ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Час настал! [Tanz der Vampire]


Час настал! [Tanz der Vampire]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Час настал!

Так простиcь же с мирской суетой,
И взамен обретешь бессмертье
Повинуясь только страсти одной,
Лети за мной над бездной между светом и тьмой.

https://i.ibb.co/Tm2MFX5/1.png

• Франция, Румыния / декабрь 2019

Граф и Герберт фон Кролоки, Франсуа де Сад и немолодой некромант Элеаксзар Форестье

Для Них время замерло на месте в ином забытом_томном чувстве...

Для Других время перешло на бег, столкнув буквально лбами, до вспышки сверхновой...

Для Одного - время это пытка бездействием, извечное колесо, которое необходимо сломать.

Но - Час настал! И теперь все Они столкнутся вновь, успев лишь выбрать стороны, на которых придётся воевать

Отредактировано Herbert von Krolock (15.08.22 11:38:31)

+2

2

Время неумолимо несётся вперед, не останавливаясь. Развивается мир, развиваются технологии, города, меняется сама жизнь. И, казалось бы, должны развиваться и люди, становиться более пластичными, пытливыми. Толерантными. О, это новое модное слово, обозначающее  отсутствие расовой, сексуальной и какой либо еще дискриминации. Толерантность - символизм примирения. Люди должны меняться вместе с миром, чтобы успевать адаптироваться и жить в нём. А вампиры - это всё те же бывшие люди, что с течением столетий тоже вынуждены или учиться адаптации и той самой толерантности по отношению к своим бывшим сородичам, или рассыпаться в прах под натиском своей жажды крови, теряя рассудок и самих себя. Кролоки были примером того, как красиво, органично и достойно может эволюционировать вампир, сохранив свои остатки души - пусть уже и в ином формате, нежели чем в понимании общественности. Нынче жизнь ведь определялась не биением сердца, а наличием разума. И зачастую люди, те самые живые люди чьи сердца неистово колотились в ритме жизни, были куда страшнее ночных существ, сумевших побороть свои кровавые инстинкты и организованно вписаться в ночной мир живых. Скольких в мире убивали вампиры? Да уже единицы, ведь были не менее качественные альтернативы, поступающие вместе с развитием медицины. Это раньше кровь можно было транспортировать и доставать только посредством тела человека, сейчас же в век технологий любая кровь на любой вкус была в банке доноров. Многими из которых, как это не было не было саркастично, заведовали вампиры. А скольких в мире убивали люди себе подобных? Если суммарно посчитать, то итоги выходили весьма неутешительными и тогда вставал ребром вопрос, а кто же чудовище?
Вот и Элеаксзар задавал сам себе этот вопрос всё чаще, глядя как его напарник раз за разом расправляется с новой “кровожадной” жертвой. Первым “звоночком” стал белобрысый мальчишка Кролока, которого они выслеживали несколько месяцев. Он помнил его еще с лабораторий. Тогда, когда он пришёл один спасать своего отца - это открытие было каким-то странным потрясением на тему того, что вампиры продолжают испытывать сильные привязанные чувства и ценят свою семью. Впрочем это открытие быстро забылось среди верхов, перечеркнутое вердиктом “уничтожить порождения тьмы” и привлечением некромантов к проблеме подлунного мира. Что тоже было в своём роде несколько неэтично со стороны Ватикана, ведь некромантов в своё время так же гнобили и уничтожали, как и всю потаённую нечисть.
Вторым звоночком стала странная, чарующая жестокость Гюнтера по отношению к вампирам. При чем жестокость эта была избирательной, как и само отношение Ватикана к ночным хищникам. Они уничтожают вампиров, но при этом сотрудничают с одним из самых жестоких, знаменитых и безумных тварей - Владиславом Цепешем, который неоднократно исторически доказывал полное отсутствие человечности. Но и тут мнение Алекса загребли глубоко в могилу, оставив его мысли неуслышанными. Ну да, ну да, кто он такой в этом огромном механизме денег и фанатизма? Всего-лишь чернорабочий с более чем столетним стажем, которого за десятилетия не раз нанимали усмирить Дракулу. Благо разума некроманту хватало, чтобы не ввязываться в столь опасную игру. До того момента, как их тёмная ложа не была полностью уничтожена, а остатки не были подмяты под пяту всё того же Ватикана. И с одной стороны это было и хорошо: безопасность от фанатиков, уважение в своём деле, хорошая зарплата. С другой же стороны кто, как не Алекс понимал, что настроение сильных мира сего весьма переменчиво и охоту на ведьм и колдунов откроют вновь, когда разберутся с куда более животрепещущей - скорее напротив, весьма попахивающей мертвичинкой - проблемой.
Третьим же звоном колокола, оглушающим до просветления, стала именуемая силами Ватикана “Белая ночь”, создающая прецедент и открывающая грядущую революцию.
- Гюнтер, ты планируешь посредством Дракулы развязать гражданскую войну среди вампиров. Это немыслимо, - соединив кончики пальцев друг с другом, некромант тяжело взглянул на своего напарника, выглядящего куда старше Элеаксзара, но на деле же немецкий инквизитор был младше некроманта раз в пять, - и эта война выгодна Цепешу. Ватикану. Но не людям.
- Ослушаешься приказа? Забыл, что вампиры сделали?
- Нет.
- Хорошо. Ты отправляешься в Париж. Проконтролируй и подстрахуй группу инквизиторов. Цель укажут на месте.
- А ты? - словно игнорируя все указания, некромант задумчиво перевел взгляд за окно, где уже смеркалось.
- А мне предстоит навести визит в Болгарию. В “Белую ночь” удар произойдёт по всем союзникам Кролоков.
- Я не услышал, а как мы будем решать проблему с Цепешем.
- Франция, Алекс. И ты должен удостовериться в правдивости улик, что искомое существо - вампир.
Элеаксзар усмехнулся. В отличие от Гюнтера, встретившегося с подтверждением клыкастых тварей воочию наяву лишь несколько дней назад в морде Цепеша, некромант с ними уже пересекался. Хоть и предпочитал особо не распространяться на сей счёт.
- Ты забываешься, что мы - напарники.
…Но выходило так, что с неумолимым развитием мира люди… деградировали.

Франция. Париж.
Рождественский Париж полыхал огнями.
Но это были отнюдь не яркие праздничные огни грядущего праздника. Хотя какое-то смешанное настроение и атмосферу огромная догорающая ярким пламенем ель на площади всё же приносила. Ощущение неправильного тепла и света. По крайней мере было достаточно уютно попивать французский кофе с коньячком, пока инквизиторы уничтожали резиденцию некоего де Сада - ставшего тем самым объектом нападения.
Элеаксзар, отправленный сюда постольку-поскольку, а как он сам считал - сплавленный подальше от основных событий, являл собой скульптуру невозмутимости, с совершенно философским видом наблюдая за догорающей рождественской декорацией, закинув ногу на ногу и флегматично попивая свой напиток. Вмешиваться в ход событий этой Варфоломеевской ночи - акт два - современность, некромант точно не желал. Как и не желал убивать в таких количествах… пусть и вампиров. Трупы валялись тут и там в этой поистине шикарной резиденции, украшая кровавую резню своей разлагающейся вонью.
- Интересно, как они собираются это объяснять в СМИ? Взрыв газа?
Хотя на утро под зимними лучами дохленького солнца останется лишь пепел и прах, не напоминающий более о тех, кто тут жил.
- Сам задаёшься этим вопросом, дружок, да?
Каурая мышь со сломанным крылом, в котором обнажались тонкие окровавленные косточки, злобно трепетала и дрожала от боли, пытаясь укусить за руку того, кто крепко её сжимал, пряча в сумке.
- Эй, некромант, ты же должен охранять выход!
- Я и охраняю, - лениво потягивая кофе, Элеаксзар с силой сжал в руке меховой кучерявый комок, не давая тому и пикнуть.
- И никто не выходил?
- И не входил, - опасный блеск в глазах - недовольство, в котором инквизитор показывает ту тонкую грань, по которой идёт нижестоящий француз.
- Тогда куда делся этот проклятый упырь?
- Понятия не имею.
Упырь тихо замер и не шевелился. Элеаксзар же, по завершению операции, медленно_тягуче собрался, допивая уже остывшый кофе, отсалютовал догорающему полену, оставшемуся от ели и неспеша отправился прочь. Его ночь только начиналась. И пахла она - предательством, отражающемся полыхающей растерянностью и гневом в незнакомых золотых глазах спасенного вампира.

Румыния. Клуж-Напока.
Самые сильные и яркие изменения за последние три сотни лет должны были перевернуть привычную жизнь фон Кролоков, изменив её кардинально и неповторимо. Ведь так же происходит, когда в жизни что-то меняется коренным образом? Однако этого не произошло. Напротив, плавный размеренный темп существования украсился теплыми красками и стало так, как должно было. Не изменилось ничего, лишь теплее стали слова и взгляды. Интимнее прикосновения. И откровеннее слова. Словно та тонкая грань, разделявшая столь дерзкие и порочные чувства, осыпалась снежной крошкой под ноги, превращая жизнь в такую, какой она и должна была быть.
За одним исключением - тем робким, опасным напряжением, что таилось в взгляде Виконта. недоверчивость. А не обманывают ли его? Не играют ли вновь с его израненными чувствами? Или же это был страх, что морок иссякнет и после не останется этих крепких объятий? Они стали куда ярче и чувственнее. Сильнее. Да, Герберт не собирался отпускать то, что ему причиталось. И держал Графа так крепко, что шелохнёшься - и острые когти вспорят холодную кожу. Смотрел жадно. Не скрываясь больше за вязкой пеленой покорности под пушистыми ресницами. И в тоже время Герберт нежился. Наслаждался теми минутами эмоций, что были ему подвластны и раньше, но сейчас имели куда больший смысл и куда большее счастье.
Притереться носом о плечо и выдохнуть в шею не слышно, что любит. оставляя на шее такой сочный смачный поцелуй, что он долго еще будет заживать и бледнеть обратно от яда клыков. Или подлезть под руку и настырно ждать, когда поцелуют. Или же… этот шаг был смелый: выпрямиться во весь свой рост, полыхая ароматов крови и вина, и, внезапно вжать в стену, требуя внимания. Показывая, что силы в этом дурном двухметровом вампире хоть отбавляй. А энергии - и подавно. А уж тёмных мыслей в светлой голове…
И конечно же это улыбки, искренние, счастливые, незамутненные даже испорченным празднеством в Румынии и непрошенным визитом шлюх Цепеша. Казалось бы… вот то, что так не хватало в их вечности - истинной гармонии и счастья.
Но за любое счастье нужно платить. А судьба, как известно, берет с Кролоков двойную плату за каждую счастливую секунду их существования под Луной.

Герберт не веря, замерев и зажав рот рукой смотрел видео, не смея оторваться и отвернуться, словно зачарованный. Словно струны, одна за одной рвались синие и багровые вены, с ярким, почти_живым хрустом ломались и отрывались шейные позвонки и только под самый конец стих пронзительный агонизирующий вопль боли, который был предвестником в этот раз уже точно вечной усмирённой тишины.
Такового конца не заслуживал никто. Такой участи - и подавно.
- А… как… как же… так? Э…рих… - растерянный хриплый голос, той самой хрупкой и надрывной интонацией “Раааа!” - они убили Филлипа.
И вновь на повторе в телеграмме присланное видео, что потрясает своей… жестокостью.

[nick]Eleakszar Forestie[/nick][status]Смерть - вот моя услуга[/status][icon]https://i.ibb.co/VHtR7zR/2.jpg[/icon]

Отредактировано Herbert von Krolock (16.12.21 13:41:56)

+2

3

София. Болгария

- Добрый вечер!
В тот момент, когда с кровавым фонтаном оторвалась голова несчастного, наивного Филиппа, а где-то во Франции с треском переломилась пополам горящая ель, в дубовую, резную дверь поместья Страцимиров постучались.
Постучались прямым выстрелом из крупнокалиберной гаубицы, разворотившей ту самую дверь вместе с частью стены. Гюнтер хмыкнул и пошатнулся под тяжестью орудия которое тут же подхватили верные, молчаливые оруженосцы – первый выстрел инквизитор не доверил бы никому, как и возможность первого слова. Только вот ответила ему кромешная – мертвая – тишина:
- Фи, как невежливо ГОСПОЖА СТРАЦИМИР! А я вас вижу.
- Я вас тоже.
Спокойный голос и от стены отделилась тень, обретающая черты красивой, статной женщины, одетой в черные, траурные одежды. Её лицо было скрыто вуалью и о внешности главы древнего болгарского дома говорил лишь парадный портрет, на фоне которого Госпожа Страцимир и замерла.
- Чудесная работа? Ваши дети? – Гюнтер издевательски ухмыльнулся, кивая однозначно в сторону маленькой девочки, что улыбалась с картины. Улыбалась посмертно, - они так быстро растут, не находите ли? Хотя… вам ли до этих проблем.
- Что. Ватикан. Забыл. В. Моём. Доме?
Она отчеканила слова, словно ссыпая камни на голову Гюнтера и – мужчина чуть было не захохотал от удовольствия – ощерила острые клыки, видимые даже через тонкую вуаль.
- Мадам, да Вы не стесняетесь…
- От тебя воняет Цепешем, инквизитор…
И издав пронзительный визг темная фигура с обнаженными острыми когтями бросилась в атаку.

Средиземное море. «Творец»

О железный бок корабля ударилась прибрежная волна, будто бы подталкивая его вперед – Луиза Вампа да Винчи резким движением оправила тугой камзол, привычно грозящийся лопнуть на пышной груди и лихим замахом отправила в полет вырванную панель навигации. Та мелькнула серебряной звездой и ушла на дно к рыбам, передавать сигнал с местной впадины. Корабль, подчиняясь приказу, тут же встал на неизвестный, секунду назад придуманный капитаном курс.
- Аморе, тебе удобно? – женщина ослепительно улыбнулась и похлопала глазками в сторону мужа, - Не волнуйся, качка вскоре пройдет – непросто управляться с кораблем в одиночку…
«Творец» протяжно заскрипел, включились резервные блоки питания и шумно заработал на автопилоте машинный цех – корабль уходил под покровом ночи черт знает куда, в то время как команда Ганзы отдавала свою жизнь за капитана и её любовь, принимая на себя удар Ватикана…

Румыния. Клуж-Напока

- Позволь.
Эрих аккуратно вынул из дрожащих пальцев Герберта телефон и остановил видео смерти Филиппа, а после и вовсе стер его с глаз долой. Задумчивый взгляд и капля жалости к бестолковому, настырному неофиту стали лишь мимолетной вспышкой, прежде чем Граф внимательно посмотрел на опешившего от увиденного Виконта:
- Свяжись с Франсуа. Если он ответит на звонок, то пусть делает то, что умеет лучше всего –прячется.
Герберт судорожно кивнул и быстро набрал знакомый ему номер, нервно вслушиваясь в гудки, в то время как Древний совершал подобные манипуляции с разницей того, что номера, которые он набирал содержали привычный балканский код. Но, как и в случае с Виконтом с той стороны «абоненты были вне доступа».
- Мессир. Мастер Герберт, - Адальберт невозмутимой статуей застыл в дверном пороге в своей привычной манере. И винтовка, покоящаяся на его плече, абсолютно не портила образ, - я приказал подать машину.
- Совершенно зря, - лаконично ответил Эрих, разводя плечи и смотря поверх головы Герберта в сумрак ночи за окном, - никто из нас бежать не намерен. Чтобы не означал этот вызов, но за ним стоит Цепеш. И он ожидает побега, страха, злости, но...
Протянутая вперёд рука в нежном движении касается вначале щеки Виконта, а после – измененно_интимно – его губ. Эрих улыбается, глазами, и кивает – оба вампира синхронно разворачиваются в сторону открытого балкона в тот же момент на телефон Древнего приходит оповещение:
Я жду

Где и когда, нет смысла писать – Дракула не изменяет себе, улыбаясь и насвистывая под нос. Ветер завывает на старом кладбище Клужа или это оставшиеся в живых невесты? Цепеш пока не помнит их имен, он вообще мало обращает внимание на эти мелочи, потому что впереди куда более серьезное мероприятие. И он готов.
Сидящий на корточках на крышке полуразвалившегося саркофага Первородный с интересом наблюдает то за небом, то за дорогой угадывая откуда появится знакомая до скрежета клыков мрачная тень… только вот в этот раз он ошибается, потому что на встречу приходят сразу двое.

- Кролок и Кролок, - мерзко ухмыляется Цепеш, даже не планируя вставать с корточек, и только лишь свешивает руки вниз, - Я всё жду войны, которую мне обещали, а чем заняты вы? Обнюхиваете друг друга под хвостами? - и гнилой смех расходиться волнами над крестами. Ему тихо вторит стон невест, затерявшихся среди каменных склепов, - так вот я устал и потому принёс войну прямо вам в койку.
Наступает тягучее молчание. Древний молчит. Молчит и его сын. Они не более чем скорбные статуи среди кладбищенского пейзажа. Дракула выжидает комментария на свой пассаж, но его собеседником может быть только ветер:
- Так и будем молчать? Мне знаете ли не с руки, надо ещё убить пару сотен граждан… к слову, как там новости? Франция? Болгария? Всё тихо?
Эрих перехватывает Герберта под локоть:
- Ты нарушил границы, Цепеш…
- Да, - довольно подтверждает вампир и ощеривается, - границы, договор. Предал нашего собрата. И связался со святой инквизицией. Какой я плохой? Ах… Плохой Дракула!
Мгновение, Первородный исчезает с саркофага и материализуется на коньке крыши одного из склепов:
- Я. Не. Звал. Тебя. В. Румынию!
Эрих устало прикрывает глаза и чуть пригибается, готовясь отразить атаку. Старые кресты начинают шевелиться, а вокруг них снег идет буграми.
- Я. Презираю. Тебя. И. Тебе. Подобных!
Сквозь сырой мерзлый настил ввысь вонзаются истлевшие руки_кости низших упырей.
- Я. Объявляю. ГЕНОЦИД!

- Ты безумец Влад.
И Эрих фон Кролок, презрев пережитки своей природы, и лихо ухмыльнувшись Герберту, метко стреляет из иссиня-черного парабеллума в опешевшего Первородного.

За полчаса до этого

- Постой…
Он притягивает Герберта к себе, и, прикрыв глаза, протяжно, долго целует вкладывая в этот жест все невысказанные слова, чувства и нежность. Всё на что способен Древний вампир, которого за глаза называют «бревном». И суть, наверное, даже в том, что прозвище это придумал сам Герберт… что ж, ему первому придется и разувериться.
- Это на удачу.
Он отстраняется на расстояние выдоха, но не отпускает крепких объятий с талии Виконта:
- Цепеш опасен, но он – как и я – ретроград. Помни об этом… и ещё – на войне все средства хороши, - острые когти проходятся дорожкой вдоль позвоночника Герберта, - как, впрочем, и в любви…


Франция. Самая-дешевая-комната-самого-дешевого-отеля

… звук пощечины звонко и протяжно отразился от каждой поверхности в крохотной, пахнущей канализацией комнатке. Франсуа зло, истерично и с надрывом застонал и занес было руку для повторного удара, но вместо этого лишь встряхнул изящно_растрепанной прической:
- BARBARE!! – обвинение прилетела в меланхоличную, каменную рожу человека и опало с нее, словно и не было ничего. Де Сад был одновременно в гневе и ужасе, потому что видел перед собой явного представителя смертных… но в то же время несло от того нежитью, смертью и могилой. Опасливый француз предпочитал доверять своим инстинктам, - ворваться ко мне в поместье на праздник. Убить гостей!! ИСПОРТИТЬ МОЙ НАРЯД!! – он потряс оторванными кружевами и часто-часто заморгал, словно планировал разрыдаться, - притащил меня в эту дыру!! Какого света?! Что тебе надо… Кто ты?? Ах…, - он трагично закрыл обоими ладонями лицо и обрушился на колченогий стул, который тут же заскрипел под хилым Маркизом:
- Что бы убить меня – я знаю!! Что ж, тогда я покажу как умирает дворянин!!
… и хитрый, пристальный взгляд сквозь пальцы. Франсуа был достаточно опытен, чтобы понимать – если бы хотели убить, то убили бы давно. А так, значит этому странному_страшному человеку что-то нужно от слабого вампира. А уж то, что тайны из своего происхождения строить не следует, же Сад осознал ровно в тот момент, когда вокруг его мышиной сущности сомкнулись чужие пальцы.
Сомкнулись с осторожность, стараясь не навредить больше необходимого…

+3

4

Румыния. Клуж-Напока
- Да когда нас все оставят в покое?! - Герберт истерит, поспешно собираясь и натягивая на длиннющие ноги чёрные кожаные штаны. Истерит тихо, растерянно и зло. Последнее его переполняет и гнев кипит в мёртвой крови, заставляя её бурлить. Смерть его личного неофита. Нападение на его друзей. Угроза его семье и отцу. Кризис над только-только осуществившейся робкой мечтой. И всё это готов в своих уродливых жёлтых когтях смять престарелый сумасшедший Цепеш, чья физиономия вызывает отвращение уже у абсолютного большинства жителей мира ночи. Своими действиями Дракула окончательно растерял авторитет, а после событий минувшей ночи и вовсе стал именем нарицательным на клыках вампиров. И оставалось ему как и прежде, управлять лишь посредством страха и власти. И вот последнее нужно было вырвать из его рук и наконец-то избавить Румынию от гнёта безумца.
Вот только ли хватит сил Графу фон Кролоку противостоять извечному сопернику и врагу?
Хватит. Потому что в этой войне отныне и навек Эрих - не один. Теперь плечо к плечу рядом с ним стоит еще один сильный вампир, что готов биться до конца, дабы отстоять своё.
- Ты не уйдёшь один.
- Я и не собираюсь.
И горькое послевкусие пепла и мирры на губах. Оно не нравится Герберту, потому что навевает воспоминания. Навевает грусть.
“Нет уж, не смей прощаться со мной!” - хочется выкрикнуть в клыки Графу, но вместо этого Герберт внешне успокаивается и, подвязывая волосы в хвост, подмигивает фон Кролоку. Они уже прошли через ад, но в тот раз просто оставили позади врага. Пора это исправить. Герберт фон Кролок стал причиной войны между двумя сильнейшими вампирами Румынии поневоле, но готов был ответить за этот шаг. К тому же … Цепешь ему задолжал. Задолжал так непомерно много, что вряд ли уже сумеет расплатиться по долгам.
- Постой… - рука, затянутая в непривычную перчатку, перехватывает Эриха под локоть у самой границы негласного места встречи, на что Граф выразительно приподнимает бровь, - чтобы он не трепал… Не слушай.
И кто кому должен подобное говорить? Но здесь и сейчас Виконт всё еще переживает. Опасается. Боится того, что любое неверное слово или движение может спугнуть излишне зачерствевшего в своей морали отца, ставшего… да тьма, давно не отцом. Герберт предупреждает. А сам еще помнит движение когтей вдоль позвоночника и его берет оторопь. Потерять это он не хочет… Только вот сражаться Виконта фон Кролока никто не учил.
- Дорогой Виконт меня недооценивает.
Что же… видимо на этом “бревне” всё же цветёт парочка листочков, живых, проницательных и свет их задери… провокационных.
- Удивляешь.
Герберт выдыхает и, жмурясь, ступает в снежную тишь кладбища, на котором их уже ждёт всея великий и благородный - лишь в рассказах - а на деле гоповатый и безумный Владислав Дракула.

Прищуренный, но открытый взгляд, в котором не отражается ничего, кроме спокойного равнодушия - это крайне непривычный образ Виконта фон Кролока, чья темная, облаченная во все черное, фигура замерла на равне с Графом. Герберт удивляется сам с себя, поражаясь своей выдержке, потому что слова, сказанные им же его отцу, словно успокаивая, звучат в его душе. И нет отклика на этот безумный трёп надоевшего Цепеша. Лишь холодный покой - вероятно именно это испокон веков чувствовал его отец, глядя на подобных свысока. Жалкое надоедливое зрелище. Но покой лишь внешний.
И даже перехват за локоть - бессмысленный - Герберт даже не шелохнулся, пугая своей собранностью и сосредоточенностью. Хищностью, опасной и тяжёлой, которую он до этого года и не показывал никому. Только внутри самого вампира все вопит и трясётся… как же ему невыносимо страшно и невозможно волнительно.  Откуда в нем эти силы - держать лицо и внешне быть не теплее и отзывчивее серой каменной стены?
От него - понимает Герберт, взглянув на Кролока, источавшего равнодушное безразличие на грани с усталостью
- Тебе давно пора смириться с тем фактом, что ты всем надоел и всерьёз тебя не воспринимают, - в то время, как Цепеш скачет по верхам, Герберт задумчиво изучает землю под ногами. Шевеление… Запах смерти. Хм, к слову знакомый запах, он уже чуял его где-то недавно.
Страшно.  Очень, очень страшно. Но показать этот страх - показать свою слабость. Внешне - холод,  внутри… Герберту очень страшно.
Движение справа - Виконт внимательно следит за Графом, оскалившемся в предвкушении и выстрелившим во врага.
Мир меняется. Граф фон Кролок тоже. И в этот раз битва вампиров уже не похожа на средневековое варварское побоище, теперь она - на уровне современности. А значит дальше будет еще страшнее. Оценив перспективы, за оружие возьмётся и сам Цепешь.
Возле ноги взрезается земля и за сапог Герберта хватает костяная рука, которую вампир брезгливо отпинывает, отрывая её от еще не выбравшегося носителя.
- Ты пережиток прошлого, - второй залп выстрелов Графа Эриха и в этот раз движения Цепеша замедляются. Уникальные пули, что достал недавно Виконт и преподнёс Графу,  не остановят Дракулу, но заставят какое-то время помучаться и ослабнуть.
- Кролок, ты глупец! - Дракула хрипло смеётся и сплевывает густеющую чёрную кровь, - тебе не одолеть меня этими игрушками в одиночку. И моих девочек!
- А он не один, - очаровательная клыкастая усмешка в физиономию Первородного и яркий, полыхнувший зеленью взгляд белой кобры, раздувшей свой капюшон…
Герберта как всегда недооценили. И это стало роковой ошибкой…

Как он материализовался между Кролоком и Цепешем, было загадкой в первую очередь для самого Графа фон Кролока, но это дало и время высвободить запутавшиеся в призванной нежити ноги и ответить тем же шагом Дракуле - призвать своих ночных помощников, верных трансильванскому хозяину - летучих мышей, пока…
… Пока кладбище не опалил яростный злобный вой вцепившегося себе в лицо Дракулы. Мгновение - всего одна секунда нужна была Герберту в его гипнозе, чтобы успеть притормозить реакции Цепеша, подчиняя его и от души влепить унизительную пощёчину, расставляя его пальцы так, что вдоль всего лица остались глубокие борозды когтей.
- Долг отдаю! - рыкнул блондин и в следующую секунду был уже отброшен в ближайший склеп Дракулой, снявшим с себя наваждение.
Воем на вой отозвались и невесты, выныривая из своих убежищ и верещащей стаей тряпок нападающих на обидчика их хозяина, который тем временем пытался  покинуть незадавшееся поля боя. Но там, где отлетел второй Кролок, уже стоял первый. И он был крайне недоволен тем, как всё это время обходились с его сыном.
- Я сожру твою сучью девку!
- А это идея! - шальной смех где-то из вороха комка Герберта и девиц Дракулы, что останавливается и те, повинуясь плавному указанию вытянутого пальчика вампира, атакуют с намерением сожрать… своего хозяина.
А дальше всё перемешалось в какую-то ужасающую чавкающую кашу летучих мышей, восставшей нежити, воя и злого шипения, перемежающегося с выстрелами, в котором не сразу заметили участники ночного побоища тот факт, что под ноги больше не бросается обезумевшая нежить, а кладбище всё больше погружается в тишину.

Отредактировано Herbert von Krolock (17.12.21 12:51:49)

+3

5

[nick]Eleakszar Forestie[/nick][status]Смерть - вот моя услуга[/status][icon]https://i.ibb.co/VHtR7zR/2.jpg[/icon][sign]Я могу поднять всё что угодно. Но сколь долго это будет стоять - зависит от вашего кошелька. [/sign]

Следом за пощёчиной слышен писклявый вой - то некромант перехватил тощую руку кучерявого неблагодарного упыря и сжал свои ледяные пальцы с совершенно нечеловеческой силой, оставляя достаточно ощутимые точки синяков и тем самым обозначая, что на любое воздействие будетп ротиводействие и взбалмошному месье де Саду стоит держат в руках свой истеричный характер и исключить рукоприкладство из арсенала в общении с конкретным данным человеком.
- Понятия не имею о чем ты. Я сидел пил кофе, - о уравновешенность и холодность этого человека могли бы разбиваться ледяные волны океана. Столь неприступен он был и совершенно не восприимчив на хитрые приёмы упыря, крутящегося в истерии.
- Заканчивай истерику, выглядишь еще более жалко, чем на первый взгляд, - открытая крышка ноутбука и Элеаксзар уже просматривает возможные рейсы в Румынию, предполагая, что эпицентром “Белой ночи” станет именно она. А если ещё локально точнее - Клуж-Напока.
“Если он еще стоит на месте после стычки двух вампиров”.
- Я сказал заканчивай вой. Я.вообще-то.спас.твою.дохлую.шкуру. - терпение иссякало под аккомпанемент рыданий и карикатурных заламываний с бредовыми воплями. Или же настроение Элеаксзара падало вместе с количеством и ценником на оставшиеся в Бухарест и за ним в Клуж билетами. Выходило непомерно, просто неприлично дорого.
- Могу вернуть назад, если желаешь. В Париже сейчас Инквизиции больше, чем в Ватикане во время крестового похода, - недовольно цокнув, парень взлохматил свои упругие тёмные локоны, что встали пушистой шапкой на голове и выдохнул, - можешь не ломать комедию, мне от тебя ничего не нужно. Спас потому что жалко стало. И потому что Инквизиторы вконец долбанулись. Хотя… - хитрая улыбка скользнула по юношескому лицу с глубокими, невероятно серьёзными глазами, в которых пряталась вековая мудрость, - могу взять с собой в Румынию к вашим Кролокам. И ты отдашь мне долг жизни тем, что не дашь папаше белобрысого прикончить меня.
- Что происходит сейчас в Румынии?
Маркиз резко встал, выпрямившись и сверху вниз посмотрев на человека. Вся истерика и напущенный идиотизм слетел с него как прошлогодняя листва с деревьев. Золотые глаза встретились с глазами некромантов и Франсуа потянулся к скрытому в кружевах карману за телефоном...того на месте не оказалось, - Тьма... инквизитор, Ватикан - гореть вам всем под солнцем. Достали. Давай телефон, спаситель, я не собираюсь лететь эконом классом на самолёте, что видел Великий потоп. Так и быть - Я - могу взять тебя с собой в Румынию.
- Война, - коротко и ёмко ответил человек, про себя отмечая достаточно удовлетворительное преображение истерички в подобие спокойной серьезной личности. Впрочем мираж быстро опал новой выходкой глупого вампира, совсем не понимающего и не принимающего происходящего, заставляя некроманта обреченно вздохнуть и убирая телефон в карман подальше от избалованных французских пальчиков.
- Нет уж, ты не только полетишь в эконом-классе. Ты полетишь в чемодане. Излишнее внимание ко мне сейчас неприемлемо, - и Элеаксзар был прав в том, что не позволял капризам избалованного Маркиза взять верх. Пока что он еще был инквизитором и пока что он еще выполнял приказ. О его невинном (ой ли) предательстве никто не знал и чем дольше не узнают, тем больше вероятности выжить самому и помочь выжить невинным (сомнительно, но факт) и разумным вампирам и попавшим под горячую руку действий людям,  - Ты действительно так глуп и не понимаешь серьёзности происходящего? Как ты выжил-то, вампир?
Франсуа опешил и недоуменно посмотрел на человека. Он не произнёс ни слова, но во взгляде так и читалось - багаж??? Муа???
Такое беспардонное отношение к себе де Сад ненавидел и непременно бы высказал всё в эту наглую, баранью рожу, но инквизитор вдруг задал извечный вопрос относительно методов выживания Маркиза и в ответ тот лишь лучезарно, ослепительно улыбнулся, прежде чем вновь превратиться в каурую мышь и покорно сложить крылья, почти_преданно взглянув огромными, томными, словно спелые вышли глазами.
Однако невысказанный ответ, подобно хитрой улыбке, так и повис в воздухе:
Как я выжил? Так благодаря таким как ты…
- Понятно. Выходит мне попался самый бесполезный вампир из всех, - некромант, вероятно, даже улыбнулся бы этому очаровательному виду, если бы не вся тяжесть ситуации, гнетущая его и его личное предательство Инквизиции, - что же, когда нас будут убивать, по крайней мере я буду знать, что помощи от тебя не ждать. Ладно, дружок, я постараюсь быть нежным.
И Элеаксзар не соврал, осторожно, но крепко беря летучую мышь и транспортируя её в Румынию вместе с вещами.
Самый страшный и опасный шаг был уже в самом аэропорту, где в тени от камер предстояло выпустить мышь, договориться с де Садом о том, что он пролетает по верху зону досмотра и возвращается _незаметным_ обратно в руки парня, который уже до Румынии надежно упакует вампира и максимально безопасно поможет ему добраться до сородичей.

Румыния. Бухарест
А самым волнительным был прилёт в Бухарест, кишащий Инквизицией на манер пресловутого Ватикана, и крайне пристрастный допрос самого Алекса, который вроде бы ничего и не сделал и вёл себя как обычно - инфантильно_равнодушно, иногда отсекая ехидные комментарии касательно ситуации, но вызвал всё же недовольный интерес вышестоящих.
- Вы упустили де Сада!
- Интересно, тут живые мёртвые хоть остались? - некромант скучающе посмотрел в окно, предполагая увидеть там гниющие и рассыпающиеся прахом трупы, но вместо этого перед ним был типичный пейзаж серой взлётной полосы.
- Ты несерьезно относишься к своей работе!
- В самолёте был весьма аппетитный сендвич. Где здесь купить такой же? - вопрос некроманта сбивает с толку, так невнятно и быстро скачет этот парнишка с мысли на мысль.
- Зачем тебе в Клуж? Приказ был оставаться во франции.
- Я не видел де Сада, возможно он и помер среди остальных, не находите? Операция по зачистке вампиров прошла успешна, свидетелей не было.
- Что? Ты можешь думать параллельно диалогу?! Вы должны были раскрыть вампиров!
- Мой напарник уже должен был прилететь в Клуж. А вон и сэндвичи! Удачи, - и отодвинув заткнувшегося от такой наглости Инквизитора, Алекс перебросил через плечо свою сумку с вещами и бодро устремился в киоск, закупаясь сэндвичами. Ему нужно было набраться сил и быть сытым, дабы иметь возможность защитить себя и свою спонтанную пушистую ношу.

Румыния. Клуж-Напока
К сожалению нельзя было выдохнуть даже тогда, когда они пересекли границы и оказались на дружественной (если бы) земле Трансильвании.
Стоило ступить на землю, как Алекса опять утащили на допрос и только чудом они не заметили кучерявую мышь, которую некромант поспешно успел вытащить из чемодана и запихать себе в капюшон толстовки за спину, надеясь что мозгов вампиру хватит, чтобы не высовывать свою усатую морду. Впрочем то, что предстало перед их взором не вызывало никакого желания высовываться: расстрел силами инквизиции двух пойманных вампиров напоминал какую-то страшную террористическую картину, в которой зло и добро окончательно перемешалось.
- Не эстетично, - по завершении некромант перешагивает через дважды мёртвые тела и морщится,- вызовите, когда понадобятся мои услуги.
И они с Франсуа уходят, поражённые увиденным. Это был настоящий… геноцид. Война, которую объявили люди и которую могли в ответ объявить вампиры.
- Свет их всех побери - Франсуа заметно бледнеет от внутренних переживаний за Герберта, когда они остаются уже наедине в сравнительной безопасности. Но того мог защитить Граф... но были же и другие, Древние и Старший, те, кто возможно погиб прошлой ночью. И кто погибнет дальше.
- Зачем всё это... - тихий шёпот не предназначенный некроманту, а выдающийся степень смятения Маркиза.
- Охота на ведьм куда как практичнее, когда идёт гражданская война. Ваш Первородный развязал её в угоду Ватикану.  Боишься? И верно. Я тоже. Но раз уж я уже ввязался во всё это и вытащил этот меховой брелок из Парижа, - тычок в грудь Маркиза пальцем, - то постараюсь сделать так, чтобы эти усилия были хотя бы не зря. Вот уж кто выживет, так это ты.
“А вот за себя я уже совершенно не уверен”.
- Элеаксзар Форестье, будем знакомы, де Сад, - французская фамилия с потрохами выдавала в нём как минимум на половину чистокровного соотечественника Маркиза, - Можешь звать меня Алекс.


Неприятным, конечно, сюрпризом стал тот факт, что некоторые вампиры обладают некроманскими свойствами.  Хотя бы потому, что утихомиривать так грубо поднятую нежить, которой внушён приказ не самым последним вампиром - занятие не из простых даже для колдуна со столетним опытом работы. Еще более неприятен тот факт, что обе стороны вампиров его с легкостью его убьют и каждый по своей причине. Кролоки потому что он уже охотился на них, Цепеш… потому что еще более хорошо знает его постную кучерявую физиономию. За столетие им уже довелось сталкиваться, когда Инквизиция наконец-то выследила и нашла Дракулу не без помощи услуг некроманта. Но всё обернулось иначе и теперь знаменитый Цепеш был таким же цепным псом Ватикана. За одним исключением - он изначально был на своей собственной стороне. И на этой же стороне, уже будучи в сговоре с инквизицией мог творить что вздумается. Например играться с чужими невестами и обращать их себе в угоду.
“Впрочем та сучка сама была виновата, раз полезла к нему” - мнимых иллюзий Алекс не питал, как и не питал желания пересечься однажды с молодой упырицей, которой нынче здесь, на его счастье, не было. Хотя изменяя себе он таскал за собой другого упыря, безрассудно спасая этот комок шерсти и предполагая, что при удачном случае этот де Сад вырвет ему хребет и убежит под тень куда более сильных, спасая свою шкуру.
В общем куда не взгляни - были ошибки. Те самые ошибки, которые Форестье наделал за этот небольшой промежуток времени…
- Не прикидывайся, чтобы тебя не почуяли. И не елозь, хватит привлекать внимание, ты мешаешь мне работать,- подтянув мышь прямо к лицу, прошипел Алекс тому в усатую морду, ползком по кустам и сугробам продвигаясь к месту боя, - сиди здесь тихо, - под куст бросается куртка и на неё опускается мышь, - я помогу твоим. А после ты поможешь мне!
Конечно же не поможет. Алекс это прекрасно знал. Но если составить себе краткий портрет этого избалованного мальчишки, которому под тысячу лет… надо было просто дать ему иллюзию власти и пусть наслаждается ею, пока сам Алекс будет выполнять грязную работу.

Это был безумнейший поступок в его жизни, который никто не оценит. И не поймёт. Потому что и сам Форестье его едва понимал, отдавая немалые силы на упокоение восставшего кладбища настолько незаметно, насколько это возможно.
Благо и в этот раз удача была на стороне некроманта, а Франсуа де Сад был слишком поглащён распахнувшейся пред ним битвой и переживаниями, обнимаясь с деревом и уже самостоятельно не желая вмешиваться, чтобы заметить, когда в этом гомоне исчез, оставляя Франсуа на свободе уже под защитой его сородичей. И о том, что здесь был некромант, оставившись после себя на снегу лишь несколько капель крови, хлынувшей из носа, говорил терпкий запах смерти и непривычный, странный запах… магии.

Этой же ночью. Вокзал Клужа.
Алекс, нахохлившись, и воткнув в нос ватные тампоны, а в уши наушники с музыкой, замерзший и злой, как сам дьявол, сидел в какой-то привокзальной забегаловке, глотая дешёвый безвкусный кофе и мысленно материл весь белый, чёрный и прочие света, в которых ему удалось жить и проклинал свою жалостливость, листая расписание электричек. Один неверный шаг - спасение вампира - и конец его карьере.
Но проблема в том, что неверным этот шаг Форестье не считал. Как и не считал неверным своё вмешательство в эту ночь, нарушившую планы всей Инквизиции а Цепешу лично. Что же… выясняют кто там был - и Алекс отправится к тем, с кем всю свою жизнь работал. Интересно, из него выйдет симпатичный зомби? И будут ли рады те, кого он насильно успокаивал?
Но для начала нужно было дождаться утренней электрички и попытаться хоть как-то свалить из этого города подальше, пока Кролоки, которым разумеется де Сад нажалуется, не объявили внушительную охоту уже на него.

Отредактировано Herbert von Krolock (17.12.21 13:17:01)

+3

6

Магия…иначе это Эрих и не мог назвать, но каждый раз, когда он смотрел на Герберта, даже мельком, касанием глаз, внутри рождалась нежность, настолько сильная, что Граф сам пугался. Пугался не сдержать её и причинить своему дорогому вампиру боль.
Внезапно –любить оказалось легко.
Внезапно – чувства были ответны и приятны.
Внезапно – спокойствие не отступило, а волнение возросло стократ, особенно в осознание того, что при встрече с Цепешем Герберт мог пострадать. Но оставлять его словно маленького ребенка было нечестно… да и как-то спокойнее было, когда крепкая, обтянутая кожей длань обхватывала выше локтя в требовательном развороте.
… и мертвое сердце наполнялось магией.

Когда парабеллум вздрагивает очередным выстрелом в руке, а в сущности Цепеша появляется лишнее отверстие, это – почти – приносит удовлетворение, хотя бы на короткий миг. Ровно до того момента, когда под ногами снежными волнами заходила земля, обнажая гниющую плоть:
- Проклятье, - гаркает Эрих, непривычно громко для самого себя, в тот момент, когда Дракула угрожает ему своими никчёмными невестами и в этот раз, презрев все устои, Кролок готов перестрелять всех, кто подберется к нему или Герберту на расстояние выстрела.
А парабеллум обладает чудесной дальностью, но Эрих ничего не успевает сделать.

Когда Герберт переродился в первый раз он долго – очень долго и болезненно – свыкался со своей новой ипостасью. Порой Графу фон Кролоку было оглушительно страшно и жутко от тех экспериментов, что проделывал Виконт. Словно тот вновь стал пубертатным подростком, только вот разница в том, что в дни своего отрочества юный Виконт не проявлял таких конфликтов с внешним миром.
А вот вампирская зрелость протекала крайне тяжело. Но пиком всего стал дар… то, что Герберт будет уникальным и талантливым знали все, но не все признавали, однако и тут Виконт удивил всех проявив склонность к гипнозу через сны. Эрих никогда не видел таких сил и заранее опасался их мощи, но, достигнув определённого уровня мастерства Герберт внезапно успокоился, и, кажется, был доволен и тем, что имел.
Граф же ещё долгое время изучал все известные виды гипноза среди вампиров, с одной стороны из любопытства, с другой стороны, чтобы быть готовым, когда час настанет.

Час настал!

- Герберт!
Бреющий полет Виконта, будто павшего черного ворона, в сторону крепкого склепа отозвался испугом в синих глазах Графа и непременно вызвал бы насмешку у Цепеша, но то ли сегодня была не ночь трансильванского графа, то ли ещё по каким-то причинам, но всё обернулось против него самого. Виконт оставил после себя внушительную трещину на стене чьего-то последнего приюта, и, не успел Эрих прийти ему на помощь, сам обернул ситуацию в свою сторону.
Дальнейшие события произошли слишком быстро для Графа фон Кролока, оставив его в недоумении, восхищении и возбуждении, а также легкой досады и ощущения своей старости. Поистине, красивым было зрелище, когда в безупречно_томных глазах Герберта, ярко-зеленым светом разлился Приказ и невесты обратились против своего хозяина.
…магия.
Граф был ошарашен. Он медленно опустил руку с парабеллумом, не замечая, как мертвые руки воскрешенных зомби цепляются за его штанины, буквально подтягиваясь наверх. Редко ему удавалось увидеть столь притягательное и сильное зрелище – Герберт на секунду застыл вместе со всем миром, только кружились взметнувшиеся вверх снежинки, да кольнуло сердце старого вампира.
- Эрих!!
Возмущенный возглас Виконта привел Кролока в чувства, ровно в тот момент, когда ожившие зомби окружили его плотным кругом – Эрих зашипел, обнажив крепкие, острые клыки и не забывая усмехнуться в спину спасающегося от собственных женщин Цепеша. Он был готов к битве – его Виконт послужил мотивирующим вдохновителем, и, словно когда-то в далекой юности, Графу хотелось показать себя.
Резкий рывок.
Хруст уже давно мертвой плоти.
Эрих готов был вырвать зомби его недожизнь вместе с хребтом, но…
…магия…
Тот внезапно захрипел зеленой пеной и издох сам. А за ним стали опадать и остальные и вот, спустя время, на кладбище вновь остались только двое, а вдалеке слышался вой Цепеша, проходившего жесткий сеанс семейной психотерапии.
Эрих нахмурился ив тянул наэлектризованный воздух в легкие – рядом материализовался Герберт, которого Граф тут же прижал к себе, властно, требовательно, жёстко. Не так как защищал когда-то маленького мальчика. Нет, здесь был именно посыл необходимости этого касания.
Он – магически – успокаивал.
- Слышишь это?
Будто бы борзая, Эрих вскинул голову и по-звериному принюхался – он чуял то, что однажды уже едва не стоило вампиру существования. То, что было пострашнее любого – равноценного и предсказуемого – Первородного. Кролок потянул сына за собой следом в небольшой подлесок и не более чем через пару метров они вдвоем уставились на свежую кровь, пропитавшую землю. Это яркое, даже во тьме, пятно не вызывало никаких чувств, кроме как опасения:
- Однажды, когда ты учился в университете, мне встретился один расхититель гробниц и склепов. Он был излишне заинтересован странными саркофагами… и их содержимым, - Эрих присел на корточки и провел открытой ладонью над кровью, нахмурившись, - вор был одновременно человеком… и нет. А самое главное, что напавший на него, с моей наводки, вампир умер, едва сделав глоток крови поверженного, ещё живого, взломщика. Кровь была отравлена, - Кролок взглянул снизу-вверх на Герберта, - на нашей земле некромант, который, судя по запаху, либо убил, либо похитил Франсуа де Сада.


Цепеш летел сквозь лес неровными зигзагами, уворачиваясь от бросающихся ему наперерез Маришки и Алиры. Нужно было признать, хоть то и было не вовремя, что невесты были быстры, сильны и маневрены куда как лучше, чем их супруг, что в последний раз охотился то на заре нового века.
- Я приказываю вам…
Что именно приказывает Дракула не договорил, врезаясь в толстую ветвь дерева и зависая на ней вниз головой, пока визжащие невесты пролетели мимо на силе инерции и развернулись высоким кульбитом – Цепешь недовольно поджал губы – перспектива убивать упыриц совсем не радовало, но было неизвестно сколь долго продлится гипноз кроловского выблядка.
-  Блондинистая тварь… заставлю сожрать тебя собственное сердце и сердце Древнего.
И движимый ненавистью он ощерил пасть горгульи, вызвав предсмертный визг страха невест, которые никак не могли совладать с силой гипноза – они были уже на расстоянии вытянутой руки, когда Цепеш готов был убить, а упырицы умереть, но быстрая серая тень смела обеих невест прочь в ближайшие кусты из которых раздался болезненный вой.
Дракула вскинул бровь.
Ухмыльнулся.
И спикировал вниз, деловито оправляя потрепанные одежды.
- Помниться, я приказал оставаться в замке.
Возня в кустах затихла, словно там никого и не было, а после легкой тени на свежий снег ступила босоногая, тонкая девушка с длинными серо-пепельными волосами и белыми ресницами. Необычная, красивая и несущая тонкими руками, если не смерть, то боль – она мягко, почти нежно улыбнулась, и откинула прочь внушительный клок черных волос, а после присела в реверансе:
- Прости, муж мой, но я услышала знакомый зов.
Дракула снисходительно посмотрел на девушку, а после щелчком пальцев приказал ей подняться:
- Ты же не убила мой дорогих невест?
- Нет. Они всего лишь оглушены, - девушка покорно нырнула в распахнутые объятия и сжала тонкие пальцы на костюме Дракулы, - ОН помешал тебе. Обернул против заклятье поднятия мёртвых. Упокоил их.
Цепеш задумчиво погладил невесту по голове:
- Я ощутил эту странную магию. Не знал, что инквизиторы заключили союз с некромантами – это всё усложняет, - он подцепляет девушку за подбородок и вглядывается в ее полные подчинения глаза, - но ты же знаешь слабые стороны своего несостоявшегося мужа, мой Ангел?


…магия?
Франсуа обхватил себя рукам за плечи и приподнялся на цыпочках вглядываясь вслед странному… человеку. Тот уходил, оставляя за собой запах крови, смерти и отчаянной смелости, и Маркиз всё ещё не понимал мотивов. У них было на двоих одно путешествие из Франции в Румынию за время которого де Сад наблюдал как человека допрашивают на каждом кордоне агенты инквизиции, что говорило о его принадлежности к ватиканскому ордену, но…
Франсуа чувствовал то противоречие, что таилось в действиях, словах и мыслях Алекса и апогеем того стала помощь Кролокам, что сейчас застыли чудесной парой посредине старого кладбища, недоуменно оглядывая упокоенных зомби.
Франсу вздрогнул и сделал шаг к Герберту, но того, внезапно обняk Граф, с такой собственнической хваткой, что де Сад невольно, завидно сглотнул и отступил. Сейчас было не время, да к тому же… глупый человек убегал прочь, а Маркиз его даже не поблагодарил.
Или же он бежал, чтобы привести сюда весь Ватикан??
Или же…? Каурая мышь фыркнула и взмылась над заснеженными верхушками деревьев мимолетно оглядывая поле боя, улепетывающего вдаль Цепеша окруженного «любящего» невестами и Алекса, устремившегося в параллельную сторону.
Куда же ты?
Мышь спланировала вниз юркой тенью и метнулась в защиту деревьев – Алекс поймал такси. Франсуа недовольно пискнул, он не привык летать наперегонки с машиной, но запах крови вел его лучше любого навигатора. Проблема состояла лишь в том, что рассвет был близок и в тот момент, когда Маркиз ступил в здание вокзала, он уже знал, что проведет здесь весь световой день.
Алекс сидел в местном бистро – потрепанный, нелепо трогательный и с недовольной физиономией. Де Сад слышал музыку, что глушила мысли некроманта, а тот, видимо не слышал, как к нему подошли со спины.
Громко загудел подъезжающий поезд из Болгарии.
Франсуа коснулся плеча, на котором проехал ни один километр:
- Эм… приветик…
Алекс не вздрогнул, не шарахнулся. Просто медленно, тягуче медленно, поднял взгляд на вампира, тяжело выдыхая.
- Я же оставил тебя со своими. Что тебе ещё от меня надо?
- Хотел поблагодарить, - ослепительно улыбнулся француз и похлопал ресничками, - ты помог тем кого должен бояться и ненавидеть. Дважды помог, включая мою скромную персону, - персона поклонилась, - могу я ответить встречной услугой? Комната в отеле, о которой никто не знает. Еда. Хороший кофе. Теплая одежда. И транспорт в любую точку мира после.
- О силы внеземные... ты так и не понял? У тебя нет ничего. Все твои игрушки, вся твоя жизнь, всё это в их руках. Нет уже мест, о которых не знает инквизиция. И чем дольше ты рядом, тем выше вероятность, что мы оба не доживём до следующего дня. Твоё лицо известно каждому инквизитору лучше, чем лицо Кролока, - парень выдохнул в кружку паршивого кофе и откинулся обреченно на спинку стула, потирая устало глаза, - Спасибо за спасибо, но на этом всё.
Франсуа обиженно, совсем по-человечески, вздохнул и поджал губы. Весь его благородный настрой испарился моментально, оставив лишь досаду за неверный выбор. Надо было остаться с Кролоками. Надо было…
- Хорошего дня.
И прямой, гордый взгляд. Больше Маркиз ничего не успел сказать - вокзал наполнился гомоном прибывшей толпы, из которой так явно выделялась группа мужчин облаченных в черные одежды священников. Те вошли в холл молчаливым строем и расступились, пропуская вперед Гюнтера. Инквизитор изрядно злой, с перебинтованной головой нес в руках простой холщовый мешок, днище которого было в наполовину засохшей, бурой жидкостью, а по форме казалось, что мужчина несет внутри кочан капусты.
Прищуренные, внимательные глаза инквизитора прошлись по залу и мгновенно остановились на кудрявой голове. Двух кудрявых головах.
- Форестье, а ты тут каким боком? – молчаливым приказом Гюнтер отослал своих людей по периметру зала и ровным шагом направился к некроманту, - Хотя это и к лучшему. Болгарская сука сильно потрепала мой отряд и взорвала вертолёт, но поплатилась за это, - Франсуа как зачарованный смотрел на качающийся маятник мешка в руках инквизитора прекрасно понимая, что там. КТО там. И это совершенно деморализовало Старшего пригвоздив к месту. Гюнтер с усмешкой хмыкнул, - А мне сказали ты свое задние завалил, но вижу, что это не так. Что ж у каждой своей методы…
Франсуа де Сад вспыхнул румянцем обиды, смущения и осознанию своей глупости:
- Методы…
И быстро, для человеческих глаз Маркиз метнулся в толпу:
- Двое за одни сутки, чудесно, - щелчок пальцев – Гюнтеру даже не надо отдавать приказ, его люди уже сорвались с места, расталкивая пассажиров и ища среди них Старшего в его карнавальных, кружевных лохмотьях. Инквизитор же устало упал на соседний с Алексом стул и небрежно уронил рядом мешок со своим трофеем, - Ни о чем не хочешь мне больше рассказать?

+3

7

…Час настал…
Тот самый час, когда Герберту предстоит выйти из тьмы в ореоле Лунного Света и объявить о своей силе. Его вынудили сделать этот шаг и проявить себя, вынудили защищать то, что ему дорого. Те чувства, что он только-только обрёл… ну уж нет, Виконт фон Кролок не был намерен никому их отдавать и держал так крепко, как сейчас Граф держал его. Но всё же… Герберту всегда куда больше нравилось его положение в тени, в котором он в глазах мира не представлял угрозы. Томный взмах ресниц, чарующая мягкая улыбка и хитрый манящий взгляд. Немного глупый, немного наивный, совсем безобидный маленький вампир…
… который способен разорвать в клочья любого обидчика, если его заставит жизнь и смерть. Смерть и заставила - Цепеш заставил. Та постыдная пощёчина, которую Первородный влепил себе собственными когтями, повинуясь внезапно сильному_удушающему Приказу гипноза младшего фон Кролока сильно задела самолюбие Первородного вампира. А значит теперь он обратит свои клыки не только на Графа, но и на его сына.
…Этому часу давно пора было настать…
Герберт не мог бы сейчас ответить, если бы кто его вдруг спросил, что же в данный момент было притягательнее: возбуждение и чувство превосходства, затухающее в горящем зеленом взгляде или же властная тяжёлая рука Эриха фон Кролока на нём. Всё вместе одновременно пьянило, дурманило и… туманило рассудок.  И благо Граф этого не чуял, взбудораженный и возбуждённый совершенно иным запахом, который, впрочем, был знаком и самому Виконту.
- Чувствую.. - нахмурившись, промямлил Герберт, следуя за отцом а после и вовсе опускаясь на корточки перед кровавым пятном, окуная в эту лужу палец и пробуя на вкус вопреки предупреждению Эриха. Кровь была поистине отвратительной и гнилой и чем-то напоминала кровь Герберта, когда он пытался стать человеком и застрял между миром живых и мёртвых.
- Мне знаком этот запах. Этот человек стрелял в меня. Но как сюда оказался втянут Франсуа? Он до сих пор не вышел на связь… Если Франсуа в Румынии - значит надо найти его!
Лицо Эриха окаменело в маске холодной ярости:
- Да, надо найти...де Сада.
По одному тону было понятно, что судьба француза сейчас мало волнует Древнего в сравнении с охотой на ублюдка посмевшего стрелять в Герберта.
- Пошли уже отсюда, - тихий выдох и вот вместо собранного яростного вампира перед Графом вновь его Герберт, милый и трогательный. Он невзначай утыкается носом в плечо, пахнущее ароматом тлена, смерти и мирры - его любимейших запах с детства - и утягивает сурового Графа подальше от этого кладбища.

Домой они шли пешком в практически полной тишине - говорить никому не хотелось. Да и запал сражения прошёл, оставив после себя раздумья и неприятную усталость. Конечно хотелось показать себя сильным и невероятно взрослым вампиром, но слишком недалеки были те дни, когда Герберт был слаб и слишком давно он использовал свои природные силы, которые необходимо было развивать. Он и развивал раньше, а затем… то ли поддался на мнение окружающих, что он ничего не добьётся, то ли сам считал, что никогда не шагнет выше силы своего отца, но использовать гипноз Герберт еще в прошлом веке стал всё меньше и меньше, а в веке нынешнем и вовсе можно было по пальцам пересчитать, когда он им баловался. И именно что баловался, не придавая серьёзности значения. ну что можно было сделать через сны? Наслать кошмар? Он и насылал, играясь с разумом своих жертв. Или мстил так… вот только последняя его месть одной из сбежавших невест Цепеша - Вероне - обернулась неожиданным сюрпризом, как для самого Герберта, так и для Дракулы. А уж сегодняшнее… Быть может он мог чуть больше, чем полагал сам. Или чуть больше, чем знал об этом отец, от которого все новые проявления силы не то, чтобы скрывались, просто Герберт не рассказывал, считая эти изменения незначительными. Незначительными настолько, что сам порой перестал понимать разницу меж реальностью нынешней и той реальностью, которую мог соткать во сне.

Несколько часов спустя.
Огромная ель впихивалась в лифт, а затем и в квартиру с неимоверно злым сопением из всех, что издавал когда либо Герберт фон Кролок. Уставший, в разодранной грязной одежде, помятый и взлохмаченный после смехотворного боя на кладбище, Виконт швырнул живую огромную ель на пол и растянулся рядом с нею, выдыхая. Спонтанная идея захватить с собой это дерево стоила ему уймы царапин, ссадин и порезов, а из кошельку - нового ремонта на парадной лестнице пентхауса. И это еще Граф не видел, что же вытворил Виконт, отлучившись уже в жилом районе от него со словами, что ему вот срочно, просто позарез нужно кое-что сделать и нет, его сопровождать не надо, он хочет сам. И да, он обещает не мчаться искать Франсуа прямо сейчас. Да, он точно взвесит каждый свой шаг (ага, как же, выдранная прямо с корнями породистая голубая ель свидетельствовала совершенно о противоположном) и нет, всё в порядке, никто его не обидел (разве что Цепеш, невесты и склеп, который впитал в свои каменные трещины силуэт спины Герберта) и всё правда-правда хорошо. Ну можно же отойти? Я взрослый вампир! ну пожалуйста! Я сейчас.
Сейчас и наступило, разливая запах чарующей смолы, хвои, грязи и крови. И криков капельдинера, который заткнулся на полуслове, едва его обшипел вампир, заставив замолчать одним только взглядом. Разве что толику… да нет, не толику, а целую горсть гипноза вложил в этот взгляд.
И как же жаль, что эту картину некому было оценить, поскольку зал, в котором возлегали друг на друге ель и Герберт был пуст, а какие-то звуки жизни издавались из ванной в комнатах Графа.
Зло сопя и шипя, Герберт заставил себя подняться, еще раз десять обколовшись о твердые еловые иглы размашистым шагом направился на звук воды.  Стремительно и молниеносно, как ледокол Арктика, он влетел в ванную комнату, ещё даже ничего не видя.
- Мне всё равно что сейчас только ноябрь! Я хочу нарядить ёлку! Я хочу _нормальное_ рождество и никаких вампирских балов и жертвоприношений. И раз у нас есть шанс не дожить до конца декабря, он будет прямо сейчас! - мог бы, капризно бы стукнул ногой, но уже было как-то не солидно, да и запал пропадал под тяжёлым взглядом Графа, к которому в ванну так бесцеремонно вломились.
- Герберт.
Да, Герберт. И что? И нет - не стыдно. Могло бы быть стыдно, и если бы Виконт притормозил у двери, вероятно наглости на то, чтобы так лихо ворваться к Графу, он не набрал. А так, злой и растерянный от происходящего. напуганный своими собственными действиями и… чувствами? А что ему делать? Он еще не может осознать их правдивость. И как себя дальше вести - Виконт не знает. Потому что обычно Виконту надо всё здесь и сразу, а с Графом это не работает. Три столетия он ходил и тосковал. Ещё три столетия будет теперь учиться не испытывать неловкости.
Неловкости? Вот уж чего, а её почему-то не было. Герберт внимательно прислушался к себе и… нет. Нет ничего неправильного.
- Да не смотри ты на меня так. Я расстроен! И растерян. И напуган до ужаса, если честно. Я же самого Дракулу саданул! И да, в зале огромная ёлка. Не обсуждается, - видимо то, что он напористо избавлялся от собственной уже дырявой рубашки - тоже не обсуждалось, - и нашей с тобой ситуацией я тоже напуган, - честность - залог хорошего исхода. Да и испуг вряд ли бы проявлялся в подобных жестах.
- Ах да… ааа-аааа-аааа? - Виконт вампир неуёмного настроения. И только он возмущённо сокрушался, а теперь уже оказался каким-то образом под струями душа, стреляя зелеными глазищами и передразнивая самого себя и всяких “Сар” в ванных, поражая высотой своего голоса и стратегически прикрывая губкой самую уязвимую часть себя и выгодно подставляя изгиб обнажённого бока под струи воды, мол… не потрете? Там ссадинка вон….
И разве можно было представить то, что всего несколько часов назад это был сильный и серьёзный хищник?


Для кого-то грядущее утро могло задаться весьма хорошо. Но кто-то был Алекс и ему не свезло. Опять. Ничего хорошего в последнюю сотню лет с ним не происходило и с каждым наступлением рассвета становилось всё хуже. Взять вот хотя бы этот привокзальный кофе - ну гадость редкостная. Как такое пить? Ох, если бы кофе было причиной этого мерзкого привкуса во рту. Нет, то была его собственная кровь вперемешку с его недовольством и отчаянием от того, что к нему как банный лист к заднице прилип этот вампирский француз. Или французский вампир, как там правильно? Конечно был один плюс от него - он был чертовски обаятелен и интригующ - Форесте не общался так близко с теми, кто был настолько старше его и было бы интересно пообщаться в куда мирной и спокойной обстановке, но нет.
Хватило ему приключений с этой меховой игрушкой, величавшей себя великим Маркизом де Садом, хвост которого инквизиторы весьма ощутимо подпалили. Но с Алекса достаточно добрых дел, которые со скрежетом ржавых гвоздей забиваются в крышку гроба некроманта.
“Сам же свои гвозди забиваешь”.
Угрюмый уставший взгляд на француза - не наигранный. Он вынужденный и несет в себе посыл оставить его в покое. Он и так уже сделал больше, чем должен был. Спасибо за благодарность, конечно, но пора и честь знать. Для общей же безопасности.
Но утро не задалось с самой ночи, Алекс же уже говорил об этом? Так вот, оно не задалось ровно настолько, что все труды и риски по спасению этой кудрявой бошки - и нет, Алекс не имеет в виду сейчас свою голову - пошли прахом и готовы были осыпаться тленом почти тысячелетнего вампира под ноги главнокомандующего Инквизиции.
- И почему я не поехал на автобусе, - допивая холодное пойло из стаканчика резюмировал Элеаксзар, замечая Гюнтера куда раньше, чем того заметил де Сад. И содержимое мешка Форестье тоже приметил раньше - от него несло смертью и тленом - тем самым запахом, который некромант может почуять чуть ли не лучше вампира.
- Не мог подойти тише? Ты же сам его и спугнул, - наблюдая, как Франсуа метнулся в толпу - тщетно надо сказать, Алекс угрюмо выдохнул. Отвратительно дерьмовое утро могло реабилитироваться внезапным шансом, за который Алекс ухватился как утопленник за соломинку, прекрасно понимая, что его ложь будет трещать по швам. Особенно когда на кладбище учуют его следы. Или когда Цепеш примчится жаловаться на то, что его обидели. Хотя признаться напыщенный щенок Кролока оказал внезапный эффект и дал такой поджопник Владиславу, что вряд ли тот обратил внимание на некроманта.
- Ты только что мои методы провалил. Спасибо, - Алекс как всегда мастерски игнорировал все вопросы и ответы на них, играя вид совершенно не заинтересованного некроманта. уставшего от происходящего, - сам же сказал притащить.. ты не уточнял, что надо было по частям. Было бы проще.
- Ему некуда отсюда деться, на улице уже солнце, - Гюнтера исход скорее веселил, хотя по его тяжёлому взгляду было видно, что он ни на один румынский грош не верит некроманту. Но не может найти причину, чтобы это недоверие высказать.
- У меня к слову деньги кончились. Не подкинешь?
- Прекращай паясничать. Вечером собрание. И я очень хочу услышать на нём твой отчет.
- Во всех красках. А пока ловите своего упыря, я пошёл спать, - Алекс небрежно застегивает рюкзак, поднимаясь с насиженного места и одновременно с тем незаметно суёт в карман окровавленные затычки из носа, скрывая от Инквизитора следы своего колдовства. И возвращается в обитель святости и фанатизма, из которой думал сбежать.


- Хочу услышать твой отчёт! Фу! - оказавшись в своей комнаты, некромант зло швырнул рюкзак в стену, громко урча голодным желудком и тихо возмущаясь на несправедливость ситуации, - они меня убьют прямо там…
- Тяяяяяяяу….. - хрипло, жалобно и болезненно раздалось из рюкзака.
Тяу. Тяу, мать его. Французское проклятущее упырьское тяу.
Алексу не надо было расстёгивать сумку, чтобы уже понимать, кого он протащил в самое сердце инквизии. И кто в очередной раз станет причиной его проблем.
- Ты лучше места спрятаться не нашёл?! - распахнув и вытряхнув содержимое, некромант схватил несчастный каурый комок и поднёс вплотную к лицу, шипя нечленораздельно и так тихо, словно боялся, что за дверью подслушивают. А может и так?
- Это твоя благодарность?! Меня из-за тебя не просто убьют! Они предадут меня как предателя таким пыткам, о которых даже ты в своём средневековье не ведал! Ну зачем? … зачем… - тяжелый выдох, в котором Алекс выпускает эту несчастную мышь.
- И тебя они тоже убьют. Это стоило того? две кудрявые бошки на плахе - это не то, чем бы хотелось завершить сей дурацкий день.

+1

8

Растрепанные чувства Герберта, как и его льняные пряди волос, шлейфом повисли в воздухе, тогда как самого вампира след простыл. Он, размахивая руками над головой и восклицая, что "достаточно взрослый для прогулок" отправился совершать некий "ответственный" поступок оставляя Графа а темноте зимних румынский улиц совершенно одного.
Привычная Тьма легла плащом на плечи и древняя тоска, исчезают лишь в свете блистательного Виконта, холодной оторопью обвила позвоночник. Невидимым потоком ветра Графа качнул следом за мороком Герберта, но...
...он был не нужен здесь и сейчас. Виконт в своей милой эгоистичной натуре брал все, когда это было необходимо ему, и, безусловно - отдавал многое. Но, порой, в водовороте своих чувств и эмоций он не видел очевидного, например, что не следует оставлять того, кто потерпел полный крах на поле битвы.
Слишком много ты желаешь...
Мерзкий, до отвращения правильный голос отозвался в голове Древнего и тот неловким движением потер ладонью затылок, прежде чем отправится в пустой дом.

Дом...

Непривычно_привычный их с Гербертом дом в котором расцвели иные отношения, иные чувства и иные страхи. Граф задумчиво огляделся, провел пальцами по гладкой поверхности стеллажа и подхватил брошенную Виконтом ленту для волос, неизменного цвета пыльной весенней лаванды.
Вдохнув ее аромат он на мгновение прикрыл глаза, чувствуя как нежность заполняет пустой вакуум мёртвой души.
Значит так оно бывает? Когда позволяешь случится неизбежному - Герберт ощущал подобное и ждал три сотни лет. Не разочаруется ли он теперь?
Лента скользнула меж пальцев...

У Виконта есть веские причины просить компенсацию за те века томления... и Граф, сколь бы не была велика его выдержка, раз за разом, поцелуй за поцелуем понимал, что хочет большего.
- Тьма...
Несчастная лента затрещала, намотанная в бессильном чувстве на кулак и распушилась на краях невидимыми лавандовыми волокнами.
Не о том нужно было думать...
- Темной ночи, Тодт, - трубка отозвалась благосклонным молчанием. Эрих помолчал, но его собеседник не отсоединился, как бывало в тех случаях, когда ему было неинтересно, - Дело в Герберте - он усилил дар, но плохо контролирует его. Ты лучше всех нас постиг таинство Дара…
Просьбу он так и не озвучил, почти сразу же из трубки раздалось мерное постукивание, вначале звучавшее бессмысленной дробью когтей по телефонной трубке, а после превратившееся в азбуку Морзе  - Тодт был согласен.

... и всё же - паутина чувств.
Горячая вода из душа омыла, но не успокоила и тогда Эрих, вопреки все мнениям и суждениям о себе перебрался в ванну.
Пара капель ничего не значащего масла...
Подушечка под голову...
И расслабленный выдох.
Кладбищенская история осталась за порогом квартиры. Где-то там Дракулу гоняли его невесты. Франсуа де Сад искал неприятности на кудрявую голову, а Герберт...
Послышался грохот распахнутой двери, ругань - далеко не тихая - и остро запахло хвоей. Эрих прикрыл глаза.
... Герберт же притащил живую ель. Что же он всегда любил Рождество. Эрих приподнялся было из ванной, ухватившись за бортики и создав волну ароматной воды, но тут же резко опустился обратно.
Волна ударился о край ванной, перехлестнулась и обмыла ноги Виконта фон Кролока, который ничуть не был этим смущен, так как имел право сказать всё, что у него накопилось в душе за ту короткую – взрослую – прогулку. Древний вампир неуютно поерзал под водой, пытаясь принять какую-то элегантную позу, но всё одно оставался сидеть всё в той же проклятой ванной под пытливым и острым взглядом Герберта.
- Я…, - голос предательски треснул и Эрих хотел было ответить Виконту, успокоить его… но тот внезапно оказался вванной. Кролок только и успел, что поджать длинные ноги и осоловело похлопать синими, прозрачными глазами, - … не помню, когда последний раз помогал тебе мыться…
Это было даже не триста лет назад и в единичном случае, которые тут же пресекли мамки и няньки… на колени Графа, не скрытые водой, упала губка и мелькнуло обнаженное бедро цвета щек испуганной нимфы.
Эрих провел мягко губкой по коже Герберта…
Эрих глубоко вздохнул…
Эрих резко поднялся на ноги, поднимая новую волну, и представая таким какой он есть – неприкрытым и хрипло выдыхающим почти_в_самые_губы Герберта. Накал был столь велик, что дурманил голову и затмевал алой пеленой глаза.
- Что ты делаешь? – сиплый шепот вперемешку с тем, что по коже Виконта тянутся разводами воды уже ладони, тогда как потерянная губка сиротливо уплывает к двери. Острые когти чертят вензеля складывающиеся в росчерк подписи_клейма самого Графа и в тот момент, когда, казалось бы, будет нарушена та черта… он останавливается, рывком прижимая Герберта к себе. Давая почувствовать… давая привыкнуть, - Уверен ли ты, что хочешь этого… потому что в следующий раз я могу не остановиться.

Волна бьется о запертую дверь и начинает просачиваться в коридор.

Четверть часа спустя.

Эрих подловил Герберта за подбородок и коротко, мягко поцеловал чуть припухшие губы:
- Кроме ёлки у нас нет больше ничего, поэтому, нам, придется озаботиться ещё и украшениями… к слову, хочу подробно знать всё о твоем гипнозе. Он изменился. Ты стал сильнее. И не торопись, описывая ощущения… у нас для этого есть всё время мира…
Пусть граф сейчас и лукавил, но между ними бились чувства живым током алой нити, и, казалось, что время в мире и правда остановилось. Сомкнуло лишь в пределах этой комнаты. Пусть ощущение и было обманчиво, но, всё же, пока там на другом конце страны решались вопросы жизни и смерти, здесь настало время передышки и мира.


Румынский отдел инквизиторов «Кирха»

Дракула брезгливо поморщился, разглядывая свое отражение и зеркале лифта, и оттер пальцем всё ещё кровоточащую ссадину в уголке рта – ядовитые когти Алиры оправдывали себя, но не когда были направлены против своего хозяина.
- Тебе больно…
Ангелика тихой тенью замерла рядом с супругом в защите его плаща м пугливо озираясь – ей не нравилось находиться в пристанище врага и неприятеля, но отказать Дракуле она не смела. К тому же истинное женское любопытство вело ее по следам бывшего возлюбленного, который явно находился на 3…4…5 – пятом этаже – но лифт поехал дальше и остановился на двенадцатом, открывая двери и являя Гюнтера собственной персоной:
- Ба, а чего не на метле? И не влетели в окно?
Вампирша тут же ощерилась, утробно зашипев и на мгновение обратившись в горгулью, но стоило Цепешу щелкнуть пальцами, как тут же приняла вид мирный и милый – инквизитор лишь похлопал в ладони на это маленькое представление:
- Чудесная презентация, Граф. Так же, как и Ваша пунктуальность – а я как раз хотел позвать нашего самого медлительного агента в зал совещаний. Может быть Ваша чудесная спутница примет на себя роль курьера, а, милочка? Надо всего лишь спуститься на пятый этаж…, - Ангелика вздрогнула и ослепительно улыбнулась, кивнув. Цепеш же лишь рассмеялся. Ему вторил Гюнтер, - тогда следуйте за мной…

Франсуа испуганно забился между двумя дешевыми, жесткими подушками, наблюдая как мечется по комнате Алекс. Тот, злобно шипя, отчего-то был не рад их новой встрече и больше переживал за свою голову – де Сад фыркнул, распушив усы -  некромант определенно был не из самых способных, раз не озаботился о способах собственной реанимации.
Однако что-то останавливало сейчас француза, чтобы не перекинуться из мышиной ипостаси и не высказать все свои насмешки некроманту в лицо – де Сад потоптался на покрывале, словно обустраивая гнездо, и растянул длинные крылья, преданной и жалобно заглядывая в лицо Форестье. Мол, ну что же мне еще оставалось? Я ведь тоже хочу жить…
- Тяу-у, - тихо протянул Франсуа и часто заморгал пушистыми ресницами… а после вдруг вздыбился всей шерстью, словно пушистый комок, и долго, протяжно, зло зашипел на входную в комнату дверь.
Там кто-то прятался…
Кто-то обнюхивал косяк на наличие скрытых знаков и проклятий…
Кто-то приставал на цыпочки босых ног и ухмылялся, щеря вампирские клыки…
Шустрой молнией Франсуа метнулся к Алексу, и, не смотря на удивлённое сопротивление, проворным ужом заполз тому под верхнюю одежду и притаился на плече и самой шеи, щекоча усами и принимая форму аппликации. Форостье итак настолько провонял вампирским духом, что почуять на нем маленького нетопыря смогли бы немногие. Не инквизиторы. Не низшая вампирша… но Первородный. 

В дверь аккуратно, нежно постучали:
- Я не смогу войти, пока ты не пропустишь…, - мелодичный голос пропел слова и раздался хрустальный смех_зов, - мой дорогой и любимый месье Форестье отвори своей суженной. Прикоснись к ней губами…

+1

9

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Herbert von Krolock (08.04.22 09:51:22)

+1

10

Кажется Элексзар начинал давать слабину. Опасную, смертельно опасную, учитывая все обстоятельства заворачивающейся ситуации тугими кольцами на его шее. Некромант словно находился на эшафоте и его шею уже стягивала грубая бечевка. И как скоро под его ногами исчезнет твердая опора - вопрос времени. И тогда всё… конец.
Ага, как же. Не дождутся.
- Ладно, тьма с тобой, - предложение не было договорено, но по отчаянному жесту рукой можно было двояко понять что Франсуа или слишком милый или слишком ущербный. В любом случае в обоих вариантах сейчас было бесполезно орать, как и бесполезен в оплоте лагеря Инквизиции был этот вампир. Меховой комок, разумеется, думал на свою неотразимость. Прагматичный некромант - на несостоятельность Старшего вампира.
- Не смотри на меня так. Я тебя отсюда вытащу и чтобы глаза мои тебя больше не видели и уши не слышали.  Напомню, что я из другого мира, чуждого тебе. А ты - кровосос. Извини, но быть твоим блюдом мне не импонирует, - переключение эмоций Алекса - всё равно что переключение вкладок браузера - так же моментально меняется контекст и содержимое подачи сути. И ориентироваться в резко меняющихся условиях некромант тоже умеет отлично. Иначе не дожил бы до своих лет. Иначе бы… его путь не привел сейчас к той развилке, на которой он остановился. Прямо пойдёшь - смерть от Инквизиции. Направо пойдёшь - смерть от Дракулы. Налево пойдёшь… тоже смерть. Но зато выбор будет осознанный, а кто умрёт - это еще надо будет поспорить. И оспорить.
Центральная развилка - прямо по коридору и на двенадцатый этаж - зал совещаний. Справа от двери - бывшая жёнушка, что капает ядом лжи и вызывает желание вырвать этот язык, нашинковать как самый умелый шеф-повар и засунуть это блюдо в задницу Цепешу. Вместе с тарелкой и ножом. А слева от двери стоит он и пытается отодрать от себя грязную меховую аппликацию.
- Слезь с меня! - шипит некромант, но мышь только сильнее цепляется за его кожу и пускает кровавые царапины - и от этого Алексу страшно, - это не гигиенично!
Раунд побежден и мыш выброшена обратно на кровать, а Форестье сам словно вампир щерит отсутствующие клыки в дверь, готовый пригрызть свою неблаговерную.
- Шлюхе место возле своего сутенёра. Пошла прочь, тварь, - своей бывшей женушке Алекс далеко как не рад, - я лучше поцелую пидараса, чем подумаю о тебе.
Тихий, инфернальный женский смех в ответ - Ангелика кокетливо скребется когтями в дверь:
- Такой нервный, мой милый... и все так же вспыльчив. Открывай, не доводи до того, чтобы я ломала дверь и тащила тебя на совещание в унизительном положении.
Тем временем с кровати доносится тихое фырканье - Франсуа рассерженно зализывает погнутое крыло. Он уже понял, что это низшая, а значит то, что его внимание не достойно.
- Потаскуха продажная, - это были лишь единицы приличных слов, вырывающихся злобным шёпотом из Форестье, пока тот спешно замазывал царапины от когтей летучей мыши вонючей травянистой мазью собственного приготовления, набрасывал на себя защитные чары - а вот это было завораживающее зрелище, когда золотые всполохи вихрями окутывали его фигуру, соединяясь над головой в символ перевернутого креста - символ свободы - и чернея, опадали к ногам в мираже черепов, рассыпаясь на полу в прах; и не менее завораживающей была возня, в которой Алекс заматывал в тонкое полотенце мышеобразного француза и запихивал того себе за пазуху.
- Хоть одна царапина или писк - вышвырну на пол прямо посреди допроса. Понял?
Нифига Франсуа не понял, но ответное “тяу” удовлетворило некроманта и тот, глубоко вздохнув и подхватив старый рюкзак, достал из кармана серебряный крест, на который попутно наложил чары. Некромантия - это ведь не только магия смерти и загробного мира. Специализации колдунов уникальны и зависят от их предрасположенности, но основы знают все. А основы света и примитивного освящения - доступны даже простым людям, не говоря уже об искушенных опытных чародеях. Вот и сейчас чуток священной магии,ч уток извращения, капелька тьмы, горстка света и крест сияет аки фонарь маяка, выжигая любому вампиру глаза и отбивая нюх. А уж низшему…
- Что, не нравится? - отворив дверь, Форестье поправил старую затасканную толстовку и хмыкнул, видя с каким шипением и болью отшатнулась от него упырица, - ты всегда будешь ниже меня. Что при жизни, что после смерти. Тем более после смерти. Как была грязной деревенской девкой, которую я пожалел, так ей и останешься - в пресмыкании и слабости. Силу, о которой ты грезила, ты так и не обрела. Довольствуйся своим положением, низший… даже не вампир, а всего-лишь упырь, - оскорбительная классификация, но правдивая. К глубокому сожалению Ангелики, она ввиду своего подвида и того, кто её обратил, не смогла бы прыгнуть выше головы, как это сделали иные обращённые иным хозяином Карпат.
Поворот спиной - Элеаксзар выбирает путь налево, придерживая рукой замерший комочек смерти у него под сердцем, но пока что, небрежно напевая мелодию, идёт прямо. Чтобы отдать дань почести всем,к то его так ждёт.
Идёт прямо, не позволяя кормящейся на полу жене пойти следом, ведь на старой куртке золотом с чернотой сияет священный крест, обжигающий созданий ночи - руна - последний штрих из защитного заклинания, нанесенного себе на спину. Ведь спину Алекса прикрыть некому - некромант всегда один.


- Почему так долго?- Гюнтер не доволен. А Форестье уже всё равно на это.
- Извините, пришлось мусор выносить, - Алекс в своем репертуаре, взлохмаченно-кудрявый, засунув руки в карманы равнодушно пожал плечами, безмятежно проходя в зал, где уже разрушалась целая историческая эпоха. Союз Ватикана, Первородного вампира и некроманта. Немыслимая комбинация, что сулит проклятием всему миру. Почему только это понимает лишь некромант, а не те святые, что поклялись на Библии защищать людей? Почему они защищают Дракулу и ведут кровавую войну против всех, вызывая то, что после будет не остановить. И под благим походом сокрыта кровавая резня. Не только вампиров - разумных и весьма деликатных, но и людей. Всех. Именно поэтому Алекс пожалел и спас кудлатого француза. и именно поэтому Алекс сейчас… шёл против всех.
Путь налево значит? Что ж, пусть так.
- Где моя жена? - Дракула клокочет ядом насмешки и в тоже время гнева, вызывая скуку на лице нахальногом ага.
- Понятия не имею, моя бывшая жёнушка в последний раз разлагалась в коридоре.
Истеричный рык и вскинутая ладонь Гюнтера, что прищурившись, пока что останавливает Дракулу.
- Ты забылся, некромант.
- Разве? А я думал наша задача уничтожать всех упырей и вамПырей, - акцент падает с улыбкой на Дракулу, а Форестье буквально чувствует, как сжимается от ужаса комочек имени Франсуа де сад на нём.
- Итак, Форестье. Не хочешь ли ты поведать нам, что произошло во Франции? И почему вампир был здесь. В живом экземпляре.
- Не так, - Дракула скучающе ковыряется в своих когтях и затем щерит острозубую пасть, закидывая ноги на стол - гопота валахская во всей красе, - почему француз и сейчас жив… и находится … ЗДЕСЬ!
- Блять.
- Тяу!
Вскинутые ружья в сторону Алекса. Браааво, единодушие у инквизиции какое вмиг проснулось. И ничего что вон тот с ним в баре зависал, а вон тот любил с ним поболтать, а третий… а вот Марк да, терпеть не могу некроманта и сейчас аж испускает вибраты удовольствия от происходящего. Первый выстрелит, падла.
- В общем, что я тут подумал. Знаете… а идите вы все в жопу! - Алекс смеется,а  вокруг него срабатывает защитное заклинание. Алекс смеётся, а руки уже чертят символы перемещения. Алекс смеётся, а Гюнтер нажимает на спусковой крючок. И Алекс исчезает, оставляя после себя всполох чёрных искр, серебром искрящихся в воздухе. И запах крови.
Алекс поворачивается так, чтобы сжать в руках меховой комок за пазухой и защитить…

[nick]Eleakszar Forestie[/nick][status]Смерть - вот моя услуга[/status][icon]https://i.ibb.co/VHtR7zR/2.jpg[/icon][sign]Я могу поднять всё что угодно. Но сколь долго это будет стоять - зависит от вашего кошелька. [/sign]

+1

11

... и в последний миг он все же закрыл глаза...

Это пьяное, острое, пылкое - п ь я н о е - чувство взорвало разум и Эрих уже не мог остановить ни себя, ни своих рук. Осколок, острые концы которого кольнули было остатки морали - Это же Герберт - и в тоже время тот самый Герберт сладко выдохнул в самые губы Графа, при этом вытворяя руками что-то невероятное и вся нравственность полетела к ангелу, черту и всем сопутствующим.
Понимал ли Древний как жестко и жестоко рвет он узы, что скрепляли некогда Графа и Виконта?
Знал ли Герберт, что сейчас он плетёт такие крепкие нити, что не разорвать не сжечь...

Эрих жадно ловил каждый вздох, каждое движение, каждый стон, при этом сдерживая себя, стараясь подстроиться под ритм... Уловить эмоциональное колебание.
Острые когти вспарывают спину и обжигают болью, но то боль иная, с привкусом истомы и ярким всполохом зеленого огня глаз Герберта, в которых немой приказ - расслабься!!

Но, не может, потому что боится... Мимолетное затмение и на шее, ключице, плечах Виконта расцветают укусы_засосы. Не до крови.
Лишь до новых стонов, которые звучат набатом в ушах и сводят с ума.
Пытаются свести, потому что крохотную нить контроля Эрих все же держит в своих руках...
... Герберт изгибается в руках Кролика в нежном экстазе и резко отмахивается рукой. Звучит звон, о плечо Эриха ударяется сбитый с прикроватной тумбы бокал и разлетается градом осколков и капель вина.
Они замирают на полу-выдохе, на пике чувств, глядя друг к другу в глаза и не узнавая. С растрёпанной челки Эриха капает рубиновое вино прямо на щеку Герберта и тот не отдавая себе отчета слизывает его...
- Гештальт...
Внезапно Древний рывком встает и одним сильным движение перехватывает Виконта к себе на плечо, словно тот весит не больше плаща.
Вскрик.
Смех.
Мелькнувшая, обнажённая кожа бедра тут же клеймится поцелуем, пока Граф молниеносно пересекает комнату прямо к ванной.

- Ты...
Он вжимает Виконта в холодный кафель, на фоне которого Герберт, словно нарисован на фреске Микеланджело.
Обнажённый.
Мокрый.
Желанный.
- ... всё для меня.
Эрих жадно целует, поддерживает и поймав влюбленно_удивленный всполох взгляда ухмыляется, прежде чем опуститься еще ниже.

Герберт охает от внезапности и с силой вцепляется пальцами в чёрные с проседью пряди волос...

Вся ванная окутана паром и тяжелым дыханием. У Виконта дрожат ноги и голос.
Эрих скользит пальцами по бедрам своего - л ю б о в н и к а - и все так же ловит его эмоции.
Для них это все впервые - для Герберта впервые с Графом, для последнего впервые в принципе. Вода вновь переливается через бортик, но теперь волна захлестнула их с головой и утянула с собой на дно.
Так и не иначе, ведь почему тогда обоим не хватает воздуха, который вообще не нужен вампирам.
Со всхлипом Герберт сползает вниз по кафелю опутывая руками и ногами Графа и находя его губы, чтобы поцеловать - по острым клыкам звонко звучит пирсинг и в который раз Эрих хмыкает:
- Эта твоя игрушка, - голос хриплый, томный, спокойный. Рывком головы Граф откидывает с глаз мокрые волосы, улыбаясь на то, как Герберт дразнится кончиком языка, а после тихо произносит:
- Ты еще не знаешь для чего ЭТА игрушка хороша...

Спустя четверть часа, открытую бутылку вина и на сухих простынях Эрих узнает все прелести пирсинга и его предназначения. Герберт окажется умелым, старательным, нежным и в конце концов...
... д а...
Эрих закроет глаза.

Гардины придется закрывать древком от швабры, потому что, измотанные ночью они пропустят рассвет. Однако вряд ли теперь Герберт забудет когда-либо образ обнаженного Графа практически на фоне солнечных лучей.
Эрих вернется обратно в кровать и на этом их мир замкнется.
Виконт будет говорить, что все теперь изменится и назад пути нет, на что Эрих лишь поведет плечами и властно положит руку поперек талии Герберта:
- Я не хочу больше жить в прошлом, Liebster. Пусть все будет иначе. Если ты будешь рядом - я готов к переменам...
Утреннее солнце сменится серыми, низкими тучами спешащих с севера.
- Посмотри – вновь будет снег. Ты же так его любишь, - Виконт не ответит, покорившись сну и под защитой обнявших его рук. На мгновение на всем этаже мигнет электричество - Эрих нахмурился, учуяв как этот скачек принесет за собой странный, резкий запах человеческой крови. Древний даже попытается подняться, но Герберт во сне взбунтуется и неимоверным кульбитом окажется на Графе, прижав того к постели. И тот смириться. В конце концов люди пускаю себе кровь не так уж редко...

Для маленькой каурой мыши весь мир был огромен и защитой от него служила лишь старая, поношенная рубаха Алекса, которая явно была у некроманта единственной судя по запаху и внутренним, аккуратным заплатками. Франсуа, одуревший от страха, запахов и эмоций не сразу и понял, что их жизни вот-вот оборваться пулей Гюнтера... Не знал он и что Алекс обладает силой способной разорвать пространство и время и создать телепорт.
Только вот стоило все же предупредить о таком... Колдовстве... Потому что оно совершенно не пришлось по нутру Франсуа. Однако сложности возникли на середине перехода, потому что в этот момент...

... дернулось электричество во всем городе...

... Эрих фон Кролок нахмурился во сне и глубоко вздохнул...

... Дракула схватился за голову и истошно заорал...

Герберт, одуревший от счастья и эмоций, создал для них короткий, личный ад.

На пепелищах горящего мира возвышался новый Бог. Обнаженный, прекрасный, несущий смерть - Эрих задохнулся пеплом и кровью и в ужасе узнал Герберта, что возвышался над всеми стоя на горе мертвых тел.
Кошмар. Это был всего лишь кошмар. Личный дар Герберта создавать их, который никогда не действовал на Графа, но теперь втягивал, словно болото.
- Проснись...
Рык, в первую очередь обращенный к себе. Эрих с огромным усилием делает шаги вперёд по направлению к Герберту, но лишь погружается все глубже - его словно кто то тянет назад.

- Взойдет на престол жестокий Бог!

Голос, одновременно звонкий и глухой. Счастливый и злой. Голос Герберта, искаженный стократно. Эрих кричит в ответ, но не слышит сам себя и его все глубже тянет вниз.

- Кровавой жажды...

Вспышка. Древний вампир еще не настолько слаб, чтобы не справиться с гипнозом, что знает с самого его появления. Потому что сам его когда-то инициировал.
Они стоят лицом к лицу и Эрих не узнает жесткие черты лица Герберта. Он обнимает Виконта, прижимая пульсирующее, горячее тело к себе:
- Пойдём домой...

Кошмар лопается словно мыльный пузырь. Эрих раскрывает глаза и свистяще выдыхает, прижимая Герберта к себе.
А на руках до сих пор горит холод металла из которого, в том сне, был позвоночник Виконта.


Телепорт выплюнул Алекса и беснующегося, пищащего, застрявшего на половине обращении Маркиза не там где планировал некромант. Скорей всего тот и вовсе ничего не планировал, но, сосредоточенный на своей магии, боли и страхе, Алекс сам допустил чтобы Франсуа смог повлиять на выбранный путь. Иначе как еще объяснить взорвавшийся криком разум Форестье - К ГЕРБЕРТУ - в тот миг, когда он преодолевал пространство.
Вот и выкинуло их посредине маленькой уютной залы, где Франсуа, попытавшегося обернуться в свою изначальную ипостась тут же вырвало.
Вообще на француза было страшно смотреть - милые мышиные глаза чудовищно смотрелись на человеческом лице, шерсть грязного коричневого оттенка проплешинами по всему телу и крылья_руки, бьющиеся в агонии.
Он рычал. Стонал. Плакал. А в конце ощерился, почти растянув рот до ушей в сторону раненного и истекающего кровью некроманта.
- Да чтоб... вас... всех! - при виде столь своеобразной трансформации и извержений Алекса самого чуть не вырвало, но было нечем. К тому же некромант был занят тем, чтобы устоять на ногах, сохранить ясность разума, что пытался расплыться в разные стороны и, самое главное, начертать защитную руну от вампиров. Та, огнём полыхнула вокруг фигуры некроманта, а после мир для него схлопнулся. И под аккомпанемент стонов Франсуа он задал барабанный аккорд своими костями, грохнувшись на пол и выдохнув на последок: "не делай.. глупостей.. дружок".

- Маркиз!

Вампир отшатнулся от защитной руны и прыгнул в сторону открывшейся двери для того, чтобы наткнуться грудью на дуло винтовки выставленное в него Адальбертом.
Дворецкий решительно щелкнул спусковым крючком ... и тут Франсуа отпустило.
Застонав, он осел на пол, держась руками за голову и бормоча на французском языке лишь, то, что его должны отвести к Герберту.
- С юным господином всё в порядке, мсье, - все еще не отпуская оружие дворецкий озабоченно посмотрел на всех незваных гостей, - что не скажешь о Вас… и о Вашем друге.
- Ах…, - Франсуа болезненно поморщился от резкого поворота в сторону упавшего в обморок Алекса, - ему нужна помощь, Адальберт. Я не могу… кровь…
И француза вновь вырвало.

Закат.

Франсуа де Сад, бледный, с огромными синяками перед глазами и непривычной, простой прической, закутанный в огромный плед, так что наружу торчал только нос, и всё равно дрожащий, требовал, чтобы его пустили в пентхаус к Кролокам, но Адальберт, чье жилье стало стоянкой телепорта, был непреклонен.
Пока, наконец, не раздался телефонный звонок.
- Пусть поднимется.

Эрих одернул манжеты рубахи и пригладил гладко расчесанные волосы, прислушавшись как из соседней комнаты что-то напевает Герберт. То, что неугомонный де Сад вторгся в жилище дворецкого вместе с «комком грязи, отдалённо напоминающим человека» он узнал практически сразу и не только по запаху, но и по докладу верного Адальберта. Однако, учитывая, что следом за двумя «гостями» никто не гнался, человек вроде как был жив, а де Сад и подавно, рандеву было решено отложить до вечера, чтобы никто не застал Кролоков неглиже. И в объятиях друг друга.
Слишком уж личный момент. Первый момент. Который хотелось бы запомнить без…
- Франсуа.
- Черт возьми, ты произносишь мое имя как самое грязное ругательство, - плед прошествовал к дивану и завалился на него, - не хочешь узнать, как я выжил во Франции? Или как вы выжили на кладбище? Или какие дела у Дракулы и Инквизиторами? Или рассказать, что случилось с Гербертом?? ИЛИ…
- Кого ты притащил с собой, де Сад? – Эрих поиграл в руке телефоном, ожидая звонка от Тодта. Где-то подсознательно он уже знал ответ, но не хотел верить, что Маркиз предатель.
- Человека, - поджал губы Франсуа, - он трижды спас меня. И помог вам…
- И стрелял в Герберта.
- ЭРИХ НЕТ!

Черный нетопырь метнулся сквозь комнату, тогда как де Сад запутавшись в пледе, лишь ничком упал с дивана. Несколько этажей мелькнули словно перемотанный кадр фильма и Граф почти с ноги, испугав Адальберта, вошел в комнату где лежал некромант.
- Шайсе…
- К сожалению, мессир. Защитная руна. Я могу сам убить его, но стрелять в бессознательного и безоружного…
- Я не прошу тебя Адальберт поступиться своей чести. Я подожду, когда он очнется.
И Эрих сел в глубокое кресло напротив кровати, сложив ногу на ногу и окаменев. Только глаза стали цвета грозового неба, а вокруг разве что не били молнии.

+1

12

Ноги. Первыми выходят на свет закатных сумерек длинные ноги, что смотрятся еще соблазнительнее и маняще провокационно в краях длинной (недостаточно) белой рубашки из нежного шёлка на старый манер. В распахнутом выразе, обрамлённом кружевами с игристыми гранями сияющих страз виднеются… да как виднеются, полыхают заревом, словно чёрные солнца на молочном небе кожи - засосы. Настолько свежие и чёрные, что еще можно ощутить от них запах того, кто их оставил.
У Герберта великолепное воздушное настроение, он сонно жмурится, смывая с себя страсть ночи, причёсывает волосы, накидывая эту воздушную рубашку и выскальзывает в зал в объятия… тишины.
- А где?
Простой вопрос, ответ на который может дать запах - пахнет кровью. Пахнет грязью. И пахнет утонченными французскими духами, чей аромат не спутать ни с чьим.
Но у Герберта… да, у него прекрасное настроение, но… так болит голова, чтобы осознать сейчас эти запахи и свести воедино. На какой-то миг всё едет перед глазами и вампир, ухватившись за дверной косяк, жмурится, болезненно вскидывая руку к вискам. На миг он ничего не видит и не слышит, кроме пронзительного и в тоже время тихого звона.

…а в память вгрызается чёрная фигура на фоне догорающего зарева. Фигура, облаченная в ту же рубаху, что и он сейчас, поразительно напоминающего его самого. Но от неё веет силой, смертью и болью так сильно, что никак не вяжется с образом счастливого и нежного Герберта. Та фигура - холодная сталь, в то время как Герберт - хрупкий хрусталь.
Удар грома - Герберт вскрикивает, схватившись за голову и падает на колени. Вокруг всё дрожит, звенят стёкла, лопается графин с цветами, осыпая осколками, падают и разбиваются бокалы. Дрожат гардины и та, что внизу и позади замершего Графа фон Кролока - падает со стены, обнажая черноту окна. Повезло, что уже зашло солнце и на небе лишь последние отблески догорают, не касаясь вампиров.
Удар грома - взрыв волны, что осыпает солёными каплями прибой. Герберт закусывает губу и неверяще поднимает голову - за спиной этого чёрного существа возвышается огромный корабль, чьи багровые паруса словно струятся кровью. Последний взгляд - на него.
И Викон, прежде чем разрушить эту волну гипноза с самого себя - понимает, что смотрит в свои собственные глаза…

Эти же ноги взволнованно бегут по лестнице - босиком, шлёпая (ладонями хд) ступнями по холодным ступеням и врываются в комнату, где…
- Paaaaa! - в голосе лёгкие нотки истерики и паники, сдобренные недовольством: ведь эта ночь, эта утро… почему Граф ушёл сразу же?! После всего что случилось, Герберт полагал, что им необходимо еще побыть наедине. Почему опять его дела важнее… важнее нерешительно замершей под этими тяжёлыми взглядами фигуры, - Франсуа?! Что тут происходит?
Всё те же длинные обнаженные ноги, тонкая рубашка, что кокетливо и страстно подчеркивает все изгибы и достоинства, даже те, что сокрыты под ней за кружевами. И крайне удивлённый взгляд вампира, впервые в жизни почувствовавшего себя неуютно под вниманием публики. Особенно…
Виконт аристократично ведет бровью на человека и едва обнажает кончики клыков, изящно разворачиваясь на босых пятках, словно готовая к броску белоснежная змея.
- Он в меня стрелял, - непривычно спокойный ровный голос пробивает оторопью до мурашек.
И теперь уже Герберта необходимо успеть перехватить, прежде чем тот вонзит осколок графина - с которым в руке и примчался - в глотку не вовремя очнувшегося человека.
То, что Алекс очнулся не вовремя - он понял по дьявольскому блеску в этих зеленых глазах, что полыхнули такой ненавистью, с которой на него не смотрел даже Гюнтер. Но куда больше пробирал жёсткий синий взгляд Древнего вампира, на которого у Форестье хватило сил посмотреть, повернув голову. Что еще? Мужик с… стоп, это что, дробовик? Страшный Древний вампир и его полуголый истеричный сын? Алекс предпочел бы увидеть его в одеждах. Хотя со спины тот, прежде чем повернуться, смахивал на высоченную девку. Хотя после кладбища он предпочел бы его видеть вовсе.
Или же он предпочел бы не видеть это взволнованное кудрявое недоразумение в лице Старшего вампира, что что-то блея дрожащим голоском, встало возле него. Н-да, многовато народу собралось ради одного некроманта. И ведь не о его здоровье справиться они тут все решили.
- Кхе… если что - я буду защищаться.
Выглядело столь же неуверенно, как и звучало. Хотя бы потому, что защищаться Алекс будет уже, по всей видимости перед чертями в аду - долго с такой раной он не проживет. Но это если повезет, а если нет…
Попытка приподняться отозвалась неприятным хлюпаньем крови в ране и тишиной, в которой все вампиры повели носом.
“Матерь божья…”
Каким образом вышло так, что спасаясь из ловушки святой инквизиции, усеянной упырями во главе с Первородным вампиром он оказался в другой ловушке, усеянной Древними вампирами? Очень недовольными древними вампирами. Что Алекс уже понял - стоило графскому сыну топнуть ножкой - и Граф лично вырвет из него сердце и заставить некроманта его же сожрать. И не даст подохнуть, пока этого не произойдёт.
А ведь всего-то он спас этого француза… вот и поплатился.
- Если хотите меня сожрать - я ядовитый.
- Фу. - Герберт разжимает пальцы перехваченной руки и роняет хрустальный острый осколок на пол, неприязненно морща нос и всем своим видом показывая, что “эту падаль” он даже нюхать не станет, не то, что есть. И поджимает губы, глядя на отца. Тот не мог не почувствовать нового всплеска силы. И не заметить рухнувшего карниза. Да никто в этом доме не мог не заметить этого. Видимо потому Франсуа так встревоженно и пристально смотрит на него.
Как же было хорошо на рассвете. Как было ясны и понятны Герберту все чувства и эмоции отца… не отца. Пора забыть про отца. Ещё больше поджатые губы - знак того, что Виконта внутри что-то терзает. Это первое, что он желал бы обсудить - как… как после всего они теперь друг к другу будут обращаться? Как говорить, как вести себя?
“Явно не выходить на всеобщее обозрение в таком виде!”
И как же непонятен стал тот страшный сон, из которого Герберт не мог выбраться и видения, что обрушились на него с утра. Что таится в его душе такого, что на заре своего счастья и осуществленной мечты, внутри него появилось нечто тёмное и пугающее его самого? То, от чего ему больно.
Виконт еще не понимал сам, что это чувство страха - действия Графа. Столкнувшись с предательством в Венеции, больше всего сейчас Герберт боялся, так отчаянно и подсознательно, что Кролок не мог этого не почувствовать - предательства. Крон-принц Фридрих Великий… предательство стало смертью для романтичного юноши. Предательство клона Графа фон Кролока… стало смертью для романтичного уже вампира. Его обратили человеком и он вновь умер, как человек и болезненно возродился, как вампир. И где-то внутри Герберт понимал, что если после всего его чувства предаст Граф - чуда уже не будет. Он сам не захочет воскрешать своё разбитое сердце и душу. И льды австрийского озера, что должны были стать могилой для него, сомкнуться в этот раз над ним навеки.
И это всё они должны были решить в первую - важнейшую для Герберта - ночь после всего. В ночь, когда Герберту как никогда в его жизни под солнцем и луной нужен был его Граф.
- О…отец?

Отредактировано Herbert von Krolock (23.08.22 22:38:49)

+1

13

Мёртвое сердце откликнись,
Слышишь? Поёт тебе счастье.
Или то признак ненастья?
Мертвое сердце откликнись…

Стук.
…ревность.
Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
- Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
- Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Стук.

Консьерж, взволнованный шумом и внезапным качком всего дома, проверял своих элитных жильцов. Подбирал слова, чтобы те не переживали и не думали, что началось землетрясение. Как же он ошибался… землетрясение было бы благом в данной ситуации. Адальберт повинуется незримому приказу и решает вопрос с обслугой за две фразы, для того чтобы дать своим хозяевам подняться в апартаменты.
- Мне помочь ему, Вша Светлость? Или…
- От него пахнет Дракулой, инквизицией… предательством. Пусть остается здесь. Я ещё не решил.
Дворецкий удивленно вскидывает бровь уже в спину вампира. Эрих фон Кролок – не.решил? Обычно скорый для вынесения приказа Древний медлит отвлеченный сторонними мыслями, прикрывающий собой Герберта от всех взглядов – здесь и сейчас в его приоритетах совсем другое.
Совсем другой.

Дверь закрывается с легким стуком оканчивая сумбур и Адальберт слышит тихий стон. Он – хороший слуга своих хозяев – приглаживает чуть взъерошенные волосы из лаконичной прически и выверенным движением материализует в руках укомплектованную аптечку.
Та ставится перед Алексом:
- Помогите себе, сэр, - серые глаза смотрят настороженно, - не пытайтесь покинуть комнаты. Я буду стрелять.
Это не угроза. Это констатация факта.
Из уборной слышится звук включенной на всю катушку воды – Франсуа тоже не намерен в ближайшее время являть себя кому-либо.


- Слышать это «отец» от тебя теперь не менее странно… сын.
Тихая, едва заметная улыбка, предназначенная лишь Герберту, трогает губы Графа, когда они оказываются в тишине _их_ комнат. И тогда рука, так и не опущенная от Виконта, сжимается сильнее настолько, что рубаха задирается почти под самые лопатки – не вырваться, не убежать, не скрыться от этих синих глаз. Эриху это, похоже, доставляет удовольствие – держать в своих руках. Чувствовать через ткань своей одежды Герберта:
- Мне не претит убивать любого, кто увидит тебя в таком виде, но подумай – хочешь ли ты вокруг нас мертвую зону? Пожалей хотя бы Франсуа, иначе с кем еще тебе обсуждать, - он склоняется к уху Герберта, переходя на тихий – интимный – шепот, - всё?
Черта стерта, её больше нет. Эрих фон Кролок не собирается таиться и ставить глупые ширмы, ему слишком много лет, чтобы стесняться. У него слишком мало опыта, чтобы стеснять. Если Герберт хочет провоцировать и видеть, как ради него убивают, как его_Граф ревнует – пусть будет так. Эрих, после своего заключения, слишком долго сдерживал себя и сдерживал эмоции, запертые в личном склепе, сейчас же он был уверен – немного Тьмы не помешает в отношениях, если эта Тьма скроет их двоих от всех.

Спустя пару часов.

Граф проводит пальцами по шее и морщится – Герберт отомстил, подарив в ответ целое ожерелье черных меток и засосов, в тон масти волос Кролока. И ведь теперь не скроешь их – пальцы проходятся по коротким прядям, едва закрывающим первый позвонок.
Эрих ждёт, задумчиво поглядывая на тонкие сетки трещин раскинувшиеся, словно корни вековых деревьев, на потолочной штукатурке. Сила Герберта словно эволюционировала, распирая самого Виконта и ища выход. Громя всё вокруг.
Сметая и уничтожая. Пока же страдали только вещи и обстановка, но следующим мог стать тот, кто был к Виконту ближе всех.
Герберт появился на пороге кабинета – к счастью, одетый, иначе вновь разговор был бы отложен. Граф, словно голодный зверь, перестал контролировать свою жажду… и не мог ничего с этим поделать.
- Садись, мой дорогой. Мы выслушаем вначале француза – всё то, что происходит сейчас не похоже на его очередное сумасбродство. Франсуа нравится, когда что-то происходи с другими, но не когда страдает он сам… Нет, ближе.
Одного движения, в котором сокрыта чудовищная сила, Эрих подвигает к себе ближе викторианское кресло с устроившимся в нем Гербертом вплотную к себе. Собирается следом пушистый, тонкий ковер, обдирается дорогой ламинат, осыпаясь стружками, но Древнему всё равно. Он хочет, чтобы кресла стояли так. Всегда.
- Кого ты видишь в своих видениях, Герберт? Мне важно знать, чтобы защитить себя.
Он всё ещё не знает, когда Тод навестит их – и захочет ли он это сделать ввиду сложившихся событий, поэтому хочет знать_всё.


- Да неужели? Даже трубку не берет?
Гюнтер меланхолично смотрит поочерёдно то на дыру в полу, оставшуюся после открытого некромантом телепорта, то на дыру в стене, которую проделал Дракула, покидая совещания в крайне расстроенном настроении.
- Есть же дверь.
Непонятно к кому именно это относилось, но явно Ватикан не обрадуется очередным тратам, связанным с порчей культурно-исторического памятника. Гюнтер помассировал виски указательными пальцами и прикрыл глаза – как же он устал от бунтарей и идиотов вокруг себя – Форестье всегда вызывал сомнения относительно своей покорности, но чтобы вот так, с вампиром за пазухой, предать Орден?
- Звоните ещё раз!
- Да, Сэр, - ответили через дыру с нижнего этажа.
- Нет мне просто интересно, - обратился в пустоту инквизитор, - неужели нельзя было сообщить об отставке иным образом? Письмо написать…
Темнота в углу дрогнула и потянулась.
- А, вот и вы. Как долетели мистер Тод? Какие новости?
- Младший фон Кролок…
Гюнтер поморщился будто бы вместо слов перед ним поставили полную гнилых объедков помойку. Чертовы вампиры.
- Не продолжайте, что бы вы не сказали, это явно не известие о смерти всего рода Кролоков. Ведь так? В таком случае нам надо перейти уже к плану «Назарет» и покончить с клыкастой погонью раз и навсегда. ВСЕЙ клыкастой поганью. Начните с младшего – если хотите.


Франсуа, бледный, осунувшийся и с огромными черными кругами под глазами сейчас выглядел ровно на тот возраст, который равносилен определению «Старший». Его короткий, монотонный рассказ о событиях дней прошедший с одной стороны мог поразить удачей златовласого вампира – тот в очередной раз каким-то чудом оказался жив, с другой стороны умениями француза влипать в неприятности.
- Некромант трижды спас меня, возможно, сам и не желая этого. Это равносильно искуплению за одно покушение…
- Нет, - отрезал Эрих.
Франсуа закатил глаза:
- Кролок. Я понимаю все ВАШИ чувства и претензии, но против вампиров объявлен геноцид. Спрятаться в этот раз не получится.
- И это говоришь ТЫ де Сад?
- Это говорю я. Потому что – все мои счета арестованы, всё имущество под контролем, я просто нищий Старший, который сей час говорит – думаете это не коснётся вас двоих? Думаете они не придут сюда, как пришли в мой дом? Думаете Дракула долго будет их союзником? Убейте некроманта и мы лишимся поддержки, я уже не говорю, что, умирая он заберет кого-нибудь с собой. Готов заплатить эту цену, Эрих? Герберт?
Дробный стук пальцев по подлокотнику кресла. Граф фон Кролок откинулся вглубь, опуская тени сумрака на свое лицо:
- Как ты считаешь, Герберт? Мне важно твоё мнение… Если ты скажешь, чтобы он умер – так тому и быть.

Что ж ты молчишь всё, робея,
Мертвое сердце – послушай,
Море поёт лишь о суше,
Суша молчит лишь о море.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Час настал! [Tanz der Vampire]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно