ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Не сей ветер, пожнешь бурю [O Clone]


Не сей ветер, пожнешь бурю [O Clone]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://i.imgur.com/OuX2NJH.gif https://i.imgur.com/yIDszcE.gif
https://i.imgur.com/SwpwdPo.gif https://i.imgur.com/xDzrbPl.gif


— А что ты пожелаешь мне?
— Я желаю тебе, чтоб ты освободился от меня. Чтоб ты был счастлив с женщиной, которую полюбишь.
— Я спрашивал тебя что ты желаешь мне. А не себе.

[icon]https://i.imgur.com/YZb76tZ.gif[/icon][nick]Jade[/nick][sign]
https://i.imgur.com/pTX9PHp.gif https://i.imgur.com/DfcqalE.gif https://i.imgur.com/eR3mIiJ.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Жади</a><div class="fandom">O Clone</div><div class="info">Ведь я – неверная жена, а он неверный муж,
И с нашего вранья не смоет тёплый душ</div>[/lz][status]вне запретов, табу и условностей[/status]

Отредактировано Talia al Ghul (20.09.21 13:34:03)

+4

2

[icon]https://i.imgur.com/3HRub7A.jpg[/icon][nick]Said Rachid[/nick][status]было ли[/status][lz]<a class="lzname">саид рашид</a><div class="fandom">o clone</div><div class="info"> если и есть возможность, то не у тебя</div>[/lz]

Дом - то место, которое обязано быть очагом уюта, тепла и спокойствия. Нечто такое, к чему ты спешишь вернуться, чтобы забыть о том, как бывает там, когда ты снаружи.
Его с детства учили, что спокойный семейный очаг - это то, чем награждает Аллах всякого, кто верен, честен и чист душой. Наверное, где-то он все же так сильно согрешил однажды, что нанес оскорбление персонально Ему. Разумеется, вслух о подобном говорить нельзя ни в коем случае, иначе рискуешь прослыть тем, кто не уважает Божью волю, идет против своей судьбы и недостаточно преданный Сын, чтобы перенести все выпавшие на твою долю испытания.
Саид, видимо, мог являться одним из самых нелюбимых Сыновей, которых наказывают в назидание всем прочим. Это почти что сродни порке публичной на площади. Если бы он был вором - ему бы отрубили руку. Единственный, кто заслуживает такого наказания, никогда его не получит. Саида не за что публично судить и посылать ему вслед проклятия. Поэтому нет ни площади, ни людских криков. Есть только его собственный дом, в котором находиться наказание более жестокое, чем те, что были придуманы прежде. Его спину не терзает плеть, зато душа давно исполосована в кровь. И все это, конечно же, происходит в его собственном доме. Там, где это сокрыто от глаз посторонних. Там, где они остаются с Ней наедине.
Дом - то место, которое стало его прелюдией к грядущим вечным Адским Мукам. Вероятно, даже перспектива гореть в пламени, не такая болезненная, как то, что испытывает Саид всякий раз, когда мир внешний остается за стенами его дома.
В этом красивом доме, который он купил и перестроил так, как Жади того хотела, нет ни капли того тепла, о котором он мечтал и на которое надеялся. Даже если все ее детские фантазии и мечты о том бразильце остались где-то далеко, это совсем не означало то, что теперь она может быть с ним. И то, что он официально и по всем законам являлся ее мужем, не означало ровным счетом ничего. Как не означали сотни золотых украшений, любые вещи, которые она только попросит, любой каприз и любая прихоть, он все готов сложить к ее ногам. Чтобы в ответ увидеть лишь абсолютный холод в ее глазах и тоску о том, что не сбылось.
И как бы сильно он ее ни любил, всего этого будет мало. Жена обязана быть той, кто встречает своего мужа, одаряет теплом, и лаской. Но это, разумеется не про Жади.
Саид входит в дом, смеряет встретившую его служанку долгим взглядом и быстрым жестом ладони отсылает прочь. В идеальном раскладе, первой его должна встречать именно жена. Она должна быть рада его возвращению, искренне. Но это все еще про чью угодно женщину, но не про его.
Саид быстро поднимается на второй этаж. Ему не обязательно спрашивать, где она. Саид и так прекрасно знает, что Жади не встречает его из принципа, даже не пытаясь притворяться и создавать иллюзию того, что у них есть шанс хоть на что-то.
- Жади, - произносит Саид, останавливаясь в дверях ее комнаты. Как он и думал, она перед зеркалом, приводит себя в порядок. Хочет быть красивой. Не для него. Для себя. И он ненавидит себя каждую секунду за то, что даже так все равно смотрит на нее, ощущает любовь, желание и восхищение. Он испытывает к ней все то, что никогда не испытает к нему она. И это уничтожает его изнутри. Как и каждый день. Вообще в любой из них.

+3

3

Он, не стучась распахнул дверь в комнату, заставляя ее вздрогнуть и отвлечься от мыслей о Лукасе. Она слышала разговор дяди Али с Заидом, когда тот пришел в его дом, говорить о работе, Жади как раз ожидала звонка Латиффы из Бразилии и слышала их разговор из-за тонкой перегородки, отделяющей комнату в которой сидела строптивая жена Саида от комнаты в которой дядя Али курил кальян и принимал в своем доме гостя. Саид выглядел расстроенным и сердитым. Хмуро сведенные брови всегда делали его немного старше, чем он был на самом деле. В последние время он постоянно говорил с ней или вел себя так, что хотелось защищаться, а не проверять границы дозволенного, испытывая судьбу снова и снова. 
— Проверяешь не сбежала ли я снова из дома, Саид? — Глаза Жади медленно, через отражение в зеркале, в которое она смотрелась, скользили вверх по его удлиненному камису*. И не следа притворного обожания во взгляде, коим она одаривала его на публике.
Снова и снова она обижала его, заставляя себя ненавидеть и все ради того, чтобы он смог спокойно отпустить её. Но Саид, будто бы догадываясь об этом, пусть и вслух не произнося ужасного, не желал уступать, как упрямый осел, продолжая мучить и её, и себя.
Она смотрела на него, пристально, через зеркальное отражение, нарочно искажающем правду о них, и понимала, что никогда не сможет освободиться от него.
Никогда.
Аллах не позволит.
Жади — плохая жена. В Коране написано, что женщина должна украшать себя и дом для мужа, надевая шелковые одежды и используя тени для глаз, быть красивой, петь и танцевать, радовать мужа, но Жади не такая. Все делает наперекор желаниям Саида. Назло. Жади не ценит своего счастья и считает себя глубоко несчастной женщиной с разбитым сердцем, предпочитая не видеть, что Саид не сможет жить без нее.
— За что на этот раз ты отчитаешь меня? – Стул под ней скрипнул и она, наконец-то обернулась, заерзав на стуле. Копна ее каштановых, слегка вьющихся волос, которые она до блеска, вычесывала перед зеркалом часами, разметалась по ее плечам.  Ее взгляд скользнул по его рукам, замечая четки свисающие с его ладони, видимо, всю дорогу сюда, он их перебирал, как и полагалось истинно верующему мусульманину.  Опять думал о наказании для нее?
— Я больше не могу сидеть дома взаперти! — Ее голос звенел от возмущения, а на щеках выступил румянец. В изгибах ее тела было что-то от дикой кошки, совершенно неподобающее примерной жене мусульманина, в Жади кипела энергия, словно она готовилась к броску или на худой конец снова устроить представление с криками и бросанием предметов, подворачивающихся под руку. Ее кротость, покорность и желание угодить, насторожит его намного больше, и он быстрее догадается о том, что она знает о приезде Лукаса в Морокко.
Ножки стула противно скрипнули по полу, когда она вскочила с него. Ткань платья, цвета спелой вишни, в движении, лишь подчеркнуло округлую линию ее бедер и красивую, высокую грудь Жади.
– Если я буду там сидеть целыми днями, то сойду с ума! – Ее голос был полон решимости, она гордо вскинула голову, будто готовясь к бою.
__________
Камис* — удлинённый мужской халат

[nick]Jade[/nick][status]вне запретов, табу и условностей[/status][icon]https://i.imgur.com/YZb76tZ.gif[/icon][sign]
https://i.imgur.com/pTX9PHp.gif https://i.imgur.com/DfcqalE.gif https://i.imgur.com/eR3mIiJ.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Жади</a><div class="fandom">O Clone</div><div class="info">Ведь я – неверная жена, а он неверный муж,
И нашего вранья не смоет тёплый душ</div>[/lz]

+2

4

В какой именно момент пребывание в собственном доме стало для него чем-то сродни самой жестокой и изощренной пытке? Наверное, он был проклят ровно в тот самый момент, когда впервые увидел ее. Увидел и сразу пропал. Аллах его проклял и совсем не пожалел. Пока другие были счастливы в своем браке, рассказывая о своих женах и о том, как они всякий раз мечтают вернуться домой, Саид ощущал лишь жгучее одиночество. Невыносимая тоска о том, что, вроде бы, находится в его руках, принадлежит ему, но никогда в полной мере не сможет получить. Все то, о чем мечтал Саид, получал лишь тот бразилец. Который бросил ее, предал и сбежал. А она все продолжает бежать следом за ним, как будто ничего не понимая и не замечая. Они все так слепы и не могут увидеть свою судьбу. А Жади продолжает отказываться и отвергать то, что Саид пытается ей подарить.
Но он всякий раз смотрит на свою жену и понимает, что злится на самого себя, а не на нее. Сердце женщины - ядовитая змея, с красивым окрасом. Ты прижимаешь его к себе и пытаешься его украсть, а оно тебя кусает и отравляет.
Саид смотрит на ее отражение, ловит яростный и полный горечи взгляд. Она смотрит на него как на своего палача и мучителя. предпочитая не замечать того, что он лишь делает все ради любви. И ради нее. Ворох каштановых волос красивыми волнами ложится на спину. Он проскальзывает взглядом вдоль волос и ниже, к пояснице, а затем вновь переводит взгляд и ловит ее, тот, что в отражении. Ничего не меняется.
- Тебе некуда бежать. Его здесь нет. И он не приехал за тобой, - голос Саида бесцветный. Он не хочет, чтобы она знала о том, каких сил ему каждый раз стоит вновь возвращаться к теме этого бразильца. И к теме того, что она действительно пытается сбежать. Всякий раз, стоит появиться лишь призрачной надежде или ее фантазии о том, как быть могло бы, она бежит прочь. И ни капли об этом не сожалеет.
Четки в руках не успокаивают его мыслей. Он перебирает их машинально, как будто он действительно может хоть на секунду обрести покой. Аллах не посылает ему нужных мыслей. И решения того, как можно было бы избежать всего происходящего, тоже никак не находится. Он окончательно потерян и умирает всякий раз, возвращаясь домой.
Он не хочет напоминать ей о том, что сбегать нет никакого смысла, потому что он вернет ее, как бы далеко она ни ушла. Как было тысячу раз до этого. Так будет и сейчас, и много раз после. Даже если он знает о том, что никакая охрана или запертые двери не остановят ее и не уберегут от этих глупых попыток изменить предначертанное. Если бы Лукас был бы ее судьбой, то они были бы вместе. Но Жади ведь здесь.
Теперь ее гневный взгляд обращен к нему не через зеркало, а напрямую. Она так похожа на танцующее пламя свечи. Обжигающая и слишком живая. Поднеси ладонь слишком близко - руку обожжет. Но если приложить силу чуть больше, то она тут же погаснет без следа. Непредсказуемая.
- Это твое наказание. Ты сама знаешь, за что именно я тебя наказал и почему так поступаю, - Саид намеренно игнорирует смысл произнесенных слов. Он знает, что для нее запертые двери - худшая из возможных пыток и наказаний. Ее свобода - самое ценное для нее. Но нет никакой свободы, ведь все это лишь сказки, которых она набралась у бразильян. Они скованны гораздо сильнее, чем она думает. Просто Жади этого не понимает, ведь те люди - не ее культура, не ее мир. Она мусульманка и те земные радости, которыми ей задурили голову, это просто ложь. банальная и отвратительная. Однако, Жади не в состоянии открыть глаза и увидеть реальность.
Он качает головой, продолжая внимательно на нее смотреть. А затем делает шаг и еще шаг в ее сторону, подходит ближе. Останавливается совсем близко, все никак не сумев оторвать взгляд. Она слишком красива. Он как будто и правда проклят. Она его приворожила, а теперь как будто сама боится того, что натворила. Так похоже на нее: сплошная импульсивность. Женщины - это чувства. Мужчины - разум. Ей немного разумности бы не помешало.
- Я уже говорил, ты выйдешь отсюда только тогда, когда поймешь, почему была заперта. Я не удерживаю тебя силой. Ты свободна в пределах этого дома, как и полагается, - он знает, что говорит очевидные и естественные вещи. Но она отчего-то снова не в силах его понять. Или понимает, но намеренно отвергает, противится и заставляет его злиться, выходить из себя. Она его совершенно не боится. Но должна. А все равно игнорирует так, будто он какое-то секундное неприятное препятствие, которое она легко преодолеет. - Я принес тебе подарок.
Он поднимает ладонь и ласково касается пальцами ее щеки. И ненавидит себя за то, что чувствует себя так, будто не вправе ее касаться и осквернять.

[nick]Said Rachid[/nick][status]было ли[/status][icon]https://i.imgur.com/3HRub7A.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">саид рашид</a><div class="fandom">o clone</div><div class="info"> если и есть возможность, то не у тебя</div>[/lz]

+2

5

Саиду было не все равно и именно это злило Жади. Если бы он был равнодушен, то не стал бы день за днем приходить к ней с напоминанием о том, что Лукас не придет, что он не сможет увезти ее в Рио, как она об этом мечтала. Каждый день он напоминал ей о том, что она его жена, что она согласно Корану должна уважать и любить его, она должна смириться со своей судьбой. Обиженная и злая, она стояла напротив него и тишину нарушал только слабый шум, доносящийся с первого этажа, где прислуга готовила обед напевая песни. У Саида были так напряжены челюсти, что казалось, он больше никогда не сможет их разжать. О, как же она мечтала о дне, когда бы стала свободной о дне, когда в ее комнату не вошел бы Саид. Когда он медленно, будто бы крадущийся тигр подошел к ней, мягко и бесшумно ступая по ковру, она, гордо подняв голову посмотрела ему прямо в глаза. Его спокойный и уверенный взгляд карих глаз, задевал ее гордость. Реакция на его прикосновение была быстрой и почти инстинктивной. Встряхнув головой, она отступила назад.
– Нет, – вспыхнула Жади, сжав руки в кулаки. – Не нужны мне твои подарки, Саид. – Последнее она почти прокричала, с каждым словом распаляя свои эмоции все больше. – Тот, кто любит по-настоящему никогда, слышишь, никогда не пытается купить любовь и внимание другого человека, ему это не к чему. – Ее голос звенел от слез, подступивших к горлу, душащих ее, она прикусила губу, чтобы не заплакать.
– Отпусти меня, Саид. – прозвучало почти с мольбой.
Он стоял и смотрел на нее, но ни один мускул на его лице не выдал его чувств, только глаза потемнели еще больше.
– Я не могу стать той женой, которую ты хочешь видеть рядом с собой, – Жади вернулась к зеркалу, снова сев на стул, больше в этой комнате идти было некуда, двери Саид предварительно запер, чтобы другие обитатели дома не слышали их. В зеркальном отражении она видела свое пылающее то ли от гнева, то ли от стыда лицо. Она говорила тихо, почти шепотом и во рту от собственных слов становилось горько. — Я такая, какая я есть. И я не хочу меняться. Я не смогу стать другой, Саид. — Она сделала глубокий вдох. — Если ты говоришь, что любишь меня, если ты действительно любишь меня...тогда дай мне возможность быть такой, как я есть, не пытайся изменить меня.
Взгляд Жади коснулся ветки жасмина в высокой вазе. Некоторые лепестки на жасминовый ветке уже начали увядать. Зорайде говорила, что жасминовый запах отгоняет дурные мысли и приносит надежду. Как же. Жади чувствовала себя так же - срезанной против собственной воли веточкой, постепенно увядающей, пока кто-то другой любуется её красотой. Это было несправедливо, она не хотела увядать, не хотела быть украшением для кого-то вроде Саида.  Не он её судьба. Она не его собственность. Она будет бороться и ждать своего времени, чтобы освободиться. Сердце Жади колотилось так громко и быстро, словно ей пришлось карабкаться в гору.
Мысли снова унесли ее далеко вперёд, быстрее ветра, ласкающего крылья самолёта, улетающего в Рио. Жади мечтала вернуться туда, покинуть Марокко навсегда. Возможно даже вернуться к Лукасу. Она старалась, но никак не могла избавиться от ощущения, что между ней и Лукасом, с той самой их первой встречи, установилась чуть ли не кармическая связь, что судьба сталкивала их снова и снова, чтобы что-то объяснить им, преподать важный жизненный урок, смысл и итог которого пока был неизвестен и непонятен им.
– Я вернусь в дом дяди Али, – Жади смотрела на Саида через зеркальное отражение, будто это могло как-то смягчить тот гнев, который он направил бы на нее, услышав ее слова. Стыд и порицание преследовали бы ее до самой смерти, как женщину, что вернулась от мужа в дом родителей, но Жади было уже все равно. Она хотела лишь одного: чтобы не было ничего, что связывало ее и Саида. Ничего! Она не любит его! И никогда не полюбит!
Снаружи послышались крики. Кричали и мужчины, и женщины, толпа, шла по узким марокканским улочкам от рыночный площади прямиком к дому Саида и Жади.
– Сид Саид, Сид Саид, – в комнату ворвалась Зарима, она задыхалась от спешки, растерянность и страх читались на ее лице. –Люди на улице, говорят, что ваш магазин горит! – сказав это она рухнула на колени, дрожа всем телом и закрывая бледное лицо руками. Саид не успел даже среагировать, как рядом с ним оказалась Жади.
– Аллах милосердный, – прошептала она, цепляясь пальцами за широкий рукав халата своего мужа. Ей пришлось прижать ладонь к своей груди, боясь, что сейчас ее сердце выскочит из груди. – Саид, я пойду с тобой. – Жади бросилась к шкафу, срывая платок, накинутый на створку того, чтобы покрыть голову. Ее руки дрожали так, что она чуть не выронила его. Для нее это был шанс, небольшой, но все же шанс сбежать, пока Саид и его люди отвлечены последствиями пожара. Когда она обернулась на Саида, то поняла, что тот уже успел отослать Зариму из комнаты, отправил ее на кухню, чтобы та успокоила всех остальных работников в доме Рашида.

[nick]Jade[/nick][status]вне запретов, табу и условностей[/status][icon]https://i.imgur.com/YZb76tZ.gif[/icon][sign]
https://i.imgur.com/pTX9PHp.gif https://i.imgur.com/DfcqalE.gif https://i.imgur.com/eR3mIiJ.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Жади</a><div class="fandom">O Clone</div><div class="info">Ведь я – неверная жена, а он неверный муж,
И нашего вранья не смоет тёплый душ</div>[/lz]

+2

6

Он был проклят ровно с той минуты, как впервые увидел эту женщину. Она была словно адское пламя, в котором он сгорал каждую секунду, чтобы затем вновь воскреснуть и умереть. Порочный круг, проклятый и замкнутый. За что его наказывают? Разве он виноват в том, что влюблен? Она сама согласилась выйти за него замуж, он не брал ее силой, она знала, на что идет. Но теперь жалуется и проклинает свою судьбу. И проклинает его за то, в чем он не виновен. Ведь если бы этот бразилец любил ее, он сделал бы то, что сейчас делает Саид: он был бы рядом. Но он трус и лжец. А она этого просто не замечает, продолжая цепляться за свои иллюзии.
Саид подходит ближе, глядя на ее гордое лицо, подернутое легкой дымкой гнева и раздражения. Как бы он хотел однажды, чтобы одна из тех эмоций, которые отражаются на ее лице всякий раз, когда она думает о Лукасе, были предназначены ему. Но все это бессмысленно, ведь что бы он ни делал, в итоге рассыпается разочарованием, гневом и бесконечной тоской, глубоким и мутным озером плещущимся в глубине глаз Жади.
Саид хочет протянуть ладонь, коснуться ее лица, огладить кончиками пальцев скулы. Даже находясь вдали, он наизусть помнит мягкость этой кожи, тонкий изгиб губ, и глаза, которые гипнотизируют его и заколдовывают. Он помнит об этом, но ничего не может сделать с внутренней злостью, которая всякий раз вскипает, стоит увидеть в ответ одно лишь отвращение, жалость и раздражение.
Их с детства учат тому, что так не должно быть. И что женщина должна быть кроткой, послушной и бесконечно любить того, кто о ней заботится. Даже строптивая Назира и та готова была бы стать кроткой и послушной для того, кто стал бы ей мужем. И его сестра, которая всегда желала им с Мохаммедом счастья, теперь же лишь щурилась, обвиняя их самих в том, что они допустили распущенность своих жен. Правильная мусульманка была противоположностью тому, что в итоге получил Саид. И если бы он мог изменить свою судьбу, если бы Аллах дал ему шанс отказаться от этого испытания, то Саид никогда не хотел бы встречать эту женщину, что сейчас гордой волчицей смотрит ему в глаза, не желая уступать и отступать.
Ты ничего не знаешь о любви. И ни твоя мать, ни твой дядя не научили тебя тому, что такое любовь на самом деле, — спокойно парирует Саид. Этот диалог состоится между ними не в первый раз. Но Жади упорно продолжает отрицать и свою судьбу, и религию, и то, чему им велел следовать Аллах и Пророк. Любовь — это не сиюминутная вспышка чувств, которая угасает столь же быстро, как случайная искра огня, погребенная песками. Любовь — это то, что строится годами совместной жизни. Но сколько бы Саид ни пытался отстроить шатер заново, его снова и снова сносит бурей. Рашид качает головой, слишком устало: спорить с разъяренной женщиной — что кричать в пустой колодец, он ведь все равно будет громче и постарается оставить последнее слово за собой. Только колодец — это просто колодец и он бесполезен, если пуст.
Твой дядя уже сказал, что не примет тебя обратно, если ты попытаешься обмануть меня, сбежать или вынудить сделать то, чего я не хочу. Твой дом здесь, больше тебя нигде не примут. И жена должна быть там, где ей велит быть ее муж, а твой муж я, а не он, — жестко отрезает Рашид, в ответ на внезапные мольбы и попытки уговорить себя. Она всегда такая: сначала бьет его, плюет в сердце и душу, раздирает до крови, а затем ластится кошкой, если это ей удобно. Саид не хочет подчиняться, потому что так быть вовсе не должно, он хозяин дома, он ее муж, он принимает решения. Он не жесток, он делает для нее все. Дал ей дом, кров, еду, драгоценности и золото, красивую одежду и все, чего она только пожелает. Так почему он для нее плохой муж? Для любой иной женщины он был бы идеален и всегда желанен, но только не для Жади. Это злит. Как будто он пытается бороться с ветром, лишь изредка побеждая и усмиряя его. — Я не дам тебе развод. И если сбежишь, то будешь наказана. Закон на моей стороне, ведь я не бью тебя, не обделяю и не оскорбляю. Зато тебя давно уже могли выволочь на площадь и выпороть за все то, что ты делаешь со мной. Ты пытаешься обвалить крышу моего дома мне на голову и приносишь в жертву как барашка.
Он слишком устал с ней спорить. Но, кажется, всего этого ему никогда не избежать, сколько бы он ни старался.
Шум внизу и крики служанок привлекают внимание, заставляя отвлечься. Саид воздевает руки и глаза к потолку, мысленно обращаясь к Аллаху и умоляя его наконец-то смилостивиться, не давая ему новых испытаний на пути. Но планы Аллаха, естественно, не то, во что может вмешаться человек. Щебетания служанки, как всегда сбивчиво и невнятно пытающейся донести мысли, Саид не сразу разбирает. Он приходит в себя только когда Жади тянет его за рукав.
Нет, — жестко отрезает он, отстраняя жену рукой. Он знает все ее мысли, знает уже слишком хорошо и давно. И сейчас ему еще не хватало разбираться с этим. — Ты остаешься здесь. Не пытайся меня обмануть, Жади, лучше даже не думай об этом.
Он бросает это уже на выходе из комнаты:
Охрана присмотрит за тобой, — он выходит из комнаты и закрывает ее за собой. Уже внизу, он коротко бросает трем охранникам, что из дома никто не должен выйти, особенно хозяйка этого дома. А затем ныряет в толпу на узкой улочке, которая хаотично в панике бежит в разные стороны. Саид устремляется к своему магазину. Аллах и правда его испытывает. И Рашид уже просто не знает, как ему со всем этим справиться.

[nick]Said Rachid[/nick][status]было ли[/status][icon]https://i.imgur.com/3HRub7A.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">саид рашид</a><div class="fandom">o clone</div><div class="info"> если и есть возможность, то не у тебя</div>[/lz]

+2

7

— Ты остаешься здесь.
Жади настолько взволнована тем, что у нее появился шанс сбежать, что не сразу понимает, о чем именно говорит ей Саид. От его слов, сердце, как подбитая в крыло птица, ухается вниз, в самые пятки. Накинутый на голову платок, под стиснутыми пальцами, медленно сползает с темной гривы волос Жади ей на плечи. Она ощущает ледяное дыхание бешенства, затаившегося в глазах мужа. Ей становится не по себе, но упрямство, доставшееся ей от матери, подталкивает вперед, заставляет с вызовом смотреть в глаза Саида. Она ведь жена его, а не пленница, не игрушка или дорогая вещь, которую нельзя передвигать, потому что ее конструкция слишком хрупкая! У Жади перед глазами все плывет и кружится, словно в лихорадке, она торопится отвернуться, пока он не понял, что именно она задумала, но по спине, голосом Саида, хлещут точно плеть, слова о том, что его ей не обмануть. И раздирающие в клочья ее душу противоречия, и нарастающая паника, побуждают Жади ринуться вслед за мужем, забыв о его приказе. Она снова делает то, чего не нужно делать, не отдавая отчет тому, где в ней говорит здравый смысл и голос разума, а где - горький опыт, обида на то, что в отношениях с Саидом, она всегда во всем неправа.
— Чтоб этот магазин тебе на голову рухнул, Саид! — Язык у Жади длинный и без костей, от гнева точно парусина, что ветер треплет. Ей дышать тяжело, не то, чтобы говорить и проклятьями в адрес мужа сыпать. Она сползает вниз по двери, что захлопнулась у нее перед носом, скрежещет зубами от злости и обиды. За что ей все это? Почему так? Жади подбородком упирается в подтянутые к груди колени.

* * *

Пять колец, серьги, три золотых браслета, рубиновая брошь, ожерелье со свадьбы. Жади смотрит на сверкающую горку драгоценностей, которую выгребла из шкатулок. Если обменять это на базаре, хватит ли ей на билет до Рио? Она трет ладонями лицо, проводит по нему сверху вниз, возводя глаза к потолку комнаты и не сразу замечает вошедшую Зорайде. Весть по Медине расходится быстрее ветра. Кто-то торопится помочь Саиду спасти горящий магазин, кто-то, как помощница дяди Али, бежит по узким улочкам к дому Рашида, чтобы убедиться в том, что Жади в порядке.
— Жади, — шепчет женщина, хотя это больше похожа на обреченный стон, той, кто догадался о желании племянницы Али эль Адиба, бежать из дома. Жади замирает на мгновение, медленно взглядом скользя по черным одеяниям Зорайде, выше и выше, пока они не встречаются с ней глазами.
— Зорайде я должна, — она подрагивающими пальцами, подхватывает платок с краев, связывая из того узелок, в котором позвякивают драгоценности, подаренные ей Саидом. Зорайде в ответ качает головой, прижимая к дряблым щекам ладони.
— Одумайся… — Она косится в сторону лестницы, там на первом этаже снова шумно, все обсуждают случившийся в магазине пожар. — Саид ведь не плохой. Он для тебя все сделает. Ты же знаешь, Жади. — От ее слов на душе становится невыносимо тяжко и кровь шумит в висках. Жади нервно теребит нефритовый кулон на кожаном шнурке – подарок матери.  Кое в чем Зорайде все же права, например в том, что Саид все сделает для Жади, главное убедить его в том, что ей это необходимо так же, как воздух. И люди внизу, они ведь не выпустят её – таков приказ Саида.  Ей нужно быть хитрее, чем её муж.
— Помоги мне, Зорайде. — Едва слышным шепотом просит Жади и почти насильно впихивает в руки женщине собранный узелок. — Я останусь здесь, чтобы Саид ничего не понял, а ты продай эти драгоценности на базаре. Все что захотят взять – все и продай. — Женщина, когда- то заменившая Латиффе мать, почти не дышит, глядя на Жади. Глубокий вдох, который она делает, прежде чем выдохнуть, спасает её от обморока.
— О, Аллах, Жади…
— Потом ко мне опять придешь. Я буду ждать. — Жади ее не слушает, подталкивает к дверям, чтобы Зорайде успела покинуть дом семьи Рашид раньше, чем вернется Саид. И выждав пару минут, когда внизу стихают голоса, а за гостьей закрывается дверь, Жади спускается следом под пристальным взглядом Заримы.
– Сид Саид велел не выпускать тебя, Жади, – говорит она, прекращая мести пол и делает быстрые шаги в направлении дверей, желая встать на пути у жены своего господина.
– А я и не за этим спустилась, – отвечает племянница дяди Али, делая неуверенные шаги в сторону кухни. – Лучше делом займись, Зарима. К приходу Саида пол должен блестеть, а из подушек выбит весь песок. – и, уже обернувшись в дверях, тихо добавляет, глядя в глаза обескураженной служанке. – И, мне нужна помощь на кухне.

[nick]Jade[/nick][status]вне запретов, табу и условностей[/status][icon]https://i.imgur.com/YZb76tZ.gif[/icon][sign]
https://i.imgur.com/pTX9PHp.gif https://i.imgur.com/DfcqalE.gif https://i.imgur.com/eR3mIiJ.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Жади</a><div class="fandom">O Clone</div><div class="info">Ведь я – неверная жена, а он неверный муж,
И нашего вранья не смоет тёплый душ</div>[/lz]

+3

8

Наверное, он и правда слишком глубоко заплутал в самом себе и потерялся окончательно. Саид не понимает, за какой именно проступок Аллах его карает раз за разом, посылая на его голову тысячу и одно бедствие.
Магазин и товары в нем удается спасти лишь частично. Он уже даже не думает о том, сколько золота потерял, пока наблюдал, хватаясь за голову, за тем, как ярким пламенем горят шелка, ковры и расшитые золотом платки. Позже дядя Абдул непременно скажет, что это точно из-за того, что его жена проклята и из-за нее проклята любая крыша, под которую Саиду стоит лишь ступить. Дядя Али будет мягче и мудрее, потягивая мягкий кальян он справедливо рассудит, что любое событие в жизни не посылает Аллах просто так. Без причины или смысла не случается ничто в этом мире, малейшее дуновение ветерка - оно всегда о переменах в чьей-то судьбе. Он смотрит на то, как люди вокруг магазина суетятся, пытаясь погасить теперь уже ослабевшие остаточные язычки пламени. Возможно, дядя Али прав, его мудрость всегда остается какой-то особенной, до понимания которой Саид доходит лишь тогда, когда в пути к этому осознанию сотрет ноги в кровь. Но и дядя Абдул не неправ. Он тоже не ошибается. Глупо винить верблюда в том, что он верблюд и ведет себя соответствующе, но Рашид все равно испытывает острое ощущение горькой тоски. Жади не виновата в произошедшем, но каждое проклятие, которая она призывает на его голову, не остается без внимания Аллаха.
Отчего же тогда Аллах не наказывает ее саму? За все несправедливые слова, упреки, напраслину и бесконечную ложь. Саид не плохой муж. Он даже не плохой человек. Он добропорядочный мусульманин, который живет согласно предписаниям. Он не обижает Жади недостатком золота, внимания, он честно исполняет супружеский долг и всегда в первую очередь, согласно обычаям, следит за тем, чтобы его жена была удовлетворена. Только она, окутанная шелками, нарядами, горами золота, его вниманием и любовью, все равно остается несчастлива. И делает несчастным его самого. И это заботит его гораздо сильнее, чем сгоревший магазин, утерянные шелка и ценности. Они не стоят ничего. Он заработает больше. У него есть другие магазины, есть пути выхода на рынки Бразилии. Но какой во всем этом смысл, если собственная жена продолжает желать ему худших несчастий и бед?
Домой Саид возвращаться не спешит. С самого детства он мечтал о том, как вырастет, разбогатеет, женится, обзаведется множеством детей и будет возвращаться домой зная, что его там ждут и любят. В его доме его не ждут. Он это знает. Жади не родила ему сына. Не родила и дочери. Она как будто на уровне чего-то недоступного им всем, отвергает от себя всю его суть. Быть может, она и правда не может иметь детей. Нужна ли она ему такая? Не приносящая ничего, кроме боли, страданий и жалости к тому, чего он так и не смог получить? Теперь он не знает правильного ответа на этот вопрос.
На все вопросы и сетования взволнованного дяди Абдула Саид отвечает невпопад и рассеянно. Его и правда не волнует произошедшее настолько, чтобы отвлечься от мыслей о той, кто желает, чтобы он и вовсе не вернулся в их общий дом. Она ведь своим домом считает Бразилию. И верит в то, что там ее судьба. Даже если ее судьбой была смерть в их первую брачную ночь.
Он должен ее отпустить. Они оба не будут счастливы. Он отпустит ее, потому что так продолжаться больше не может. Никто из них не будет счастлив в этом союзе, пусть он и готов ждать хоть всю жизнь, пока она его полюбит и примет. Не полюбит. Не примет. Может Аллах наказывает его за жадность и желание обладать тем, что было предназначено не ему.
Саид возвращается домой поздно вечером. Служанка взволнованно и сбивчиво докладывает о том, что как он и велел Жади дом не покидала. Он успел забыть о том, что дал подобное распоряжение: удерживать ее насильно, если потребуется. Возможно, было бы лучше, если бы она снова сбежала, как делает это обычно. Он не стал бы искать. Сбежавшая жена - позор не на его голову, а позор на всю семью дяди Али. Он не заслужил такую неблагодарную племянницу, но она его кровь, так что ему и жить с этим грехом. Саида не в чем упрекнуть, он добросовестно исполнял свои обязательства и давал даже больше, чем должен был бы. Никто в этом мире не любил настолько сильно, страстно и нежно, как Саид любит Жади.
Он отпустит ее. Если ей угодно, то пусть уходит, он даст ей развод.
Служанка продолжает сбивчиво объясняться о том, что делала Жади весь день. Вела себя как примерная жена. Не впервые. Саид не обманывается, он слишком хорошо знает эту женщину, чтобы купиться и поверить в сладкую, но ядовитую ложь. Она что-то задумала. Очередной ли побег или же просто тысячный по счету план того, как вынудить его трижды прокричать гневное "я с тобой развожусь". Саид лишь отмахивается от служанки, веля ей подать ужин. Он садится на подушки и задумчиво смотрит в окно, вслушиваясь в глухой шум голосов, наполняющих сумеречные улицы. Он бросает тяжелый и усталый взгляд на Жади, которая входит в комнату, чтобы лично принести ему ужин. Как и полагается той жене, о которой он так страстно мечтал. Только улыбка на ее губах искусственная, а взгляд прозрачный, как будто видящий не его, а ее далекие и сокровенные мечты.
- Я дам тебе развод, Жади. Не нужно снова меня обманывать, хитрить и гневить. Нас разведут, согласно обычаям, я верну тебя обратно в семью твоего дяди, как ты того и хотела,- мягко и задумчиво произносит Саид. Он слишком устал пытаться быть счастливым насильно.

[nick]Said Rachid[/nick][status]было ли[/status][icon]https://i.imgur.com/3HRub7A.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">саид рашид</a><div class="fandom">o clone</div><div class="info"> если и есть возможность, то не у тебя</div>[/lz][sign]///[/sign]

+4

9

Обжаренные кусочки баранины, выложенные на широкое блюдо по соседству с булгуром, вперемешку с бараньим салом, вареной морковью и обжаренными баклажанами, выглядели аппетитно, но Жади, все никак не могла свыкнуться с ароматом, отгораживаясь от блюда чашкой кофе, который для нее сварила служанка.
— Зарима, — сглатывая вязкую слюну, напитавшуюся горечью после первого, обжигающего язык глотка кофе, скривилась Рашид, — Ты уверена, что баранина была свежей?
— Никто, — на руках служанки сердито позвякивают браслеты, когда она вскидывает руки к голове, — Ни-кто, лучше меня еще не выбирал в этом доме мясо, подаваемое к хозяйскому столу. — И если эти слова еще были понятны Жади, то последующее бормотание, она разобрать не смогла, решив, что служанка просто на нее ругается. Вот в Бразилии, если ругались, то делали это, не стесняясь и вся улица слышала, соседи из окон высовывались, чтобы разглядеть, да расслышать получше, чтобы стать очевидцами происходящего. Бразильские женщины горячи и бешены, у них на судьбе написано, что единственный способ объясниться, так, чтобы понял каждый, и даже чужак, – громкий крик. В Марокко – это бы сочли бестактным, а быть может и грешным, ругались здесь исключительно в доме, за закрытыми от чужаков дверьми, хотя нередко бывало, что впутывали в ссору всех родственников присутствующих в доме. И если женщины – бразильянки выплескивали свой гнев и обиду сразу, облегчая душу и язык, моментально забывая все, то мусульманские женщины еще долго припоминали прошлые неосторожные высказывания в их адрес, как сейчас, когда Жади допивала свой кофе, а Зарима трижды, поглядывая то на нее, то на перебираемую крупу, припомнила ей про мясо, вплоть до того, что она больше на рынок ходить не будет, пусть Жади сама ходит, и покупает мясо наугад, и дальше снова слов, не разобрать.
— Кофе сваришь еще, подашь с сладостями, когда я подам знак. — Отставляя чашку, на дне которой осталась гуща, раздает указания Жади, печальным взглядом провожая, как кипятком, который плескает в кружку служанка, гуща смывается со стенок. Вот если бы здесь была Зорайде, она бы погадала для Жади на кофейной гуще и быть может судьба была бы благосклонна к несчастной, быть может на дне чашки нашлись бы ответы на мучающие ее вопросы. Она встает со стула и почти сразу же упирается ладонью в стол, а второй рукой тянется до плеча пробегающей мимо Зулейки – еще одной служанки.  В кухне невозможно душно.
— Откройте окна, — она снова садится на стул, зажмуривается, раз – другой, вдыхает поглубже, но от запаха баранины ее тошнит и приходится схватиться за ближайший горшок, в который она сплевывает горькую от выпитого кофе желчь. Когда ее взгляд скользит от горшка к лицам служанок, Жади натыкается на встревоженный взгляд карих глаз Зулейки.
Аллах снова испытывает её.
— Ни слова об этом Саиду. — Ее голос дрожит, но сложно разобрать от слабости из-за недуга или от страха перед догадками отчего этот недуг у нее проявился, да еще и так невовремя. — Найдите Зорайде на рынке, пусть возвращается ко мне. — Она подгоняет жестом молоденькую служанку. — Иди – иди, скорее же.
Как только всех служанок удалось выпроводить из кухни, Жади поспешно скрыла свое лицо в подрагивающих прохладных ладонях. Она исправно пила траву в тайне ото всех, чтобы не забеременеть, она делала это даже тогда, когда лара Назира её выдала, когда её еду и напитки пытались проверять по приказу Саида, у нее все равно получалось, но как итог.  Ее взгляд скользнул к плоскому животу, сокрытому от посторонних глаз платьем из ткани дорогой и качественной. Её муж – муж которого она совсем не любила, не жалел никаких денег, если речь заходила о нарядах и украшениях. Жади поджала губы и со злости стукнула кулаком по столу. Надежды на то, что ее слабость была связана с плохо проваренным мясом, которое она ела накануне или с слишком крепким кофе, которое ей варила Зарима, почти не было. Жади слишком долго и упорно изводила своими капризами Саида, поэтому Аллах и наказал ее.

///

Пересилив себя и отвращение к запаху жареной баранины, Жади все же вынесла блюдо к столу, за которым сидел Саид, самостоятельно. Осторожно поставив блюдо на стол, она пожелала мужу приятного аппетита, неуверенно устраиваясь с ним рядом на выбитых от пыли и песка, как она приказывала, подушках. Все это было так наигранно и судя по темнеющему от печали, а быть может и от гнева вперемешку с усталостью лицу Саида Рашида, он думал об этом же – о наигранной покорности, коей пыталась сбить его с толку его коварная жена. Но не успела она произнести эти слова, как Саид, заговорив с ней первым, вынудил её потупить взор, глазами впиваясь в дорогой персидский ковер, раскинувшийся у них под ногами разноцветным морем.
— Ты дашь мне развод. — Жади вздрагивает, в ее голосе нет вопросительных интонаций, как и нет радости тому, что она слышит, взгляд мечется от блюда с которого Саид берет кусок жареной баранины, к его губам, вот они поджаты в тонкую суровую линию, а вот приоткрываются, чтобы проглотить ароматный кусочек мяса. Его слова про семью, про дядю и обычаи тонут в перестуке ее собственного сердца, она слышит только про развод, про то, что Саид действительно готов ей уступить. — И ничего не запросишь взамен?
Она не знает, плакать ей или смеяться.
Это все похоже на сон, может быть ее лихорадит и все услышанное, уведенное, вплоть до прикосновений – галлюцинации? Саид поднимает на нее тяжелый взгляд, его щеки багровеют, и Жади вдруг понимает, что он совсем не настроен лукавить и тем более скандалить с ней. Её это немного злит, совсем чуть – чуть, она слишком привыкла к тому, чтобы не уступать ему в принятых им решениях, и сейчас, эти его слова больше похожи на уловку – уловку на которую Саид, которого она знает, вряд ли бы пошел.
Ей снова становится нехорошо от духоты, от благовоний, которые подожгла Зулейка, от запаха жареной баранины, целой кучей, вываленной на разноцветное блюдо и от слов Саида, конечно же.  Жади не хочет сейчас слышать про развод и про то, как все будет.
Она прикладывает одну руку ко рту, сдерживая тошноту, а второй машет в воздухе, позвякивающими браслетами привлекая внимание не только Саида, но и прислуги, а потом, медленно опускается на подушки позади себя.
— Я тебе не верю, Саид.

[nick]Jade[/nick][status]вне запретов, табу и условностей[/status][icon]https://i.imgur.com/YZb76tZ.gif[/icon][sign]
https://i.imgur.com/pTX9PHp.gif https://i.imgur.com/DfcqalE.gif https://i.imgur.com/eR3mIiJ.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Жади</a><div class="fandom">O Clone</div><div class="info">Ведь я – неверная жена, а он неверный муж,
И нашего вранья не смоет тёплый душ</div>[/lz]

+3


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Не сей ветер, пожнешь бурю [O Clone]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно