ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Влюбись в меня, если осмелишься [slavic folklore]


Влюбись в меня, если осмелишься [slavic folklore]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Libertango

Так, всем законам вопреки,
Сцепились наши две руки.

https://i.imgur.com/6t4b1l9.jpg

• Санкт-Петербург, Явь / 2019

Ivan Tsarevich & Marya Morevna

[nick]Marya Morevna[/nick][status]дама пик[/status][icon]https://i.imgur.com/82QEQVP.png[/icon][sign].[/sign][lz]<a class="lzname">Марья Моревна</a><div class="fandom">slavic folklore</div><div class="info">10 Things I Hate About You</div>[/lz]

+6

2

Океан Ельзи - Відчуваю
В роднике твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка.
Пауль Целан. Хвала твоим далям

- Вы проводите время вместе?
- Конечно. Вы не смотрите, что она вся такая деловая – это на публику только. Она и за Зенит болеет, и пивас глазом открывать уме – ай – умеет. Машка за пацанов и двор стреляет в упор – ее так на родине научили. А я рассказывал, как она однажды убегала от полиции? Нет? Ой, Маш, да что ты, это же такая забавная история, не стесняйся. Дело, значит, было так: однажды вечером…

[indent] Мудаки и дороги.
[indent] Мудаки на дорогах по обыкновению к вечеру рассасывались. Вечер у Вани начинался заполночь, когда центр города тошнило в основном только кишками желтых юрких такси, которые хотелось смахнуть с лобовухи в Неву. На Университетской набережной у Ломоносова белая камаро замедлилась – пару лет назад на этом перекрестке на глазах у Вани какой-то урод сбил девушку насмерть. Ни таблички, ни цветов, как будто не жила, не смеялась, не строила планы – в городах не принято отдавать дань памяти мертвым, иначе ими будет усеян каждый метр. Мимо пронесся, негодующе вопя на его медлительность, черный гранд чероки и тут же развеял ванино хандрическое настроение. Таким вот хмырям, которым и хуй на стеклах рисовать было без нужды – и так ясно, что «все им должны», на пустой трассе следовало преподать урок экстремального вождения, потому как на первых же секундах они, совсем слегка и мастерски подрезанные, усекали, кто тут господин болотных дорог, и, пованивая матом из-под приспущенных стекол, учаливали на прилегающие улицы. Ваня не был самовлюблен, нет, но когда твоя ласточка выжимает за пять секунд сотку км, как бы ты ни был в душе благороден, все окружающие сосут.
[indent] Он догнал джип на следующем перекрестке и повел машину в параллель, чтобы наглядеться, кто ж это там такой умный торопыжка за рулем чуть ли не хромированного слоновьего унитаза (интересно, что он компенсирует?..), но тонированные окна тачки сделали ему ручкой, а может, и водила, что был так несмел или самоуверен, что даже не соизволил их опустить, например, для демонстрации среднего пальца, пока – а не охуели ли вы, сударь! – нагло подрезал камаро на повороте. Ваня забавлялся, с азартом ведя джип и вырываясь вперед, время от времени перестраиваясь прямо у того перед носом, пока ему не примерещилось, что кто-то вылетел на дорогу и он резко не дал по тормозам, впечатавшись по инерции в руль. Чероки пролетел мимо, пересекая невидимую финишную черту и издевательски просигналил напоследок.
[indent] - Водить научись, - возмутился Ваня неизвестно кем: ночным водилой ли или собой.

- Как мы познакомились? Мы с Машкой знакомы с университета. Она комплексовала из-за своей, ну… вы понимаете, необычной внешности, мягко говоря, ее травили на первом курсе, а я, естественно, не мог остаться в стороне… Мило? Спасибо, стараюсь. Девушкам ведь испокон веков было тяжело на Руси и в России – если она красивая, конечно. А особенно девушкам с Кавказа. Правду говорю, Маш?

[indent] Они заебали его еще с утра, как только он проснулся и сообразил, что ему – собираться и переть в эту пердь тянуть лыбу и изображать принца чарминга на минималках. Они заебали еще в тот момент, когда его названая мать (в этой семье все вопросы с ним решались через мать) слезно упросила его согласиться поучаствовать в благотворительном аукционе среди населения с золотыми ложками в задницах (мамкиных подружек) в качестве ведущего. На угрозы и увещевания Ване было положить, а вот то, что за последнее время, когда все наконец устаканилось и наладилось с его настоящей семьей, он откровенно и радостно забил на свою явную матушку – гложило. Ну не мог он даже глядеть на нее после того, как увидел хитрый прищур Яги, ее тревогу и волнение, обращенные на него, за него, ее глупую и ранящую самоотверженность, после того, как нашел того, кто понимал его беспредельно, говорил на его языке, улыбался и хмурился, как он, договаривал его фразы, виртуозно крыл матом, что лучше и роднее любых пафосных слов, не мог - как нельзя было служить двум господам.
[indent] Он давно все для себя определил и взвесил, но ответственности за мать, слишком по-человечески хрупкую, его выбор ни на йоту не убавил. И даже когда она просила от лица отца, даже когда он понимал, что благотворительный вечер – очередная картонка для отмыва бабла, его отказ стал бы отказом ей. А у него хреново обстояли дела с отказами родным женщинам, особенно когда проебался перед ними по всем фронтам.
[indent] Но того факта, что он заебался авансом, еще до того, как в очередной раз подрулить на площадку, это не отменяло. Заебывали восхищенно шептавшиеся и хихикавшие при виде него администраторши, заебывал хмурый накрапывающий дождь за панорамным окном выставочного зала отеля Аструм, заебывало только начало рабочего дня, рабочей недели, рабочего… сколько там продлится подготовка к благотворительному аукциону, он не знал, но начинал подозревать, что безбожно долго.
[indent] Он потирал раскалывавшуюся после вчерашней попойки голову, наблюдая за отдаленным столом, как переговаривается незнакомый ему пока стафф, и бросил девчушке, что проходила мимо, требовательное: «Лунго мне принеси». Девчушка не спешила нестись исполнять, обрадованная от одной мысли о том, что он обратил на нее внимание, и вообще подняла брови. Ванин мозг расценил этот жест как нужду в дополнительных инструкциях - ну, как вот собаки, заслышав новую для себя команду, поднимают уши и внимают с удвоенной силой.
[indent] - Что и требовалось доказать. Чем красивее женская голова, тем она тупее. Закон Архимеда. Мне просто интересно: кому нужно было отсосать, чтобы с таким лицом попасть в эту дыру? Или ты пока юная и неопытная? Ну, - он откинулся на спинку стула и, забавляясь, откровенно разглядывал девочку с ног до головы, особенно задержавшись в зоне декольте. Результаты осмотра его удовлетворили, и даже очень, поэтому он передумал на нее злиться, - не юная. Продемонстрируешь на мне свои навыки? Все равно я им еще не скоро понадоблюсь. Но сначала кофе. Лунго – это как два эспрессо. Давай, дуй.
[indent] Он взмахнул рукой, обозначая направление. В голову как будто вбивали оцинкованные гвозди.

- Вы когда-нибудь ссоритесь?
- Ну, вы же помните… Но это так. Знаете, женское. Иногда и не поймешь, что ты сделал не так, а потом оказывается, что дело было не в тебе, просто усталость навалилась, гормоны там… Да я понимаю все – за столько-то лет привык уже к ее небольшим, ммм… Вот, вот, вы гляньте только, как она на меня смотрит. Вот это – настоящая сила дружбы во взгляде. На Западном фронте без перемен так сказать.

[indent] - Иван, вы следите за ходом мысли?
[indent] - Ага, - на автомате отозвался он, неприкрыто пяля в смартфон и улыбаясь тому, что там видел. Обсуждение сопутствующих к основному мероприятий тянулось бесконечно, он уже посчитал все панели потолка, поразглядывал снующих волонтеров за стеклом, продумал пару выигрышных реплик к ночному эфиру на основной работе. Заняться было откровенно нечем, и он катал ногой спинку соседнего стула, пока тот не упал и не привлек к себе внимание. Ваня сделал вид, что так и было задумано.
[indent] - Иван!
[indent] Он поднял на Ольгу страдальческие глаза. Ольга была тягловой силой этого званого ужина, лошадью, запряженной оттачивать все детали, от утверждения очередного детского номера и до вкуса шампанского, которое ожидало бы гостей на велком-дринке. Но заставлять его выслушивать всю эту ебанистику – увольте. Он мог бы провести аукцион хоть сейчас посреди присутствующих и поклялся бы, что на силе его слова пара дамочек выделили бы в качестве лотов, предназначенных ему лично, свои трусики. Вероятно, и Ольга тоже.
[indent] - Деточка, - он не скрывал своего раздражения, - если ты не будешь учить меня, как мне делать мою работу, всем здесь перестанет быть душно.
[indent] Он перевел взгляд на еще один лот. Вся такая цаца невьебаца сидит с иголочки, прожигает в нем дыры размером с теннисные мячи. Приятно.
[indent] - На, - двинул к ней свой айфон с открытой камерой, - залей сторис. О том, как кошерно мы тут с тобой трудимся на благо сироток.
[indent] По степени презрения в ответном взгляде он рассудил, что она до сих пор не могла выкинуть из головы тот его издевательский пост в инстаграме, с которого все-то и началось. Это тоже было приятно. Бодрило и разбавляло серую карту будней работы в благотворительной организации.

+3

3

Everybody Loves An Outlaw - I See Red
Марья любила порядок.
Абсолютный. Везде и во всем.
Она не мечтала, не строила планов, а ставила цели - вне рамок временных, потому что на исполнение задуманного могли уйти года, но она терпелива, она способна покорить Эверест и Эльбрус - стоило только захотеть. Она любила свой черный кофе без сахара ровно в восемь утра на рабочем месте в фонде, завтрак из французской пекарни неподалеку и составленное за сутки подтвержденное расписание предстоящего дня.
Ее день расписан был по минутам с зари до заката и Марья выполняла все с неукоснительностью палача во время французской революции.
Кощей же лишь смеялся: и в кого она такая уродилась? Он никогда не ставил для нее рамок, никогда не загонял в клетку, лишь наблюдал с интересом ученого за очередным долгим экспериментом в его жизни бесконечной. Но Марья знала, что отец ее любил: возможно, не совсем классической любовью родительской, но, тем не менее, определенной и в жизни присутствовал прочно. Марья у него многому училась: хитрости, мудрости, терпению и колдовству. И, конечно, феноменальной способности влезать в людские умы: очаровывать, подчинять и выполнять любую волю его. В этом ему равных определенно не было: просчитать его не получалось, угадать, что скрывалось за этой благожелательной улыбкой тоже - лишь по взгляду научилась угадывать иногда, где его мысли находились в данный момент, о чем гипотетически думать мог да и то не всегда верно.
У Марьи в жизни противник достойный был один - Кощей. И она твердо намеревалась когда-нибудь в жизни его превзойти, пусть, конечно, и тысячи лет их разделяли, но упорства Марье было не занимать, да и кто если не она? Не Кощеева дочь?

- Марья, расскажите, у вас в жизни присутствует ролевая модель?
- Определенно. Мой отец.
- Господин Бессмертный, верно? Это была ваша идея создать благотворительный фонд “Бессмертных” в поддержку смертельно больных детей?
- Нет, моего отца. Исключительно его идея. Мне доверили лишь управление и, насколько вижу, я вполне успешно с ним справляюсь.
- А что насчет вашей личной жизн…
- На сегодня закончили. Всего доброго.

Марья ненавидела эти вопросы. Почему-то все и всегда заканчивалось этими бесконечными расспросами: а что на личной жизни? А замуж собиралась? А детей когда?
Сменила один мир на другой - Навь на Явь - а в сути ничего так и не поменялось, ибо ценность женщины до сих пор измерялась исключительно лишь в наличии рядом субъекта мужского пола и кольце на пальце. В массе своей, конечно. В Нави дела куда хуже обстояли, насколько она сейчас могла припомнить, в Нави же еще была надежда на самореализацию и признание. И ладно бы кто достойный был! А то кругом лишь одна “золотая молодежь” с полным отсутствием мозговой активности, маменькины сынки, нытики или наоборот, прости господи, последователи “мужского государства”, с набором качеств австралопитека, для которых сравнение с обезьяной - комплимент наивысшего порядка!

- Марья, а как вы можете прокомментировать новость о том, что сын депутата N сбил на пешеходном переходе девушку?
- Мой ответ вам не понравится.
- Он не этичный?
- Скорее противоречит УК РФ. Всего доброго.

Это короткое интервью наделало много шума в инфополе и привлекло, пожалуй, слишком повышенное внимание к ее персоне. Кощей считал, что это был прекрасный дальновидный шаг, который расположил к ним публику еще больше, Марья же говорила тогда - откровенно. В отличии от Кощея, чьи истинные помыслы так и оставались для нее великой загадкой, она действительно любила идею и суть фонда, который под ее руководством, казалось, действительно получил второе дыхание, а доступ к финансовым отчетам исключал любую коррупцию (или же просто кто-то был слишком умен, чтобы не оставлять абсолютно никаких “хвостов”, за которые бы могла уцепиться сама Марья). В этом отец и дочь различались как день и ночь: Марья была человеком хорошим, искренним, горящим за идею и верящая в добро, в то время как Кощей был - неопределенностью, чьи мотивы и логику поведения ей так пока и не удалось до конца понять.

- Марья, а вы верите в любовь?
- Следующий вопрос.
- А вы любили?
- Следующий вопрос.
- А молодой чел…
- Всего доброго.

И, конечно, было упомянуто, что Марья человек не мечтательный, но данное утверждение определенно точно и с космической скоростью разбивалось стоило только войти в ее апартаменты, что от пола до потолка были заставлены всевозможными книгами: особенно по душе ей были сестры Бронте и Ремарк, а уж “Унесенные ветром” стояли в пяти различных экземплярах, включая английскую версию и подписанную лично Митчелл копией. Марья Моревна была, по секрету, натурой бесконечно романтичной и мечтательной, когда оставалась одна за закрытыми дверьми, что предпочитала коротать свои вечера за романами и подобной же направленности фильмами. Жаль, конечно, в жизни так не везло, как героинями со страниц книжных, да и в кругу ее держать “оборону” обязана была. Все-таки фонд хоть был и благотворительный, но люди вокруг него были отнюдь не столь хороши и доброжелательны, а она все таки свое детище уж крайне полюбила.
И сегодня когда Марья сидела за столом в “своем” специально арендованном кабинете при Атриуме, заканчивала подписывать очередные нескончаемые сметы на согласование предстоящего благотворительного вечера, как звук мотора - отвлек.
Camaro. Белая.
О.
Марья достала телефон и на быстром доступе набрала заветный номер:
- Михаил Валентинович? День добрый. Марья беспокоит. Да, вы вчера спрашивали не запомнила ли я номера второй машины, что была зафиксирована на камерах. Да, знаете, я уверена, что теперь точно знаю… Да, она сейчас стоит перед входом в Атриум. Да, белая, да. Владельца, увы, не знаю, но эвакуатор можете прислать, да. И вам от отца сердечные пожелания всего самого наилучшего, Михаил Валентинович, - и с чувством полного удовлетворения Марья отключилась. Кто был владельцем этой красавицы (да, она признавала, что машина была чертовски хороша) ее интересовало мало, а вот за глупости на дорогах платить стоило по установленному тарифу.
Но после хорошее настроение быстро пошло на спад, стоило только увидеть ей Олесю, что едва ли держалась от того, чтобы - натурально - не разрыдаться. И Марье это абсолютно точно не нравилось. Совершенно.
Все вопросы: “кто”, “что” и “почему” развеялись в течение ровно двух минут пребывания на собрании.
Виновником оказался какой-то сопляк, родившийся с золотой ложкой и, видно, совершенно не обладающий хоть какими-то манерами и базовым уважением к окружающим его людям. В инстаграме, конечно, он смотрелся хотя бы прилично. Да и семья у него была вполне ничего и откуда у них такое “сокровище” появилось? Уму непостижимо.
Кстати, об инстаграме.
- Конечно, конечно, залью…, - Марья улыбнулась мягко и нежно. Рядом послышался судорожный выдох Ольги, что как никто другой знал, что это могло означать - буря надвигалась. - И даже не последняя модель? Как так? Мама карманных денег не дала, да? Печально... , - она забрала телефон, медленно прошествовала к стоящему столику с кофе и только что вскипевшем чайником, медленно открыла крышку и с улыбкой бросила туда его телефон, в одно мгновение запуская прямую трансляцию со своего.
- Всем добрый день, - цифра на экране мгновенно начала увеличиваться: сто, двести, пятьсот, тысяча, две и половина из них лица крайне уважаемые. - У нас полным ходом идет подготовка к нашему вечеру. И сегодня нас посетил Иван. Да, наверное, вы помните тот крайне возмутительный пост? Не беспокойтесь. Иван уже принес свои самые искренние извинения и более того, - Марья ушла из фокуса камеры, оставляя в центре внимания этого недоноска. - Пообещал, что станет первым благотворителем и переведет на счет фонда крупную сумму. Да, Иван? Документы вы увидите на сайте нашего фонда, как только деньги поступят к нам. Надеюсь, что в скором времени. Вы бы хотели что-то еще добавить? - о, это сладкое выражение лица этого придурка она определенно надолго запомнила. В любом случае даже если будет скандал после - ее устраивало, деньги она получила уже, точнее принудила его их перевести, ведь, как известно, инстаграм помнил всё и всегда, а разрушать данное обещание на широкую аудиторию? Нужно быть последним идиотом, чтобы так бездарно подставить свою репутацию, конечно, если она у него имелась.
На непрошенной войне все средства хороши - этот урок Марья усвоила лучше всего.

[nick]Marya Morevna[/nick][status]дама пик[/status][icon]https://i.imgur.com/82QEQVP.png[/icon][sign].[/sign][lz]<a class="lzname">Марья Моревна</a><div class="fandom">slavic folklore</div><div class="info">10 Things I Hate About You</div>[/lz]

+2

4

Nodahsa - Вася

Душа горца соткана из веры и свободы.
Душа горлицы из луивиттоновских туфель и противозачаточного лица.

[indent] Он сориентировался мгновенно. Если ты думаешь, что можешь напугать прямым эфиром человека, несколько лет ведущего политическую передачу в прайме на федеральном канале, ты очень, очень глупая девочка.
[indent]На камеру ему было работать так же привычно, как дышать. Реальность, отсекаемая черным глазом экрана, гнулась под его пальцами, как пластилин. Ваня не был научен навской волшбе, но много лет выдавал стабильно нужный каналу результат: тех, приглашенных для вида, заткнуть, этих вытащить подсказками, сделать перебивку на свой профиль, когда гость начинал поднимать нежелательные темы, унизить одной снисходительной улыбкой. Ваня знал все свои удачные ракурсы, знал, как создавать интригу, умел в сторителлинг, который так любят грустные, недолюбленные, одинокие и озлобленные феминисточки, которые, вероятно, и составляли ядро целевой аудитории Марьи. А еще он знал, что правда переставала существовать, как только начнался отсчет минут до конца эфира – важно было только одно: убедительно подать свою версию. Чей голос – тот и на коне.
[indent]Тот несчастный пост содержал глупую подколку на тему национальности этой самой Марьи, что вынесла ему мозг за несколько предварительных встреч и вот, вы только посмотрите, вынудила его на миг забыть о тщательной политике ведения соцсетей. Он ее тегнул в посте, она сострила в ответ, он расщедрился на сердечки и был с ней возмутительно мил в сети,  чем вызвал бурные обсуждения у них на страничках, считай, бесплатно порекламировал ее жалкий аккаунт с даже не миллионом подписчиков, ее фонд и ее мероприятие – черный пиар ведь тоже пиар. Сделал всем хорошо, как обычно, Ваня, но только названый отец его так не посчитал, заставив его приехать и распинаясь почем зря добрые полчаса на тему того, что аукцион – вечеринка для своих, закрытая, понимаешь, вечеринка, и внимание журналюг, которые начнут копать, а как они все повязаны, совершенно неуместно. Ваня о души возражал, мол, а как же сиротки. Или смертельно больные. Он не вчитывался. Но вяло пообещал купировать конфликт в зародыше, улыбаться и махать на публику.
[indent]И честно собирался следовать своему обещанию до сего момента.
[indent]Пока эта дурная не утопила его сраный айфон, не моргнув и глазом. А у него, между прочим, там фотки из спортзала вчерашнего на таймере висели и некоторые вполне понятные планы на вечер. Он ей свой айфон разблокированный протянул, как белый флаг перемирия, как душу свою раскрытую. Но раз она посчитала себя вправе распоряжаться его вещами, Ваня решил не сдерживаться в отношении ее людей.
[indent]Он как Федерико Феллини.
[indent]- Дайте оскар этой богине, - вполголоса проговорил Ваня так, чтобы она услышала, а цыпочки, припавшие к экранам своих смартфонов, как будто узрели явление христа народу (а так оно и было как бы, он редко выходил в эфиры), – нет.
[indent]Постановка началась.

[indent]Иван, главный герой (улыбается, приосанивается, приветственно машет рукой и сверкает обаянием): – Привет, ребят! Да, я уже принес свои извинения всем, кого могла задеть эта публикация, и лично Марье, потому что она посвящалась ей.
[indent]Иван (герой глядит не в камеру, а чуть выше – Марье в глаза): - Надеюсь, Маш, мои извинения показались тебе… достаточно долгими и глубокими, хотя я, конечно… (герой смущается, но красиво, и откашливается, чтобы у публики было время представить все, что нужно) - Дело в том…
[indent]Герой неожиданно поднимается, будто на что-то решившийся, подходит к Марье и не без борьбы, но по-прежнему улыбаясь, отбирает у нее телефон: теперь в кадре они оба, он слегка приобнимает ее за плечо, якобы чтобы оба влезли.
[indent]Ольга: - О господи.
[indent]Остальные в переговорке хранят молчание.
[indent]Иван (быстро): - Дело в том, что эта фраза, которую я написал, она была у нас – внутренней шуткой, ну, вы понимаете. Мы с Машей знакомы-то давно - учились вместе. И достаточно тесно общались. И потом, после универа, как-то контакт потерялся. А сейчас меня попросили провести благотворительный вечер, прихожу – а это вечер ее фонда. Я даже, честно говоря, не узнал ее сначала – так она изменилась. (Герой стоически пытается не охнуть от боли, пока Марья вдавливает ему в ногу каблук) Ну и на радостях подумал – посмеется, вспомнит прошлое. Ведь есть что вспомнить, правда, Маш?
[indent]Эфир взрывается сердечками, камера трясется, фокус уезжает – герой не позволяет Марье отобрать телефон обратно. Сама заварила кашу – смотри на дело рук своих и радуйся. Фокус возвращается на них обоих.
[indent]Иван: - А деньги… Да без вопросов, переведу. Я и так собирался, не хотел афишировать просто. Вот прямо сейчас переведу. (Герой элегантно хлопает себя по карманам одной рукой, не забывая вытягивать телефон на второй так, чтобы нельзя было отобрать, не выглядя по-идиотски) - Слушай, Маш, не видела мой...?
[indent]Камера скользит по комнате и останавливается на стеклянном чайнике с телефоном внутри. В это время в эфире не видно, куда смотрит герой, но он глядит на Марью и широко ухмыляется, наслаждаясь ее осознанием того, что последует дальше. Герой переводит взгляд на чайник и перестает улыбаться. Немая сцена. Герой выжидает трагическую паузу. Затем подходит к чайнику, снимает плавающий внутри телефон и себя крупным планом, позволяя зрителям самим сделать выводы. Открывает крышку, трогает воду пальцем, тут же его отдергивая, чтобы стало понятно - кипяток. В глазах героя сменяют друг друга недоумение, неверие, осознание, печаль.
[indent]Иван: - Вау. Это прикол такой, ребят? Ладно телефон, новый куплю, но там вообще памятные мне фото. (На два тона тише, очень серьезно и без улыбки): - Я не привязывал его к айклауду.
[indent]Трагическая пауза.
[indent]Иван: - Кто?.. О, я вспомнил, ты сейчас предложила сделать мне кофе. Олеся, так?
[indent]Камера наводится на Олесю, позволяя зрителям запомнить мишень и разглядеть в глазах невиновной девушки панику. Герой преувеличенно спокойно задает вопросы, но ощущается, что только приличия и внутреннее благородство не позволяют его гневу прорваться. Герой смотрит пристально и серьезно, не мигает, так, что даже зрителям становится не по себе.
[indent]Иван: - Ну иии… Не объяснишь нам, зачем это? (помехи, неразборчиво) Нет, Маш, это реально не круто. (крупным планом – лицо Марьи) Там и наши с тобой фотки были в том числе. Ладно, сворачиваем. Сами разберемся.
[indent]Герой устало и печально взмахивает рукой в камеру. Становится очевидно, что он не желает выносить сор из избы и навлекать на расхитительницу айфонов еще и гнев скорой на расправу инстаграмной аудитории.
[indent]Иван: - Перевод будет позже. Всем пока. Извините, ребят.
[indent]Fin

[indent]Он искренне надеялся, что она наслаждалась происходящим. Потому что он – да. О, еще как. Ее лицо заслуживало отдельного футажа, покадрового воспроизведения, гифочки на память. Оно стоило айфона и всех фоток, которые, естественно, никуда с айклауда не делись и через недельку оказались бы счастливо им там обнаружены благодаря помощи некоего друга-хакера.
[indent]У тебя, конечно же, нет камер в переговорке, Машенька, а если бы и были – стала бы ты выкладывать пруфы того, кто на самом деле утопил телефон, чтобы защитить бедную Олесю от гнева толпы моих – обещаю тебе - агрессивных поклонниц и обратить его на себя? Воистину выбор, достойный руководительницы благотворительного фонда.
[indent]Ваня убедился, что ни одна камера в переговорке больше не писала, подошел ближе к девушке и фактически прошептал ей на ухо:
[indent]- Баттл по фактам – подарок для любителей врать, дорогуша.

[status]дзен и искусство ухода за ак-47[/status]

Отредактировано Ivan Tsarevich (12.10.21 02:12:48)

+2

5

Как начинается стихийное бедствие - пожар?
Искра.
Маленькая искра, ничтожная, вспышка, что перерастает в бушующее пламя, сжигающее все на своем пути непреклонно.
У Марьи внутри все замирает - тишина. Та звенящая тишина, коя наступает перед набатом часов, что полночь бьют громко.
Секунда - раз.
“Дайте оскар этой богине”, что заставляет глаза ее опасно суживаться и делать шаг вперед, потому что Марья отступать не привыкла, потому что “кто с ней с мечом, тот от меча и погибнет”, ибо в этом мире насущном спрятаться нельзя, потому что все оголенное на поверхности, потому что такие как он привыкли давно, что им дозволено все.
Секунда - два.
Он приобнимает ее за плечи, отчего ей становится противно, ведь так по свойски, так по хозяйски, будто они старые друзья, коим дозволено в ее safe-space заходить, делать вид, что так и должно, быть уверенным, что она должна в едва ли не экстазе быть, ибо одарили ее вниманием этим ненужным. Марья ненавидит такое. Она ненавидит людей, что нарушают границы ее, с которыми она не знакома, но кои считают, что она почему-то им должна и должна радоваться - в этом бассейне с акулами такой каждый второй. А, может быть, и первый. Что тушуются перед Кощеем, но почему-то вне его присутствия не воспринимают как равную: симпатичная девчонка, что по протекции просто место заимела. И плевать они хотели на то, что делает она за кадром, сколько сил вкладывает, сколько себя отдает - едва ли не всю себя, потому что привыкла либо хорошо, либо никак - ан, нет, ярлык висит яркий. И не докажешь ведь ничего, слышать не хотят, думать не хотят, воспринимать ее не хотят.
Марья не пытается даже улыбаться на камеру - шут здесь один. Ей незачем играть, незачем притворяться, а потому руку его она сбрасывает со своего плеча - показательно. Знает, что действие сие незамеченным не остается, потому что интернет помнит все, потому что наверняка кто-то уже лайв этот записывает, чтобы после залить на хостинги бесконечные, чтобы обсуждения вызвать бурные и собрать с несколько сотен комментариев.
- Нечего, - безапелляционно отрезает она. Нечего им вспоминать, нечего делить из прошлого на двоих и это “двое” в их контексте существовать никогда не будет - никогда. Марья играет в ва-банк. Ее характер знают, ее поведение знают, она уверена, что получит с десяток звонков после от журналистов, что будут пытаться выведать ответы, что лайв этот задаст публике в массе, что заволнует стылое болото каждодневных селебрети-стайл новостей, от которых всем тошно. Удивится ли кто ее реакции на него? Вряд ли. Публика знает ее отношение к подобным Ивану и, наверное, именно благодаря ему она и стала относительно известна - белая ворона среди черных питерской богемы.
- Прекрасно, мы все с нетерпением будем ждать той суммы, что достойна тебя, - Марья тональности не меняет, в лице не меняется, лишь в глазах плещется все то, что она бы с радостью ему сказала, но не на виду у всех, нет, так грязно она не играет, да и под удар может поставить ее детище, ее благотворительный бал и фонд. И выяснять “отношения” на виду у всех? Увольте. Она не в доме-2 находится.
Секунда - три.
Олеся.
Грязно. Низко. Мерзко.
Шут.
Можно простить человеческую глупость, но он точно знает, что делает, Марья видит это по его лицу, видит, что наслаждается представлением, знает к чему все приведет и ему абсолютно все равно. Телефон и скорая открытая травля девчонки, что просто попалась на глаза, что была абсолютно в стороне от их зарождавшейся мгновенной войны, что вспыхнула пожаром словно искра посреди сухого леса.
Марья готова на камеру сказать, чьих это рук дело открыто. Потому что Олеся не должна страдать из-за ее действий - совершенно никоим образом. Ей сейчас противно ровно настолько, насколько противно было тогда, когда сынок одного из депутатов звонил ей в ночи, когда на перекрестке сбил на Университетской набережной у Ломоносова молодую девушку, что возвращалась с работы, а после умолял ее, Марью, покрыть его, договориться, сказать, что он был у нее или его там вообще не было. А почему? Потому что этот недочеловек слишком увлекся перепиской в телефоне, чтобы заметить, что гнал на скоростях на красный. В голову не пришло, говорил он. Сама она виновата, говорил он. Зачем вообще на дороге переходила и почему не смотрела по сторонам, говорил он. Человеческая жизнь для таких - пустышка. Они людей за людей не считали, им корона и вседозволенность глаза застилала, ведь папа депутат отмазал бы, ведь друзья помогли бы в любой ситуации, ведь что есть жизнь обычных людей против их? Грош цена.
Марья тогда этого парня сдала. Позвонила все тому же Михаилу Валентиновичу и рассказала все, что знала, все, что просили у нее тогда. Она не Фемида, не богиня правосудия, но если бы она тогда ничего не сказала, то кем бы стала? Точно такой же.
А Марья была выше этого, она в грязи душевной жить не хотела.
Она перевела взгляд на Ивана, почти что наметила первый звук ее признания, пока шел лайв, но не успела - он отключился быстрее. Жаль. Потому что Марья бы сказала все, поставила под возможный срыв этот уже, казалось что, проклятый бал, но не позволила другому человеку страдать по ее вине.
Секунда - четыре.
Иван что-то сказал, но она не слышала, в ушах стояла звенящая тишина. Она повернулась к Олесе и сказала: - Отключи все соц сети, у тебя недельный отпуск. Сим карту новую возьми в фонде, у Ольги их много. На звонки не отвечай, ничего не читай и друзей своих тоже предупреди. Я разберусь, но пока что - не смотри, - она проговаривала медленно, смотря прямо в расширенные от ужаса осознания девушки, что только с две недели назад пришла к ней на работу устраиваться. Марья ее знала. Олеся была одной из тех, кому в свое время и помог фонд. - Все, на сегодня ты свободна. Я позвоню вечером.
Секунда - пять.
Лица Ивана она не видела, оно размазывалось в фокусе ее зрения - настолько сознание отторгало его присутствие. Марья прошла рядом, не останавливаясь, не смотря, по направлению к столу, на котором лежали новые запакованные айфоны последней модели, кои предназначались для конкурса для популяризации вовлечения подписчиков.
- Это было мое решение. Не ее. Мое. Я приношу свои извинения за данное необдуманное решение, - в ее словах нет тяжести, нет двойного смысла, слова давались легко, потому что Марья знала, что она сделала, а потому принимала последствия за свои действия. Простая констатация факта. - И в баттлах, Иван, люди оппонента имеют, против которого выступают, достоинство имеют, - она взяла его руку и вложила телефон. - И если у тебя есть хоть капля достоинства, то ты знаешь, что надо сделать, - в ее голосе не было ненависти, не было злобы и не было просьбы. Потому что в ситуации подобной этой остальное зависело исключительно от человека, а если он посчитает, что все нормально, что не стоит оно его царского внимания, то она сама сегодня же расскажет правду.
Секунда - шесть.
Звонок.
На экране высветилось - Кощей. Она отошла от него, чтобы разговор не достигнул ушей чужого, но заметила как в тот же момент подошла Ольга и протянула Ивану телефон. Совпадение?
- Марья, Марья, - на другом конце слышался низкий тихий смех. - Это было донельзя… забавно.
- Зачем ты звонишь?
- Просто хотел сказать тебе это.
- Но ты ничего не делаешь просто так… Зачем?
- Просто позвонил. Хорошей подготовки.
Секунда - семь.
Гудки.
Кощей никогда ничего не делал просто так. Никогда. И она это прекрасно знала. Мысли множились и кружились в голове. Отвлекла Ольга, что аккуратно тронула ее за плечо: - Предлагаю сделать перерыв на десять минут и вернуться к насущным вопросам. Бал состоится в любом случае. Я позвоню куда надо насчет Олеси, договорюсь. Сделай вид, что этого не было, хорошо?
Секунда - восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать.
Время вновь возвратилось в привычное относительное.
Марья вздохнула. Пожалуй, ей сейчас не помешал бы свежий воздух. Десять минут должно хватить.
На Ивана она больше не смотрела.
Тихо тлели пожары.

[nick]Marya Morevna[/nick][status]ак-47[/status][icon]https://i.imgur.com/82QEQVP.png[/icon][sign].[/sign][lz]<a class="lzname">Марья Моревна</a><div class="fandom">slavic folklore</div><div class="info">10 Things I Hate About You</div>[/lz]

+1

6

[indent] Он просто был вежлив в тот день.
[indent]Просто. Был. Вежлив.
[indent]А девочка была стервой. Как и все они – или тупая овца, или стерва. Ни в Питере, ни в Москве ему почему-то других не встречалось. За бугром да – вот там и среди баб попадались нормальные. А мужики (такие бабы всегда были при мужиках, само собой, хороших баб разбирают еще цыпами), аки петухи ебливые, в грудь себя били и гордо черту проводили, мол, «моя», хотя кто там еще чей и кто там кого выбрал и допустил к себе, оставалось спорным. Такие бабы нос не задирали, фригидных сучек из себя тоже не изображали, общение по красоте вообще складывалось, но к ним на хромой козе в горизонтальную плоскость даже у Вани не получалось подъехать, а Ваня мастер въезжания был, так сказать, на все руки и язык впридачу.
[indent]Девочка была стерва из разряда вешалок: его бро склеил ее в каком-то баре, у них вроде что-то намечалось, но потом дружище отъехал порешать полуночный вопросик в своем отделе, вопросик затягивался, и Ваню по-браццки попросили доставить леди домой в надежде, что в обозримом будущем что-то и перепадет. Прикинув стоимость Ваниной тачки и часов на руках, девочка очень быстро переключила свое внимание на него, а ему не с руки было вести машину и одновременно вытаскивать у себя из ширинки чьи-то настойчивые пальцы с ногтями-кинжалами. Модного слова харрасмент тогда еще не придумали, поэтому девочка натурально оскорбилась на его все более грубые «нет» и со скандалом затребовала остановку, хлопнула дверью и свалила в закат, прокричав ему в тишине ночной улицы все матерные слова, которые знала (а знала она немного). Он и рад был от нее избавиться, и его совершенно не заботило, как она собирается пиздовать до дому – у нас тут феминизм расцвел, сильная и независимая, все сама порешала, чо.
[indent]Он был рад ровно до момента, как услышал визг тормозов и другой, очень нехороший звук.
[indent]Отака хуйня, малята.
[indent]Тот поц свалил, как только сообразил, что произошло, Ваня не успел разглядеть номера, пребывая в совершеннейшем ахуе. Он даже имени ее не знал. До момента, пока на скорой не поехал с ней в больницу – бессмысленное уже действие, в общем-то. А в суде познакомился воочию с уродом, которого нашли удивительно оперативно и почему-то не отмазывали, несмотря на то, что тот оказался депутатским сынком. 
[indent]У Вани не было иллюзий относительно того, кто был реально виноват в этой ситуации: девочка шла по пешеходному переходу. Не было иллюзий и относительно того, что, если бы он не ломался, как целочка, или хотя бы довез ее до дома, как собирался, она сейчас была бы жива и клеила бы папиков не здоровье. Одно дело – вести себя как свинья, и другое – оказаться причастным к смерти пусть не приятного, но человека. Каждый раз, когда он проезжал Университетскую, ему мерещилась кровь, много крови – столько не должно быть в человеке.

[indent]Люди – существа очень простые. А уж когда на руководящей должности какой-то невообразимой волей случая оказывались люди добросердечные – пиши пропало компания.
[indent]Царевич выслушал извинения молча и, как ни странно, без улыбки, что, однако, не мешало холодному удовлетворению растекаться по телу. Не такой уж ты и кремень, Машенька. Оцени-ка, как я тебе помог. Указал на твое слабое место. Бесплатная сессия бизнес-коуча, которая в будущем, вероятно, убережет тебя от многих потерь, если ты окажешься в состоянии сделать верные выводы. Достаточно ли ты уяснила, что дело не в больших злых мудаках, которые попадаются на дорогах, - дело в твоих собственных решениях, которые могут привести к последствиям, что тебе совершенно не понравятся?
[indent]Перед ним на столе лежали два телефона: один, истекающий водой, его собственный боевой солдат и другой – в новехонькой коробочке, последняя модель.
[indent]- Странно, я думал, у вас фонд помощи сироткам, а не жертвам самодурства, - ухмыльнулся Ваня и покачал головой. Он забрал свой кирпичик, двинув прочь коробку другого, и пояснил подошедшей Ольге: - Цвет не нравится.
[indent]— И если у тебя есть хоть капля достоинства, то ты знаешь, что надо сделать.
[indent]Он вскинул на нее глаза.
[indent]Ля какая.
[indent]На какое-то краткое мгновение она даже перестала его бесить – так он забавлялся.
[indent]Да ведь. От него ждали разгребания чужого дерьма, смазывая это ожидание высокопарными словами о достоинстве. Еще великий мудрец Джейсон Стэтхем писал: как только заговаривают о морали, это признак, что вас пытаются наебать. Топить чужие айфоны в кипятке – дохуя достойно же. Девочкам можно все, особенно если у них перманентный пмс, ведь так. Как будто если бы он бегал тут, смявшись, как пакет от пятеры, стреляя у кого-нибудь телефон хотя бы позвонить, она не наблюдала бы за ним с удовольствием. Пожалуй, такая еще бы и опустила парочку назидательных комментов, не моргнув глазом отправляя месячную зарплату большинства своих сотрудников в кипяток. Так что не ей было его упрекать в недостойном поведении.
[indent]Но.
[indent]Раз уж он взялся проводить курс молодого бойца…
[indent]- Просвяти, и что же мне надо сделать? Рассказать всем, что это была ты? – он усмехнулся, словно диву даваясь ее наивности, и закинул ногу на ногу. Обвел остальной дружный коллектив глазами, подмигнул трясущейся Олесе.
[indent]Сидят, тоже мне. Позатыкали рты.
[indent]- А чего все молчат, я не понимаю? Все тут вроде сммщики, пиарщики, контент-стратеги? Кто скажет вашей начальнице, что идея ее – говно, или у вас такое не практикуется? Ладно, - он вернулся взглядом к Марье, единственной причине, по которой он продолжал в этом гадюшнике находиться, и безразлично продолжил скучающим тоном: - держи бесплатный совет. Согласен, инфа должна идти от меня, потому что вам не поверят. Но подставлять тебя под удар - означает вызывать скандал вокруг твоего вечера - и фонда. Твоя ценность как медиафигуры и ценность работы других твоих сотрудников намного выше, чем, - он указал в сторону девчонки, попавшей под раздачу, пальцем, не удостоив и упоминанием. - Любой хороший руководитель должен это понимать. Ты не выбираешь между ущербом ей и ущербом себе. Ты выбираешь между хейтом одного человека и количеством отвалившихся в следующем месяце патронов фонда. А учитывая то, что основная ца вашего фонда – обеспеченные сердобольные домохозяйки, которые любят последить за жизнью красивых мужчин, - он хмыкнул, пародируя сожаление: - думаю, их будет много.
[indent]Нет, ну как она умела смотреть – Ваня не мог не восхититься. Ну просто терминатор рашн эдишн. Доярка из Russian Cyberpunk Farm. Казалось, верховой огонь уже выжег к чертям кислород вокруг них двоих, иначе почему всем вокруг так резко плохело от ее взгляда? Вот теперь он точно наслаждался. Возможно, идея его папеньки с этим идиотским вечером начинала играть новыми красками.
[indent]Задумавшись о папеньке, Ваня очень не к месту вспомнил, что ему, вообще-то, какие-либо скандалы вокруг вечера грозили новой порцией выволочек (удивительное единодушие названых родителей относительно эпитета «неуправляемый выблядок») и было бы ок произошедшее сгладить в зачатке. Не «достойно», а просто было бы ок. Он еще раз скользнул взглядом по Олесе. Красивая все-таки. Но беспомощная, как овечка.
[indent]То ли дело.
[indent]- Есть еще один вариант. Я выставлю все так, что никто из вас не будет к этому причастен, как и фонд. Но за тобой будет должок. Обещаю ничего противозаконного или восемнадцать плюс. – Ванино лицо живописало картину чистой невинности. - Просто дружеская услуга. Идет?

[status]дзен и искусство ухода за ак-47[/status]

Отредактировано Ivan Tsarevich (18.10.21 13:11:06)

+2

7

soundtrack: Sh*t Blvd · Måneskin
Марья слушает - долго. Молчит. Кажется, даже не дышит.
А в голове замечательно прекрасные картинки в ретроспективе на тему тысячи и одного способа как Ивана изощренно убить можно бы было. Мечтательно. Настолько прекрасно, что Марья даже забывается на несколько минут и пропускает половину слов, что произносит он, потому что в голове буйно цветут изображения Железной Девы, плахи, на которой она обязательно с топором, веревки толстой, капкана и, конечно же, пулеметной очереди из ак-47, звук которой словно сонм ангелов призрачно звучит.
Марья кровожадной никогда не была - ни-ког-да. Но здесь, видно, кощеевские гены взыграли, разыгрались, обуяли ее, несомненно, хорошую душу, что в грех готова была ступить без оглядки, потому что этот нелицеприятный молодой человек уже был на шкале градации отношения где-то в красной зоне опасности.
Великолепно.
Они рядом друг с другом менее получаса, а она уже готова использовать весь набор выученных уроков Кощея, которые, как ей казалось, никогда ей не пригодятся в этой жизни. Разные люди встречались ей что в Нави, что в Яви, но чтобы такое, чтобы с первого взгляда - пожар - никогда. И ей это определенно точно не нравилось. Она привыкла давно к стабильности, к размерности, к спокойствию и даже внеплановые sos-ситуации были подконтрольные, потому что Марья могла просчитать наперед все гипотетические входы-выходы да минимизировать последствия. Но тут… Кощей его раздери!
Правда, где-то на задворках сознания промелькнуло - уважение, потому что реакция - мгновенная, игра пусть и шутовская, но ладная, как там говорилось? Гладко стелешь, фраерок. Вот. Господи, откуда в ней такие сравнения? Нет, конечно, Марья знала по кощеевским знакомым блатные фразеологизмы, но никогда не думала, что они ей в обиходе пригодятся - Иван в ней, определенно, худшее вызывал, определенно. Возможно, конечно, Марья подсознательно уже готовилась к тому, что ее под белые руки по статье 105 УК РФ заберут как раз туда, где сие часто произносится - забавности какие не забавные. Кощею, что ли, действительно звонить да попросить, чтобы остановил все или сам в свои руки взял бразды “правления”, пока ее до греха не довели? Нет, нельзя, жаль. Ответственность лежала на ней, надо было довести начатое до конца: всего каких то два месяца и они больше никогда не увидятся, никогда не пересекутся и не заговорят. Всего каких-то два месяца, что сейчас казались просто бесконечными даже гипотетически. Хотя что есть два месяца во взрослой жизни? Всего лишь 10 пар выходных дней, а у человека, которых их почти что не бывает и того быстрее.
- Ты что-то сказал, прости? - Марья осознанный взгляд на Ивана переводит, как будто выныривает из вакуума собственных грез и мыслей, что в голове роятся беспокойным ульем в множественных вариациях на тему, а “что если...”? Ольга давится смехом, но быстро берет себя в руки - профессионал. Марья же чуть хмурится, пытается отмотать ленту тирады назад, вспомнить, что Иван вообще говорил, а после решает, что, наверное, нечто гадкое и ненужное, раз стоит с каким-то победоносным выражением лица - ну, и пусть, - она решает про себя, пусть радуется незначительной призрачной победе, ведь, как известно, в долгой войне по первому бою ничего не решается, ибо даже на баттлах раундов минимум три, они явно успеют еще счеты светы, в этом она совершенно не сомневается.
- Я скоро вернусь, - бросает она Ольге и получает в ответ кивок, отлично. Марье все же нужен свежий воздух и немного остудить голову прежде, чем они вернутся к вопросам насущным. А их предстоит обсудить немалое количество, ведь бал - событие масштабное и грандиозное даже по меркам местной “элиты”, к которой должны будут присоединиться уважаемые лица со всей России, правда, не ради благотворительности, а ради возможности засветить свое лицо и попытаться пробраться к Кощею поближе - плевать. Главное, что она получит от них деньги, которые после можно будет использовать на благое дело, а Кощеева дела - явно - не ее ума дело.
На улице по питерскому обыкновению премерзко моросит. Марья глубоко вдыхает, влажного воздуха полные легкие набирая - хорошо. Призывно мигают красным огни эвакуационной машины - вдвойне хорошо. Ей даже хочется поверить, что именно эта машина Ивану и принадлежит, ибо если так, то сейчас она определенно точно бы сравняла их счет, но, увы, таких совпадений в жизни не бывает, а потому она лишь проводит взглядом, как белую камаро увозят в неизвестном направлении и желает, чтобы на самую-самую дальнюю в городе штраф-стоянку, на которой никогда никого нет, чтобы сделать возвратные документы и вернуть машину владельцу.
Внутри приятно разливается справедливость.
Но на улице все же прохладно, а она стоит в одном лишь пиджаке, что совершенно не препятствует проникновению холодного северного питерского ветра под одежду. Звонок.
- Марья, скажи мне, а ты знаешь, чью машину ты Михаилу Валентиновичу “сдала”?
- Нет, кто-то вновь из твоих “важных” друзей решил поиграться?
- Да что ты, Марья, решил уточнить из любопытства, ты меня сегодня крайне забавляешь…, - на другом конце провода слышится низкий смех. Кощей действительно забавляется. - Кстати, пока вы с Ваней, - “С Ваней?!” - Устраивали перфоманс, что, признаюсь, повлек за собой крайне хороший ажиотаж, Диму - оправдали. Мне только что звонил его отец, они будут участвовать в аукционе, можешь рассчитывать на хорошую сумму, мальчику крайне важно отбелить свою репутацию, сама понимаешь. Не расстраивайся, девочка, жизнь в Яви крайне презабавная, не находишь? И не стой на улице, простынешь, - и отключается.

А Марье хочется, кажется, отключиться от жизни - Диму оправдали, звучит как злая откровенная шутка. Того, кто сбил не повинную девушку - оправдали. Деньги, кажется, действительно не пахнут. Марья же от злости в порыве бьет телефон об асфальт - чертово правосудие, чертовы люди, чертовы деньги - в этом мире хоть кто-то не покупается?
Возвращается в зал Марья мрачнее тучи. Ольга смотрит вопрошающе на разбитый телефон, но не задает ненужных вопросов, ибо, кажется, она уже тоже в курсе происходящего. Или же Кощей и тут успел проинформировать?
- Давайте вернемся к насущным вопросам. Нам предстоит открывать бал через два месяца. Билеты почти раскуплены, зал выбран, декором уже занимаются, как и меню. Ольга, скажи, есть ли что-то еще о чем мы должны знать?
- Марья… Вам с Иваном предстоит открывать бал. Это уже утверждено. Профессиональный хореограф также выбран, но сам танец за вами, надеюсь, что вы сумеете всех поразить, сама понимаешь, открытие задаст старт всему…
- Когда? - Марья даже не уточняет свой вопрос, потому что Ольга наверняка поняла, о чем она говорила.
- Пять минут назад. Личное распоряжение Кощея, они с родителями Ивана решили, что это будет замечательный перфоманс...И все уже об этом знают…, - в воздухе повисает непроизнесенное “прости”.
Марья молчит. Снова. Смотрит на Ваню и что-то прикидывает в голове. За-ме-ча-тель-но. Лучше, конечно, и не придумаешь.
- При отеле есть бар. Виски будешь? Чтобы это пережить, мне требуется выпить. Можешь присоединиться, - этот день выбивает Марью прицельно из состояния покоя и готовности, ей не нравится абсолютно все происходящее, но после новости о Диме Ваня уже не кажется столь… плохим?
Матерь Навь, помоги ей пережить этот вечер и предстоящие два месяца, пожалуйста.

[nick]Marya Morevna[/nick][status]ак-47[/status][icon]https://i.imgur.com/82QEQVP.png[/icon][sign].[/sign][lz]<a class="lzname">Марья Моревна</a><div class="fandom">slavic folklore</div><div class="info">10 Things I Hate About You</div>[/lz]

+1

8

[indent] Марья швыряет раздолбанный смартфон на стол, а в голове Вани сама собой оформляется замечательнейшая острота на тему их кармического родства или даже молекулярного: какое-то время Ваня перебирал девочек с докторскими степенями, пока ему не наскучил треп по ушам, и одна из них, физик в черепаховых очочках от рей бена, самозабвенно несла какую-то еботу про молекулы, находящиеся на огромных расстояниях друг от друга, но в такой связке, что если как-то повлиять на одну, вторая тут же подстроится. Или что-то по типу, Ваню в тот момент куда больше интересовали другие подстройки, но она заставила-таки его дослушать до конца, и из этого получилась хорошая подстройка.
[indent]Он открывает рот, чтобы озвучить пристойную версию своих мыслей, но тут же его закрывает, когда между девчонками вот так вот запросто звучит имя «Кощей».
[indent]Кощей, значит, да дочь его, Марья.
[indent]Совсем страх потеряли, нежить.
[indent]Давайте, может, еще компанию назовем в честь навского прошлого, а хули? Oh, wait…
[indent]Ваня готов чуть ли не постучать себе по лбу за невнимательность. Он помнит, как несколько лет назад Яга опознала в нем навского с первого вскользь брошенного взгляда. А он, собственно, куда чутье похерил? Настолько редким явлением стало столкновение с кем-то из своих. А тут – ебушки-зазнобушки – Кощей собственной персоной. Интересно, они с Ягой обмениваются смсками «с Новым годом, с Новым счастьем!»?.. Ваня представляет лицо отца, и всё тут же встает на свои места.
[indent]Доця кощеева, значит. Понятно теперь, отчего мы такие норовистые да все еще у руководящей должности. Похую мороз вообще, если руки в калаше, как завещали великие. Ваня наслышан, но никогда представлен не был, ибо родители его царские, как от огня, его от злодеев лихих удержать пытались.
[indent]Ему бы сбавить обороты, быть нежнее, Ваня умеет, он и здесь может быть слаще пастилки бабл гам и мягче прокладки с крылышками, а он не сомневается, что Марья растает, если солнце надмирное в виде его сиятельного внимания лучами своими ее согреет, но он представляет ухмылку Яги и сам чуть не давится со смеху. Один мир уже схлопнулся из-за того, что он не пришелся по вкусу какому-то древнему и могучему хмырю, подумаешь, ему не привыкать. Да и она – так легко заводится, практически без усилий, так злится, что почти красиво. Но что-то в его представлении все же неуловимо меняется: теперь он смотрит чуть-чуть по-другому, как на равную, и как на бесящую, но все же – свою.
[indent]Хотя ей-богу, даже с Васькой общий язык было проще найти, а уж та-то может обложить пятиэтажно так, что уши повянут и румянец выступит.
[indent]Предложение выпить Царевич принимает, благосклонно смежив веки. О, Навь, как он хорош, как мощны его лапищи, как красив его горделивый профиль! Он размышляет: ставить галочку сейчас или дождаться перемещения в бар? Или на сидение камаро? Задние сидения как раз широки и комфортны, он уже просто ас по девушкоукладыванию в свою машину. Ваня великодушно решает дождаться бара.
[indent]- Рабочий день окончен? – Он смотрит на циферблат наручных часов, до исхода еще час, но, видимо, Марью так вдохновила перспектива поприжиматься к нему на репетициях танца, что она уже не может терпеть. - Мудро! Скрам, аджайл, харам! – выуживает он навскидку из памяти крохи сведений об управленчестве, рассчитывая блеснуть своей подкованностью напоследок.
[indent]Его злит, бесконечно злит, что какой-то очередной хмырь сверху решает, танцевать ли ему (под дудку) и с кем ему танцевать (свести их, что ли, пытается? Ой зря, Ваня непригодный для серьезных отношений материал). Марья взвоет на первой же неделе, психанет публично, и ему уже не оградить ее будет от прибитых фанаток. Лучше так: познакомились, выпили, перепихнулись по-быстрому на заднем сиденьи, мило поулыбались друг другу два месяца (девушки, когда знают, что ты лицезрел их самые сокровенные места – не то, о чем подумал бы любой нормальный мужик, а целлюлит, животик и/или впалую грудь – становятся на редкость уступчивыми впоследствии. Такая вот социальная смазка.
[indent]Он хлопает в ладоши и поднимается с места. Позволяет Марье раздать напоследок распоряжения команде и даже придерживает для нее дверь.

[indent]Барчик в целом неплохой, не задрыпанный, как оно обычно в таких местах бывает, а Марья, знать, дама со стажем, раз так уверенно ведет его к барной стойке. На «виски со льдом», брошенном безапелляционно таким тоном, словно она не заказ делает, а грабит банк с глоком из тех, что стреляют обычно сами в неожиданный момент, его брови взлетают вверх. Официант приносит ее виски и его негрони, Ваня откидывается на спинку стула и раздумчиво проворачивает в руке костер.
[indent]- Ну что, за знакомство, Мария Кощеевна? Или не чокаясь? – ухмыляется он. Хлопает себя по карманам, мышечная память тянет достать телефон, проверить уведомления, убедиться, что все в порядке и ничего непоправимого, пока он тут прохлаждается, не происходит. Но они тут усилиями взрывоопасной Машеньки на девайс-офф свидании. Непривычное и необходимость держать лицо не дают толком расслабиться. Его очередь дышать свежим воздухом. – Куришь? – он отставляет початый стакан и поднимается. – Ага, нет, само собой. Не скучай без меня, я быстро. Да, у официанточки айфон, но постарайся удержать себя в руках, окей?

[indent]Он ходит быстрым шагом меж рядов машин с тлеющей сигаретой в зубах и под неровным светом фонарей ищет, блять, свою машину. Свою ласточку, свою крошку, свою верную саврасую. Ищет и не находит.
[indent]Кто посмел тронуть его девочку? И как он это допустил?
[indent]А все потому, думает Ваня, что эта придурошная лишила его телефона. Чуть только датчики удара и перемещения сработали бы, он уже как лист перед травой учил бы любого, кто руки распустил на чужое. А где теперь его девочка, какой гондон ее сейчас лапает?
[indent]Спокойно, думает Ваня, угнать его машину не могли, не могли и всё. Не настолько же идиоты. Значит, увезли на штрафстоянку, но вроде парканулся нормально, не на инвалидах…
[indent]Ебучий ж ты случай.
[indent]Он возвращается в барчик на нервяках и стреляет у материализовавшейся у столика официантки ее телефон, набирает номерок и, попеременно улыбаясь Марье и совсем ту не стесняясь, кратко описывает ситуацию, да, машины нет, и нормально он ее оставил, нет, не как в прошлый раз, разберись, будь другом, пусть подгонят к отелю, сам бы да, но сейчас не может, занят, ага, дочь одного тут, да, родина зовет, нет не будет, посмотрим, ага, завали, ну всё, отбой.
[indent]- Так о чем это мы, - он возвращается в реальность к своей ненаглядной визави. - А, да. Так что с нашей договоренностью? Согласна обменять спокойствие своей сотрудницы и фонда на маленькую услугу Царевичу?

+2

9

Gruppa Skryptonite, Therr Maitz 一 Podruga
Наверное, Марье не стоило бы этого делать.
Не стоило приглашать, идти на мировую в контексте возможного да и, в принципе, пытаться вести себя прилично. Хотя, нет, пожалуй, Иван как раз таки ее “прилично” разбивал вдребезги, вытаскивая самое неприглядное в ней, что скрывалось под маской безразличия и отрешенности. Так было проще. Так было понятнее и привычнее. Когда все внутреннее и внешнее под жестким контролем, когда все просчитано и рассчитано, а каждый шаг наперед обдуман словно в шахматной партии, где она играет белыми, а потому первый шаг всегда за ней.
Дыши, Марья, дыши.
Не забывай, что стоит на кону.
Слишком многое, чтобы какой-то идиот все испортил, когда это “все” еще даже не началось.
Марья душит в себе едва ли не детское желание подставить своему спутнику подножку на выходе, чтобы этот холеный да лощеный в своем кутюре с разбега в питерскую грязь лицом, чтобы внутреннее свинство было в гармонии со свинством внешним. Было бы хорошо. Красиво. Она бы смогла громко посмеяться, но, увы, ей такие “развлечения” давно уже недоступны.
От альфа-гамма лучей, исходящих от Ивана, Марье едва ли не физически - дурно. Боже, какой же напыщенный идиот! Он, что ли, прошел какой-то инстаграммый гайд Гусейна Гасанова и теперь уверен, что все должны запрыгивать к нему в койку? Она закатывает глаза. С губ готово сорваться: “мальчик, выдохни, я не в твоей лиге и ты меня не интересуешь”, но сдерживается, ибо знает, что это запустит очередной виток “да-что-ты-говоришь-я-мистер-неотразимость-мои-фанатки-подтвердят”. Интересно, а у него действительно столь плохая самооценка, что базируется исключительно на этих самых фанатках и их количестве? С матерью, что ли, отношений не было, что так цепляется за женские юбки? Где-то, кажется, она это даже читала… Что там было? Ах, да, статья Медузы про четвертый роман какого-то Давида, в котором главного героя звали Артур и коий искал материнской любви через вереницу дам в своей кровати, пока не встретил ту самую единственную, что смогла вырвать главного героя из порочного круга и исцелить израненную душу.
Это было так плохо, что Марья прочитала за вечер. Не отрываясь. Ладно, возможно, не так уж и плохо, и вполне себе увлекательно, а уж прообраз главного героя… Конечно, слава богу, лишь косвенно напоминающий Ивана, но интригующий. В отличие от того, что сейчас придержал ей вдруг дверь перед входом в бар, ибо здесь-то романтизма да надрыва ровно с две копейки и тех - с ржавчиной. В руках завибрировал телефон, уведомление: “Вас приветствует Буквоед! Ваш заказ будет доставлен между 20.00 и 22.00. Спасибо, что выбрали нас!”. Марья почувствовала, как приятное предвкушение расцвело внутри, ибо этот вечер, наконец, начал приобретать приятные тона. Ей нужно закончить сегодняшнюю работу, приехать домой, забрать у курьера три первые книги Давида и новую от Адалина и погрузиться, наконец, в мире грез, где не будет перед ее взором маячить это нахальное лицо Ивана, готовое лопнуть от собственного самодовольства и нахальства. Всего ничего. Марья справится, а после получит свою порцию книжного удовлетворения и расслабления.
- Кощеевна, - спокойно подтверждает она на выдохе, может быть, несколько удивленная. Все-таки навский. Она чувствовала в зале, что кто-то есть, но не могла сказать с уверенностью, кто именно, а вот оно, значит, как. Перспективы вырисовывались, конечно, крайне неприятные. Почему? Кощей. На самые сложные вопросы обычно самые простые ответы. Интересно, кто он? Хотя зачем задаваться вопросами самостоятельно, когда можно просто спросить, верно? - А ты, верно, Иван-Дурак? - и не давая ответить продолжает. - Хотя оно и не удивительно. Видя тебя все встает на свои места. Хоть где-то сказки не врали, - отпивает свой виски, что приятно обжигает гортань. - И постарайся умереть где-то на выходе, - негромко бросает вслед Марья, когда Иван решает выйти на перекур, а после трехсекундной паузы решает, что это невежливо, а потому добавляет: - Пожалуйста.
Такой исход очень сильно бы упростил ей жизнь, а она была бы совершенно ни причем. Замечательный расклад! Кощеевы гены, что уж тут говорить. Но кровожадность не в ее натуре, хотя почему-то по отношению к Ивану так и просится наружу.
Дыши, Марья, дыши.
Ты не твой отец.
Ты - лучше.
А Дурак и сам свою смерть найдет.
Тебе же нельзя своих демонов кормить.
Марья залпом допивает виски, а после просит повторить. Ей не нравится, что подобные мысли в ее голове формируются, ибо подобное может привести к материализму, ведь Кощеева кровь сильна, колдовства полна тайного, у которого границ нет, есть лишь личные желание до отметки “стоп”. Жаль, конечно, что ее сил не хватает, чтобы самолично с Кощеем справиться, лишь в Нави единожды повезло хитростью провести, но второго такого шанса, конечно, уже не будет, ибо открыв подобную сторону Марьи Кощей теперь слишком пристально смотрит и ошибок не допускает. Даже с собственной дочерью.
Раз-дра-жа-ет.
Нет, конечно, Марья отца не собирается убивать, но вот на несколько сотен лет бы в сон погрузила, чтобы, наконец, избежать этого постоянного контроля с его стороны. Пора было бы уже давно свыкнуться, но Марья с упорством продолжает сражаться, хоть война и напоминает войну Ксеркса против Посейдона - бессмысленностью.
- И? - Марье очень хочется стереть эту самодовольную улыбку с лица Ивана. Закончить все поскорее и вернуться домой, а после очнуться ровно тогда, когда все закончится и чтобы больше никогда не видеть его. О, Навь, дай ей сил продержаться до конца! - Не согласна, но выслуша.., - а дальше как в замедленной съемке Марья видит, как Иван отпивает свой негрони, а после падает с характерным звуком на стол так, что вздрагивает и она сама. Ей физически тяжело дышать. Но в баре как будто совершенно ничего не происходит: бармен продолжает натирать бокалы и даже не реагирует, а официантка… она улыбается так, что невольно по спине пробегают мурашки… Телефон вибрирует:
from: отец
Не благодари. Царевичу мои наилучшие пожелания. Жду результатов.

Марье хочется выругаться - громко и на всех доступных ей языках мира. Сознание лихорадочно пытается понять, мертв ли Иван, который вдруг Царевич, хотя ему, конечно, больше идет Дурак. Но шевеление напротив дает все ответы, она выдыхает. Ей кажется, что она физически слышит тихий смех Кощея где-то позади - у Бессмертного шутки всегда слишком своеобразные с ноткой чужого бессилия и собственного превосходства.
Предупреждение. Она это знает наверняка.
- Иван, эй… Иван, - она мягко прикасается к его плечу, пытаясь растормошить, и зовет официантку, а после видит, что эта - новая, а не та, что была прежде. - А где другая? - непонимание на чужом лице. Понятно. - Воды, будьте любезны.
- Кощеевна, - вновь повторяет она словно это должно объяснить абсолютно все. - Мой отец передает тебе наилучшие пожелания… И ты говоришь про мое спокойствие? Вань, - она сама не знает, почему переходит с официального "Иван" на сокращенное. - Это ты свое спокойствие получишь. Если, конечно, не хочешь сойти с ума в подозрениях от всего вокруг тебя. Поверь, я знаю о чем говорю…, - Марья ловит его взгляд, надеется, что в ее он действительно увидит, что она имеет в виду, ибо описать словами Кощея - нельзя. - Нам всего лишь надо успешно закрыть этот бал и все. Иначе последствия для нас обоих я не берусь предсказывать, - и она, правда, не знает, какое наказание последует или, как говорит сам Кощей, воспитание. - Ты меня услышал?
Вновь вибрирует телефон:
from: отец
PS. Пока что ничего серьезного - снотворное.
PSS. Расписание с хореографом у Ольги.

И это пока что беспокоит больше всего.

[nick]Marya Morevna[/nick][status]ак-47[/status][icon]https://i.imgur.com/82QEQVP.png[/icon][sign].[/sign][lz]<a class="lzname">Марья Моревна</a><div class="fandom">slavic folklore</div><div class="info">10 Things I Hate About You</div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Влюбись в меня, если осмелишься [slavic folklore]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно