ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » межфандом » селекция


селекция

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/9zspPTq.jpg

я курю смотря на горный склон
с юга на меня идёт циклон
вокруг меня лишь флора

Jovan Marich & Raymond Smith
[nick]Jovan Marich[/nick] [status]mamacita[/status][lz]<a class="lzname">Йован Марич</a><div class="fandom"> </div><div class="info">когда-то ты был плаксой. щас в шортиках и сланцах</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/PM6ZHfq.jpg[/icon][sign] [/sign]

Отредактировано Antichrist (13.07.21 17:45:10)

+1

2

Бакс входит без стука:
— Босс, новости…
Рэй его прерывает:
— Выйди и постучись. И войдешь, когда я разрешу.
Он терпеливый и не злится. Бакс, можно сказать, новенький здесь. Его только повысили — раньше он Рэя даже лично ни разу не видел. Бакс собирает плечи внутрь, присгибается и спиной пятится к двери с дурацким лицом. Тихо закрывает, а потом ритмично выстукивает. Рэй разрешает войти и Бакс на цыпочках подбегает к креслу, садится на подлокотник и говорит уже гораздо тише:
— Босс, новости. Я был у того пацанчика и он типа сказал, что не будет говорить типа с рядовыми. Хочет пообщаться с кем-то повыше рангом. Сказал, типа, ему есть что предложить.
Рэй поправляет очки и выжидающе смотрит.
— Новый сорт, типа. Я расспросил у ребят на улице, — Бакс активно жестикулирует, широко расставляя пальцы, — Они подтвердили, что у этого парня, у этого Йована, какие-то другие шишки, типа. Запах другой и ТГК повыше. Он готов поделится, но хочет поговорить с тем, кто типа принимает решения. Я сказал, что поговорю с тобой. Но могу вернуться дать ему пизды, сэр. Говорил во вторник прийти.
— У меня дела во вторник, — Рэй смотрит сначала на часы на макбуке, потом на наручные, — Поедем сейчас.
— Я бы хотел пообедать типа.
— Заедешь в Макдрайв на обратном пути. Всё, давай, нет времени, — Рэй поднимается, берёт ноутбук и схватывает пиджак.

Они едут недолго, но Бакс не заваливает ебало и поездка кажется бесконечной. Ему очень хочется выслужиться и закрепить за собой место. Как-то так его и повысили, в общем-то. Неизвестно, делает ли он так же много, как пиздит, но на ребят это производит впечатление, они даже составили ему письменное резюме, чтобы принести Рэю. Ну раз харизматичный, подумал Рэй, пусть ездит на переговоры со всякой мелкотой. На улицах его знают.

Они доезжают в спальник и поднимаются в безликую сырую панель по грязным и обтёсанным ступенькам из пористого, плохо перемешанного цемента. Бакс сам стучится в дверь, наклоняется к замочной скважине и кричит туда:
— Э, братан, ёпта, открывай, это Бакси. Ты хотел поговорить, мы пришли поговорить. Давай, дядя, времени хуй да нихуя.

+3

3

Стоя у раковины он скрупулёзно обстригает заусенцы с ногтей. Обрабатывать правую неудобнее, но он все равно стоит, сопит и срезает. Крошечные кусочки кожи падают в раковину. Закончив с руками, он пустит воду и станет смотреть как некогда росшее из него унесётся в слив. После этого он возьмёт с полки крем для рук и станет втирать в кожу. Ему нравится жирная текстура крема и те мгновения, которые он впитывается, оставляя от себя лишь тонкую отдушку миндаля. После того как крем впитается, он наденет на руки перчатки и плотно закрепит их на запястьях.
Материнские кусты. Капризные сативные кусты. Автоцветущие сорта-скороспелки. Здоровые и сильные побеги. У просушенных шишек тонкие внутренние веточки надламываются с хрустом. Молочного цвета трихомы. Она садится на пол, и легкий шифоновый подол стелется вокруг. Она бережно извлекает земляной ком из горшка и запускает руки в рыхлую почву. Земля сыпется на темно-синюю ткань. Черные рассыпчатые комочки. Она обрезает корни и слушает равномерный гул от фильтров. Она досыпает в горшок свежий грунт и вспоминает вчера увиденные сережки на Маню. Вытянутые, кончиками стекляруса достающие до самых плеч. Наверное, они щекочут, - думает она и вздыхает. Фильтры трудятся без устали. Сейчас у половины начало цветения. Испускаемый аромат слишком насыщенный. Это его сад, и она здесь богоматерь цветов.
Последнее время отовсюду стало прижимать. Ты не видишь этого напрямую и воочию, и можно сколь угодно быть отрешенным обсосом себе на уме, но это просачивается повсюду через окружение. Сплетни задают вектор размышлениям. Район условно кому-то принадлежит, эти кто-то реально что-то могут и если раньше искать управу на каждого домашнего садовода и мелкого барыгу-обдолбыша им было некогда, то сейчас всё стало мутным и конкурентным. Какой-то картель, какие-то уличные боссы, хуй их разберёшь. Ему не хотелось лезть во все это. Он сначала здорово зассал и избрал своей стратегией слиться втихаря. Он не хочет сворачиваться, потому что это то, что он умеет делать и то, что приносит ему бабки. В ебало получать тоже не хочется. В тот первый разговор пришлось мяться и кокетливо набивать себе цену. Думалось, что сейчас или вмажут по соплям, или отпустят и никто с ним возиться не станет.
Валить тебе надо отсюда, братан, — говорил ему Олли, распаковывающий свежекупленные пипетки и пинцеты. — Не нравится мне эта хуйня. — Продолжал Олли, пока он уныло кивал.
Понимаешь, говорит, у серьезных ублюдков бабки бешеные, но и проблем с ними тоже дохуя. Это не из-за тебя, не из-за меня, да ни из-за кого наших. Типа мы такие маленькие, а космос такой большой, сечёшь? У тебя типа ювелирная работа, потому что ты не рвешься за промышленными масштабами. А эти серьезные типы гаш с парацетамолом мешают. И чуть что - прессуют всех подряд. Нахуй оно тебе надо? Валить бы тебе. Чтобы не найти себя однажды на скотобойне с переломами обеих рук.
Оливер — его друг. Он с ним однажды в КВД тусил, просто в очереди вместе сидел, чтобы тот сильно не грустил, когда триппер подхватил. Оливер тот, кто помогает передавать его урожай из рук в руки, кто говорит «Чарли спрашивал за ту жирную индику с фиолетовыми шишками, в этот раз хочет взять побольше, есть?». Он ему верит. Кивает угрюмо и думает, что теперь с этим делать.
И не делает ничего. Игра, при которой если закрыть лицо ладонями, можно думать, что никого нет и ничего не происходит. И так до тех пор, пока в дверь ему не ломится ёбаный Бакси. Он стоит у двери, прислонившись виском к косяку. На нем грязные перчатки, не по размеру большая толстовка и треники. Мешковатые тряпки прячут смущенное неприятие тела. Он слышит, как они трутся у двери. Внутри смятение. Дверь открывать пиздец как не хочется. Может, если загаситься, то они свалят. Он слушает и ждет еще, пока этот урод не начинает сильнее долбить в дверь. Дверь жаль, ведь она у него единственная.
Его оранжерея открывается беззвучно. Он смотрит с порога на гостей. На Бакси вообще похуй, там та же имбицильная рожа что и в прошлый раз, смотрит на второго, который типа главный. Это smart casual, спокойные тона на натуральных тканях, на традиционно-британской основе шерсти, и строгость сложенного кроя. Это хлопок, твид, трикотаж со сложными швами. Он залипает глазами на дяде в очках как объёбанный, но он нормальный. Кивает и неохотно пропускает их внутрь.
— Ага, привет.
За их спинами он снимает с крючка ключ, закрывает дверь изнутри и прячет ключ в карман штанов.
— Мы вроде на вторник договаривались…
Нет никакого понимания как вообще вести разговор с ними. И поэтому он тянет, проходит в «сад» и кивает на диван типа располагайтесь гости дорогие. Тут в дверных проемах не двери - тканевая драпировка-занавес. Тут вокруг на полу по комнате гроубоксы, горшки, системные блоки, ведра, каркас пылесоса - во всем кусты. Под фитолампами и без. Фильтры гудят в унисон. Он чувствует себя пиздец как уязвленно. Он чувствует себя в высшей степени тревожности. В его плантацию вторглись незнакомцы, и он думает, что сейчас они грохнут его тут и вынесут отсюда все. Зачем открыл? Зачем?
Почему его просто не могут оставить в покое.
[nick]Jovan Marich[/nick] [status]mamacita[/status][lz]<a class="lzname">Йован Марич</a><div class="fandom"> </div><div class="info">пожалуйста, не буди меня до харвеста</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/17p7pLK.jpg[/icon][sign] [/sign]

Отредактировано Antichrist (01.08.21 07:20:57)

+3

4

Ненависть порождает ненависть, но в больших масштабах, чем ты знаешь — бесконечно вглубь человека и все его намерения. Я ненавижу себя, поэтому я ненавижу тебя, твой быт, твой диван ёбаный. Чем больше ненависти, тем больше ненависти — она никогда не заканчивается. Сначала ты убиваешь, чтобы выжить, а потом просто по приколу. Ну или из-за условностей жанра. Или чтобы поддерживать имидж. Чистые ботинки из натуральной кожи, очки в черепаховой оправе, пальто из дорогой шерсти и убийства. Такой стиль. И чтобы на фоне блюз-рок играл. Серёзные парни идут делать серьёзные дела. Я с одинаковой ненавистью убью и главу китайского синдиката, и тебя. Вы для меня на одном уровне. Я ничего не делаю самоиронично. У меня чувства юмора нет вообще.

Дружок твой такого же мнения.

— Прошу прощения, — говорит Рэй и внимательно смотрит на диван, а потом проводит по нему рукой, прежде чем сесть, — Накладка вышла с расписанием, — он поправляет полы тренча и принимает собранную, строгую позу. Локти прижаты к бокам, колени друг на друге и ладони сверху, фигура растёт вверх, а не в стороны. Рэю не нравится на чужой территории, он ощущает, как агрессия исходит буквально отовсюду. Незнакомый мир функционирует по законам, которые ему неизвестны. Здесь даже запахи и звуки могут оказаться ядовитыми.

— Меня зовут Рэймонд Смит. Я представляю интересы Микки Пирсона. Думаю, Бакси уже ввёл вас в курс дела, так сказать.

Бакси встаёт у дверного проёма и загораживает его собой почти полностью. Больше он говорить сегодня не будет — это правило он знает чётко, потому что сам всегда использует его с подчинёнными.

— Хочу сразу прояснить, мистер Марич (мне кажется, это важно), мы не монополисты. Мы наоборот считаем, что здоровая конкуренция — это залог качества. Продукт не будет хорошим, если у него нет альтернатив. Согласны? — Смит шарит рукой во внутреннем кармане, — Не против, если я закурю? — И не дожидаясь согласия поджигает сигарету, — Микки Пирсон не давит молодые таланты, а собирает их под своё крыло. О вас, мистер Марич, много говорят на улицах. Вы знали? Говорят, отличный продукт. А там, где отличный продукт, там всегда есть те, кто завидуют. Рано или поздно кто-нибудь из ваших корешей сдаст вашу плантацию легавым. Примерно так, как сдал нам. Вы думали об этом? Вам есть чем от них откупиться?

Рэй внимательно смотрит на Йована и думает про него: “Трудяга”. Они с Микки такие же были. Просто они ещё к тому же хитрые, прожорливые и злобные. На какие-то пару секунд Рэй в самом деле начинает верить в альтруистическую маркетинговую хуйню, которой нагружает пацана. Чувствует себя благодетелем, немного сводит лопатки.

+3

5

Мистер Марич. Как звучит то. Кто вы, мистер Марич. Кто вы такой, мистер Марич? Вы точно мистер Марич? Или может вы не мистер Марич? Вы думали об этом, мистер Марич? Вы вообще хоть о чем то думаете? Кто такой мистер Марич?
Он пристально и тупо смотрит за тем, как гость гладит его диван. Он думает, что ему безумно хочется потрогать аккуратно выглядывающий край чужой рубашки. Это китайский шёлк? Хоть бы это был китайский шёлк. Он крепкий. И вы, мистер, крепкий.
Ему не нравится принимать гостей, которые приходят сами. Которых он не выбирал. Даже его близкий кореш Олли заваливался сюда от силы три раза. И стоять вот так перед мистером Рэймондом Смитом как тупому школьнику на разборе полетов не нравится тоже. И отличная оценка его урожаю не меняет его лица. С этим же выражением лица он обыкновенно осматривает плесень на побегах. Плесень это всегда стресс и избыток влаги. Однажды на полу этой комнаты лежал один парень. Я полил водой его грудь, я обтер мокрой рукой его лицо. Походу я пролил эту воду где-то рядом с ним, и от этого в моем доме завелась плесень. Парня нет, а плесень здесь, среди моего сада.
-- А кто меня сдал то? -- Он поправил складки толстовки, дымного-серой под невнятный черный принт, спадающей плавными оверсайз драпировками с плеч на бедра вольно. Делал это с таким видом, словно звучащие слова Рэймонда Смита сейчас привели к полному и невыносимому безобразию в этих складках. Не возразил против курева, только поискал взглядом пепельницу. Увесистый винтажный хрусталь на столике выглядел успокаивающе.
-- А вы чё, не сдадите меня легавым? – он прошел к своим гроубоксам и уселся между ними прямо на пол. Между Джелато и лимонным Рэйсером -- Если я не захочу под крыло. – Скрестил ноги. Голос у гровера был ровный. Без нарыва и надрыва, без выебонов. -- Или чё сделаете? Вы типа добрые? Добрые конкуренты? Профсоюз и вся такая хуйня?
Ты типа весь из себя покровитель. Ты типа благодетель. Типа святой человек. Типа наркосвятой человек. Я сомневаюсь в тебе каждую секунду. Я сомневался в тебе, когда стоял у двери и сомневаюсь сейчас. Я сомневаюсь в твоем Микки Маусе. И в тупорылом Бакси тоже. Ты так ровно стелешь, что наебаловом несет до оскорбления. Но ты же приличный чел. У тебя чистые и дорогие ботинки. Слова тоже приличные, чистые и дорогие. Как будто не с улицы. Откуда вы такие беретесь? С вами же поди говна не оберешься. Ты оперируешь тонкими планами, нет никакой разницы стою я перед тобой, лежу или сижу в своей зелени, укореняясь в ней нижней частью тела. Благодетель твоя невъебенная выглядит неестественной. Плесневелой. Поэтому я до сих пор не снял свои перчатки.
Он думает – кто завидует то? Завидует прям? Кто может ему позавидовать? Кому может позавидовать сам? Вот Маню, наверное, завидует за ее сережки со стеклярусом. За ее длинную красивую шею. Они все выросли здесь, в муравейнике, выкормились, столько раз пиздились или удирали. Каждая подворотня была облизана и помечена опытом.
-- Ну и чё у него там под крылом?
Ты не видишь что ли, что здесь сейчас болото. От вас. Зыбкое такое болото. Лежать на дне болота опасно. Сквозь задернутые шторы бьет аляповатый свет. Свет его выносит. Свет режет сумрак комнатушки на пласты и прижигает их с обоих сторон как тостер. Прикинь, раньше я думал, что я лоскутный, что мама сшила меня из кусочков. Что если до белого тела моего дотронуться губами, то можно случайно перекусить нитку, одну из тех на которых я держусь, - и я развалюсь на части. Но однажды меня поцеловал один парень, и я остался целым. Я остался крепче. Его поцелуями я спаян. Намертво, наживо. Он погладил меня, и теперь я цельный. Меня теперь концентрат. Меня теперь густо и крепко. Он ушел, а я так и не успел влюбиться. А я очень хочу влюбиться. Хочу влюбиться, потому что больше нет никаких ниток, потому что есть цельность изнутри. Здесь ничто не пропитается грибком. Болото может поглотить меня лишь целиком. [nick]Jovan Marich[/nick] [status]mamacita[/status][lz]<a class="lzname">Йован Марич</a><div class="fandom"> </div><div class="info">пожалуйста, не буди меня до харвеста</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/17p7pLK.jpg[/icon][sign] [/sign]

Отредактировано Antichrist (11.08.21 14:39:48)

+2

6

— Я похож на альтруиста? Спасибо, мне приятно, — Рэй откидывается на спинку дивана, у него от сырости заболело под лопаткой. — Я не знаю, кто вас сдал, мистер Марич, и мне всё равно абсолютно. Вам тоже должно быть всё равно. Персоналии не имеют значения. Есть факт, работайте с ним, — он вздыхает и трёт пальцами переносицу, приподняв очки. Раньше как-то меньше от разговоров уставал. Раньше как будто не уставал вообще.

Ты стареешь и всё стареет вместе с тобой: методики, техники переговоров, нейронные связи, лицо. Морщины становятся глубже, дневной сон становится заманчивее.

Раньше мы считали, что старшие умнее во всём. Теперь мы считаем старших отстающими долбоёбами. Одни говорят: нужно заниматься математикой и языками, чтобы предотвратить болезнь Альцгеймера. Другие говорят: чем больше ты работаешь, тем сильнее устаёт твой мозг — так и до Альцгеймера недалеко. Ты играешь в рулетку один к одному. Может быть получше или похуже. В любом случае в старости ты станешь слабоумным уродцем с вялым членом. Дети подадут тебе стакан воды взамен на квартиру в центре Лондона. Но к этому моменту уже откажет глотательный рефлекс и упадёт температура. Все будут сидеть в тишине и ждать, пока из дальней комнаты с тусклым торшером перестанут доноситься булькающие вздохи.

“Мой дядя Рэймонд Смит был хорошим человеком, человеком слова, настоящим мужчиной. Перестрелял просто дохуя народу. Некоторых — вообще ни за что. Упокой Господь его душу”.

— Худшее, что я сделаю в ответ на ваш отказ — просто уйду и больше никогда не предложу нашу помощь, — сбивает пепел, — И вы останетесь один на один с городской шпаной, которая знает, что ваша прибыль растёт. Если знают они, то знают и легавые. Они со временем тоже предложат помощь, но у вас не будет варианта от неё отказаться. Другими словами, мистер Марич, вы всё равно попадёте к кому-нибудь под крыло.

Тошнота, какая тошнота. Это всё — ради смерти, в конце концов. Никакого другого смысла нет, а ты от неё бегаешь, Рэймонд Смит. Слепой наркоман водит тебя за руку: “Сюда ногу не став, здесь мина” или “Из этого стакана не пей, там ядовитая вода”. Ты обходишь стаканы и мины, Рэймонд Смит, чтобы в конце дойти до чужого дивана и заключить сделку. Не потому, что в этом кто-то заинтересован, а по инерции. Если кинуть ксерокс в пустыне, он продолжит делать копии.

Он сглатывает экзистенциальный шок и продолжает:
— Многие делают это ради денег. Но вы — энтузиаст. Хотите покоя и заниматься любимым делом, а не рисковать. Нам эта философия близка. Я мог бы просто предложить вам деньги в обмен на новый сорт. Но это же не дальновидно. Разве я не прав?

+2

7

Вписаться в уличное говно тогда было легче легкого. Каждый уже пытался зарабатывать как только вырастал из средней школы. Пыльной работой на улицах занимались в перерывах между тем, чтобы пиздиться в кровь с местной доебливой шпаной. Драки происходили то тут, то там и были вечерним развлечением под пивко. Сперва выкупал бухло у разного сброда для школьных вечеринок. Потом стали подкидывать таблеток. Аптека разлеталась хорошо, а на серьезное дерьмо у школоты не было денег. За бабками был резон наведаться в клуб, для этого даже впервые выпросил шишек. Стремные динамики стремного клуба фонили и трещали на басах. У стойки было не протолкнуться. Возле служебных помещений стоял кислый кумар, в тесной кишке коридора кто-то рьяно доказывал, что приход с мета нельзя гасить дичкой, что гордые кашерные нарки так себя не ведут. Этикет, все дела. В туалете кто-то харкал в раковину, кто-то неловко пытался поебаться, вяло разыскивая куда присунуть. Пакетики, плотно зашитые замками, теснились на дне рюкзака. Он уже продал двум пацанам у сортира, а теперь стоял ждал, когда разнесется по клубу шепоток о барыге, и к нему начнут подходить сами. Тогда он думал, что в клубах все так и работает. Тем более, что предлагаться самому ему не очень нравилось. Двух бритых уродов он заметил краем глаза. Рядом с ними терся его первый покупатель, а потом те энергично задвигали толпу в его сторону. Это что-то внутри, типа интуиции или хуй знает, когда выкупаешь по выражению лица и пружинной походке. Кто ж знал, что здесь обычно толкают мет, да еще и дерьмовый мет, поэтому конкуренция им тут не нужна. Он рванул через людское потное мясо к запасному выходу. Он ломанулся со всех ног. Он вообще не разбирал дороги. Заскочил в первый проулок, оттуда в приоткрытую дверь и два пролета вверх. Дернул одну ручку, вторую, третья дверь открылась сама. Он попер в расхлябаный проем всем телом, сбивая с ног паренька в дверях.

— Это помощь? — Да, сэр, ты не похож на альтруиста, ты похож на того, с кем вообще не надо связываться. — Это… эээ… слово забыл. Типа когда выбора нет. — Ему не нравится смотреть на утомленный вид Рэймонда Смита, и он смотрит на его потрясающие, дорогие, сексуальные, наверняка, очень приятные наощупь брюки. Куда-то в район правого колена. И разговаривает как будто тоже с ним - с коленом. Это колено не выглядит так, как будто его тяготит одно только само нахождение здесь. Будто притомился сидеть с шушерой районной. — Без обид, но от вас несет наебаловом. Только я ещё не понял почему.
И пожал плечами. Ему не хочется ни под какое крыло. Никогда не хотелось. Но он знает, что Смит прав про шпану и про легавых.

— Че…
— Тихо блядь! - он прислушивался к двери и пытался понять - ушли или не ушли. Гостеприимный хозяин смекнул, что завалить рот в его интересах, чтоб не получить пизды на пару с гостем. Судя по шуму снаружи, те точно не станут разбираться братаются они или нет.
— Тебя как занесло в эту жопу?
Гостеприимного хозяина звали Оливер. Этот Оливер сидел на кухне и рассматривал его с подозрением: вроде не торчок, не алкаш, партаки не тюремные, для сутера мелкий и хлипкий. Больше всего напоминал безнадегу-продавца из круглосуточного или карманника.
— Они ж тебя там прихлопнуть в два счета могли! Тебе нихуево фортануло, что я дверь не закрыл! Ты че, сам торчишь или только батрачишь?
Он уже смутно помнил, что тогда наплел в ответ. Вроде что-то про деньги и мамку.
— Тут для этого гиблое место, братан. Никакой мазы нормально бабок поднять.
Они до утра на двоих раскурили его невеликий товар. Олли оказался автомехаником. Они закорешились как-то на удивление быстро и просто как бывает в американском легкомысленном кино, запросто и ни с хуя под тупой трёп. Он долго сидел у него на крошечной кухне и переваривал погоню. Все думал и думал как теперь добираться домой. Будет ли это похоже на роуд-муви. Или на боевик. Здравствуй, мама, я живой.
— Да ты не кисни еблом. Мамку жалко, конечно. Я ж типа тоже работу ищу, подвяжемся вдвоем. Вдвоем станем великими людьми. У тебя какие планы?
Он отрубился и уползал от Олли уже под вечер следующего дня. Его выловили и избивали возле кирпичной стены с граффити, поверх которого кто-то намалевал хуй. На его рюкзак кто-то помочился. Через год Олли нашел под задними коврами в чьем-то форде платок с семенами. Наверное, все это что-то значило. Наверное.

— Ну я тоже за одну только крышу не шевелюсь. — Повёл плечиками небрежно. Он на самом деле то еще ссыкло, но хорохорился. — Селектив это долго, а на заебатый селектив  нужны бабки. А у вас чё, типа свои теплицы? Лаба? Артель?
Ему нравится называть это красивым словом «селектив», потому что это делает его стремления возвышенными. Элитарными. Это то, что ему реально хочется - выводить душистое высококлассное интимное как парфюм. На любой случай, под самый взыскательный вкус. Иметь свой почерк, свой стиль в канабиодной селекции. Убойные сочные шишки, закатывающие катком. Смолистые с воздушным нежным как пралине эффектом. Индика-доминантный гибрид седатива, от которого так тепло и хорошо. Травка, когда влюбился. Травка, когда температурит сердце. Травка, когда ты не знаешь что дальше делать со своей жизнью. Травка, когда ты Бог. Травка, когда ты мох. Травка, когда ты кокетка-потаскушка. Травка - поцелуй любимой/любимого. Травка - слеза матери. Травка - гордость отца. Сорта для мира и для войны. Под шпильки и колготки в сеточку. Когда хочется танцевать до утра. Когда хочется надеть желтое. Травка, чтобы упасть с забора и кататься на спизженном велике до утра. [nick]Jovan Marich[/nick] [status]Ливия[/status][lz]<a class="lzname">Йован Марич</a><div class="fandom"> </div><div class="info">пожалуйста, не буди меня до харвеста</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/ybQf4mn.jpg[/icon][sign] [/sign]

Отредактировано Antichrist (12.09.21 18:03:47)

+2


Вы здесь » ex libris » межфандом » селекция


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно