ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » serendipity [genshin impact]


serendipity [genshin impact]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

озёра – прошлые жизни

https://i.imgur.com/rJpkk5T.png
https://i.imgur.com/9KFZQqZ.png
https://i.imgur.com/EEWIef1.png
https://i.imgur.com/hgSTm7h.png

• мондштадт // pre-1.4 / ver. 1.4

rosaria х eula х tartaglia х kaeya

Во время Праздника ветряных цветов Мондштадтские улицы наполняет особая атмосфера, предрасполагающая к игре на лире, полетам на планере и стрельбе из лука по мишеням. Само собой, куда же и без напитков со вкусом ветра? Но так же, помимо всего прочего, это - пора любви. Невозможно себе представить празднество без участия своей второй половины. Ровно, как и не возможно представить, что "приключением" в этом году станет необычное двойное свидание.

Отредактировано Kaeya (07.10.21 14:12:18)

+5

2

Ему стоило бы держаться подальше от Мондштадта еще долго - дождаться, например, пока в городе свободы случится что-нибудь из ряда вон выходящее, такое, что всколыхнет всех его жителей и накрепко переключит их внимание с прошлого на настоящее и будущее. Пока что они жили спокойно и, если судить по докладам, слухи ходили самые разные.

И поначалу Чайлд действительно делал все как нужно: занялся другими делами, тем более что их немало накопилось, решал вопросы подальше от этих территорий - он-то всегда был недоволен другими Предвестниками из-за того, что они портят репутацию фатуи, а теперь и сам превратился в такого. Но время шло, и вскоре ему начало казаться, что все уже забылось само собой. К тому же, мало кто его видел, еще меньше знают, кто он такой. Нечего беспокоиться, лишние меры предосторожности он никогда не любил.

Все это были только размышления, никаких настоящих планов посетить Мондштадт Чайлд не имел, пока не услышал, что в скором времени там намечается праздник. Это упоминалось в одном из рапортов, и в ответ на него Тарталья запросил более подробную информацию, которая в его его глазах оказалась больше похожей на рекламную листовку. Говорилось там о великолепных украшениях улиц, и о превосходных блюдах и напитках, которые специально к этим дням подаются в тавернах, и о состязаниях, в которых принять участие может любой желающий. Кто бы на месте Чайлда отказался?..

Он оправдывал себя тем, что тоже имеет право на отдых. Пробудет в городе всего несколько дней, этого вполне хватит, чтобы насладиться праздником и проведать старых знакомых. А, чтобы лишних проблем не возникло, он может прибыть в Мондштадт инкогнито - достаточно убрать маску и переменить немного стиль одежды, и он легко сольется с пестрой толпой таких же привлеченных фестивалем людей.

Стоило появиться этой идее, как все уже было решено. Чайлд старался не думать о том, что влечет его в этот город вопреки логичным доводам разума, он просто подчинился порыву, чувствуя, что так будет правильно.

Всего несколько дней. Что может пойти не так? Он даже не собирался связываться с Бездной, устраивать драки или уводить куда-то местных монашек.

Эта якобы рациональная осознанность заставила Чайлда первым делом искать капитана кавалерии. Тот не единожды советовал держаться от Мондштадта подальше, и было бы честно сразу предупредить, что Чайлд не собирается сейчас соблюдать это правило. Стражники у ворот направили Чайлда к главной площади, по пути туда он изрядно отвлекся на толпу, на украшения, ароматы цветов, на объявления о тех самых состязаниях. Когда он добрался до площади, там тоже толпились люди, сразу в нескольких местах звучала музыка, у подножия статуи тоже были цветы.

Чайлд постоял немного, глядя на эту статую - как же странно, когда лично знаком с тем, кому она принадлежит!.. И как жители города могут не замечать такой очевидной схожести?..

Отвернувшись, он заметил патруль из двух рыцарей. Подходить к ним так открыто было немного необычно - вдруг они все же знают его в лицо, вдруг запомнили?.. Но нет, оба остановились и вполне доброжелательно спросили, чем ему помочь. Где находится Кэйа они не знали, посоветовали спросить о нем в штабе ордена, но туда Чайлд уж точно не собирался - лучше пройтись по городу позже, у Кэйи была великолепная особенность самому его находить, стоит только чуть подождать. Пока что можно заглянуть в собор, находящийся совсем рядом: Тарталья не виделся с Барбарой слишком долго, давно перешел границу вежливости, и теперь хотел узнать, как у нее дела и насколько сильно она сердится.

Войдя в храм, где народу тоже было больше обычного, Чайлд попробовал искать пастора самостоятельно, но так ее и не обнаружил. Сегодня люди прятались от него словно нарочно, поэтому он поймал какую-то монашку за локоть и попросил передать Барбаре, что старый приятель хотел бы с ней увидеться. Он не знал, как бы намекнуть на то, какой именно это приятель, да и стоит ли, поэтому решил, что сказанного достаточно. Если Барбара не отреагирует, он придет попозже или завтра, вот и все. Никакой спешки, никакой настойчивости.

Покинув храм, он решил не сразу спускаться обратно на площадь. Развлечений там было полно, но отсюда, с одной из самых высоких точек города, открывался отличный вид. Прямо перед входом была удобная площадка, туда Чайлд и направился, чтобы полюбоваться праздничными улицами, украшенными мельницами и мельтешением радостных людей внизу.

А потом его окликнули со стороны храма, но голос этот явно Барбаре не принадлежал. Обернувшись, он увидел девушку, которая была ему незнакома, но наверняка занимала какой-то особый пост в соборе - такой неординарной она выглядела, - и точно так же наверняка настроена она была не по-доброму.

- Что такое, разве здесь нельзя стоять? - была слабая надежда на то, что ничего особенного она к нему не имеет. - В таком случае я немедленно ухожу. Я, знаешь ли, не очень религиозный.

+5

3

Обычно Розария не участвовала в жизни храма. Если не было возможности отлынивать от порученной работы, она выполняла ее максимально быстро и исчезала из поля зрения сестры Виктории или Джиллианны, которые постоянно пытались взять девушку под свое крыло и направить к ветрам Барбатоса.

Сестра Розария, конечно, личность весьма ветренная, но ей хватает тех ураганов, что происходят в ее жизни и без этого самого заблудшего архонта, который только глаза мозолит своей огромной статуей посреди города. Поэтому на проповеди сестер по вере она не ведется, хотя и носит рясу монахини, но на то у нее свои причины. Роза покинет город, как только убедится, что эти люди могут самостоятельно защитить себя, а не бегать с блаженными глазами за семенами одуванчиков, чтобы отправить любовное послание с рук статуи Барбатоса. Ну, серьезно, столкните уже кто-нибудь эту блаженную Анну.

Но ей приходилось присутствовать в соборе во время больших праздников. Хотя бы для того, чтобы поддерживать порядок. Зная крутой нрав сестры Розарии не многие решались дебоширить в стенах святого места, а те, кто все же хотел испытать на себе судьбу получали вполне заслуженную кару небес от руки монахини.

И то, что кто-то очень настойчиво разыскивает Барбару не укрылось от нее. Роза умеет находиться в нужном месте в нужное время, и быть незаметной. Долговязого раньше она в городе не видела, значит, чужак, а чужаки, которые пытаются искать ее близких автоматически становятся опасными.

Дела веры подождут, тут все куда интереснее, поэтому взмахом руки остановив все расспросы сестер, Розария вышла на улицу следом за гостем, все еще оглядывая его со стороны. Высокий, хорошо сложен. Она видела таких в бою. У него твердая походка и крепкая рука, хотя вряд ли под бесформенным плащом можно с точностью это рассмотреть. Но взгляд у Розы натренированный, и таких полно в рыцарях.

Видами любуемся? — спрашивает женщина, подойдя ближе. Руки скрещены на груди, металлические когти покоятся на светлой коже, но в любой момент она готова вонзить их ему в глотку, если хоть одно слово будет сказано не так, и Розе что-то не понравится. Она бесцеремонна и груба, но в этом ее очарование, как говорит Олберич, когда они вместе выпивают и Розария бьет очередного доходягу в таверне, когда он пытается влезть без очереди. Эти же качества помогли ей сблизиться с Эолой, к которой она планировала удрать в ближайшие пятнадцать минут, пока на горизонте не замаячило это рыжее недоразумение, которое сейчас улыбалось ей и пыталось сделать вид, что не ведет себя подозрительно.

Стоять можно, — спокойно говорит она, не отступая ни на шаг. Прохода тут достаточно, и ему не составит труда просто обойти ее и пойти по своим делам, но кто сказал, что ему дадут просто так уйти. — Выспрашивать нельзя. Что тебе нужно от Барбары? — Розария никогда не признается, но она заботится об этой девчонке, которая даже постоять за себя толком не может, хотя и делает вид, что та ее раздражает своей наивностью и всепрощением.

+2

4

О том, как сильно жители Мондштадта любили разнообразные празднества можно было рассказывать часами. Кто-то искал в них лишний повод пропустить бокал знаменитого вина из одуванчиков; кто-то жаждал проявить себя в конкурсах, что было обязательным пунктом на любом торжестве в городе Свободы; а кто-то просто надеялся, наконец, скрасить однообразные дни. К тому же, в особые даты на улицах столицы можно было встретить до этого незнакомые лица. Новые знакомства - один из самых приятных бонусов любого мондштадского торжества. Гостей из соседних областей здесь принимали хорошо, независимо от того, кем он являлся: Предвестником или переодетым в обычные одежды похитителем сокровищ. Или же никто просто и не желал думать о возможной опасности, находясь в предвкушении основных развлечений.

Кэйа, как доверенное лицо действующего Магистра, должен был позаботиться о многом: помочь с распределением патрульных групп, так как сохранение безопасности во время проведения фестиваля - главная задача Ордена; обеспечить содействие рыцарей в приготовлении праздника; а также умело распределить свои неоконченные дела чтобы обзавестись свободным временем, достаточным для личного участия в торжестве. Капитан кавалерии был не из тех, кто с особым рвением и самоотверженно был готов исполнять рыцарские обязанности, когда можно было выпить бокал другой рубинового напитка и сыграть на лире. Хотя, сложно было найти хоть кого-то в Ордене, кроме Джинн, кто был готов самоотверженно служить на благо Мондштадта, когда так велик соблазн.

Город суетился, погруженный в приготовления. Кажется, для Флоры этот день был наиболее особым, чем любой другой в году. Олберич с улыбкой наблюдал, как юная особа подбирала цветы для очередного винка. Донна - помощница в цветочной лавке, передавала готовые изделия тем, кто выразил желание украсить город или же покупал что-то для личного пользования. С первого взгляда можно было сказать, что все в этом городе свободы не правильно, ведь где еще можно было увидеть, что ребенок является владельцем, пусть небольшого, магазина, а более взрослый человек - его протеже. И это было одно из самых главных странностей, к которую Кэйа не мог долгое время принять. Но “порядок” - не то слово, которое можно было применить к столь свободолюбивому региону. Капитан, облокотившись спиной о стену, играя золотой монетой в пальцах, ожидал, когда Флора закончит с гирляндами для здания штаба Ордена, вместе с тем рассматривая многочисленные цветы в вазах с широким горлом. Анемония - один из главных атрибутов фестиваля и, что примечательно, для каждого жителя Мондштадта, “особый” цветок был индивидуален. Кэйа так и не смог определиться с чем-то конкретным, посему каждый год дарил что-то отличное от предыдущего. В прошлый раз это были ветряные астры, теперь же взгляд Олберича пал на сесилии.

Покинув “Шепот цветов” он придерживает дверь для двух рыцарей, что были полностью увешаны разнообразными гирляндами и венками и тут же замечает, около кузнецы перепалку. Вагнер, явно недовольный тем, что кто-то решился украсить его обитель, в своей манере грубо, отгонял Норму. Каждый год одно и тоже: кто-то пытается вовлечь ворчливого кузнеца в праздник, а тот, в свою очередь, вполне ожидаемо сопротивляется. Кэйа не может сделать вид, что не заметил ситуацию и вынужден подойти, хотя вступать в словесную перепалку не хотелось. Благо, когда Капитан вмешался в ситуацию, к ним присоединился Шульц, выполняющий роль подмастерья. Как только кузнец бросил затею переспорить настойчивую девушку, юноша перехватил цветочное украшение и накинул его на оружейную стойку. Украшать печь или столы, за которыми мастера работали с раскаленным металлом, высекая молотами форму будущих мечей - глупо, ведь растения быстро завянут от высоких температур и, благо, Олберичу удалось убедить Норму оставить попытки украсить это место.

Дело оставалось за малым: решить проблемы с безопасностью проведения “Тысячи цветов на ветру” - один из конкурсов, завязанный на полетах. Учитывая опыт прошлых лет и анализируя все риски, Капитан уже советовался с Эмбер, что знала о полетах намного больше него. Новые пункты в правилах - стандартная процедура перед тем, как позволять людям участвовать в гонке. Некоторые, особенно авантюрные люди, в погоне за лучшим показателем времени, к тому же, храбренные алкоголем, подвергали не только себя, но и наблюдателей опасности. Переложив те немногие из незначительных своих обязанностей на Ноэлль, Кэйа, наконец, мог расслабиться, пусть это было и не совсем ему положено, как рыцарю.

Выходя из штаба, Олберичу приходиться внезапно пригнуться чтобы, разворачивающийся на месте и держащий в руках флаг с символикой праздника, коллега не ударил его по голове. Он же, после извинений перед Кэйей, поставил его в известность о том, что некто разыскивает Капитана. Уточнив пару деталей, было несложно сделать вывод о личности искавшего. Хватило буквально одного цвета волос и глаз, как Кэйа быстрым шагом направился к тому месту, где по показаниям рыцарей, их расспрашивал человек о местоположении начальства.

- Вот же мерзавец. - Единственная мысль, крутящаяся в голове Олберича, пока он в спешке поднимался по лестнице к главному месту празднества - площади со статуей Архонта Барбатоса. Предугадывая то, что Предвестник, скорее всего, не примет правильного решения - спрятаться, минимизируя риск нарваться на неприятности, связанные со своей личностью, а наоборот пойдет туда, где больше всего людей, Кэйа шел в самое людное место в городе. Площадь ожидаемо заполнялась местными и гостями из соседних земель. Песни бардов разбавляли общий гул из множества голосов. Олберич кинул взгляд на Собор и тут же замер. Знакомая фигура, а рядом с ней Роза. Что может быть еще более опасным для Тартальи в данный момент?  Капитан стремиться переключить внимание Сестры на себя, но прежде ловко вытаскивает одну сесилию из общей цветочной композиции рядом с собой.

- Розария, - поднимая руку над своей головой, Кэйа с широкой улыбкой тянет имя подруги и приближается к ним, - смотрю, ты уже успела познакомиться с моим другом. - Олберич оказывается совсем близко и ненавязчиво протягивает сесилию Предвестнику, давая понять в первую очередь Розе, что этот странный человек здесь отнюдь не чужак. Ведь цветы в эти несколько дней, пока длится фестиваль, имеют исключительное значение.

+5

5

Как и в любой другой праздник улицы Модштата наполнились людьми как муравьями. Ух таков был по натуре своей ветреный свободный народ, под стать своему архонту: плёлся на работу чуть переставляя ноги, но как только речь заходила о народном гулянии, то с брусчатой мостовой не прогнать. Для рыцарей Ордо Фавониус любой праздник означал совершенно иное – патрули до поздней ночи, пьяные дебоши, потерявшиеся в толпе дети и крикливые торгаши, что не сумели поделить один уголок для того, чтобы расположить свою лавку.

Эола мечтала о том, что сможет провести день с Розарией, взять за руку, хотя бы ненадолго окунуться в мечтательную и ароматную атмосферу любви, что царила вокруг. По приятной случайности штаб рыцарей был не так далеко от храма великого Барбатоса, а главная городская площадь, в центре которой величественно возвышалась статуя самого Архонта со сложенными протянутыми вперёд руками, ни для кого не казалась лакомым кусочком. Помимо того, что высокие ограды буквально просили на них забраться, а фонтан – искупаться или забраться в него, чтобы собрать со дна немного монет, которых так не хватает на выпивку, так ещё и все труды цветочных мастеров идут насмарку под детскими ножками, когда ребятишки устраивают гонки прямо посреди клумб.

Лоуренс как нельзя лучше подходила для патрулирования этого участка, к тому же один её вид и неблагозвучная для каждого жителя города фамилия отталкивали любопытных и убеждали без лишних разговоров удалиться прочь с её глаз. Не думалось аристократке, что когда-нибудь она будет рада презрительному отношению горожан к собственной семье, но сейчас почти с удовольствием наблюдала, как подпившие и весёлые мужчины расступаются перед ней и молча прекращают драки, а суетливые мамаши хватают шаловливых детей за шиворот и оттаскивают прочь, тыча в неё пальцем. Эола хмыкает и в тайне надеется, что к помощи своего клеймора сегодня не придётся прибегать, а щедрый Повелитель ветров дарует ей немного свободы и возможность взбежать вверх по ступеням к витражам и тяжёлым кованым дверям.

В руках её сладкие пирожные, что так по душе Розе, хоть она и не признаётся вслух в этой слабости, рыцарь торопится к храму, чтобы успеть, пока народ не начал стекаться на круглую площадь в ожидании грядущего представления, но тормозит каблуками и удивлённо вскидывает брови, когда видит на пороге церкви очень странную и ничем не подкреплённую компанию. По взгляду монахини и ледяному тону не трудно догадаться, что гостям она совсем не рада, и Эола берёт на себя смелость немного разрядить обстановку. Как-никак, сейчас же праздник, и ругань ни к чему.

- Голубки решили узаконить свои отношения? – воркует, подходя ближе к Кэйе и Тарталье, закидывает руки им на плечи и приобнимает, чудом не испачкав вычурный воротник капитана кавалерии джемом из пирожков, - Боюсь, что Барбатос сегодня слишком занят и не принимает гостей. Но через пару дней сестра Розария вам обязательно поможет, - обращается уже к монахине и подмигивает. Знает же, что только ей Роза поверит, если Лоуренс скажет, что переживать не о чем.

- Какими судьбами? – теперь её взгляд обращается к обладателю самой яркой рыжей макушки из всех, встреченных ею. Гости из Снежной не редкость на улицах Мондштата, но сам Предвестник – да ещё диковинка. Однако в его дурные помыслы в такой прекрасный день верилось с трудом, поэтому хотелось услышать от него ответ лично.

+3

6

- А, это…

Тарталья улыбнулся беспечно, как будто ничего в его вопросах о Барбаре не было. Можно бы объяснить, что они давние знакомые - это даже не ложь, - и почему бы в праздник не повидаться? Пускай задает свои вопросы Барбаре, а не ему; но вопросы эти будут, что не очень хорошо. Есть ведь и другой вариант: благо, Барбара немало успела рассказать о своей жизни.

- Один раз мне повезло услышать, как она поет, и с тех пор я считаю себя членом ее фан-клуба. Я, понимаешь, редко бываю в Мондштадте, и потому хотел взять у нее автограф.

Он, конечно, мало походил на среднестатистического участника фан-клуба Барбары, но версия была ничем не хуже любой другой, и Тарталья испытывал полную уверенность в том, что такой ответ окажется лучшим из возможных вариантов. Здесь фестиваль, огромное море людей, а Барбара - фигура известная, вряд ли он единственный, кто проявил к ней чрезмерный интерес.

Узнать, насколько правдоподобной получилась версия, Тарталья не успел - к ним подошел Кэйа, по лицу которого невозможно было сказать, действительно ли он расслаблен, или под этой маской скрывается злость. Вряд ли он был рад видеть здесь Чайлда, но обстоятельства не позволяли это демонстрировать.

- О, это мне? - он взял цветок и улыбнулся, стараясь не показывать, насколько этот жест необычный. Покрутил стебель в руке: наверное, у цветов тут особое значение, не зря им посвящен целый фестиваль, но вот беда - Тарталье мало что об этом известно. Хотя бы он знал название, потому что однажды заказал целый букет таких же для Барбары в день ее выступления в таверне. - Спасибо.

Ощущение было таким, словно переговоры с Розарией можно полностью делегировать Кэйе: он лучше знал, что это за человек и как с ней общаться. Впору расслабиться, и Чайлд обязательно сделал бы это, принявшись рассматривать площадь и лишь краем уха прислушиваться к беседе, но к ней в следующее мгновение присоединился еще один участник, и ее Тарталья неожиданно узнал в лицо.

Хуже того - она тоже наверняка его помнила.

- Э-э, мы… - Что он должен сказать? Как они тут решили то дело? Были жертвы, некоторых Тарталья убил лично, а она - тоже какой-то капитан, имя крутилось где-то в памяти, - видела его лицо, видела без маски.

Кэйа обещал замести за ним следы в обмен на помощь, и сейчас она - Эола - вела себя так, словно никаких отрицательных ассоциаций с его лицом или именем не испытывала. Неужели следы он замел настолько хорошо?..

- Вообще я наслышан о фестивалях Мондштадта, - он сощурился, подумывая, не приобнять ли и ее, раз она начала с таких фамильярностей. - Захотелось и самому принять участие. Особенно в состязаниях. Что там есть - для стрелков? Я отлично стреляю, просто лучше всех, кого вы знаете. Жаль, в качестве мечника или копейщика я себя не испытаю, но ничего страшного, заберу все призы на стрельбе. И что там еще - полеты? - тут Чайлд на миг засомневался, потому что планером пользовался всего пару раз, и экспертом в этом деле далеко не был. - Скучновато, но за неимением альтернатив… - Тогда он глянул на Кэйу и по его лицу начал догадываться, что торчать тут, на высоте, на глазах у всех желающих, может и не самая умная идея. - Капитан Кэйа как раз собирался рассказать мне подробнее о правилах, так что мы пойдем. А Барбаре передавайте привет. Ничего страшного, если я с ней не увижусь. Пришлю ей попозже цветы.

+3

7

Компания стремительно растет. Появившийся из ниоткуда капитан кавалерии даже не удивляет. Этот павлин вечно выскакивает как черт из табакерки в самый подходящий по его мнению момент. Вот и сейчас этому рыжему повезло, иначе Роза применила бы всю силу своей скептически вскинутой вверх брови, потому что слабо верила, что этот залетный решил вступить в фанклуб Барбары.

— Я смотрю друзей ты выбирать не умеешь совсем, Кэйа, — она не знает рыжего, не видела его никогда, но отчего-то он кажется ей жутко подозрительным и неприятным. слишком нахальная у него улыбка и слишком уже быстро он начинает всем вокруг нравиться. Будь Роза чуть младше и слабее духом, чуть более заинтересованной, он бы ей тоже понравился, и монахиня повелась бы на широкую приветливую улыбку и смазливую мордашку.

Женщина только громко фыркает на заявление Эолы, которая похоже путешествовала в одной с Кэйей табакерке. — Слава Архонтам, я не занимаю венчаниями, а вот грехи могу выбить, — расслабив немного плечи, Роза смотрит на подругу, улыбаясь ей уголками губ, потом на эту странную парочку.

Состязаний действительно было множество на празднике, и никто из тех, кто прислуживал в храме не принимал в них участия, а Розария просто считала это лишней тратой ресурсов, да и просто лень ей. Но отчего-то именно сейчас ей захотелось. — Отчего же, господин, которого мне так и не представили, не хочешь попробовать себя в битве копьем? Не все в Мондштадте такие ловкие копейщики, а мастер Кэйа легко натаскает в боях с мечом. Он у нас такой талантливый.

Если бы Розария была оборотнем, то непременно оборачивалась бы в огромную ядовитую змею, откусывала бы врагам головы и плевалась бы самым жгучим и опасным ядом. Она намеренно провоцировала, потому что стало скучно наблюдать за тем, как Кэйа пытается увести этого рыжего из поля зрения монашки, а Эола знала его. И бесило что в курсе, а Роза нет. Она привыкла быть если не первой кто знает всё и всех в этом городе, то как минимум третьей. А сейчас получается что она четвертая, раз в этой очереди уже Барбара. Это, знаете ли, задевает ее гордость.

— Говорят, еще в «Доле Ангелов» устраивают гуляния и состязания в выпивке, — девушка прижимает металлический коготь в подбородку, на секунду задумавшись. — Впрочем, вряд ли вам это интересно. Рыцари, вы присоединитесь ко мне? Ты не отыгрался за прошлый раз еще и должен мне мору, — она тычет пальцем в капитана.

Ей скучно, в храме слишком много работы и делать ее Роза не планирует. Если она напьется еще до полудня, то сестры отстанут, потому что от пьяной Розарии помощник никудышный. Заодно можно вывести новичка на разговор и узнать что этот проныра забыл в городе. И это отличная отмазка от сестер, которые пристанут к тому, что же Розария сделала во славу Бартобаса в этот светлый день, а она им, что выслеживала подозрительную личность!

— Ну так что? Кто готов бросить мне вызов в выпивке, а потом уже во владении любым оружием? — монахиня упирается ладонями в бока, оглядывая троицу перед собой. Она явно ниже ростом всех троих, но это не мешает ей выглядеть так, будто она наваляла их сыну, пусть приходят и им наваляет.

+3

8

Вслед за Кэйей, практически бесшумно, появилась и Эола - Капитан разведывательного отряда Мондштадта. Олберич узнал её еще до того, как девушка успела что-либо сказать. Чужая рука обхватывает шею кавалериста, и тот успевает в последний момент отклонить голову немного в сторону, предотвращая роковое соприкосновение джема с чистым воротником. Синяя перчатка сразу выдает владелицу. Одна из благородной четы Лоуренс обычно не отличалась тактильностью, словно с самого рождения покрытая шипами, Рыцарь Морская пена, готова была смахнуть со своего плеча любую руку, возложенную поверх своего плеча в дружеском жесте. Но во время сезонных праздников аристократка преображалась, становясь более сговорчивой. Даже сейчас она выступила в качестве того самого фактора, призванного разрядить накаляющуюся обстановку. Но Олберича покалывало легкое волнение. Конечно, он, как обычно, великолепно справился со своей частью уговора: уничтожил любые письменные упоминания Предвестника, но Эола непосредственно встречалась с нападавшим на город Чайльдом. Как хорошо коллега запомнила лицо Тартальи? Не напомнила ли эта рыжая макушка о тех ранах, полученных в ходе битвы?

Забавным также оказалось и то, как схожи оказалась высказывания девушек касательно сомнительных знакомств Олберича. Вскользь брошенная фраза Розы вызвала на лице Капитана кавалерии ухмылку. Конечно, если подобные слова Эолы он мог опровергнуть, то вот спорить с Сестрой-одиночкой в этом плане сложно. Розария лучше остальных в городе была посвящена в круг “доверенных” лиц Кэйи. Он был совсем не против пожать руку похитителям сокровищ, по многим из которых уже давно плачут решетки темницы. Так почему этот список не мог пополниться Предвестником? Так же “верная” служительница Барбатоса напомнила Олберичу о долге, который он, конечно же, не спешил отдавать. Конечно, не из-за недостатка моры в кармане. Просто Кэйа предпочитал возвращать долги иначе, в час нужды, а не звонкой золотой монетой. Совсем недавно они, словно следуя своей традиции, выпивали в таверне ближе к закрытию, когда людей становилось как можно меньше, а те редкие единицы завсегдатаев уже были настолько пьяны, что не обратят какого-либо внимание на двоих за барной стойкой. Кэйа опустился головой на деревянную поверхность, не в состоянии больше пить, раньше Розарии и проиграл пари, но на утро имел твердую уверенность отыграться. Однако, не сегодня.

Аккуратно перехватывая, обхватывающую его шею, девичью руку, Олберич выныривает из навязчивой, по-рыцарски крепкой, хватки. Ему, само собой, было бы более привычно провести этот праздник в неизменной компании: несколько часов подряд выпивать в “Кошкином хвосте” или “Доле ангелов”, где в эти дни наливали чуть ли не бесплатно, главное чтобы влезло; а после, ближе к вечеру, с замутненным сознанием отправиться развлекать себя тематическими конкурсами. Так было бы и в этом году, если ты не Чайльд. Нужно было спасать его от самого опасного человека в Мондштадте. Кэйа был уверен, что если бы немного опоздал, то длинные ногти Розарии уже находились бы под рёбрами Предвестника, а сама девушка выпытывала из него кто он такой и зачем явился в более настойчивом тоне. К тому же, Эола, то ли отлично играющая роль не знающей, то ли и правда не запомнившая лица Тартальи – ходячий риск. Стоило как можно быстрее потеряться в толпе, избегая неприятностей, способных поставить не столько самого Чайльда, сколько Олберича в неудобное положение.

К сожалению, дамы, я вынужден вас покинуть, – с улыбкой произносит Капитан кавалерии при этом не сводя взгляда с, кажется в своей опасной манере заинтересовавшейся Предстветниковм, Розарии, – я, как рыцарь, обязан оказать содествие гостю. – Рука Олберича ловко подхватывает локоть Тартальи, чуть сжимает пальцами и тянет, помогая и пойманному выпутаться из хватки своей коллеги. Удачно, что сам Чайльд до этого уже изъявлял желание уйти, поэтому следующие действия Кэйи не выглядели как принуждение. Все еще держа гостя чуть выше локтя, кавалерист ведет его за собой, спускаясь по ступеням к площади и только, оказавшись на безопасном расстоянии от Розы и Эолы, отпускает Предвестника, даруя положенную свободу. Тем не менее, Олберич не останавливается, ловко, минуя все препятствия на своем пути, Олберич движется сквозь, постоянно подвижную, толпу, “разрезая” её своим плечом и позволяя Тарталье следовать за собой. Если бы Кэйа хотел поступить разумно, он бы непременно вывел Предвестника к воротам и указал бы пальцем в направлении границы Ли Юэ, но вместо этого держит иной путь, позволяя себе сегодня поступить так, как велит сердце.

Сейчас жителей Мондштадта больше беспокоил вопрос Анемоний, а не присутствие одного из Фатуи в толпе. В конце концов, праздник был для всех и каждого, а те члены организации из Снежной, что находились в Городе Свободы уже достаточное время, наверняка прониклись обычаями места своей работы. Поэтому, несмотря на первоначальные опасения Кэйи, на Предвестника не обращали внимания больше нужного. А Олберича никто ни разу не окликнул ради того чтобы попросить о помощи. Самостоятельность – одна из традиций Ветряных Цветов, в эти несколько дней все решают свои проблемы самостоятельно и это не могло не радовать. Несколько раз Капитан поднимал руку в приветственном жесте, кто-то даже успел мельком передать Кэйе одну лилию из тех, что можно найти у берегов мондштадских водоемов. Однако, пусть и не обделенный вниманием, Олберич то и дело заглядывает за спину через плечо, проверяя наличие Тартальи и настойчиво ведет его куда то, при этом словесно не обозначая конечную точку их маршрута, выдерживая интригу.

На пути к пристани людей было значительно меньше, позволяя Кэйе немного замедлить шаг и, подождав пару секунд, сравняться с Предвестником. Легким движением руки Капитан отщипывает часть стебля лилии, а оставшийся, проталкивает между рубашкой и голубой жилеткой, фиксируя на груди. Он даже не заметил кто преподнес цветок, наверняка это был кто-то, ли хорошо знакомый Олберичу, либо выведший у Дилюка о любимом растении рыцаря. В любом случае, к цветам стоило отнестись с уважением, к тому же, к таким красивым. Простенький праздничный шатер, возведенный силами Ордо Фавониус, своей нарядной крышей привлекал взгляд издалека. Красно-голубые гирлянды, развешанные по периметру, развивал ветер. Поставленные в вазы бумажные мельницы – обязательный праздничный атрибут и символ, украшали собой деревянный постамент, на котором центром композиции была лира. Она же являлась главным подарком за один из конкурсов. Рыцарь с емким именем Лиз, сосредоточенно перекидывала листы, выискивая упоминание актуального расположения и подсказывала сведения о празднике парочке интересующихся горожан в тот момент, когда к шатру подошли кавалерист и фатуец.

Лиз, – его тон, несмотря на то, что перед ним находилась подчиненная, звучит мягко и легко, тем не менее Кэйа заставляет девушку резко оторвать голову от бумаг и удивленно вскинуть брови, заметив перед собой того, кто должен был сейчас заниматься административной работой в штабе, заменяя Магистра Джинн, – не посвятишь гостя из далеких краев в то какие развлечения у нас имеются? – Когда взгляд рыцаря падает на Предвестника, её губы растягиваются в доброжелательную улыбку. Плечи расправляются, а от того хрупкая фигура становится более уверенно, пока в узоре на её наплечнике играют скромные отблески солнца. В этот день быть главным информатором и направляющим – большая честь для любого рыцаря, но Кэйа считал это место уж слишком суетным. Можно сказать, большая часть организации ложилась на эти хрупкие плечи, ведь именно Лиз надо было выкручиваться в случае форс-мажоров, знать все и обо всем в течении праздничных дней, а также, общаться с большим количеством людей, вторя одну и ту же информацию по сотне раз на дню.

Дорогой гость, – начала она заученным текстом, но тем не менее не теряя какого-то праздничного настроения и особого шарма, – сегодня можно испытать себя в стрельбе, поучаствовав в конкурсе “Прямо в яблочко” на Пике Буревестника, продемонстрировать свои навыки полета в “Танце тысячи ветров” на Побережье Сокола, а также посоревноваться с бардами в игре на лире исполнив “Небесную судьбу”, – Лиз запинается, в очередной раз опустив взгляд в листок, чтобы свериться с местоположением, но не находит ответа, – большинство бардов сейчас находится на площади перед Собором Барбатоса. Оповестите меня о своем выборе, пожалуйста, нужно будет внести Вас в список для подсчета результатов. –  Закончив, девушка выжидающе посмотрела на Предвестника, сжимая в пальцах перо, готовая в следующую секунду отметить галочкой нужный пункт и записать имя. Кэйа же, решив не вмешиваться в принятие решения, отвел взгляд в сторону, наблюдая за тем, как люди уже понемногу разбредаются к обозначенным локациям, неспешно минуя каменный мост.

Отредактировано Kaeya (28.04.22 12:56:23)

+3

9

К различного рода вызовам Тарталья в принципе был готов, он считал себя азартным человеком, а где, как не на крупном фестивале, этой черте характера лучше всего проявлять себя? Даже несмотря на то, что компания выглядела немного сомнительны и опасной, он мог бы к ней присоединиться, особенно в присутствии Кэйи, но окончательное решение все-таки решил оставить за капитаном. Ему куда лучше известны местные порядке, он хорошо знает, чего ожидать от этих двух женщин, поэтому Чайлд предпочел не мешать и, когда Кэйа пожелал уйти, он только улыбнулся и попрощался с теми, с кем так и не успел познакомиться как следует.

На лестнице он почувствовал себя свободнее, даже несмотря на крепкие пальцы Кэйи у себя на руке. Он предпочел бы, если бы рыцарь опустил ладонь ниже - тогда можно было бы переплести с ним пальцы, но тот так этого и не сделал, а вскоре вовсе прервал контакт.

- Любопытные у вас тут монашки. Ладно еще Барбара, она вроде нормальная, да и других я видел в прошлый раз мельком - ничего особенного, - но вот эта, она кто вообще? Как ее еще отсюда не погнали? Даже мне видно, что от святости она где-то на противоположном полюсе находится.

Он говорил негромко, чтобы люди вокруг ничего не услышали. Те, конечно, не подходили слишком близко, но иногда скапливались в проходах, мешая движению, и тогда Чайлд умолкал и просто следовал за Кэйей, который был необычно молчаливым. Судя по направлению движения, они шли к городской стене, пускай и не к главным воротам, и Тарталья успел немного расстроиться - похоже, капитан собрался избавиться от него как можно скорее. Что ж, хотя бы подаренным им цветок останется Чайлду на память - он до сих пор держал его в руке и старался уберечь от случайных прикосновений незнакомцев.

Должно быть, с этими цветами была связана одна из традиций, потому что вскоре цветок - пусть и другой - оказался также в руках у Кэйи. Чайлд чуть шею себе не свернул, пытаясь высмотреть того, кто его передал, но людей было чересчур много, все они перемещались и шумели, и он не смог определить дарителя, только едва не потерял темно-синюю макушку, и вынужден был догонять.

- Кто это был? - теперь его голос звучал немного хмуро, может быть, именно поэтому Кэйа предпочел не отвечать на поставленный вопрос.

Однако случилось и хорошее: выяснилось, что Кэйа не пытается вывести его за пределы Мондштадта, он всего лишь вел к распорядительному шатру, где можно было узнать обо всех конкурсах, открытых для участия. Чайлд немного улыбнулся, поняв, что пока что капитан не торопится его бросить (ведь иначе пришлось бы вернуться к собору и вновь взяться за поиски Барбары, единственного другого человека, которого он здесь знал).

- Все звучит очень интересно, - он кивнул Лиз, чтобы она хоть немного расслабилась и перестала звучать так официально. - Я бы хотел поучаствовать во всем этом! Запишите мое имя: Аякс. - Он решил представиться именно так в слабой надежде на то, что Кэйа наконец смирится с тем, что обращаться к нему можно не только, как к предвестнику. - Я очень хорош в стрельбе из лука, несомненно первый приз будет мой. С полетами, может, дело обстоит чуть хуже… - на этих словах он уже повернулся к Кэйе. - Я только недавно научился. Но это не повод отказаться от участия, конечно же. Такой фестиваль бывает раз в год, и то не всегда удается попасть.

А вот с лирой дело обстояло совсем плохо - Тарталья не умел играть, поэтому музыкальный конкурс решил посетить в самую последнюю очередь. Тот находился ближе прочих, но у него был свой расчет: может, после того, как он займет первые места в стрельбе и в полетах, на площадь к бардам они уже опоздают, и Кэйа никогда не сможет узнать правду.

К тому же, Чайлд никогда не брал в руки лиру. Кто знает, вдруг у него талант - прирожденный, но пока не раскрытый?

Лиз записала его данные и дала некоторые инструкции, которые Чайлд слушал вполуха. Он смотрел на Кэйу - тот, должно быть, рад, что Тарталья выбрал в первую очередь активности, которые находятся за пределами города. Все-таки несмотря на фестиваль они не могут отказаться от того, кем они являются: рыцарем Ордо Фавониус и фатуи, а Кэйа никогда не любил видеть последних в своем городе.

- Ты посоревнуешься со мной? - спросил он, уже отходя от шатра Лиз и уступая место следующим любопытным. - Это ничего, если ты плохо стреляешь. Я вот плохо летаю, но все равно постараюсь тебя победить. Какой тут ближайший путь к пику Буревестника?

Дорога до нужного места была непривычно оживленной. Повсюду ходили люди, перемещаясь между фестивальными локациями, было много детей и стражников, и в целом атмосфера казалась Чайлду приятной и расслабленной. Такой, которая располагала к разговорам, поэтому он спросил:

- Что означают эти цветы? - он покрутил в пальцах свой, пока еще не начавший увядать, и недовольно скользнул взглядом по тому, который Кэйа прицепил к своей груди. - Если бы я знал, что их принято дарить, я бы принес тебе какой-нибудь необычный. В Снежной их не слишком много, зато в Ли Юэ есть очень красивые.

+3

10

У берега было спокойно, хотя могло показаться, что от вездесущего духа праздника, гула голосов и не затихающих переборов струн невозможно укрыться. Ветер, подхватывающий семена одуванчиков, нес их через Сидоровое озеро в сторону, выглядывающей из-за деревьев, мельницы в Спрингвейле. Лиз, приметив дружелюбный кивок головой, как своеобразный знак, украдкой посмотрела из под ровно стриженной русой челки на неподалеку стоящего Капитана. Ей, конечно же, хотелось бы расслабиться, но сделать подобное в присутствии Олберича – непозволительная роскошь. Репутация рыцаря – совсем непустое слово для тех, кому было дорого свое рабочее место, поэтому стоило и вести себя соответствующе, соблюдая все правила поведения. Возможно, именно это, постоянно давящее на плечи, напряжение побуждало некоторых рыцарей, даже не снимая легких лат, занимать место за одним из столов в “Доле Ангелов” сразу после заката солнца.

Без промедления Чайльд называет свое настоящее, как оказалось, имя для списка участников и Кэйа смотрит на него из уголка глаз с легкой хмуростью и немым вопросом: “вздумал добавить мне проблем?”. Но через пару мгновений тихо выдыхает, вспоминая о том, что на этот раз Тарталья был желанным гостем на празднике, а не тем, кого подозревают в чем-то или разыскивают в городе. Лиз опускает голову, ловко выписывает имя Предвестника, пока губы Олберича расплываются в улыбке от слов Аякса касательно превосходной стрельбы. Совсем недалеко от этого места произошла их первая встреча, тогда пострадал мех на пушистом воротнике кавалериста. Само собой, Кэйа так же не спешил напоминать гостю об обязательном наличии летной лицензии для участия в испытании, но все вопросы были решаемы. В Мондштадте можно было договориться с кем угодно и о чем угодно, если, конечно, перед Вами не Розария. Олебричу не пришлось просить внести его имя в список, так как все рыцари Ордена там оказывались в первую очередь. Девушка проговаривает короткий инструктаж, но, замечая полное отсутствие заинтересованности Чайльда, заканчивает где-то на середине, позволяя Предвестнику и Капитану спокойно отправиться в сторону Пика Буревестника.

Конечно, – отвечает Кэйа на вопрос о соревновании между друг другом с легкой улыбкой, добавляя легкий кивок головы, – и кто тебе сказал, что я плохо стреляю? – Уже переходя на легкий смех спрашивает рыцарь. Стоило им отойти на несколько метров от шатра, как тут же их место рядом с Лиз заняли другие люди, которым девушка, с таким же тоном слово в слово, пересказывала заученные фразы о фестивале. Празднество вылилось за пределы Мондштадта, словно местный душистый напиток из бокала: куда не бросишь взгляд – везде увидишь небольшие скопления людей. Кто-то старается сорвать с дерева поспевший плод закатника, иногда хватало протянуть руку, а в иной раз и сесть друг другу на плечи, чтобы дотянуться до заветного лакомства. Другие набирали, по пути к испытаниям, горсти желтых ягод, известных своим сладким и одновременно кисловатым вкусом. Вопрос Чайльда не застал Олберича врасплох, учитывая любознательность первого, но кавалерист, тем не менее, не знал как ответить.

Это традиция: дарить цветы, пока идет фестиваль, – начинает говорить Олберич, выдержав небольшую паузу, – было бы большой диковинкой увидеть что-то из Ли Юэ в качестве Анемоний, – Кэйа бросает взгляд на подаренный им цветок и нарочно утаивает намерение с которым тот был подарен, – Анемония – это особый цветок для каждого, способный выразить то, что порой сложно описать словами, – предвещая вопрос, повествует рыцарь, – это может быть как сесилия, подобно той, что у тебя в руках, так и лилия, растущая в каждом уголке Мондштадта. – Указывая кивком головы на открывающийся перед ними водоем с такими же цветами, как у Олберича на груди, растущими на мелководье озера, посреди которого, на небольшом островке, располагалась статуя Анемо Архонта. Журавли, отдыхающие в негустых зарослях рогоза, взмыли вверх, а после раздался звонкий смех, сигнализирующий о чьей-то шалости совсем неподалеку.

Касательно Розарии: она неплохой человек, но некоторые жизненные обстоятельства делают человека жестким и мнительным. К тому же, если все будут как Барбара, то кто защитит обитель Барбатоса от подозрительных личностей? – Словно описывая, в какой-то степени самого себя, объясняет Кэйа. Слова Аякса, касательно Сестры, не покидают головы рыцаря. Если бы Предвестник пробыл в Городе Свободы подольше, то увидел бы еще парочку людей, что однозначно выделялись на фоне остальных людей своей профессии. Фишль, с её непростым характером и отличающимся поведением от других членов гильдии искателей приключений, или Диона, в которой теплится желание уничтожить алкогольную культуру города, но являющаяся лучшим барменом Мондштадта.

За разговором и внутренними размышлениями, Олберич и не заметил как они с Предвестником оказались у таблички с изображением разноцветных воздушных шаров – знака зоны проведения испытания. Поднимая взгляд на самый верх заброшенной дозорной башни, Кэйа прикладывает ладонь боком ко лбу, чтобы падающая тень скрывала глаза от солнца. Кто-то уже отстреливал, зависшие в воздухе шарики, не рискуя приступать к тем, что находились в движении, пытаясь набрать и без того как можно больше очков не рискуя, но тут же попадает в парящий объект с разбитым сердцем. Люди внизу, подобно рыцарю наблюдающие за происходящим подняв голову, разочарованно загудели, раздосадованные случившимся.

Стрельба из лука это еще одна традиция, отсылающая еще к тем временам, когда еще не был основан Мондштадт. Тогда залогом выживания была пойманное в ходе охоты пропитание. Можно сказать, таким способом мы сохраняем память о прошлом. – Олберич рассказывал так, словно и сам был частью этих древних традиций. Хотя, к основателям столицы на Сидоровом озере он не имел никакого отношения, но прочитанная литература и объяснения Мастера Крепуса, когда Кэйа был еще ребенком, позволяли теперь передать знания кому-то другому. Подходя к стойке со знакомыми луками прямиком из оружейной Ордена, рыцарь берет один из них и передает Аяксу и как раз в это время к ним подходит Шульц с радостной улыбкой и явно приподнятым настроением.

Будете следующим, сэр? У него как раз осталось два десятка секунд. – Подмастерье кузнеца, которого в обычные дни можно было застать разве что под строгим бдением Вагнера,  демонстрирует карманные часы, производящие отсчет времени.

Мы пойдем вместе, – Кэйа легко кладет руку на плечо Предвестника, обозначая его для смотрящего за испытанием и только когда тот переводит взгляд синих глаз на стоящего рядом Тарталью, обозначает необходимые условия: – мы встанем с разных сторон платформы, будем выполнять испытание одновременно, сможешь рассчитать индивидуальные очки каждого? – В руках Олберича появляется лук и пара, щедро набитых, колчанов, которые он планировал передать Чайльду уже наверху. От Шульца они получают одобрительный кивок, аккурат в то же время, когда тот нажимает кнопку сбоку часов, означающий конец времени. Громкое оповещение участника об окончании испытания, как знак для Кэйи и Аякса, что теперь их очередь взбираться на самый верх и готовиться к началу соревнования. Правда, сначала Шульцу необходимо было разъяснить новичку этого праздника правила.

+3

11

Если бы он только знал, что нужны цветы!.. Но ведь можно было и догадаться: весенний фестиваль, что еще подошло бы в качестве его главного атрибута? В следующий раз Тарталье нужно быть более продуманным, потому что эта лилия в петлице на груди у Кэйи изрядно его раздражала. И сам Кэйа прицепил ее так, как будто подаривший цветок имел для него значение; Чайлд не успел рассмотреть этого человека и не смог бы его найти, чтобы выяснить, какие виды он имеет на капитана кавалерии.

Может быть, Кэйа просто дразнил его, но оказалось, что Чайлда не так уж сложно вывести из равновесия.

- Подожди-ка.

Он на полминуты оставил спутника на тропинке, а сам ринулся в сторону озера, на которое сам Кэйа недавно и указал. Лилии росли у самой кромки воды, и Чайлд выбрал самую крупную и красивую, сорвал ее, оставив длинный стебель, и быстро вернулся обратно. Безапелляционно убрал чужой презент из крепления и засунул туда новую лилию, свою собственную - она была больше и свежее, и Чайлд удовлетворенно улыбнулся.

- Ну вот, другое дело. - Он строго посмотрел на Кэйу, чтобы тот не вздумал возражать или возмущаться по поводу этой замены. - Хороший цветок.

Затем они снова возобновили движение, и по дороге Тарталья сделал все, чтобы и свой цветок прикрепить к одежде. Стебель при этом немного помялся, и Чайлд ругался сквозь зубы - он был не в привычной форме, где знал каждую мелочь и с которой легко бы справился, но вскоре все-таки закрепил сесилию так, чтобы она не падала и даже не клонилась при ходьбе. Теперь ее тонкий аромат чувствовался на каждом вдохе, и Тарталья вдруг подумал, что так мог бы пахнуть Кэйа - вот только его запах был иным, у него уже был шанс проверить и убедиться.

Вскоре они добрались до отведенного под испытание места. Внизу около башни собрались люди, некоторые просто стояли, другие сидели на траве или на расстеленных там разноцветных платках и следили за тем, как чьи-то стрелы пронзают разноцветные воздушные шары. Некоторые из них двигались, у Чайлда вызвали восторг хитроумные механизмы, которые направляли потоки воздуха вверх и в стороны, заставляли шары кружиться и неожиданно менять курс.

Он подумал, что подобные вещи было бы здорово использовать в тренировках для солдат. Сам он привык к более быстрому и хаотичному движению целей, но для участников состязания, которыми были в основном простые люди, и того было достаточно, чтобы ощутить всю сложность задачи.

- Мне нравится, как тут все устроено, - признался Чайлд, принимая из рук Кэйи лук и критически его оглядывая. - Все, кроме этого, - тут же уточнил он.

Выданное ему оружие было самым простым, не единожды уже использованным, сделанным по стандартному шаблону, со старой, пусть и подготовленной, тетивой. Чайлд вполуха слушал инструктаж, одновременно проверяя баланс лука, прилаживая его к руке, пробуя лунку для стрелы пальцем, оттягивая тетиву и прикидывая ее силу. Какова будет скорость полета стрелы, какое отклонение? Поправка на ветер, а еще вес наконечника необходимо учесть… хорошо, что у него в кармане любимые перчатки, стрелять в них будет удобнее.

- Полагаю, я готов, - он кивнул инструктору и двинулся следом за Кэйей к башне, чтобы подняться на самый верх.

По пути он ловко вытащил из колчана в руках Кэйи стрелу, бегло ее осмотрел, взвесил на пальцах, проверил оперение. Хорошо бы вначале пристреляться, привыкнуть к оружию, но здесь, похоже, никто не заботился о таких мелочах.

Оказавшись на самой вершине, Тарталья глянул вниз. С земли башня не казалась ему слишком высокой, однако теперь люди внизу казались маленькими, а расстояние словно увеличилось. Зато приблизились шары - они были значительно крупнее, чем могли бы, и отчетливо выделялись на фоне голубого неба. Окинув их взглядом, Тарталья постарался запомнить расположение, узоры и паттерны движений, но вдруг поймал себя на мысли, что слишком серьезно относится к соревнованию.

Тогда он улыбнулся Кэйе, который уже занял место на противоположной стороне небольшой площадки, и сказал:

- Проигравший приглашает на ужин сегодня вечером.

На миг ему страшно захотелось проиграть, но в следующую секунду снизу раздался сигнал инструктора о начале отсчета времени, и из головы Чайлда пропали все лишние мысли. Он умел это - сосредотачиваться только на основной задаче, отшвыривая все остальное: близость Кэйи и звучание его тетивы, голоса людей внизу, уходящее время. Остались только шары и стрелы, количество которых он знал лишь приблизительно.

Луком Чайлд владел хуже многих других видов оружия, но это не означало, что владел плохо. Он почти не промахивался - иногда стрела пролетала в сантиметре от выбранного шара, вызывая раздраженное шипение. Он старался стрелять быстро и точно, целиться только в движущиеся мишени, ведь за них полагалось больше очков. Почти никогда он не оставался надолго в одном положении, постоянно поворачивался, сдвигался; порой на краю поля зрения возникал Кэйа, а дважды Чайлд нарочно поворачивался в его сторону и сбивал его шары, словно поддразнивая тем самым, бросая вызов.

Когда инструктор подал знак об окончании времени, снизу зазвучали аплодисменты и поддерживающие крики. Похоже, их парной выступление понравилось зрителям, и Чайлд, опуская лук, даже засмеялся - ему было хорошо и легко, он не припоминал, когда в последний раз наслаждался чем-то настолько полно, как сейчас.

- Было так здорово! - поделился он с Кэйей впечатлением. - Глянь, у меня почти кончились стрелы, осталось только четыре. - Чайлд подхватил свой колчан и двинулся к спуску с башни. - Пойдем, поприветствуем наших фанатов и узнаем результат. Как думаешь, насколько я тебя обогнал?

Он ухмыльнулся, подмигивая Кэйе, и первым начал спуск. Сердце быстро стучало в груди, настроение держалось отличным, и он знал, что хочет сделать дальше: как только они добрались до низа, Чайлд ступил на землю перед Кэйей и повернулся, чтобы подать ему руку. Ему было все равно, сколько людей на это смотрят и что они решат - просто хотелось дотронуться до человека, с которым он только что разделил по-настоящему великолепные минуты.

+3

12

Само собой, для состязаний подобного толка, предоставлялось оружие, что по каким-либо причинам уже не использовалось Орденом. Устаревшие и, уже подошедшие к концу своей эксплуатации модели теперь служили для праздных развлечений, оставалось только каждый год натягивать новую тетиву, но это было не сложно, к тому же, не дольше, чем менять струны лютни. Однако, не удивительно, что Предвестник был не в восторге от подобного подхода. В его представлении, наверное, орудия должны были быть безупречными и смертоносными, но они здесь даже не ради охоты на кабана. Для того чтобы пронзить хрупкую цель подобных примитивных луков было вполне достаточно. А учитывая легкомысленной охмеленного люда, терять приспособления они будут часто. Сложно подсчитать сколько хотя бы тех же стрел будет выпущено и не найдено позже. Тем не менее Кэйа реагирует на замечание Аякса понимающей улыбкой. Чайльд подошел к делу с привычным профессионализмом: проверял баланс, примерялся; пока Олберич, в свою очередь, вспоминал когда в последний раз держал лук в руках. Обычно рыцарь всегда обходил стороной испытание “прямо в яблочко”, предпочитая ему более размеренную “песнь ветров”. К тому же, там, где были барды – было и вино. Тренироваться, тем не менее, даже с неосвоенным до конца оружием все равно приходилось как раз ради того, чтобы работать над своими слабыми сторонами. Кэйе в этом помогала Эмбер, но сейчас все выглядело куда сложнее, чем стрельба по статичным, выставленным на изгороди, перезрелым закатникам.

Перед тем как позволить конкурсантам подняться на башню, Шульц проговаривает правила и меры предосторожности, и только после дает разрешающий знак рукой. рыцарь перекидывает лямки двух колчанов через плечо, сразу после того, как Аякс забирает у него одну из стрел, тем самым освобождая одну руку, которая понадобится для восхождения. Кэйа идет первым, хватается рукой за боковую конструкцию строго вертикальной деревянной лестницы. Достаточно пары минут, чтобы оказаться наверху. В глаза сразу бросается горнило для крупного сигнального костра. Когда-то, именно по дыму с подобных башен, можно было находясь в городе узнать о приближающейся опасности. Теперь же, подобные места чаще всего занимались хиличурлами и давно потеряли былую функциональность. Для фестиваля, само собой, человекообразных монстров отгоняли подальше, но как только шумные гуляния, удерживающие представителей кочевой Тайватской фауны поодаль, стихнут – все вернется на свои привычные места.

Прошло много времени с тех пор, когда на их месте стояли дозорные. Тогда же наверняка и пейзажи, которые можно было созерцать с высоты, были иными. В любом случае любоваться было некогда. Чайльд – достаточно серьезный противник, а сильно отставать по очкам Кэйе, особенно под пристальными взглядами горожан, не хотелось. В конце концов, решившись на соревнование, он буквально озадачил себя сохранением своего авторитета и имиджа. Ведь Капитан не мог проиграть Фатуи с большим отрывом, это несомненно навредило бы его доброму имени. К тому же, условие, поставленное Тартальей добавляло здорового азарта.

Договорились. — Усмехается Олберич, обнажая зубы и не скрывая своих эмоций. К тому же, сейчас никто не различит их речь и тем более не увидит выражения лиц. Рыцарь подает Аяксу один из колчанов и, наконец, встает спиной. Улыбка не уходит с лица, а в груди приятно покалывают эмоции, словно расшевеливая застоявшиеся внутренние органы.[BR][BR]Шульц подает громкий сигнал, механизмы дернулись и потоки ветра сдвинули парящие мишени. Кэйа, словно противоположность Чайльда, действует размеренно, несмотря на таймер. Он выбирает действовать наверняка, не допуская и единой ошибки, вместо того чтобы гнаться за скоростью, спотыкаясь и промахиваясь. В его голове уже пошел отсчет положенного времени: две минуты тридцать секунд. Первостепенно рыцарь фокусируется на статичных целях, шанс задеть которые у него намного выше, а только после переходит к тем, что находятся в плавном движении. Тонкое древко ложится точно в лунку, пальцы прихватывает конец стрелы, оттягивают на вдохе, отпускают на выдохе. Повязка на глазу не мешает обзору, но из-за неё приходится стоять левой стороной к мишеням. Большая часть мехового воротника находится справа и никак не мешает обзору. Несколько раз, когда Олберич готовится совершить очередной выстрел, кое-кто сзади опережает его, сбивает цель за секунду до того, как Капитан расслабит пальцы и отпустит снаряд в цель. Бросив немного недовольный взгляд через плечо, отвлекаясь от цели заработать как можно больше очков, Кэйа замечает увлеченность Аякса соревновательным процессом. Пожалуй, в этот момент он был просто неотразим, в лучах солнца и с луком в руках. Но не стоило забывать о том, что сейчас рыцарю необходимо было поразить как можно больше оставшихся шаров, избегая красных с разбитым сердцем.

Подобно тому, как около пяти минут назад Шульц обозначил предыдущему участнику конкурса окончание времени, подобный выкрик и остановка механизмов позволяет, наконец опустить лук и расслабить руки. Смех Чайльда рядом заставляет и Кэйю уже более расслабленно улыбнуться, а реакция людей лишь усиливала эффект того, что они вместе сделали что-то особенное. Наверняка снизу их перфоманс выглядел весьма впечатляюще. Капитан ни на секунду не пожалел о своем решении познакомить Предвестника поближе с обычаями Мондштадта, в который его раз за разом тянуло какой-то неведомой силой.

Всего четыре? — Олберич удивленно вскидывает брови и заглядывает в свой колчан, подмечая куда большее количество оставшихся стрел. Не удивительно, Аякс был куда опытнее в использовании лука, но даже было страшно представить что из себя представлял разрыв в их счете. На этом моменте, пожалуй, стоило начать беспокоиться, но, глядя в лицо Чайльда, Кэйа забывает о каком-либо беспокойстве. Заигрывания Предвестника раскрепощают, льстят эго и Олберич почему-то был уверен в том, что именно он сейчас центр внимания, словно недавний соперник красовался в первую очередь перед ним и это было... захватывающе. Протянутая рука заставляет сердце увеличить темп и кавалерист замирает на несколько секунд, принимая решение или позволяя Тарталье передумать.

Почетный рыцарь Ордена не раз был замечен за флиртом, особенно когда напивался. Для него подать руку на глазах у других людей не составляет такой уж большой проблемы и даже не вызовет смущения. Возможно, учитывая характер и легкость Кэйи, никто даже и не придаст подобному жесту должное значение. Поэтому пальцы дотрагиваются до чужой ладони и через секунду уже более уверенно касаются, принимая столь уместную поддержку чтобы с наибольшим комфортом оказаться на земле. Не отпуская руки Аякса, словно желая насладиться его реакцией, Олберич внимает приблизившемуся Шульцу.

Три тысячи пятьсот очков у господина Аякса, — начал подводить итоги подмастерье, вместе с тем записывая данные на листе с расчерченной таблицей, — сэр Кэйа, Ваш результат составляет две тысячи сто очков, — решая никак не комментировать и даже не заострять чье-либо внимание на проигрыше Кэйи, Шульц без пауз продолжил, полностью повернувшись к Предвестнику: — Ваш выигрыш. — Стопка из плотных, но небольших оранжевых бумажек была протянута победителю. Судя по количеству выигрыша, тот набрал необходимый счет, чтобы получить наивысшую награду. Каждый из праздничных купонов украшен символикой праздника, а если пересчитать их количество, оказавшееся уже в распоряжении Аякса, то будет ровно две сотни. Вдохновленные выступлением Предвестника и Капитана, многие из наблюдателей решили поднять наверх и испытать свою удачу. К тому же, теперь их мотивировало и вознаграждение, став более визуализированным. Олберич же начинает отходить в сторону, все еще держа Чайльда за руку и увлекая за собой, чуть сжимая ладонь. Тем самым освободив место для желающих поучаствовать в конкурсе.

Даже не думай, что в других конкурсах я дам тебе шанс на победу. — Беззлобно проговаривает рыцарь, а по тону голоса можно было с легкостью определить улыбку. Отойдя на достаточное расстояние, Кэйа разжимает пальцы, и позволяет чужой ладони обрести свободу.

Эти купоны, — рыцарь указывает взглядом на выигрыш, — ты сможешь обменять их в городе на что-нибудь полезное. — Правда, о “полезности” тех безделушек, которые предлагали за бумажки с рисунками, можно было поспорить.

+3

13

Настроение Чайлда еще сильнее улучшилось, когда Кэйа решил принять поданную руку. Он старался разве что не выглядеть таким уж счастливым - впрочем, это выражение лица легко можно было списать на успех в стрельбе. Чайлд не сомневался, что победил, вопрос состоял лишь в том, каким окажется их общий разрыв в баллах. С легкостью отдав лук, который ему так и не начал нравиться, он чуть приподнял брови, услышав финальный счет. Промежуток между их результатами оказался больше, чем Чайлд предполагал, но Кэйа, к счастью, не огорчился; по крайней мере, не показал этого.

- А, спасибо. Было очень интересно, - сообщил Тарталья Шульцу, разглядывая оранжевые купоны, которые привлекали взгляд окружающих куда больше, чем рука капитана кавалерии, до сих пор остававшаяся в ладони Чайлда. - Я не думал, что они за это что-то дают, - признался он уже лично Кэйе, когда они отошли немного дальше, уступая место остальным желающим пострелять. - Я ведь и так выиграл ужин с тобой.

Он получил бы этот ужин в любом случае, но Чайлд просто обожал побеждать. И замечание Кэйи о других конкурсах вызвало у него улыбку, потому что ни в полетах, ни тем более в музицировании Тарталья не был силен. Пользоваться планером он научился не так уж давно, и испытывал его всего несколько раз. Он мог маневрировать на ветру, немного ускорять себя или замедлять, а также приземляться без переломов - и даже без переломов крыльев планера, - но ему ни разу не приходилось, например, уклоняться от препятствий или сталкиваться в воздухе с чем-то непредвиденным. У Кэйи в этой области должно быть куда больше практики, поэтому Чайлду придется приложить все усилия, а потом и наверняка мириться с поражением.

Они вместе двинулись вдоль дороги по направлению к побережью, где проходило второе испытание. Чайлд позволил Кэйе забрать руку, хотя сам с удовольствием продолжал бы держать ее до самого конца. Но нельзя требовать сразу и всегда, чтобы не отпугнуть капитана, поэтому он сделал вид, что выигранные купоны немало его интересуют:

- На что, например? Какой-то сувенир? - он слабо представлял себе, что могло бы заинтересовать его, кроме общества Кэйи, но затем подумал, что мог бы приобрести какую-нибудь интересную вещь и отправить ее домой, брату.

Тевкру бы точно понравилось на этом фестивале, даже несмотря на то, что в силу возраста он не мог принимать участия в конкурсах. Даже жаль, что не получилось взять ни его, ни Тоню; но Чайлд пока не был даже уверен в том, что готов познакомить Кэйу с кем-то из своей семьи. Или же, наоборот, представить этой семье Кэйу… в качестве кого? Своего друга, наверное? Пока что он только единожды упомянул рыцаря в письме, но обошелся без конкретики, как и всегда - корреспонденцию могли вскрыть и прочесть, и потому там не должно быть ничего особенно важного.

Повернув за холм, они увидели открывшееся вперед побережье, где также были люди, организационный шатер и конструкция для полетов с различными механизмами, что меняли направления потоков воздуха. Все это выглядело внушительно и серьезно, но Чайлд видел также и меры безопасности, которые не дали бы незадачливым летунам разбиться, упав с большой высоты.

- Это испытание на скорость? - уточнил он у Кэйи, запихивая купоны в карман. - Если бы я знал заранее, то попросил бы тебя дать мне пару уроков.

Он улыбнулся, представив на себе руки Кэйи, закрепляющие ремни планера. Если бы при этом они находились где-нибудь в уединении, на вершине одного из мондштадтских утесов, то до полетов могло бы и вовсе не дойти… Чуть слышно вздохнув, Чайлд отбросил фантазии и позволил капитану провести себя до инструктора и нескольких планеров, которые предоставляли здесь для тех, кто не имел собственного. Как и луки ранее, эти планеры выглядели уже побывавшими в употреблении и далеко не такими шикарными, как хотелось бы, но Чайлд знал, что в его случаи новизна и роскошь имели мало значения. Если с хорошим луком он справился бы еще лучше, то дай ему любой мало-мальски рабочий глайдер, и результат будет одинаково печальным.

- Обещай ухаживать за мной, если я упаду и сломаю ногу, - попросил Тарталья, пока они поднимались наверх, к отправной точке. - И давай заранее условимся, что получает победитель.

Точнее, что хотел бы Кэйа, потому что Тарталья умел здраво оценивать свои силы, если не случится какого-нибудь форс-мажора, то победы ему точно не видать.

+3

14

Награда у победителя, а оружие возвращено на свои места. Теперь им предстоял путь до Побережья Сокола, так как по словам Лиз именно там, в этом году, проводился первый этап “Тысячи цветов на ветру”. Несколько зябликов резко взмывают в воздух из невысокой травы, стоит Капитану и Предвестнику приблизиться больше чем на пару, дозволенных инстинктами, метров. Кэйа не так часто выбирался из города. Если для кого-то отдыхом и даже развлечением было пройтись по диковатой округе на закате, то вот почётный кавалерист предпочитал в это время уже располагаться за стойкой, заказывая у Чарльза очередной бокал вина. Тем не менее, размять кости не помешало, к тому же выдался такой замечательный повод. Неизвестно только что повлияло больше: праздничная дата в календаре или же визит Тартальи. Тем не менее, Олберич по-привычке подмечал взглядом каждую мелочь, не забывая наслаждаться красотой Мондштадта, попутно отвечая на вопрос.

Если не ошибаюсь, то в этом году: шарики, арфу и лук, — объясняет Кэйа, неспешно двигаясь рядом с Чайльдом, — “Ода анемонии”, красивое название. — Подходящее, для, своего рода, древнего артефакта. Уже среди деревьев можно было заметить блеск, отражающегося в воде, солнца. Неширокая тропа, пролегающая аккурат почти у самого утеса, плавно вела вниз, позволяя рассмотреть местные красоты. У Олберича на языке крутится вопрос: “бывал ли ты здесь раньше?”, направленный Предвестнику, но все же не покидает рта. Интересоваться подобным бесполезно, наверняка тот был абсолютно во всех уголках региона и только каким-то чудом не попадался Кэйе, а какие-либо упоминания в ранних отчетах отсутствовали. Капитан даже проверял их после первой встречи с Предвестником и не нашел даже намека, а ведь успел списать все на невнимательность, хотя давно поставил себе за правило: не касаться письменных донесений своих многочисленных информаторов в нетрезвом сознании.

Взгляд сразу привлекает большое количество людей — обыкновение разве что для подобным мероприятий. Ровно как и, украшенные праздничными лентами и цветами, стихийно возведенные конструкции-механизмы. Здесь, в отличие от прошлого испытания, нужно было намного меньше вмешательства человека, но все же, заставить некоторые элементы находиться в воздухе приходилось. Рыцари, как необходимое условие для обеспечения безопасности, поблескивали латами среди гостей и местных жителей. К этому конкурсу относились явно с особым вниманием, что весьма необычно для повсеместной атмосферой всеобъемлющего разгильдяйства Мондштадта. Полеты привлекали внимание не только тех, кто располагал необходимым документом для участия, но и зрителей. В конце концов, крылья — гордость, дар архонта.

Спины рыцарей моментально выпрямились при виде одного из Капитанов, но Кэйа тут же разряжает обстановку, касается, покрытого легким доспехом плеча одного из своих подчиненных. Конечно, подобное поведение тешило его эго, но сегодня это не к месту. Само собой, о демонстрации какой-либо лицензии речи не шло, Тарталья так же не был подвергнут проверке. Все шло как по маслу рядом с кавалеристом, что совсем не чурался пользоваться своим положением, пусть и старался внешне быть наравне со всеми. Само собой, не будь рядом Олберича, у Предвестника бы запросили необходимые бумаги, но сейчас все эти неудобные формальности ни к чему и они могут свободно пройтись до высоких стоек с десятками планеров. Кэйа имел и свой личный, но он обычно занимал часть стены, раскинув узорные, под стать вкусу кавалериста, крылья, выполняя декоративную функцию. В конце концов, сам Олберич предпочитал перемещаться по земле, доверяя все задачи, связанные с полетами, лучшему скауту Мондштадта.

Хоть планеры и находились в общем доступе, но все же находились в идеальном состоянии. Здесь невозможно было допустить использования такого же подхода, как при предыдущем испытании с оружием. Очки, которые возможно было упустить при не достаточно натянутой тетиве просто не могли сравниться с вероятными травмами от падения с большой высоты. Прежде чем передать Тарталье из своих рук планер, Олберич все же проверяет крепления и фиксирующие ремни. В голове всплывают недавние слова Чайльда, а в груди поселяется сомнение. Разве подобная затея не была риском для Предвестника? Отсутствие весомого опыта беспокоило, но отговаривать, должно быть, уже поздно. К тому же, Тарталья не был похож на того человека, что отступят даже при вполне осязаемом риске. Именно исходя из этого предположения, Кэйа даже не делает попыток отговорить или подставить изначальный настрой Предвестника все же участвовать в испытании.

Думаю, в случае чего о тебе более профессионально позаботятся наши милые Сестры, — нагло ухмыляется рыцарь, поддразнивая его юрким уходом от флирта, — а касательно награды для победителя: все вино на предстоящем ужине - за счет проигравшего. — Не долго думая дает свой ответ Олберич. Это была не попытка выиграть на своей скупости, скорее, ему просто хотелось снова получить приятный жест в виде излюбленного напитка, как тогда, когда в штабе внезапно оказался бочонок вместе с сопровождающей запиской.

Для того чтобы оказаться на необходимой высоте, нужно пройтись снова немного вверх по склону и окончательно подняться в воздух при помощи своеобразного лифта. Платформа плавно поднималась вверх за счет крепленого анемо слайма, а рычаг на полу, который Кэйа ловко переключает ногой, позволяет запустить весь этот нехитрый механизм.

На этот раз в нашем распоряжении две минуты тридцать секунд, — на этот раз роль инструктора Олберич берет на себя, к тому же, пока они неспешно поднимаются есть немного времени полюбоваться видом и поговорить, так как надевать планер в движении было слишком опасно и Кэйа бы в любом случае остановил Аякса от лишних телодвижений, — видишь, вон те небольшие светящиеся шары, — палец легко указывает в один из них, ласково пульсирующий нежным свечением внутри клубка из закрепившихся друг с другом семенами одуванчиков, — чем больше заденешь - тем больше очков наберешь. Пыльные старайся не трогать, испачкаешь всю одежду.

С платформы открывается великолепный вид. Можно было насладиться Мондштадтом с необычного ракурса. Столица, с её красными крышами домов, казалось, могла поместиться на ладони, а Драконий Хребет поражал масштабами, которые в полном размере можно было оценить только отсюда. Без внимания не остаются и крупные поселения хиличурлов, расположенные между руинами былых цивилизаций. Взгляд кавалериста скользит не только по красотам до боли знакомых мест, но он также успевает украдкой поглядывать на Предвестника, не столько проверяя его реакцию, сколько любуясь.

Доски слегка скрипят под ногами, а ветер путает волосы. Снаряжаться планерами на такой высоте не менее опасно, но Кэйа не допустит чего-либо, способного навредить Тарталье. Поэтому они идут вместе, а не как положенно по отдельности. Они фиксируются на определенной высоте. Толстая веревка, соединяющая их с землей, натянута как струна арфы и не позволяет улететь дальше или выше положенного.

Держись, — командует Олберич так, словно перед ним не фатуец, а один из рядовых, указывая взглядом на металлическое крепление, ведущее от платформы к слайму, — ты пойдешь первым, — кавалерист помогает Чайльду правильно облачиться в снаряжение, контрольный раз проверяет лямки, едва касаясь лямок, стягивающих в некоторых местах тело, — я сразу после тебя. — Заглядывая в глаза Предвестника завершает Кэйа и, вновь ухмыляясь, остается рядом с его лицом, мельком поглядывает на губы. Подаваясь головой ближе к нему, целует, задерживаясь лишь на пару секунд, после сразу отходя на шаг, освобождая место. Очередная глупость. Даже в груди закололо от приятных, бурлящих в нем, противоречий.

Отредактировано Kaeya (26.09.22 15:39:43)

+3

15

Количество людей, которые собрались поглазеть на зрелищное испытание, немного удручало Чайлда. В других обстоятельствах он только рад был бы иметь зрителей - например, если бы состязание проводилось в виде поединка на каком угодно оружии, - но ему совсем не хотелось иметь так много свидетелей своего позора. Впрочем, если сильный ветер не помешает, то он сможет нормально приземлиться и проиграет Кэйе только по очкам, что в целом его более чем устраивало. К следующему фестивалю, который наверняка будет проходить тут примерно через год, он успеет подучиться и придет уже подготовленным, способным составить конкуренцию кому угодно!..

Но это через год, а сейчас широкая платформа медленно поднимала их вверх, давая одновременно насладиться восхитительным видом и обомлеть от ужаса из-за того, как высоко и больно будет падать. Сколько раз Чайлду доводилось летать, два или три?.. Он многому мог научиться на ходу, но инстинкт подсказывал, что полеты - не одна из этих вещей. Кто вообще выдумал эти глайдеры? Никогда этот человек не бывал в Снежной, ведь после такого ему расхотелось бы не то что парить на ветру, а вообще выходить из дома.

А вот оказаться в подобном уединении с Кэйей было даже приятно. Может, зря Чайлд решил ввязаться в эти состязания, и стоило увести его куда-нибудь на утес Звездолова, устроить там пикник? Он ведь уже выиграл ужин, почему было не провести его на природе… Не пришлось бы представлять падение с огромной высоты в целую толпу людей, которые уменьшились теперь до размера булавочных головок и мельтешили там, внизу.

С усилием Тарталья заставил себя смотреть туда, куда указывал Кэйа, запоминая время и пытаясь уследить за расположением правильных шаров. Получается, в воздухе придется маневрировать, смотреть не вниз, а по сторонам, да еще и за Кэйей следить, ведь он тоже будет лететь где-то поблизости.

- Я и не думал, что мы будем так высоко, - признался Чайлд, стараясь не выдать голосом своего волнения. Ему приятнее было играть роль бесстрашного и всесильного Предвестника, чем обнаружить вдруг в себе обычного человека, подверженного страхам и сомнениям. Обычных ведь полно вокруг, зачем Кэйе еще один такой же?

Платформа наконец замерла, и Чайлд аккуратно подступил к краю, чтобы глянуть вниз, на едва заметную точку финиша. Голова тут же закружилась от расстояния, и он поторопился вернуться к центру платформы, в относительную безопасность, чтобы одеть эти такие хрупкие и небольшие крылья. Повезло, что Кэйа решил помочь с креплениями: благодаря ему Чайлд ощутил себя немного увереннее, а после неожиданного, а оттого и вдвойне приятного поцелуя он вовсе смог улыбнуться, переводя дыхание.

- Даешь новичку фору?

Вряд ли он сможет таким образом выгадать больше секунды-двух, но сам Чайлд предпочел бы быть вторым. Хотя бы тогда видел, что и как делает Кэйа, и смог повторить за ним. С другой стороны, капитан наверняка мигом обгонит его и Чайлд сколько угодно сможет любоваться им из позиции отстающего, поэтому разницы нет никакой.

- Тебе очень идет планер, ты знал? Все эти ремни на груди, я имею в виду, - Чайлд ухмыльнулся, снова подходя к краю платформы. - Даже жаль, что придется снять его внизу.

Опять же, будь они одни, и Чайлд, может, посомневался бы чуть дольше - а не остаться ли здесь, на платформе, чтобы избавиться от планеров и поцеловать Кэйу уже по-нормальному. Но внизу собрались люди, а нормальным Предвестникам нельзя демонстрировать слабость и неуверенность, так что Чайлд ухватился за крепления планера получше и спрыгнул вниз.

Упругие потоки воздуха тут же подхватили его, удерживая. Чайлд сглотнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, затем шевельнул крылом, пытаясь сдвинуться в сторону, к светящемуся шару из одуванчиков. Главное не смотреть вниз, не смотреть вниз и не думать о том, на какой хрупкой конструкции держится сейчас его жизнь.

Кэйа пронесся мимо, забирая тот шар, к которому Чайлд пытался добраться. Его появление придало уверенности, ведь если получается у кого-то другого, то почему не получится у Тартальи? Он снова засек взглядом шар и свернул в его сторону - если не победит, то хотя бы несколько очков себе наберет, это уж точно.

Пыльные шары сильно мешались, Тарталья не сумел увернуться от одного, другого, потом закашлялся и летел вслепую, по чистой случайности врезавшись в один из светящихся. Затем проморгался и смог забрать еще один, но потом поток ветра сдвинул его с намеченного курса, пришлось бороться со стихией и следить за землей. О времени Чайлд уже не думал; Кэйа был внизу, успев собрать все, что только мог на своем пути.

Последний пыльный шар попался ему неожиданно, когда Чайлд пытался вывернуть на посадку, к очерченному на песке кругу. Он сбился, снова зажмурив глаза из-за пыли, и грохнулся в воду недалеко от берега, на миг ушел с головой, но уже под водой смог сложить крылья планера и вынырнуть на поверхность.

Наконец-то.

Вода была ему куда ближе, чем воздух, и потому он быстро ощутил песок под ногами, а потом выбрался на берег, чисто номинально переступив черту финишного круга и, грязный и мокрый, поплелся к Кэйе, по пути отцепляя планер.

- Все еще согласен пойти со мной на ужин? - он улыбнулся, когда подошел достаточно близко. - Не обещаю, что успею помыться.

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » serendipity [genshin impact]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно