ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » do you want to form an alliance with me


do you want to form an alliance with me

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

[html]<div class="episode3"><div class="episodeinner">

    <span>do you want to form an alliance with me </span>

    <span class="episodecita">absolutely I do</span>

<div class="episodepic3">
    <img src="https://i.imgur.com/TOMlDPH.png">
</div>

<div class="players3"><span>
     sansa stark, jon snow
</span></div>

<p>
У нас был старый армейский ПАЗик, три чемодана листовок, папина записная книжка, 50 рублей на двоих и совокупный нулевой опыт в политическом активизме. И пусть в наших поступках не было логики, мы не умели жить по-другому.
</p>

<div class="data3"><span>
    бескрайние просторы Севера / какое-то время
</span></div></div></div>[/html]

Отредактировано Jon Snow (15.09.21 19:03:20)

+5

2

Дверь магазина на заправке открылась и хлопнула под звук колокольчика. Джон вышел на улицу, выпуская пар изо рта, и подумал было покурить, но пакет на запястье и кофе в подставке мешали ему даже нос почесать и шапку сдвинуть с бровей, не то что залезть в карман за сигаретами и зажигалкой.
Их неприметная старая машина стоит неподалеку, на обочине дороги, ведущей со Стены в Последний Очаг. В город им дороги нет. Джон Амбер постарался, чтобы на каждом углу Последнего Очага висела свадебная фотография Сансы с нескромной суммой вознаграждения, причем пропажу обставили так, будто Сансу похитили против её воли, и теперь ей приходится прятать голову каждый раз, когда они проезжают мимо полицейского поста. Хитро.

- Проснись и пой, - Джон впустил в салон микроавтобуса морозного предрассветного воздуха, запрыгивая на водительское сидение. Где-то сзади досматривают свои сны Тормунд и Подрик, пока Бриенна смотрит в окно с видом каменного голема. Джон покрутил головой. - А где Давос?

Санса - на пассажирском сидении рядом с водительским креслом, листает что-то в дешевом смартфоне, одном из тех, которые Джон добыл накануне. Вид у неё такой, словно она не спит уже неделю, но в какой-то момент Джон просто бросил свои попытки заставить её отдыхать. Некоторые люди, по его опыту, чувствуют себя намного лучше, занимая свои свободные минуты полезной прокрастинацией, да и вообще - ей не нужна нянька.
Он сунул ей под нос большой стакан с кофе и вытащил из своей добычи бумажный пакет с каким-то круассаном.

- Нам нужно где-то осесть, - бросил он между делом. - Мы здесь все ноги отморозим, пока до Темнолесья доберемся.
Черный замок слишком далеко от всех цивилизованных городов Севера, но они могли бы найти пристанище, например, в Блэкпуле. Джон ненароком подумал и про Винтерфелл, прикинув, имеет ли смысл прятаться под самым носом врага, но рисковать был не готов. Их в первой же гостинице повяжут. Да и потом, ему ничего не шло на ум: гостиницы слишком опасны, надеяться на друзей Неда слишком наивно, снимать квартиру - слишком рисково и муторно, особенно учитывая, что убежище всё равно придется постоянно менять.
Рано или поздно Рамси узнает, где она и с кем, и тогда он не даст им покоя. Спустит на них всех собак. Мне нужно больше людей. Таких, чтобы он боялся даже нос высунуть и за километр её обходил.

- Нашла что-нибудь полезное? - он осушил свой стакан наполовину и оскалился, когда обжег себе язык. Потом повернул ключ зажигания, и машина вся затряслась - казалось, вот-вот развалится на месте, но через четверть часа двигатель окончательно прокашляется и перестанет шуметь на всю лесополосу.
Микроавтобус сдвинулся с места, и Тормунд пробурчал что-то во сне, поворачиваясь на другой бок. Всё это время, пока Джон был за рулем, Санса собирала в сети информацию о старых партнерах Неда, соображая список адресов, по которым им нужно заехать - а также список тех, куда соваться не стоит ни в коем случае. Так уж вышло, что самые очевидные имена - Карстарки и Амберы, - в первый список не попали. Рикард Карстарк, которого Джон помнил прекрасно, давно пропал с радаров, а сынок Амбера плевать хотел, с кем водил дружбу его покойный отец - а больше не было никого, с кем Нед ездил бы рыбачить и брал бы Джона с собой.
Был ещё Медвежий остров, где делами заправляла вчерашняя школьница, племянница Джиора. Джон прекрасно знал, что сепаратистские настроения на острове особенно сильны, и там обязательно поддержат любые поползновения в сторону независимости от юга, вот только сам там никогда не бывал и с этой Лианной никогда не разговаривал. С каким бы знаменем Джон и Санса не заявились бы к ней на землю и какие лозунги бы ни сочиняли, они будут там не более, чем бездомными волонтерами с большими запросами, так что... С Медвежьим островом им придется повременить.

+2

3

Видят Семеро, зря она завалила географию в школе.

То, что они задумали, отдавало мотивирующими постерами категории Б - про "это безумие",-  шепнул разум,  "это шанс", -  шепнуло сердце, "это гастрит", - шепнул желудок. Организовать предвыборную кампанию, когда ее ищет местная мафия, а самые влиятельные союзники отца перешли на сторону Болтонов, когда у них нет ни денег, ни связей, ни опыта, ни черта у них нет, еще и младший брат в заложниках - ну кто на это решится?

Санса не может спать из-за того, что постоянно в ужасе, но его нельзя показывать. Внутренний тремор она собирает в комок и из него генерирует энергию и идеи, далеко не всегда реализуемые. Она в бегах уже так давно, что привыкла к условиям постоянной настороженности, волосы перекрасила вместо черного в невыразительно-мышиный, когда выходит на улицу, шапку натягивает на уши, на лицо надевает медицинскую маску и лишний раз не вылезает из машины. Одна она тоже никогда не бывает, рядом с ней всегда или Бриенна, или Джон, или Тормунд, и это ничуть не уменьшает ее неврозы - в душе она мечтает об одноместной комнате в отеле, с хрустящими простынями, приличным душем и горячим завтраком. Санса старается не представлять себе все это, разминая затекшие плечи и шею - в смартфоне она проводит целые дни, подзаряжает его в придорожных кафешках и который день подряд жалеет, что так плохо учила географию в школе. Ей нужно составить идеальный, рациональный и безопасный план, как объехать Север, собрать оставшихся союзников Старков и выдвинуть Джона в губернаторы, при этом не имея ни единого шанса на мирную победу.

Она вздрогнула от голоса Джона, выдернувшего ее из привычной канители мыслей, и, взяв у него кофе, дернула плечом. - Вышел ноги размять, наверное?

Санса отпивает из стаканчика и откусывает от резинового круассана в руках у Джона.  Снова уходит с головой в телефон, изучает фейсбук и новостные паблики, мычит что-то неразборчиво в ответ, и отвлекается от экрана только когда Давос хлопает дверцей и машина трогается.
- Оседать пока негде, можем купить штанов с начесом, - стряхнув крошки с толстовки, она кладет мобильник в карман и трет покрасневшие глаза.
- Поедем по горной дороге и сначала завернем направо. Можем там остаться ненадолго. Северные кланы Болтонов не приняли, по-прежнему лояльны Старкам. Болтоны к ним не суются, потому что те... эээ... специфические. К тому же бедные. Но нас примут, - Сама она в тех местах не бывала, про местные нравы слышала много дичи, но надеялась, что к детям Старка они отнесутся с гостеприимством.

- На подъезде к горам есть небольшая забегаловка. Притормозим там, я договорилась встретиться с журналисткой одного женского издания... Расскажу ей про... ну, про свой брак, - пальцами она показала кавычки. - Для северян я пока то ли Ланнистер, то ли Болтон, такая себе глава твоего предвыборного штаба. Не знаю, что он про меня в прессе несет, но надо это прекратить. К тому же шумиха в медиа поможет с нашей безопасностью. Должна, по крайней мере, - она перевела взгляд с дороги на Джона за рулем. - Что скажешь?

+3

4

- Ха-ха, - он мрачно скривился без тени улыбки, держа одну руку на руле, пока второй колдовал над навигатором. Про горцев он бы даже не подумал вспомнить - отчасти потому, что с ранних лет ему казалось, будто горы существуют только в Долине, но по большей части оттого, что вовсе забыл про них за последние годы, ведь Стену жители горных сел игнорировали целиком и полностью и на запросы его отвечали с таким рвением, что Джон чувствовал себя назойливой бывшей, которая пишет своему парню в сбербанк онлайн. - Я-то думал: вот уйду из Дозора, хоть на мягком посплю, так ведь нет...

Всё это шуточки, не больше. Его младший брат прямо сейчас в заложниках, и одним богам известно, как с ним в Винтерфелле обращаются - и Джон, и Санса прекрасно понимали, что они не в том состоянии, чтобы задумываться о комфорте так, будто это поход с палатками какой-то. Но Джон быстро понял, что если будет думать в таком ключе постоянно, то сведет себя в могилу, снова, на этот раз - на нервной почве.
Одна задача за раз, решил он. До вызволения Рикона им пока еще далеко.

- Джон, Джон, Джон! - Давос схватился сзади за спинку водительского кресла и орал ему почти на ухо.
- Что-что-что-что такое?! - рука едва не соскользнула с руля, но он схватился за баранку покрепче и уставился в навигатор.
- Поворот пропустил!
- Разве?..
- Мы едем на север!
- А?...
- А должны на запад!
- Да ёбушки-воробушки, - он скуксился и крутанул рулем, разворачиваясь прямо на дороге. Она всё равно пуста, что толку терять время?
Пассажиров повело в сторону, и где-то сзади забухтела Бриенна под утробный смех Тормунда.
- Пристегнулись все! - гаркнул Сноу, ухватив краем глаза пряжку ремня безопасности на сансином кресле, оставшуюся незастегнутой. - Санса, пристегнись. Дорога вся обледеневшая.
Она сидела, уставившись в смартфон, и не обратила на него внимания. Проехали еще метров двадцать, после чего Джон втопил в педаль тормоза и остановил машину на обочине, чтобы спокойно перегнуться через погруженную в чтение Сансу и нашарить её вторую пряжку её ремня. Она отвлеклась буквально на секунду, когда Джон уже щелкнул пряжкой и подергал его, проверяя, крепко ли он держится и не вышел ли из строя часом. Их взгляды стремительно пересеклись, и тогда он одернул руку, возвращаясь на свое место.
- Порядок. Едем.

В салоне повисла тишина. Над дорогой всходило солнце, и день вступал в свои права - таких деньков в последнее время становится все меньше и меньше, солнце все чаще затянуто облаками, и садится быстрее, чем ты успеваешь поймать хоть немного света за день. Сейчас же оно полностью вышло из-за облаков и озаряло дорогу почти весенними лучами, заставляя лед на асфальте искриться всеми цветами радуги, но стоит только приоткрыть окно, как мороз откусит тебе нос. Джон ушел в себя, внимательно следуя за навигатором, но в какой-то момент тишина стала давить ему на мозги, и он потянулся к кнопке радио.
...в моей жопе импланты, в моих сиськах импла-
- госдолг Миэрина вырос до рекордного...
...еееееесли я спал с тобой, не ду-
...видел, как твоя пушка заряжена не стреляет-
...огней вечерних и гудков машин, мчится тихий огонёк моей души...

Пойдёт, - что-то такое поют на Стене, когда перед ужином старики найдут в кладовой старую расстроенную гитару и садятся наперебой вспоминать все песни, которые помнят. Первые два года у Джона уши сворачивались в трубочку от всякого блатняка, пока он, к своему ужасу, не привык и не начал находить в нём свою особенную красоту.
- Ты уверена насчет этого интервью? - тихо спросил он, так, чтобы сзади никто не слышал. - И насчет этой журналистки?
Ему подумалось, что лучшим исходом будет, если это интервью, о чем бы оно ни было, вовсе не напечатают. Журналисты - звери такие, переврут всё до последней буквы и глазом не моргнут.
- Может получиться еще хуже, чем есть сейчас, - добавил он. - Я понял твою мысль. Лучше заявить о себе самостоятельно, до того, как тебя изобразят в прессе непойми чем, просто...
Санса, как и другие Старки, с ранних лет была публичным человеком. За её передвижениями, нарядами, бойфрендами, досугом таблоиды следили на каждом шагу так, будто домохозяйкам за воскресным чаем обсудить больше нечего. Когда она сошлась с Джоффри, газеты трещали об этом не переставая, а когда её место заняла Маргери Тирелл, о Сансе писали такое дерьмо, что оно долетало аж до Стены. После стольких лет непрекращающегося внимания прессы Джону казалось, что для неё лучше всего залечь на дно и избегать журналистов всеми правдами и неправдами - это намного безопаснее слепой надежды на то, что какая-то журналюга вдруг изобразит её в правильном свете.
Не говоря уже о том, чтобы выдавать газетам подробности своего брака. Мысль об этом кольнула его - он свечку не держал и о деталях мог только догадываться, но понимал, какого рода трудности она оставила за плечами. И ему бы не хотелось об этом читать и слушать, равно как не хотелось бы, чтобы она переживала всё это заново ради какой-то газетенки.

+1

5

- Все будет хорошо, не переживай. Она проверенный человек, к тому же я читала ее предыдущие статьи. Она поймет.

Можно, конечно, написать пост в фейсбуке, учредить там очередной холивар и словить порцию хейта, идущую неразделимо с нужной оглаской. Но во-первых, она не уверена, что готова с этой волной комментариев справиться, во-вторых, так будет охвачена все еще не вся аудитория - из первых рук пост прочтут не все, по телевизору ее наверняка начнет полоскать знаменитый болтоновский подпевала, надует в уши возрастным северянам, работающим на заводах и не сидящим в интернетах, и тогда все точно будет просрано.

Нет, нужна личная встреча с человеком, который съел пару собак на скандалах о домашнем насилии, который пишет в популярное издание для домохозяек от тридцати пяти и до бесконечности, чтобы зайти в медиа с другой стороны, грамотно рассказать о произошедшем и избежать кибербулинга. Так у нее наберется поддержка, с которой можно будет работать. А после этого уже хоть тиктоки начинать постить - с молодежью будет легче и быстрее работать. В конце концов, им самим слегка за двадцать.

Санса искренне надеялась, что поступала правильно - одно дело учиться политике у Серсеи и Бейлиша, другое - пытаться на коленке соорудить им с Джоном шанс попасть на выборы, имея минимум преимуществ. Но на изучение учебника по политтехнологиям у нее уже не было времени (хоть она и пыталась его читать в дороге с телефона, но начинала быстро клевать носом).

Кстати о Бейлише.

Он сидел пауком в сознании Сансы, где-то в темном углу, периодически напоминая о себе мерзким покашливанием. С большой радостью она хотела бы забыть о нем, выбросить подальше все откровенно нездоровые моменты своей жизни в Гнезде и того, что это он продал ее Болтонам, но

Но у него было то, что могло им пригодиться: люди, деньги, влияние. А еще он был должен ей. И у нее был рычаг воздействия на него - не тот, о котором он думал, гребаный педофил, а информация о том, кто отравил Роберта Аррена. И кто убил тетку Лизу. И чей сын - Робин. С доказательствами было туго, но ей не обязательно было его сажать - достаточно запустить очередную шумиху в прессе. Вот только трогать его не хотелось - слишком сложно, слишком рискованно, слишком большой шанс, что он их сделает, как детсадовцев. К тому же при мысли о его масляные глазках и козлиной бородке к горлу опять подкатывала тошнота. Нет, оставим это на крайний случай, если другого выбора не будет.

- Я  бы хотела, чтобы интервью проходило один на один. Мне так будет легче рассказать все, как есть, - голос она подала, когда они уже начинали подъезжать к месту назначения. - Если нужно, кто-нибудь из вас может сесть за столик поодаль. Бриенна, сможешь?

- Не вопрос!

Слежки за ними вроде бы не было, да и средь бела дня вряд ли кто побежит ее красть, но Сансе подумалось, что так будет правильнее. Когда машина притормозила возле забегаловки, она натянула шапку, маску на нос и, кивнув телохранительнице, пробежалась к двери с разбитым стеклом и объявлением "ТРЕБУЕТСЯ ПРОДАВЕЦ" и чуть ниже "ПИВА НЕТ".  Бриенна зашла первой и села в дальнем углу, окидывая взглядом обстановку.  Санса проскользнула следом. Журналистка уже была на месте, сосредоточенно тыкала в телефон, кроме нее за грязным столиком возле окна сидела обыкновенная парочка алкашей, спорящих о том, что ходоки это выдумка Королевской Гавани, чтобы поднять налоги или биологическое оружие, тайно разработанное в Староместе, но украденное мировым правительством.

- Лора Эпплтон? - Санса присела напротив девушки. Та оживленно закивала, отложила телефон и протянула ладонь для рукопожатия.
- Прошу, садитесь. Очень рада, что вы все же решились...
- Это было необходимо, не так ли? Но у нас не так много времени, - Санса кивнула подошедшей официантке - та с вопросительным видом лопнула пузырь жвачки.
- Чаю. Зеленого, пожалуйста.
- Начнем с начала? - Лора тем временем настроила диктофон. - После вашего расставания с мистером Баратеоном о вас ходило много неприятных слухов...
- Да, придется и их затронуть, - все-таки они здесь пробудут дольше, чем Санса рассчитывала.

* * *

Когда они с Бриенной вернулись к машине, уже начинало темнеть. Тормунд сосредоточенно играл в тетрис - купили на заправке коротать время между поездками, Джон, кажется, дремал в водительском кресле. Санса забралась на пассажирское сидение, поставила на бардачок пакет и взъерошила волосы клюющему носом Сноу.

- Проснись и пой! Извините, что задержались, зато принесли горячих бутеров и чипсов, - она вытащила бумажный сверток для Джона и протянула остальной пакет Тормунду с Давосом. - Ничего, следующую ночь спать будем уже в постелях, как нормальные люди, еще и после горячего ужина! Если не потеряемся, конечно. У горцев очень вкусная кухня и вообще они очень гостеприимны, отец рассказывал, - она была очень оживленной, даже веселой, чем сама себя подбешивала, но не могла по-другому скрыть жуткую опустошенность, овладевшую ей после вытащенных наружу воспоминаний. - Какая песня! - выкрутив громкость побольше, она наконец замолчала и отвернулась к окну.

Нет, не надо слов, не надо паники
Это мой последний день на Титанике
Вот и вся любовь, снимаю батики
Это мой последний день на Титанике

+1

6

Санса хлопнула дверью, и Джон выскочил следом на долгожданный перекур, глядя ей вслед. Плохое у него предчувствие. Он не шарит во всех этих публичных играх, соцсетях и репутации в прессе - при всём повышенном внимании к семейству Старков в газетах, он, разумеется, всегда оставался за скобками. Отец ведь не мог позорить миссис Старк ещё сильнее, выводя его в свет и показывая всему миру - так что у него не брали никаких интервью и не бегали за ним с камерами, для прессы его вообще не существовало, а он только и рад был. Ещё чего - отчитываться за свою жизнь перед какими-то газетчикам! Робб, помнится, как-то раз пьяный вдребезги после какой-то гулянки наткнулся на папарацци в центре города, и шума поднялось столько, будто у него в багажнике труп нашли. Один вред от этой излишней публичности, короче. По этой причине Джон и соцсети никогда не вел и об инстаграме слышал только с чужих слов. И чем дольше он об этом думал, тем меньше ему нравилась идея Сансы: наивно это все, наивно полагать, что после этого интервью северные домохозяйки все дружно возьмут скалки в руки и пойдут линчевать Болтона. Скорее, это интервью его просто разозлит ещё сильнее.

Да и пускай злит. Пускай взбесит до белой горячки.
Джон растоптал бычок и сунул голову в машину, осведомившись, кому чего нужно, и поспешил внутрь, сказав себе: одна нога здесь, другая там. Греть уши и смущать Сансу он не собирался, просто воды купить и перехватить чего-нибудь горячего поесть.
Внутри трещит радио, наполняя прокуренное помещение звуками доисторического хип-хопа, и скучающая продавщица надувает из жвачки сероватые пузыри. Джон выцепил краем глаза серую шапку Сансы и глянул на неё украдкой: что-то вспоминает, подняв глаза к потолку, жмёт плечами, активно жестикулирует, объясняя собеседнице что-то на вилках и ложках, усмехается и вдруг затихает, говорит медленно, вдумчиво… Джон прислушался незаметно для себя.
Она в желтом, говорит "Привет", садись рядом со мной, красавчик…
- ...а в двестивосьмисятом что было? Когда в двестивосьмисятом году их спрашивали, че с Дозором делать будем, они чего сказали? Ваше место у параши!
Ты устремляешься туда, нельзя терять ни секунды и что же дальше? Эй, начинай зажигать!
- ...никто!!! Ни единая су- ты послушай! - ни единая сука не отчиталась о том, куда деньги все ушли!

Бесполезно. Ничего он не услышит через этот шум.
Оно и к лучшему; есть Джон передумал, глядя на местное пожелтевшее меню, забрал через прилавок пятилитровую бутыль воды и поспешил обратно в машину, пока Санса не заметила, что он вообще здесь был.
Дурное предчувствие никуда не уходило; что-то ему подсказывало, что этот урод ещё отомстит им за это, и отомстит низко. После того, что Джон слышал в Черном замке от его сподручных, от него ничего другого ждать не приходилось. Нужно поговорить об этом с Сансой, когда они останутся наедине. Объяснить ей, что то, во что они ввязались - это не срачик в интернете и не дружеские разборки, и что нужно быть осторожнее.
За болтовней с Давосом и Тормундом прошла пара часов, и всем троим уже не сиделось на месте от безделья, которое они прикрывали околополитическими разговорами. Когда Джон уже забеспокоился, со стороны пивнухи раздался звон колокольчика, и на улицу вылетели Санса с Бриенной, и Джон аж просветлел.

Санса настолько оживленная, что в машине её становится слишком много, что настораживает поначалу (если кому-то в его присутствии слишком весело - это подозрительно, как ни крути), но потом... Её веселье заразительно, и Джон думает только об одном: такой ей быть идет намного больше, чем разбитой, оцепеневшей и скованной страхом. Она отворачивается ото всех, но Джон задерживает на ней взгляд, забыв дать по газам и переключить долбаное радио.
Я свободна, я жива
Отключите провода от моих белых крыльев, а мне пора
Я себя сделала сама, я никому ничего не должна
Отпустила и взлетела

Она поймала его взгляд, любопытный и по-доброму насмешливый, и Джон поторопился перевести внимание на дорогу, едва пряча улыбку в бороде.
- Нет, ничего.
Женщины, блин. Что только у вас в головах?

Путь до горных поселений занял еще пару часов, и почти всё это время Джон был сосредоточен на дороге - ровный автобан периодически прерывался на весьма раздолбанные участки, которые он миновал с тихими матами, прикидывая, сколько времени он проведет в автосервисе после таких путешествий. Никаких внедорожников у пограничников не водилось, и даже из того, что было, Эдд пожертвовал ему, наверное, самую древнюю колымагу из тех, что у них оставались, и если для поездок по королевской автомагистрали и по свежевыпавшему снегу её хватало, то для таких условий... Потом дорога и вовсе закончилась, превратившись в обледеневшую горную тропу, и Джон быстро понял, что скоро им придется ковылять до места пешком.
- Приехали, - плавно сбавил вход, медленно, до полной остановки, и заглушил мотор. - Дальше пешком, впереди опасный серпантин. Тормунд, ты со мной, остальные - за нами.
- Никогда не видел ваших горцев, - пробухтел Тормунд, когда машина осталась у них за спинами.
- Держу пари, они тебе придутся по душе, - Джон пожал плечами. - Я тут был как-то раз, мальчишкой еще, когда вместе с отцом и Роббом по Северу катался. Здесь люди живут до ста десяти лет, некоторые и до ста тридцати дотягивают. Те, кто доживает до ста двадцати, становятся местными старейшинами, это вроде как политическая должность, но где-то наравне с божеством. Говорят, они живут так уже тысячи лет, можешь себе представить? Я бы сказал, они похожи чем-то на твой народ, только танцевать любят гораздо больше.
Тормунд ухмыльнулся.
- Думаешь, тебя тут примут?
Джон пожал плечами и оглянулся за спину. Санса взбиралась вверх по крутому заледенелому подъему, взявшись за руку Бриенны.
- Манса везде тепло принимали?
Тормунд кивнул в знак того, что понял его намек.
Они брели в гору минут десять, пока из-за сугробов не показались небольшие кирпичные строения, а среди их числа и деревянные тоже. На улице ни души, но в окнах Джон видит развешенное белье и горящий свет - деревня не заброшена. Просто они пока что на окраине.
Тормунд вдруг остановился и взял его за плечо.
- Тшш. Слышишь?
- Что?
Джон замолк и прислушался - сквозь отдаленные голоса Сансы и Подрика он мог расслышать далекий звук музыки. Волынка, что ли...
Дальше дорога лежала уже безопасная, и, когда девушки с Подриком их нагнали, Джон зашагал дальше, поравнявшись уже с Сансой. Он вдруг почувствовал себя отчего-то виноватым в том, что она бродит по заснеженной горной глуши уставшая, невыспавшаяся, измотанная - наверное, где-то он повернул не туда, что-то мог организовать лучше, потратить хотя бы четверть часа на обдумывание максимально логичного маршрута, чтобы не пришлось выбиваться из сил по пути.
- Ты как? - негромко спросил он, и Санса подняла на него глаза. - Мы почти пришли. Переночуем здесь и завтра поедем с новыми силами.
Ему вдруг подумалось, что она вообще не должна всем этим заниматься. Он словно оказался снова за Стеной, в группе разведчиков, только сейчас с ними почему-то плелась эта девочка, которой здесь делать совершенно нечего. Да только где он мог спрятать её? Где он найдет ей охрану надежнее, чем он сам? В память врезались ночные лазутчики Болтона, но Джон отмахнулся от воспоминания, не позволив себе сомневаться. Это факт - пока она с ним, она в безопасности.
Посреди деревни они наконец нашли источник музыки - длинный, непропорционально большой дом, который можно было бы принять за ратушу, если бы он не выглядел как обыкновенное горное ранчо. Джон позвонил в дверь. Постучал для надежности.
Какое-то время никто ему не открывал, пока за дверью не послышались шаги, и на пороге показался мужичок непонятного возраста - от пятидесяти до девяноста лет. Он прищурился улыбчивыми глазами, кутаясь в кроличью шубу, и поздоровался с Джоном вызывающим кивком. Джон заговорил первым.
- Доброго дня. У вас здесь праздник какой?
Мужичок смерил его коротким взглядом и глянул ему за плечо.
- А то ж не слышишь? Свадьба! Вам чего?
- А деревенский старейшина там? Мы бы хотели поговорить. Мы со Стены, и приехали по делу.
Он что-то задумчиво пожевал, не открывая рта, и Джон заметил у него на лице тень сомнения.
- Вот что, орлятки. Это не мне решать, пускать ли вас к старшему, но я вижу, что вы далеко идете и продрогли совсем. Заходите внутрь. У нас праздник, а это не время для скупости и вражды. Заходите-заходите, я вас посажу.
Джон пропустил остальных вперед себя и прошмыгнул вслед за Сансой, шепнув с улыбкой ей на ухо:
- Они вестеросских свадеб не видели лет двести.

Отредактировано Jon Snow (27.09.21 21:34:18)

+1

7

Прошлое, осевшее было мерзкой темной взвесью где-то на дне подсознания, за время разговора будто встряхнули, как бутылку с грязной водой, и грязь вновь поднялась в памяти, мешая видеть то, что здесь и сейчас. Пока они ехали по колдобинам, ямам и кочкам, у Сансы было время немного очухаться и вернуться "в момент", как советуют модные психологи. В ее случае - постараться все, о чем вспомнилось, снова замести под коврик и пообещать себе с этим разобраться, когда будет подходящий момент - сейчас явно было не до этого.

К концу дороги растрясло уже ее саму, и когда машина остановилась, она с облегчением выползла наружу и жадно вдохнула холодный, свежий горный воздух. Прогулка, даже по опасному серпантину, была возможностью размять ноги и подвигаться после нескольких дней в скрюченном положении и с поджатыми коленями - на заднем сидении Тормунду и Бриенне требовалось очень много места, Подрик и Давос тоже были не дюймовочками. Выпущенный на свободу Призрак, которому место нашлось только в багажнике, сделал несколько кругов вокруг машины и унесся вперед разведывать путь. Санса с готовностью перекинула за плечо лямку рюкзака, подхватила Тарт под локоть и зашагала с ней по узкой тропе. После нескольких взглядов искоса Бриенна все-таки подала голос.
- Вы как, миледи? Поговорить не хотите?
- Да все нормально, не хочу. - Санса бодро улыбнулась. - Это нужно было сделать. Пореву, когда напечатают.
Джон тоже на нее беспокойные взгляды бросал и при первом удобном случае задал тот же вопрос. 
- Нормально все! - Санса закатила глаза. В самом деле, после всего дерьма, через которое она прошла, эта дорога до деревни была ерундой. Ей, конечно, приятна была забота, но она все-таки не смертельно больная и не маленький ребенок, чтобы все вокруг нее так носились. - Дойдем, конечно. Сам-то как? За рулем столько времени, почти не отдыхаешь.

За последние дни Джон стал казаться ей гораздо, гораздо старше, чем он был на самом деле. Казалось, у него на плечах и без того стояла огромная глыба ответственности, а Санса добавила туда веса, запрыгнув сверху. Она временами забывалась, но в такие моменты, особенно заметив темные круги у него под глазами и усталый взгляд, вспоминала, что он тоже человек, и ему тоже тяжело, тяжелее, чем ей. Он, конечно, никогда не сознается, дурная голова, но Санса и впрямь на него очень много взвалила.

В разговоре с местным она не участвовала, по привычке спряталась за спину Джона, но услышав доброе слово, не сдержала улыбку. Все-таки правду отец говорил, душевные тут люди, и с законами гостеприимства древнее и крепче, чем Стена. На словах о свадьбе она, правда, напряглась и вцепилась в рукав Джона. Со свадьбами в ее семье как-то не заладилось.
- Неудобно как-то, - подала она голос, когда они уже проходили в скудно освещенный теплый коридор. - Мы не празднично одеты... без приглашения, без подарка... Может, переждем где-нибудь?

На трех свадьбах Санса успела побывать, одна закончилась смертью жениха, а на двух других ее саму выдавали за тех, кого она ненавидела. Чтобы посетить еще одну, ей приходится мысленно сосчитать до десяти и напомнить себе, что бояться сейчас нечего. Она с тревогой думает про здешнюю невесту - ее хотя бы добровольно сосватали? Счастлива ли она? Или ее тоже, как овцу, за калым продают? Санса бочком протискивается в большой празднично украшенный воздушными шариками и лентами зал. Людей много - видимо, вся деревня гуляет. На них косится несколько старух и мужчина в мохнатой шапке, но дед, который открыл им дверь, что-то шепчет ему на ухо, и тот кивает. Их усаживают за край стола, наливают в чарки что-то убийственное и ставят перед носом тарелку с шашлыком, который пахнет так, что душа отлетает на небеса. Рядом - блюдо с хачапури и какие-то незнакомые Сансе закуски, от запаха которых живот начинает скручиваться и издавать ужасные звуки. Неловко помявшись и оглядевшись по сторонам, Санса все же впивается зубами в кусочек свиной шейки. Тем временем ретро-плейлист двадцатилетней давности умолкает, начинают бить барабаны. В центр зала выходит невеста, скромно потупив глаза, вокруг нее гарцует жених. 
- Да, так на вестеросских свадьбах точно не танцуют, - шепчет она Джону.

+1

8

- Неудобно шубу в штаны заправлять, а принимать приглашения очень даже удобно, - пробухтел Джон, цапнув её за руку и утягивая за собой, чтобы не потерялась по дороге где-нибудь между музыкантами и бочками с вином. - Насколько я помню, это их традиция. На праздниках каждый гость - желанный, а преломить с хозяином хлеб за одним столом - сигнал добрых намерений.

Он поражался тому, что в Сансе ещё живо было какое-то там стеснение и скованность на почве шмоток и прочих мелочей. Такие вещи стали ему чужды давным-давно - так бывает, когда рад и казенным штанам, снятым с погибшего товарища и с заплаткой на заднице. Хотя они в правду выглядели как полярник, попрошайка и их бомжеватые друзья-дезертиры, но здесь никто не обращал на них внимания: гости и сами были одеты все во что попало, девушки в слишком легких для погоды за окном вечерних платьях соседствовали с удалыми дедами в рейтузах и свитерах, матери семейства наряжали сыновей в национальные праздничные одежды, а сами сидели в домашних халатах и теплых подштанниках. Джон сам не заметил, как при виде собравшихся его рот расплылся в улыбке. Очаровательный народ. Застывший во времени и в своих обычаях, как будто совсем нетронутый разрухой и голодом долгой войны.

Ухо обжигает шепот Сансы, смешанный с тонким запахом её волос. Джон замирает на секунду, склонившись вбок, чтобы слышать её лучше, пока его взгляд скачет по залу в поисках танцев, о которых она говорит: маленькая невеста, тоненькая, как хрустальная статуэтка, медленно плывет вокруг своего жениха, который следит за ней пристальным взглядом угольно-черных глаз. Музыка взрывается барабанами, и они меняются местами: теперь парень скачет вокруг девушки, и Джон вдруг задумывается о том, разговаривали ли они хоть раз до этого вечера.
- Они счастливы, как думаешь? - задумчиво тянет он, с трудом отрывая взгляд от новобрачных, и подталкивает к Сансе миску с овощами. - Ешь. Я пойду налажу связи, - он закинул в рот небольшой кусок сочного мяса и встал из-за стола.
Он находит взглядом мужичка, который впустил их, и, лавируя между гостями, приближается к нему. Нетрудно догадаться, что рядом с ним - старейшины деревни, самая тихая группа гостей, восседающих в углу длинного П-образного праздничного стола. Старец в высокой папахе, заприметивший их еще на входе, внимательно смотрит на приближающегося Джона, и на секунду, очень короткую, Джона хватает за руки неловкость, которую он гонит сразу же. Он возглавлял оборону Стены и не дрогнул ни перед Мансом Налетчиком, ни перед Станнисом - переговоры с горцами для него сущая ерунда.
- Садись, человек со Стены, - голос старейшины звучал гораздо мощнее, чем можно было ожидать, и он указал движением головы на пустой табурет возле себя. - Вы приехали снова забрать наших сыновей? Женщин вам уже не хватает?
Джон почтительно поклонился и занял предложенное место, чтобы ему тут же подсунули под нос рюмку - но старейшина пить не торопился, поэтому Джон начал с разговоров, объяснив всё как на духу. Рассказал о судьбах своего отца и брата, рассказал в общих чертах о побеге Сансы, рассказал всё, что знал о Рамси, - умолчал лишь о том, по какому праву уехал со Стены и о том, что когда-то бывал здесь вместе с отцом, рассудив, что старейшину это вряд ли впечатлит.
- Зима близко, - подытожил он, глядя старцу в глаза. - И она несет с собой не только морозы. На Стене служит нынче мало людей, но мы здесь не поэтому. Пока Рамси Болтон держит в руках Север, он беззащитен перед тем, что движется на нас, а сейчас крайне важно, чтобы все силы были направлены на оборону, а не на поиски сбежавших невест или разграбление наследия моего отца. Я приехал просить вашей помощи и поддержки против Болтона.
Старейшина смерил его долгим взглядом, и одна из старух рядом с ним что-то зашептала ему на ухо. Он выслушал с непоколебимым лицом, подставив кулак под подбородок, и взял в руки свою украшенную рюмку, подняв её повыше в знак того, что надо бы выпить. У Джона подскочило сердце в груди - он воспринял это как знак согласия, и они синхронно опрокинули свои рюмки. Чача обожгла, казалось, не только пищевод, но вообще всё, и у Джона глаза заслезились от попытки не сморщиться в изюм.
- Ты на свадьбе моей праправнучки, - объяснил старейшина. - И сегодня я пью в её честь и за её счастье. Твоя просьба подождет до утра. Пейте, ешьте и чувствуйте себя как дома, а завтра я сообщу о своём решении. Иди, Джон Сноу.
- Мы не можем ждать, - Джон замотал головой, начисто забыв, что за руль ему уже нельзя и что он уже не на Стене, где за баранку садились в любом состоянии.
- Тогда уезжайте, - протянул старейшина с улыбкой, раскинув руки. - Мы вас не держим.
Джон осекся и пришел в себя, а потом медленно кивнул.
- Спасибо, что выслушали меня и пустили под свою крышу. Мы примем ваше решение, когда вы будете готовы его огласить.
- Вот и молодец, - старейшина руками выбрал себе кусок мяса и закинул в рот, подтолкнув к нему графин с вином. - Запей. Лучше пойдёт.
Вино после чачи пошло легко, как ягодный сок. Джон кивнул старейшине на прощание в знак благодарности, и, чудом сохранив равновесие, вышел из-за стола, всё ещё унылый от того, что им придется ждать. Здесь, конечно, столы ломятся от еды и они могут надеяться на хороший ночлег, музыка бьет прямо в кровь и вообще не мешало бы им познакомиться с местными поближе, но таймер обратного отсчета не дает ему покоя. Чем скорее они закончат здесь свои дела, тем лучше.

Разглядывая глазами своих, Джон издалека увидел, как Санса жестами что-то объясняет одному из местных, у которого на лице слишком уж веселая улыбка играет. Джон сощурился. Санса мотает головой, отгораживается от парня ладонью - "спасибо, не надо". Бриенна садится ровнее, говорит ему что-то, но он не слушает, цапая Сансу за плечо.
Джон в два счета оказывается рядом с ними.
- Красавица, ты не уважаешь традиции?..
- Шел бы ты от неё, - Джон перехватывает его за предплечье и одергивает его назад до того, как он снова её коснется. - По-хорошему.
Парень замер на месте и полупьяными глазами уставился на Джона, нахохлившись, как петух - задрал подбородок, глядя на него будто бы сверху вниз. Воздух зарядился неприятной искрой.
- Ты не слышал?
- А ты кто такой тут? - кавалер дернул носом, попытавшись его прижать, но Джон смотрел на него настолько спокойно, насколько мог после ядреного коктейля, которым его напоил старейшина. - Кто такой? М? Иди отсюда!
Сработало.
Санса говорит ему что-то, но её голос тонет в музыке и чужом смехе; у Джона дергается губа, пока он пытается подавить в себе волну ярости, накатившую так быстро, что он не успевает сообразить, чем она вызвана вообще - он думает лишь о том, что очень много лет так не позволял себе разговаривать с ним никто. Он забывает, где он и зачем сюда приехал, перед тем как машинально хватает незнакомца за плечо, разворачивая поудобнее, и тяжелым, как рельса, ударом бьет его в челюсть.

+2

9

Счастливы? Сансе очень важно увидеть, что невеста, хоть и глаза потупила, улыбается, искоса кокетливо на жениха посматривает, без страха. Сансе очень нужно это видеть, чтобы не выскочить с воплями в окно и не побежать подальше от отголосков собственной свадьбы, принесенных заботливой кукухой - тогда тоже и танцы были, и вино с чачей, и ковры расстелены. Людей только меньше было и разговоров с тостами. И фотографировали только с разрешения Рамзана, конечно - здесь подружки невесты уже с полчаса на подоконниках позируют...

Чтобы отвлечься, она опустошает стоящую перед ней рюмку (пищевод по ощущениям сгорел в момент) и Бриенну за рукав тянет, чтобы поговорить. Тормунд с досадой бороду жует - только хотел пригласить ее потанцевать, но Санса одна за столом не останется, нет уж, спасибо, пока Джон связи налаживает, она будет не отсвечивать и прикрываться широкой спиной своего рыцаря. Люди тут, конечно, простые и душевные, законы гостеприимства опять же, только у ее семьи со свадьбами не заладилась история. Как и с гостеприимством.

- Давай чарку, еще подолью! - незнакомый голос перекрикивает музыку. Санса поднимает взгляд на местного парня, склонившегося к ней, и, вежливо улыбнувшись качает головой.
- Мне хватит, спасибо.
- За здоровье молодых выпей, а то сидишь бледная и грустная. И танцевать пойдем, а то чего скучаешь!
- Не нужно, я не хочу, спасибо, - с нажимом повторяет Санса, мысленно паникуя. Парень явно слегка перебрал и решил, что гостья стесняется и ей не помешает развеяться, а остальное условности и лишняя скромность девицы. Она кинула испуганный взгляд на Бриенну, та уже пытается его оттащить максимально бережно, чтобы без некрасивых сцен, но тот уже разгорячился:
- Красавица, ты не уважаешь традиции?..
- Шел бы ты от неё.
Санса подскочила. У Джона вид убийственно спокойный, но по глазам видно - тяпнуть успел и теперь в миллиметре от мордобоя. Пока они с местным в угрожающих взглядах соревнуются, она его взяла за локоть, начала что-то успокаивающее говорить, чтобы остыл, что все нормально, просто друг друга не поняли, давай выйдем на улицу, подышим немного, здесь жарко, ты выпил, нам не нужно на рожон лезть..

“Хрясь” было ей ответом. Парень отлетел к стене, Санса отпустила Джона и в шоке рот рукой прикрыла. Танцы прекратились, музыку выключили, но тишины не получилось - все будто разом заговорили, несколько парней к пострадавшему парню подошли, подняться помогли, еще несколько - к Джону, во главе с бородатым мужчиной постарше.

- Вы простите, меня молодой человек танцевать приглашал, - попыталась объяснить Санса. - А я…

Ну все, привет. Съездили к союзникам, заручились поддержкой.

- А, да понятно все, жених ревнивый, - подмигнул он Сноу. - Ну дело молодое. Да и у нас теперь все по канонам - свадьба без драки не свадьба, правильно я говорю? Только теперь мириться надо, иначе у новобрачных мира в семье не будет!
- Он не… жених… - ее уже и не слушал никто, все с Джоном оживленно разговаривали, жестикулировали, выпить предлагали, принялись мирить с побитым. Тому к челюсти кусок льда приложили и усадили за стол опять.
- Шайтан, как я теперь жевать-то буду? Торт еще не подавали! - возмутился он под всеобщий хохот.

Отредактировано Sansa Stark (08.10.21 09:57:37)

+2

10

Буря как началась, так и закончилась - Джон только разогрелся, готовясь уворачиваться от ударов и месить чужую челюсть кулаками, как его борзый противник уже поднял руки в знак капитуляции. Комната поплыла, и Джон пошатнулся как раз вовремя, чтобы опомниться и прекратить мордобой до того, как он перерастет в катастрофу. "Кавалер" свой урок уяснил - и хватит с него. Его обезоруживающая широкая улыбка на Джона подействовала примерно никак - он так и скрипел зубами, не торопясь садиться обратно на место или уходить.
- Я... Нет, всё не так, - замотал он головой, когда окончательно потерял нить происходящего. - Ты не понял, это сестра моя... Сводная. Но ты все равно держись-ка от неё подальше, договорились?
Побитый как-то странно взглянул на него, прижимая кусок льда к челюсти, а потом расплылся в улыбке и в шутку потряс пальцем у Сноу перед носом.
- Вот это я понимаю, сам бы за своих сестёр убил! Прости, брат, берега попутал. Давай, выпьем... За молодых!
- За сестёр, - Джон хлопнул его по спине с таким видом, будто на подобных застольях родился. Весь край их стола, заставший драку, одобрительно взревел.
Выпили за сестёр, а потом и за молодых, следом - за знакомство, а когда познакомились - бахнули за скорейшее наступление весны, щедрые урожаи, мир во всем мире и торжество демократии. Озрик - так его звали, - оказался, что называется, политически неравнодушным гражданином, и, едва услышав, что Джон с Сансой точат вилы против Рамси, тут же выматерился на неизвестном Джону языке.
- Шайтан в нем сидит, вот что, - и харкнул на пол. - Он, говорят, первую жену свою голодом заморил, брату глотку перерезал и отца родного на тот свет отправил. А новая жена сбежала от него... Если от тебя жены сбегают, то что ж ты за вождь такой? Правильно я говорю? Слабак он, и шайтан, уж не знаю, как одно с другим сочетается.
От таких разговоров Джон аж протрезвел немного, вспомнив, зачем он вообще здесь. Местное гостеприимство и изобилие почти усыпили его бдительность - он все эти часы, как ребёнок в кондитерской, только и успевал что ловить всё то, чего долгие годы был лишён. После голодной и холодной Стены, после бесконечных испытаний Застенья ощущение было такое, будто в комнате, где он годами сидел в темноте, резко включили свет. Но вот вернулась его привычная настороженность, мысль о долге, проснувшаяся от неглубокого сна.
- А что если ты...
- Озрик! - их прервал женский возглас откуда-то из-за спины. Темноволосая девушка с лицом, плывущем в пьяных глазах Джона, налетела на его нового приятеля со спины и с ужасом забормотала себе что-то под нос, рассматривая вздувшуюся шишку на его челюсти. - Озрик, дэда пъятъосаниа, опять во что-то вляпался... Дэда будет в ярости...
- Не лей слёзы, женщина, познакомься лучше - это Джон, с самой Стены приехал, чтобы твою дурную голову отсюда забрать за пару баранов. Это, - Озрик развернулся к нему лицом, придерживая девушку за талию и расплывшись в гордой улыбке. - Это Лианна, моя сестра и первая невеста клана. Ну, чего вылупился? Как тебе она?
Даже бухой в зюзю, Джон опешил, переводя взгляд с Озрика на его сестру и на своих - и не понимал, что должен сказать вообще. Да я же её вижу впервые в жизни...
- Что молчишь? Не нравится?
- Хох... Хорошенькая, - неуверенно протянул Джон, подметив про себя, что чем дольше смотрит на неё, тем красивей она ему кажется.
- Ну так танцуй её, что сидишь? Танцуй, говорю, не то опять подерёмся!

Следом он помнил только то, как они оказались среди танцующих - и то, как девушка смеялась, пытаясь научить его нехитрому свадебному танцу, быстрому и простому; поначалу у него заплетались ноги и он не попадал в ритм, но бой барабанов со временем всю работу сделал за него, и, как только он подхватил ритм, танец пошел сам собой. Джон потерял счёт времени, и в какой-то момент обнаружил, что вспотел, когда барабаны затихли и все вокруг прервались на короткую передышку, пока музыканты соображают следующий мотив. Девушка, смеясь, уронила голову ему на грудь, а отдышавшись, подняла на него взгляд блестящих глаз.
- Ты правда приехал со Стены?..
Он почему-то подумал, что ей жизненно необходимо знать, что он не просто со Стены, но еще и командующим там был, как тут чья-то рука потянула его в сторону.

+2

11

Как-то незаметно для Сансы ее оттесняют в сторону, увлеченные выяснением отношений между Джоном и Озриком, и она отступает сама, видя, что кризис миновал, а дальше сами разберутся с примирением и продолжением банкета. Она пьет - делает вид - примирительно-извинительную стопку с Озриком, обменивается неловкими улыбками с собравшимися посмотреть на мордобой и, чувствуя, что за столом дальше ей сидеть решительно невозможно, вливается осторожно, с оглядками и смешками в девчачью компанию подружек невесты. Здесь она уже в своей стихии, может и прическу помочь подправить, и сфотографировать красиво, только от ловли букета шарахается. Обычай не местный, вестеросский, но как же без фоточек в соцсетях, без старого доброго махача за право быть следующей. Старики смотрят с неодобрением, это они еще про ловлю подвязки у неженатых парней не слышали. Санса снова за оператора и фотографа, лучше по ту сторону камеры чужое веселье снимать, не участвовать же - Семеро упаси.

"Так тебе и нельзя, ты все еще замужняя. А что кольцо сняла и дома оставила - разве ж это значит что?" - внутри вкрадчивый голос отзывается. Чужой, с обманчивой лаской и ноткой разочарования - ну как же так, неужто позабыла благоверного своего?  От этой ласки Сансе горло сдавливает, она поспешно по сторонам оглядывается и находит своих, стаю - Джона, Бриенну, Давоса с Тормундом, заземляется об них, рука на шее ослабевает. На чужой телефон когда снимает танцующих, Джон с незнакомой девушкой в кадр попадает, с красавицей стройной, высокой, темноволосой. Выглядит пьяным, конечно, но счастливым - Санса его таким, наверное, никогда не видела. Пусть веселится, на Стене, наверное, вечеринки случаются, только когда компот забродил, а уж про женское внимание там и говорить нечего. Как-то очень, правда, странно Джона видеть таким, девушку обнимающим, с ней танцующим, непривычно очень - она помнит, как вились вокруг Робба и ее подружки, и его одноклассницы, и местные девчонки, как Теон вечно за кем-то ухлестывал, но про сводного брата у нее подобных воспоминаний не было.  С другой стороны, они толком-то и не общались, мало чего она не видела и не знает. Санса не вмешивается, пока не замечает, что старики начинают медленно расходиться (Давос в какой-то момент тоже исчезает вслед за пожилой парой), маленьких детей уже тоже по домам родители разогнали, остается только молодежь с парой теток за сорок для контроля ситуации. Ситуация тем временем становится пикантной - из колонок орет "Знаешь ли ты вдоль ночных дорог", Джон уже еле держится на ногах, а у девушки в глазах Санса орлиным взором усматривает обещание греха, от которого потом не отмашешься и не отмолишься, и понимает, что пора бы расходиться, чтобы еще на одну свадьбу не пришлось остаться.

- Простите, что вас прерываю... Нам завтра в дорогу, надо пораньше встать. Джон, идем, тебе точно поспать не помешает, - она чувствует себя строгой мамкой, отрывающей ребенка от игрушек и неловко улыбается новой знакомой брата. "Я верну тебе его, только немного попозже", - мысленно обещает она Лианне.
- А где вы остановились? У нас комната свободная есть, можем уместить вас. Тут и близко совсем, через два дома... - предлагает девушка. Подошедший Озрик поддерживает. - Места хватит.
Санса, помешкавшись и глянув на Джона, кивает - она и сама устала жутко, а учитывая, что переговоров по делу толком и не было, завтра много сил понадобится. Джон думает иначе, протестует, требует танцев, кальяна и караоке, и Озрику с Тормундом приходится брать его под белы рученьки, чтобы увести отдыхать.

Родители Озрика и Лианны уже спят, когда они с толпой гостей на цыпочках прокрадываются через переднюю и с шепотом и смешками устраиваются на ночь в гостевой комнатке. Она обставлена очень просто, в углу шкаф, забитый каким-то очень нужным хламом, и два дивана друг напротив друга, возле каждого - по небольшому окошку, завешенному шторами. На полу, конечно же, ковер. На стене пара пейзажей и фоток хозяев дома.

Тормунд, рухнув на разложенный диван, засыпает мгновенно, Тарт, обойдя дом и проверив окрестности, тоже укладывается на диване напротив, положив под подушку по привычке револьвер. Санса, усадив Джона на край постели, помогла ему разуться и снять ватник.
- Ты как? Воды принести?

+1

12

В какой-то момент всё резко меняется: вот он беспечно горланит какие-то песни с людьми, которых впервые в жизни видит, замечая, как Лианна ему улыбается - а может, и не ему, это совсем неважно для него сейчас, - и фоновым процессом где-то в мозгу мелькает мысль о том, что жизнь продолжается, что где-то у подножия этой горы сейчас творится беззаконие и мрак, но здесь, сейчас, можно просто орать эту песню и забыть о мире внизу на минутку.
А вот он уже плетется по заснеженному двору, смутно узнавая людей впереди себя, и морозный воздух неприятно его трезвит, вызывая скорую головную боль. И музыка, доносящаяся ему в спину, уже не кажется такой пробирающей, а голос двух десятков пьяных парней превращается в какофонию, от которой хочется поскорее скрыться.
И реальность наваливается с новой силой.
В последний раз, когда Джон по-настоящему напивался, он еще даже Стены не успел понюхать - они надрались втроем с Роббом и Теоном дома, в Винтерфелле, как раз накануне его отъезда. Надрались, как три старика, даже не разбавив всё это традиционной стрельбой в лесу или нормальной вечеринкой в шумной компании. На праздник вообще мало было похоже. А на Стене, где между пограничниками туда-сюда ходит самогон и пиво собственного производства, алкоголь, казалось, весь уходил на то, чтобы согреться, а в голову не давало. У него с шестнадцати лет все пьянки какие-то грустные, с привкусом безнадеги, не то что здесь...
В коридоре у гостевой комнаты возникло столпотворение: народу набилось, как фруктов в ящик, даже Призрак тут как тут, виляет хвостом вяло, ждет, когда можно будет улечься и вытянуть свои гигантские лапы. Джон потянулся потрепать его за ухо, но промахнулся.
Лианна протискивается сквозь гостей, задевает Джона плечом и улыбается ему смущенно. Он повторяет эту полу-улыбку, сам не зная, зачем. В свете одинокой лампочки она кажется ему совсем другой.
Наверное, он пошатнулся, когда подобрался к краю разложенного дивана, и в глазах потемнело. Следующее, что он помнит - затылок Сансы, эти взъерошенные волосы мышиного цвета. Джон протягивает руку. Зря она их покрасила...
Она снимает с него ботинки, и её вопрос доходит до него как сквозь толщу воды.
Наверное, она повторила его несколько раз, прежде чем Джон опомнился и сообразил, что происходит вообще. Пальцы правой руки машинально сжались и разжались.
- Ты устала, наверное, - Джон понимает, что его глаза не фокусируются. - Приляг.

Он не спал. Так надрался, что даже заснуть не смог, несмотря на усталость. Зря, ему завтра за руль, нужно уже закрыть глаза и досчитать до ста, чтобы отрубиться, как он делал за Стеной, когда мороз кусал так остро, что уснуть невозможно. Завтра, когда они будут уезжать, он будет сам не свой от усталости... Но сон не шел. Ночь стоит темная, горная, но сквозь окно пробирается лунный свет, падая на затылок мышиного цвета.
Тормунд ворочается и чавкает во сне, почти спихивая Джона на пол. Бриенна храпит на всю комнату.
Санса крепко спит, и одеяло свисает с её укутанного в свитер плеча на самый пол.
На негнущихся, ноющих ногах Джон встал, размял суставы и поправил одеяло, укутав её до самого подбородка. Призрак, положив морду на край "женского" дивана, дергает носом во сне и тихо скулит.
В коридоре темно, но откуда-то доносится звук ложки, постукивающей о чашку. Кто-то не спит. Джон чуть не усмехнулся в темноте, представив, как родители Озрика и Лианны будят криком всю деревню, когда из темноты коридора собственного дома на них выйдет незнакомец.
- Не спится? - на кухне Лианна. Одна.
Джон помотал головой, сел на свободный табурет и подавил зевок.
- Оз говорит, вы здесь по делу...
Он кивнул.
- А вам зачем это нужно-то? Ну... Лезть на Болтона?
Джон задумался, тупо моргая и глядя в пустое пространство перед собой, пока Лианна организовала ему чашку темного, как красное дерево, чая. А потом очень мрачно усмехнулся.
- Если я скажу, что он первый начал, тебя устроит такой ответ?
Она с улыбкой опустила глаза, и в Джоне екнуло что-то, что он не сразу распознал. Укол совести.
- Знаешь, вы с сестрой очень непохожи. Ну, внешне.
Он пригубил чашку и мигом ощутил, как в организме резко все встает на свои места и приходит в норму. К чему это?
- Я подумала сперва, что вы вместе. По правде сказать, обрадовалась, когда оказалось...
Она не договорила - прочитала что-то у него на лице, но её полуулыбка никуда не делась. Джону вдруг подумалось, что происходящее более чем нормально - нормально вот так сидеть наедине с гостем, который приглянулся тебе на празднике, нормально напрямик говорить о том, что у тебя на уме. Это он давно разучился так жить.
- У меня баранов нет.
- Чего?
- Ну... Озрик... Он сказал там про пару баранов. Так вот, у меня их нет.
- Он пошутил, - она улыбнулась, показав кривоватые, но очень белые зубы. Джон утопил лицо в кружке, сообразив, что он сморозил.
- Ты очень милая, - соврал он, не моргнув глазом. - Я пойду попробую поспать.

Он так и не уснул. Рассвет пришел медленно, и вместо нового чистого утра ему досталось похмелье, немного притупившееся от усталости, зато впридачу - уйма времени для того, чтобы подумать. О том, что ждет их впереди, о Риконе, о Болтоне, и, неминуемо, о Сансе, которая хмурилась во сне на диване напротив, будто снилось ей что-то страшно неприятное. Полночи она пролежала спокойно, спала сытым сном, но ближе к утру начала ворочаться, дергаться, точно смотрела кошмар. Он сам, наверное, так же спит. А может, лежит смирно, как там, во дворе...
Он не хотел даже знать, что ей снится.

***
Когда они добрались до Темнолесья, настроение чуть приподнялось по сравнению с тем, как они покидали Стену. На юг они уезжали буквально в неизвестность, не имея за душой ничего, уж тем более - уверенности в том, что делают. А сейчас у них в кармане были горные кланы, готовые их поддержать и голосом, и деньгами, и Джон начал понемногу верить в то, что что-то у них да получится.
Следующая их остановка - Робетт Гловер, старый отцовский товарищ, местный "крепкий хозяйственник" и лорд над лесоперерабатывающей промышленностью Севера. Джон видел его пару раз, когда был совсем сопляком, а в бытность свою на Стене если и запомнился ему, то только своими бесконечными запросами - шлите дров, шлите людей, шлите гуманитарную помощь. Хоть что-нибудь пришлите. Гловер ни на один его запрос так и не ответил.
Они сняли аж два номера, выспались как белые люди на чистых простынях, и сон был втрое слаще от того, что уже завтра этой роскоши они лишатся.
И, как оказалось, скорее, чем ожидалось.
Обстановка в номере - застывшая картинка перед катастрофой. Санса с газетой в кресле, переговаривается с Давосом, пока Джон молча слушает их разговоры с кружкой кофе, гоняет в уме все, что он скажет Гловеру, как себя преподаст, чтобы не показаться спустившимся со Стены зэком без царя в голове, и накидывает в уме, на что давить, что подчеркнуть, как привлечь внимание Гловера к самому главному - к Болтону, - не показавшись ему истеричным проповедником. Джон мог, когда хотел. И обычно это не работало, так что придется держать себя в руках.
Тогда Призрак поднял голову, уставившись в одну точку, как звери делают иногда ни с того ни с сего. Это прошло незамеченным, но у Джона по спине побежал холодок.
А потом в дверь кто-то ударил со всей силы, но так, чтобы она не слетела с петель.
В комнате будто бы температура упала градусов на десять. Джон зыркнул на платяной шкаф - там, во внутреннем кармане его пуховика, остался его пистолет.
Все четыре пары глаз уставились на дверь.
- Тихо, - проговорил он одними губами, открывая дверцу платяного шкафа перед тем, как приблизиться к двери.

Первое, что он заметил - безумная, дикая вонь, какой его нос раньше не чуял ни разу в жизни. И только потом заметил окровавленную голову черного лютоволка у самых своих ног.
И остановился, как вкопанный, вглядываясь в неё против своей воли. В остекленевшие, мутные желтые глаза, в липкую окровавленную шерсть, в обрубок кости, торчавший там, где голову отделили от шеи, в пожелтевшие мощные зубы, меж которых на пол свесился окостеневший язык.
Он так врос ногами в пол, что не смог остановить Сансу, которая, конечно, возникла у него за плечом и взорвалась таким криком, от которого у него кровь застыла в жилах.

+1

13

Это ты сделала.

Остекленевшие глаза смотрят обвиняюще, мертвый оскал гипнотизирует и, кажется, вот-вот зубами клацнет.
Это ты виновата. Ты его убила - вкрадчивый шепот в ухо, широкая улыбка и безумный немигающий взгляд грязно-голубых глаз. Зачем бежала? Зачем заговорила? На твоих руках кровь.

Она не слышит своего крика, не чувствует, как на пол оседает на подкосившихся ногах, не замечает, как Бриенна, оттеснив ее плечом в сторону, вместе с Тормундом выбегают в коридор. Когда Давос, накрыв полотенцем голову Песика, уходит с ней прочь, Санса сидит, закрыв лицо ладонями и чувствуя только спиной тепло тихо скулящего позади нее Призрака. Пальцы зарываются в спутанную шерсть, мокрый ледяной нос, ткнувшийся в шею, возвращает к реальности.

Еще остановившись на заправке вчера, она заметила на стойке с прессой журнал с тем самым заголовком, купила украдкой, но прочесть не решилась - он так и лежит в ее рюкзаке нераспечатанный. После радушной встречи горцев, после суток в гостеприимном тепле, после ночи в чистой гостиничной постели и горячего душа она будто начала забываться, стала наивной, подумала, что публичность его наоборот напугает, заставит притормозить и затаиться. Но получила звонкую пощечину от реальности.

Потому что ты забыла, кто он. Какой он и что он делает. Недооценила, забыв об уроках Бейлиша, понадеялась, что на него подействует то, что подействовало бы на любого другого. Потому что он своего не отдает - все, что к нему попадает, от него не уходит. И даже если бы она решилась предложить обменять себя на Рикона - и её бы забрал, и его бы не отдал. Потому что с ним нельзя ни торговаться, ни переговоры вести, ни предупреждающих выстрелов в воздух делать.

(Она не видела Леди мертвой, отец об этом позаботился. Но тот самый выстрел слышала. И вой где-то вдали. И во сне ее лютоволчица являлась с такими же остекленевшими глазами, окоченевшая, оскалившаяся, не узнающая ее. Санса еще долго пустоту чувствовала, нехватку чего-то очень важного, словно руку отняли. Отец вряд ли понять это мог - если бы понимал, не пытался бы ей эту дурацкую куклу всучить. А вот Арья, наверное, что-то похожее чувствовала. Санса не знает - не говорили об этом, слишком много злости и обиды, такой ссоры у них еще не было. Они, кажется, помириться толком и не успели, перед тем как все окончательно к чертям покатилось.)

Рикон теперь тоже один остался, среди чудовищ и с такой же пустотой. Опять твоя вина.

Она бездумно гладит Призрака, смотрит в пустоту перед собой. Еще утром была такой уверенной, спокойной, готовилась к переговорам с Гловером, думала напомнить обо всем, чем он отцу обязан. Возвращать себя начала - девушки из горных племен ее снабдили одеждой, в которой она уже не похожа на беженку, краска с волос смываться начала. А теперь снова застыла в испуге, потерялась. Любой следующий шаг - и на их пороге уже будет не волчья голова - человеческая. Сама знаешь, чья.

Санса наконец решается поднять взгляд на Джона.
- Интервью вышло раньше, чем обещали. Он отреагировал, - глухо произносит она. - Я просчиталась. Ошиблась.
“Только не говори ничего сейчас”, думает. “Я сама знаю. Ты говорил, я не слушала. Ты был прав, а я нет.”

Отредактировано Sansa Stark (30.11.21 16:00:30)

+1

14

Лохматый Песик смотрел на него мертвыми глазами, пока Давос уносил его прочь. Может, ошибся, может, ему показалось - да нет, не показалось, это были те же самые желтые глаза, которые посмотрели на Джона почти десятилетие назад, когда он щенят в снегу нашел, он помнил эти глаза, он без труда отличил лютоволка от большой собаки. Лохматый Песик ни на шаг от Рикона не отходил. Нянчился с ним едва ли не больше, чем миссис Старк.
В следующий раз это будет его голова, - послание яснее некуда.
Они должны торопиться. И быть предельно осторожными.
Как, черт возьми, это устроить?
Джон чувствовал, как его выворачивает наизнанку.
Где-то там, в Винтерфелле, в своем родном доме, сидит под замком Рикон Старк, пока они здесь катаются по всей стране и пытаются просчитывать свои ходы, чтобы не усугублять свое положение. Он там, блядь, совсем один, совсем еще маленький, и с ним рядом нет друзей - только тюремщик, который, должно быть, пугает его до слез, а что самое страшное - он уже не ждет спасения, потому что брат с сестрой за ним до сих пор не пришли.

Санса похожа на бойца после контузии - сама не своя, трясущая рыдающая куча с огромными пустыми глазами. Джон проследил за тем, как она сползает к стене, и поджал губы, покосившись на журнал на столе. Он не читал, не спрашивал, и спрашивать не будет. На неё и без того больно смотреть, настолько, что в нем ни одного доброго слова не найти. Ни единого.

- Вот что, - Джон провел рукой по лицу и вернулся обратно к окошку, за которым Темнолесье жило своей жизнью, как ни в чем не бывало. - Давай-ка ты будешь дальше слушать меня. Я не хочу никакой самодеятельности. Никакой вот этой вот информационной войны и... Забудь об этом. Будут звонить с вопросами - ты шлешь всех подальше. Но сперва говоришь мне. Я не хочу, чтобы хоть что-то мимо меня проходило, - он обернулся на неё, держа руки на поясе. Непонятно, кто белее на фоне серой стены - Санса или Призрак.

- А лучше тебе вообще сидеть ниже травы, - добавил он. - Лучше я все сделаю сам. Ты меня слышишь?
Она отозвалась не сразу, как будто слова доходили до неё через какой-то барьер. И только потом до Джона дошло, что он на самом деле сказал только что, но извиняться и исправляться он не стал, все также смотрел на неё, ждал утвердительного ответа.
Она не врала, в конце концов - они имеют дело с каким-то чудовищем, а не просто с местным самодуром. И пусть лучше Санса обижается на него, пускай злится на него за то, что он ставит ей что-то в вину, чем... Рискнет и поплатится.

Он подавил наконец тошноту и забрал из шкафа две зимние куртки.
- Едем к Гловеру. Быстро делаем здесь свои дела и едем на Медвежий остров. Времени больше нет.
Он протянул ей куртку вместо руки.
Засиживаться ей нельзя - расклеится в два счета. Это придется отложить.

+1

15

- Нет, - слова Джона пощечиной приводят в чувства, и в них Сансе отчетливо слышится все то, чем ее в Королевской гавани и в Гнезде потчевали - сама не суйся, раз звезд с неба не хватаешь. Твое дело на фотографиях красиво улыбаться и фильтры нужные накладывать, а серьезные дяди и тети все важное без тебя порешают, раз мозги птичьи. Даже Мизинец, который, как ей казалось, пытался ее под себя воспитать, своим урокам жизни обучить, делал это снисходительно, много от нее не ждал. Может, потому в итоге Болтонам и сдал, поняв, что свою копию из нее не выпилить и с паршивой овцы хоть шерсти…

В шестнадцать Санса такое обращение проглатывала, не жалуясь, но взрослые двадцатиоднолетние женщины с двумя кошмарными браками за спиной такого не потерпят. Особенно от братьев.

- Не будешь ты сам ничего делать. Ты ни черта о нем не знаешь, в глаза его не видел, понятия не имеешь, чего от него ждать. А я с ним жила, на минуточку!

Она наконец поднялась на ноги и куртку у Джона все-таки забрала, резко вырвав из пальцев. На то, чтобы как Бейлиш, изучить Рамзана, составить в голове его психологический портрет и разложить по пунктам его цели, сильные и слабые стороны и страхи, у нее ни времени, ни возможности не было - оттого и просчиталась так грубо, получив на порог голову Песика. Но примерно понимать, как он думает и как себя ведет, когда недоволен, она все-таки могла. И почему он это сделал, Санса, как ей казалось, сейчас могла догадаться.

Не имей они дела с Рамзаном, можно было бы подумать, что противник перепугался, и убийство лютоволка - жест отчаянный, но для Болтона подобное было легким развлечением вроде партии в шашки, потому Санса себя такой надеждой не тешила. Тем не менее, было очевидно, что статья его задела.

- Он с жертвами играть любит. И больше всего ему нравится, когда ты напуган и начинаешь спешить,  Потому что когда торопишься, ошибаешься, спотыкаешься и не думаешь - слишком суетишься, чтобы спокойно все просчитать. Он это сделал, чтобы мы напугались. Чтобы, как ты сейчас, начали спешить и наделали тупых промахов. Свернули тур, слились из медиа-пространства, залегли на дно и сломя голову понеслись к Винтерфеллу в его объятия. Мы не спасем так Рикона.

“Мы его, может, и вовсе не спасем”, -  холодом чиркнула мысль, но Санса ее отбросила.
- И не думай, что я не хочу тоже все это сейчас сделать. Что не хочу все, что есть, сейчас собрать и пойти штурмовать Винтерфелл, лишь бы Рикона вытащить. Но если так делать, то все просто закончится тремя трупами. Нам надо быть умнее, чем он. У нас сейчас нет никакого преимущества, его надо добывать, создавать из воздуха. А если ты посадишь меня под замок и запретишь раскрывать рот, хрен ты его создашь.

+1

16

Он вдруг посмотрел на неё так, будто бы в первый раз увидел. Неверящим, подозрительным взглядом, тяжелым и немигающим. Она вырвала у него свою куртку из рук так, будто он ей какой-то лакей, который вдруг высказался, не имея на то права на самом деле, но Джон это тут же спустил на тормозах, отражая её речь, что становилась злее с каждым словом, - злее и холоднее, - как спокойная водная гладь отражает сверкающую в небе молнию.
Он-то и сам понял, что задел не тот рычаг - не дурак ведь.
А вот она не поняла.

- А я тебе зачем в таком случае нужен? - он повел плечами и недоуменно поджал губы, вытаращившись на неё: ну? отвечай! - Если ты и без меня все знаешь и умеешь? Я здесь зачем тогда? Постоять за компанию? Послушать страшные сказки про Рамзана? Баранку покрутить? Послушай...

Это его "послушай" было обращено больше к себе самому, чем к ней. Он взял короткую паузу, посмотрел себе под ноги, напряженно провел языком по зубам, заставляя себя успокоиться и не взрываться ей в ответ. Он правда, всей душой старался не взвинчиваться, чтобы не доводить её вспышку до скандала, но вместе с коротким смешком ему на язык уже прыснул яд.

Джон вскинул голову и уставился ей в глаза.

- Да плевать мне, что ему нравится, а что нет. И плевать, зачем, почему и в каком состоянии сознания он это сделал. Понимаешь? Пле-вать. Рикона некому спасать, кроме меня. И тебя тоже больше некому защитить. Хочешь, чтобы после очередного интервью к тебе в окно снова кто-то залез? Хочешь, чтобы он нам другие посылки начал подкидывать? Ты так его боишься, что тебя это парализовало, - и он говорил это не с жалостью, мягко и тихо, а холодно, обвиняюще. - Ты сама ко мне пришла. Забыла?

Он-то сам прекрасно помнит - помнит её бледную, дерганую, замерзшую, скованную страхом, голодную, как забитая дворняга. Тихую и изуродованную тем, что с ней произошло - тихую ровно до тех пор, пока не настало время звать его на юг. Вот тогда в ней голос и прорезался. Когда она озвучила, наконец, свой призыв.
И она же сейчас учит его воевать. Жизни его учит. Как будто бы на Стене все было совсем наоборот.

- Я понимаю, что тебе страшно, - добавил он, и слова кольнули его очень глубоко, как будто произносил он их через горсть иголок у себя во рту. Он устал уже от этого её страха, который ею завладел, как какое-то невидимое чудовище, чье присутствие он ощущает каждый раз, когда находится с ней в одной комнате, будто какое-то инопланетное зло забралось в тело его сестры и заражало собой всё вокруг. - Но мне-то нет. Может быть, я и правда не понимаю нихрена, - снова сказал так, будто харкнулся. - И замужем за ним не был, но таких людей, как он, я знаю очень хорошо, и если ты соизволишь меня послушать хоть раз, то услышишь, что это просто бешеные собаки, с такими же простыми мозгами и инстинктами. Они все друг на друга похожи, уж поверь мне. Сделай милость.

Про Карла Таннера, например, он ей рассказывать не спешил - зачем ей... Услышит, как Таннер своего командира замочил голыми руками и сделал из его черепушки ночной горшок - того и гляди в обоморок рухнет от новости, что Рамзан не один в своей породе такой.
Да незачем ей это.
Ему про её мытарства слушать ни к чему, и ей его байки с зоны нахрен не нужны.

+1

17

- А я тебе зачем в таком случае нужен?

Потому что ты семья. Потому что мы в этом вместе. Потому что ты обещал меня не оставлять. Потому что это и твой дом тоже. Потому что я только тебе и доверяю.

Санса стиснула зубы - злость захлестнула от одного его вида - холодного, отчужденного, никакой попытки услышать хотя бы. Показалось на секунду, что слышит лязг падающего на лицо забрала - ну раз он так, то и…

- Ох, ну прости, что я нарушила твое безудержное веселье на Стене, ведь у тебя там дела шли просто супер, лучше всех! Может, у вас там все и решалось, как ты привык, может, у вас можно было бить, не разбираясь, но здесь все не так.  Не знаешь ты таких людей, не знаешь, что они делают, когда власть получают и страх чувствуют. И я надеюсь, что не узнаешь, но если мне не веришь - посмотри на то, что от Теона осталось! Не может просто бешеная собака до такого состояния довести. И не надо мне объяснять, что я чувствую, - куртка полетела на пол, звякнув жалобно об пол железной молнии. - Все сложнее. Здесь все сложнее, Джон.

Пока он в Черном замке наряды вне очереди стоял и одичалых нелегалов гонял (или что там они делают), она выживать в этой мерзкой политической грязи училась. Среди акул плавала и улыбалась им. В игры Бейлиша играть пыталась - “когда я пытаюсь понять человека, я представляю худшие мотивы” - чуть не рехнулась от такой жизни, но привычка пытаться понять, влезть в шкуру человека, осталась - оказалось полезной, выживать помогла.

Это, кажется, их первая такая громкая ссора в жизни, и Санса понимает внезапно, что ни черта она не знает человека, который перед ней стоит. От этого на секунду страшно становится - за последние годы она научилась считывать эмоции с того, кто рядом, прикидывать, что и как можно сказать, чтобы оставаться в безопасности, сглаживать ситуацию, не вызывать лишних конфликтов, а сейчас он из нее парой фраз вытащил наружу все, что спрятано было, все, что она только в мыслях оставляла. Это пугает. Не потому что она Джона внезапно бояться начинает - нет, он ее только бесит неимоверно сейчас своим упрямством старковским, непрошибаемостью, тем, что никак он к ней навстречу шаг не сделает, а от нее хочет понимания. Нет, в себе самой эту слабость отмечает, возникает ощущение, что ставишь ногу туда, где всегда была ступенька, но неожиданно проваливаешься в пустоту.

- Ты меня сам услышать не хочешь, - голос хоть и тише звучит, упрек в нем никуда не уходит. - Ты хочешь нас защитить - я понимаю и благодарна, но не нужно меня бестолковой трусихой и просто дамочкой в беде считать - я кое-чему научилась за годы вне дома и могу быть полезной там, где у тебя опыта нет. Меня привыкли держать за дуру, но хотя бы ты так не делай, пожалуйста, - она устало, словно пробежав пять километров, опустилась на кровать.

- И я очень не хочу, чтобы Рикон понял, что за ним никто не придет, потому что все мертвы. Не знаю, что может быть хуже этой безнадежности.

Потому что сама ее испытала, продолжает в мыслях.

+1

18

НеговориэтогонеговориэтогонеговориэтогоМОЛЧИ
- Да я вообще ничего не знаю! - Санса остановилась перевести дух, когда слова все-таки соскользнули у него с языка сквозь скрежещущие зубы.
Что я, блядь, должен сделать, чтобы мне перестали это твердить?!
Надо держать себя в руках, надо сохранять холодную голову, надо успокоить её, а не раздувать ссору из ничего - он всё это прекрасно понимает, но в какой-то момент предохранитель соскакивает, маска спокойствия на мгновение сползает, обнажает потемневшие, невменяемые от внезапно накатившего гнева глаза. Раз, два - он снова приходит в себя, тяжело выдыхает, раздувая ноздри и вешая голову.

- Здесь все сложнее, Джон.
Он фыркает в ответ, и её месседж летит мимо - он слышит только это, и ему хочется что-то сломать, чтобы стиснутые зубы не повылетали изо рта от давления.
Надо оставаться спокойным, надо к ней прислушаться, надо с собой совладать, нельзя цепляться к её словам - но черт возьми, с тех пор, как она объявилась в его жизни, он с ней носится как с писаной торбой, что бы это ни значило; он буквально ЗАБЫЛ, что произошло с ним накануне её приезда, он только и делает, что смотрит ей в рот и оглядывается на неё, постоянно на стрёме и спит с одним открытым глазом, опасаясь, как бы она снова не закричала посреди ночи, а теперь еще и за языком будь добр следи...
Он опустил голову, заставляя себя разжать челюсть.
Да, он многого не знает, это правда, интервью это блядское он не читал и расспросов не устраивал, и в психологический портрет Рамси Болтона не вникал как следует. Виновен.
Но он не настолько тупой, чтобы не догадаться.
Ему хватило. Перед глазами - ночь на Стене, два брыкающихся тела на полу его спальни, и Санса, на замученную собаку похожая, сползшая на пол с кровати, с дикими глазами и лицом белым и онемевшим от... Он бы даже страхом это не назвал, это что-то еще более примитивное.
Он не знал подробностей и вряд ли узнает когда-нибудь, потому что не хочет (потому что что-то в его голове ему говорит: не лезь - убьет), но он прекрасно мог себе представить, как из той девочки, которую он помнил до Стены, можно было сотворить настолько замученного человека.
- А по-моему, всё очень просто, - упрямо откликнулся он, хотя и знал, что лучше промолчать. Оно само.

В висках трещало. Это сопротивление в самом ненужном месте действовало ему на нервы - всё до безумия просто, и правда что. Он пытается её защитить и помочь ей, а она мешает ему на каждом шагу. Чего ради?

И вдруг всю эту ярость снимает как рукой, и он меняется в лице - все напряжение с него спадает, и он смотрит на неё непонимающими глазами. Ему становится неуютно. На язык так и просится - ты думаешь, я считаю тебя бестолковой?, но ему хватает совести не говорить этого вслух. Потому что секунду назад именно это и носилось в его голове, разве что в другой обертке.
И, честно говоря, он не знает, как её успокоить и закончить уже это представление, и ему начинает казаться, что у него и не получится. Что ни скажи - она все перевернет с ног на голову, а сыпать пустыми обещаниями в духе "все будет хорошо" бессмысленно, потому что в конце концов они оба не идиоты и понимают, что невелика вероятность, что нихрена хорошо не будет.
Ситуация, в которой они оказались - дерьмо то еще, и Джон с каждым днем трезвеет понемногу, осознавая, как малы их шансы на победу. Это факт. У него не совсем правильный бэкграунд для поста в правительстве, а против Сансы работает её скандальное прошлое в столице и, как ни крути, её пол. Кто-то сказал бы, что они давно уже тронулись умом, раз тратят свое время на всю эту кампанию, и весь этот нервяк с её стороны более чем объясним. Но твою-то мать.
Она просит прислушаться к ней, поверить в неё, и ему хочется сделать то же самое, выложить все как на духу, объяснить, что она точно также смотрит на него и видит в нем безрукого идиота, слишком неопытного, чтобы вообще что-то суметь. Осознание бьет ему по лицу, он будто ото сна просыпается - она не надеется на него и ничего от него не ждет.

Он глубоко вздохнул, когда на его лице не осталось ни следа от кипящей неконтролируемой ярости.
Ему просто больно на неё смотреть. Её взгляд уперся в пол, а тихий голос звучит глухо, будто батарейка села.
Возьми себя в руки, Сноу.

- Эй, - он присел рядом с ней и с пару секунд смотрел на её белую руку, упершуюся в одеяло, но брать её не стал. - Я его спасу. Ты меня слышишь? Оглянуться не успеешь, как он будет с нами, живой и невредимый. И никто не умрет, - он взял её за плечо, тряхнул совсем легко. - Больше никто, Санса. Хватит с нас.

Она смотрит на него, и у него внутри поворачивается нож. Он чувствует себя идиотом, сам перестает верить в то, что только что сказал, и кажется, будто он сделал только хуже, будто он солгал ей в лицо на голубом глазу. И им бы сейчас ехать к Гловеру уже, заняться делом, чтобы хоть как-то приблизить освобождение Рикона, но он и пошевелиться не может, видя её такой.

Отредактировано Jon Snow (15.12.21 07:47:55)

+1

19

С братьями и сестрой Санса всегда знала, куда бить, чтобы задеть. Всегда знала, где у них больнее, так же как и они - про ее слабые места. Робб мастерски танцевал джигу на ее гиперответственности, Бран вил из нее веревки лестью и жалобным взглядом, а уж с Арьей они всегда могли довести друг друга до ора, слез и выдирания кос за секунды. Санса всегда чувствовала, после каких слов у сестры лицо исказится - вот точно так же, как у Джона сейчас - от злости перед тем, как она кинется на Сансу с кулаками и получит от матери нагоняй за драку. Это было частью правил игры, законом, по которому привыкли жить, кажется, все сиблинги мира (кроме разве что  Ланнистеров), и происходило все само собой, инстинктивно и прежде чем они могли задуматься о том, из-за какой ерунды друг на друга срываются. С Джоном было не так - Санса никак не ожидала, что попадет по больному. Было так странно видеть его таким - в ярости, на грани срыва, вот-вот и пойдет по стене кулаком бить и телевизор из окна выбрасывать. И осознавать, что это она его до такого состояния довела.

Ему же тяжелее”, - шепчет голос внутри. Он же на себе тащит весь груз, который ты на него взвалила, как может и как знает.
Да кто его просил на себя все брать?” - Санса хмурится, пальцами одеяло сминает. “Кто просил назначать себя ответственным за все, единственным, кто ее может защитить?

"Ты же сама и просила" - ответ приходит слишком быстро. Вспоминается, какой она от Болтонов бежала, как на шее у Джона повисла, разревевшись, как тряслась, боясь на ночь в комнате одной оставаться. Что ему еще остается делать?

“Мне сейчас лучше. Я могу. Не надо этого. Мне нужно вспомнить, как было до этого. Но если он так и будет все на себе тащить, это не получится. И у него тоже не получится”...

Сейчас он опять ее пытается защитить - как может, утешениями и обещаниями, которые никто не в силах выполнить, и Санса, это понимая, опускает голову ему на плечо. Она знает, что они в этой лодке оказались вместе и им из нее уже никуда не деться, знает, что он сам не верит в свои обещания и что их сейчас лучше принять. Но еще она прекрасно осознает, что это было не в последний раз.
- Я не хотела тебя так злить, - произносит она наконец, не поднимая головы. - Тебе не обязательно тащить на себе все. Можешь хотя бы иногда со мной делиться.

Взгляд падает на настенные часы, и Санса, встрепенувшись, подскакивает на месте.
- Надо ехать, пока не стемнело.
***
Робетт Гловер расчищал снег на подъезде к своему дому, но при виде их машины, показавшейся из-за поворота, остановился и облокотился на лопату. Санса хорошо его помнила - ровесник отца, по-северному скупой на слова, бородатый и со взглядом тяжелее наковальни, иногда заезжал к ним в Винтерфелл на шашлыки, бывало, ругался с Недом, но неизменно оказывался на его стороне. Однако при виде детей бывшего губернатора Севера невыразительное лицо Робетта приняло досадливое выражение, будто он обнаружил на бампере своей машины сбитую индюшку.

- Мистер Гловер, - Санса, выбравшись из машины, сделала вид, что не заметила этого и приветственно улыбнулась, протянула руку. - Вы же нас помните?

Поджилки у нее все-таки потряхивало - они здорово рискуют. В случае ошибки, если все расчеты ее оказались неправдой, он сдаст их Болтонам и глазом не моргнет.

- Помню, - по лицу сложно прочесть, что он по поводу встречи думает, но явно ей не рад. - Старшая Неда и его нагулянный.

“Ну хотя бы болтоновской женой не назвал”, подумала Санса и уже раскрыла рот, чтобы выдать заготовленную речь, но Гловер ее прервал.
- Мой ответ “нет”, не тратьте время.
- Но мы еще ничего не…
- Ну так вы не печенье явились продавать и не в свидетели Рглора вербовать? Либо за укрытием, либо за деньгами, либо за поддержкой на выборах. Ничего из этого я вам дать не могу. В память о папке вашем Болтону не сообщу, что вы тут околачиваетесь, так и быть. Но лучше бы вам смотаться поскорее, а то об этом и так прознают…
- В память о папке? - Санса стиснула кулаки, ноздри побелели. - Папке, которому вы на верность присягали? С которым воевали и детей крестили? Вы всех нас с рождения знали, а Робба…
- А Робба поддержал, когда говно на вентилятор попало, уж простите мне мой дорнийский. И верил в него до последнего. И поддерживал его всем, чем мог. Пока Темнолесье Грейджои грабили. Пока мой родной дом по кускам растаскивали, - на виске у Робетта забилась жилка, лицо покраснело. - И что-то я не помню, чтобы кто-то из вашей семейки хоть чем-то помог. А знаешь, откуда помощь пришла? Знаешь, нечего глаза прятать. От твоего же благоверного. Он отсюда поганой метлой мародеров вычистил, каракатицы сюда и носу больше не суют. Порядок навел. И вам обоим хватает наглости сейчас являться и просить от меня против него идти? Я по-вашему совсем что ли мозги себе отморозил? Валите-ка отсюда, пока болтоновские псы на вас не вышли, и хватит дурью маяться. Хотите выжить - меняйте имена и уезжайте, - Гловер смачно сплюнул в сторону и вновь взялся за лопату.

+1

20

Её голова опускается едва ощутимой тяжестью ему на плечо, и резко становится стыдно за минувшую вспышку гнева. Джон ни единым мускулом не шевелит, застыв на месте, и буря внутри него успокаивается под звук её неожиданно тихого голоса.
Это обидно. Чертовски обидно, когда на тебя не возлагают никаких надежд и не видят в тебе того, кем ты отчаянно пытаешься быть. Они еще не столкнулись лицом к лицу с врагом, а в её глазах он заранее проиграл.
Джон вдруг понял, что второго такого скандала на тему Рамси Болтона не хочет, и если она снова начнет наводить панику, то все повторится вновь - он вспылит еще раз, как бы ни старался, потому что его от одного имени трясет. Болтон то, Болтон сё. Стоять перед Мансом Налётчиком и Станнисом Баратеоном, чтобы в итоге спасовать и проиграть какому-то психопату-ОПГшнику с соседнего двора... Так себе судьба.
Он не нашелся, что ей ответить. Головой он, может быть, и понимал, что она в чем-то права: они с ней на равных, они затеяли это вместе, они оба одинаково переживают за Рикона и за свою родину, и что бы Санса ни думала себе втихомолку, он никогда не считал её безмозглой. И посвящать её в свои дела и планы - здравая идея, если бы не одно "но".

"А я тебе зачем в таком случае нужен?"
Он покосился на её профиль, не поворачивая головы.
Она вообще не должна думать обо всем этом. Не должна она жить в страхе и бороться с монстрами при живом старшем брате. Где это видано вообще? Будь жив Робб, он бы сваливал на её голову свои заботы? Садился бы ей на уши с бутылкой пива в руке, рассказывая, как ему трудно, чтобы она думала о его проблемах долгими бессонными ночами и грызла ногти, не уверенная в том, что будет завтра? А отец? Отец бы стал делиться своими тревогами и трудностями с дочерями, которых должен, наоборот, оберегать от шторма? Нет.
Так живут на Севере мужчины. Восемь тысяч лет так жили.
- Поехали, - с обещаниями на сегодня, пожалуй, хватит.

***
Какой же мерзкий, сука, дед.
Джон молча собирался выйти из машины и сходу взять всё в свои руки, но Санса, будто прочитав его мысли в отеле, опередила его и заговорила Гловера первой. Надо сказать, что после истерики она держалась на высоте - ни следа страха или робости на лице, будто она всю жизнь только и делает, что стучится в двери к ворчливым мужикам и успешно продает им совершенно ненужную им хрень. Джон решил ей не мешать и просто наблюдал, оперевшись спиной о дверь машины и скрестив руки на груди.
"Околачивались", ну надо же. Так и подмывало напомнить, что это, вообще-то, их родина, что Сансу незаслуженно обокрали и увели её наследство прямо из-под носа, что Север, который Нед Старк строил с Гловером в том числе, сейчас разворовывают и превращают в скотобойню, пока Гловер здесь дифирамбы Болтону поет. Его послушать - так Рамзан вообще святой, а Джон с Сансой - полоумные свидетели Азора Ахая какие-то, что в дверь среди ночи стучатся и уговаривают его продать последние портки ради хер знает чего.

- ...нечего глаза прятать!
- Повежливее, - гаркнул Джон, ступив вперед.
Гловер от этого натурально вспыхнул и завелся еще сильнее.
Казалось бы, вот сейчас вспыхнуть должен уже Джон - Гловер прекрасно понимал, что топчется по имени своего покойного друга, плюет им в лицо своими словами и не только, и за языком вообще не следит, но вместо ярости Джон ощутил что-то другое.
Такой морозный, цепенящий холод, который ползет по ногам медленно вверх, пока не добирается до головы.
Это был, наверное, один из первых моментов, когда он в полной мере ощутил, сколько всего пропустил на Стене и за Стеной. Он будто вчера читал в газетах об убийстве своего отца, и шок будто бы всё это время сходил с него медленно и отпустил только на днях. Сейчас, уставившись на Гловера, Джон впервые понял: Нед Старк - это история. Его смерть - дела минувших дней. Его нет. Его имя теперь звучит только из уст стариков, которые помнят ещё старые-добрые времена.
Ну, быть ему стариком, значит.
- У него в заложниках наш брат, - заговорил он с нажимом на каждое слово. - Ему одиннадцать лет. Помните Рикона? Нашего младшего? Рамси убьет его, если Сансу ему не вернут.
Гловер зыркнул на Сансу и очень неприятно смерил её взглядом с ног до головы. И, не сводя с неё взгляда, выплюнул:
- Так пусть возвращается.
- Вы меня слышите? В правительстве сидит убийца, и вы поддерживаете его!..
- Нет, это ты меня послушай, - Гловер наконец развернулся к Джону. - У меня своя семья есть. Свои дочки. Я в брачные дела Болтона встревать не собираюсь, разбирайтесь сами. Я с Недом дружил, но он вот уже сколько лет в Винтерфелле лежит. Отстаньте от меня. Я ему свой долг отдал, когда за брата вашего впрягся, слышите вы меня?
Более чем.
Джон застыл, сунув руки в карманы куртки, и долго-долго смотрел на Гловера, думая о том, что о настоящей угрозе с ним даже говорить не стоит. Он их всех в дурку сдаст на месте.
- Убирайтесь отсюда.

В машине на них двоих тут же упала глухая тишина.
- Он боится, - произнес Джон невесело. - Он знает, на кого он отца променял.
Больше он ничего не сказал, завел мотор и повез их обратно через все Темнолесье, обращая пристальное внимание на обстановку в регионе. Цивилизация здесь погуще, чем в Даре и в горных краях, но веселее от этого не становится. Вдоль дороги ему то и дело попадались горелые остовы автомобилей, заброшенные лесовозы, погорелища, проржавевшие сооружения и с десяток заброшенных строек, а в городе и того хуже - битые витрины, мхом поросшие строительные леса на исторических памятниках, затертые вывески, заколоченные окна и горы старых покрышек на тротуарах, залитые краской из баллончика биллборды и бездомные, спящие прямо на обледеневших улицах.
Зиму тут не переживут.
- Полный упадок, - пробормотал он себе под нос.
Задерживаться здесь они больше не будут - Бриенна и Давос как раз успели запастись провиантом в дорогу, так что можно сразу загрузиться и уехать к Медвежьему острову, где, Джон надеялся, им больше повезет.

- Без поддержки Гловера с Темнолесьем будет трудно, - рассуждал Джон вслух, когда они с Давосом грузили скромный багаж. - Он до смерти напуган и любую нашу агитацию наверняка обрубит на корню, чтобы Болтона не злить. Не говоря уже о деньгах и ресурсах.
И такое нас ждет по всему Северу, - это он понимал, но вслух не сказал.
- Но это не конец. Если нас другие регионы открыто поддержат, то и Темнолесье подтянется. Надеюсь.
- Робетта Гловера, может быть, все устраивает как есть, но вот местных - нет, - Давос затолкал чемодан Сансы в самый дальний угол багажника и отряхнул руки друг о друга. - Судя по местному супермаркету, тут голод назревает. Народ не тупой. О, чуть не забыл...
На парковку вышли Бриенна и Санса с Призраком за компанию. Джон засмотрелся на то, как лютоволк скачет вокруг Сансы, предвкушая, что с ним сейчас в снежки поиграют.
- Вот, - Давос что-то протянул ему под нос, и Джон не сразу понял, что к чему. - Это долгая история, но, может быть, удастся компенсировать неудачу с Гловером.
Джон сощурился и поднес поближе небольшую визитку. Берен Толлхарт, СТВ. Поднял вопросительно бровь.
- Он ведет аналитическое телешоу. Не прайм-тайм, вечерние эфиры, я бы даже сказал ночные. Но это хоть что-то. Зовет вас обоих к себе гостями.
- Отку...
- Сказал, ты не поверишь, "Север помнит".
- Хм.
Он посмотрел на визитку еще раз и убрал её в карман, к чекам из магазинов и фольге от сигаретных пачек.
- Призрак! Запрыгивай в машину, дружище.

+2

21

Разговор с Гловером - одна увесистая затрещина, после которой звезды из глаз и сидишь притихший, пока голова гудит. Всю обратную дорогу Санса, отвернувшись к окну, мрачно смотрела на постапокалиптичные пейзажи Темнолесья.
- Порядок, говорит, навел, - выплюнула только в ответ на слова Джона.

К моменту, когда они подъехали к отелю, она уже устала прокручивать в голове, что они могли сделать иначе, как могли повернуть разговор в свою пользу. Не давить с первых же слов? Включить дипломатию? Робетт им шанса не дал - с самого начала от диалога отказался.

“Если он боится, то чего ждать от остальных? Гловер самая крупная рыба в их списке, и он голову не решится поднять, чтобы по ней не получить. Ну приедут они на Медвежий остров - у Мормонтов всех либо перебили, либо сослали, одна наследница малолетняя осталась, и шут его знает, кто у нее опекун, с кем договариваться, и на кой они с Джоном вообще ей упали?”

Пока Джон с Давосом грели машину, а Бриенна вышла пополнить запасы бичпакетов, у Сансы было время собрать вещи и подумать о том, в какой они заднице. В полупустой чемодан полетели миниатюры шампуней и мыла в момент, когда зазвонил ее мобильник.
Санса подпрыгнула от неожиданности и посмотрела на телефон так, будто он отрастил ноги и принялся танцевать тарантеллу. Этот номер не знал никто, несколько анонимных симок Тормунд купил в переходе, и Санса их периодически меняла, никуда с них не звонила, а в деловых переписках пользовалась анонимными мессенджерами.

“Наверняка спам”, - попыталась успокоить себя Санса. - “Служба безопасности банка Браавоса или опрос общественного мнения”
Телефон замолчал, но через несколько секунд зазвонил снова. Даже спамеры не так настойчивы.
“Да не убьет он тебя через трубку”, - возмутилась она, поняв, что все это время не двинулась с места и не сводила взгляд с телефона.

Сколько можно трястись? Санса сжала кулаки, разжала, заправила волосы за уши, похлопала себя по щекам, будто боксера перед боем, и смахнула значок трубки вправо.
- Что?
- Санса? - голос был не тот, который она ожидала. Бархатный, мягкий баритон, обнимающий кашемировым кардиганом и обрамленный идеально подстриженными усиками. - Девочка моя, мне так жаль, так жаль…

Холодным душем окатила ненависть, вдарила под дых и не дала вздохнуть, пока он патокой заливал ей в уши историю о том, что только прочел интервью, и что не мог поверить, и как он надеется, что она в безопасности, и если он хоть что-нибудь, что угодно…
- Да ты издеваешься, - выдохнула наконец она, когда справилась с желанием долго бить телефоном об подоконник. - Ты меня этому мяснику продал, выкуп свой получил, а теперь ждешь что я хотя бы единому твоему слову поверю?
- Санса.
Она видит этот взгляд - так Бейлиш смотрит на нее, когда она его огорчает. Говорит невопопад, позволяет эмоциями взять над собой верх. Когда закатывает истерику в придорожной гостинице. Эта легкая печаль с оттенком разочарования, птичьим наклоном головы и псевдо-отцовской нежностью в голосе. Дурочка, конечно, но он ее и такую терпит, и такую воспитывает, хоть она и доставляет массу неудобств.

Ее передергивает, на красную кнопку она жмет так, будто это Петиров глаз. Симку из телефона вынимает сразу же и заносит руку с ней над помойным ведром.

Перед глазами всплывает презрительная морда Гловера. Бездомные за окном. Белые костяшки пальцев Джона, сжимающие руль. Голова Лохматого Песика, скалящая на нее зубы. Симка отправляется в карман джинсов.

Она подбрасывает Призраку снежки, тот щелкает внушительными челюстями и крутит хвостом, словно вентилятором, когда Джон зовет их в машину. Визитку она замечает, заглянув брату через плечо.

- Хорошо. Это… это правда хорошо. Спасибо, Давос, это может помочь.

Они отъезжают с гостиницы, переговариваясь о чем-то повседневном, негромко играет радио, в машине запах кофе и каких-то острых, рассыпанных на заднем сидении сухариков. Санса гипнотизирует взглядом визитку несколько минут, копается в мобильнике, гугля этого самого Толлахрта, а после поднимает глаза на Джона.

- Я понимаю, что очень многого от тебя сейчас прошу, но, может, будет лучше, если туда пойдешь только ты? Если будем мы оба, то вопросы ко мне поведут разговор не в том направлении и могут нас потопить. Кандидатом должен быть ты, сам понимаешь…- Санса может быть хоть трижды дочкой Неда, но Север консервативен, а она не вышла ни полом, ни фамилиями мужей. С тем ушатом грязи, который будут на нее лить, ей все же будет легче справиться за кадром. - Я могу помочь. Подготовимся, подумаем, что говорить, о чем умолчать.

Санса осторожно улыбается - после ссоры мир между ними все еще кажется ей немного шатким, а она сейчас будто его на прочность испытывает. Карман джинсов жжет симка с номером Петира.

“Скажу, когда в следующий раз будем одни”, - обещает она себе.

+1

22

Он только кивает, не сводя с неё долгого взгляда. Значит, конфликт исчерпан? Ему почему-то казалось, что Санса наоборот зацепится за эту визитку и будет до последнего настаивать на том, чтобы поучаствовать - а её даже отговаривать не пришлось.
Она улыбается, и Джон чувствует укол совести за то, что устроил в отеле. Повел себя, как маленький ребенок, который не умеет держать себя в руках.
- Прости за сегодняшнее, - говорит он, когда они покидают Темнолесье и выезжают на дорогу к мысу, и между соснами появляется чернеющее на горизонте Закатное море, ещё не успевшее покрыться льдом. - Я не хотел обижать тебя.
Вот и весь разговор - дальше он не стал, оставив свои тревоги при себе. Тема окончательно закрыта, но Санса выглядит так, будто что-то вертится у неё на языке, что она почему-то не может озвучить. Джон разглядывает её через зеркало заднего вида, гадая, чтó у неё в голове и о чем она может молчать - может, давит в себе новый упрек? Может, сомневается в том, что ему действительно жаль? Или изо всех сил пытается не говорить вслух, что их затея обречена на провал?
На горизонте показалась паромная переправа, и Джон посмотрел на часы: четыре сорок. Первый паром отходит в половину шестого утра.
Он заглушил двигатель, отстегнулся и, не вставая, потянулся в кресле так, что кости захрустели. Идеальный момент для того, чтобы вздремнуть немного, но как только он прикрыл глаза, то каких-то несколько секунд спустя в ушах раздался звук, похожий на хлопок в ладоши - прямо над ухом, такой правдоподобный, будто кто-то решил над ним подшутить.
Он обнаружил себя прямо сидящим в кресле, с бешеными глазами глядящим на приборную панель. Пять ноль пять.
Санса сидит рядом, смотрит на него вопросительно.
Джон провел рукой по лицу и решил, что со сном на сегодня хватит. Чтобы унять нервяк, он как-то машинально потянулся к волосам, чтобы перевязать узел на затылке заново, потуже, как будто это поможет ему держать глаза открытыми и не соскальзывать снова туда, откуда он только что вынырнул.
- Знаешь, нам Лианна Мормонт как-то писала на Стену. Ну, то есть Станнис ей писал. Требовал поддержать его в президентской гонке, так она его нахер послала. В восемнадцать лет, представь? Ответила, что единственным человеком в правительстве, за которого стоило бы впрягаться, был наш отец. У меня хорошее предчувствие на её счет.
С заднего сидения послышался одобрительный смешок Бриенны, и Джон замолк до тех пор, пока не загудел первый паром.


Лианна Мормонт уделила им час своего времени прямо на ходу - одетая, как полярник, вся в красном, она объяснила, что откладывать плановый осмотр причала ради какой-то аудиенции не собирается. Трудно было поверить, что она уже год как в должности: несмотря на то, что скоро она разменяет второй десяток, она выглядела не старше семнадцати. Наверное, рост сказывался. Если сощуриться (а щуриться приходилось постоянно из-за ветров на острове), то можно было почти принять её за Арью.
Но Арья, наверное, выглядела бы сейчас намного старше.
Юную чиновницу повсюду сопровождал не то телохранитель, не то советник - Лианна часто перешептывалась с ним о чем-то, будто бы консультируясь по каждому сказанному слову.
- Врать не буду, мы переживаем не лучшие времена. Болтоны побоялись соваться на остров, и черт бы с ними, - она говорила, не отрываясь от планшета, в котором оставляла какие-то заметки. - Но, во-первых, мы только-только начали выбираться из кризиса, в котором оказались после войны Робба...
- И мы это понимаем, - настаивал Джон, собираясь её перебить, но Лианна отрезала все его попытки.
- Нет, не понимаете. Все деньги, которых у нас и так немного, хлынули в его казну. Мы торговали себе в убыток, чтобы его проспонсировать. Вся наша коммунальная инфраструктура... И так была ветхой, и из-за участия в войне мы лишились средств на то, чтобы улучшить её к зиме. А сейчас у меня на руках целый остров, где ни отопления, ни провизии. Когда замерзнет море, мы останемся отрезанными от всех, потому что на вертолеты из Простора я не надеюсь и никому не советую. В общем... - она убрала планшет и поправила меховую шапку. - Забот у меня полон рот. Так расскажите мне, почему я должна забить на это всё и бросить все силы Медвежьего острова на какую-то политическую гонку?
В кои-то веки ответ сорвался у Джона с языка.
- Потому что если вы будете встречать зиму с Рамси Болтоном в Винтерфелле, то не выживете. Холода и провиант - это полбеды. Из-за Стены нам всем угрожает враг, с которым можно бороться только сообща.
Лианна фыркнула, закатив глаза и даже не скрывая скептицизма.
- Ну, допустим. И кто нас возглавит? Вы?
- Я, - ему очень не понравилось это её "Вы", как будто с ним что-то не так.
- Вы? Насколько мне известно, у вас в послужном списке кроме управления пограничным пунктом нет ничего. Школьное образование, нет специальности, сомнительные какие-то заслуги в Ночном Дозоре, который чуть не уничтожили и уничтожили бы, если бы Станнис вас всех вовремя не выручил своими денежками. Так или не так?
Джон вскипел и открыл было рот, чтобы ей возразить, но она продолжила:
- Знаете, что я вижу? Я вижу сынка отличного когда-то политика, который решил выехать на репутации своего отца и развалить к черту остатки того, что построил Нед Старк. Вы не годитесь на губернаторское кресло, потому что единственное, что вы теоретически можете уметь - это гонять ссаной метлой обреченных уголовников. Я бы, может, и помогла бы справедливости ради, чтобы Болтона не видеть, но мне свои люди дороже, чем какие-то ваши амбиции.
Тут Джон понял, что что бы он ни возразил - будет выглядеть еще хуже, чем уже выглядит в её глазах.
Он умоляюще уставился на Сансу.

Отредактировано Jon Snow (27.12.21 07:24:49)

+1

23

Лианна могла выглядеть как вчерашняя школьница, но под слоями флиса и синтепона билось сердце бывалого генерала и крепкого управленца, которому досталась нищая провинция накануне многолетнего испытания холодом - это слышалось в ее отчаянных и в резких словах.

- Мисс Мормонт, вы несправедливы к моему брату, - вступилась Санса, стараясь звучать спокойной, еще прежде, чем поймала взгляд Джона. От раздражения самой хотелось начать орать, что на Медвежьем острове людей едва ли больше, чем на Стене наберется, и что убери у Лианны ее советников - много ли сможет она сама?
Получать второй раз плевок в лицо там, где когда-то были верные Старкам люди, было может и ожидаемо, но не менее отвратительно. “Видимо, пора приготовиться к тому, что нас и дальше везде будут встречать, как попрошаек”, - мрачно подумала Санса.

- Хорошо, вы не доверяете ему, но он не один, я…
- Побыла заложницей Ланнистеров и прошла у них курс управления государством? Слышала, в столице дела тоже так себе, - Лианна скривила губы в усмешке и вытерла лоб варежкой. - Судя по всему, когда у вас возникают проблемы, вы выходите за них замуж, миссис Болтон. Или Ланнистер?

Вот оно, первая ласточка того, с чем Сансе предстоит жить.

- Я Старк, мисс Мормонт, - сухо ответила она, проглотив обиду. - Я делала все, что могла, чтобы выжить. Вы тоже делаете сейчас все, что можете, пусть даже вам это не нравится. Мы просим о помощи не из политических амбиций - это вопрос выживания.

- Я им и занимаюсь - выживанием моих людей. Я уже сказала, что для меня это приоритет, вы же хотите, чтобы я тратила ресурсы, которых нет, на заведомо проигрышную борьбу с новым губернатором, который…
- Который убийца и насильник. У которого в плену наш младший брат. Который высасывает все, что может, из провинций Севера в центр и которому все равно, как вы проживете эту зиму, - Санса не сводила взгляда с хмурой Мормонт, пытаясь представить, что сама бы сделала на ее месте. Взгляд Лианны будто смягчился на секунду, но она отступила назад и покачала головой.
- Мисс Мормонт, от вас требуют нечеловечески трудных решений, - внезапно подал голос Давос, до этой поры державшийся на расстоянии и молчавший. - С такой ответственностью вряд ли справился бы человек с многолетним опытом.

В его голосе слышалось теплое, отеческое сочувствие без намека на снисхождение. Санса удивленно подняла на него глаза и обменялась взглядами с Джоном, уступая Давосу место в переговорах.

- Ваш дядя, Джиор Мормонт, высоко ценил способности Джона Сноу и доверял ему. Он готовил его в свои преемники в Ночном Дозоре, - продолжил он. Лианна подняла бровь и окинула недоверчивым взглядом Джона. - Пока у власти Рамси Болтон, провинции разобщены. Вы северянка, мисс Мормонт, и сами лучше меня знаете, что вот-вот настанут тяжелые времена, в которые Северу необходимо объединиться, чтобы выжить.

Лианна тяжело вздохнула и устало потерла переносицу.

- Мой дядя был мудрым и справедливым. Надеюсь, он в вас не ошибся. Я поговорю со своими людьми, как мы можем вам помочь.
Санса подавила в себе порыв обнять и расцеловать Давоса и с готовностью кивнула Лианне.
- Мы сделаем все, чтобы вы не пожалели о своем решении, - с чувством произнесла она, пожимая руку правительнице Медвежьего острова. И когда та удалилась на совещание, с усмешкой шепнула Джону:

- Уже вторая Лианна лишает тебя дара речи. Что-то в этом есть.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » do you want to form an alliance with me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно