ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » all settled except for... [gintama]


all settled except for... [gintama]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

all settled except for...

well, i've repaid my debt, so, shinsuke, stand up once again

https://i.imgur.com/2pLiDYv.jpg
https://i.imgur.com/4fhzwCf.jpg
https://i.imgur.com/LpqQ8SR.jpg

• Ракуё, пост-битва

Takasugi Shinsuke, Kamui

Призраки возвращаются к жизни и двигаются вперед, более не сдерживаемые оковами прошлого; единственный барьер, сохранявший вынужденный мир между ними, также перестал работать. Но последний акт грандиозного представления Уцуро еще не завершен. Что дальше?

Отредактировано Kamui (07.11.21 12:01:00)

+1

2

Саднила рана на щеке. Свинцом наливались раны на теле. Восстанавливаться после комы, вероятно, ещё только нужно было, но времени у Такасуги на это не оставалось никакого. Он и так чувствовал, что пропустил достаточно много событий, которые прошлись лезвием по Кихейтаю и выстроенным планам, от которых лишь оставались догорающие угли.
Видеть все эти рожи спустя столько времени вместе - будто проснуться в собственном кошмаре. Спасибо, конечно, но это вдохновляет разве что на то, чтобы прописать между делом каждому. Сакамото в первую очередь. А после, как и десять лет назад, прикрывать спины, испытывая странное чувство, что так и должно быть. Всё ещё.
А теперь их пути вновь расходятся. На этот раз - ненадолго, учитывая всё то, что удалось вытрясти из семпая, умирающего на его руках. Оборо отслужил свой срок, он сражался слишком долго, совершенно один, и упокоить его душу предстояло Шинске лично. Нет, он никогда не простит ему ни левый глаз, ни раны на теле, из которых пришлось выпасть на неопределенный срок. Ни то, что он даже не попытался тогда спасти сэнсэя. Такасуги понимает его, знает эту боль, но всё, что он мог сделать теперь - это провести церемению погребения и вернуть останки первого ученика Шоё на своё родное место.
Будущее дальше становилось более мрачным. Страна уже уничтожена, и свой план с некоторыми погрешностями, но все же был осуществлен. Переменная в лице Уцуро, с которой уже пришлось столкнуться Гинтоки и остальным. О которой рассказал Оборо напоследок. Как так вышло, что теперь пути учеников вновь пересеклись на одной цели?
Проклятая карма.
Шинске больше ни перед кем не показывается после окончания всех боевых действий на Ракуё. Лишь отправляет Такечи передать полученную информацию Гинтоки и Зуре, а дальше те сами разберутся, что им делать. Каждый примет своё решение, исходя из собственных соображений, потому что лично для себя Такасуги его уже принял. Оставалось только подготовиться, прежде чем назревающая война примет опасные повороты и на Земле, и в космосе.
На Ракуё теперь оставалась лишь одна нерешенная проблема, с которой пересечься ранее времени не хватало, ведь один из них был занят расправой с Оборо, другой - с собственной семьей и переменными в виде Гинтоки и остальных.
Разожжённая кисэру отдавала приятным послевкусием на языке, Минздрав Эдо явно бы сказал не злоупотреблять курением, когда всё твое тело еле движется от ран, но Такасуги плевать. Абуто его не останавливает, когда тот спрашивает о местонахождении своего недоспасателя, лишь что-то говорит следом о дураках ему в спину. Ничего нового всё равно не услышит, потому что понятно итак, что они оба - те ещё дураки, потерявшие однажды всё.
Найти Камуи удаётся на утёсе, недалеко от могилы.
- И каково тебе наконец-то получить сражение с тем сильным самураем, которого ты так хотел? - Шинске не интересуют разговоры на посторонние темы и говорить он предпочитает исключительно по делу, поэтому и сейчас не разменивается на лишние слова. Впрочем, и сам не стремится лезть в атаку, находясь не в лучшем своем состоянии. Зная, что и рыжий мальчишка также не в своей лучшей форме.
Такасуги смотрит на то, как взлетают корабли, увозя отсюда большинство действующих лиц. Без бинта, стягивающего половину головы и глаз, непривычно, но больше закрывать нечего. Эта рана на левом глазу больше не кровоточит ментально, чтобы прятаться за слоями бинтов. Больше незачем бежать от прошлого. Больше незачем в этом тонуть, когда появились проблемы куда более серьезные, чем застарелая, покрывшаяся ржавчиной, обида.
Шинске подходит ближе к могиле, складывая ладони вместе и традиционно поминая того, кто здесь похоронен. Выпрямляется после, садясь недалеко от бывшего адмирала седьмой дивизии, продолжая самозабвенно прикладываться к кисэру. Столько времени не курил, а теперь остановиться просто не представлялось возможным. Будто умер и заново вернулся к жизни. Плохой это знак.
- Если хочешь найти Уцуро, то отправляйся обратно на Землю. Он будет там, - ведь одолеть этого монстра не удалось никому. Даже поцарапать сил не хватило, а Камуи ведь хочет сражаться с сильными? Наверняка хочет, но в космосе делать нечего, в дальнейшем плане действий Ято место на планете, на которой хозяйкой себя возомнила его младшая сестра. Но Уцуро не остановят даже Ято, какими бы сильными они не были. Хотя попытаться стоило.
- Я ненавижу быть должным, но в данный момент могу отдать часть долга, если тебя это устроит.
Привычная безумная усмешка расползается по лицу Такасуги, потому что погибать здесь он не планирует. И на предстоящей войне в космосе - тоже. Он обязательно выживет, чтобы достигнуть всех своих целей и уничтожить этот проклятый мир.

[icon]https://i.imgur.com/ruvUSto.jpg[/icon]

Отредактировано Takasugi Shinsuke (10.07.22 21:59:16)

+1

3

Проклятый Умибозу. Какого черта он вообще решил, что может умереть от рук кого-то кроме своего сына?! Что он о себе возомнил? У того не было права проигрывать кому-либо еще. У того не было права так жалко оказаться на грани смерти. Почему он оказался в состоянии убить одно бессмертное существо, не прилагая никаких усилий, и не в состоянии убить другое, пожертвовав тем немногим, что у него оставалось?
Регенерация Ято руку не вернет, но с того света вытащит; если бы его можно было так просто убить, большей части вселенских проблем не существовало бы. Ничего, тот уже должен был привыкнуть. Ему еще повезло так легко отделаться.

Раны самого Камуи почти полностью затянулись, разве что переломанные несколько дней назад ребра неприятно тянули. Его подчиненные тоже были в большинстве своем в порядке и готовы к отбытию. Космические пираты не сидят долго на одном месте, но произошла заминка – остальные отряды-изгои, которым «посчастливилось» столкнуться с самураями, теперь притерлись к седьмой дивизии и с ними тоже надо было что-то решать. Ну, с этим мог разобраться Абуто. На то он и вице-капитан, чтобы заниматься всем тем, чем Камуи не хочет (то есть вообще всем, за исключением замесов и стратегического уничтожения продовольственных запасов).

Покидать место, когда-то звавшееся его домом, не навестив мать, было бы неправильно. Бездыханных тел и могильных плит за свою короткую жизнь повстречал он не мало, а вот это захоронение видит впервые. Как он мог вернуться сюда, зная, что мог предотвратить эту смерть, будь он лишь немного сильнее?

Нарушать его уединение сейчас было, очевидно, неуместно, но один глупец все же решился.

- Не распробовал, - пожимает просто плечами, в словах нет обычного запала.

Тот самурай не был один и едва ли это помогло им. Камуи мог победить. Он мог.

Никто не стал бы разбираться, одержи он верх – победителей не судят. Однако, с их желанием помешать ему пришлось считаться: когда он пытался наконец прикончить Умибозу, появились друзья его сестры, когда пытался добить того болвана-самурая, на пути встала сама Кагура, когда он переключился на нее, на помощь снова пришел сереброволосый и так далее в произвольном порядке неопределенное количество времени.
Абуто иногда напоминал в пустоту, что нужно уметь вовремя отступать, хотя Камуи все время считал саму попытку трусостью. Или слабостью – зачем ввязываться в драку, если ты недостаточно силен? У него не было и мысли оглянуться назад, когда он покинул Ракуё, как не оборачивался на них с Кагурой отец, уходя из дома в очередной раз. Там, позади, было лишь сожаление, беспомощное отчаяние и горечь утраты. То, что он никогда не собирался испытывать вновь.

С другой стороны, перед ним бы четкий путь. Поэтому сделать последний шаг и перейти черту не стоило ничего, но вот оборачиваться… Возвращаться назад оказалось тяжелее, чем он готов был признаться даже самому себе. Больно. На секунду, когда перед глазами все поблекло, ему показалось, что он увидел ее, показалось, что над ним плачет не сестра, а давно покойная мать. На мгновение он позволил себе забыться. Вспомнить.

- Хочешь, чтобы я тебя добил? – как ни крути, по физическим характеристикам человек всегда останется в проигрыше перед аманто. Ну и Такасуги же умный, должен был понимать, что подписывает себе приговор, появляясь в неудачном месте в неудачное время.

Есть ли у Ято кодекс чести? Камуи, как и многим другим пиратам, не присуще милосердие, честь и справедливость незнакомы. Отец, кажется, пытался воспитать нормального человека, установить рамки того, что делать можно, а что нельзя. Харусамэ после этого были глотком свежего воздуха – Хосэн не запрещал ему драться (наоборот поощрял это), не наставлял контролировать силу, не навязывал ограничения. Раз на то пошло, он вообще не особо следил за буйным ребенком.

Жертвы пиратов могли проклинать их и называть злодеями сколько угодно, в Камуи это никогда не резонировало. Данный образ жизни для него равнялся свободе, возможности делать что и как он хотел, параллельно становясь сильнее и продвигаясь к своей цели – столкновению с отцом. Он не спасал, чтобы спасти – и надеялся, что на старости лет не станет таким же сентиментальным, как Абуто – он спасал, чтобы убить. Что того сереброволосого, что Кагуру. Что Такасуги, который так некстати решил его почтить своим визитом.

Уцуро это, кстати, кто? Тот человек, лишивший Умибозу второй руки? Врезать ему, конечно, хотелось. Не ради мести, но ради демонстрации своей силы; если птицеголовый думает, что отец Камуи самое сильное существо во Вселенной, то его будет ждать сюрприз. У землян, которые еще не успели отбыть с Ракуё, кажется, там свои счеты. А если там будет всем известный Гин-чан, Кагура тоже будет. На планете, которую она называет вторым домом.

Его наглая сестра-прилипала выросла, стала сильнее, несомненно, но это не помешает ей полезть на рожон и огрести. Может, ему и стоит как заботливому старшему брату последовать за ней на всякий случай. Заварушка вроде знатная намечается. К его возвращению корабли флота должны быть готовы к отбытию, а до тех пор он предпочел бы не встречаться с другими членами своей семьи.

Как же непривычно звучит, почти неправильно. Семья.

Отредактировано Kamui (18.07.22 23:01:34)

+1

4

Шинске опирается ладонью на землю, выдыхая дым после очередной затяжки. Смотрит вперед перед собой, но не опускает взгляда вниз, где планета начинает возвращаться в привычную жизнь, едва ли отходя ото всех событий. Побитые здания, побитые жизни. Все они - побиты, разрушены. Тела все ещё живы, но души - разодраны в клочья. Даже если это не осознается с первого раза. Любая привязанность в итоге бьёт очень сильно, каким бы бродячим ты ни был. Хоть пиратом, хоть самураем - всё одно.

Внутри каждого всё равно существует пустота, которую лучше не трогать, пока она не поглотила с головой, оставив без большинства эмоций и мыслей. Инстинкт Ято схож с этой пустотой, насколько Такасуги мог судить, исходя из своей наблюдательности. И это делало их похожими. У кого-то - ненависть, у кого-то - потеря разума и горящие инстинкты. Но после этого обострения всегда приходит опустошение сродни тому, когда не знаешь - не видишь, - каким будет будущее дальше. И Шинске в данный момент тоже не знал, что будет дальше, куда заведет это война. Он одной ногой в могиле, а в объятиях Смерти пребывает уже достаточное время, его дни сочтены. Возможно, война эта, которая будет, - его последний шанс, который следует использовать до конца.

На Землю возвращаться у него времени нет, поэтому прах Оборо придется захватить с собой, но обязательно довести его до когда-то покинутой школы, от которой остались только руины теперь. То место даже никто не найдет, кроме оставшихся в живых учеников Шоё. А однажды не останется никого. Никто не найдет то место, в котором хранится общая на всех память о тех временах. Сколько после этого всего было пережито? Сколько внутри самого Шинске всего сломалось? Разрушилось, оставив после себя пустошь, которая пахла пеплом. Её ничем не заполнить больше. Даже планы по уничтожению мира, который ввергает в хаос Уцуро, ничего не трогают внутри. Словно ничего и не осталось.

- От твоей руки я не паду, - ему суждено умереть от других рук, которые имеют на это право. Убить его, расчленить, сделать всё, что угодно, лишь бы перестал дышать. Камуи для этого не подходит, они связаны лишь делом, просто в один момент удалось совершить выгодную сделку с Седьмой Дивизией Харусамэ, поэтому столь сильных соратников следовало держать при себе и дальше. Даже если все деловые отношения подошли к концу уже приличное время. Что не помешало рыжему мальчишке спасти его жизнь, но платить за это Шинске не будет. Потому что когда твоей судьбе дают очередную попытку жить, то хочешь только Небеса проклинать: отчаянно в какой-то мере, громко, чтобы это донеслось до самых низин Ада.

- Впереди ожидается достаточно крупная заварушка. По собранным данным, на Землю направляются представители всех сильных рас, включая Шинра и Ято. Там же будет и Уцуро, который всех этих аманто собрал под своё крыло. Я не смогу там присутствовать, у меня своя роль будет в космосе, но оставлять это веселье было бы странно, да? Поэтому я хочу, чтобы туда отправился ты. Будешь ли ты драться со всеми подряд, включая свою семью и Гинтоки - мне все равно.

Такасуги действительно плевать, что станет с его родной планетой, однако нарушить планы старых идиотов из Тендошу - звучит слишком привлекательно. Обратить "Небеса" на землю, разрушить их, заставить испытывать столько же страданий - разве это всё не прекрасно? Достойно цели злодея, собирающегося отправить остатки Кихейтая на последнюю миссию, которую настала пора воплотить в жизнь. Особенно, раз всё сложилось именно так.

- Самые лучшие вещи следует оставлять напоследок. Раз уж мы оба в разобранном состоянии, то предлагаю отложить наше сражение. Если мы оба переживем эту войну, то встретимся вновь и тогда не жди от меня никакой жалости, потому что я тебя убью.

Усмешка выходит широкой, Шинске скалится. Не хватало ещё дать обещание пирату, ведь от самого этого слова тошно настолько, что хочется сжать пальцы сильнее, но тогда есть риск сломать кисэру, но даже так: курительная трубка в итоге покрывается сетью мелких трещин, ломаясь в итоге пополам. Нет, никаких обещаний. Все это удел таких людей, как Зура и Гинтоки.

Злодеям обещания не нужны. Потому что слово они своё итак сдержат, если получаемая выгода совпадает с выполняемыми целями.

[icon]https://i.imgur.com/ruvUSto.jpg[/icon]

0

5

Поток ветра неожиданно сносит душистый дым в его сторону; на такой высоте никогда не было спокойно. Камуи не понимал знаменитых успокаивающих свойств табака, но у старой ухоженной могилы он чувствует себя почти умиротворенно.

«Не паду», хах. Звучит как провокация, ну в самом деле. Вот прямо здесь и прямо сейчас он может доказать, что вариант вполне себе рабочий, и стереть это самоуверенную ухмылку с его лица. Но Камуи не кусает его в ответ, нехарактерно вымотанный событиями предыдущих дней. Если Шинске думает, что возможно выбрать свою смерть, то у этой жизни было еще припрятана пара неожиданностей.

Мир не был хорошим и приятным местом, который делал все, как ты хочешь. «Вселенная слышит твои желания и может исполнить их все, если сильно верить», – говорили многоглазые аманто-гадалки на одной из планет, которую Харусаме оборудовали под свой перевалочный пункт. Каждый раз смешки не скрывала вся их дивизия; если чего-то хотел, в это надо было вгрызаться, вцепляться, не сомневаясь в своем решении – секунда нерешительности или промедления могла лишить тебя всего.

Цель Шинске где-то не здесь, она находится за пределами достигаемого – это было очевидно и раньше. Даже теперь, когда его родной планете угрожает – как он сам выразился – война с участием представителей сильнейших раз во вселенной, он предпочитает находиться в космосе, вдали.

– Значит, ты сам собираешься пропустить вечеринку? – хлопает глазами Камуи в сторону самурая. – Интересно. Это ты нас сразу посчитал за посетителей или других Ято?

Если Умибозу про это прознает (а он прознает), то тут же понесется исполнять свой отцовский долг, который благополучно игнорировал прежде, потому что Кагура покидать ту планету ни за что не будет. Раньше Камуи сказал бы, что это из-за желания матери – даже с откровенно враждебными настроениями внутри семьи его наивная младшая сестра не теряла надежды на его исполнение. Теперь же она провела там столько времени, что сама привязалась и к месту, и к людям. Кагура далеко не беспомощна – когда ты рождаешься Ято, это слово автоматически пропадает из твоей характеристики – однако у нее не хватит сил, чтобы одолеть птицеголового. У ее друзей тоже может не хватить.

Если седьмая дивизия придет им на помощь, шансы, очевидно, резко подскочат.

В чем-то Камуи слишком походил на своего отца, и это раздражало – ему тоже пора было вспомнить про свои обязанности, которые он перестал выполнять, покинув дом много лет назад. Не только ради Кагуры, но и ради единственного воспоминания о матери, которое еще можно было сохранить.

Сама перспектива переноса боя звучит не так плохо… Камуи не может нормально объяснить это словами, но ситуация сейчас ощущается слишком слабой, что ли? Ракуё за одну встречу брата и сестры повидало больше, чем за последнее столетие вместе взятое, в районе их стычки на земле не было живого места. А еще землянин прав в том, что они оба не будут в состоянии драться в полную силу, что должно быть разочаровывающе скучно и едва ли удовлетворит его высокие стандарты мордобоя.

– Ладно, уговорил, – просто отвечает он.

Все же приятно было видеть волю убивать, не скованную моральными границами и другими ограничителями. Шинске не собирался убегать и не просил отсрочку, он просто был занудно рациональным. Хотя с его-то амбициями обзывать их потенциальную встречу в будущем одним из лучших событий в жизни, как минимум, было лицемерно. Как будто таким выбором слов он пытается повлиять на Ято или направить к ответу. Ну, какая разница, пока его все устраивает.

Камуи тут же серьезнеет. Он действительно собирается дать долгожданной возможности ускользнуть из-под его пальцев. Как жалко. После всего сказанного…

– Если попробуешь умереть до того момента, не думай, что у тебя получится – я тебя с того света достану.

Просто дружелюбное напоминание. Такое развитие событий бы означало, что самураи не такие сильные, какими он привык их считать. Что было... неправдой. Раз за разом разные личности продолжали доказывать, что он все еще что-то упускает. Даже сейчас Камуи не считал своего противника слабым, наоборот – если бы думал иначе, прибил бы тут же. У них уже образовался кредит доверия: небольшой по обычным меркам, но огромный по оценкам знающих Камуи людей. Все, что требовалось от Такасуги – оправдать его и наконец расплатиться по счетам.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » all settled except for... [gintama]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно