец окровавленной трубки. Цепляюсь и осторожно вытаскиваю наружу — она заполнена кровью и какими-то мелкими осколками. Судя по усилию, которое пришлось приложить, она действительно во что-то впивалась внутри. — Так что держись, ладно? Тебе ещё нужны силы, чтобы пережить их ужин. Или два ужина, если они не договорятся между собой.

Говорю это Шире, а слёзы почему-то наворачиваются у самой. Мятный леденец предупреждающе хрустит меж стиснутых зубов — ещё чуть давления, и расколется. Иногда эмпатия — вещь хреновая вопреки мудрым расчётам эволюции. Особенно когда переживаешь это молча. И особенно когда тебя-то дома на ужин никто не ждёт.

И дома на самом деле нет. Хотя бы крохотного клочка планеты, отведённого на мой крохотный срок жизни. Где я смогу поставить свою конуру и откуда меня никто не выгонит. И чтобы на этом клочке беспорядочно и свободно, без всякого окультуривания, что-нибудь росло, хоть самая обычная живучая пустошная полынь. И я могла бы возвращаться туда, чтобы взять передышку, когда устану колесить по миру. И больше ничего не надо бы.

+6

222


Э П И З О Д   [19.02.2024 — 03.03.2024]

────── ♦ ──────
это точно не любовь  / Ichinose Takumi & Okazaki Shinichi

— Не вздумай позволить утянуть ему за собой частичку тебя самого, — тянется за сигаретами и прикуривает, сползая немного вниз по стулу, глядя на Оказаки снизу вверх, все еще испытывая явное волнение за судьбу басиста Бласт. Выдыхает дым кверху и отворачивается, завершая тем самым разговор, ведь Сину все равно не нужны его советы, никогда не были нужны. Вот только нервы у Такуми все равно самую малость сдают и сны снятся дурные, из-за чего поднимается на ноги за час до утреннего будильника, чтобы после отменить все свои планы на сегодняшний день. Игнорировать Оказаки после увиденного накануне не сможет, поэтому на место съемок приезжает к моменту их начала, стараясь не показываться никому на глаза, занимая место в отдалении, пока наблюдает за тем, как Сину помогают влезть в разбитую машину, наводя камеру прямо на окно тачки, где за рулем сидел злополучный Луи. Час, второй, третий. Режиссер делает огромное количество дублей и дело не в том, что Оказаки не справляется с ролью, скорее тот просто желает получить идеальный кадр для гибели персонажа, что слишком полюбился зрителям, учитывая многочисленные комментарии и обсуждения в социальных сетях. И только когда Оказаки отпускают в выделенную ему палатку, под громкие аплодисменты всей съемочной группы, Такуми подрывается со своего места, по пути выкидывая стаканчик с остывшим и почти не тронутым кофе, врываясь без приглашения в импровизированную гримерку под открытым небом, чтобы сходу заключить Сина в объятия. У того на лице уйма грима, представляющего из себя запекшуюся кровь и ссадины, из-за чего становится совсем не по себе, но мужчина все равно обнимает Оказаки достаточно крепко, прижимая к себе и плевать, что тот о нем подумает.

Лишь бы не стремился оттолкнуть сию секунду.

***

На площадке царит шумная атмосфера с момента его прибытия, потому что всех бьет неясное волнение и предвкушение, когда персонаж, сорвавший зрительский рейтинг просмотров, собирается красиво умереть. Один грим на Луи накладывали два часа после снятых экшн-съемок его езды на полигоне, но это не самый ответственный момент. Куда сложнее те, когда столкновение неизбежно, и уже после — в смятой дымящейся тачке, готовой вот-вот взорваться. Режиссер драл только так именно за этих два эпизода, которые длятся секунды. Особенно первый. Но изобразить шок и страх одновременно выходит нормально с попытки третьей, когда глаза уже невыносимо режет от слепящего света якобы фар встречной фуры. А свою непосредственную смерть приходится терпеть на одном месте несколько часов подряд, умирая из раза в раз, что в какой-то момент Син представляет Рена. Ассоциирует себя слишком сильно с ним, буквально чувствуя его фантом на соседнем кресле. Даже поворачивает голову, недоверчиво смотря на пассажирское сиденье, пока глаза застилает багровая краска. Внутри все сжимается и слезы текут по лицу Луи вполне себе настоящие. Окровавленными пальцами тот тянется достать телефон, но он выскальзывает из рук куда в ноги, что не достать так просто: тело заблокировано ремнем. Промедление, стоящее жизни, ведь дальше стафф запускает специализированный дым и здесь должны произойти последние слова Луи.

Но Син их не говорит.
Ему горло стискивают слезы и страх, ведь Луи молод.
И совершенно не хочет умирать.


П О С Т   [19.02.2024 — 03.03.2024]

────── ♦ ──────
Dorian Gray / me and the devil
Когда он улыбается, глядя на этого парнишку, Дориан думает, сколько секунд нужно сжимать его шею в руках, чтобы тот задохнулся. Сколько секунд? Дориан смотрит на его открытые ключицы и думает: сколько секунд? Он успеет закричать? Нет, конечно, нет. Можно позвать его с собой. Он в костюме с разукрашенным лицом, его, может, даже не узнают на камерах. Дориану интересно: сколько секунд? Когда ты испытал на себе чуть ли не все известные способы получения эмоций, остается не так много вариантов.
Плохо, это плохо. Дориан знает, что это плохо и так делать нельзя.
«Почему нельзя?» — Думает Дориан. Он не помнит, почему, но знает, что нельзя. Люди этому не радуются. Их можно только недодушивать.
«Устал», — думает Дориан. Будь здесь лорд Генри, он бы так и сказал, пожаловался бы тому, кто мог понять его уставание от наслаждений.
«Я так устал, Гарри», — сказал бы он. Так бы он сказал. Теперь искусствоведы называют его отношение к жизни декадансом и вносят это в свои хрестоматии и словари под буквой «д». Еще тогда Уайльд жаловался на свое taedium vitae, но что делал бы Оззи, если бы ему пришлось год от году пить один и тот же бренди и ездить в одни и те же места. Наблюдать, как места постепенно меняются, и как он — остаётся.
Кости лорда Генри давно были в могиле, и эту могилу, в отличие от уайльдовой, не целовали паломники.

+6

223


Э П И З О Д   [04.03.2024 — 18.03.2024]

────── ♦ ──────
Грязные гнезда  /    Jaskier & Jason Todd

Джейсон там что-то говорил, но увлеченная битьем нападавшего Сойка не слышала. Вернее, слышала, но не воспринимала толком его слов. Ножка, обутая в сабо уже не носком, а всей стопой опускалась на бок и спину мужчины. Она чувствовала как подошва упиралась в ребра и жалела, что не слышала их треска. Наверное, она должна была пинать и бить сильнее, и хотела сделать это, но Джейсон помешал. Она бы и ему саданула, но руки оказались в крепких объятиях. Джейсон, конечно, не обнимал её вовсе, но Сойке вдруг этого захотелось и она, мигом прекратив вырываться, прижалась к нему и зарыдала пуще прежнего. Едва только хватка Тодда ослабела, Сойка сама обняла его, ткнулась носом в шею, от которой едва уловимо пахло потом и чем-то после бритья.
— Я так испугала-ась, — она почти не лгала. Она испугалась, но больше рассердилась. Был бы тут Пингвин, а не Джейсон, тот бы наоборот, подначил её покалечить их незадачливого убийцу. А мальчик… мальчик был совсем не прост. Сойка обняла его покрепче, шмыгнула носом еще раз для профилактики и отстранилась, поглядев ему в глаза.
Тот смотрел с беспокойством и растерянностью. Умей Сойка владеть собой чуть меньше, то непременно на её губах мелькнула бы злорадная улыбка, но вместо этого её нижняя губа дрогнула. Она замотала головой и снова ткнулась носом в Джейсона, в этот раз в его плечо и тихонько выдохнула.

***

— М-м-м, — задумчиво промычал он, размышляя над тем, Что Сделал Бы Джейсон Тодд.
Не Красный колпак. Именно Джейсон. Ранее в связях с преступностью не замеченный просто счастливый новоиспеченный обладатель бизнеса, о котором мог догадываться, что просто с ним не будет, но вряд ли прибегал бы к грязным методам решения проблем и стал бы марать руки.
Пожалуй, такой Джейсон бы и правда предпочел доверить полиции разбираться с нападавшим.
Проблемой было то, что он-то прекрасно знал, на чей вопрос отвечает. Отсюда и сомнения. С этой птичкой, пожалуй, стоило быть еще более осторожным, чем с тем, кого они только что связывали. Вместе.
— Наверное, стоило бы, — неуверенно высказывается он, дабы не затянуть с паузой. — И где, черт возьми, охрана? — оборачивается он себе за спину, явно раздраженный.
Впрочем, этот вопрос действительно его волновал. Должно быть, тот, кого за ним прислали, действительно знал свое дело. Ну, еще бы. Репутация за «Айсбергом» действительно закрепилась уже давно, чтобы позволять себе роскошь кого-то здесь недооценивать даже после смены владельца. Или даже — особенно после нее. На что способен Пингвин, хотя бы давно всем известно.


П О С Т   [04.03.2024 — 18.04.2024]

────── ♦ ──────
Jesus Christ и ныне и присно и во веки веков (christian mythology)

Этой неполноценной зимой он все чаще ходил пешком, чтобы не дуреть от перепадов температур на остановках и в автобусах, и фотографировал птиц, вмерзших в лужи. Это зрелище почему-то трогало его, как зрелище любой хрупкости, в которой не следует заставать когда-то бывшее живым существо. Все, что угодно, имеет право быть похороненным. В перерыве сидел не двигаясь, как замерзший, и гипнотизировал взглядом открытую вкладку в браузере рабочего ноутбука: "трупохранилище для невостребованных, Московская область, городской округ Балашиха". Человек, который умер публично, лишился в этом приватности, а далее лишился и памяти. Словосочетание "преступление против человечности" обрастает семантическими обертонами. Он не закапывал птиц, естественно. Он взрослый человек без всей этой экзальтированной инфантильной поебени в голове. Просто замечал это все чаще и переживал, как личное проклятье, что-то, что требует от тебя проявления воли, которой в тебе нет. Личный вызов. Пощечина. Просьба о самопожертвовании в пользу того, на что тебе реально поебать.
– Даже сейчас. Я говорю тебе что-то и смотрю не в тебя, а в стену, – "не в тебя, а в стену". Ты хочешь смотреть "в меня"? Почему ты думаешь, что ты можешь смотреть "в меня"? Почему ты думаешь, что у тебя есть это право – смотреть не на меня, а в меня? – Мне это нравится. Мне это интересно, – "нравится". "Интересно". Почему ты думаешь, что у тебя есть это право – проявлять ко мне интерес? Почему ты объективируешь меня до того, что может "нравиться" и "не нравиться"? Он, говорящий, помолчал. Башни Москва-Сити за его растрепанными черными кудрями перемигивались бессмысленными смазанными окнами, и все было похоже на какую-то железнодорожную катастрофу. Это сигнальные огни сходят с ума, орут и нихуя не могут предотвратить.

+12

224


Э П И З О Д   [18.03.2024 — 01.04.2024]

────── ♦ ──────
i will let you go this time  / Elizabeth Midford & Ciel Phantomhive

Следующий день проходит как в тумане после того, что они здесь дают. но может и к лучшему? потому что это торопит и уводит меня всё дальше к дню, когда на моём пороге снова появится хоть кто-то, кого я буду рада увидеть. я уже очень надеюсь порешать какие-то головоломки с михаэлем или проиграть ему партию в шахматы, или поговорить со своим братом и вдохнуть аромат нового букета цветов.

эдвард всегда старается улыбаться мне, даже в такие тяжелые дни, чтобы не волновать зазря. но сегодня у него как-то совсем не получается... он выглядит как-то потерянно, как-то особенно устало. словно случилось что-то совсем ужасное? он кивает головой кому-то в проходе и в моей комнате один за другим появляются букеты. буйство красок и запахов одолевает меня, но всё же не способно отвлечь от самого главного — от выражения лица брата. — ты решил потратить весь семейный бюджет на цветы? — шучу как-то глупо, не понимая что это всё могло бы значить. лишь замечаю на паре букетов открытки, но не могу издалека разобрать содержимое. зато это меня приводит к мысли о том, что не все цветы здесь от него.

— я потратился лишь на пару букетов из всех здесь. они будут стоять ближе всего к тебе, — улыбается он кривовато, присаживаясь на стул рядом со мной. я тяну к нему руку, чтобы ухватиться за его ладонь. может это хоть немного поддержит его? он поднимает свой взгляд и я обнаруживаю, что его зеленые глаза наполнены слезами. кажется, моё сердце уже знает ответ, но всё же я верчу головой из стороны в сторону, не желая принимать правду. — прости меня, лиззи. я должен был сказать тебе сразу. — он придвигается ближе, оставляя стул позади. поджимаю свои губы, стараясь сдержать нарастающую боль, вот-вот готовую выплеснуться наружу.

***

Навыки Элизабет оказываются лучше, чем я ожидал, и улучшаются с каждым разом. Мы играем не так часто: только в перерывах между моими расследованиями и ее процедурами. Может от этого прогресс лишь заметнее?
— Ты стала куда осторожнее, уже не так кидаешься в атаку, я посмотрю? — усмехаюсь, рассматривая шахматную доску, где зажал белые фигуры своей противницы в самом углу доски. — И все же неуверенность иногда может быть фатальной. Шах и мат.
Поднимаю глаза, вглядываюсь в лицо напротив. Оно уже давно не такое изможденное, как в первые дни после инцидента. Напротив, заметны легкие следы естественного румянца и блеск в глазах, а волосы собраны в изящную прическу, открывающую шею. Больничная палата тоже сменилась на каминный зал в особняке Мидфордов, а редкие стоны других пациентов исчезли за легкой мелодией из граммофона.

Прошел год, целый год, кто бы мог подумать. Единственное, что осталось неизменным за это время, так это тоска по ушедшим и инвалидная коляска моей кузины. Цепляюсь за последнюю взглядом, замираю на долгое время.
— Что сказала Зиглинде? Когда она тебя достанет из этой штуки?

Помнится, я притащил гениальную девчонку в больницу во время третьего своего визита к Элизабет. На своих паучьих лапках та едва ли могла передвигаться по коридорам, запруженным людьми, и без конца жаловалась. Зато была очень заинтересована, когда услышала подробности травмы и увидела то, как другие врачи разводят руками.
— Кажется, у меня тут уникальный случай... — я до сих пор помню ее плотоядную улыбку.
Отношение самой пациентки к лечению остается для меня загадкой по сей день. Вроде бы, девушки ладят, но что еще? В такие тайны меня посвятить отказались. Вот теперь я и пытаюсь выяснить хоть что-то, рассчитывая на приятные известия.


П О С Т   [18.03.2024 — 01.04.2024]

────── ♦ ──────
Lorenzo De’ Medici / девятый танец до середины

утро не красит ничего и отвратительно-темный, как грех, кофе из автомата, вкуса жидкости для аккумулятора, в бумажном стаканчике лишь и только для того, чтобы согреть мерзнущие, без перчаток, пальцы. блондинка кутается в оттеняюще-каркаровое пальто, втягивая шею в красный вязанный шарф — подарок матери столетней дальности, жмурится, когда ветер поднимает ворох снежинок, швыряея его небрежно в лица отчаянных прохожих, спешащих на работу сквозь непогоду и вопреки предупреждениям от мчс — "порывистый ветер до 23м/с, мокрый снег. будьте внимательны и осторожны!"
— боже, как же холодно. — чужой голос отражает собственные мысли, а плечо, задевающее её, выводит из шаткого равновесия и кофе, уже порядком остывший, заливает пальцы, впитываясь в столь же черное пальто. — прошу прощения.
— не страшно. — она мотает головой, улыбаясь и в спешке стряхивая уже невидимые глазу капли.
в сумке вибрирует телефон, когда она заходит в метро и шарит пальцами в кармане, в поисках карты, следом выуживая девайс, на экране которого застывают слова от абонента, который стерла уже давно, вот только цифры в голове остались вопреки плохой памяти -  "детка, мне сказали, что ты вернулась".
и это "детка" холодным ядом растекается по подсознанию, скомканной фальшью происходящего, будто все вновь возвращается на тот седьмой круг ада, с которого не выбраться уже и никогда больше.

— простите. — утягиваемая людским потоком, она пытается выбраться, но никому не хочется обратно на улицу. там холодно и мерзко, как и в её душе. это все похоже на ночной кошмар. и людской поток, вторя ее мыслям, закручивается сильнее, смыкается, утягивает в самую пучину.
— извините. — она все-таки выныривает наружу, и наружа эта встречает её серой неприглядностью, от которой хочется взвыть и спрятаться до ближайшей весны, раствориться чернильной каплей в неспокойных водах Невы.
стук каблуков бьёт по нервам с той же силой, что по асфальту, затянутому коркой вечного льда.
маленькая квартирка на пятом этаже, оставшаяся от матери в старом, они назовут — историческом, фонде, встречает холодом батарей и объявлением на входной о прорыве трубы. "мы делаем все возможное" — будничным голосом менеджера на другом конце трубки.
Нина поднимется наверх, преодолевая последнюю до спокойной тишины, сталкиваясь лицом к лицу с соседом, имя которого ещё она не знает. да и не уверена — хочет ли? нужно ли ей это?

+6

225


Э П И З О Д   [01.04.2024 — 14.04.2024]

────── ♦ ──────
a band-aid would do / Blaise Zabini & Draco Malfoy

Ему часто снится пламя. Лужа пламени. Река, озеро, море, океан пламени. Никогда не больно, никогда не жарко. Только очень-очень ярко в красный, оранжевый и жёлтый с белым. Он просто бредёт в этом пламени то по колени, то по пояс, то по самую грудь, высоко подняв над головой винтовку. И ничего вокруг, кроме огня, нет.
Он бредёт, не понимая направления; тупо, как ослепшая овца в поле — шагает вперёд, потому что где-то там, впереди, его ждут.
Проснувшись, он старается не думать, кто именно ждёт его во сне. И зачем.

В салоне вертолёта получается немного подремать. Пламя сквозь дрёму гладит его [не защищённое балаклавой] закрытое маской лицо, щекочется в волосах. Кто-то безликий и безымянный (всех запомнить сложно и Гоуст даже не пытается, парни в отряде мрут, как мухи, в каждого вкладываться бессмысленно и беспощадно) спрашивает шёпотом, достаточно громким, чтоб его можно было расслышать сквозь рёв двигателя:
Он дрыхнет, что ли?
Вопрос обрывает чьё-то предупреждающее "цыканье" сквозь зубы. Неплотная дрёма от этого звука окончательно рвётся, опадает тонкими, как плодный мешок, хлопьями, налипая на загривке неприятной, тёплой испариной. Голова от такого отдыха тяжёлая, но сколько им придётся быть на ногах — неизвестно. Лучше так, чем никак.

***

Вообще-то Соупу нравятся эти горы. Зубчатые вершины, вгрызающиеся в небо над крышами поселков белые, как после визита к профессиональному стоматологу. Солнце весело и благостно скатывает по хрустяще-белым склонам свои лучи, пока те не падают со всего размаху в припорошенный снегом лес. Он густой даже просто на взгляд, под плотным покровом веток не видно даже стволов, не то что земли. Соуп бывал в таких. Там, внутри, темно, как в неплотно закрытом чулане и тихо настолько, что можно услышать как душа внутри двигается. Мир под снегом становится очень, очень тихим. Когда впервые такое слышишь – кажется, что ты оглох. Особенно, если еще снег валит – в горах он валит так плотно и густо, что крадет даже крики во все горло. Но не в такие дни как сегодня, когда небо напоминает цветом не выцветшую джинсу, а наливается особой индиговой густотой. Превосходный денек, чтобы покататься на лыжах. Превосходный денек для прогулки или поездки.
Был бы, если бы не стремные образины, внезапно выпрыгивающие из-за угла или с крыши.

— Рэзидент Ивл: Виллидж. Снег, сраные домики, стремная, но резвая хуета. Это оно, — двигаясь вдоль стены дома, он шлет благословения неизвестному архитектору, который не сделал в ней окон. За углом что-то громко кракает, и сразу же затихает.
Только огромной сисястой милфы тут не найдешь, — Роуди, крадущийся следом, спиной вперед, цепляет локтем сетчатую ограду, от чего та негромко, но отчетливо и шелестяще дребезжит.
Боишься вампиров, Соуп? — голос в канале нихуя неразборчивый, так что он не знает кто это ответил. Не Гоуст. Гоуста он узнаёт даже если тот просто щелкает гарнитурой, ничего не говоря.
— Боюсь долбоебов с гранатой. И что-то мне подсказывает, что мы их сегодня еще увидим.


П О С Т   [01.04.2024 — 14.04.2024]

────── ♦ ──────
Irulan Corrino / dark paradise

Казалось бы, родись она мальчиком, право властвовать и покорять перешло бы ей по наследству в момент последнего вздоха императора, но Ирулан предстоит иной путь к вершине.

Через подчинение и принятие. Своей судьбы, своего супруга, своего будущего.

Уроки Преподобной не проходят даром, поэтому в ее системе координат нет ожиданий или опасений, лишь математический расчет вероятности и строго предписанные инструкции. Будто психологический портрет младшего Харконнена позволит подобрать к нему нужный ключ. Ведь теории недостаточно, когда тебя сталкивают лицом к лицу с таким, как он.

- Благодарю за радушный прием. Я впервые на Гьеди Прайм. Молва не врет, это место по-своему впечатляет.

Ее приезд становится ключевым событием последних недель. Об этом со всем раболепием проговаривает принимающая сторона, в глазах же – бездонно черных до самых краев глазных яблок – необъяснимо пугающий восторг, словно в любой момент они готовы распластаться на ее пути и позволить пройти по живому ковру прямиком к человеку, который больше всех прочих ожидал увидеть ее здесь.

Ирулан застывает напротив Фейд-Рауты. Их первая встреча с официальной помолвки, но ощущение тягучего напряжения не отпускает, когда его глаза вновь останавливаются на ней. Он не говорит ни слова, но этот внимательный взгляд передает куда больше, чем может быть сказано вслух. Ирулан чувствует его на каждой клеточке своего лица, на взмахе ресниц, на по-детски пухлых губах, причудливом наряде, что едва трепыхается, отдаваясь металлическим переливом бахромы, на белых носках атласных туфель, что выглядывают из-под платья.

Новоиспеченный барон восхищается, вожделеет и предвкушает. Не знай он чести, наплевав на традиции и заведенный порядок, Коррино стояла бы обнаженной прямо на этом холодном полу едва зайдя в этот зал.

— Ваши питомицы? — она улыбается самыми уголками, обводя взглядом своих больших, почти кукольных глаз трех почти идентичных девушек, что в разной степени изящности восседают в ногах своего хозяина. А то, что Харконнена они воспринимают именно так, нет никакого сомнения. — Никогда не любила собак. Надеюсь, мне не придется их усыплять в период нашего брака.

Принцессы не выбирают свой путь. Их передают, дарят, выкупают. Но у каждой из них есть возможность изменить заведенный порядок, если удастся найти общий язык с тем, кто держит в руках их свободу.

+2

226


Э П И З О Д   [15.04.2024 — 28.04.2024]

────── ♦ ──────
pretty kitten / Jaime Lannister & Morpheus

Вражеская рычащая речь с агрессивными согласными царапает изнасилованный за девятичасовую смену слух, заставляя резко вскинуться. Наконец-то, блять, тебя на обед еще ждали, ради тебя в этой тесной рубашке потею. Серьезно, вынужденная коммуникация больше, чем просто "здрасте-заходите/ всего доброго, приходите еще" всех гостей весьма популярного заведения на Манхэттене сыграло со мной злую шутку. Кажется, теперь и у меня свербит горло и надеюсь, что ангина Миссандеи не была заразной. В любом случае, улыбка натягивается, обнажая мои красивые зубы и я, как могу, учтиво-вымученно киваю.
— Добро пожаловать в "Дракарис Пэрэдайз", мы вас очень ждали.
Так ждали, что у меня левая пятка в мясо от этих узких туфель и спина ноет.
Этот самый Берк оказывается молодым парнем почти двухмерной худобы, но без задротского сколиоза и близоруких лупал айтишника. Одет, естественно, дорого настолько, что одно его пальто стоит больше, чем я со всем своим суповым набором органов и арендованными шмотками формы ресторана. Вот только он не один и с ним вертится излучающий почти радиоактивную лучезарность явно его ровесник с кудрявой шевелюрой, небрежной бородкой и глазами настолько яркими, что на контрасте с почти пепельным матовым стеклом его спутника аж царапают мне зрение. Второй попроще в плане стиля, но явно не ценовой категории: одни только кипельно-белые баленсы в его кэжуале выдают неприлично высокий уровень жизни этих двоих. Мамкины любимки, папины бизнесмены, не иначе. Явно родились с золотой ложкой в жопе, но "всего добились сами", конечно же.

***

День складывается слишком хорошо, чтобы быть правдой, и если это не знак, что я всё делаю правильно, тогда что? Янкель на тринадцать процентов задумчивее обычного и на семнадцать печальнее, и я стараюсь его растормошить, но это не очень-то помогает. Ничего. Горячий сытный ужин всегда частично приводит его в чувство, а с остальным я знаю, как работать. Дело времени.
Вблизи Джейме ещё восхитительнее, чем на этой фотке, которую я за день выучил до последней черты. Стараюсь не пялиться, и у меня определённо получается не быть таким назойливым, как хотелось бы — но, судя по холодку от Бёрка, превышающему привычные значения больше чем на тридцать процентов, я всё равно веду себя недостаточно прилично.
Впрочем, разворачивающаяся сцена явно его развлекает: очертания его скул смягчаются, а во взглядах, которые он время от времени на меня бросает, явно читается лукавство.
Сначала я не понял, зачем нам нужен этот спектакль с немецким, а потом… потом всё равно не понял, но получается отлично. Меня всё устраивает. Меня бы и мак-н-чиз устроил! И Кровавая Мэри. И рёбра с пивом. Да без разницы вообще! Нет, морепродукты — это хорошо, даже отлично, но здесь я не за этим.
— Игристое для начала подойдёт, — ухмыляется Бёрк, и я слегка толкаю его колено своим, призывая не быть такой сволочью хотя бы пять минут. Зачем было акцентировать на этом внимание. — Розовое. С клубникой.


П О С Т   [15.04.2024 — 28.04.2024]

────── ♦ ──────
Gojo Satoru / брось меня [волкам]
годжо в этой жизни осталось интересно только одно — когда же он проснется от этого кошмара? когда протрёт глаза тыльной стороной ладони, жмурясь от солнца, светящего прямо в глаза — и его с закатыванием глаз назовут шестиглазым засоней; когда небеса над головой снова будут нежных, синих оттенков, и перестанут уходить в унылую серость, давящую и горькую на вкус, обгладывающую все хорошие мысли до чертовых костей?

когда на чужих губах вновь будет улыбка — не злая, не насмешливая?

когда в ушах перестанет так шуметь, и желудок перестанет вязаться узлом и грозиться выплюнуть весь завтрак — даже в дни, когда на завтрак у него было целое ничего — и все вернется на круги своя?

что же. бойся своих желаний, слышал он когда-то то ли по телевизору, то ли по радио, или — упаси небеса — прочитал где-то. потому что его желание сбылось, это правда.

на чужих губах улыбка — не злая, не насмешливая. чужие губы шептали три слова, что сатору так стремился, так желал услышать, что сердце ныло и пропускало удар за ударом…

гето не смотрит на него, как на врага. гето шепчет его имя — почти так же, как когда они были юными, когда все было хорошо, и казалось, наивно и глупо казалось, что у них вся жизнь впереди.

он столько раз задавал себе вопрос, когда услышал о деяниях сугу. вопрос короткий, обманчивый своей незаурядной простотой: когда?

когда все будет как прежде; когда они смогут вновь засыпать в обнимку, переплетая несуразно длинные ноги и безумно громко смеясь с несмешных шуток…

никогда.

+7

227


Э П И З О Д   [29.04.2024 — 12.05.2024]

────── ♦ ──────
what dreams may come [tlou] / Joel Miller & Sarah Miller

Дети апокалипсиса. Дети, которые выжили в этом дерьме рушащегося мира и пережили (пережили ли?) испытания, свалившиеся на хрупкие неокрепшие плечи. Бесконечные смерти и потери — то, что стало такой жестокой реальностью, сошедшей с экранов телевизоров и видеоигр. Тогда, держа в руках геймпад, казалось, что ты такой неуязвимый, мощный и сильный. В тебя бросают аптечкой и вот ты уже как новенький, можешь продолжать крошить всех налево и направо. И даже если ты не справишься снова — у тебя есть право на ошибку. Но реальность оказалась куда большей стервой, чем казалось в самом начале. Надежды сдохли с очередной группой, которая не проснулась. Научиться выживать. По-настоящему. Казалось таким сложным и таким необходимым одновременно скиллом, за прокачку которого ты платил своей кровью. При том, что никто тебе не делал поблажек тогда, когда раны уже затянулись и покрылись новенькой, бледно-розовой кожицей. Все. Теперь ты такой же боец, как и остальные. У тебя нет выбора.

Сара медленно выдохнула, борясь с дрожью, пробивающей, казалось, до костей.

Столько мыслей одновременно роилось в голове что впору было просто сойти с ума в эту секунду, слететь с катушек и даже шальную мысль допустить о пуле в висок. Невыносимое чувство одиночества снова захлестнуло её с головой. Как можно чувствовать столько всего одновременно? Разорваться можно.

Она видит, как растягиваются в полу ухмылке губы отца и как морщинки становятся на мгновение глубже. Что-то в её душе словно трещину дает. Так хочется обнять, прижаться как в детстве, когда они вместе фильмы смотрели на продавленном диване в гостиной. Это "что-то" в глубине души маленьким светлячком надежды загорается, но тут же оказывается задушенным в зародыше. Потому что — нельзя.
***

Джоэл не отрицает, но и не подтверждает. Сара всегда была умной девочкой - в состоянии догадаться обо всем сама.

Что это была их группа. Та, к которой он присоединился на днях. Гордиться ему было нечем, но и не думал, что уместно было бы говорить: «Мне жаль». Ведь жаль ему лишь то, что он мог причинить боль своей девочке, на остальных ему было плевать. Довольно лицемерно, не так ли? Ничего уж он не мог поделать: кажется, в этом мире вообще не осталось места добродетели.

И все же - да, ему жаль, что он мог причинить ей вред. Даже по этому короткому разговору он не мог себе представить, чтобы его дочь прекратилась в чудовище - точно не хуже, чем он. Она не плохой человек.
И все же - нет, ему не жаль - в остальном. Таковы правила выживания: либо ты, либо тебя. Если бы он задумывался о сопутствующих жертвах, до настоящего момента бы не дожил.

- Несколько месяцев, - помедлив, отвечает на ее вопрос. «Один» - считается же «совсем один», не так ли? Без Томми. Ведь с ним довольно часто было легче - всегда легче, когда можно на кого-то положиться. Даже если в какой-то момент он не выдержит твоего общества и предпочтет испытать удачу в выживании порознь.

И как бы они ни разошлись, Джоэл правда надеялся, что с ним ничего не случилось. Что он нашел какое-нибудь поселение, стал заниматься земледелием или чем-то еще, что ему оказывалось больше по душе, чем та альтернатива, которую предлагал ему Джоэл.
Да что там предлагал - навязывал. С ним-то у Томми альтернативы не было никакой.
- Да, жив, - подтверждает Джоэл. Во всяком случае, был жив, когда они разошлись - большего он сказать не может. - Мы с ним не общались уже давно.


П О С Т  [29.04.2024 — 12.05.2024]

────── ♦ ──────
Leon S. Kennedy / a little bit dangerous [resident evil au]

«Ты раздражающе настойчив и хорош, когда тебе что-то нужно», — вспоминаются слова бостонского школьного товарища, пока его взгляд, стараясь не зависать на чужой груди, переключается на скрещённые под ней руки. Леону интересно, видит ли мисс Вонг его, с первого раза не расслышавшим её отказ, в том же свете, и не начинают ли его настойчивые попытки расположить ее к себе слишком действовать ей на нервы.
Поза закрытая, что, согласно всяким дурацким исследованиям, публикуемым в модных журналах, говорит о том, что с Кеннеди не очень хотят делиться информацией о себе. «Непокоренная вершина, на которую придется взбираться без страховки», — так он думает, когда большую часть ответов слушает лишь краем уха, совсем слегка прищуривая глаза, когда речь заходит сначала о том, что служило ему основным аргументом в разговоре с Клэр, когда она настойчиво советовала ему «приударить» за преподавательницей, а затем и о машине, проблемы с которой у мисс Вонг в какой-то степени из-за него. Леон готов поклясться на Библии, что в этот момент в отделе сыра и молочных продуктов стало намного прохладнее, и дело тут было вовсе не в холодильных камерах.
Его взгляд перемещается от ее скрещенных рук к глазам.

— Много читаю, мисс Вонг. Планирую следующим летом отправиться на Сицилию. На восточное побережье, там находится действующий вулкан Этна, хочу увидеть его своими глазами. И ещё, я люблю сыр. Если честно, — приоткрытые губы растягиваются в самой искренней улыбке. — Обожаю сыр. — В отличие от своей преподавательницы, Кеннеди очевидно не стесняется говорить ни о себе, ни о своих планах на лето. «Этого конечно будет недостаточно, чтобы набрать высший балл…» — как только руки Ады касаются тележки, а взгляд мечется выше плеча, Кеннеди чувствует это напряжение, что сбивает его самосвалом куда-то в район живота. Это быстро гасит его улыбку, но он всё ещё остаётся немного заторможенным, когда понимает, что преграда в виде тележки с продуктами исчезла, а «вы», которое режет ему слух, больше не звучит.
«Неужели Клэр была права»? — Слышит он собственные мысли так, будто их кто-то кричит на весь торговый зал, используя рупор. Всего его тело буквально вибрирует ответным «хочу» на её вопрос, но по одеревеневшему вмиг телу, так сразу и не поймешь, даже начавшая расти вширь из-за тренировок, грудь и та замирает на вдохе, как будто бы всё тело настроено на одно единственное – не вспугнуть. Её мягкому голосу удаётся достичь ушей Леона прежде, чем холодный воздух вновь проносится между их телами, как ведро ледяной воды. И только когда Ада Вонг вместе с тележкой исчезает полностью из виду, Кеннеди оживает, теперь уже переняв чужую привычку, воровато оглядывая пустой отдел внимательным взглядом, прежде чем направиться к выходу из магазина.

+5

228


Э П И З О Д   [13.05.2024 — 26.05.2024]

────── ♦ ──────
змеиный царь /   Lorenzo de’ Medici & Vladimir Harkonnen

Он появился там спустя две луны в глухой ночи, когда горы окутывала плотная снежная пелена, сотворенная его руками, путающая и пугающая стихия, позволяющая не думать о внезапно-новых гостях. В такую погоду люди предпочитали вылазкам тёплый очаг и горячую похлебку.
Его шаги были тихими и медленными,  будто бы он не спешил. Металлические прутья, уходящие вглубь камня, спустя несколько тягучих мгновений, возникшие на его пути, заставили Лехри остановиться. Давненько он не пользовался темницами.

Замок открылся, как только его пальцы коснулись отполированной поверхности. Полоз шагнул внутрь, вглядываясь в темноту и прогоняя единственно своей сущностью любые тени, вслушиваясь в чужое мерное дыхание свернувшегося на полу человека. Тот спал и Лехри аккуратно склонился над ним, позволяя белоснежным прядям опасть и пощекотать чужую щеку.

— Что же мне с тобой делать? — Пальцы осторожно коснулись волос пленника и он задумчиво перебирал их кончиками пальцев, раздумывая о природе предназначения.
В мальчишке по венам, впаянная в кровь, струилась магия. Он почуял её ещё тогда — при первой их встрече. Не то, чтобы он никогда не встречал людей-сосудов, которые не имели возможности воспользоваться, лишь хранить мёртвые сказки и их силу, но их было мало. За ними охотились и забирали еще младенцами. А этот уже давно вышел из возраста, когда грудь матери дарует спокойствие.

***

Если верить неровному столбику света и своим ощущениям, прошло больше двух месяцев. Луны видно не было, когда наступала ночь, тучи заволакивали черный огрызок со звездами и время само по себе сглаживалось. Уходили границы, звуки, словно уходил ты сам в это проклятое отверстие. Взбирался, как эти твари умели, по камню, проскальзывал в зиму и бежал, бежал без оглядки туда, где горизонт целует изгиб поля. Или небо натыкается на вершины деревьев, а из труб валит клоками белый дым. Там пахнет лошадьми, дровами и пирогами с брусникой. Киарану редко стал сниться родной двор, все больше причудливые извивающие тени, лишенные плоти, но тянущие к нему цепкие крючковатые пальцы. Они гладили, забирались в волосы, заставляли вздрагивать не от удовольствия, а то страха. Киаран распахнул глаза от того, что видение ворвалось в явь, заставило задрать голову. Сердце пропустил удар, знакомая пустота черноты снова проглатывала его целиком. Оцепенение подкатило к горлу, сон липкой смолой все еще обволакивал разум и мысли вязли в идиотской надежде, что видение — бред вновь заболевшего мозга. Но его коснулись снова, заговорили с ним тем же самым голосом, то врезался в память навечно. Киаран перехватил чужую руку за запястье, дернул подбородком, словно обжегся о сильные пальцы Полоза.

— Хотел бы убить, убил бы еще тогда, — от долгого молчания собственный голос звучал чужеродно, не слушался. Киаран подобрался и прижался к стене, всем своим видом давая понять, что в эту игру можно поиграть и на пару. Все его существо сжалось, страх подгонял не разум, а хаотичные мысли, вопросы, которые все это время крутились в голове.


П О С Т  [13.05.2024 — 26.05.2024]

────── ♦ ──────
Soap / ariadne's thread [zombie!cod]

Цирк прекратился, когда из очередной коробочки “это последняя коллекция от Ридж, они идут в комплекте с силиконовыми кольцами для активных занятий спортом” на свет Божий явились составные кольца из вольфрама и оружейной стали. Соуп немедленно отмел все остальные отставленные варианты вырвиглазных цветов и с разномастными насечками – “смотри, на автомобильные шины смахивает!” – и уверенно сказал “берем”. И нет, силиконовые – “у нас их военные иногда заказывают, чтобы не снимать под перчатками” – его вообще не впечатлили. Но вольфрамовые с оружейной сталью! Вот это было круто и серьезно.

И прямо на кассе, пока проходила оплата, он вынул кольцо из Гоустовой коробочки и, шкерясь как идиот, вынул из-за пазухи цепочку с жетонами, расцепил её и повесил на неё кольцо. Гоустово. А свое протянул ему. Впрочем, объяснения он все равно дал уже когда они вышли из магазина.

— Обручальные кольца принято друг другу надевать, — он важно приподнял брови и указательный палец, продолжая демонстрировать несерьезное отношение, но из взгляда смешинки ненадолго пропали, — Так что наденешь на меня, если я первый буду, — а в следующую же секунду он опять сверкнул зубами и пошарил в кармане, выуживала телефон, — Так, а теперь задачка посложнее.

+3

229


Э П И З О Д   [27.05.2024 — 09.06.2024]

────── ♦ ──────
breath [in] with me / Rover & Scar

Было бы правильнее хорошенько двинуть, толкнуть и, бахнув по куполу концентрированным сгустком хаоса, просто отсюда улететь. Однако что-то заставляло оттягивать этот момент, поддаваясь раздражению, но не выражая его в полной мере. Будто Ровер свыкался, привыкал, медленно-медленно адаптировал это, переваривая. Как невкусную, испорченную еду, тем не менее не оказавшуюся фатальной. Но и эта ассоциация - не от него. Сейчас он - внутри, тот, другой - не чувствовал себя голодным и не просил найти кого-то, кого можно потребить, голос не донимал и в целом заткнулся, никак не подавая признаков существования.

- Ты ведь что-то со мной сделал, Скар? - с неизменным раздражением, только голос ниже и ещё тише, чем прежде. Уже не дрожал и не сбивался из-за прерывистого дыхания, пускай последнее и не выровнялось с концами. Подобная близость в очередной ситуации, где Ровера откровенно использовали в своих целях - держала в напряжении, не нравилась, и сейчас тело и лицо выдавали это чуть более очевидно, чем обычно. - Расскажешь, что? И до каких пор ты будешь наблюдать... за последствиями. Не убить ведь пытался, - они оба знают.

***

— Не паникуй. Это был витаминный допинг, чтобы помочь тебе справиться с отравлением, — уверенно отвечает его вопросу и почти не врет даже, витамины в дозе введенного препарата действительно были. И в сознании Ровер остается только благодаря вакцине, что вынуждает его организм гореть и использовать все имеющиеся ресурсы. Более того, всё это теоретически принесёт пользу однажды! Они могут собой гордиться.

Подаваясь ближе, аннулируя попытку оппонента сдвинуться и увеличить дистанцию, Скар сдвигает руку Ровера чуть выше, чутко ощущая его нестабильные настроения.

— Убить? Тебя? Обижаешь, — улыбаясь безумнее, шепчет горячее, несдержанно смеется: — Ты самое драгоценное, что у меня есть.
Сдавливает свои пальцы поверх его, заставляя усилить хватку; кадык дёргается, когда он сглатывает под чужой ладонью, сжимающей тесно, плотно, почти болезненно.
— А ты? Хочешь? Меня.


П О С Т   [27.05.2024 — 09.06.2024]

────── ♦ ──────
Roegner de Salm / two can play at this game

— Мы говорили о твоих сестрах, Регнер, но ты ни разу не обмолвился, есть ли у тебя девушка. А между тем, ходят разные слухи... — Адриен подмигивает зрительному залу.

Регнер для виду колеблется, улыбается на грани смущения и печали.

— Есть одна девушка. Я встретил ее в Капитолии. И мы... Мы очень сблизились за эти дни.

По залу бежит вздох понимания и сочувствия. Возможно, обреченная любовь, увлечение между неравными враз приковывает внимания больше, чем каверзные вопросы.

— Вот это да, — участливо вздыхает де Руло и тут же подхватывает уже ободряюще: — Значит победа на Играх — то, что тебе нужно! У победителей есть... некоторые привилегии, — ведущий снова игриво кивает залу.

— Победа, к сожалению, для нас не выход.

В улыбке Регнера снова таится грусть.

— Почему же? — Адриен мастерски разыгрывает озодаченность. Он не пытается вытащить из Регнера главную интригу как можно скорее и помогает подогреть любопытство — диалог между ними складывается как по нотам.

— Потому что завтра мы оба окажется на арене. Я и Калантэ.

+6

230


Э П И З О Д   [10.06.2024 — 23.06.2024]

────── ♦ ──────
всякий раз нам мешали двое / Aemond Targaryen & Alys Rivers

в харренхолле её обнимают только стылые камни ;; иногда ей кажется — ласкают по-настоящему только призраки прошлого, а не те, кем она пытается обладать в настоящем. всё валится из рук, пальцы трясутся, каблуки — кандалы, а морщинки оплетают лицо паутиной, где каждая борозда на когда-то гладкой коже ощущается как зябкий шрам. замок стареет вместе с ней.

— кажется, будто ты извинился, но вместе с тем вновь оскорбил, — тень скользит по лицу, упираясь в складку у губ, мягкий изгиб больше походит на волчий, когда смеются в ночи, — на правду не обижаюсь. ты ведь не боишься ведьм.

плечи накрывает восковой чад полутьмы, шепчет ей что-то, что понимает только она, и алис видит в мальчике то, что не всегда замечает, когда выключается свет, догорает последний фитиль и гаснет экраном смартфон, и она остается с собой наедине — он сможет согреть этот камень, облекший её изнутри, сможет растопить треснувший лёд, вонзенный годами ей в грудь. отогреет собой или сгорит.

ей всё еще не важен ответ :: она знает, что он ей отвечает уголком языка по губе — он согласился. он услышит то, что ему говорят у неё из-за плеча, пойдет с ней туда, где кончается электрический свет. она покажет, куда не возвращаются мертвые и не проходят живые, и где кости переплавляются в золото, а солнце — как сон. драконы, может быть, умерли, но этот камень когда-то расплавился в гарь и смолу, стек по рукам, превратился в свинец. из этого камня клали надгробия и чьи-то дворцы. из этого камня выстругали стронгов, дали ей имя, вернули к живым.

***

эймонду нравится ее голос: глубокий, грудной, с легкой хрипотцой. так говорят женщины, что устали притворяться девчонками, прокурили каждый уголок своей души, сделали его черным и дымным, чтобы от рези, разъедающей глаза, хотелось зажмуриться и отойти. но эймонд любит острых людей, трагичные судьбы и проклятые замки, он гулял по руинам летнего замка дома таргариен и слушал истории о том, как его далекие предки горели, пытаясь вернуть в этот мир драконов. говорят, что у них ничего не вышло, как не вышло и у ученых мейстеров позже. дейрон даже когда-то копался в засекреченных архивах цитадели, пытаясь узнать подробности, и жутко разочаровывался, понимая, что все труды были напрасны: магии совсем не осталось в мире, и люди прокляты только видеть свидетельства прошлого, но не становиться их частью.

он выходит за алис из машины, в темноте харренхолл даже менее мрачный, чем днем: почти не разглядеть огромных покореженных башен и уродливые каменные изваяния, бывшие когда-то гордыми ликами хозяев замка, пока балеорион не смахнул их хвостом, лишив род харрена своего творения раньше, чем тот смог сполна им насладиться.


П О С Т   [10.06.2024 — 23.06.2024]

────── ♦ ──────
Andrey Stamatin / чем захлебнёшься ты?

Зависть и ревность — что две сверкающие медью и янтарём нити, вплетавшиеся в причудливую росшивь его судьбы, и кому эти нити так кропотливо спрясти, как не Хьялме? Бессердечному, безжалостному, завсегда холодному Хьялме, не скрывавшему ни пренебрежения, ни неприязни к нему даже в детстве? Сармату же, неспособному примириться с нелюбовью, оставалось лишь вырывать из чужого ледяного сердца раз не любовь, так самую лютую, самую дикую ненависть, на которую его брат только был способен. Всё лучше, чем равнодушие, всё лучше, чем снисхождение, которыми Хьялма нередко его потчевал в их юности, не считая младшего брата достойным ни в княжении, ни в битвах; и бессильная злость брала Сармата за горло — он мог вести за собой войска, он мог обаять самую неприступную женщину, он мог даже тронуть своими речами каменное сердце Ярхо, а вот от Хьялмы ни единого проблеска тепла добиться так и не смог, даром, что брат.
А гуратский соколик, надо же, стал ему дороже родной крови. И вот этого Сармат ему не простит.

— Тебе ль говорить со мной о сердце, Хьялма? — тяжёлые цепи лязгнули, и, стоило тискам на его руках разжаться, он прытко перехватил чужое запястье, сухопарое и холодное, как белый мрамор усыпальниц, прижимая его к своей груди. Чуешь, брат? Чуешь, как бьётся — живая, жгучая, вечно юная, кровью омытая жажда жить? Знал ли ты её когда-то? Трепетало ли твоё сердце хоть однажды, чувствовал ли ты хоть что-то по-настоящему? Заходилось ли твоё сердце в исступлении от лихого веселья, от пылкой страсти, от пьянящего вожделения? Был ли ты хоть когда-то действительно живым?

+7

231


Э П И З О Д   [24.06.2024 — 07.07.2024]

────── ♦ ──────
If you think you're better than me I know you're not / Michael Langdon & Cordelia Goode

Пусть Охота на Ведьм давно завершилась, ее призраки все еще плясали в умах простых людей. Слишком много лет магия приравнивалась в их головах к адской силе. Хотя истинная магия не имела ничего общего с рогатым ублюдком. Магия ведьм брала свое начало от сил природы и была призвана поддерживать баланс. К сожалению, мало кто на свете это понимал. Именно поэтому Корделия открыла двери Академии для всех, кому повезло родиться с магическим даром. Здесь юные ведьмы могли найти защиту и понимание, могли научиться ценить и управлять своим даром. Женщина полагала, что в ее обязанность, как Верховной, входила защита всех ведьм, даже тех, кто официально не входили в ее ковен.

Именно поэтому, прочитав письмо девочки из Нового Орлеана, просящей о помощи, Делия решила лично заняться этим вопросом. За день ей удалось найти достаточно информации про семью Холл. Отец был священником в местной церкви, мать — образцовой домохозяйкой. У них было двое детей: мальчик, которого звали Тео, и девочка — Мария. Дочке было всего двенадцать, что сильно усложняло задачу Верховной, так как она была еще не совершеннолетней. Это значило, что для того, чтобы забрать ее в Академию требовалось разрешение ее родителей.

***

Последний раз Майкл был в Новом Орлеане, когда переступал порог этой гребаной Академии для стервозных ведьм мисс Робишо или как там ее. В тот момент, когда он пришел туда, толпа обнаглевших девиц была жива, а когда ушел — мертва.
От них ничего не осталось — даже души он сжег, стирая их из мироздания. Его месть Верховной за то, что мисс Мид заключена в железную оболочку с искусственным интеллектом, а не из крови и плоти. За то, что она горит в глубинах Ада, а не рядом с ним — живая и настоящая.
Ее новая версия, конечно, греет душу, но дело же не в этом!

Месть за двуличие и наглость Корделии Гуд, которая сначала оставила Майкла без единственного близкого для него человека, а потом протянула руку и пригласила пойти с ними.
Тогда он был разбит, раздавлен, но бесконечно зол на нее, теперь это воспоминание вызывает только ироничный и горький смех.
Лэнгдон не вертит долго в памяти этот эпизод, оно ему ничего не даст.


П О С Т   [24.06.2024 — 07.07.2024]

────── ♦ ──────
Tyki Mikk / jigoku

Самый главный вопрос остается без ответа, но Джотаро даже не вздыхает тяжко по такому случаю, потому что заранее предугадал итог, в котором мужчина останется в неведении до тех пор, пока Такао не объявится на горизонте. Брат всегда был чрезмерно болтливым и часто этим надоедал, но в нужные моменты язык за зубами сдерживал легко, особенно, когда поднимался вопрос безопасности близких ему людей. Главное, что в безопасности Холи, да и сам Сато прямо сейчас наверняка умело изображает скорбь по почившим родственникам, как по отцу, так и по старшему брату. Актерского таланта ему не занимать, так что за судьбу Такао можно было не париться, зато о себе очень даже следовало побеспокоиться.

Пусть и полагаться для этого приходится на какую-то неизвестную девицу.
Да, вопросов относительно нее у Джотаро все еще чересчур много, но задавать он их будет не ей, неа.

— Шутки у тебя один в один как у Такао. Вы случаем не близнецы? — девчонка, в ответ на это, кажется, едва ли зубами не скрипит и Куджо усмехается на секунду, после возвращая предельно серьезное выражение лица, отвлекаясь на стакан воды, все же горло сушило нещадно. На раздумья также не тратит много времени, озвучивая в пожеланиях отсутствие сладкого, что-нибудь из готовой азиатской еды, запас каких-нибудь базовых продуктов вроде яиц и мяса, плюс несколько банок колы, из-за чего на его счет наверняка начнут рваться шаблоны, но так уж вышло, что сахар Джотаро предпочитал употреблять исключительно в жидком виде.

+6

232


Э П И З О Д   [08.07.2024 — 22.07.2024]

────── ♦ ──────
за деньги да / Ichinose Takumi & Okazaki Shinichi

Дело Артема лишь предложить помощь. Только и всего.

Завтрак выходит отличным и очередная прогулка, в сторону места проведения фестиваля, выходит весьма приятной, после такого начала дня. Отвлекает Данилу разговорами о всем на свете и пирсинге в частности, чтобы тот перестал думать об этом своем Лёхе, который не то изображал мать родную, не то ревнивую жену для барабанщика. Казалось бы, чего беситься Шестакову на происходящее, но раздражение того окутывает слишком явно и не выходит отвлечься даже на лекции старого знакомого, куда тащит с собой Лужского, чтобы тот еще и там послушал о новых веяниях в индустрии, что настолько приходилась ему по душе. И в какой-то момент в голове Артема возникает глупый вопрос, который озвучивает сразу же, едва они уходят от выстроенного павильона, после окончания получасового монолога одного из выступающих.

— Слушай, если тебе настолько все это интересно, то может тебе стоит попробовать себя в этой индустрии в качестве мастера? Мне кажется, у тебя бы неплохо получилось, учитывая твои стремления.

Вопрос почти для галочки, но интерес Артем испытывает вполне себе живой.
Тем более, что он не отказался бы от такого ученика.

А с оплатой обучения как-нибудь уж договорятся.
Не проблема.

***

Сверяется со временем и по итогу наблюдает за тем, как Шестаков уходит на сцену за стойку лектора, когда его представляют. Лужский никуда со своего занятого места не пересаживается, лишь включает камеру на телефоне и машет руками Артему, чтобы тот улыбнулся ему в объектив и вообще обратил внимание. Тем самым обеспечивая тому поддержку, если он волнуется. Хотя таковым пирсер вовсе не выглядел.

Но мало ли.
Данила просто решил перестраховаться.

И пускай лекция удается на славу, но вот после неё сложно держать себя в руках вновь, когда вопросы из зала заканчиваются и Шестакова сменяет другой лектор. Обнять этого парня выходит практически моментально, но не длится данный жест больше пяти секунд, потому что Лужский сразу же разжимает руки и отвешивает похвалу хозяину студии.

Больше ведь нельзя.
Рискованно.


П О С Т   [08.07.2024 — 22.07.2024]

────── ♦ ──────
Leopoldo Benavent / I love you more than ever. [elite]

Так, словно Карла сказала ему какую-то глупость.

- Понял тебя, понял, - он снова опускается взглядом на чертов чемодан, касается ее руки, что сжимает ручку. Нет, это очередная кочка в их отношениях. Если сейчас они спокойно поговорят, то никто никуда не уйдет. Это всего лишь очередной ночной кошмар, после которого чертовски пить. Пару глотков, и они снова вместе в одной кровати в ожидании следующего утра. Она рядом, он - подле. Всегда вместе. Вечно - рядом. Этого просто быть не может, чтобы Розон смогла бы его оставить со всем тем хаосом, что вокруг. - Давай обсудим твое желание уехать сейчас: я уверен, что это всего лишь эмоции.

Эмоции, которые он сдерживает в себе на последней нервной клетке. Еще немного, и он просто взорвется.

Гиперфиксация на человеке никогда не доводит до положительного эффекта. Поло даже не замечает того, как чужой телефон оказывается у него в руках. Просыпается лишь в тот момент, когда корпус смартфона смачно ударяется об пол в метре от самой двери, где двое стояли. ТИшина в квартире разрушается вместе с экраном, на котором все еще светится открытое приложение для подачи машины. Кажется, сквозь трещину пробирается уведомление о входящем звонке. Что ж, подождет, если таксисту действительно нужны деньги. Или же, глаза Бенаверта наливаются кровью, а дыхание учащается, и вовсе уедет, забрав с собой комиссию за ожидание.

- Мы сначала поговорим, - продолжает он настаивать на своем, даже не слыша, говорят ли ему что-то в ответ. Он в тихой ярости, он в бешеной пляске сердечного ритма. Руки пробивала мелкая дрожь всплывшего адреналина, а картинка перед глазами чуть помутнела. Сейчас - прямо как тогда - он готов был перейти любую черту, чтобы достичь необходимого. Только где-то в отдалении мелькает мысль, что не хочет причинить ей ни боли, ни каких-то неудобств. Но вот же - рука его уже крепкой хваткой падает на чужое запястье.

+4


Вы здесь » ex libris » гостевая » доска активистов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно