ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Going Under


Going Under

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">I'm going under</span>

<span class="data">I'm falling forever</span>

<div class="episodepic"><img src="https://i.ibb.co/J7Q412Q/305658.png">
</div>

<p>
<span>
jaime & richard
</span></p>
</div>
</div>[/html]

[icon]https://i.ibb.co/L6RBGmg/3333333333333.gif[/icon]

+2

2

Ярких красок вокруг слишком много для того, чтобы успевать зацепиться за них хоть краем глаза. Они похожи на разноцветные вспышки, отпечатывающиеся на обратной стороне век и надолго там остающиеся. Если закрыть глаза, то ничего не изменится, краски лишь слегка потускнеют, но вспышки будут раздражать лишь сильнее.
Костюм на нем слишком неудобный, хотя его тщательно подгоняли по всем меркам, снятым повторно. Теперь на нем одежда победителя, а не того, кого ведут на убой и точно знают, что не он претендент на победу. Говорят, что во время игр у всех трибутов одинаковые условия существования в системе Игр, но теперь Дик знает, что это совсем не так. Он знал об этом и тогда, но знать - не то же самое, что иметь реальную возможность изменить хоть что-то. Своей победой он не изменил абсолютно ничего и это, пожалуй, тоже нормально. Он понимает. Они все это понимают.
- Не горбись, детка, ты должен выглядеть замечательно. Все на тебя будут смотреть, это очень полезно и хорошо, нам нужно показать то, какой ты очаровашка, - она щебечет вдохновленно, суетится вокруг, одергивая полы его пиджака, поправляя и выравнивая и без того идеально выглаженную ткань. Дик посылает ей дежурную, но в целом дружелюбную и теплую улыбку. Вряд ли она может понять, почему именно он не хочет идти на этот вечер, как не хотел в принципе ехать в этот одиночный тур победителей. Одиночный, потому что нет такого правила, которое позволило бы выжить хотя бы двоим, а не одному. Как нет и возможности, где он мог бы остаться дома, с братом и отцом, предпочитая родной и ветхий дом всему этому великолепию вокруг.
Он морщится всего мгновение, когда его берут под локоть и упрямо ведут к широкой лестнице. Ричард видит взгляды всех людей, направленные на него, слышит слова восхищения его внешним видом и тем, как потрясающе он показал себя на играх. От этого к горлу подступает неприятный ком тошноты, который приходится проглотить. Он оседает тяжелым камнем на дне желудка. Противно. Но Дик все равно продолжает улыбаться, даже когда его плеч, груди и рук касаются чужие руки.
Все эти люди просто хотят прикоснуться к победителю, для них это тоже часть шоу, часть игры. В иное время, люди из Седьмого Дистрикта для них - просто чернорабочие, те, о ком они даже не задумываются. Они не думают о том, откуда в их жизни берутся все те блага, которыми они бездумно разбрасываются. Кто-то бездумно портит деревянный стол, на котором стоят блюда и напитки. Красивый. Резной. Возможно, Дик даже может вспомнить мастера, который этот стол сделал, сколько труда в это вложил. И помнит то, сколько людей убивается за то, чтобы добыть материалы для создания всех этих вещиц. Мягкая улыбка приклеивается к губам намертво, он никак не может ее стереть и убрать. Он вообще ничего не может, кроме как бездумно отвечать на абсолютно нелепые и дурацкие вопросы. Все эти люди, в пестрых костюмах, которые заговаривают с ним и ожидают внимания, требуют его и настаивают. Они говорят с ним, но он отчетливо ощущает ту черту, которую они проводят между собой и ним самим. Он за чертой. Он не часть этого общества. Ему каждым словом намекают на то, что он абсолютно другой и лишь временный гость, на которого сейчас смотрят как на диковинную зверушку, которая совсем скоро перестанет быть интересной.
Они говорят о том, как он благороден. Какой он славный и самоотверженный, раз кинулся быть добровольцем, вместо своего младшего брата. Они говорят, что это тронуло их до глубины души, но в глазах лишь пустота. Они ведь смотрели на это просто как на шоу, как будто происходящее не было чем-то реальным. Как не были реальны и те убийства, что он совершил лишь ради того, чтобы выжить, просто потому что был так сильно напуган и хотел лишь вернуться домой.
Дик видел все эти записи с самим собой. Он смотрел их до тех пор, пока его не затошнило настолько, чтобы вырвать прямо на дорогой ковер. А Брюс - его ментор - просто посмотрел на него, хлопнул по спине и ничего не сказал. Наверное, он пережил точно то же самое. Переживал ли это каждый из победителей? Дик смотрел на самого себя, видел лишь решительность, отточенные движения как будто прирожденного убийцы, видел как острие копья врезается в чужую плоть, как охотничий нож вспарывает глотку. В глазах мертвых он видел страх, а в своих только пустоту и ничто. Он помнил о том, как было страшно, но в реальности все выглядело совершенно иначе. И Дику действительно было страшно от этого. Разве это мог быть он? Это был кто-то чужой и совершенно ему не знакомый.
И никто из присутствующих не боится того, что он может прямо сейчас совершить все то, что было на арене. Он знает, что способен убить голыми руками. Теперь знает. И знает об этом не только он один, Дик видит взгляды других победителей, обращенные к нему через толпу. Они ощущаются совершенно иначе, не как взгляды жителей Капитолия. Ощущение совершенно иное, ведь победители точно знают, на что именно он способен или им так кажется. Видят ли они в нем угрозу? Или знают о том, что на самом деле его тошнит от всего того, что он видит?
Его сопровождающая отходит в сторону, увлеченная беседой с...кем-то. Дику сложно понять, женщина это или мужчина, но ему в общем-то без разницы. Он остается возле стола с закусками, с сомнением смотрит на причудливые формы еды, на разноцветное содержимое бокалов. Прикрывает глаза на пару мгновений: он представляет себе родной дистрикт и высокую старую сосну. Она находится в чаще леса, там, куда люди редко приходят. Его тайное убежище, то место, где ему спокойнее всего. Это помогает немного успокоить волнение и выдохнуть. Дик открывает глаза и пару раз удивленно смаргивает, видя перед собой мужчину, который подошел слишком близко. Дик на уровне интуиции понимает, что это один из победителей, потому что его взгляд отличается от прочих и это нервирует. Грейсон выдыхает и вопросительно выгибает бровь, ожидая того, заговорят с ним или же нет.

[icon]https://i.ibb.co/L6RBGmg/3333333333333.gif[/icon][sign]...[/sign]

+1

3

[status]like glitter and gold[/status][icon]https://i.ibb.co/GPM8rLx/22222222222.gif[/icon][sign]/[/sign][lz]<a class="lzname">джейме ланнистер</a><div class="fandom">The Hunger Games</div><div class="info">тигрица, воительница, победительница, на все руки мастерица и главный претендент на победу (с)</div>[/lz]

- Так-так-так. Вот и наш крайний победитель. Знаешь, как мы называем вас -  доходяжных букашек из седьмого? Короеды, - хохот басом прокатывается по всему залу, отходит эхом от высоких сводов, вибрирует на тонком хрустале разноцветных бокалов, колышет пламя высоких свеч в золотых рожках канделябров. Зажженные свечи похожи на бледные пальцы мертвеца с лепестками огня, на них взгляд спотыкается, не так сразу отведешь. - Я смотрел прошлые игры. Я смотрю все игры. И ты меня не впечатлил. Очередной слабак, переждавший в кустах, пока сильные друг друга убивали. Унылое зрелище. Мы должны чествовать таких чемпионов?
Шуршат тяжелые вискозные ткани по полу, мнется органза, стучат тонкие каблучки, с хрустом перекатываются на нитях бусы. Яркие наряды под толстым слоем косметики обрывают шепотки, бездушные манекены устремляют заинтересованные взгляды в сторону рокочущего голоса, останавливают движение жующие челюсти. Охрана малозаметно напрягается, готовая разнять возможную драку. Но почему-то ни организаторы, ни менторы не спешат вмешаться в возможный конфликт.
- Меня от тебя тошнит, - исполинских размеров немолодой мужчина с лицом красным, полопавшимися капиллярами на щеках и мясистом подбородке смачно харкает себе под ноги, презрительно хмурит брови и уходит прочь, ледоколом рассекая толпу возбужденно замерших жителей Панема, демонстрируя, что диалог (скорее монолог) окончен.

- Шоу закончилось, можем напиваться дальше, - сцеживает Джейме, не утруждая себя взглядом ни в сторону покинувшего фуршетную зону Горы, ни в адрес замершего молодого парня из седьмого. Оливка. Тонкая шпажка с нанизанным гармошкой слайсом ветчины, кубиком твердого сыра и оливкой - вот что явно интереснее произошедшего. Джейме сжимает тонкую деревянную иглу между указательным и средним, подносит к лицу и сквозь нее наконец-то смотрит на Ричарда. - Каждый год Григор устраивает один и тот же концерт, а они, - едва кивает затылком в сторону свободных гостей мероприятия. - Каждый год на него ведутся. На твоей репутации это скажется только положительно, поверь. Может какой благодетель найдется тебя утешить. Не кисни, - Джейме быстро подмигивает, улыбается жемчужно-идеальной улыбкой и закидывает канапе в рот, одним движением вытягивая между губ тонкую шпажку. При этом смотрит поверх плеча Грейсона на явно заметившую этот жест немолодую, но вполне себе не успевшую еще засахариться дамочку в пышном бирюзовом парике и галантно ей кивает. После быстро прожевывает безвкусную закуску и подцепляет один из высоких фужеров с каким-то напитком. Может вино, может шампанское, может что крепче - одинаково не повышает градус крови, одинаково не остается послевкусием на языке. - А теперь возьми бокал и засмейся, будто я рассказал тебе что-то смешное, на нас смотрят. - Сам Джейме еще раз широко улыбается, хлопает парня по плечу и сжимает пальцы, с негромким дребезжащим стуком, соприкасает края цветного стекла.

Джейме до сих пор не привык. И никто из них не привык, но все умело делают вид, что все идет по плану. Толстые бронированные окна от пола до потолка перетянуты стальными ребрами перегородок, будто аквариум с дрессированными пестрыми рыбками заточили в клетку. Вдруг попытаются разбить стекло и выброситься с этой башни? Нет, это занизит рейтинги, это будет некрасиво и испугает зрителей. Это может не понравиться президенту. А если что-то не нравится президенту, то оно быстро стирается.
Все они - симпатичные беззубые зверушки, запертые на круглой цирковой арене для потехи спонсоров. Для них одинаково любопытны и выходцы из первого, и из седьмого и из двенадцатого, просто в случае первых больше шансов, что сделанная ставка выиграет. Запястье Ланнистера оковано золотым браслетом часов, из этого же металла выполнены пуговицы, заколка для галстука, запонки, пошлая брошь в виде льва, кольцо в левой мочке, перстни на пальцах открытой левой руки, пока правая стянута кожей перчатки того же цвета. Стилист настаивал на золотом костюме-тройке, но был послан сразу и с разбега: от обилия этого цвета начинается мигрень и подступает ядовитая тошнота по пищеводу. Золото золото золото золото - постоянный спутник семьи зажиточного ювелира Тайвина Ланнистера, богатейшего человека в первом дистрикте, друга президента и одного из самых уважаемых жителей, оно уже поперек глотки стоит это сраное золото, что отливает и на волосах и, кажется, все внутренности покрыло тонким слоем, человеческое и живое превратив в равнодушный металл.
Тайвин не желал, чтобы его старший сын стал профи. Да, карьера, да, почет, но кому тогда завещать дело семьи? Тирион родился с отклонениями и несмотря на острый ум, был недостаточно статусен для идеальной семьи идеальных Ланнистеров. Но когда встал вопрос, кто из близнецов пойдет учиться в академию трибутов, Джейме был категоричен. Никто не спорит, Серсея может убивать взглядом и словом, но место ей явно не под цифровыми куполами глотки вспарывать одногодкам. Сейчас сестра уже пять лет как замужем за старшим Баратеоном, вынашивает ему второго ребенка и, кажется, даже счастлива, насколько могут быть счастливы дети Тайвина Ланнистера. Насколько могут быть счастливы люди в первом дистрикте.
Насколько могут быть счастливы в этом мире.
А участь Джейме - победителя шестьдесят седьмых Голодных игр - носить клеймо "клятвопреступника", лучезарно улыбаться щедрым спонсорам обоих полов, светить не искалеченной смазливой рожей и постараться не нажраться до свинячьего визга на подобных мероприятиях. Показать, что ты заживо сгнил и тебя до блевоты трясет от происходящего нельзя. Сброситься с этой башни тоже нельзя. Лучше скушай канапешку на серебряном подносе и посмейся над чем-то с юным победителем прошлых игр, это же так мило, когда чемпионы дружат.
Здесь никто ни с кем не дружит. В хаосе парфюмированных до приторности пятен, припудренных плеч и глянцевого лака для волос перемещаются настоящие убийцы, по чьей-то злой прихоти втиснутые в колючую блестящую парчу и струящийся атлас, зачем-то загримированные под обычных людей и натасканные улыбаться окровавленными оскалами.
Потому что шоу должно продолжаться.
Потому что Игры не заканчиваются с последним выстрелом пушки и твоим последним оставшимся именем на куполе.
Потому что Игры будут с тобой до конца твоих дней. И вечно злой, пьяный, агрессивный Григор Клиган из первого дистрикта - победитель пятьдесят первых - тому подтверждение.

Хочется курить. Хочется домой, в особняк Кастерли, повидаться с братом. Хочется обнять сестру и племянника. Хочется жить, а не существовать какой-то затянувшейся иллюзией жизни, где тебе обещали уважение, свободу и престиж, а на самом деле оставили с полной потерей интереса к жизни,  новым списком обязательных правил, громким прозвищем, что автоматически отсекает тебе все возможности взаимодействия с окружающими, и безумно реалистичными кошмарами, что по прошествии восьми лет все равно вгоняют тебя в стойкое желание повеситься в собственной роскошной ванной.
Но Джейме "клятвопреступник" Ланнистер - профи, чемпион, красавец - хорошо играет свою роль и продолжает улыбаться. Едва наклоняет голову к уху Ричарда, одними губами произносит:
- Если ты думал, что Игры кончились вместе с твоей победой, то спешу тебя разочаровать: они только начались. Привыкай, Грейсон.

Отредактировано Jaime Lannister (20.11.21 22:54:13)

+1

4

Все происходящее выглядит таким жалким и неуместным, что хочется просто поскорее прервать эту сцену. Затянувшаяся, скучная, как нечто, финал чего тебе заранее известен, так что и досматривать нет никакого смысла. Дэмиан обычно хохлится, в те редкие моменты, когда Дик говорит о других победителях, о тех, кто прошел через тот же путь, что теперь предстоит пройти Дику.
Он не злится, когда в лицо летят оскорбления, он даже не скалится и бровью не ведет. На губах как будто застывает посмертная улыбка, которая так никуда и не исчезла с тех пор, как он впервые обагрил руки кровью. Это ведь просто шоу, а если шоу, то и в реальность происходящего как будто можно не верить. Отложить все это, отложить самого себя для нужного момента, который случится однажды.
Он слышал, что в дистриктах зреет все больше недовольства, люди обозлены, люди жаждут справедливости и крови. Но глядя на мужчину, который сквозь зубы цедит все эти оскорбления в адрес Дика, создается отчетливое понимание: самые обозленные, обиженные и те, кого справедливость обошла стороной, прямо здесь. Они в потоке несуразной и абсолютно глупой брани. Они в таких же отзеркаленных мертвых улыбках. В потухших взглядах, в которых уже нет никакого интереса к тому, что происходит. сценарий всем заранее известен. Этот скандал как будто вынужденная необходимость, которую все ожидают, чтобы быстро пережить и перетерпеть, немного взбудоражиться, а затем вернуться к поеданию закусок и чередованию их с рвотным средством. Пока люди в дистриктах голодают и пытаются выжить, люди в Капитолии заперли сами себя, отсекли от реальности и пытаются убивать скуку, время и возможности.
Выслушав всю невнятную речь, Дик долгим взглядом провожает чужой плевок, оказавшийся на сверкающей плитке. Слюна чужая окрашена каким-то цветастым коктейлем. Протестовать всегда намного проще, если разум твой не скован рамками приличий и нормальности. Все это выглядит еще более жалким, в общей совокупности. Дику ужасно стыдно за чужой срыв, он испытывает жалость и сожаление в отношении того, кому просто необходимо вести себя вот так, в рамках выданной роли. Неловко.
- Абсолютная правда, никакого достоинства и никакой красоты, - наконец-то выдыхает Грейсон. Окончание сцены сопровождается выдохом. Дышать как будто бы и правда становится немного легче, Дик оттягивает аляповатый галстук, удавкой сковывающий шею, а затем переводит взгляд на мужчину, остановившегося рядом. Его голос разительно контрастирует с тем, что до этого слышал Дик, мягкий и вкрадчивый, во многом даже успокаивающий. - Если вдруг могло показаться, что я готов расплакаться от разочарования, боли и унижения, то это вообще не так, - с тихим мягким смешком, откликается Дик, в ответ на чужую попытку его приободрить (?). Все это выглядит еще более странным, чем если бы его просто облили грязью, в качестве обряда инициации. Первое было ожидаемо, второе - едва ли. Но Дик все равно улыбается и мягко кивает головой, в общем-то не слишком активно пытаясь всем присутствующим показать и продемонстрировать то, о чем они сейчас говорят.
Чужое лицо выглядит смутно знакомым. Очевидно, это один из победителей прошлых лет. Дик не так чтобы запоминал абсолютно всех. И до своего участия в играх он в принципе старательно пытался избежать необходимости видеть происходящее на экранах после Дня Жатвы. Но неожиданный благодетель не недавний победитель, судя по всему он достаточно давно среди этих людей. И еще наверняка из богатого дистрикта, судя по всем украшениям на его одежде и теле.
- Я не хочу притворяться, будто понимаю и принимаю правила этой игры, - Дик устало качает головой, он не смеется, как ему советуют, потому что быть фальшивкой - не его история, не то, с чем он готов мириться. И точно не то, с чем он готов сталкиваться отныне всегда. И ему тошно от того, что теперь реальность именно такова. Он больше не мальчик из бедного дистрикта "короедов" - да-да, спасибо большое, а то ведь никто не в курсе, какая слава и за каким дистриктом закреплена - он теперь победитель, очаровательная ручная зверушка Капитолия. И то, что здесь больше нет других победителей из его родного дистрикта, делает положение еще более шатким и нестабильным. Ошибка в системе. Случайный доброволец, еще более случайный победитель, его судьба - это набор случайных стечений обстоятельств.
- А что насчет тебя? Ты привык? - Дик говорит спокойно и дружелюбно, пока на них смотрят, им необходимо делать вид, что здесь между ними просто светская беседа, обычная вежливость и необходимость. Дик точно так же мог стоять один. И этот мужчина тоже мог стоять среди "своих". Если здесь хоть у кого-то есть тот, кому можно доверять и не ожидать ножа в спину. - Или на самом деле, здесь никто не чувствует себя уверенным и хоть сколько-нибудь в безопасности? Я не идиот и все прекрасно вижу.
Дик поднимает взгляд, вгрызаясь им в чужое лицо. Затем проскальзывает им вдоль шеи, линии плеча, по руке вниз, прикрывает глаза и выдыхает. - Не уверен, что впишусь и от меня не избавятся. Моя "удобность" с самого начала стояла под большим сомнением, еще с момента дня моей Жатвы.

[icon]https://i.ibb.co/L6RBGmg/3333333333333.gif[/icon]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Going Under


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно