ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Мы вас не убьём, но вы об этом сильно пожалеете[SAGA O WIEDZMINIE]


Мы вас не убьём, но вы об этом сильно пожалеете[SAGA O WIEDZMINIE]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Мы вас не убьём, но вы об этом сильно пожалеете

Сильный еще не значит умный

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t143581.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t367514.gif

• Аретуза, затем Повисс /до Танненда

Йен, Вильгефорц

Преступление должно укомплектовываться наказанием в обязательном порядке, иначе оно перестает быть преступлением и становится частью обыденности.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t643227.gif
[/sign]

Отредактировано Yennefer of Vengerberg (26.08.21 11:57:11)

+3

2

Высокие каменные своды коридоров Аретузы никогда не дарили Вильгефорцу ощущение свободы; он не понимал, как в подобном месте кто-то вообще мог дышать полной грудью – каждый камень в древней кладке стен, каждый витиеватый лестничный пролет, давили на сознание с такой силой, что стоило только переступить порог академии, и в висках начинала плясать мигрень. Сегодняшний день не был исключением – чародей пребывал в наисквернейшем расположении духа, и это было сложно не заметить, поэтому никто не решался приблизится к нему особенно без особого на то повода; никто, кроме гроссмейстера Капитула – уж чего-чего, а уверенности в себе Тиссае было не занимать. Или самоуверенности – тут уж как посмотреть. Вильгефорц, безусловно, делал вид, что уважал ее, и в каждом разговоре давал возможность высказаться первой, быть услышанной, ведь ей всегда нужно было утолять свой голод по ощущению власти; в отличие от самого чародея – он не нуждался в такой дешевой демонстрации своего влияния.

И все-таки приходилось иногда идти на уступки не только всему Капитулу, но и своим амбициям – во имя целей куда более перспективных и заманчивых, чем те, за которые так рьяно сражались все чародеи и чародейки Континента. 

«Будьте прокляты те, кто придумал демократию. Люди всегда понимали и будут понимать только старое-доброе самодержавие. И насилие. Потому что язык боли – самый простой и доступный абсолютно каждому, хоть немного способному мыслить, существу», - в последнее время Вильгефорц всем своим видом демонстрировал, насколько ему претит все, что связано с Капитулом, его правилами и обязанностями, будто бы не он несколько десятков лет назад страстно желал быть в него вхож. О, кажется, что это было целую вечность назад – в те времена глаза их всех, и Тиссаи, и Францески, и прочих горели жаждой перемен, но даже тогда все прекрасно понимали, что Вильгефорц, скорее всего, преследует в первую очередь собственные корыстные цели, но так же понимали то, что без его навыков и способностей, чародеи теряют львиную долю своей мощи.

Вильгефорц всегда был единоличным воином на своем собственном поле боя, и никто не решился бы всерьез рассчитывать на то, что годы сделают из него командного игрока. Но чем острее становилась ситуация на Континенте, чем сильнее сгущались тучи над будущим, тем сильнее чародей вовлекался в то, что Капитул делал «для общего блага». Или просто делал вид, красиво водя всех за нос.

«Ошибкой и Капитула, и Высшего Совета думать, будто бы единственная опасность, которая нам угрожает – там, за пределами этих стен, а не внутри», - сидя на своем привычном месте за столом, по правую руку от Тиссаи, Вильгефорц боролся одновременно и с головной болью, и с отвращением, которое испытывал каждый раз, оглядывая зал и всех присутствующих. Большинство из тех, кто представляет Совет – чародейки, выпускницы Аретузы, и все они, как и в тот раз, когда он впервые их увидел, казались ему жалкими, пошлыми и мелочными, не способными ни на что, кроме развлечений и извлечения собственной мизерной выгоды. Эти чародейки, начиная от малоизвестных и ничем непримечательных, и заканчивая безусловно великими, были так сильно похожи на самого Вильгефорца, что он нахмурился и надавил пальцами еще сильнее на висок, стараясь больше не думать об этом. Стараясь не думать о том, насколько он может быть отвратителен самому себе.

Стараясь не думать не только потому, что это было больно – возможно, куда больнее, чем треклятая мигрень, не отпускающая уже которые сутки, но и потому, что это не должен был узнать никто другой — секрет, который уйдет в могилу вместе с чародеем.

Вильгефорц умел хранить секреты – как свои, так и чужие, хотя в случае последних, он предпочитал надежно прятать их в недрах своего сознания, чтобы в правильный момент они перестали быть просто чьей-то тайной, и стали его козырем – оружием, скелетным ключом, смертным приговором для кого-то неугодного. Это делало его удобным человеком для того, чтобы к нему прийти за помощью в весьма деликатных вопросах, и Тиссая, оценив все риски, так и поступила; перед тем, как озвучить проблему всем остальным, чем отрезала себе все пути для отступления, если «небольшое происшествие» разрастется до масштабов огромного скандала.

- Мы должны подать все так, чтобы, с одной стороны, никто не посмел бы усомниться в важности этой операции, а с другой – не захотел бы в ней поучаствовать. Ты же понимаешь, Вильгефорц, что толпа чародеев на границе Драконьих Гор – не то, что нужно видеть сейчас как Нильфгаарду, так и всем остальным государствам.
- Мы? Мы должны подать? Тиссая, я, верно, ослышался – ты пришла ко мне с просьбой, а не наоборот. И учитывая, что ранее за тобой такой, не пойми меня неправильно, неуверенности, я не замечал – ты всерьез обеспокоена тем, что мы можем найти в этих горах. А значит, только тебе думать, под каким соусом подать это остальным членам Капитула и Высшему Совету, чтобы не вызывать лишних вопросов.
- Другого ответа я от тебя и не ожидала услышать. Хорошо, я подумаю над этим, как ты выразился, «соусом».

Отказывать в помощи, пусть этого чародей и не сказал прямо, Тиссае – шаг, на который мало кто был способен, но в Вильгефорце было столько самонадеянности и спеси, что гроссмейстер Капитула действительно едва ли была удивлена. Но чего не учел чародей, так это того, как именно она подойдет к решению проблемы. Проблемы, которая рисковала обернуться большим несмываемым пятном на репутации всего Капитула.

«Урок первый: прежде чем что-то ограничивать, убедитесь в том, что вы сможете это контролировать; особенно после того, как оно станет под запретом», - и этот урок, Капитул, ожидаемо провалил. Вильгефорц не мог сдержать усмешку, проскользнувшую по его губам, когда Тиссая, наконец, начала говорить. Говорить о вековых традициях, о том, что когда-то объединило всех чародеев и чародеек Континента и о том, с чем основатели договорились бороться. Некромантия была первой в этом списке, и все было спокойно. До недавнего времени.

- До нас дошли слухи о том, что где-то в районе Ковира или Повисса появилось объединение магов-самоучек, практикующих странные обряды, - голос Тиссаи был громким, но спокойным – и как только ей удается держать себя в руках, когда она ходит по чертовски тонкой грани, пересекать которую не хотелось бы никогда?
- Нет никакой информации о том, что кто-то пострадал, - лжет Тиссая, и ее выдает только дрогнувшие пальцы рук; Вильгефорц подмечает это и пытается вспомнить имя пропавшей чародейки, отправленной легкой рукой гроссмейстера в Повисс пятью месяцами ранее, но не вспоминает даже черт ее лица, что уж там до имени, - Но мы считаем, что лучше предпринять все меры предосторожности, чем разбираться с последствиями – в случае, если эти самоучки окажутся куда более талантливыми, чем мы думаем, - по залу прокатывается волна смешков, и Тиссая облегченно выдыхает, а затем переводи взгляд на Вильгефорца, продолжая говорить.
- Было решено, что от Капитула в Повисс отправиться, по своему собственному желанию, - подчеркнула Тиссая, - Вильгефорц, а от Высшего Совета, - секундная пауза, за которую к чародею приходит непонимание и возмущение – они так не договаривались, ему не нужен за собой груз из какой-нибудь очередной... – Йеннифэр, - гроссмейстер еще не успевает произнести имя полностью, а чародей уже прожигает взглядом сидящую напротив чародейку, на которую куда сложнее было перестать смотреть, чем не начинать вовсе. Но сейчас, отбросив в сторону противоречивый коктейль из эмоций, которые вызывала в нем Йен, Вильгефорц был, в первую очередь, зол.

Если Тиссая думает, что сможет переиграть его, использовав его же приемы, то она очень, очень ошибается. И вместо одного трупа, о существовании которого де Врие решила умолчать, он привезет с собой из Повисса два.

Они с Йеннифэр, безусловно, были идеальными кандидатами для такого задания – оба не заняты ничем серьезным, оба постоянно в разъездах и в случае, если угроза перестанет быть незначительной – смогут дать ей отпор, не прилагая к этому особых усилий. Но объективно говоря, они скорее убьют друг друга, если останутся наедине дольше, чем на пятнадцать минут – в последнее время находить общий язык и приходить к консенсусу для них стало непосильной задачей.

- Ты знала? – Вильгефорц догнал Йен, идущую по пустому коридору, буквально за два шага, и схватил ее за предплечье, притягивая к себе, - Она пришла к тебе до собрания, ведь так? Какого черта ты не отказалась? – чародей даже не старался сдерживать раздражение и следить за громкостью своего голоса.
- Будто бы у тебя нет других забот, помимо кучки некромантов, которые попрятались в горах после того, как поняли, что скомпрометировали сами себя, - он чуть ослабил хватку и вмиг поменялся в лице – на смену ярости пришло привычное безразличие.
- Впрочем, это уже неважно. Советую поторопиться – у нас не так много времени на сборы. И да, - он окинул взглядом фигуру чародейки, - Возьми с собой что-то помимо кружев, если, конечно, не планируешь окоченеть спустя три минуты после того, как выйдешь из портала прямо в сугроб на склоне Драконьих Гор.

+2

3

Рубашка тонкого белого шелка, камзол, боковины и подол которого были украшены витым орнаментом из серебряных нитей, и штаны, в тон ему, из черного бархата пошитые по фигуре. Йен отказалась надевать в это утро корсет, на шнурование которого могло бы уйти уйма времени и нервов.
Стук каблуков ее сафьяновых сапог, которые она выбрала к наряду, заставлял ранних «пташек», обучающихся в Аретузе, оборачиваться на звук и теряться в догадках куда она так торопится попасть в это утро. Как правило, многие идущие ей навстречу или пересекающие коридор наискосок от нее, останавливались, чтобы слегка поклониться или беззастенчиво поглазеть, не скрывая любопытства, на бывшую выпускницу их школы и, без сомнения, любимицу госпожи де Врие – ректора академии.
Сегодня никто не рискнул останавливать ее, не пытался задавать глупых вопросов, касающихся приближающихся экзаменов, но вовсе не потому, что не узнавали, путая с старшекурсницей, а потому что каждый из тех, кто встречался ей, спешил поскорее проскочить мимо Венгерберг, дабы не встретиться с ней глазами, ее пугающе темными, цвета горного чарои́та, глазами.
Йеннифэр замедлила шаг лишь когда проходила мимо небольшого открытого для наблюдения со стороны, пяточка сада, в котором свои занятия в этот ранний час проводила внебрачная дочь второго короля Темерии — Летисия Шарбоннэ. На зависть другим, она была едва ли не самой любимой преподавательницей, среди обучающихся в академии молоденьких чародеек, в совершенстве овладевшая одним из главных магических элементов – воздухом. И сейчас, Летти проделывала свой любимый фокус на потеху юным ученицам Аретузы плавными движениями обеих рук, заставляя три красных сочных яблока парить в воздухе, не касаясь друг друга.  Все присутствующие в ее классе ученицы во все глаза смотрели на это чудо с благоговением.  Не прекращая своего представления с яблоками, чародейка из Темерии, сначала медленно вплыла в сознание Йен с помощью телепатии, зазвучав мелодично и легко: Как и раньше видишь в этом плутовское потворство? А затем, уже переведя взгляд на стоящую неподалеку Йен, чтобы вместе с тем продемонстрировать, что не обязательно иметь зрительный контакт с предметом с которым проводишь манипуляции, вежливо поинтересовалась:
— Присоединитесь к нам, госпожа Венгерберг? У Вас ведь тоже есть любимые «фокусы», не так ли? — После сказанного она аккуратно и даже немного застенчиво, улыбнулась, как бы призывая к согласию, чтобы затем изящно повернуться в сторону своей перешептывающейся друг с другом аудитории и чуть склонив голову на бок, продолжить:
— В следующем году, тем из вас, кто хорошо сдаст экзамены, очень повезет. Вы будете обучаться метеокинезу под руководством госпожи Венгерберг. — В глазах магички плясали лукавые искорки веселья, а чудесный мелодичный голос вибрировал от нетерпения. —  Она научит вас не только полностью контролировать погоду, манипулируя уже существующими явлениями, но и создавать новые буквально из ничего. – Ее слушатели как единый организм, восхищенно охнули, приоткрыв рты. Во взгляде их так легко читалось обожание и любопытство, желание узнать больше подробностей, что Йен чуть наморщила нос, и мягким шагом отступила назад в тень, стараясь не привлекать к себе излишнее внимание.
— Может быть в другой раз, благодарю вас, леди Шарбоннэ. – Отозвалась она, чувствуя, как по ее гладкой коже, скачут точно солнечные зайчики, любопытные взгляды учениц Аретузы и жалея о том, что имела слабость засмотреться на устроенное представление. Обучение юных девиц, которых им доверили богатые и знатные семьи Редании, Темерии, Аэдирна, Цидариса и Лирии, было основной дальнейшего наращивания могущества и влияния чародеек, которых уже в большинстве своем называли выпускницами академии. Тиссая настаивала на том, что передавать знания о магии, необходимо из уст в уста в стенах Аретузы, а кто мог бы справиться с этим лучше тех, кто сам в этих стенах провел столько лет? Правильный ответ: никто. И если такие как Кейра Метц или Маргарита Ло – Антиль на пару с Сабриной Глевиссиге, с радостью согласились на это тратить свое время, Йеннифэр и по сей день стояла на своем – отказываясь брать на себя ответственность в обучении юных дарований. Йен поджала губы. Рано или поздно Тиссая все равно добьется своего и сломает свою лучшую ученицу, которая всегда, с того самого момента, как села в ее повозку и покинула дом, будучи проданной за четыре марки, была известна своим упрямством и ершистостью. Минуя двери кабинета директрисы, за которыми накануне и состоялся ее долгий разговор с госпожой де Врие, Йеннифэр свернула по коридору налево и прошла под арками через небольшой каменный мостик над ручейком, в другой корпус академии, куда не допускались чародейки еще не окончившие свое обучение и не сдавшие все необходимые экзамены.
Она вошла в зал Совета едва ли не последней из тех, кого ожидали сегодня и это не смотря на то, что она планировала быть в числе первых пришедших сегодня, чтобы успеть переговорить с Тиссаей насчет их вчерашней беседы. Но не вышло. В овальном и большом зале, по центру которого разместили стол, за которым бы поместились все представители Капитула и Высшего Совета, уже находились все приглашенные на разговор в это утро чародеи и чародейки. Тиссая де Врие сидела в центре стола, а по левую руку от нее, стул с высокой резной спинкой, пустовал. Йен направилась к нему, ощущая, как в высокий и распахнутый ворот ее рубашки, точно жирный слизняк скользнул взгляд Артауда Террановы, стоило ей только немного склониться над столом, подтягивая под себя сидение своего стула.  Чародей для собственного удобства откинулся на спинку, наблюдая за Йеннифэр, с того самого момента, как она вошла в зал.
— Ты что—то хотел? — поинтересовалась она, выпрямляясь и бросая взгляд через стол.
Артауд чуть помедлил с ответом.
— Не хотел, — ответил он, едко усмехаясь. — Любуюсь местными, — он помедлил, подбирая слово, то ли чтобы то звучало обиднее, то ли чтобы оно было удачно завуалированным и вызвало куда более сильные эмоции, чем обычное оскорбление, на которое был способен чародей, если дело касалось общения с чародейками, — … видами. Любая другая чародейка, на ее месте, задохнулась бы от возмущения, но не Венгерберг. В ответ на его едкую колкость, Йен вскинула бровь, продолжая, не мигая, смотреть ему в его мелкие, напоминающие ей поросячие, глаза. Смерив его холодным изучающим взглядом, она произнесла ледяным тоном:
— Здесь много чего интересного можно увидеть, главное, чтобы глаза остались целы.
Лицо Террановы побагровело, а губы продолжали криво растягиваться к мочкам его слегка отвисших ушей, выждав пару секунд, будто бы кто—то помимо них желал высказаться, он произнес не менее саркастическим голосом:
— Постараюсь об этом не забывать, почтенная Йеннифэр.
Их перепалка закончилась ровно в тот момент, когда Тиссая поднялась со своего места и заговорила со всеми собравшимися в зале. Слушали все, кто—то, смотря на гроссмейстера, кто—то, переглядываясь друг с другом через стол. Йен не делала ни того ни другого, предпочитая изучать собственные руки, пальцы которых она переплела меж собой для удобства. Она размышляла о том, что было бы неплохо убраться куда—нибудь подальше от Аретузы, написать письмо Истредду, напросившись к нему в спутницы в его очередную научную экспедицию, которой в случае чего она бы могла оправдать свое отсутствие в момент, когда Тиссая во второй раз от нее потребует взяться за обучение юных чародеек. Йен так ярко и красочно представила себе дни, которые она проведет так далеко от стен академии, что возмущение ректора Аретузы не будут причинять ей неудобств, что не сразу поняла чье именно имя вторым назвала Тиссая де Врие.  Она перевела взгляд на говорившую. По обе стороны стола, который находился в этом зале, все знали о ее вечном противостоянии даже в каких—то мелких, незначительных вопросах, с Вильгефорцем. Йен не могла не заметить, какой яростью горели черные глаза чародея, когда гроссмейстер озвучила ее имя. Очевидно, такой расстановкой сил, которыми Тиссая пыталась навести порядок везде, где это от неё требовалось. Она пыталась убить двух зайцев одним выстрелом – решить проблему с самоучками и заодно доказать Йеннифэр, что в ее руках еще недостаточно накоплено влияния, чтобы водить за нос ту, что возглавляет Капитул. Йен поджала пальцы, впиваясь ногтями в собственные ладони, которые успела к этому моменту разъединить. Нельзя при всех, в этой комнате, оспаривать распоряжение свыше. Напомнила она самой себе, пытаясь совладать с собственными эмоциями. Короткое и странное счастье, которым она наполнила свои мысли, на деле оказалось мимолетным и обманчивым. По крайней мере, до тех пор, пока ситуация не прояснится. Она опустила голову, молчаливо подтверждая, что согласна, но это вовсе не значило, что она смирилась.
Приближение Вильгефорца она почувствовала за мгновение до того, как его пальцы впились в ее предплечья. По необъяснимой причине по спине от шеи и до самого копчика прошла волна неприятной дрожи, какую испытываешь, когда стоишь на краю бездонной пропасти, а внизу — лишь туман, сквозь который не видно дна. Неприятное ощущение только усилилось, когда он рывком развернул ее лицом к себе. Его глаза были как два провала в темную бездну, и в них она увидела свое обнаженное тело, распятое на стене. Там, на самом дне, все либо выстлано алыми лепестками роз, подобно перине, либо каменное дно и острые камни о которые она с неприятнейшим звуком расшибется. Или и то, и другое. И она словно вошла в них — в эти два провала, чтобы быть распятой вечно. Йеннифэр движением плеч, стряхнула с себя руки чародея.
—  Никогда больше так не делай, — сделав над собой усилие, чтобы голос звучал ровно, произнесла чародейка. Ее губы искривила едкая усмешка. — Забавно знать, что я — часть твоей больной одержимости, что я нашла бы в себе достаточно желания пойти за тобой, только потому что ты это…ты? – Ее подведенная угольком бровь, изящно изогнулась, а во взгляде сиреневых глаз читался вызов, тонкие губы растянулись в улыбке. Не злой, скорее — самодовольной. — Я думала, что смогу помочь ей разобраться в этом, но я ошиблась, — ее голос дрогнул. — Я должна была знать, что так будет. – Ее плечи медленно опустились, и она приосанилась немного.  – Это очень в духе Тиссаи. Она любит поучать и преподавать уроки жизни, таким как… — Йеннифэр окинула взглядом чародея, стоящего перед ней, будто бы сравнивая с кем—то. — … мы. – И по ее взгляду было ясно, что сделано это было специально, с целью задеть, приравнивая такого «возвысившегося» над другими Вильгефорца к таким, как она, кто предпочитал чувствовать почву под ногами. Тем не менее, чародей не обратил ни малейшего внимания на ее попытки задеть его. Венгерберг постаралась ответить ему тем же, на слова о кружевах лишь раздраженно фыркнув и, крутанувшись на месте, быстрым шагом направляясь к своим покоям.
***
— Ты правда намерен воспользоваться порталом, соединяющим двор Аретузы и Драконьи Горы? – Поинтересовалась Йен, выводя из стойла под узды одну из лошадей, на которую навесила пару сумок. Черное пятно, при приближении принявшее очертания Вильгефорца, ей не ответило. Она вздохнула, поглаживая по холке свою лошадь, провожая взглядом чародея. – Как лучшая выпускница академии Аретузы, — не без гордости, заявила она, — обязана тебя предупредить, что порталы на острове весьма нестабильны из—за антимагической стены, которая ныне защищает академию. – Мы можем оказаться далеко от Драконьих Гор и хорошо, если целыми и невредимыми. – Йеннифэр усмехнулась, упираясь ногой в стремя и легко и грациозно, перекидывая ногу через лошадь, приземляясь в седло. – Однажды кто—то намеревался пройти через портал в академию, — она слегка пришпорила лошадь, заставляя ту шагать вперед. – Глазные яблоки этого неизвестного теперь плавают в формалине в банке, что хранится в кабинете директрисы. – Лошадь, верхом на которой была Йен, медленно прошагала мимо чародея. – Возможно, в скором времени эта коллекция пополнится и твоими. – И напоследок добавила, — при условии, что их отыщут в сугробах на склоне Драконьих Гор.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t639978.gif
[/sign]

Отредактировано Yennefer of Vengerberg (05.09.21 20:35:23)

+3

4

- Глазные яблоки этого неизвестного лежат в банке по одной лишь причине – он плохо усвоил уроки, которые ему преподносили. В ином случае он не был бы просто очередным «неизвестным», - усмехнулся Вильгефорц, и обернулся в сторону Йен, седлающей лошадь, - И я склонен считать, что ты все уроки усвоила, - так сразу и не понять, комплимент ли это или попытка в очередной раз задеть за живое; любая фраза, сказанная Вильгефорцем, всегда должна расцениваться, как и то, и другое сразу. Но что увидит в ней здесь и сейчас Йеннифэр – решать только ей. Видеть ли молчаливое одобрение и восхищения тем, что она уже успела внести свое имя в историю или же сгорать от едкой разрушительной ярости, которая вспыхивает внутри нее каждый раз, стоит кому-то напомнить о ее прошлой жизни – неудачах, ошибках, одиночестве, насмешках. Чародей не знал о ней всего, но ему было вполне достаточно имеющихся у него сведений, чтобы из раза в раз наслаждаться огнем ненависти и боли, вспыхивающим в ее глазах.

Вильгефорцу было совсем ее не жаль, и это делало ее только сильнее, а значит – заставляло восхищаться собой все больше и больше, пусть это никогда не будет озвучено вслух.

- Поэтому не давай мне поводов думать иначе, и не задавай глупых вопросов, - с долей нескрываемого раздражения бросил через плечо Вильгефорц, проверяя содержимое его походной сумки, которая уже была зафиксирована на седле. То, с чем им придется столкнуться в Драконьих Горах, не представляло большой опасности, если верить словам Тиссаи; а безоговорочно им верить чародей не торопился, поэтому на всякий случай захватил несколько собственных экспериментальных разработок – пирокинетические минералы, свитки с заклинаниями, пара склянок с ингредиентами для боевых зелий. Все остальное он рассчитывал при необходимости добыть на месте – особенно в свете того, что ему с собой навязали талантливейшую чародейку. Разве может случится что-то, что им будет не по зубам?

Он так тщательно готовился к, ничего на первый взгляд не значащей поездке, что совсем забыл о собственных же правилах: опасность всегда нужно искать сначала внутри, а не вокруг. Опасность для будущего – в том, что они даже между собой договориться с Йеннифэр, кажется, не могут.

- Недалеко от Горс Велена есть постоялый двор, где мы сможем оставить лошадей и переместиться в Повисс. Добираться туда по воде или верхом – не самая хорошая идея, учитывая все нюансы этой...операции, - Вильгефорц подбирал слова нарочито медленно и аккуратно, дабы подогреть в Йен интерес к тому, сколько еще важных деталей касаемо всего произошедшего где-то на задворках Повисса, чародей решил приберечь до подходящего случая.
- Чем меньше людей нас увидят, тем лучше, - он беспокоится о сохранении ошибки Капитула Чародеев в тайне или же не хочет быть снова замеченным в компании с Йеннифэр, дабы не поднимать волну новых слухов?
- Надеюсь, Тиссая сообщила тебе о том, что все вылазки в горы будут преимущественно ночными? – лукавый взгляд в сторону Йен, в котором читалось продолжение реплики, намеренно оставленное не озвученным. Что ждет их в лесах Драконьих Гор – никто точно не знает, но одно хорошо известно: ранее, Йеннифэр не имела ничего против ночных встреч, пусть они проходили в более непринужденной обстановке.

Вильгефорц мог сколько угодно убеждать себя в том, что считает распущенность чародеек их пороком, но все равно продолжать им время от времени наслаждаться.

Всю дорогу до Горс Велена он думал о том, что происходящее на Континенте очень похоже на затишье перед огромной бурей – страны и их правители будто бы затаились в ожидании чего-то, что вскоре отнимет все их силы, и потому старались нарастить как можно больше мощи. В такие времена внимание с жизни простолюдин смещается на более масштабные проблемы, и, как следствие, случается то, что их с Йеннифэр и отправили расследовать – мелкие мятежи, банды чародеев-самоучек, пытающихся прикоснуться к тому, с чем не смогут справляться. Тиссая совершенно не зря не хотела акцентировать на этом внимание, потому что знала и чувствовала – толчком к необратимым последствиям в такой ситуации может послужить что угодно, и терять власть Капитулу сейчас не просто нежелательно, а недопустимо.

Если кто-то действительно обратился к некромантии и преуспел в подобных практиках, то Вильгефорц должен знать его в лицо – не столько для того, чтобы уничтожить, сколько для того, чтобы понять, как этот просчет, эту ошибку всего Капитула превратить в свое и только свое преимущество.

- Интересно: те, кого мы ищем, выбрали горы потому, что это одно из самых труднопроходимых мест на всем Континенте или потому, что такого количества замерзших тел как там, нет больше нигде? – после долгого молчания могло показаться, что чародей разговаривает сам с собой, но он поднял взгляд в сторону Йен, которая резво управилась с лошадью и уже передала поводья в руки трактирщика, вышедшего их встретить. Вильгефорц последовал ее примеру и, перекинув сумку через плечо, многозначительно посмотрел на Йен в ожидании ответа. Ему были интересны ее мысли на этот счет – свежий взгляд со стороны никогда лишний; он провел последние два дня, с головой погруженный во всю информацию, касаемо некромантии и ее практиках за последние пятьдесят лет, но допускал, что ответы могут лежать на где-то совсем на поверхности – просто он по привычке решил нырнуть в их поисках сразу же в самую глубину.
- Как будем в Повиссе, предлагаю найти ночлег, но только для того, чтобы не остаться утром без крыши над головами – оставим лишнее и отправимся осматривать ближайшие к городу горный район, - не дожидаясь одобрения или протеста, несмотря на отсутствие приказного тона, Вильгефорц вскинул руки в характерном движении и приготовился к открытию портала.
- Ну, надолго не прощаемся, - ухмыльнулся чародей, разворачиваясь к Йен спиной и делая шаг в темный омут. Они не обсуждали, как именно будут перемещаться, но чародейка должна была помнить, что Вильгефорц крайне редко путешествует через портал с кем-то еще; тем более, что ориентир для места сбора он передал ей телепатически за секунду до того, как исчезнуть.

Их ориентиром была корчма почти перед самыми городскими воротами Повисса – сложно перепутать обветшалый и покосившийся домишко с чем-то еще, когда вокруг каменные башни и стены. Только вот разлепив глаза от снега, который ударил в лицо вместе с порывами ветра, стоило Вильгефорцу выйти из портала, он не увидел ни стен, ни корчмы – одну непроглядную темноту чащи соснового леса.

- Что за...? – чародей прикрыл лицо рукой от ветра, чтобы осмотреться вокруг, но понял, что из-за вьюги и тьмы не видит ровным счетом ничего.
- Йенна? – крикнул он вполголоса, - Йен? – повторил чуть громче, но отвечала ему только метель, сжирающая в себе все прочие звуки. Вильгефорц не чувствовал рядом ничье иное присутствие, и это одновременно и напрягало, и радовало – может быть это шанс заняться расследованием самостоятельно, пока его напарница отдыхает в Повиссе? О, он не сомневался, что отсутствием чародея Йеннифэр опечалена не будет и быстро найдет, чем скрасить ожидание. Но если и у нее что-то пошло не так, лучше бы узнать об этом как можно быстрее.

«- Вмешательство со стороны или недостаток концентрации?
- Вряд ли причина в том, что кое-кто мало спал в последнее время.
- Защитные механизмы Аретузы совершенно точно не действуют на таком расстоянии, а это значит...
- Нет, это невозможно – аномалии не возникали черт знает сколько лет, да и в этом районе, с чего бы?
- Только если и к этому приложили руку наши нерадивые некромаги.
-...В чем есть сомнения: едва ли самоучка способен создать такой энергетический всплеск.
- Но недооценивать их так сразу не стоит. В конце концов, я здесь именно для того, чтобы проверить все теории, даже самые абсурдные.
- Но для начала – Йен.»

Вильгефорц часто вел диалоги с самим собой – это помогало сконцентрироваться и взглянуть на вещи под разными углами. К тому же, он не знал собеседника лучше, чем он сам.

Где-то вдалеке, вниз по склону, в глубине вековых сосен, раздался глухой хлопок и что-то на секунду вспыхнуло; чародей ни с чем бы не перепутал закрытие портала, а значит, Йен где-то там, и нужно поскорее ее найти. Или не Йен – тогда найти нужно даже быстрее.

Вильгефорц отряхнул плечи от снега, накинул на голову капюшон и рывком направился к источнику звука, на всякий случай держа в одной руке метательный кинжал, а вторую - на изготовке для создания энергетического заряда, не забывая мысленно отметить, что он очень кстати потратил время на практику невербального сотворения заклинаний; но не мог и подумать, что пустит их в ход так скоро.

Отредактировано Vilgefortz of Roggeveen (20.01.22 00:33:02)

+2

5

Вот так театрально, с единственной, как ей показалось целью, задеть ее за живое, Вильгефорц и заговорил с ней впервые о их предстоящем путешествии в горы, когда они, медленно покачиваясь в седлах ― она на гнедой кобыле, он на своем вороном жеребце, ― выехали со двора Аретузы, через Локсию в направлении Горс Велена. Она улыбнулась, но как-то очень странно, одной половиной рта и совсем не той, которую бы мог разглядеть ее собеседник, когда чародей продемонстрировал ей, что посвящен в дела Капитула Чародеев больше, чем она, Йеннифэр, могла бы предположить.
— И как часто ты находил общество наедине с Тиссаей уместным, раз ты так хорошо осведомлен, Вильгефорц? — Йеннифэр не могла не поддеть чародея, когда имелся и повод, и шанс, тем более, кому как не ей знать, что он был способен на многое, чтобы получить желаемое. К слову, желал он излишне много, даже ей, с её неуемными амбициями за которые ее нередко пытались стыдить, до него было далеко. Лошадь под ней занервничала, почувствовав напряжение в воздухе, и Йен пришлось слегка натянуть поводья, успокаивая животное. «Только не делай вид, будто это не так», — подумала Йеннифэр с раздражением, но вслух лишь сказала:
— Меня не страшат ночные вылазки в горы, Вильгефорц. Я смогу себя защитить, — чародейка пристально смотрела на второго всадника, едущего с ней рядом. — Поэтому впредь выбирай слова аккуратнее. — Йен улыбнулась, и улыбка вышла кривой и недоброй. Затем она ударила пятками бока лошади и послала ту вперед, обгоняя лошадь, на которой ехал Вильгефорц лишь краем уха услышав, как чародей пробормотал что-то, но она не предала значения сказанным словам, хотя и интуитивно догадывалась о том, что ничего хорошего или доброго, сказать он ей не мог. «Мы еще посмотрим, кто кого, — подумала она. — Мы еще посмотрим, чья возьмет».  Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, куда был направлен его взгляд, она спиной ощущала, что его черные, как беззвездное небо, глаза следят за ней, не отпускают.
Постоялый двор, о котором говорил Вильгефорц, еще в самом начале их пути, когда они только-только покинули Танненд, показался на горизонте спустя два дня. Спина и бедра Йеннифэр ныли от долгой езды верхом, но она предпочла не говорить об этом со своим спутником. К черту его и его самодовольство. Ни в коем случае нельзя дать ему понять, что она испытывает неудобства. Сейчас она как никогда прежде хотела выглядеть уверенной, независимой, гордой. Пусть поймет, что ее не нужно водить за ручку, словно неразумное дитя. Йен не из тех, кто будет роптать, ныть и жаловаться. Не в присутствии Вильгефорца из Роггевена.
Чародейка обвела взглядом двор, на который они въехали, прежде чем спешиться. Двор был большой, окруженный со всех сторон частоколом, имелся и очаг из грубо отесанного камня, и несколько лавок у стен трактира. Немного дальше, чтобы не так бросалось в глаза, были выстроены амбар и курятник, ближе к воротам, в которые они неторопливо въехали, конюшня. По двору то тут то там бродили куры и гуси, за невысоким плетеным заборчиком в грязи лениво похрюкивали откормленные поросята. У амбара, рядом с телегой, стоящей на козлах, сидел на перевернутом бочонке щуплого вида мужичок, который чинил колесо. На путников он даже не взглянул, только повернув голову влево, через одну ноздрю смачно высморкался. Йен брезгливо скривилась, но ничего не сказала. Из избы, наконец-то, показался еще один мужчина, одетый в темно-коричневую рубаху, расшитую на груди и по рукавам зеленым узором. Лицо крупное, нос картошкой, брови и усы его были темными. Он был невысок, коренаст и немного сутулился, но это вовсе не мешало ему быть крайне проворным. К Йеннифэр, соскочившей с лошади, он подбежал сразу, как только она спешилась.
— Я не знаю, — задумчиво ответила чародейка, отдавая в протянутую руку трактирщика поводья, лишь на мгновение отвлекаясь от собственных размышлений, чтобы ответить Вильгефорцу. — Но я думаю, что второй вариант более вероятен. К тому же холод позволяет телу разлагаться медленнее, а значит и торопиться с ... — она осеклась, наткнувшись на вытаращенные глаза трактирщика и его рот, приоткрытый в изумлении. — Не стоит такие вещи обсуждать при посторонних, — медальон на ее груди, вспыхнул щемящим нервы светом, воздух вокруг Йен всколыхнулся, заставляя мужичка несколько раз быстро и испугано моргнуть, шумно сглатывая.
— Сгинь. — Она кивнула в направлении конюшни, поджимая губы и трактирщик, не дожидаясь повторного приказа, торопливо дернул лошадь под уздцы, уводя ее с собой. Йен, проводив его взглядом, повернулась к Вильгефорцу, намереваясь возразить тому, что он вдруг решил, что имеет право командовать ею. Однако и рта раскрыть не успела, как он вошел в созданный портал и с улыбкой, которую нельзя было воспринимать иначе, чем издевку, исчез. Йеннифэр замерла, глядя на черный провал, в глубине которого исчезла фигура чародея, но раздумывала недолго. – Что ж, – прошептала она, поднимая глаза к небу и поправляя перекинутую наискосок через грудь, сумку.  – Это будет последний раз, когда я ему подчинилась. Последний... Она закрыла глаза и шагнула в портал вслед за чародеем из Роггевена.
Из водоворота хаоса, искрящегося энергией, ее вытолкнуло в снег, и она упала на колени, потеряв равновесие ― так сильно и резко, что у нее перехватило дыхание. Никакой корчмы, служившей ориентиром, тут и в помине не было. Был лес, ― темный, холодный, неприветливый.
― Какого черта?? ― простонала Йеннифэр, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя снег. Высоко над головой, там, где заканчивались сосны, зло шумел ветер. Ни одной живой души вокруг. Ни огонька, ни следа. Вильгефорца тоже. Йеннифэр выругалась, не зная, радоваться ей или огорчаться последнему. Огорчаться, конечно, стоило больше, потому что холод пробирал ее до костей. Она прошептала заклинание, которое позволило бы ей согреться и перестать стучать зубами. Заклинание не сработало. В чем дело? Йеннифэр повторила его дважды, но все было напрасно. Шар света и тепла в ладонях вспыхнув, сразу гас.
― Сука! ― выругалась она, пытаясь собрать воедино остатки самообладания. ― Вильгефоо-оо-оорц! ― В носу защипало то ли от слез, то ли от холода. ― Ви-ииииль ― она сделала несколько шагов по снегу, сама не понимая в каком направлении, сумка с пожитками не была тяжелой лишь потому, что теплые вещи о которых предупреждал ее чародей, остались висеть перекинутыми через лошадиное седло, там, на постоялом дворе, ведь по мнению самой Йен, им бы стоило прежде чем торопливо идти в портал, немного передохнуть. Но, разве ее мнение хоть кому-то было интересно?
«Если он меня нарочно сюда забросил, если только в этом заключался его план, то ему конец» ― думала она, медленно бредя наугад. − «Я найду тебя, Вильгефорц, даже если мне придется перевернуть здесь каждый камень».
Ветер завывал то громче, то тише, снег под ногами становился плотнее. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь сбитым дыханием чародейки Йеннифэр. И посреди этой тишины, совершенно внезапно и громко хрустнула сухая ветка. — Не шевелись, — еле слышно приказала она себе, вглядываясь в полумрак леса. — Только не шевелись. «Если это человек, с которым можно говорить, он заговорит первым.  А если зверь?» Она почувствовала, как напряглись разом все ее мышцы. Снова хрустнул сучок, на этот раз дальше. И наконец во тьме вспыхнули волчьи глаза. Одна пара, за ней чуть поодаль вторая. Минуты потянулись бесконечно.
— Назад, — зашипела чародейка в темноту обступившего ее леса, туда, где жёлтым светились волчьи глаза. Голос Йеннифэр больше не дрожал. Она взмахнула рукой, и с кончиков пальцев сорвались разряды, слабые, подавляемые энергией здешних мест, но вполне достаточные для того, чтобы взъерошить шерсть на загривке у ближайшего волка. Мох, задетый слабым всплеском магии, задымился, запахло паленым.
— Aedd aenye, caemm a me ess at ganayh, — руку обожгло, кожа покраснела, напоминая о том, как опасно использовать магию огня, элемент был нестабилен и непредсказуем в обычное время, а здесь, под давлением неведомых сил, это и вовсе могло закончится смертью Йеннифэр. Волк, глухо рыкнув, попятился, но не ушёл. Её сиреневый взгляд встретился с глазами волка. Огненный хлыст, с шипением, растапливая лёд, просвистел в воздухе, разгоняя тьму и освещая пространство вокруг чародейки. Зверь заскулил и, отпрыгнув назад, скрылся во тьме. Спустя мгновение выла уже Йен, пытаясь остудить в сугробе обожжённую призванным пламенем руку. Так больно не было уже очень давно, только в самом начале обучения, когда только она прибыла в Аретузу и её, как новенькую, стали учить основам магии. Заклинание способное исцелить она простонала сквозь сжатые зубы, растирая руку, чтобы хоть немного унять боль.
— Лучше тебе, Вильгефорц, не попадаться мне на глаза, — хрипло произнесла она, на следующем шаге вновь проваливаясь в рыхлый снег, но в последний момент смогла ухватиться своей здоровой рукой за низко наклонившуюся к земле ветку ближайшего к ней дерева. Йеннифэр продолжала упрямо идти вперед, не смотря на холод, сковывающий по рукам и ногам, пока лес не расступился перед ней, открывая вид на заснеженную долину и горную цепь, от которой она отделяла лес, из которого вышла чародейка. Дозорная башня была ближе, чем драконьи горы, где-то посередине пути и видом своим напоминала старую, высохшую ветку, примостившуюся на холме. По мере приближения к башне, Йеннифер все больше убеждалась, что она пуста и заброшена, это было видно по тому, как сильно завалился и прогнил ее фундамент.
Она обошла башню по кругу, все время ощущая спиной чей-то взгляд. Наконец, на южной стороне башни обнаружилась дверь, окованная железом, но не запертая. Йеннифер осторожно толкнула ее, и та со скрипом отворилась внутрь. Внутри башни оказалось темно, свет проникал только через маленькие окошки. На полу лежали остатки соломы и какой-то хлам, оставшийся от прежних обитателей. Чародейка постояла ещё немного на пороге, прислушиваясь, но ничего, кроме шороха ветра за стенами не услышала. Из этого, покинутого и людьми, и богами места ушли даже мыши, которым нечем было здесь поживиться. Немного поразмышляв об этом, Йен подняла с пола деревянную палку и толкнула ею дверь, в которую вошла, и та захлопнулась с оглушительным грохотом. Этой же самой палкой чародейка подперла дверь изнутри, чувствуя в этом необходимость.
Старые прогнившие ящики послужили ей как дрова, а на солому она расстелила свой походный плащ. Йеннифэр разожгла огонь, который осветил помещение и навел ее на мысль о том, что возможно, стоит поискать Вильгефорца, если зона аномалии, блокирующую магию, здесь слабее. В щели потолка виднелось ночное небо, которое слегка посерело, предвещая скорый рассвет. Растирая ноющие ладони над костром, Йен попыталась сконцентрироваться на образе чародея из Роггевена. Ощущение, что она видит его в языках пламени возникло не сразу, нарастая постепенно. Сначала она увидела лишь смутные очертания, которые, однако, постепенно обрели более четкие черты. Он был в длинном плаще, с капюшоном, надвинутом на голову.
— Вильгефорц, — громко сказала она, пытаясь достучаться до сознания чародея. Пламя заколебалось, фигура в нем уменьшилась, а потом исчезла. Йеннифэр ждала целую минуту, прежде чем снова попытаться связаться с чародеем. «Башня. Башня, напоминающая старую ветку, растущую на холме. Увидимся там». Стоило бы на этом и закончить, но Йен вдруг поняла, что сейчас ее единственный шанс, когда Вильгефорца нет рядом и, когда она спокойно могла бы связаться с Тиссаей, разумеется, если получится. Из-за действующей аномалии, а в том, что это аномалия, сомневаться почти не приходилось, ни одно заклятье не могло покрыть собой такую обширную территорию, если только…нет, думать о таком совсем не хотелось. Йен запустила руку вглубь своей сумки, нащупывая на дне той маленькую металлическую коробочку, которую получила от Тиссаи незадолго до того, как отправилась в это путешествие с Вильгефорцем. Ксеновокс был придуман и создан чародеями для возможности поддерживать связь на больших расстояниях и с теми, кто не умел, как сами чародеи, общаться с помощью телепатии.  Она усмехнулась, разглядывая нанесённые на металл руны, подумав о том, что не это ли основное доказательство того, что Тиссая де Врие не доверяла чародею из Роггевена. По крайней мере, не полностью. Йеннифэр сжала магическое устройство в ладони и подумала о том, что лучше подняться повыше, прежде чем активировать ксеновокс. Лестница башни, в которой укрылась от непогоды и до прихода Вильгефорца, Йен, не показалась чародейке безопасной, но она решила, что все же поднимется по ней. Она уже дошла до середины, когда башню тряхнуло, несильно, но этого было достаточно, чтобы сверху посыпались пыль и песок, пришлось отступить к стене и прижаться к той спиной. «Или сейчас или никогда,» - подумала она, откидывая с металлической коробочки крышку и активируя камешек в центре переговорного устройства, который отозвался светом и пульсацией.
— Тиссая, это Йеннифэр. — ответа не последовало, но Йен не сомневалась, что рано или поздно ее зов услышат на той стороне. — Ты была права, когда сказала, что в этом месте творится что-то странное. — Йен прислушалась, за стенами башни, что-то явно происходило, помимо непогоды. — И еще, — она сглотнула, — Есть причины предполагать, что Вильгефорц - предатель. Она снова прислушалась. Йеннифэр не пришлось долго ждать ответа.
— У тебя есть доказательства? — Голос чародейки по ту сторону звучал искаженно, с металлическим позвякиванием и потрескиванием. Йен вздохнула, закатывая глаза, ей не очень хотелось бы верить в то, что этих двоих действительно могло связывать что-то помимо работы. Уголки ее губ будто смазались, искривились от одно мысли об этом.
— Нет, пока нет. — Говорить о портале, который сработал не так, как планировалось, было глупо, не разобравшись до конца с тем, что именно здесь происходило. — Однако, Тиссая, ему нельзя доверять. Он не тот, на кого можно положиться. — Башню снова тряхнуло, и пульсация кристалла в магическом артефакте ослабла. Йеннифэр скрипнула зубами. — Просто помни об этом, если вдруг, я не вернусь.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t639978.gif
[/sign]

+1

6

«Башня. Башня, напоминающая старую ветку, растущую на холме. Увидимся там», - резко прозвучало в голове чародея знакомым голосом, и заставило от неожиданности встрепенуться. Если у Йеннифэр получилось связаться с ним, значит, он на верном пути, и слабо пульсирующий образ, который являлся ему, стоило прикрыть глаза и начать движение сквозь чащу, действительно принадлежал ей. Большинство заклинаний после выхода из портала не работало так, как прежде – все будто бы в несколько раз ослабили, и это, безусловно, раздражало чародея. Дабы не привлекать лишнего к себе внимания, Вильгефорц решил не освещать себе путь огнем, а прочел заклинание, дарующее ему на время совиное зрение – так идти сквозь непроглядную сосновую чащобу стало куда проще. Спустя примерно час и еще четверть, он, наконец, увидел неподалеку тот самый холм и ту самую старую башню, о которой сказала ему его потерявшаяся спутница. Добравшись до единственного входа, который вел внутрь, чародей тряхнул головой, избавляясь от совиных глаз, и снова шагнул в темноту – разве что с тем отличием, что теперь он знал точно, куда идет.

-...просто помни об этом, если вдруг я не вернусь, - Вильгефорц мог поклясться, что даже сквозь тяжелую дубовую дверь расслышал в голосе Йеннифэр тревогу, и это заставило его ухмыльнуться. Он никогда не сомневался в ее проницательности, но так уж сложилось, что одними лишь подозрениями и предчувствиями ничего не докажешь. К тому же чародей приложил свою руку к тому, чтобы скомпрометировать Йен, если та вдруг решит каким-то образом ослабить его влияние в Высшем Совете и предотвратить его вступление в Капитул – никто не говорил об этом вслух, но многие, в том числе Тиссая, догадывались, что Вильгефорца и Йеннифэр некогда связывало нечто большее, чем традиционные словесные баталии при любом удобном случае, и чародей не торопился их опровергать.
«Ты можешь сколько угодно подозревать меня и думать, будто бы я уложил в свою постель даже гроссмейстера де Врие ради достижения собственных целей, но это никак не поможет тебе склонить ее на свою сторону, ведь она никогда не бывала в моих руках; в отличие от тебя, Йеннифэр», - ему нравилось упиваться этим маленьким и, казалось бы, ничего не значащим фактом; не говоря уж о том, что ему нравилось вспоминать, каким податливым становилось тело чародейки, стоило ему прикоснуться губами к горячей коже на шее, которая обычно скрыта под тяжелыми темными локонами. Он мог сколько угодно убежать себя в том, что действует исключительно в интересах грядущей революции, что все это не более, чем изящная политическая игра, но в моменты слабости, - не физической, но духовной, - все равно предавался наслаждению, погружаясь мысленно в некоторые дальние уголки своих воспоминаний.
- С чего же ты взяла, что можешь не вернуться? – громко спросил через дверь Вильгефорц, давая понять, что он нашел то место, о котором телепатически сообщила ему чародейка.
- Неужели за тот небольшой промежуток, в который мы оказались разделенными, ты стала свидетелем чего-то настолько ужасного, что это взволновало даже такую, как ты? – он еле сдержался от того, чтобы рассмеяться, поскольку понимал: опасность действительно нависла над ними, и вовсе не в виде некромантов, о которых они изначально были предупреждены. Магия в этих горах приняла форму первозданного хаоса, а это значит, что сюрпризы только начинались, и аномалия – не самое худшее, с чем они могли столкнуться.

Но задетое самолюбие, - задетое не столько Йеннифэр, сколько недоверием де Врие, которая, по всей видимости, попросила свою лучшую ученицу шпионить за Вильгефорцем во время путешествия, - мешало чародею просто отпустить ситуацию. Он слишком долго и методично добивался всего того, что сейчас имеет, чтобы потерять все это из-за чьего-то импульсивного характера и патологического недоверия другим.

Движением руки, телекинетически отодвинув балку, блокирующую дверь со внутренней стороны, Вильгефорц вошел в комнату и запер ее за собой, наложив, на всякий случай, печать, которая подаст сигнал в случае, если кто-то подберется слишком близко к башне. Затем он развернулся в сторону чародейки, спускающейся вниз со сторожевой площадки под самой крышей, и, смерив ту раздраженным взглядом, недовольно спросил:
- Ты действительно считаешь, что, если бы я хотел от тебя избавиться, я бы сделал это так, – он раздраженно хмыкнул, - Будучи не до конца уверенным в том, что ты никому не сможешь об этом рассказать? Йен, ради всех святых, я всерьез начинаю задумываться о том, что при Соддене ты повредилась головой сильнее, чем мы думали! – он скинул с головы капюшон, расстегнул накидку и скинул ее под ноги, ближе к разведенному огню, чтобы дать ей просохнуть, а затем подошел как можно ближе к Йен.
- Прошло всего три месяца – не так уж и много, да? – он смотрел ей прямо в глаза, - Я, конечно, не повторяю каждую ночь имена погибших чародеев как молитву, но это не значит, что я что-то забыл. Я помню их, все тринадцать, - Вильгефорц говорил это сквозь зубы, с нескрываемой яростью, не отводя взгляда от Йен ни на секунду.
- Ты можешь думать, что мне тебя никогда не понять, ведь я не потерял в этой битве близких друзей, но знаешь что? Тебе повезло, что никогда не сможешь понять меня. Потому что на смерть всех их послала не ты. Это был я, и никто больше, - он сделал шаг назад и развел руки в сторону в жесте театральном, но таком нервном, что было видно – Вильгефорц не насмехается над Йеннифэр. Вильгефорц действительно зол.
- За это ты считаешь меня предателем?

Новая роль ему очень шла. Пожалуй, ни одну другую до этого самого момента он не играл лучше – роль выжившего, терзаемого совестью и тяжестью принятого решения. Йеннифэр, быть может, и усомниться в его искренности, но что значит ее слово против всего прочего магического сообщества? Его уже короновали – пусть официального слова насчет его вступления в Капитул еще не было, это просто оставалось вопросом времени. Никто не осмелился бы отрицать его заслуги, уж точно не после того, как был заключен мирный договор между Северными королевствами и Империей, с подачи, конечно же, Вильгефорца. Никто не осмелился бы подозревать его в измене после того, как на Содденском холме, рядом со стелой в память о погибших, говорил он яростно и пронзительно о том, что они заплатили высокую цену, но не впустую – независимость Севера, процветание науки и магии, в конечном итоге, того стоили. Никто не осмелился бы подумать, что такой яростный сторонник свободы воли всех чародеев Континента, мог быть в тайном сговоре с Нильфгаардом, где магов обязывали служить в армии и относились порой ничуть не лучше, чем к рабам.

Просто никто, ни одна живая душа не знала о том, насколько сильно на самом деле Вильгефорц ненавидит их всех и ждет только одного – момента, когда увидит головы каждого чародея и каждой чародейки, насаженными на пику перед императорским дворцом. И он этого момента непременно дождется.

- Нам придется разобраться в том, что за чертовщина происходит в этих горах, хочешь ты этого, Йен, или нет. Предлагаю оставить никому ненужные споры и обвинения до более подходящего момента, если ты, конечно, не планируешь героически замерзнуть здесь насмерть, - он поднялся с колена и подошел к своей сумке, которую предусмотрительно не стал оставлять в трактире, затем извлек оттуда книгу и задумчиво пролистал первые пять страниц, затем положил ее на покрытый толстым слоем пыли стол и вновь обратился к чародейке:
- Что ты знаешь об аномалиях? – он надеялся, что в Аретузе учат не только фокусам с цветами, камнями и водой, но и чему-то более полезному. Тиссая всегда пренебрегала ценностью теоретических знаний в угоду практике, и Вильгефорц всегда был с этим не согласен. Но Йеннифэр все же была особенной выпускницей академии: вдруг ее знания простирались дальше, чем у подавляющего большинства чародеек? Особенно в свете того, что сам Вильгефорц не так часто сталкивался с аномалиями; командная работа будет как никогда кстати.
- Я не встречал ни одного упоминания о них уже лет... – договорить он не успел, потому как наложенная на дверь печать вспыхнула ярко-красным цветом, оповещая о том, что они здесь больше не одни. Переглянувшись с Йен, Вильгефорц направил ладонь в сторону огня и затушил его призванным всплеском воды, а затем резво подскочил на ноги, перекинул через плечо сумку, подхватил с земли накидку и бросил ее Йен.
- Тебе она нужнее. Ты хоть что-то видишь? —спросил чародей, кивая в сторону бойниц, около которых стояла Йеннифэр. Только сейчас он обратил внимание на свежие багровые борозды на ее ладонях – плохой знак, по всей видимости, аномалия воздействовала на нее не самым лучшим образом.
- Сражаться сможешь? – все детали того, что произошло с ней в лесу, когда она вышла из портала, он выяснит потом, когда они выберутся из башни. Желательно, целыми. Не дожидаясь ее ответа, Вильгефорц создал перед собой энергетический щит и медленно направился к двери, но ему было достаточно сделать всего два шага, чтобы услышать странные звуки, доносящиеся по ту сторону, и уловить сладковатый гнилостный запах разлагающейся плоти. Прежде чем мужчина успел сказать что-то еще, в дверь начали агрессивно ломиться.

Плоды тренировок некромантов-самоучек не заставили себя ждать, и прямо сейчас жаждали показаться во всей красе непрошеным гостям-чародеям.

Отредактировано Vilgefortz of Roggeveen (20.01.22 00:30:06)

+1

7

— Всего лишь меры предосторожности, — Йен спускалась по ненадежным, разрушенным ступеням осторожно, стараясь не оступиться. Смысла отрицать, что она говорила с кем-то помимо Вильгефорца уже не было, скорее всего тот не смог удержаться и что-то, если не всё, успел услышать. — Не могу позволить себе рисковать и предпочитаю быть готовой к любым неожиданностям. В особенности, если учесть, — она окинула стоящего у разведенного костра чародея взглядом, коим смотрят на тех, кому доверия нет. — кто мой союзник. Йеннифэр надеялась, что ее голос звучит достаточно уверенно и спокойно. Но в действительности чувствовала себя отвратительно. Сказывалось многое: два дня пути в седле, долгая и утомительная прогулка по лесу, нестабильность хаоса, страх использовать магию в полную силу. Она устала, была голодна и раздражена. И сильно подозревала, что выглядит неподобающе, возможно даже отталкивающе. Вильгефорц же напротив, казалось, был полон энергии, его движения были четкими и завораживающими. Он словно излучал уверенность и силу, не поддающиеся никакому объяснению. Йен перевела взгляд с костра, в котором трещали обломки старых ящиков, найденных в башне, на чародея, раздраженный взгляд которого ощущался почти физически, хоть Вильгефорц и не касался её.
— Наверняка я знаю лишь одно. Я бы вряд ли умерла лежа в собственной постели. — Она даже не потрудилась скрыть сарказм в своем голосе. — Ты бы устроил из этого грандиозное шоу. Верно? Прямого ответа на свой вопрос она не получила, разумеется, зато снова пришлось вспоминать Содден и битву, в которой выжили всего девять чародеев из двадцати двух. В горле сразу запершило, а щемящая боль в сердце заставила стиснуть челюсти. И это было хуже всего. Йен понимала, что должна справиться с собой. Что должна сохранять спокойствие, ясность ума и холодную расчетливость. Но не могла. Пламя отражалось в ее фиалковых глазах и образы павших при Соддене чародеев, плясали в пламени костра, стоило ей только взглянуть на тот.
— Не надо, — сказала она вслух, и сама поразилась тому, как хрипло прозвучал ее голос. Но голос не смог заглушить воспоминания, которые она так отчаянно пыталась похоронить под слоем пепла. Она снова слышала крики и стоны умирающих. Снова видела кровь на своих руках. Она не смогла остановить это. Не смогла. И в этот миг Йеннифэр поняла, что больше всего на свете ей хочется быть кем угодно, только не чародейкой с гнетущим чувством вины за то, что ей повезло выжить при битве при Содденском холме. Она закрыла глаза, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Когда она снова открыла глаза, то ее взгляд первым делом метнулся в направлении чародея из Роггевеена.
— Не знаю в какую игру ты играешь, Вильгефорц, — медленно проговорила чародейка из Венгерберга, — но если ты думаешь, что затрагивая тему битвы под Содденом, сможешь убедить меня в том, что нет среди нас того, кто бы раскаивался за случившееся сильнее тебя, — ее губы скривились в презрительной усмешке, — то ты ошибаешься. Я одна из немногих, кто знает, что слова для тебя всего лишь инструменты для передачи собственных идей, средство для оказания влияния на других. Так что не трать время впустую, пытаясь убедить меня, что я должна чувствовать себя в долгу перед тобой, ну, или на что ты там рассчитываешь. — Йеннифэр сделала паузу, чтобы перевести дух. — Мне хватает пока что ума понять, что ты просто пытаешься заставить меня почувствовать вину, чтобы получить то, что тебе нужно. С каждым новым словом, срывающемся с ее губ, боль и сожаление отступали, их место занимала холодная, непоколебимая решимость разобраться в той чертовщине, что происходила здесь.
Чтобы взглянуть на книгу, которую принес с собой Вильгефорц, Йен пришлось подойти к столу. Книга была очень старая, с пожелтевшими страницами и хрупкими листами, скрепленными растрепавшимися металлическими кольцами, такие фолианты редко имелась возможность выносить из архивов, разве что, книга, которой завладел маг, не была официально зарегистрирована Капитулом.
— Немного. Охват местности и длительность эффекта аномалии определяется объемом и устойчивостью магического ядра. Ядром нередко становятся гибнущие чародеи-фанатики, использующие чистую стихийную магию и не сумевшие сдержать хаос. Если ядро достаточно мощное, аномалия может существовать годами. На нее не влияют ни погодные условия, ни время суток. В комбинации неустойчивого ядра и его малого объема, нередко случается взрыв аномалии, имеющий огромную территориальность и силу магического выплеска. — Шаг за шагом, она будто прибывая в трансе, удалялась от стола, медленно приближаясь к бойницам в стене. Застыв у одной из них, скрещивая руки под грудью, Йеннифэр поежилась  словно от холода,  Но Вильгефорц мог слышать, как она бормочет: —Искажения аномалий формируются под натиском эмоций тех, кто оказался в радиусе действия аномалии, — Йеннифэр поджала губы и медленно прикрыла глаза, выругавшись про себя. — и поглощением силы хаоса, используемой чародеями в непосредственной близости от ядра аномалии. — Йен не сводила взгляда с лица Вильгефорца. — Что в свою очередь приводит к непредсказуемым последствиям. — В ситуации, непохожей на эту, находясь как можно дальше от гор и аномалии, в которой они явно оба успели так или иначе побывать, если вспоминать неправильно сработавший портал Вильгефорца, Йен бы непременно сочла свои знания и то, как она их преподнесла, стараясь показать, что не только способна кроликов из шляпы вытаскивать, да молнии в бутылку ловить, сексуальными, но сейчас она была не в том настроении, чтобы попытаться кого-то этим подкупить. Но сейчас…
Когда печать, наложенная Вильгефорцем на дверь, вспыхнула, Йеннифэр побледнела как полотно. — Началось... — прошептала она, с трудом переводя взгляд с двери на чародея, лишь чудом не запутавшись в плаще, который он ей бросил. В башне за считанные секунды после того, как Виль погасил горевший для них костер, стало холодно и темно. Его плащ ей в плечах оказался велик, но она не жаловалась.
— Почти ничего. — Покачала головой чародейка, вглядываясь в темноту ночи, которая царствовала за стенами башни. Ветер, задувающий в узкую щель бойницы, донес до нее сладковатый гнилостный запах, от которого ее затошнило и пришлось зажать рот рукой, отшатнувшись в сторону. По ту сторону стены к башне стягивались поднятые из земли мертвецы. Они двигались медленно и неуклюже, словно сонные мухи, но не останавливались пока не оказывались у самых стен. Черные дыры вместо глаз, разодранные диким зверьем и трупоедами, тела, раздробленные в щепки кости и гнутые доспехи, в дырах которых можно было разглядеть гниющее и подмерзшее от ночных холодов, мясо. Мертвые воины, чьи тела уже давно не были телом, а всего лишь оболочкой, наполненной силой смерти, медленно переступали ногами, держа в руках ржавые мечи, копья и топоры. Йен отшатнулась от расселины в стене, когда один из мертвяков прошел слишком близко, и ее обдало вонью гниющей плоти. Она обернулась к Вильгефорцу и на его вопрос о своих возможностях сражаться с восставшими из могил, кивнула.
— Не сомневайся во мне. — Отозвалась она, вскидывая руки и накладывая на себя защитное заклинание, способное защитить от физической атаки, мысленно молясь чтобы оно сработало как надо. — Надо выбраться из башни, чтобы иметь возможность поджарить паразитов.
Однако чародей понял это и сам, буквально за секунды до того, как Йен озвучила свою идею. Немедля больше ни секунды, они распахнули дверь, прежде чем мертвецы выломали ту. За дверью оказалось двое мертвецов, которые, тут же были сметены заклинанием Вильгефорца. Еще одного, ударила молния, которую запустила Йен.
— Их слишком много! — Вышедшая из-за туч луна, осветила холм, по которому карабкались к башне мертвецы. У подножья их было не меньше дюжины. — Придется использовать другие заклинания, чтобы сдержать натиск, Вильгефорц! — крикнула Йеннифэр и в следующий момент была сбита с ног. Мертвец напал со спины с такой яростью, что она не успела отреагировать на его скорость и силу. Его гнилые зубы щелкнули в опасной близости от лица чародейки. Они покатились по земле, намертво сцепившись друг с другом. И наконец Йен удалось прижать мертвеца к земле, так сильно, что его кости или то, что от них осталось захрустели. Одно из самых непредсказуемых заклятий она выдохнула ему прямо в лицо:
— Addan Aenyekvinne cáemm deiaren folie, — В воздухе запахло серой. — Enn yllóan lúst négra. Из его глотки вырвался душераздирающий крик, а затем пламя, охватившее разом все тело. Йеннифэр едва успела отскочить. Окутанный пламенем, человекоподобный дух, привязанный к мертвому телу, загудел, устремляясь к толпе мертвых, оставляя за собой выжженный след. Дух промчался сквозь толпу, как раскаленный нож сквозь масло, обращая все, чего коснулся в пепел. Губы чародейки из Венгерберга безостановочно шептали заклинание, связывающее ее с призванным духом. Она была полностью поглощена заклинанием, которое удерживало элементаль огня, не давая ему вырваться на свободу. Но когда Йеннифэр попыталась остановиться, перестать шептать заклинание, ничего не вышло, губы ее не слушались, сознание будто бы парализовало и тело взял под контроль кто-то еще.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t639978.gif
[/sign]

+1

8

- В отличие от тебя, я в своих союзниках не сомневаюсь, - он не удержался от того, чтобы не бросить очередную колкость; несмотря даже на то, что звучало это как признание. Чародей и правда не сомневался в своем союзнике – просто им была не Йеннифэр. Не в долгосрочной перспективе. Но сейчас он понимал, что нужно довольствоваться чем есть, и сражаться при странных обстоятельствах, недалеко от ядра аномалии, лучше с кем-то, чем в одиночку.

Они на удивление слаженно работали в команде друг с другом, несмотря что по своей натуре оба скорее были одиночками. Классическое чародейское образование Йеннифэр и ее талант к магии идеально дополняли боевую подготовку Вильгефорца и его отточенные годами самообразования способности: за каких-то пару минут они расправились с тремя мертвецами, которые штурмовали башню. Заклинания чародейки попадали точно в цель сразу же после того, как Вильгефорц посылал в сторону врагов мощный энергетический импульс, сбивающий нападающих с ног. Он был как никогда солидарен с Йен в ее стремлении как можно скорее попасть наружу; ему не доставляло труда скрывать интерес в своих глазах весь тот короткий промежуток времени, который они с Йеннифэр потратили на то, чтобы занять удобную позицию на поляне, готовясь сдерживать пребывающих живых мертвецов – он был, как обычно, сосредоточен на бое. Но на самом деле, все его мысли были заняты лишь одним: ему было необходимо любой ценой найти того, кто поднял все эти полуразложившиеся тела из-под промерзлой земли; он чувствовал, что сможет таким образом найти ответы хотя бы на часть вопросов, давно его терзавших. Только для этого нужно сейчас разобраться с более насущными проблемами – с дюжиной мертвецов, которые так и жаждали вонзить свои прогнившие зубы в их с Йеннифэр теплые живые тела.

- Йенна, берегись! – успел только выкрикнуть чародей, как увидел, что подобравшийся слишком близко мертвец уже повалил девушку на землю. Вильгефорц выставил руку вперед и приготовился послать еще одну энергетическую волну, чтобы оттолкнуть напавшую на Йеннифэр нечисть, но...ничего не произошло. Чародей на секунду опешил, не понимая, что происходит, и попробовал сконцентрироваться заново, но тело отозвалось тишиной – магия будто бы покинула его и отказывалась подчиняться.
- Черт возьми, это аномалия, - прокричал Вильгефорц, - Она снова действует, я не могу ничего сделать! – он наблюдал за тем, как чародейка голыми руками пыталась расправиться с мертвецом, и чуть было не упустил из виду подступающую к нему самому опасность; но пусть магия его сейчас предала – физические инстинкты остались прежними. Он выхватил из ножен зачарованный кинжал и метнул его через свое правое плечо – лезвие угодило точно в глазное яблоко ожившего трупа, - вернее сказать в то, что от глазного яблока еще осталось. Затем Вильгефорц развернулся и метнул второй кинжал – уже в сердце врага, и он упал замертво, а магическое зеленое свечение, которым было охвачено его полуразложившееся тело, в этот же миг пропало, растворилось в тумане.

У Йеннифэр дела шли куда лучше: аномалия не воздействовала на нее и не отобрала возможность читать заклинания. Вильгефорц не сразу расслышал, что именно произносила чародейка, и когда увидел призванного огненного элементаля, хотел было похвалить союзницу, но спустя несколько мгновений понял, что что-то не так. Элементаль сжигал все на своем пути и безо всякого труда расправлялся с мертвецами, но не останавливался, даже когда их почти не осталось; не останавливалась и чародейка.
- Йен, хватит! – попытался он окрикнуть девушку, но она не слушалась – стояла, как вкопанная, на месте, и продолжала шевелить губами, повторяя заклинание. Выругавшись про себя, Вильгефорц увернулся от яростной атаки крупного трупа, совершив кувырок через плечо в сторону, затем быстро поднялся на ноги и сосредоточился на призывы боевого шеста. В этот раз, к огромнейшему облегчению, все получилось, поэтому в следующую же секунду голова здоровенного монстра упала на землю и покатилась в сторону леса. Шест, запачканный трупной слизью и гнилью, начал еще сильнее светится в местах, где на его корпусе были выгравированы руны – энергия концентрировалась внутри оружия. Этой энергии хватило Вильгефорцу для того, чтобы разобраться еще с одним врагом, а после – кувыркнуться в сторону Йен. Чародей на секунду замер, не решаясь на следующий шаг: он знал, что нужно что-то делать, но у него было не так много опций.
- Прости, но ты не оставляешь мне выбора, - появившись за спиной у чародейки, будто бы материализовавшись из тени леса во мгновении ока, Вильгефорц размахнулся и ударил Йеннифэр по затылку шестом. Она тут же обмякла, теряя сознание: чародей успел подхватить ее в нескольких сантиметрах от земли и почти нежно уложить на землю. Огненный элементаль, издав оглушительный вопль, заставивший ближайшие сосны сотрястись и скинуть с веток снег, исчез, превратившись в кучку пепла. На поляне, наконец, воцарилась тишина.

Вильгефорц выдохнул, отозвал призванный шест, лежащий в снегу неподалеку, и сел рядом с Йеннифэр: нужно было перевести дух. Но стоило только ему закрыть глаза, как дыхание перехватило, он почувствовал, что буквально начал задыхаться – упершись руками перед собой и жадно хватая ртом воздух, он распахнул глаза и понял, что перед ним нет ничего, кроме темноты.

И впервые в жизни она его напугала.

Каждую ночь, закрывая глаза, Вильгефорц видел тьму. И эта тьма не была сонной негой — она была живой; она дышала вместе с чародеем, она пробиралась под его одежды подобно змее, она тугим кольцом смыкалась на его шее, но никогда не душила слишком сильно — только до той степени, когда чувствуешь головокружение и пляску артефактов где-то на периферии зрения. Каждый раз закрывая глаза, Вильгефорц чувствовал что-то, что ранее было ему неведомо — не страх, но и не удовольствие. Он не сопротивлялся, но и не делал шаг навстречу, не раскрывал приветственные объятия, не стремился окунуться в бездонный мрак с головой, но и не спешил убегать на свет. Пока нечто изучало его расслабленное тело и вглядывалось через глаза в его душу, чародей пытался рассмотреть, вдруг в чернильной пустоте он найдет ответ на свой вопрос. «Что ты такое: насланный кем-то сон? Предзнаменование? Видение?», — но ответа так и не было.

Потому что каждый раз закрывая глаза, Вильгефорц мог назвать свое имя, место, где он родился и мать, что его бросила. Но ничто из этого не отвечало на вопрос о том, кто же он на самом деле. Чего он хочет от этого мира. И от этой жизни.
Неопределенность — плохой союзник. Несмотря на то, что за плечами чародея был внушительный список заслуг (и точно такой же — поступков, о которых лучше никому не знать, а кто был в курсе — давно кормил червей в земле, ибо Вильгефорц лично об этом позаботился) и ролей, который он успел примерить, он все еще находился в поисках, как бы банально это ни звучало, своего места. Была, конечно, но ближе к ней он не становился уже долгое-долгое время. Битва при Соддене должна была стать нулевой точкой — тем местом и временем, где будет возможность остановиться и взглянуть на то, что уже сделано и на то, что маячит на горизонте, со стороны. И, если то будет нужно, перейти на противоположную сторону реки, в русле которой Вильгефорц двигался в последнее время. Что, собственно, он и сделал.

Сражаться против Нильфгаарда оказалось куда тяжелее, чем предполагалось. Во всех смыслах — численность, ресурсы, во всем этом северяне уступали империи. И победа осела пеплом на губах всех, кто принимал в минувшей битве участие; особенно сильно его вкус ощущал Вильгефорц, который должен был упиваться сейчас триумфом, но почему-то чувствовал себя проигравшим. Его не покидало ощущение, что если бы он вел в бой людей со стороны Империи, то история бы сложилась совершенно иначе. И двадцати одного чародея не хватило бы тогда Северу, чтобы выжить.

Пирровой победы было недостаточно для его амбиций.

И все же, что-то мешало сделать, наконец, то чертов шаг навстречу тьме, с которой он встречался каждую ночь, и облачиться в черный доспех с солнечным диском на груди. Он жаждал этого момента так сильно, что вожделение можно было почувствовать физически – зачерпнуть его пальцами и окунуться, питаясь им для того, чтобы находить силы двигаться дальше, двигаться навстречу выверенным до каждого шага и каждого решение, планам. И все было так, пока череда до зубовного скрежета обыденных дней не была прервана внезапным вмешательством – в виде Тиссаи и ее проблем с Капитулом, точнее, с тайной, которую она попросила чародея с ней разделить и как-то ликвидировать. Было бы странным, если привыкшего к импровизации, патологического обманщика и актера Вильгефорца, вдруг смутили эти непредвиденные трудности, новые обстоятельства, меняющие его привычный будничный уклад. Но факт остается фактом: он не был до конца уверен, что эта их разведывательная миссия, пропажа подопечной де Врие и появление некромантов именно здесь, в Ковире – просто совпадение.

«В тьму этих лесов я вглядывался тысячу раз, я знаю ее, как родную; но что, если тогда у меня не было возможности всмотреться в нее по-настоящему?»

Сумев, наконец, взять под контроль нарастающую панику, и восстановив дыхание, Вильгефорц попытался моргнуть, но глаза его не слушались – темнота не рассеивалась. Тогда он попытался оглядеться вокруг, и заметил, что в том месте, где лежала Йеннифэр, видел он пульсацию света – так билось человеческое сердце. Чародей начал понимать, что может видеть, просто не в привычном ему виде: он огляделся вокруг себя, по памяти обводя взглядом поляну, и заметил вдалеке, за башней, такое же свечение, как исходило от лежащей на снегу Йен.
«Вот ты где...Думал, что спрячешься?» - по губам Вильгефорца поползла хищная улыбка. Он аккуратно поднялся на ноги и вновь призвал свой шест – с ним он мог даже сражаться с закрытыми глазами, что уж и говорить о том, чтобы кого-то выследить. Особенно, когда ты точно знаешь, куда идти. Чародей бесшумно скрылся в тени леса, за три кувырка достигнув края опушки, и начал быстро, но тихо двигаться к цели, которая, по всей видимости, затаилась в ожидании чего-то. Слухи не врали – Вильгефорц действительно мог быть неуловимым и буквально невидимым в тени, потому как тот, кто сидел в засаде, не успел и среагировать – чародей повалил его на землю и прижал за шею с помощью шеста, обездвиживая весом своего тела, ориентируясь на одно лишь пульсирующее свечение, исходившее от сердца. В момент, когда шест коснулся врага, чародей резко зажмурился, и в следующее мгновение прозрел.
- Даже не думай совершить еще одну глупость, - оружие Вильгефорца не давало пошевелиться, но кроме того – временно блокировало часть способностей того, против кого чародей его применил. Им оказался немолодой мужчина, на первый взгляд самый обычный нордлинг, но затем он зашипел, обнажая рот, в котором не осталось ни одного здорового зуба, и Вильгефорц понял, кого, наконец-то, нашел.
- Значит, эти ходоки – твоих рук дело? Интересно, - прищурился чародей, попутно доставая из сумки на поясе двимеритовые кандалы, и, легко справляясь с сопротивлением, отвечая на попытку ударить – кулаком по лицу, заковал в них незнакомца.
- Вперед! – он поднял его с земли и вытолкнул в сторону поляны, на которой уже приходила в себя Йеннифэр, - Нам есть о чем с тобой потолковать.

Пленник был никем иным, как некромантом.

- Смотри кого я нашел, - схватив мужчину за шкирку, громко обратился Вильгефорц к чародейке, которая еще явно не понимала, что происходит, - Сомневаюсь, что бедняга просто заблудился в лесу, охотясь на лосей, - он размахнулся и что есть силы ударил некроманта в бок, под ребра, от чего того скрутило пополам.
- Вы думаете, что мы - ничтожества, - отплевываясь от крови, шепеляво говорил мужчина, - Думаете, что справитесь с нами. Наивные пижоны! – он рассмеялся, и от этого смеха у Вильгефорца свело от раздражения скулы, - Девчонка все-е-е нам о вас рассказала, да...
- Какая девчонка? – сквозь зубы процедил чародей, склоняясь к пленнику, которого заставил сесть около ближайшего дерева.
- Она все нам о вас рассказала. Она оказалась очень полезной, - слова некроманта были не всегда связными и различимыми, они перемежались с противным смехом и кашлем. Вильгефорц сжал пальцы в кулак, и из него полетели огненные искры, но в последний момент он передумал и обратился в сторону подошедшей ближе Йен, которая начала понемногу приходить в себя.
- Что будем с ним делать?

Не то, чтобы ему было действительно интересно ее мнение или разрешение на то, чтобы выжечь глаза этому ублюдку. Вильгефорцу было куда интереснее увидеть, на что готова Йеннифэр ради успешного выполнения задания. Вильгефорцу было куда интереснее увидеть, сможет ли она и в этот раз сдержать тьму, живущую внутри нее, или же, наконец, поддастся ей.

«Поверь, это гораздо приятнее, чем ты можешь себе представить.»

+1

9

Все ее существо было словно в тисках, которые с каждым мгновением сжимались все сильнее. По щекам ее текли слезы, она пыталась высвободить собственно сознание, сопротивляясь, но безуспешно, как она уже успела вспомнить и поделиться знаниями с Вильгефорцем, аномалия, действующая у подножья Драконьих Гор, была коварна, питаясь силой чародеев, угодивших в неё, питаясь их хаосом, вытягивая из них его подобно пиявке, сосущей кровь. И как только Йеннифэр окажется полностью истощенной, ей конец. Она знала это. Но не имела ни малейшего понятия, как вырваться. А потом случилось то, что должно было случиться. Пришла спасительная тьма.
Очнулась она от холода и страшной головной боли. Йеннифэр застонала, но глаза открыла не сразу. В голове стучало, словно в ней сидел дроздобород, колотивший клювом по донышку пустого чана. Йен снова застонала и медленно приподнялась, опираясь на локоть. Пошевелила ногой, чтобы узнать, в состоянии ли двигаться, и испытала огромное облегчение, ощутив способность двигать и руками, и ногами. Пальцами осторожно исследуя голову, она наткнулась на шишку на затылке ― там, где ее ударили по голове. Йен не помнила, как упала, но понимала, что это произошло, когда она из последних сил пыталась бороться с воздействием аномалии и тем, что заклинание, которое она сочла необходимым для их с Вильгефорцем спасения, вышло из-под её контроля. Она не знала, как долго находилась без сознания. Но, судя по тому, как у неё болела голова, не так уж много. Небо на востоке светлело и солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая тот в нежно-розовый цвет. Ночь кончилась. С огромным трудом поднявшись на ноги, она сделала несколько шагов. Голова закружилась, а тело повело. «Нужно найти Вильгефорца», – подумала чародейка, останавливаясь и прижимая холодные ладони к собственным виска, сознание то и дело застилала пелена. – «Он единственный, кто может мне помочь». В любой другой ситуации, она бы засмеялась в голос от собственных мыслей, посетивших ее сейчас, но сейчас... сейчас ей было не до смеха. Йеннифэр была очень, очень слаба. Ее шатало, словно пьяную, пришлось снова сесть, прижимая руки к лицу. «Нужно собраться», – упрямо подумала она, стиснув зубы, и это ей напомнило о днях, когда она, в отличие от других молоденьких адепток – магичек, до кровавых соплей выжимала себя на тренировочной площадке под пристальным и оценивающим взглядом Тиссаи де Врие. В ушах и поныне, бывало, звенело от оплеух, которыми время от времени ее воспитывала ректор академии. «Ну, хватит», – одернула себя чародейка из Венгерберга, но голос в ее голове отчего-то прозвучал голосом Тиссаи, таким же холодным и непререкаемым: «Не забывай, кто ты. Ты – чародейка, а не безвольная тряпка».
Заслышав шум, Йен отняла руки от лица и глянула на идущего в ее направлении Вильгефорца. Он был не один, будто нашкодившего щенка, чародей тащил за шиворот, своего пленника. Йеннифэр смерила его взглядом, затем взглянула на очевидно очень довольного собой своего спутника:
– Ты никогда не умел заводить друзей. – Не можешь удержаться, чтобы не сделать кому-нибудь больно. Так вот и не удивляйся, что тебя не любят. Она брезгливо отстранилась от пленника, с ненавистью глядевшего на нее исподлобья. Немолод, определила она, но крепок, несмотря на то что выглядит худым и изможденным.
В глазах нордлинга читалась такая ненависть, что чародейка невольно улыбнулась:
– Будет больно. – Она перевела взгляд с пленника на Вильгефорца. – У этого парня нет понимания личных границ. А внутренний голос, к которому чародейка едва ли когда-то прислушивалась, въедливо подчеркнул, что не только чародей из Роггевеена плюет на границы других, но и сама Йеннифэр тоже. Так горячо вещая о друзьях и способах их заводить, Йен лукавила в отношении некоторых присутствующих вместе с Вильгефорцем и пленённым нордлингом на поляне. Да, речь шла именно о самой Йеннифэр, и сколь бы не пыталась она отрицать, но в умении заводить друзей с Вильгефорцем они были похожи как две капли воды. Так что эта игла, которой она так и норовилась поддеть чародея, была, вне всякого сомнения, обоюдоострой. И все же, отступать уже было поздно и неразумно, раз она первая коснулась этой темы. По отношению к окружающим её людям чародейка из Венгерберга нередко была необоснованно безжалостна, и вовсе не было секретом, что её собственные чувства всегда были для неё на первом месте. И эта её черта характера не раз приводила к самым серьёзным конфликтам. Близкие и дорогие сердцу люди часто оказывались объектами её насмешек, порой довольно злых и болезненных. Геральт. Истредд. Трисс. Лютик. Даже Вильгефорц! И это она ещё не прошлась по всем чародейкам и чародеям, с которыми ей приходилось общаться до событий на Содденском Холме.
Йеннифэр тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли.
В любом случае, сейчас не время для самокопания.
Она должна сосредоточиться на главном. На том, что происходит прямо сейчас. На настоящем.
Её взгляд зацепился за напряженную фигуру Вильгефорца, очевидно, что чародей сдерживался из последних сил, чтобы не навредить пленнику, прежде чем они смогут добиться от него необходимой информации.
– Он может быть полезен нам. – Голос Йен, не до конца окрепший после случившегося, к всеобщему удивлению, звучал твёрдо, хоть и тихо. – Разумеется, если будет сотрудничать добровольно. Вильгефорц улыбнулся ей. Улыбнулся так, как он улыбался всегда: цинично, зло и высокомерно. Йеннифэр внезапно захотелось ударить его.
– Мы не можем рисковать, – сказала она, ломая ветку, которая буквально за считанные секунды, благодаря заклинанию в её руке, превратилась в нечто напоминающее веревку, веревку, что моментально обвилась вокруг шеи нордлинга, вынуждая прижаться затылком к стволу дерева у которого его посадили. Она склонилась над ним, и коснулась самыми кончиками пальцев его ушной раковины. Пленник напрягся, но не издал ни звука, только вытаращил глаза, а от висков ко лбу под кожей проступили вены.
– Посиди так. – Йен выпрямилась, оборачиваясь к Вильгефорцу. – Ты знал? О девчонке? Её взгляд вгрызался в статную фигуру чародея, как червь в яблоко, шаг за шагом она приблизилась к нему, встав вплотную. Вильгефорц не шелохнулся, не дрогнул ни единым мускулом лица. Идеальная маска для первой скрипки Капитула, фаворита к которому все безусловно прислушиваются. Йеннифэр интуитивно предполагала, что он не мог не знать. А интуиция у неё была отменной, ей восхищалась даже Тиссая. Она была уверена, что де Врие рассказала ему больше, чем ей.
– Какова твоя роль во всем этом, Вильгефорц? Я хочу знать, – процедила чародейка, сжимая кулаки. Губы чародея так и не шевельнулись, но голос его зазвучал у нее в голове. Нечто среднее между мыслью и ощущением, когда горячие губы смыкаются на мочке уха, заставляя вздрагивать и желать большего. Он проникал в кости, заставлял вибрировать нервы, вызывал озноб. Совершенно невыносимо.
– Они могут знать о нас ВСЕ. –  Не смотря на «удобство» телепатии, которую использовал чародей, Йен не уступила ему, продолжая общение обычным способом – не закрывая рот. – За ним придут… – договорить она не успела, стрела, просвистевшая по правое плечо чародейки, пробила горло нордлинга, которого они с Вильгефорцем пленили. Вторую и третью стрелу, Йеннифэр из Венгерберга, отбила с помощью магии, а вот четвертая, которая явно была зачарованной, ибо оперение её подсвечивалось всполохами голубого и зелёного, точно северное сияние, света, едва не вошла ей промеж глаз, если бы не Вильгефорц, эффектно поймавший её. Осиновое древко, негромко хрустнуло, зажатое меж его пальцев и сломалось.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t639978.gif
[/sign]

Отредактировано Yennefer of Vengerberg (26.01.22 11:04:16)

+1

10

Все колкости, которые Йеннифэр отпустила в его сторону, отлетели от него, как брошенный в каменную стену свежий горох; чародей даже усмехнулся про себя, подмечая, что его коллега, вестимо, начала терять хватку, раз думает, что сможет задеть его разговорами о дружбе.

«Дорогая моя Йенна, неужели ты думаешь, что мне важно заслужить чью-то любовь? Это всего лишь цепочка химических реакций, происходящих внутри наших организмов. Если мне будет нужно, я знаю, на какие рычаги нажать и что ввести в кровь человека, чтобы запустить этот процесс. Я могу заставить любить меня, если мне будет нужно. Только вот из нас двоих этого жаждешь ты, а мои планы куда более амбициозны.»

- Конечно я знал о девчонке, Йен, - едва удерживаясь от того, чтобы закатить глаза, ответил Вильгефорц, когда чародейка отвлеклась от пленника и подошла вплотную.
- Если ты думаешь, что я действительно вызвался помочь Тиссае с какой-то мелкой проблемой чисто из альтруистических побуждений, то у меня для тебя очень плохие новости – ты ни капли не разбираешься в людях и все уроки, которые вам в Аретузе преподносили, чтобы вы могли потом крутить королями направо и налево, только прошли мимо тебя, - чародей был раздражен не только потому, что Йеннифэр уже порядком надоела со своими вечными подозрениями и недоверием, но и потому, что они снова тратят время на бессмысленное выяснение отношений.
- Тиссае было просто слишком стыдно признаваться перед всем Советом в том, что она облажалась. И что ее ручная собачонка в итоге перегрызла ошейник и убежала на волю в такой неподходящий... – он запнулся, услышав какое-то движение недалеко от места, где они с Йен стояли, а затем в миллиметре от его шеи просвистела стрела, оборвавшая жизнь бестолкового пленника. Еще две стрелы Йен мастерски отразила с помощью заклинания, но потом совершила ошибку, не учтя, что все еще полностью не восстановила свои силы.
- Момент, - закончил свою фразу Вильгефорц, ловя стрелу, грозящую убить Йеннифэр, одной лишь рукой. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда стрела переломилась пополам меж его пальцев; он лишь недовольно огляделся, и оттолкнул чародейку вглубь леса, за деревья, затем прижал к стволу и закрыл рукой рот, призывая не издавать ни звука.

«- Бессмысленно ввязываться в бой на той территории, которую они для него выбрали», - телепатически обратился Вильгефорц к Йен, одновременно с этим кивая в сторону, противоположную от той, где стояла башня.
«- Нужно уйти как можно глубже в лес и выждать более подходящего момента. Мы не знаем, в курсе ли они образовавшейся в этом районе аномалии, и мы явно проигрываем им в знании местности, поэтому остается уповать на нашу с тобой изобретательность и эффект неожиданности», - о том, что он вполне себе сносно ориентируется в местных лесах, чародей решил пока что умолчать; мало кто в Капитуле знал о его прошлом, хотя бы о его части, и чародей предпочитал, чтобы так то и оставалось. К тому же ему нравилось собирать, если так можно выразиться, коллекцию сплетен, касаемо его жизни до Совета Чародеев и о том, где же он постигал тонкую науку управления Хаосом. Забавно, что за последние двадцать лет никто и близко не попал в своих теориях.
«- Держись как можно ближе ко мне», - Вильгефорц отвернулся в сторону, а когда снова посмотрел на Йен, то на месте его глаз уже были ярко-оранжевые зрачки филина. Будто бы переняв часть повадок птицы, чье зрение чародей позаимствовал, он резко повернул голову по направлению в ту часть леса, откуда их обстреляли несколькими минутами ранее. В тени деревьев все еще было уловимо какое-то движение, нападавшие будто бы пытались рассредоточиться, чтобы как можно более незаметнее подобраться к поляне и расправиться с непрошенными гостями.
«- Кажется, их как минимум трое. Все еще не понимаю, почему они решили воспользоваться обычными стрелам – их дружок устроил нам целое шоу, неужели другие не могут похвастаться тем же?» – продолжал вести диалог с Йеннифэр, пытаясь уловить хоть какую-то логику в перемещениях противников на другой стороне поляны, а заодно продумать и их следующий шаг. Им нужно было не просто отступить – нужно сделать так, чтобы погоня за ними стала бессмысленной или, как минимум, сильно затрудненной.

Телепортироваться в зоне действия аномалии – равнозначно подписанному самому себе смертному приговору.
Просто бежать вперед – не то, на что сейчас хватит сил у Йеннифэр, не до конца оправившейся от воздействия боевого заклинания, чуть было ее не погубившего.
У чародея закончились было идей, но тут он вспомнил об одном неоспоримом преимуществе Драконьих Гор – никому нет дела до того, что происходит в этих лесах.

- Подойди ближе, - скомандовал Вильгефорц уже вслух, делая несколько шагов назад, и снимая со своих рук перчатки. Его сжатые в кулаки ладони с каждой секундой начинали светиться все ярче и ярче, и во мгновении ока стали красными, как раскаленное железо.
- За меня, Йен! – властно добавил чародей, концентрируясь на пламени в своих кулаках еще сильнее. Его план был рискованный со всех сторон, с какой ни посмотри: влияние аномалии, общая истощенность после путешествия и недавнего боя, и, наконец, тот факт, что магия огня под запретом у Совета Чародеев и не одобряется даже в Капитуле, поэтому последнее, что стоило бы делать в компании с Йеннифэр – демонстрировать свое безупречное этой магией владение. Но он решил сыграть ва-банк во всех из этих случаев. А потому, когда огонь начал полыхать так ярко и так горячо, что снег, лежащий у него под ногами, растаял от жара, Вильгефорц резко направил руки в стороны башни и освободил оба заряда. Они угодили в полуразрушенные бойницы почти у самого основания, и через мгновение взорвались с оглушительным грохотом. Старинная постройка задрожала, взвыла как раненый зверь и рухнула, отгораживая Йеннифэр и Вильгефорца от нападающих на противоположной стороне поляны. Взрывной волной чародеев откинуло ярдов на двести, и приземление грозилось быть крайне неприятным, если бы Вильгефорц не успел притянуть Йен к себе ближе за талию и создать вокруг них энергетический щит, который смягчил удар о землю. Еще минуты две мужчина лежал, пытаясь стабилизировать дыхание и негромко постанывал от боли, пронзивший его позвоночник.
- Сработало даже лучше, чем я предполагал... – полушепотом, отплевываясь от пыли, произнес Вильгефорц, прежде чем зайтись в долгом и глубоком кашле – ощущение, что он вот-вот выплюнет свои легкие, не покидало его ни на секунду, и когда он, в очередной раз закашлявшись, вместе со слюной сплюнул на снег сгусток темной крови, то понял, что ситуация куда более паршивая, чем изначально можно было подумать.
- Нам надо закрыть эту чертовую аномалию, Йенна. Иначе будет очень сложно выбраться отсюда не по частям, - он все еще сидел на земле, упершись обеими руками в снег, а потому не смотрел чародейке прямо в глаза, но внимательно следил боковым зрением за ее действиями и выражением ее лица.
- Есть предложения как сделать это с минимальными для нас потерями? – он сдул с лица ниспадающую челку, и, наконец, встретился с Йеннифэр взглядом. Это был еще один вызов, вновь тщательно замаскированный под возможностью взять ситуацию в свои руки. Вильгефорц знал, насколько сильно она любит чувствовать, что контролирует все самолично. Он знал, насколько сильно она любит, когда ее уважают. И он прекрасно знал, как сильно ей всего этого в последнее время не хватает.

Поэтому и дает сейчас такую возможность – «ну же, Йеннифэр, тебе решать и только тебе!». Он станцует под ее дудку, но только лишь затем, чтобы на последних нотах перехватить инициативу, лишая затем возможности двигаться самостоятельно.

К тому же, он давно все продумал на случай, если она не захочет брать на себя ответственность или не захочет ни над чем думать. У Вильгефорца всегда был запасной план – умение быстро адаптироваться и решать сложные задачи на ходу, спасало его куда чаще, чем пресловутое умение манипулировать Хаосом. Из колодца последнего слишком многие стали зачерпывать силу, поняв, как он работает, в то время как со способностями Вильгефорца можно было только родиться.

Отредактировано Vilgefortz of Roggeveen (25.08.22 18:52:16)

+1

11

Медленно переводя взгляд с жалящего наконечника выпущенной стрелы, на абсолютно спокойного чародея, сумевшего ее поймать, Йеннифэр не могла думать ни о чем кроме того, что вот и пришел ее конец. На несколько мгновений повисла тишина, лишь слышно было, как ухает филин в темноте, спрятавшись в верхушках поскрипывающих на ветру сосен. Йен смотрела на него во все глаза. Было ли его желание спасти ей жизнь искренним или ловя налету вражескую стрелу Вильгефорц рассчитывал на что-то иное, делая ставку на то, чтобы в будущем напомнить ей о том, что она его должница? Она не знала. Быть полезной для чародея из Роггевеена в ее понимании значило покориться ему и его амбициям, стать послушной марионеткой. К этому все шло. Отказать ему она не успела, мягкий, но настойчивый толчок ладонью в грудь, заставил ее отступить, чудом не запутавшись в складках плаща, ранее принадлежавшего чародею, а теперь согревающему ее плечи и спину. Чтобы восстановить дыхание, требовалось несколько секунд, но даже эти несколько секунд были подконтрольны Вильгефорцу больше, чем ей. Йеннифэр даже сквозь плотную ткань плаща и надетую одежду прочувствовала собственной спиной, какой старой, грубой и сухой была кора того дерева, за которым им пришлось спрятаться. Она едва держалась на ногах и во многом лишь благодаря крепкой хватке цепких пальцев чародея, все еще сжимавших ей руку, пока ладонь второй его руки перекрывала рот, вынуждая молчать, уверенно сдерживая рвущееся наружу раздражение.
Он ворвался в ее мысли, как ветер в распахнутые двери, снопом жарких искр рассыпаясь по сознанию, заставляя содрогнуться. Он пронизал ее насквозь одним только тем, как они обменялись друг с другом взглядами. Венгерберг сглотнула комок в горле, в попытке закрыться от него, чтобы не выдать собственных глубинных мыслей, доступ к которым мог стоить ей всего.
«Сейчас я должна вести себя так же, как всегда. Я не собираюсь его провоцировать».
Йеннифэр ощущала его запах - смесь дыма от костра, прелой листвы, пота и еще чего-то незнакомого, но удивительно притягательного. В движениях чародея сохранялась какая-то звериная резкость, от которой у неё по спине неконтролируемо бежали мурашки. От Вильгефорца исходило такое понимание ее, что эта близость распаляла сильнее любого секса, осложняя все происходящее между ними еще больше. Эта мысль, как огонь, обжигала ее и плясала в голове, мешая сосредоточиться. Наконец ресницы чародейки дрогнули, опускаясь и скрывая от въедливого взгляда чародея из Роггевеена глаза цвета офирского пурпура. В любом случае, выбора он ей не оставил, кроме того, который заключался в том, чтобы довериться ему.  Из-за его широкой спины, за которой Йеннифэр послушно спряталась, как только услышала властный голос Вильгефорца, приказывающего ей это сделать, она наблюдала за чародеем. Использовать магию огня, находясь вблизи аномалии было безрассудно. С тревогой она смотрела на то, как призванное пламя раскаляет до бела кожу чародея из Роггевеена, прежде чем подчинившись его воли, высвободиться. Йен и сама не поняла, как оказалась крепко прижатой к нему, чувствуя его руки у себя на талии. Взрывная волна откинула их со склона. Она только и успела увидеть, как под воздействием магии хаоса рушится старая башня. В ушах зазвенело, а небо и земля с десяток раз поменялись местами друг с другом, прежде чем все замерло в привычном положении. Ошеломленная, она обнаружила, что лежит на стонущем под ней чародее, благодаря усилиям которого, ее падение со склона не закончилось свернутой шеей. Все тело ныло, будто ее беспрерывно колотили палками несколько долгих часов. Сильно ушибла ребра? Наверное. Чудом не сломала.
– Ты чуть было не убил нас, – чуть слышно простонала Йен, едва прочувствовав, как тело Вильгефорца подрагивает под ее весом, заставляя вздрагивать и ее тоже. – Надеюсь, ты хоть немного осознаешь, насколько мог… – договорить ей помешал кашель чародея. Венгерберг охватило горячее волнение, она резко, насколько это было возможно, высвободилась, упираясь коленями в снег. Холода, как раньше, она уже не чувствовала. Сердце бешено стучало, словно хотело в одно мгновение пробить грудную клетку. Плохо дело, если кто-то рядом харкает кровью. Очень плохо.
– Нам никак не выстоять, если ты на выдохе будешь харкать кровью, а в моих не стихнет звон, болью отдающий в виски. Мы не готовы исполнить то зачем сюда пришли. – Она зачерпнула пригоршню чистого снега, и, скривившись, протерла им лицо. И снова повисло молчание, как наждачная бумага, вгрызаясь в ее сознание, усиливая напряжение, выжигая неловкие попытки не подавать виду, что она чувствует себя не в своей тарелке. – Придется отступить. – Голос Йеннифэр был хриплым, когда чародейка заговорила, поворачиваясь к Вильгефорцу лицом. Слова, подобно ножу, вспарывали горло. – Может быть, мы еще не готовы. На лице Венгерберг появилось то растерянное, беспомощное выражение, какое бывает у человека, когда он знает, что он уже допустил ошибку, но не знает, как её теперь исправить. Йеннефэр с трудом заставила себя не отводить взгляда от Вильгефорца, от его резких, как будто высеченных из мрамора черт. Ей и самой не нравилось, как звучали ее слова, как слова струсившего человека, а про чародея из Роггевеена и говорить не стоит, ему особенно не по душе пришлось услышанное. Темноволосая чародейка с орлиным профилем и взглядом горгоны Медузы, отвела свой взгляд в направлении дымящегося склона. Башни, в которой они приняли бой от восставших из могил мертвецов, больше не было видно. Старые стены, кое-где уцелевшие до их прихода сейчас, в одночасье были разрушены до основания.
Когда она заговорила вновь, небо над их головой стало светлее на несколько тонов.
– В Аретузе засмеют, если узнают, что я трусливо отступила. – она невольно облизнула пересохшие губы, стараясь не смотреть в сторону Вильгефорца. Ее голос звучал напряженно и почти враждебно, в воспоминаниях ее откинуло так далеко назад, что за спиной вновь физически ощущался уродливый горб, не позволяющий как следует пнуть смеющегося над ней обидчика в живот или пах. Встреться они сейчас, она бы стерла их кости в порошок, а затем, не испытывая ни вины, ни стыда, добавила бы его в чародейские снадобья. – У них будут все основания подозревать меня в трусости. – Закончила она и с неожиданной для самой себя твердостью добавила: – Поэтому я и не отступлю. – Снег под ее ногами захрустел, когда Йен поднялась. Отломив сухую ветку у ближайшего дерева, Венгерберг принялась рисовать на снежном плате что-то наподобие карты.
– Здесь меня выбросило из портала. – Взгляд на секунду метнулся к линии леса вдали. – Башня стояла здесь. Мертвецы шли, предположительно отсюда…– Йен подняла голову и посмотрела на Вильгефорца, но взгляд ее при этом был невыразительный, как у мертвой рыбы, лежащей на рыночном лотке. Мертвый, темный и безразлично поблескивающий. – Значит, почти наверняка, ядро где-то здесь. – Она с вызовом ткнула палкой в центр круга, который вывела на снегу. Спешно добавив. – И где-то рядом один из постов тех, кто обстрелял нас из луков. Если они знают об аномалии и как она работает, то должны беречь ее, как зеницу ока. Без нее они не смогут долго скрываться от Капитула. – Взгляд гиацинтового цвета замер на чародее, стоящем рядом с ней. Венгерберг холодно и немного неприятно улыбнулась ему. – Пока они думают, что мы мертвы, у нас есть все шансы застать их врасплох.

[icon]https://64.media.tumblr.com/6137ac9b7c5c925f80d955961340393c/6f5c6aaeded97689-f3/s540x810/c560a6a688827aae10f19c4ab6685783e1092cd2.gif[/icon][sign]

https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/t639978.gif
[/sign]

+1

12

- Йенна, сколько раз мне нужно повторить: если бы я хотел убить, я бы сделал это. Зачем мне все эти «чуть» и полумеры? – взгляд Вильгефорца был недобр настолько, что чародейке в пору взволноваться – таким она едва ли когда-то видела его. Скрывать свое раздражение он и не думал, потому как ему действительно надоело переливание из пустого в порожнее и попытки Йен уличить его в чем-то, не имея на руках никаких доказательств. Подобное поведение было почти нормальным для чародейки, но порой ее заносило так сильно, что Вильгефорц начал подозревать, что это не просто от дискомфорта и аллергии на его присутствие рядом.

«Агрессия – один из ярких признаков поведения загнанного в угол зверя; в ситуации, когда животное понимает, что едва ли выберется из западни, и у него не остается ничего, кроме как напасть первому, пытаясь вырвать у Судьбы хоть какой-нибудь шанс на спасение. Агрессия – отличная маскировка для страха. Так скажи, Йеннифэр, чего ты так сильно боишься?» - Вильгефорц не задавал этих вопросов вслух, но не мог перестать удивляться тому, как менялось поведение его спутницы за то время, пока они блуждали по заснеженному лесу Драконьих Гор. Действовал ли подобным образом на Йен холод, неизвестность и опасность, присутствие чародея рядом или то, что кроме них здесь не было никого, кто мог бы в случае чего защитить, а может быть, и все вместе, Вильгефорц не мог с уверенностью сказать. Но и не наслаждаться зрелищем не мог – стоило соглашаться на эту миссию хотя бы для того, чтобы воочию увидеть Йеннифэр из Венгерберга в столь нестабильном состоянии.

И как человек, привыкший использовать слабости других в собственных целях, он уже знал, каким будет его следующих ход.

– Занятно: ты меняешь свое мнение быстрее, чем заводишься, - он усмехнулся, прекрасно понимая, насколько двусмысленной была эта фраза. Йеннифэр может сколько угодно делать из него врага и всем своим видом показывать, насколько его общество ей претит, но тело говорило совсем об ином; даже сейчас, замершее, усталое и побитое, оно реагировало на горячее дыхание чародея рядом с оголенной шеей россыпью мурашек, а во взгляде читалось то, что Йеннифэр сдерживать было труднее, чем закрывать свои мысли от телепатической магии Вильгефорца – желание. Они могут быть по разные стороны баррикад или по одну, с другими людьми или поодиночке, но то, что было между ними в прошлом, все равно в моменты случайной или намеренной близости будет напоминать о себе. Возможно, чародейка и хотела бы что-то изменить, вернувшись на несколько лет назад, когда Вильгефорц в полутьме впервые нетерпеливо расшнуровывал ленты ее корсета; чародей же был всем чертовски доволен.

«Действительно ли ты боишься порицания Тиссаи и остальных курв из Аретузы, или же весь этот небольшой спектакль – для меня?»

Пока Йеннифэр выводила на снегу важные элементы ее плана и делилась с Вильгефорцем догадками о том, в чем может быть их преимущество, чародей расхаживал рядом, иногда заходя за спину и не сводя с женщины взгляда – она, наверняка, чувствовала то, как он впивается в ее фигуру и внимательно слушает, не пропуская ни одного слова; от такого пристального наблюдения впору почувствовать себя неуютно, но Йен было не привыкать, а Вильгефорц не мог отказать себе в удовольствии еще немного усложнить жизнь чародейки. Держалась, она, к слову, отлично – гораздо лучше, чем можно было предположить, если учесть, через что они успели пройти за этот долгий-долгий день. Несмотря на бесконечные подколы и прочие «любезности», которыми они с Йен постоянно обменивались, Вильгефорц про себя подметил, что она на голову выше своих коллег, которые только и годятся что на роль куртизанок и придворных лекарей – она хорошо ориентировалась на местности, запоминала важные детали, умела мыслить широко; и даже почти не сокрушалась на тему того, что вместо теплого постоялого двора и удобной меховой мантии, застряла посреди непроходимого холодного леса в одном только дорожном платье и мужском плаще.

«Я бы поаплодировал, но, боюсь, что ты неверно истолкуешь и подумаешь, будто бы я снова ехидничаю, хотя я действительно восхищен тому, как много может достичь обычная девчонка, которую бросили на растерзание этим зверям в Аретузе», - даже в  мыслях Вильгефорц не мог скрывать своей неприязни ко всему, что связано с чародеями и чародейками, Аретузой и прочими магическими учебными заведениями. Ему приходилось тщательно прятать это от других, чтобы не наслать на себя осуждение коллег, которые нужны Вильгефорцу в качестве друзей на коротком поводке, а не врагов; по крайне мере, пока что. Так же как приходилось ему все по тем же причинам сдерживаться от того, чтобы не колдовать на полную силу своих возможностей. Но здесь и сейчас, в сердце Драконьих Гор, в компании одной только Йеннифэр, он чувствовал себя свободнее некуда.

– Я знаю, где находится аномалия, - он остановился рядом с Йен, чуть выглядывая у нее из-за плеча таким образом, чтобы она могла видеть его на периферии зрения, - Ты совершенно права в своих предположениях, в том числе о том, что ее будут хранить, как зеницу ока. Поэтому лучший вариант – зайти с юга. Там лес настолько густой, что у наших приятелей и мысли не будет, будто бы кто-то из чужаков подумает в него сунуться, - Вильгефорц едва удержался от того, чтобы добавить: «только вот где они нашли чужаков?», вскрывая тем самым правду о том, что здешние места он достаточно хорошо знает. Хотя, возможно, Йен это уже начала понимать.
- Ты хорошо обращаешься с контролирующей магией и можешь обезвредить призванную нежить, если аномалия не будет сильно искажать твои заклинания, я – могу какое-то время сдерживать аномалию и прикрывать нас щитом. Выйдем из леса, я прикрою тебя, а ты, - он сровнялся с Йеннифэр и склонился ближе к ней, шепотом договаривая, губами почти что касаясь ее щеки, но будто бы вскользь, будто бы случайно, - Делай то, что умеешь лучше всего.

Отредактировано Vilgefortz of Roggeveen (13.09.22 02:31:20)

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Мы вас не убьём, но вы об этом сильно пожалеете[SAGA O WIEDZMINIE]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно