ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » в нашем новом доме [Marvel]


в нашем новом доме [Marvel]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">puzzles no one knows</span>

<span class="data">будущее не спрашивает времени</span>

<div class="episodepic"><img src="https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/t700404.jpg">
</div>

<p style="background:#11100f" align="left"  face="Arial Black" background="#D9FFAD">
<font size="4,5" align="left" background="#D9FFAD">в нашем новом доме</font>
<span>
<url=https://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1998><color=#b30909>W</color></url>. Maximoff, <url=https://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2384><color=#0063cc>P</color></url>. Maximoff
</span></p>
</div>

Ради твоей жизни мне не жалко отдать жизнь мира. Только прикажи, и он исчезнет. Или исчезнем мы. Вдвоем. В нашем новом доме, имя которому "М".
</div>[/html]

|it is a mystery. our mystery|

[nick]Pietro Maximoff[/nick][status]в зыбких моментах вечности[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/596129.png[/icon][sign]YOU CAN SEE THEIR FACEShttps://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/840125.webp https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/672338.webpA WHISPER IN THE Darkness. IN THE QUIET IT’LL GROW.[/sign][lz]<a class="lzname">Пьетро Максимофф</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info">Ожить не значит жить. Влюбиться не значит полюбить.</div>[/lz]

Отредактировано Joker (21.10.21 00:59:07)

+6

2

Когда живёшь в полном одиночестве, вдали от людей, разорвав любые связи с внешним миром, единственным собеседником становишься себе сам. Каждый пройденный шаг, каждое принятое решение  теперь подвергаются запоздалой критике, а чувство вины и отчаяние рисуют в воображении живописные картины того, как могло бы быть, поступи я в тот или иной момент иначе. Одержимость местью Тони Старку привела меня к гибели брата. Попытка искупления - к десяткам жертв во время миссии в Лагосе. Желание вернуть любимого и придумать жизнь, о которой всегда мечтала - к очередному и от того не менее болезненному прощанию с ним. Я хотела найти ответы в Даркхолде, но едва ли можно сказать, что я рада тому, что они там нашлись.
Моя сила - это не просто нейтральная способность, которую я могу обернуть во благо по собственному желанию. Если пророчество и впрямь рассказывает мою историю, получается, что всё, что я пыталась делать всё это время - чистить хрусталь кувалдой. Невозможно создать нечто прекрасное с помощью энергии, призванной разрушать. Но мне хочется верить, что это не совсем так, что реально заменить "невозможно" на "сложно, но достижимо". Другой вопрос - ради кого мне это делать? Теперь, оставшись в одиночестве, я физически ощущаю, как много значило для меня присутствие Пьетро и Вижена в моей жизни, какую роль они играли в выборе мной правильного направления, как помогали справляться с болью и горечью потерь. Сейчас мне это нужно как никогда.
Я оставляю свою астральную копию за дальнейшим изучением книги заклинаний, я уже и сама не знаю, что именно пытаюсь там отыскать. У меня такое смутное предчувствие, что в Даркхолде есть нечто важное, что даст мне необходимые ориентиры. Я пока не имею представления, что бы это могло быть, но уверена, что неприменно пойму, если увижу.
Кутаюсь в тёплый плед и подношу к губам чашку с горячим чаем - здесь чудовищно холодно. Сейчас очень не хватает телевизора, который создавал бы привычный шум на фоне. Но в этой хижине нет ничего, никакой техники. Если в мире произойдёт что-то глобальное, я узнаю об этом последней, но, может, оно и к лучшему. Я делаю ещё глоток чая и едва не выливаю его на себя - на мгновение дыхание перехватывает, и я чувствую лёгкое головокружение.
- Безумие, - бормочу себе под нос, аккуратно поставив чашку на тумбочку. - Этого просто не может быть. - Но странное и до боли знакомое ощущение в районе солнечного сплетения никуда не пропадает, словно ёжик сворачивается в неприступный клубок и катается по кругу где-то внутри меня. Я поднимаюсь с кровати, откинув плед,  мягко ступаю на пол, едва касаясь ступнями пословиц, ещё не хватало, чтобы они заскрипели под моим весом. Осторожно выгдядываю в окно - никого, лишь безжизненная снежная пустыня, завораживающая своей красотой. Но то, что видят мои глаза идёт вразрез с ведьминским чутьём, и даже не оно преобладает, сколь бы ни возросла моя сила в последние месяцы. Зов крови куда сильнее и отчётливее.
"Пьетро? - ментальный зов, пусть неуверенный, никак не вяжущийся со здравым смыслом, отчаянно воспроизводящим в памяти страшную сцену гибели брата, всё же вырывается за пределы моего сознания. Это единственный верный способ, этот призыв может быть предназначен только одному человеку во всех мирах, и только он может отозваться на него. Может, это ловушка, игра с моим разумом, может, я схожу с ума, а может - нашла канал связи с миром тех, кого жизнь уже покинула, но я чувствую, что это не просто так, чувствую, что это именно то, что должна сделать сейчас.

+3

3

Ясное утро еще рождалось где-то вдали, когда я молча смотрел на деревянные каркасы ставкирки в глубокой тишине лесной чащи, настораживающей отсутствием хоть какого-либо звука. Под ногами все чаще встречались сучки, кочки и выглядывающие из снежных сугробов толстые корни, в какой раз понял, насколько сурово и неблагосклонно к чужакам норвежское гостеприимство, и впервые подумал, как же хочу домой.

ДОМОЙ?
... домой...

Недогоревшие запыленные свечи, как символ потери и прощания, мелодия тихого плача, перекатываясь из угла в угол, по пустым скамьям, как эхо напоминания о последних словах с ушедшими, - все это было уготовлено для меня, как будто местные смотрители знали, что я заплутаю в бесплодных поисках и зайду, не найдя ничего подходящего рядом кроме этой жалкой несчастной церквушки. Пальцы озябли. Почувствовал это только сейчас, дотронувшись ими до впалых колючих щек. Я оглянулся с досадой на розовеющее небо, на то, как первые лучи тепла, зарываясь в еще не опавшей листве клена, проникали через вязь окон и обливали меня. Снисходительная усмешка на проказы солнца и снова взгляд в царство запустения и шероховатую гладкость стен.

Меня встречали молчаливым взглядом законные слуги Божьи в объятиях черной сутаны. От постоянной стирки и жесткости воды ткань сковывала их в движениях и словно ломалась на суставах локтей с треском мороженой холстины. Откровенно говоря, я избегал любого упоминания о церкви, как и любого упоминания о существовании Бога, и смешно было находить себя самого, переминающегося с ноги на ногу на дубовых половицах, неприветливо скрипучих, привлекающих внимание посторонних зевак. Их тут было немного – взыскательная прихожанка с уставшим лицом, молодая рыжеволосая девушка, которая с неподдельной усидчивостью чего-то добавилась от одного из служителей, и мужчина – судя по потертой кепке, прикрепленному к поясу термосу и измозоленным рукам, водитель-дальнобойщик, он сидел в отдалении, на скамье, сложив руки в замок и склонив голову к груди, о чем-то немо вопрошая.

Я ждал тревожного стука.
ТУК-ТУК-ТУК
Мне здесь не место. Безостановочно зазвучавший рефреном стук, который по-прежнему молчал.

В самом деле, мне здесь не было места хотя бы потому, что я постоянно отворачивался при виде любой церкви, при виде любого Божьего взора, брошенного с укором на меня, мне было достаточно собственной веры в себя и свою сестру, ну и на чутье. Оно у меня было подточенным, острым и реагировало весьма своевременно, но сейчас будто приняло обет молчания и не подавало признаков жизни.   

Сдается, мне следовало прихватить куда побольше часов сна и не спорить с усталостью, навалившейся сегодняшней ночью, как какой-то прокаженный гремлин, чтобы не отвлекаться на проказы в голове, перестать зацикливаться на намоленных стенах, что безустанно шепчут прямо за спиной. Поморщился, плюхнулся как можно тише на одну из десятка скамью, греясь в теплом воздухе свеч и впервые задумался... может быть, попросить? Один раз. От шепота, приглушенного шорохом листвы, плохо не станет, веры во мне уж точно не прибавится, я знаю, да и понятно, что не сработает. Это никогда не срабатывало. Он никогда не слышит.

Помоги мне ее найти. Помоги мне ее увидеть.

Я всегда считал себя бестолковым, странным и неуклюжим. А сейчас, представляя, как выгляжу со стороны, просящий, с зажмуренными глазами, чувствовал себя вдвойне идиотом, совсем неуместным во всей этой спортивной форме, кроссовками, заляпанными слякотью и вязкой грязью тяжелой дороги. 

Помоги мне… Я ничего у тебя не просил. Никогда. Хоть разок, хоть подсказку, пролетевшей дикой птицей. Хоть что-нибудь о ней…

И снова мысль – как чирканье спичек в виске – как же хочется домой!

Не совсем верно было бы сказать, что какое-то время назад я был диким и бесшабашным, а теперь вот угомонился и стал взрослым, осев на одном единственном месте. На самом деле сейчас я еще смелее и сильнее, чем раньше. Я принимаю более рискованные и более ответственные решения. Мне кажется, что с годами моя жизнь во всех ее проявлениях становится все более экстремальной. Кто бы мог подумать, что я – помешанный на скорости – смогу осесть на Геноше и найти в этом острове свой дом. Откуда уходить было так тоскливо, и куда так желанно возвратиться.

Но разве я мог не пойти по следу, давно, как думал, остывшему, запорошенному снежными воспоминаниями? Образы сестры еще жили во мне, как искры живут в недогоревшем костре: достаточно лишь правильного порыва воздуха, чтобы вдохнуть в него прежнюю пылкость и позволить распуститься горячим лепесткам огня. Когда до меня дошли сведения, где она могла находиться, я пустился в галоп без толики сомнения, что найду ее. Однако Норвегия оказалась непаханым полем, и потребовалось время, чтобы обыскать все коммуны, в последней из которых я застрял. Сёуда. Численность население едва ли переваливала за пять тысяч, что может быть проще? Я был уверен, что найду ее тут. Где же я не доглядел?

Ванда…

Он меня не слышал. Или, быть может, не хотел слышать?

Свет дорожных фонарей, раздражая глаза, и холод северных ветров заставили натянуть воротник повыше и поежиться. Стрелки часов неумолимо наращивали темп и приближали день к вечеру, нагоняя свинец на небо и отчаянье в душу. Напоследок обернулся попрощаться с неподвижным каркасом, с историей этого места, во мне не было обиды на Него, в общем, в Него я никогда не верил, да и не хотел уподобляться большинству, а потому, глядя на священную крепость, столь отдаленную от основной массы поселения, я подумал о ней. Не прося помощи, ни на что не уповая, лишь подумал о том, как бывало печально ее лицо в минуты горя и какое счастье отражалась на нем в моменты радости. Подумал, как не думал уже долгие годы. Подумал сильно… Подумал в последний раз.

И вдруг мне ответили. Испуганно и неуверенно, но то был ментальный зов – я уверен. Уверен настолько, что меня будто сбил с места удар кувалды, и я понесся вслепую. Буквально. Отвечая, сам того не понимая, на голос, разлившийся по венам, в которых мгновенно забурлила кровь, торопя тело жить. С широко распахнутыми глазами я не видел ничего вокруг, совершенно ушел в себя и мчался, гонимый инстинктами, собственным чутьем и голосом. Ее голосом.

В беспочвенных на первый взгляд поисках и в зародившемся порыве я забрел далеко на юг, почти на окраину Сёуда к маленькой хижине, вешний вид которой отдаленно напоминал пережитки прошлого, – вокруг голь перекатная, а в кривых окнах исхудавшего домишки, напоминавшего жилище одичалого лесника, не видать ни света, ни тени – словно он был брошен своими жильцами много лет назад.

Ванда…

Я не был уверен. Черт возьми, я был не уверен во всем последнюю неделю, терзаемый мыслями о возможном воссоединении нас, чересчур далеких по взглядам, по принципам, по целям, и в то же время слишком близких, чтобы вдохнуть жизнь полной грудью без боли, ощутимо раздирающей сердце. У порога замер, боясь лишний раз пошевелиться, считая секунды до прихода смелости, чтобы позволила мне постучаться в двери. Нервы в руке ярились, согнутая в локте и поднятая в воздух, она неумело тряслась у шероховатой поверхности двери и словно не знала, как правильно по ней стучать.

Я был мертвецом столько времени для нее, хотя давал слово быть рядом, в какой бы передряге мы ни оказались. Я столько ей всего наобещал, и вот теперь я тут - желающий найти ее и показать, что я - сестренка - живой и снова буду тебя оберегать. И стоило мне только не смело представить ее, живой силуэт, полный, как обычно, изменчивой страсти, легкой неуклюжести и бесперебойно мне доверяющей, как вдруг дверь отворилась. Я увидел... Я увидел...

— Ванда... — и все.

Кончились слова.

[nick]Pietro Maximoff[/nick][status]в зыбких моментах вечности[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/596129.png[/icon][sign]YOU CAN SEE THEIR FACEShttps://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/840125.webp https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/672338.webpA WHISPER IN THE Darkness. IN THE QUIET IT’LL GROW.[/sign][lz]<a class="lzname">Пьетро Максимофф</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info">Ожить не значит жить. Влюбиться не значит полюбить.</div>[/lz]

Отредактировано Joker (21.10.21 03:11:49)

+3

4

I am the one hiding under your bed
Teeth ground sharp and eyes glowing red

Отказ принимать смерть того, кого любишь - естественное явление, свойственное людям в во всём мире. Очень долгое время со дня победы над Альтроном, стоившей мне жизни самого близкого человека на свете, я спорила сама с собой, не желая верить, что это конец нашей истории, и он такой. В этом сколько угодно можно было бы винить Старка, Мстителей, ЩИТ, Гидру, но я была уже не ребёнком, и прекрасно отдавала себе отчёт в том, что моей вины в произошедшем не меньше. Эта вина и заставляла меня просыпаться среди ночи, потому что в какой-то момент казалось, что Пьетро где-то рядом, только что покинул комнату, стоило дрогнуть моим сомкнутым векам. Я чувствовала его запах в ветре, слышала его шаги в шелесте листвы. Помнится, на скорости он едва касался стопами земли, поэтому и звук был такой, едва различимый, и уловить его ты мог, только когда сам Пьетро уже далеко.
Я как никто знаю, как тяжело поверить и принять гибель близкого человека, я потеряла родителей, брата, возлюбленного и сыновей - возможно, кто-то понёс и большие потери, но это всё, что у меня было.
Однако, со временем приходит смирение. Я знаю, что мои родители погибли, я уже даже почти по ним не скучаю, не так уж много о них помню, их образы в памяти становятся размытыми и не полными, а горечь от утраты уже не столь остра. Я научилась жить и справляться без них, это было не просто, но я смогла. Я даже научилась быть счастливой и находить в жизни какие-то радости.
Смириться со смертью брата было в сто крат сложнее. Я вообще не думала, что сумею это пережить, я была готова броситься в самое пекло, вырвать сердце стальному чудовищу, погибнуть там же, вместе с ним - я бы не пожалела об этом ни на секунду, я жалела лишь о том, что этого не произошло. Альтрон уничтожен, но мне от этого не легче. Я могла бы уничтожить и Старка, но эффект был бы в точности таким же. Уничтожать всегда куда проще, чем создавать, особенно, если ты наделён таким оружием, каким чёртов скипетр наделил меня.
Смириться со смертью близких невероятно сложно, но, чем тяжелее далось смирение, тем сложнее поверить в чудо. Один раз меня уже жестоко обманули, вломились в мою душу, перевернули всё с ног на голову и так и оставили в чудовищном беспорядке искать двери попрочнее, да засовы потяжелее. И вот это проворачивают вновь, кто и зачем, не знаю - злая, злая, неуместная шутка! За что они так со мной? И кто, "они"?
Пьетро стоит в дверях моей хижины, смотрит на меня взволнованно, произносит моё имя на выдохе, словно в груди не достаточно воздуха, чтобы вытолкнуть из неё ещё слова. Я же держусь холодно, но не знаю, что предпринять. Пытаюсь пробраться в его мысли, но они так беспокойны, мечутся из стороны в сторону тысячами бессвязных на первый взгляд образов - снег, церковь, какие-то новые для меня люди, странное место, которое ассоциируется у него с домом, я, много меня, всевозможные образы, воспоминания, мысли, планы, они разбегаются от меня как тараканы, стоит мне их коснуться. И что мне делать? Поверить опять? Купиться на  не свежий трюк?
- Мой брат погиб у меня на глазах, - наконец выдавливаю из себя, и сама пугаюсь своего голоса. Сердце колотится как безумное, и что это? Слёзы? Я пытаюсь побороть влагу, так и просящуюся вырваться из глаз. - Кто бы ты ни был, ты не можешь быть им. - Как бы категорично я ни высказывалась, больше всего на свете мне хотелось бы ошибаться. Но я не позволяю своим чувствам обмануть себя, между пальцами угрожающе пробегают багровые искры - я уже несколько дней беспрерывно изучаю Даркхолд, даже во сне, я многому научилась, и хотя мне меньше всего на свете хочется пускать свои силы в ход, я сделаю это, если хотя бы в едином действии гостя заподозрю подвох. Вновь проникаю в его мысли - недоумение, обида, возмущение бурлят в его сознании. Но если бы это действительно был он, мой Пьетро, он бы нашёл меня намного раньше, он бы не стал ждать столько времени, мучить и терзать меня, ведь верно?

+3

5

[nick]Pietro Maximoff[/nick][status]в зыбких моментах вечности[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/596129.png[/icon][sign]YOU CAN SEE THEIR FACEShttps://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/840125.webp https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/672338.webpA WHISPER IN THE Darkness. IN THE QUIET IT’LL GROW.[/sign][lz]<a class="lzname">Пьетро Максимофф</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info">Ожить не значит жить. Влюбиться не значит полюбить.</div>[/lz]

Сладковатый запах свечей смешивался с ароматом потрескивавшей от огня хвои. Услышав так близко ее теплый, низкий, неторопливый голос, я до того разволновался, что почти не мог говорить.

Ее глаза, не мигая, смотрели на меня. Лицо было достаточно близко, чтобы я увидел все недоверие в нем, всю боль и все отчаянье, ее худенькая фигура застыла передо мной ломким вопросом. Передо мной был совсем другой человек – настолько она выглядела усталой, надломленной и потерянной.

– Да, верно. Погиб много лет назад. Должен был погибнуть, – сказал я, поверженный тем, что видел, что слышал, но самообладания не терял, хоть при ней трудно было его не потерять: она словно раздвигала границы, заливала мой мир красками, вбирала в себя грохот неистового потока жизни, и не было больше ни тяжести, ни препон, а были лишь блеск, и мелодия, и любовь. – Но мы со Смертью не сошлись характерами, – пожал плечами, сомневаясь, что удачно пошутил. – Это долго объяснять. Мое спасение было таким же внезапным и необъяснимым, как исчезновение половины населения Земли по одному щелчку пальцев.

Я в сотый раз хотел сказать, что скучал, что искал, искренне желая вторгнуться в жизнь сестры и нарушить тот благоговейный покой, который был, наверняка, достигнут ею с большим трудом, чтобы снова стать единым целым, каким мы были долгие годы. Но я молчал, понимая, как ничтожно прозвучат слова под тонкие звуки багровых искр, крадущихся между ее длинными пальцами, извиваясь и шипя подобно змеям.

Натянутый до предела я едва не падал под натиском хаосных волн бесконечности, исходящих от нее, гадал – спустит их с цепи, не спустит, угодит в меня или промахнется. Нет, моя Ванда не промахивается. 
   
Во мне словно что-то щелкнуло, и все стало на место; ночь, свистя и воя, вышибла из меня всякий хлам, губы сжались, руки превратились в тиски, и ничего не осталось во мне, кроме шального, отчаянного полета, соединившего лихое беспамятство и самое сосредоточенное внимание.

– Ты злишься на меня, – это не прозвучало вопросом, потому что знал – злилась, да и как тут не злиться? Родной брат, балбес с рождения, стоял в дверях обескураженный, будто встретил на дороге морского гада, и вел себя непростительно случаю. – Я бы тоже злился. Я не сдержал свое обещание тебя сберечь. И… все так завертелось. Когда я пришел в себя после комы, то щелчок Таноса уже произошел, и я был вынужден смириться с тем, что я есть, а тебя – нет. Это было… невыносимо. Я… потерял вкус к жизни, потерял всякую надежду жить и просто существовал, помогая тем мутантам, которым еще мог хоть как-то быть полезен.

Иногда в мрачные и слякотные декабрьские дни, когда даже днем не было по-настоящему светло, мне начинало мерещиться, что Ванда давным-давно ускользнула от меня, что все миновало. Мне казалось, что с тех пор, как она растворилась в воздухе, прошла целая вечность, и тогда не верилось, что моя сестра вообще существовала и не была плодом моих воображений. Потом наступали вечера, полные тягостной, дикой тоски, и тут уж ничто не помогало забыться.

Идиотизм, конечно, но я первым сжал ее руки в своих холодным ладонях, ощущая, как искры прожигают кожу до кости, карабкаются по венам, как по канатной дорожке, и истончают ее, делают непрочной, замедляют скорость кровотоков, и каждый вдох дается мне трудно выдоха. Я хотел бы сообщить ей об этом иначе. Не обухом по голове, а после постепенной подготовки, но как же тут держаться и подходить к делу с холодной головой, когда я узнал о ней лишь пару дней назад?

– Я клянусь тебе, ты слышишь? – сдавленным голосом, сквозь боль и спазмы, сказал я. – Клянусь, я бы отыскал тебя раньше, если б знал, что ты жива. Ты же чувствуешь меня, Ванда. Загляни в меня и увидишь правду. Мне нечего от тебя скрывать. Никогда не было и не будет.

+2

6

Его ответ не кажется мне убедительным. Наверное, какой-то части моей души даже хочется, чтобы это был обман, очередная жестокая ловушка, которая растворится как дым, как только я её разгадаю, обнаружу изъян, слабое место, ухватившись за которое, сорву иллюзорную пелену. Так было бы проще всего - избавиться от подозрений и сомнений, продолжив жить в том мире, к которому только начала привыкать. У одиночества есть свои преимущества, и самое лучшее из них - никто не попытается отнять у тебя тех, кто тебе дорог.
Он напоминает, что едва ли могло бы найтись что-то невероятнее, чем щелчок Таноса, и в этих словах есть рациональное зерно.
Я внимательно рассматриваю его, словно в поисках, за что бы зацепиться, за какую ниточку потянуть, однако не могу отыскать ничего сомнительного - рост, телосложение, цвет глаз, черты лица - всё такое знакомое и родное. Волосы длиннее, чем обычно, как и растительность на лице - густая и неаккуратная. Эти мелочи лишь добавляют реалистичности, но я не тороплюсь гасить свои магические искры, лениво снующие между мальцами.
Он не желает сдаваться, несмотря на моё холодное молчание. Похоже ему действительно важно объясниться, пожалуй, я позволю ему сделать это, от меня не убудет, выставить вон самозванца я сумею в любой момент. Он считывает меня не верно, но Пьетро никогда и не владел ни телепетией, ни природной проницательностью, он всегда замечал, что со мной что-то не так, но нечасто мог угадать, что конкретно. Вот и сейчас он читает злость, но нет её и в помине - эта стадия давно пройдена. Я больше не злюсь,  больше не виню ни его ни даже себя, осталась только тоска, и она, увы, неизлечима. Он объясняет, где был всё это время, и это вовсе не похоже на заготовленную речь, он говорит сбивчиво, перескакивает от одного к другому, словно мысли, которые приходят ему в голову, нужно высказать немедленно и все разом, иначе разбегутся в разные стороны, и уже не поймать.
Он приближается ко мне медленно и аккуратно, и я стараюсь разбередить все инстинкты, которые у меня имеются, но всё равно не могу призвать ощущение угрозы. Когда он сжимает мои пальцы в своих горячих, несмотря на суровую февральскую стужу, ладонях, решение приходит само собой. Алая магия проникает сквозь поверхность его кожи внутрь и начинает свое движение по венам и капиллярам, тщательно и настойчиво исследуя каждую клеточку его тела. Все раны затянулись, но тело в хаотичных шрамах от пуль, каждая родинка, каждая малейшая особенность, результаты всех детских мальчишеских травм - всё ровно так, как и должно быть. Я не задумываюсь, насколько может быть больно и неприятно всё то, что я делаю - боюсь, что в данной ситуации это необходимость. Слишком уж ценный артефакт попал ко мне в руки, чтобы наивно полагать, будто не найдётся охочих до него.
Он не сопротивляется, как бы ни было ему тяжело, не предпринимает попыток меня вытолкнуть и прогнать, напротив, он настаивает. Я пытаюсь отыскать второе дно за каждым словом, что слетает с его губ, но он, подобно Вижену, думает ровно то, что произносит. Ему крайне важно, чтобы я ему верила, и это всё, что заботит его сейчас. Его лицо побагровело, глаза налились кровью и заблестели в свете луны выступившей на них влагой. Нет, всё, достаточно. Магия хаоса покидает тело моего брата, будто её там и не было. Я не расстаюсь с сомнениями, хотя от них мало что осталось, они лишь неумолимо тают под палящим солнцем аргументов.
- Я не злюсь на тебя, - отвечаю бесцветным голосом, поднимая на него свой взгляд. Его лицо начало обретать нормальный цвет, а дыхание практически восстановилось. -Не смогла бы, даже если бы находила это уместным,  - добавляю честно, искренне, но ощущаю себя словно как-то неловко. Я успела отвыкнуть. Аналог из Вествью было принять куда проще, ввиду стольких различий во внешности и поведении, сама себе не могу объяснить, почему. За всё то время, что мы не виделись, так многое поменялось, в первую очередь изменилась я сама. А изменился ли он?
Я освобождаю свои руки из его ладоней и делаю нерешительный шаг навстречу, становясь к нему вплотную и неуверенно обнимаю его за пояс, прижавшись ухом к его груди - глухие удары его сердца, доносящиеся из-под рёбер действуют успокаивающее.
- Я так хочу верить, что это правда ты, - шепчу я скорее сама себе, чем ему. Я так чертовски устала, что, даже если эти объятия - последнее, что случится в моей жизни, то я готова принять и это.

+2

7

[nick]Pietro Maximoff[/nick][status]в зыбких моментах вечности[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/596129.png[/icon][sign]YOU CAN SEE THEIR FACEShttps://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/840125.webp https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2384/672338.webpA WHISPER IN THE Darkness. IN THE QUIET IT’LL GROW.[/sign][lz]<a class="lzname">Пьетро Максимофф</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info">Ожить не значит жить. Влюбиться не значит полюбить.</div>[/lz]

Магия сестры – все равно что удар в солнечное сплетение, если ты не подготовлен, а я до последней секунды, вглядываясь в ее пронзительные глаза, был уверен, что переживу. Болван, наверное. У меня перехватило дыхание, и я судорожно, со стоном хватал ртом воздух, будто в последний момент, когда легкие уже разрываются болью от недостатка кислорода, вынырнул из-под воды. Мне хочется сказать – пожалуйста, не надо, но заместо этого губы трогает легкая улыбка: продолжай. Я скрываю в ней боль, тень страданий, которым подвергаюсь секундой за секундной, не желаю, чтобы она видела ту слабость во мне, не хочу, чтобы она находила во мне изъяны. Взгляд, движения – спокойные, уверенные, иногда хамоватые, порою – дерзкие и горделивые. Ничего общего с тем избитым, изрешеченным, окровавленным Пьетро, что валялся на земле, пропуская меж пальцев мгновения жизни, безвозвратно утекающие в совсем иной, холодный и чужой мир.

На лице улыбка: со мной все будет хорошо, я вытерплю. Столько - сколько потребуется.

И все же… мало приятного проводить времени, чей ход неумолимо замедляется, как бы ты ни пытался не обращать на это внимание, под алой магией хаоса, однако сегодня, после той жуткой угрозы быть непризнанным, неузнанным и совсем забытым, я впервые чувствовал себя тем спокойней, чем глубже Ванда спускалась в меня, выискивая, как ищейка, любой изъян, который подвергнет очередным сомнениям, а те – вполне возможно – смогут переродиться в новые страдания, совершенно незаслуженные и несправедливые по отношению к ней.

— И вот опять. У тебя есть повод злиться, а ты поступаешь иначе. Как всегда, — я хотел бы оторваться от ее лица, но не могу – меня страшно интересует, что скрывается за пологом беспристрастия и безжизненного голоса. Что случилось? Как это случилось? И что более важнее – кто виновен? Внезапно ощутил, как тонкая капля теплой жидкости неспешно и отрывисто стекает по заросшему щетиной лицу, первая реакция – улыбка, ну такая, как бывает у детей, которые, дабы проявить себя смелым и бесстрашным, на любую ссадину встают, как бы ни было больно, и стряхивают с себя и боль, и слезы, и стыд. Кончиками пальцев вытер алые бусинки. Ванда отошла – и рука моя безвольно соскользнула с ее пальцев, пропасть – мгновенная, беспощадная – накрывая меня с головой, наносит боль сильнее, подобно тысячи бичей, по сравнению с магией сестры. Чем дальше она от меня - тем страшнее, что это навсегда.
[indent]  [indent] А кто есть у меня кроме нее?
[indent]  [indent]  [indent]  Кто?

Ее недоверие ко мне – такое гнетущее, устрашающее, об этом – о вероятности существовании оного – я не то что бы ни думал, я не подразумевал, что оно когда-либо появится между нами, и сейчас в голове редкие дожди не смыли кучи золы. Она вспархивает от моих шагов и тут же оседает. Ветра нет. Только вера. Осталась только вера.

Та самая, которой, в отличие от меня, моя сестра награждена куда больше, да и терпение в ней такое, что можно позавидовать.

Я изо всех сил зажмурился, едва ощущая касание ее, легкое, как бриз, и нежное, как аромат весенних примул, аккуратно показавшихся из-под шапочки снега. Не хватает воздуха – не столько от того, что внезапно потеплело или стало душно от недостатка кислорода, сколько от сознания, кого я вдыхаю. Тихо до жути. Аккуратно касаюсь ладонью чуть ниже правой щеки, выступающую челюсть и гладкую кожу шеи, а к ее левому виску прижимаюсь губами, чувствуя, как остро пульсирует венка под бледным атласом кожи. Все еще тихо и все еще жутко. Если бы она знала, как важно мне, чтобы не было сомнений, чтобы все было как прежде. Но это невозможно… верно? После всего, что случилось, ничего уже не вернуть громкими щелчками или пустыми обещаниями?

А что я хотел? Это она не дала мне умереть, когда я ничем не мог ей помочь и заставил себя с смириться…

— Ванда… — нехотя отрываясь, я посмотрел ей в глаза и увидел в них отражение собственной скорби. — Ты не обязана мне верить. Я не прошу тебя мне верить… Мне бы лучше вообще помалкивать, наверное, и дать тебе возможность все высказать. Но я боюсь… Мне кажется… Я опоздал. Скажи мне, что случилось?

Отредактировано Joker (19.03.22 19:44:13)

0


Вы здесь » ex libris » альтернатива » в нашем новом доме [Marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно