ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » жизнь вечная [slavic folklore]


жизнь вечная [slavic folklore]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">вскрытие показало, что больной спал</span>

<span class="data">питер / когда-то там</span>

<div class="episodepic"><img src="https://i.imgur.com/eV7VZiA.png">
</div>

<p>
ну что, лечить или пусть живет?
<span>
иванушка, горыныч
</span></p>
</div></div>[/html]

+2

2

СветоГор поправил воротник синей парки НН, который давил на свежий синяк на ключице, сплюнул кровь в снег, вытер губы тыльной стороной ладони и закурил. Привкус металла во рту смешался с горечью сигаретного дыма. Змей вдохнул человеческим носом сырой морозный воздух. Таящий снег хлюпал под подошвами тимберлендов, превращаясь в грязь. Ветер свистел в ушах, закидывал отросшие волосы в глаза.
«В моменте, мать вашу…» - ядовито подумала Правая голова, а Муромский грустно усмехнулся.
Левой голове очень нравилась эта песня. Вообще все, что касается осознанности, самопознания, гвоздей там разных, йоги, интуитивных танцев, медитаций… Но две остальные согласились только на тайский бокс. Иногда без правил. Чтобы хоть изредка ощущать себя живым и живущим… Жизнь в Яви – это тебе не прогулочки по Калинову мосту.
СветоГор подошел к ограждению набережной Карповки и склонился к воде, пытаясь разглядеть в полынье свое отражение. Они так и не привыкли к этому маленькому хрупкому телу. Впрочем, не по человеческим меркам, конечно. Муромский весил 130 килограмм, хотя выглядел максимум на 90, на ринге был сокрушителен, мог поднять вес, существенно превышающий собственный, да и убить его было сложновато – вот и все наследство Навского прошлого. Прошло три десятилетия, а Горыныч все еще скучал по Нави, все надеялся на что-то. Даже суровая Правая голова продолжала верить, что это – не конец.
Смена Муромского закончилась еще в 6 утра, ночь была, как и всегда в это время года, неспокойной. Кто-то горел, кто-то уплывал на льдине, кого-то течение уносило на лодке слишком далеко. Именно таких идиотов они сегодня под утро искали на просторах чернеющего залива – их унесло чуть ли не к Кронштадту. «Дорого этим ребятам обойдется любовь к ночной рыбалке,» -безразлично промелькнуло в мыслях Провой. – «Надо было оставить этих долбо***в плавать…». Если бы Центральная голова сейчас не спала, то она бы обязательно возразила, что расплата никого не учит ничему, никого не пугает, а вот рассказы выживших – дело другое. Однако Правая бодрствовала сейчас в одиночестве, а потому с ней никто не пытался спорить.
До дома Горыныч после работы добирался часов 13, вместо полутора по пробкам. Его машина осталась где-то на Ваське, неподалеку от боксерского клуба. Дальше пешком, без цели. Просто побыть в одиночестве, не путаясь в мешанине мыслей трех разных личностей, запертых в одном черепе. «Все-таки одно тело на троих и одна голова – не одно и то же…»
Пройдя еще полчаса по набережной, Муромский свернул к дому, чувствуя, что остальные уже возвращаются. Хотелось верить, что в квартире их никто не ждет.
Змей запрокинул голову и посмотрел на зашитые металлом окна четырехэтажки. Когда он сюда въехал, здесь еще были старые рамы и стекла, людей только-только расселили. Дом собрались сносить, но сначала какие-то терки отвлекали, потом просто не было у хозяина денег, потом здание, наконец, купили, но вышел закон о сохранении исторических зданий. Это значило, что перестроить можно все, кроме фасада. В общем, до сих пор никто не взялся. И хорошо, потому что переезжать Горынычу было решительно некуда.
Затушив об стену очередную сигарету и уронив ее в рыхлый, липкий сугроб, СветоГор достал ключ и открыл калитку в воротах, отгораживающих двор-колодец от внешнего мира. Уже лет восемь в арке не воняло мочой, что радовало чувствительный нос Горыныча. Во дворе Змей обогнул запаркованные машины, удовлетворенно отметил, что то место, где стоит обычно его старенький мецубиши, пустует, и вошел в покосившуюся дверь подъезда.
- Сколько сейчас времени? – спросила словами через рот Левая.
Правая: А сам посмотреть в телефон не можешь? Около десяти вечера.
Левая обиженно замолкла. Центральная не полезла никого защищать. Она давно привыкла, что взгляды крайних никогда не сойдутся. Не рвут тело на части – и славненько. А она в миротворцы не записывалась.
Левая: Как думаете Иван и Мора дома? – когда они были в одиночестве, головы по привычке говорили вслух, будто их сознания по-прежнему не связаны между собой. Им пришлось потренироваться, чтобы научиться не перебивать друг друга и использовать рот по очереди.
Правая: Надеюсь, что нет. Мы не в настроении.
Левая: Ты – не в настроении. Ты.
Центральная: Мы просто не будем проверять. Как обычно.
Все мысленно согласились. Контакты с непутевыми жильцами восьми комнатной квартиры были утомительны, а тело хоть и было сильным и выносливым, но все же нуждалось в отдыхе, не говоря о мозге, который три отдельных сознания перегревали по полной, так что отсыпаться СветоГору приходилось по 12 часов, а то и больше.
Правая: Аминь.
Левая вздохнула.
Горыныч вошел домой и запер за собой дверь. Несколько секунд он стоял в темноте, прислушиваясь. Тишина… Может быть ушли? Или спали. Вроде бы и рановато, но эти двое жили в своем неописуемом режиме. Точнее без такового. Возможно, спроси их про определение, с ответом бы ни один не справился.
Змей не стал включать свет, прекрасно видя одним глазом в темноте. Они сняли куртку, ботинки, бросили спортивную сумку у порога и направились в ванную. Это – в самый конец коридора, длинного, по левую сторону от которого шли двери всех восьми комнат. Чуть не доходя до кухни, они свернули в диагональную кишку, которая заканчивалась санузлами. СветоГор встал у зеркала, включил воду, вымыл руки и достал контейнер для линз. Осторожно пальцем, отработанным движением он вынул из правого глаза голубую линзу, освобождая натуральную желтую радужку с вертикальным змеиным зрачком, который тут же расползся в стороны и округлился, а затем блеснул зеленым, отражая жидкий свет дворового фонаря, проникающий через узкое окошко под потолком. Змей моргнул пару раз и тут заметил в ванной что-то объемное, темное и бесформенное.
Правая: Это что еще такое? – ее голос нарастал и превратился под конец в громкое шипение.
Левая: Кажется, кому-то плохо! – выдох тихий, взволнованный. – А вдруг это Ваня?
Правая: Надеюсь, что он умер…
Левая: Зачем мы его тогда спасали? К себе приводили? И вчера зачем перед сменой домой вернули, когда нашли на улице?
Правая: Не устаю, ***, задаваться этими вопросами, но никак не нахожу ответа!
Центральная: Может, проверим, что это, прежде чем Ивана мысленно похороним?
Правая хотела ответить, но сказать было нечего, а огрызаться, что готова идти копать могилку усопшему подопечному хоть сейчас, было как-то несолидно. Так что скрипнули общей челюстью и пошли к ванной уточнять.
Тело было определенно мужским, но раза в полтора потолще Ивана. Левая вздохнула с облегчением, Правая снова скрипнула зубами, Центральная вслух поинтересовалась: Как думаете, чей гость?
Чужих Горыныч не любил. Но Мора частенько нарушала правила, и именно по этой причине все головы жаждали изгнания кикиморы из их обиталища, однако прилипучей заразе идти было некуда, поэтому она продолжала рисковать здоровьем и жизнью, трепля нервы Змею, которого слабо волновало законодательство Российской Федерации – только здравый смысл (равно «Центральная голова») удерживал Горыныча от решительных действий по очистке своей территории.
Муромский прижал пальцы к шее тела.
Центральная: Мертв.
Левая: Может попробуем сделать искусственное дыхание? Массаж сердца? Еще совсем теплых…
Правая: и что потом? Куда его?
Центральная: А мертвого куда?!
В горле застрял рык Правой головы.
Они пока отложили решение вопроса о реанимации и вышли из ванной комнаты.
- Мора! Иван! – ревел Горыныч так, что в узком коридоре заходило эхо. Они рванули дверь в комнату Кикиморы, та легко поддалась. Значит, болотной дома не было. Змей двинулся дальше. – Иван! - комната была приоткрыта.
Центральная: Не ушел еще…
Левая: …зря…
Правая: Иван! Просыпайся немедленно! Твой приятель в ванной «отдыхает»?

+2

3

Закатное солнце последними теплыми лучами ласкало землю. Время загонять стадо обратно в овчарню. Так что - проснулись-потянулись и за дело, иначе батька как домой вернется - такой нагоняй устроит.

Во дворе Ваня задумчиво смотрит на труп черной овцы: кто-то явно долго и со вкусом терзал ей горло. Красная кровь на фоне черной шерсти совсем таковой не казалась и практически не выделялась, но зато блестела на свету и превращала мех в слипшиеся сосульки.

Иванушка почесал в затылке и перевел взгляд на другую овечку, которая, заметив на себе чужое внимание, как будто слегка шарахнулась, ощерив острые клыки и зашипев.

Очень интересно и занимательно, раньше среди их стада Ваня такого не замечал.

Позади послышался чей-то настойчивый зов - неужто батя раньше вернулся? Ох, и тяжело ему будет объяснять, что здесь произошло. Надо бы поймать ту овцу и притащить к нему за загривок: пусть сам полюбуется на эдакую красоту. А вдруг они теперь все того, с клыками и жаждут кровушки? Ох, беда.

Зов повторился, да еще с призывом просыпаться, но ведь он уже. Бодренький, дневной сон прервавший, в полной готовности взяться за вечерние дела. Пускай во двор выходит, эй!

Во двор никто не выходит, зато в голове что-то перещелкивает, что Иванушка обнаруживает себя совсем не дома в Нави с овцами, а... посреди ночи лицом в подушку где-то еще.

Ах, да. Навь же ему теперь может привидеться только во сне.

Ваня приподнимает голову над подушкой, пытается приподнять веки, разлепляя глаза, но лицевые мышцы не поддаются - приходится с силой почесать веки запястьем, продирая глаза. Ванька давит чудовищный зевок, но давил-давил, да не задавил, и тот все равно гулко разносится по комнате, едва не сводя ему челюсть. Не то, чтобы от всех этих телодвижений становится бодрее, но хотя бы чуть яснее начинает понимать, на этом он свете или на том. А вместе с тем постепенно вспоминает, что квартира это, должно быть, змея трехголового, того, что Горыныч. А то, знаете, в его жизни таких много, так что лучше уж уточнить. Даже если выглядят они уже совсем иначе: чешуи - нет, голова - одна, сознания - все еще три.
Какой такой приятель, Ваня не уточняет, потому что проще взглянуть самому, о ком речь. Да и если он до туда добредет, чтобы узреть воочию, все еще вовсе ничего не говорит о том, что они с этим приятелем раньше не были знакомы. Потому что не помнит Ванька ровнехонько ничего из того, что было... недавно. Как он здесь оказался? Может быть, и с приятелем, кто ж теперь скажет. Этот кто-то - точно не он.
Идет он походкой неуверенной, за стены предпочитая цепляться, чтобы точно не оплошать. Которая из дверей - ванная? Ладно, как-нибудь разберется, хотя было бы куда проще, если бы змей не видел в темноте. Ванька-то не видит, поэтому ориентируется по каким-то блеклым силуэтам, которые очерчивал лунный свет из окон. Глядишь, не пропустит, где в этой квартире происходило что-то... что-то... какое-то. Не установлено, что, не установлено, как.
Ванная находится. Темно там - хоть глаз выколи. Зато сразу легко опознать по широкой спине змея к проеме. Иванушка тоже придерживает рукой этот проем, тяжко вздыхает, щуря один глаз и массируя второй, как будто так можно добиться работы ночного зрения, которым он был от рождения что-то не одарен.
- Думаю, что не мой, - наконец, выдает Ванька, вглядываясь в темноту ванной.
Во всяком случае, что-то он такого не припоминает. А если и его - ну, упс, ошибочка вышла, с кем не бывает, не виноват же он. Вернее, наверное, отчасти виноват, но надо же понять и простить, какой с него спрос.
- Живой? - уточняет он у змея, глядя на его... затылок. Но да ладно, не беда, не может же он не слышать вопроса, если они стоят бок-о-бок. Наверное, успел же проверить. Ну а не успел, так пусть проверит сейчас?..
Квартира была большая, так что Ванька бы не удивлялся тому, что люди приходят и уходят. Ничего страшного, бывает, было бы из-за чего переживать. Сейчас во всем разберутся, что бы здесь ни происходило. Хотя разберется скорее Горыныч, потому что Иванушка для этого все еще что-то туго соображал и вообще не совсем был уверен, что до конца проснулся. К тому же, сам не знал, что здесь делал и как сюда попал, но попадал с завидным постоянством. Все-то змей тащит в дом Навских, которых находит. За что Ваня ему, конечно, благодарен, куда же без этого. Приятно, когда находится тот, на кого можно положиться.
- Может, эта... - слова вспоминаются сложно, имена - еще сложнее. Тем более, когда ты их не так уж и стараешься запоминать. Отложилось в памяти - хорошо, нет - ну и не беда. - ...что-нибудь знает?

+2

4

Судя по изменившемуся ритму дыхания и последовавшим за ним шевелению и зевку во мраке комнаты, Горыныч предположил, что Ваня проснулся. «Живой,» - шепнула внутри черепной коробки Левая. Остальные промолчали. У каждой были свои мысли, относительно сожителей, однако все негласно сходились во мнении, что даже один труп на вечер – уже перебор.
Ждать у дверей и любезно провожать к ванной СветоГор Ивана не стал – сам дойдет. Ну или нет. Тогда придется вернуться, поставить на ноги… От этих мыслей начала болеть общая голова Змея, так что решили не думать ее дальше. Замер Горыныч у прохода, оперевшись на дверной косяк, взглядом окинул помещение (в ожидании): плитка у потолка почернела, покрылась плесенью, разрезанной только частыми подтеками; окошко под полотком замутненное, на полу трещины. Вздох. Какая ему разница до ремонта?
Змей чуть двигается, пропуская Ивана.
- Точно не твой? Уверен? – вкрадчиво интересуется Центральная голова. – Может, фонарик в прихожей возьмешь? Повнимательнее посмотришь?
«А дойдет?» - заботливо и с беспокойством мысленно вопрошает Левая.
Правая резковато и вслух: Да какая разница?! Нам что проще будет от тела избавляться, если Иван признает этого за кореша?! – и к Ване. – Не живой.
- Скорее мертвый, - подтверждает Центральная.
- А может, попробовать? – подает голос Левая голова.
Правая: А зачем?
Центральная: Мы в последнее время зачастили с чудесами. Не стоит. Да и мертвый он.
Левая вздохнула, не найдя поддержки у остальных и бросила грустный взгляд разноцветных глаз на Ивана, словно прикидывая, можно ли его использовать в качестве поддержки.
- Теплый, но жизни уже нет, - добавила Центральная, уловив мысли Левой. Мда, сложные времена… За 30 лет они так и не привыкли к тому, что теперь ни у кого из них нет ничего тайного от остальных двух. Как же Горыныч скучал по трехголовому прошлому: у каждого сознания своя черепушка, свой мозг, свои мысли… - Может, и знает, - Центральная голова повернула лицо к Ване. – Только нет ее дома, так что помогать предстоит тебе, - и хлопок тяжелой ладонью по человеческому плечу.
Поспать Горыныч рассчитывал. Адреналин уже хлынул в кровь, забивая аденозин в мозгу, снимая остатки сонливости. «Надо бы еще кофеином заполировать…» - пронеслась чья-то мысль, не важно чья. Змей пятерней зачесал волосы к затылку и вышел из ванной по направлению в кухню.
Центральная: Растворимый?
Правая: У нас же есть нормальный.
Левая: Вань, ты кофе будешь? В турке, как надо!
Правая попыталась закатить глаза, но Центральная опустила их вниз в поисках турки и пачки с перемолотыми уже зернами.
Центральная: А с трупом ничего не станется… Пусть еще немного полежит. Он тут явно не больше суток отдыхает.
Правая: Да меньше. Теплый еще.
Центральная: Не обязательно. Зима же, стены метровые, батареи шпарят.
Вообще-то этот дом давно отключили от системы отопления, но как отключили, так и подключить могли, так что Муромский некогда воспользовался связями, чтобы не расколотить зубы в попытках уснуть холодными и сырыми петербургскими зимами. Деньги у Горыныча водились, конечно, но это не повод был тратить их на восстановление тела.
Правая мысленно: «Где сигареты?»
Центральная вслух: Хватит уже, нам уже пора спать, а ты хочешь подточить силы куревом? Тьфу…
Правая даже не рыкнула.
Между тем зажжена уже газовая горелка, на нее водружена турка. Три полные ложки кофе, кардамон, немного корицы, вода. Змей втягивает приятный аромат. В Нави очень бы не хватало кофе. Впрочем, за возвращение домой Горыныч отдал бы все кофейные плантации мира.
Левая: Интересно, а крекеры те с кунжутом еще остались? Нам так нравятся эти крекеры…
Правая: А молоко?
Центральная: Лучше без молока. Вань, ты как? – не очень понятно, что СветоГор имел ввиду этим вопросом: с молоком ли делать кофе Ивану или без, или нормально ли парень себя чувствует, когда у них в ванной труп лежит, не слишком ли впечатлился.
Левая: Может, надо было вытащить этого мертвого из ванной, чтобы Ваня мог взбодриться?
Правая: в раковине умоется…
Центральная: и кофе выпьет, - наливая себе в чашку и ставя еще одну пустую рядом с горелкой для Ивана.

Отредактировано Zmei Gorynych (25.08.21 14:05:22)

+2

5

Фонарик поискать Ваня, пожалуй, действительно мог бы - хотя, признаться, самому эта мысль в голову не пришла, так что за наводку спасибо Горынычу. Но... нужно ли? Ванька не то чтобы не видел разницы, его или не его это мог быть знакомый - скорее попросту понятия не имел... да, в общем, ни о чем он понятия не имел, это даже в уточнении не нуждалось. Явь для него все еще была не то что «как» другой мир - она все еще была другим миром, непривычным, смутно осязаемым. Интересным и пригодным для обитания, но порой ощущалась так, как будто бы во сне. С той лишь разницей, что во сне ты обычно не понимаешь, что спишь. Такое там происходящее естественное. В Яви, конечно, оно тоже естественное - но как будто искажение привычного. Ваня даже Навских здесь мог почуять, но не узнать. Сколько еще понадобится времени на то, чтобы освоиться? Да, впрочем, неважно - он ведь не то чтобы жалуется. Не понимает чего-то - ну и не беда. Он ли один? Ванька вот не обманывается, что смыслит в этой жизни хоть что-то. Он же дурак - какой с него может быть спрос. Вот и он не знает, но его все устраивает.
Голова змея - какая-то - восклицает, пожалуй, чересчур эмоционально, но в общем и целом, Иванушка был с ней солидарен. Знакомый, незнакомый - все равно уже не живой. Особенно если Ваня признает, что не сможет вспомнить в любом случае. Даже если виделись, он не то чтобы запоминал не только имена, но и лица. Может быть, даже Горыныча при случайной встрече на улице не признал бы и просто прошел мимо. Хотя у змея было, пожалуй, больше всего шансов, чтобы избежать этой участи. Что-то вроде одного из полдюжины.
Вы когда-нибудь представляли себе жизнь с человеком, у которого раздвоение личности? А растроение? Иванушка мог бы поделиться опытом, что это самая настоящая какофония из голосов, перебивающих друг друга, только делающих это в одно лицо, так сказать. Трехголовых людей-то не то чтобы не бывает, но редкое это явление - поэтому, что раньше было условно разделено, живет теперь в одной черепушке. Хотя Ваню не спасало ничего даже тогда - все равно не различат, левая, правая. Все одно, какая разница? Какая голова говорит сейчас? А какая на нее прикрикнула? У всех свой характер и даже какой-то тембр и говор, но он даже не пытается различать - просто не задумывается. Умом понимает, что они разные, но это не так уж и важно, правда?
Тем не менее, слушает чужой спор, но не то чтобы внимательно. Удобно со змеем - умеет сам с собой поговорить, так что и не замечает, как Ванька периодически выпадает из реальности - то ли не до конца проснувшись, то ли потому что по жизни такой. Что-то между собой пытаются решить, но важно то, что все соглашаются, что у них здесь мертвец. Всякое бывает, хотя и нехорошо, конечно. Ваня вот предпочел бы, чтобы был все-таки живой. Не любит он это все, пусть смерть и более чем естественна, и он это понимает. И все же как-то немного грустно, что ли.
Ощущает похлопывание по плечу, но пока, кажется, не совсем понимает, что от него что-то хотят. Тем более - помощи с... мертвым? Нехорошо же, что он так в квартире лежит, да? Но что же с ним делать, неужто на мороз? Пожалуй, об этом он подумает как-нибудь потом. Если от него что-то будет нужно, Горыныч же об этом скажет, да? Ну а Ване самому тело лично не мешает, оно же просто лежит. Поэтому, когда проем освобождается, и трехголовый отходит от ванной, Дурак просачивается туда вместо него, добираясь до раковины, открывая холодную воду и споласкивая ей лицо, совершенно не смущенный соседством лежащего в ванной. Пропускает какой-то вопрос от владельца квартиры, но этот факт не задерживается надолго в его бестолковой голове. А за ним все равно следует, как только заканчивает с водными процедурами.
Видит зажженную горелку - в мозгу сразу срабатывает какая-то команда, как лампочка загорается. Ваня слепо шарит в темноте по столу рукой, пока не натыкается на пачку сигарет - помятую, видавшую виды, ветеран каких-то интересных времен, не иначе. На автомате ее открывает, поджигает сигарету от открытого огня, плюхается на ближайшую табуретку, уже явно откидываясь назад, но почти вовремя понимает, что стены-то за спиной нет. Горбится и чешет в затылке свободной рукой, залипая в одну точку, пропуская мимо ушей монотонный голос змея, по обыкновению разговаривающего самого с собой.
- А? - все-таки замечает он, что имя его произносилось уже. кажется, не раз. Что-то было про кофе, разве нет? Ваня фокусирует взгляд на горелке, рядом с которой угадывались две кружки. Рассуждения нехитрые, что даже с тремя сознаниями кружка змею нужна одна, понимает, что вторая для него, поэтому сначала молча кивает, а потом все-таки произносит, понимая, что глаз на затылке-то у трехголового и нет. - Да, спасибо, пожалуйста, без... молока? - чем крепче кофе, тем быстрее перестанет залипать в одну точку. Ну, или, по крайней мере, что-то там в мироздании должно было работать именно так. Змей же его разбудил не для того, чтобы сразу отправить баиньки. Хотя Ваня был бы и не против, но надо же хозяина уважить. Убивец еще этот, тем более. - Так что мы будем... ну... - слова не вяжутся, но привык уже, что его и так все понимают, так что принимает, как само собой разумеющееся, и даже не старается договорить. Тем более, змею все равно виднее, что он там пытался до него донести.

+2

6

- Хороший вопрос ты, Ваня, задаешь… - медленно процедила Центральная голова, почти не отрывая губы от края чашки. Впрочем, кофе Горыныч прямо сейчас не пил, скорее задумчиво и едва заметно постукивал верхними зубами по керамике. Наверное, спец по человеческому поведению сказал бы, что дело в нервах, по позиция Левой головы была однозначна и неутешительна – она связывала такие действия с неудовлетворяемой тягой к разрушениям. Пора бы уже сходить в дом-вверх-дном, раздолбать хотя бы полсотни тарелочек… можно с собой принести. Впрочем, никто не помешает бить посуду и в соседних все 30 лет пустовавших квартирах. Или поехать волонтером в Карельские деревни, дрова рубить пенсионерам, валить лес… Но нет, сидят, кофе пьют, хотя… Что-то смутно шевелится в переполненной сознаниями голове… – Сам он точно не уйдет из ванной.
Левая: А жаль.
Вздох подавила Правая: не вздумай нюни распускать! Труп уже есть, труп не наш – что неплохо…
Да и кому нужен ходячий мертвец, не в сериале же!
Центральная: Труп – не наш, а вот проблемы вполне себе наши. С Ваней.
Вот Левой как-то сразу полегчало, что Они не одни, то есть не только втроем в этом **здеце встряли. И надо же такое в собственном доме.
СветоГор вдохнул полные легкие воздуха с запахом кофе и дыма.
Левая: Жаль, как в кино, сожрать мы его не можем..
Центральная: и раньше не могли бы…
Правая: какое кино! мы вообще никогда дрянь в брюхо не тянули! – она была возмущена тем фактом, что такая полушутка возникла в мыслях Левой. Что-то Левая сегодня под ночь стала раздражать даже больше, чем Иван.
Вообще Змей действительно никогда не жрал падаль. Ну мог какому-нибудь идиоту, пришедшему к Смородине мечом помахать, руку откусить или там голову, но чтобы целенаправленно встретиться с более или менее целым человеком в качестве обеда или ужина – ну уж нет. Тем более с мертвым. В деревнях и на болотах всегда хватало живности повкуснее и менее капризной. Однако слухи ходили разные, некоторые Горынычу даже льстили, хотя на репутации сказывались не лучшим образом. С другой стороны – те, кто уши развешивал и слушал всякую чушь, потом не особо к Калинову мосту совали нос. Так что в какой-то мере общественное мнение помогало трехголовому делать его работу, пока никто не знал, что Змей хоть и дракон, но не такое уж чудовище. Даже злым, если хорошенько подумать, Горыныч никогда не был. Так…вспыльчивым. Правая голова всегда была горячей и несдержанной на реакции, а нервные орущие люди ее раздражали. Спокойные тоже. Вообще живые… И не-живые. Особенно те, кто умудрялся подняться наверх да по болотам лапти намылить к мосту через огненную реку. Проще говоря, все раздражали. Реакция могла быть чрезмерной. Всякое бывало. Ну спалил сарай, дом или деревню, ну что с того? Эмоциональность и неумение экологично выпускать эти эмоции еще никого не делали злым монстром. Ни-ко-го.
Центральная: …а теперь и некуда, - желудок человеческий не переварит. – Надо выносить.
Правая: На себе?
Центральная: на себе. Как на работе. Можем сделать вид, что он пьяный… и…
Левая (почти с ужасом): …сбросить в Карповку?
За экологию что ли переживает?
Центральная и Правая хором: уронить!
Левая: а если свидетели? Надо хотя бы форму переодеть, а то подозрительно будет смотреться сотрудник МЧС, который «пьяного» через ограждение в речку замороженную роняет. Случайно. Именно в том месте, где есть полынья. И не пытается спасти потом.
Широкая грудь вздымается, наполняя легкие воздухом, но кислорода мозгу все равно не хватает. Выдох. Что-то в черепной коробке, темной и переполненной тремя самостоятельными сознаниями, скрипит и скребется по-крысиному где-то в дальнем углу.
Левая: может, как этот…ну профессор?
Правая: по частям что ли? – даже она обалдела от такого предложения Левой. Хотя в Питере вся эта расчлененка и была какое-то время на слуху, но сейчас вроде заглохло, наскучило гражданам мусолить кровавые подробности чьей-то психопатической любви. Надо сказать, что возобновлять эту тему Горынычу не хотелось.
В кухне ненадолго повисла тишина. В раковине капала вода. Вдруг гулко так: кап…кап…кап..
Центральная: У нас нет мясницкого ножа дома. А топор-то остался в машине. А машина на Смоленке брошена.
Левая, довольная, что ее идею практически поддержали: Каршеринг возьмем? Доедем. Тачку заберем и вернемся. На час заморочек-то.
Правая: А потом парковаться в полутора километрах от дома, нести топор и пилу по улицам, а потом мешки…
Центральная, поворачивая общую голову к Ивану: Вань, а у тебя ратный опыт есть? Ну хоть какой-нибудь? Меч хоть раз видел?

+1

7

Ване совершенно не привыкать, что обычно он не улавливает суть диалога и вообще может не понять, что ему говорят. В сущности, если ответит невпопад, то и не беда. Старается, конечно, чтобы такое происходило пореже, когда вообще успевает за мыслью собеседника. Но вот сейчас явно ее опять упустил. Ничего не понял, но трехголовому, наверное, виднее. Хотя Иванушка и вспомнить-то не может, что он такого говорил. Правильный вопрос - это «А?» или тот незавершенный, суть которого смутно улавливается, но форма требует наличия фантазии?
Впрочем, если Горыныча все устраивает, то его все устраивает тем более - так что, будем считать, проблемы никакой нет. Да и есть ли на самом деле? Ах, да.
- Да он разве мешает... - робко попытался вставить Иванушка, когда Гор как-то уж слишком пригорюнился, что у них в ванной непрошеный гость - вернее, его труп. Ване лично он проблем не доставляет. Разве что разлагаться скоро начнет, тогда запах будет порядком досаждать. Да помыться иногда не мешает. И не просто помыться - здорово бывает набрать себе ванной, расставить свечи по углам... неизменно заснуть, не замечая, что вода-то уже совсем остыла, если вообще была теплой. Да еще проснуться, скорее всего, от воплей хозяина квартиры, что Ванька опять случайно подпалил шторку для ванной.
Словом, конечно, незадача. И сам он действительно не уйдет никуда. Значит, надо что-то с ним сделать, с этим трупом?..
На его счастье, самому ничего изобретать не пришлось - Змей, как обычно, самостоятельный и успел что-то там порешать между собой прежде, чем Ванька хотя бы сообразил, что пришелец действительно на своих двоих не уйдет. Ладно, может быть, не настолько, но что-то около. Да и не уйдет ли? Всякое в Нави случалось, да вот именно, что то ж Навь. С другой стороны... а что с другой стороны?..
Когда между привычным драконовым галдежом вдруг повисла тишина, даже Иванушка это заметил - а заодно то, что все это время смотрел в одну точку, пока огрызок сигареты медленно дотлевал у него в руке. Пришлось аж проморгаться, без особой надежды сделать еще одну затяжку, да и начать искать в темноте, освещаемой светом конфорки, обо что бы затушить окурок.
Заданный вопрос, признаться, поставил Ваньку в тупик. Да где ж они возьмут меч здесь, в Яви? Он даже и не видел здесь таких. Он и в Нави, на самом деле, мечей не видел. Из семьи-то самой простой, куда им. У батьки, может быть, где и завалялся кривой-косой да неточенный - на случай, если забредет кто. Хотя от Чуда-Юда это и не спасло. Ведь мало меч иметь - надо уметь им пользоваться. И еще решительность в придачу.
- Дрова колол... - неуверенно признался Иванушка, почесывая рукой затылок. - У Козы-Дерезы, помнится, батька маму-козу хотел зарубить, да только я ж топор не держал, только ногу ее. А меч и не видывал даже, - закончил он мысль и призадумался. - А что ты хочешь сделать мечом-то?
Смотрит честно, с праздным интересом. Странное же дело, надо сказать. Это как-то связано с мертвым в ванной? Дайте-ка вспомнить: Гор думал над тем, что труп ему мешается. Хотя проще от этого не становится, так что пусть он как-нибудь лучше сам. В смысле, чтобы Ване здесь не гадать, а то сейчас надумает еще, а дело совсем окажется в другом. А Ванька что? Поднять - подняли, разбудить забыли.
В любом случае, идти с мечом на кого-то он, признаться, не хотел. Все-таки по природе своей был тихий-мирный-неконфликтный. Да и какой от него толк, все равно держать не умеет.

+1

8

На человеческом лице Змея расплылась улыбка, вдруг выдавшая в нем драконью сущность. Однако короткое движение бровями вверх стерло эту подозрительную хищность. Впрочем, Ваня мог бы пропустить даже раскрывшиеся снова за спиной СветоГора крылья, с него станется.
Левая одобрительно кивнула: А дрова – это хорошо. Даже лучше, чем меч.
В последней фразе послышалась манипулятивная настойчивость, направленная скорее внутрь, чем на собеседника извне. Правая голова бы отвернулась, да нет физической возможности. В Нави таких вот крестьян, не способных держать оружие в руках, было пруд пруди, поэтому всякие разбойные элементы и прочая нечисть (один ваш непокорный не-слуга Горыныч чего стоил!) и жгли деревни пачками. И чувствовать к ним можно было только презрение. По крайней мере по авторитетному мнению Правой. К несчастью, авторитет в этой черепной коробке был в меньшинстве и подавлялся не только «здравомыслием» Центральной и бесхребетностью Левой, но и осознанием вполне реального наличия трупа в ванной, который однажды точно начнет вонять.
- Угу, - откликнулась Центральная, - тем более, что и меча у нас нет, только топор.
Левая: можно сказать, что сложились звезды.
В общей голове промелькнула грустная мысль о том, что звезды сложились давно, к тому же крайне неудачно. Сначала Ваню нашел, потом Мору, а теперь вот имеет двух бесполезных жильцов и труп в ванной. Прямо скажем, не предел мечтаний, но прошлое осталось в прошлом, а реальность вот она, буквально за стенкой да перед разноцветными-разномастными глазами. Но сожалению о добрых делах в прошлом никуда не делось, и ядреной кислотой подтачивало смирение перед тем, чего не воротишь.
Правая: А силенок хватит, чтобы кости и мясо рубить?
Центральная пожала плечами: Берцовые возьмем на себя. Да и в районе суставов полегче. Самое мерзкое – с кишками разобраться… Вот там будет вонь.
Левая побледнела общим лицом, готовая отказаться от гениальной идеи с расчлененкой: А, может, все-таки целиком как-то? В лес вывезем, закопаем?... Или просто бросим. Пусть его в парке собаки бродячие пожуют… Хотя он, наверное, наркоман… - взгляд невольно метнулся на Ивана. Уж не ясно от какой головы. Возможно, от всех троих. – Тогда им это не полезно.
Правая молча потерла глаза. Центральная и Левая слышали тихий поток мата, рассыпающийся электрическими сигналами по нейронным связям мозга, несвязный, но ровный и непрерывный.
Болтология затягивалась.
Вообще-то СветоГор слыл на работе типом молчаливым. Проще было всем троим держать язык за зубами, чем определиться, кто будет постоянным делегатом от тройственной личности Горыныча, чтобы не вызывать подозрений в наличии психического расстройства. В результате никто о нем толком ничего не знал. Слухи ходили, что он вот уже три десятка лет за штурвалом вертолета, но за полтинник ему никто не давал. И документов никаких о его найме не было – лет пятнадцать назад в архиве был пожар, возникший по до сих пор неизвестной причине. Однако старики и ветераны поговаривали, что Муромский еще в начале своей карьеры пацаном сопливым не был… На вопросы о возрасте Гор отмахивался, что с сорок второго дня рождения считать перестал. И что-то про гены хорошие, ага. В общем, друзей заводить было непросто в Яви, ой непросто. Видимо, поэтому разных сирых и убогих тащил в дом.
- Мы могли завести собаку, - вздохнула Левая голова вслух.
- Мы дома бываем нечасто. Собаку жалко оставлять, скучать будет, - подала, наконец, голос правая. – А на этих похер…
СветоГор допил свой кофе.
- Нужно за машиной метнуться, - напомнила Центральная. - На каршеринге ни целиком, ни тем более по частям везти не стоит. Отследить смогут, а у нас хоть личность и фальшивая, но паспорт вполне настоящий, и пока мы в городе и на государственной службе, найти нас не составит труда.
- Или по частям? – Правая голова посмотрела на соседа и теперь уже соучастника. – Что думаешь?
- Отвали от Вани и пошли собираться, - одернула Центральная, вставая на ноги. – Вань, ты с нами? Или пока компанию гостю составишь на случай возвращения Моры?
- …Лучше ей не возвращаться, - с задумчивым сочувствием заметила Левая, надеясь, что Иван поймет намек, что лучше бы Кикимору спровадить еще погулять, если она сунется в квартиру при имеющемся у них раскладе.
- …а то два трупа вывозить уже неудобно… - добавила Правая для усиления прозрачности потенциального развития событий.

Отредактировано Zmei Gorynych (27.10.21 14:08:20)

+2

9

Признаться, Ваня был слишком вдумчивый даже для одного человека, что уж говорить о троих - так что за беседами между головами змея даже поспевать не пытался. Но на сей раз ход мыслей оказался достаточно прозрачным даже для него - или, во всяком случае, умудрился привести Дурака к каким-то выводам, а не то что надо было ему дополнительно разжевывать и укладывать с ложечки в рот, а затем еще любезно помочь этот рот захлопнуть, чтобы дальше уже не поленился и догадался прожевать сам.
- А-а-а, - протянул он с неким намеком на понимание. А затем завертелся на месте, оборачиваясь на коридор с дверью в ванную и большим пальцем правой руки все пытаясь перегнуться через собственное плечо и показать себе за спину, не забывая при этом поглядывать на Горыныча. - Так вы хотите..?
Ага.
Ого.
Ох.
Козочку-то они с батькой, конечно, тогда зарубили. И головы курам он тоже не раз отрубал. Голод припрет - и не такое придется делать. Да они в деревне все это понимали, поэтому и мысли ни у кого не возникало, что с такими вещами можно не справиться или переложить на другого. Но то козы и куры, а то... человек. И как-то это... не по-людски, в общем. Не в восторге Ваня, завис взглядом в одной точке и переживает, как бы от этом сказать. С другой стороны, раз надо - значит, надо? А почему?..
Пока он обо всем этом думал, кажется, и змей тоже уже передумал. В какой-то момент Иванушка поймал на себе странный взгляд, но толку от этого было немного, чтобы придавать ему какое-то значение. И все равно ничего не говорил. Однако, кажется, основную мысль он уловил, что орудование топором отменяется.
Снова продолжается поток сознания Змея, а Ванька так и не понял, что они в результате решили делать. Или еще не решили? А можно он просто пойдет обратно спать? Наверное, все-таки нет, и надо бы Гору помочь. А дальше уже и спать можно.
- Что? - переспросил он, снова выныривая из своего привычно-рассеянного состояния, запоздало отреагировав, что ему, вроде как, вопрос задали. Горыныч - он же обычно тихий, но как остается с Ваней наедине, так не отказывает себе ни в чем и принимается восполнять свое молчание и трещит без умолку. И все равно чувствует же, когда внимание переключается на него. Успевать бы еще это делать вовремя.
- Может, все-таки не надо? - таки уточняет он у Гора по поводу топора и всего такого прочего.
Он, конечно, согласен, что оставлять лежать этого дома не дело, но можно же по-человечески. Донести до лесочка и там прикопать. Прям всего целого, а не в пакетах из «Пятерочки» по частям. Так как-то и почище будет. Иванушка, конечно, не брезгливый. Но с кровью лишний раз не связывается.
- А-а-а вы куда? - переспрашивает он, так и не поняв вообще ничего.
Они ж собрались с мертвецом что-то делать - а теперь выходит, что его нужно сторожить и не показывать Кикиморе. Или он опять не разобрался. Или что нужно сделать, когда та вернется? Неясно. Но Муромский, вот, куда-то подорвался - а Ваня, увидев это... ну, тоже.
- Погодите, - окликнул он змея, приподнимаясь с табуретки - все-таки надумал, что лучше уж вместе держаться, а то что делать с этим вот, из ванной, наедине, что-то он не знает даже. Куда собрался трехголовый, впрочем, тоже, но пусть уж лучше с ним, он живой хотя бы. И деятельный. Не только глазеть в темноте можно, а и помочь как-нибудь, может быть.

0

10

По пути к двери через длинный коридор бывшей классической такой советской коммуналки, Змей заглянул в ванную. Труп был на месте. Не то чтобы Горыныч надеялся, что мертвый мужик ему померещился, и, наверное, не из тайных молитв Левой, что он окажется все-таки больше живым, чем мертвым. С мертвым они хотя бы более или менее решили, что делать. А с живым? Мало ли…
В общем, за тачкой, а потом в сторону дома. Притвориться таксоидом, сделать вид, что клиентов забирает. А там уж как-то куда-то… лишь бы из ванной. И без связи с квартирой и паспортом Муромского.
- М? – почти сразу откликнулся Горыныч на Ванин голос, несмотря на то, что уже был почти у самой входной двери. – Что?..
«Похоже, что с нами решил ехать,» - предположила Левая внутри черепной коробки.
«Пусть едет,» - молча пожала плечами Центральная.
«А Мора?» - напомнила Правая своим братьям по разуму.
«А что Мора? Ее дома нет…» - снова ни слова, только движение широких плеч в полумраке коридорной кишки.
«А если придет?» - не унимался «авторитет».
«Лучше ей не приходить…» - заметила Левая.
Центральная: «Точно так
Кажется, у Правой немного закружилась голова. Такой уровень недопонимания в их общем мозгу случался нечасто. Или ее просто игнорируют остальные? Хотя вроде отвечают…
- Угомонись… - устало и голосом парировала Центральная. – Мы не оставим Ваню с трупом, если он не готов составить ему компанию. Собирайся, - СветоГор обернулся к Ивану, чтобы обозначить, что последнее – это к нему. Да-да, конкретно к нему, к Ивану как-там-его-по-батюшке.

Горыныч надел и зашнуровал ботинки. Вообще-то обычно шнуровка его раздражала, потому что отнимала много времени, но с точки зрения работы она была единственно возможным вариантом. И форма, и практичность. Однако именно сейчас монотонное и ритмичное подтягивание шнурков помогало настроиться на дело… Впрочем, как перед вылетами на задания. Сунув руку в один из рукавов, СветоГор открыл первое приложение каршеринга. Ближайшая машина ЯндексДрайва оказалась в полутора километрах от дома.
Левая: Задубеет.
Правая: Задубеем.
Центральная: Да ну! У нас нормальная температура тела – под 40…
Впрочем, это все равно не повод зад морозить, - решили головы безмолвным консилиумом в черепной коробке и открыли Делимобиль.
- А нет ничего поприличнее kia? – дернула правым уголком рта Правая.
- Есть. Но поблизости нет, - спокойно констатировала Центральная и начала натягивать второй рукав, о котором все это время переживала Левая.
- Готов? – она посмотрела на Ивана, мысленно ставя галочки: обувь, шапка, куртка, штаны…
«Он был в штанах!»
«Без штанов он будет привлекать внимание,» - заступилась Центральная прекращая этот вечный спор о приоритетах. Ее волновало здесь и сейчас, и проблема в этой самой точке пространства и времени.
- Идем.

На улице начинался снегопад, хотя foreca не обещала такой подставы. Или СветоГор был не слишком внимателен к прогнозу, потому что не планировал сегодня садиться за штурвал. Забронированную машину он даже не стал проверять на наличие повреждений от предыдущих ездюков, просто стряхнул ладонью снег с крыши над дверью, проверил, что дворники не примерзли и бухнулся на водительское сиденье.
Около часа они ехали до Смоленки по нерасчищенным еще дорогам, потом минут 15 откапывали тачку Муромского.
- 30 лет, Вань… Помню, как в 90ом Соловей говорил, что лет через 5 полегчает, что привыкну к Яви, что вольюсь… Влился. Законопослушный, сука, жизни спасаю, - разноцветные глаза на секунду сверкнули в сторону Ивана, причисляя его к длинному списку тех самых жизней. – Когда же полегчает….
Змей тяжело и медленно с шумом втянул воздух в легкие.
«А звала же Птица с собой…» - если бы в это мгновение Левая и Правая могли бы уставиться реальными глазами на Центральную, то они бы это сделали, потому что у их здравого смысла, кажется, крышу срывало, раз он решил, что «полеты» с Птицей – более привлекательная инициатива. Уж лучше один труп, чем множество или тем более их собственный.

+2

11

Вслед за Гором Иванушка заглянул в ванную, вероятно, с целью проверить, не делся ли труп куда, что, конечно, вряд ли. Это в Нави могло случиться все что угодно — в Яви больше законов, которым подчиняется все вокруг и редко позволяет творить настоящие чудеса. С ними, навскими, иногда бывало, что прилетали отголоски, но так в целом - мертвые не оживали и тем более никуда не испарялись. А в ванной, конечно, темно было - хоть глаз выколи, так что пришлось сунуть руку поглубже в комнату и опустить предположительно туда, где лежал мертвец - тогда-то почувствовал под пальцами чужую плоть и убедился. Зачем? Да вот, просто.
А теперь еще собирался впопыхах - Змей-то долго ждать не станет, коль решил ехать. Засовывает ноги в ботинки, не утруждая себя тем, чтобы завязать шнурки, натягивает куртку и оставляет нараспашку в расчете, что не забудет ее застегнуть по дороге, наматывает на шею шарф, шапку держит в зубах. Дверь за ним захлопывается, оставляя позади пустующую квартиру и не давая в нее вернуться - на то ж ключ у Горыныча нужно просить. Да и ладно: дела сделают - тогда и вернутся.
У входа в подъезд Ваня нагнал трехголового — тот что-то искал в телефоне, который сам Дурак так толком и не сумел освоить, хотя его пытался научить не один человек. И не-человек, а их, навский. Так и не разобрался - в результате получил самый простой кнопочный аппарат и был таков. Набрать нужные цифры и нажать на кнопку вызова - уж это даже ему по силам, а что ему еще может понадобиться. Разве что не терять телефон каждые пару месяцев - с концами, и несколько раз за день - просто так. А кстати, где он сейчас? Хотелось бы верить, что остался лежать на диване, на котором Иванушка спит, да ведь все равно по возвращении забудет проверить.
Словом, магия, которой сейчас занимался Горыныч, для Иванушки была почище той, что дома. Да и не понимал он, зачем, почему стоим. И почему они оставили дома этого, мертвого, если собирались его вывезли. Но вместо того, чтобы спросить, просто молча топтался за плечом Змея, посильнее запахнув куртку и поглядывая то на него, то на сугроб возле переполненной урны, то на падающий снег в свете уличного фонаря. Затем, услышав вопрос соседа, кивает и тихо угукает, вприпрыжку следуя за ним по заметенной дороге.
Машина была явно не та, которую Ваня запомнил у Горыныча, но он лишь пожал плечами, когда усаживался на пассажирское сиденье. Мало ли, что случилось с той. Может быть, продал, а теперь купил эту. А может, Ваня сам ее плохо помнил. Да велика ли разница?
Ванька хохлится на сиденье, а когда они трогаются с места, не сразу понимает, почему панель приборов пищит. Только поймав на себе взгляд Горыныча, каким-то чудом улавливает, что надо было пристегнуться, и начинает суетливо искать ремень. А когда эпос с пристегиванием остался позади, засовывает руки в карманы куртки. Находит там одинокую сигарету без пачки, а больше ничего - даже зажигалки. Но не отчаивается и все равно вставляет ее в рот, как будто так и должно быть.

А машину Горыныча они все-таки нашли - бросил он ее, надо сказать, далековато. А учитывая метель, та еще и успела, считай, почти врасти в землю.
Ваня пыхтит, руками в перчатках помогая Горынычу выметать снег из-под колес. Змей о чем-то рассуждал - Ванька лишь поднял растрепанную голову со слетевшей шапкой, глядя на него, и сам задался вопросом, он-то сколько был здесь, в Яви. Наверное, все-таки поменьше, чем Гор. Да и важно ли это - все равно много. Несколько лет точно - может, с десяток.
Что он может ответить? Муромский и сам знает, что собеседник из него так себе. Поэтому Ваня лишь снова угукает, вытирая лоб рукавом куртки и упирая ладони в колени, чтобы отдышаться.
- Ты молодец, - все-таки отвечает он, пусть и не сразу, чуть погодя. Зачем? И что змей должен на это ответить. Иванушка не знает - просто вот, показалось правильным.

0


Вы здесь » ex libris » фандом » жизнь вечная [slavic folklore]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно