ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » it's [not] my family


it's [not] my family

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[html]

    <head>
        <style type="text/css">

body {
    background: #000;
    color: #fff;
    font-family: "Open Sans";
    font-size: 13px;
    font-weight:300;
    line-height:1.5em;
    margin: 0;
    padding:0;
    background-size: cover;
    background-attachment: fixed;
}

#content-box {
    width:600px;
    height:250px;
    overflow-y:auto;
    overflow-x:hidden;
    margin: auto;
    margin-top:50px;
    border-radius:0px;
    background: url(https://i.imgur.com/WmqeQur.png);
}

.pic {
margin:auto;
    width:600px;
    height:150px;
    z-index:10;
transition-duration:0.96s;
padding: 50px 25px;
}

.pic-image img {
    height:150px;
    width:150px;
   padding: 100px;
    position:relative;
    padding-top:0px;
top: 10px;
   opacity: 1;
animation-direction: alternate
    -webkit-transform: scale(1,1);
    -webkit-transition-timing-function: ease-out;
    -webkit-transition-duration: 550ms;
    -moz-transform: scale(1,1);
    -moz-transition-timing-function: ease-out;
    -moz-transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1,1);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1,1);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
}

.both:hover {
filter: none;
transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    -webkit-transform: scale(1.2,1.2);
    -webkit-transition-timing-function: ease-out;
    -webkit-transition-duration: 550ms;
    -moz-transform: scale(1.2,1.2);
    -moz-transition-timing-function: ease-out;
    -moz-transition-duration: 550ms;
}

.sk {

}

.riv {

}

.sk:hover {
filter: none;
transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    -webkit-transform: scale(1.2,1.2);
    -webkit-transition-timing-function: ease-out;
    -webkit-transition-duration: 550ms;
    -moz-transform: scale(1.2,1.2);
    -moz-transition-timing-function: ease-out;
    -moz-transition-duration: 550ms;
}

.riv:hover {
filter: none;
transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1.2,1.2);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    -webkit-transform: scale(1.2,1.2);
    -webkit-transition-timing-function: ease-out;
    -webkit-transition-duration: 550ms;
    -moz-transform: scale(1.2,1.2);
    -moz-transition-timing-function: ease-out;
    -moz-transition-duration: 550ms;
}

#links {
   filter: grayscale(1);
   font-size: 35px !important;
    text-decoration: none;
    margin: auto;
    text-align:center;
    height:40px;
    line-height: 40px;
    letter-spacing: 20px;
    text-transform: uppercase;
   opacity: 0.5;
    -webkit-transform: scale(1,1);
    -webkit-transition-timing-function: ease-out;
    -webkit-transition-duration: 550ms;
    -moz-transform: scale(1,1);
    -moz-transition-timing-function: ease-out;
    -moz-transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1,1);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
    transform: scale(1,1);
    transition-timing-function: ease-out;
    transition-duration: 550ms;
}

#links:hover {
opacity: 1;
filter: none;
     transform: scale(1.2);
               -webkit-transition: all 0.4s ease-in-out;
    -moz-transition: all 0.4s ease-in-out;
    transition: all 0.4s ease-in-out;
}

h3 {
font-size: 18px;
}
</style>
    </head>
<body>
     <div class="linkbox">
    <div id="content-box">
        <div class="pic">

<img class="image first" style="position: absolute;" src="https://i.imgur.com/24qNDgi.png"/>
<img class="image second"  src="https://i.imgur.com/jlPqXHS.png"/>

<img class="image first" style="position: absolute; margin-left:50px; z-index: 2;" src="https://i.imgur.com/ZUwVpet.png"/>
<img class="image second" style="position: absolute; margin-left:50px; z-index: 1;" src="https://i.imgur.com/1Ozh7sv.png"/>

<img class="image first" style="position: absolute; margin-left:250px; z-index: 2;" src="https://i.imgur.com/hXQ1ywp.png"/>
<img class="image second" style="position: absolute; margin-left:250px; z-index: 1;" src="https://i.imgur.com/eFcimjQ.png"/>
<style type="text/css">
.image.first {
opacity:1px;
transition-duration:0.96s;
-webkit-transition-duration:0.96s;
-moz-transition-duration:0.96s;
-o-transition-duration:0.96s;
-ms-transition-duration:0.96s;
}

.image.first:hover {
opacity:0%;
}
</style>

</div>
    </body>[/html]

+6

2

Ей совершенно непонятно, что делать со всеми теми чувствами, что вываливается из нее наружу, точно вата или солома, когда ты подобно тряпичной кукле рвешься по швам, в надежде запрятать все это поглубже в себя, в попытке спрятать от посторонних.
«Выкинь это из головы. Давай же.» строго, как это бывало наедине с отцом, приказывает себе Талия, яростно вбивая подушечками пальцев в уголки глаз крем от морщин и пристально, оценивающе разглядывает свое лицо в зеркале. «Прекрати судорожно цепляться за глупые фантазии. Это не исправит тебя. Тебя ничто не исправит». Она отворачивается от зеркала, смахнув со стола портсигар и дрожащими пальцами подцепив из того сигарету, зажимает её между губ, раздражённо щелкая несколько раз зажигалкой, встряхивает её, и снова щёлкает, дожидаясь пока язычок пламени лизнет край сигареты. Расстаться с прошлым слишком больно. Всё равно, что по живому резать, кусками сдирать с себя кожу. С себя прежде не сделала, с других да, было дело. Она стряхивает первый пепел мимо пепельницы, щурясь от едкого дыма. Она месяцами не думала об Уэйне и сыне, ей удавалось отщипывать от себя по кусочку, точно от пшеничной булки и скармливать себя и свои переживания работе. А теперь, со вздохом она закрывает глаза, вспоминая недавнюю встречу и мягкий шорох раскрываемого плаща в воздухе, когда он ловит её, падающую с неба.
На часах почти восемь вечера, ей немного за тридцать и этот субботний вечер она проводит в одиночестве, будучи немного захмелевшей. Она тушит сигарету о край пепельницы, не менее яростно вдавливая ту в стенку, затем делает щедрый глоток из бокала с вином, вливая в себя остатки напитка и чуть покачиваясь идёт к креслу, опускаясь в то и носом зарываясь в горловину собственного свитера, жадно втягивая носом воздух и жмурясь. Ей чудится что одежда все ещё хранит его запах. Её сердце бешено стучит. Талия с трудом открывает глаза, но перед ней всё та же знакомая комната, обставленная стильно и дорого, но совершенно при этом безлика, даже чертовы комнаты отдыха в каком-нибудь аэропорту поведают о  своих обитателях больше, чем эта комната. Она чувствует некоторое сходство между комнатой и собой: стиль и дороговизна – обёртка к которой она привыкла, на ней и сейчас часы Тиссот из нержавеющей стали с сапфировым стеклом и туфли от Маноло Бланик – все из последних представленных коллекций.  Но внутри будто выскребли все ложкой и начисто вытерли спиртовыми салфетками. Ей всегда не хватало теплоты и понимания. Во многом это была вина отца. Будучи человеком исключительным, умным, амбициозным и влиятельным, он не умел любить по – настоящему, лишь искусно симулируя чувства, когда это было важно для его священной миссии. Талия же из кожи вон лезла, чтобы оказаться в поле его зрения, отличиться, показать себя, услышать одобрение, которого она так жаждала. Угодить ему было всегда непросто. Рас аль'Гул редко в чем-то соглашался с собственной дочерью, но она продолжала мечтать о том чтобы быть достойной его расположения. Дэмиан таким не был. И не то, чтобы Талия могла похвастаться тем, что воспитала сына должным образом и знала о собственном ребёнке больше, чем кто-либо мог себе вообразить, но отчего-то она уверена была в одном – её сын и близко не был похож на ребёнка, который ищет чьего-то одобрения или похвалы. Она снова закрывает глаза, пытаясь по крупицам воссоздать в голове картину прошедшей встречи: Её сын хмурится, он возмущён тем, что никто из присутствующих не верит в него, что до сих пор в их глазах он несмышлёный малыш, который не справится с серьёзными проблемами в одиночку. Их встречи сейчас крайне редкие, но сколько Талия не пытается вспомнить, то не может представить сына никак иначе. В её присутствии он постоянно напряжен, словно натянутая струна, он напоминает ей боксера, в любой момент готового ответить ударом на удар. Поразительно умный, чем она, будучи его матерью, безусловно гордилась, он был рассудителен, как его отец и вспыльчив, как дед. От каждого взял, что-то своё. Это была гремучая и взрывоопасная смесь. Но это совсем не делало его плохим человеком, вовсе нет. Дэмиан рос чудесным мальчиком и в будущем мог стать кем-то лучше…
Мысль прерывается робким стуком в дверь. Талия несколько секунд в ступоре таращилась на дверь своего номера, прибывая где-то между мыслью продолжить размышлять о мужчинах, которые были ей важны и тем, чтобы отозваться. На две секунды повисла гробовая тишина, можно было различить только то, что в соседней комнате работает кондиционер. Стук повторился. Талия потянулась за бокалом и обнаружила его пустым. Бросив взгляд через весь номер, поняла, что бутылка с вином стоит на столе. Всё равно пришлось бы вставать.
Она распахнула дверь со словам: я ничего не заказывала.
– Мадам, вам в номер просили доставить ужин. – Молодой человек в костюме официанта, указал на сервированную по всем стандартам тележку, которую толкал перед собой. Талия распахнула дверь в номер шире и сделала несколько шагов в сторону пропуская официанта.
– Что ж, спасибо. – Она вынула из своего кошелька зелёную банкноту и аккуратно сложив пополам, вручила официанта. Банкнота моментально исчезла в кармане, впрочем удивляться этому не стоило, все что касалось денег в Готэме, происходило именно так, для зелёных хрустящих банкнот, карманы жителей этого города, были бездонными чёрными дырами. Талия лишь вздыхает, видя это и взглядом указывает на дверь, отщипывая пальцами от ветки, крупную виноградину и отправляя ту в рот. Первая мысль – это отец, подготавливает её к своему скором появлению: здесь и бусбуса, и малбан, кюнефе. Все это она когда-то любила, но теперь следит за фигурой. Дочь Демона усмехается, проводит руками от талии, будто может наощупь определить появились ли у неё лишние сантиметры от съеденной виноградины и тянется рукой к клошу, приподнимая крышку над основным блюдом. Вздрогнув роняет ту, разжав пальцы и отступает на пару шагов, широко распахнув глаза. Из-под крышки выползает скорпион, за ним, почуяв свободу, второй, а по центру блюда красуется голова. Сохраняя дистанцию в несколько шагов, Талия обходит столик вокруг, изучая находку. Она упорно гонит от себя мысль, что это голова Демона. Застыв напротив лица, медленно судорожно выдыхает, смотря в выеденные пустые глазницы. Не отец. Стиснув пальцы в кулаки, пытается унять дрожь. Нельзя терять самообладание, в конце концов она дочь Рас'аль Гула. Сейчас не время. Необходимо сосредоточиться и сохранять спокойствие. Она тянется рукой к свернутой в трубочку бумаге, всунутой между посиневших, сжатых губ и выдергивает ту на себя, прежде чем прогуливающийся рядом скорпион, почуяв неладное, ужалит. Она читает, и буквы расплываются перед глазами: Твой отец мертв. Ты и твой сын, следующие.
Талия вновь бросает взгляд на отрубленную голову в окружение сладостей и фруктов, наблюдает затем, как в пустующую глазницу вновь забирается скорпион. Нет, это голова не Рас'а. Скорее всего «послание» доставил кто-то из его советников, тот кому повезло меньше всего.
Секунды, какие-то секунды, проходят с момента, как она думает о том, что ей подали на блюде голову её отца и тем моментом, когда она вжимает бедного, синеющего без доступа к кислороду, официанта в стену.
- Кто тебя послал? - Цедит Талия сквозь зубы, гневно сверкая своими глазами.
- Я…ахк…как…хххк…не…знаю.
- Знаешь, что делают с людьми, которые плохо знают свое дело? – спрашивает женщина, её пальцы давят на кадык ещё сильнее, вынуждая жертву закатывать глаза. Он больше не пытается вырваться или пригрозить вызовом охраны на этаж. – Отвечай. – Она давит чуть меньше, ослабляет хватку, позволяя вздохнуть. Ответом ей - кашель, тяжело, с надрывом, как будто только что на её глазах, официант пережил приступ астмы. Она снова задает свой вопрос, но на этот раз более мягким тоном. Официант все ещё молчит и лишь тяжело сглатывает. - Ну, что ты молчишь? – глаза Талии не выражают ничего, кроме холодного расчетливого ожидания, ему стоит понять до того, как он вновь захочет ей солгать на тему того, что он не знает заказчика,  что именно так выглядит глаза профессионального убийцы.
- Заказ сделали по телефону из номера 505. Имя не назвали. - Ей совершенно не нравится то, что она услышала, но она, как профессионал, должна быть готова ко всему. По коже пробегает дрожь, а пальцы до побеления костяшек сжимаются в кулаки. – Веди. – Она кивает в сторону коридора, подмечая, что на том конце коридора из-за угла, толкая перед собой тележку, идёт горничная.
- Номер этажом выше. – Парень кивает в сторону лифта. Они ждут лифт две, может быть три минуты, к моменту, когда терпение Талии сходит на нет, створки лифта с тихим «дзынь» расходятся в стороны, приглашая войти в кабину. По лестнице было бы быстрее.
Номер «505» дальше по коридору. Подтолкнув беднягу вперёд и прикрываясь им точно щитом, Талия велит ему шагать вперёд. Парень шагает неуверенно, спотыкается через каждые два шага. Вжавшись в стену у двери, дочь Демона велит парню открыть дверь, но тот вместо этого стучит и в следующий момент получает заряд дроби и разлетающейся щепы в живот. Его отбрасывает к противоположной стене. Когда он падает, он еще жив; его ноги дергаются еще какое-то время. Затем он затихает. Талия выживает несколько секунд, не мигая глядя на труп бедолаги, а затем, выглядывает из-за угла. Ну, конечно. Примитивная ловушка, срабатывающая при контакте. Дроби ровно на один выстрел. Она входит в номер, аккуратно прибирая к рукам дробовик, в котором нет заряда. Ну так, на всякий случай, вполне реально им оглушить кого-то  или придержать нападающего, если тот выскочит из-за угла. Она принюхивается. Газ.
- Твою мать. – Щелчок. Срабатывает вторая ловушка. И раздается взрыв. Талия бросается к двери, падая вниз и прикрывая голову руками. В неё летят осколки и мусор, над головой воздух раскален. По всюду дым, включается противопожарная система, с потолка льётся вода. Ползком выбравшись из номера, она поднимается на ноги и чуть покачиваясь, торопливо перебирая ногами в безумно дорогих туфлях от Маноло Бланик, спешит к выходу на лестницу.
- Мне нужна чёртова голова. – Шипит она себе под нос, спускаясь по ступеням на этаж ниже. Плечом навалившись на дверь, она вламывается в собственный номер, носком туфли отбрасывая со своего пути пытавшегося сбежать из номера скорпиона . Голова все ещё украшает центр блюда. Талия хватает свою сумку и потянув за волосы голову, прячет ту внутрь, резко дергая за собачку замка, чтобы скрыть содержимое сумки. Что ж, сумку от Луи Витон придётся выкинуть. Стиснув зубы и перекинув через плечо свою ношу, Талия торопится покинуть номер.

**2**

Фары автомобиля прошлись по темнеющим окнам поместья Уэйнов. Машина остановилась за несколько метров от крыльца. В доме на первом этаже зажглись окна и свет через оконные рамы залил растущие у окон вечно зелёные аккуратно подстриженные кусты и площадку перед домом. Прихватив с собой сумку, Талия выползла из машины, зажимая рукой левый бок. Она только в пути,  ведя машину, поняла о том, что у неё между рёбер все же торчит кусок стекла. Вынуть его получилось, а вот остановить кровь не особо.
Она едва успела коснуться окровавленной ладонью двери, когда та распахнулась перед ней, а свет, позади человека, открывшего дверь и вовсе выглядел как божественное сияние.

+4

3

Сослагательное. История его не терпит. Брюс Уэйн не терпит его вдвойне. Неважно, какой дорогой все это могло пойти. Какие были варианты, расклады. Все это остается в прошлом, терзает старыми шрамами душу, мучает обрывками воспоминаний. Стоит закрыть глаза, и они становятся такими отчетливыми и яркими, словно происходят здесь и сейчас. Сколько не задавайся вопросом, а могли ли все сложиться иначе, ответов нет. Разные этапы жизни формируют разные картинки возможных вариантов. Порой он думает, что не было другого пути. Один единственный, который они выбрали, обрекая друг друга на вечную борьбу между долгом и чувствами. Но он Бэтмен. И он не совершенен. Всю жизнь стремясь к идеалу, он знает, что не достиг его. Вряд ли достигнет когда-нибудь. Всего лишь человек, который ведет борьбу из-за своих эгоистичных побуждений. Из-за боли, которая вынуждает его надевать костюм и выходить на улицы Готэма. Бэтмен это таблетка. Универсальная от всего. От боли, от воспоминаний, от прошлого, преследующего ночными кошмарами. Бэтмен не лечит, но обезболивает. Вытесняя жизнь вокруг, оставляя одного себя на пьедестале его жизни. Все ради Готэма, так он говорит. И действительно готов на все ради этого города. Искренне верит, что делает Готэм лучше. И знает, что Бэтмен необходим этому городу. Эгоистично? До предела возможностей. Но если придет день, когда Готэму больше не понадобится Бэтмен, если темная ночь закончится и рассвет осветит улицы Готэма. Он готов отойти в сторону, готов запереть пещеру на ключ и никогда не возвращаться. Но этот день не настанет, ведь в конечном итоге. Сколько бы он не приложил сил, чтобы остановить преступность, эта природа человека не искоренима. Страшная мысль, пронзает сознания. Идеалы, ради которых он положил свою жизнь, недостижимы. Даже он больше не верит в них, продолжает борьбу, потому что это правильно. Так надо, не смеет высказать вслух свои мысли. Но правда в том, что для себя он уже сказал. Это невозможно. Готэм не обречен, он станет лучше. Но никогда темная ночь не закончится. Так ради чего он продолжает? Зачем сражается? Он любит повторять себе «Я не герой». И это чистейшая правда. Бэтмен никогда не являлся героем. Им не движут благородные мотивы, все что он делает. Он делает ради своего города, и ключевое слово здесь СВОЕГО. Он считает Готэм своим, владения, которые охраняются от всякого кто рискует на них посягнуть. Лига или Джокер. Неважно, они не имеют право на Готэм. Он принадлежит Бэтмену. А это может означать лишь одно. Бэтмен продолжает не ради Готэма, его жителей или других целей присущих героям. Он продолжает ради себя. Ради своего стремления владеть и обладать. Не может и не хочет по-другому, сколько раз выслушивая от Робинов, что он не прав. Что так нельзя. Он предпочитал отмалчиваться, уходить от ответа, исчезать или же просто говорил заткнуться. Потому что они видели, то что не могли другие. Видели, то что не могли разглядеть Диана или Кларк. Они видели его настоящим и были правы в своих словах.
Он не идеален, а значит в ситуации с Талией, знает, что можно было поступить иначе. Просто он в очередной раз не захотел. Правильно ли он поступает или нет? В тот момент данный вопрос возник в его голове. Но он предпочел его проигнорировать. Сделать вид, что его не было. Бэтмен не всегда выбирает простой путь, но когда дело касается дочери демона, простой путь самый нужный. Она уничтожает его. Разрывает его принципы словно прутья. Подавляет волю и заставляет желать нечто большее чем коктейль из боли и страданий. Заставляет желать ее. Так естественно и так просто. Он завороженно наблюдает за ее жестами, эмоциями. Просто химия организма, пробуждающая гормоны. Просто. Сложно.
Он не может смотреть на Дэмиана. Или не хочет. Вероятнее всего второе. Знает, что может там увидеть. Бэтмен лицимер. Столько раз он говорил о том, что убивать нельзя. Что каждый преступник должен быть наказан. Возмездие настигает каждого. И все в таком духе. Бэтмен не знает слов прощения. Бэтмен не знает пощады. Его темный плащ тенью настигнет каждого. Но не Талию. Она убила. Не стеснясь, не скрываясь. Убила у него на глазах и Бэтмен не сделал ничего, чтобы ее остановить. Позволил уйти и сбежать. Двойные стандарты в действие. Никто не может убивать, но Талии можно, потому что…она Талия? Можно прикрываться сыном, заботой о его чувствах и эмоциями. Но все это будет только словами, правда другая. Она более постыдная для Брюса Уэйна. Ведь он отпустил ее, просто потому что не захотел преследовать. Знал, что он сможет ее выследить, даже на другом конце земного шара. Знал, что сможет одолеть и заковать в наручники. Но вот что он не сможет сделать, так это сдать ее властям. Отдать в руки полиции и наблюдать за тем, как она несет кару за каждое из своих преступлений. Однажды, он рассказывал Селине о самом большой тайне, которая терзает его душу. О том как он чуть не убил Загадочника и только Джокер остановил его от того, чтобы не перейти черту. Он плохой человек, ведь монстр, который жаждет убийств живет в его души. Свернуть шею проще, чем каждый раз ловить. Он знает это и только собственные принципы позволяют ему не перейти черту. Только принципы, которые с каждым годом размывает дождем, который в Готэме осенью особенно сильный. Но помимо этого монстра в нем живет другой. Тот, что чувствует. И эмоции эти мешают делу его жизни, но сколько не пытайся его усмирить, он все равно вырывается в самый неподходящий момент.
Дэмиан понимает, достаточно взрослый, чтобы понимать, что Бэтмен облажался. Бэтмен должен был ее остановить. Закрыть глаза на прошлое и остановить. И все же не сделал этого. Поэтому Брюс не может смотреть ему в глаза. Поэтому Брюс молчит последние дни. Зарывается в работу с головой, пытается отвлечься и забыться. Не берет Робина с собой на патрули, предпочитая работать в одиночку. Ветер, сильный ветер должен был помочь и унести все мысли из головы. Но нет, не унес.
Сегодня он не покинул особняк. Остался дома, поручив заботу о Готэме другим. Бэтмен был не в состояние патрулировать. Рана, полученная вчера била под ребрами, болью стремилась к сердцу. Сегодня из него получится скверный защитник Готэма. Ему нужен был отдых. И как бы Брюс не хотел заглушить эту боль таблетками, они не помогали. Он стареет. Годы бегут слишком быстро. Брюс Уэйн не успевает закончить свою миссию и это очередной его провал. Вся жизнь соткана из полотна провалов, с редкими проблесками побед.
- Мастер Брюс, - голос Альфреда вырывает из раздумий слишком резко. Словно ведро холодной воды на спящего человека. Реакция Уэйна заторможена. Он не сразу понимает, что от него хотят. Опять забыл об ужине? Поднимает вопросительный взгляд на Альфреда, но не видит в его руках подноса, - к нам гости, - Брюс подходит к окну, выглядывает в него и видит знакомую фигуру. Ту самую которую он узнает, даже будучи слепы. Ту чьи очертания знает. Ее голос. Ее прикосновения. Слишком хорошо.
- Робин еще не вернулся? – дождавшись, отрицательного ответа Альфреда, Брюс накидывает халат на голый торс и поднимается, - я сам Ал, - Уэйн направляется к двери, открывает ее перед Талией, но не приглашает войти. Выходит, к ней сам, холодный воздух вызывает мурашки на коже. Да. Холодный воздух, не Талия, - ты зачастила с появлениями в Готэме.

+5

4

Дэмиан старался не размышлять о случившемся. Ну, не в первый раз подобное произошло, ага? И явно не в последний. Не то, чтобы он ожидал иного исхода - нечего и размышлять об этом. Отец, кажется, был ровно такого же мнения. Хотя бы потому что сам тоже не шел на контакт. Да и о чем им разговаривать? Единственное, что было интересно Робину - как мать оказалась в том месте. Просто визит в Готэм со всеми вытекающими, или же Бэтмен сам дал ей координаты. Это было не совсем ясно. Ощущает ли Брюс то, что Талия лучше знает своего сына, поскольку прожила с ним дольше, вырастила и воспитала? Вопрос этот Дэмиан не озвучил, решив скинуть все на собственный анализ.

Контроль, что  так очевидно был желанен для родителя, все же не стал тотальным. Дэмиан вернулся к роли Робина. В этом тоже разбираться не хотелось, поскольку, честно говоря, это и бессмысленно. Чувства родителей, как и собственные, Уэйн не понимал. Просто знал, что и сам был не обычным тревиальным ребенком, что в его возрасте волнуют всякие пустые глупости, и с родителями - та же самая история. Дэмиану были интереснее тренировки. Самосовершенствование. Каждый час. Цель, которую обозначил отец, переплетенную с собственными желаниями и убеждениями. Все это и вывело его в город сегодня, на патруль.

Он не пытался вернуть чужое доверие. Зачем? Нельзя вернуть то, чего у тебя и не было. Дэмиан лишь старался определить в действиях отца... что-то. Что-то похожее. И, в общем-то, Робину это почти удалось. Уже ставшая рутинной работа несложная. Усмирять чужое желание к нелегальному обогащению. Или анархии. Мало ли причин у преступников этого города? Он, точно фейерверками, кишит обилием красок жестокости и безумия.

Только вот Дэмиан не родился в этом городе. Его взор не радуют улицы, не навевают особых воспоминаний, кроме патрулей. В этом городе есть лишь факт защиты его Темного рыцаря. И сейчас Дэмиан следует чужой цели, чужой боли, о чем отдает себе отчет, но с выбранного пути не сворачивает. Пока. Кажется, именно об этом и говорила мать. Правда добавляла все же и собственное отношение, приравнивая Готэм к помойной яме. Возможно в этом было что-то личное. Дэмиан может лишь догадываться, и спрашивать об этом напрямую определенно не будет.

Робин вырубает особо агрессивного жирдяя, что скептично относился к его росту и возрасту вообще. Как это глупо - судить по возрасту. Речь даже не про умения Робина. А про то, что если бы у этого человека были цели более высокие - он бы точно мог добиться большего. Стать кем-то, а не просто преступником. Кровь из разбитого носа окрашивает асфальт в темные оттенки. Жалкое зрелище. Конечно, есть среди врагов Бэтмена люди более примечательные, но и они зря впустую тратят силы. В Лиге Убийц так не поступают. Именно потому что цель у них более конкретная и стоящая. И уж точно без прикрепления к Готэму.

Робин замечает чужое присутствие. Тень. Новичок. Его обучали так же. Действовать со стороны против направления ветра, увеличивая шансы быть не услышанным. Правда и цель Тени не в нападении. Она скрывается. От Дэмиана скрываться бесполезно. Поскольку он буквально разбивался каждый день, чтобы каждый день становиться лучше. Не только в Лиге Убийц. Даже в отчем доме, где Бэтмен редко присоединялся к тренировкам сына. Редко оставляя это Найтвингу. А иногда - и вовсе не интересуясь.

Сбивает с ног гонимого, чтобы подойти и рассмотреть. Признаться - ему даже интересно. Одежда не в цветах Лиги Убийц, но в похожем стиле. Дэмиану уже доводилось видеть перебежчиков из Лиги Убийц. И предателей тоже. Это явно кто-то из них.
- Зачем ты здесь? - нет, Робин не рассчитывает на ответ. Просто обозначает свой минутный интерес. Едва ли это была слежка - она лишена смысла. Ведь и цель его убегала. Да и была туповата, к слову.

Робин с момент всматривается в чужое лицо, понимая, осознавая где-то в памяти, что да, видел его. Теория доказана. На фоне так некстати звучит серена полиции. Нужно оставить этого человека им тоже. Пусть сами разбираются, Уэйн был сыт предателями по горло, пускай и знал, что еще наткнется на них. Как и знал, что сам, по сути, тоже предателем и является. Да и плевать. Верность Лиге теряет смысл, когда возникает резонанс с личными интересами и целями. Здесь тоже случился именно он. Поэтому он и понимал и не понимал мать. Её цели - все еще входят в диапазон Лиги, пускай и не лишены собственных оснований. Но его - нет. И преданным псом тащить его обратно - лишено всякого смысла. Хотя бы потому что псом Дэмиан и не будет. А если и преданным - то самому себе.

И все же, вдруг цели этого человека были иными? Он не просто скрывался. А уходил от чего-то. Был ли это предатель? Или Уэйн мог ошибиться? Мысль эта беглая портит настроение, когда Робин возвращается в пещеру. Он хмуро проверяет дистанционные записи полицейского участка. Фамилия готэмского гостя ему известна. Почему Готэм?

От занятия его отвлекает Альфред с вестью о приходе матери. Так она еще в Готэме? Ему это тоже непонятно, зато эти два случая могут быть связаны. Правда то, что она здесь... В нормальной семье бы радовались подобному. Но Робин лишь остро предчувствует бурю. Какую именно - ясно не до конца, но интуиция явно не подводит. Дэмиан принимает душ и переодевается в гражданское не особо торопясь, но выходит все равно быстро. Привычка.

Он идет по звуку знакомого голоса, останавливаясь в дверном проеме и складывая на груди руки, облокачивается. - Я видел Рабаха, - не разменивается на полное имя, плевать как-то, да и длинно. Дэмиан точно не уважает его на столько. Обращается он определенно к матери, пускай и без каких-либо слов приветствия, - Я думал, что он предатель, ставший наемником, но если он здесь с тобой, то... - Уэйн неопределенно пожимает плечами. Мог быть более сговорчивым.

Вообще-то, ему интересно, почему мать еще в городе. Но все же где-то тенью маячила надежда на то, что та все расскажет сама, если еще не рассказала, поскольку точно не в характере Дэмиана спрашивать о подобном. Тем более, у матери, зная её всю жизнь.

+4

5

И на что она только рассчитывала, явившись сюда? Талия очень старается держать спину прямо, гордо вздернув подбородок, но руку все равно зажимает раненый бок, из которого сочится кровь. Ее гордость задета таким пренебрежительным отношением куда сильнее и ноет точно сколотый по неосторожности зуб, даже сильнее, чем полученная при взрыве рана. Голос Брюса так холоден, что способен заморозить все на километры вокруг, а она намеренно этого не замечает, чуть кривя синеющие тонкие губы.  Она знает все его грязные секреты, всех его тараканов в голове наперечёт. Уэйн из тех, кому нравится считать, будто у него все под контролем, в тайне боящийся сильных и решительных женщин, потому что таких не запугать, на таких не накинуть поводок, не заставить выполнять команды. 
– Как быстро ты забываешь все хорошее и ту помощь, которую тебе оказывают, Уэйн. – Парирует она в привычной ей манере, стуча зубами от холода, пересиливая себя, скрещивает руки на груди и ждет. Конечно, Брюс своего не упустит, его взгляд скользит по фигуре от головы и на мгновение останавливается на образовавшейся ложбинке. Что ж, еще одна маленькая победа, цель достигнута, и наживка проглочена. Как все предсказуемо. Хорошо быть той женщиной, что знает на какую эмоциональную кнопку нужно нажимать, чтобы получить желаемое, а главное не гнушается этого. – Решила остаться на обед, раз уж ты предложил. Или я рано? – Она тянется выше, руками к собственной шее, разминая пальцами затекший затылок, чуть перекосив правое плечо, приподнимая его повыше, чтобы ее сумка и то, что в ней, случайно не стали обнаруженными раньше срока. – Совершенно потеряла связь с реальностью, но если верить медсправочникам, то это нормально, при потере крови, блять. – Последнее она почти выкрикивает в лицо долбанному герою, злобно сверкая глазами и прекратив рисоваться, снова надавливает ладонью на рану.  – Идиот. – Она плаксиво корчит лицо, поджимает губы. – Катись к черту, Брюс Уэйн. – Разворачивается, поправляя съезжающую с плеча сумку и делает шаг к машине на которой приехала, надо было сразу ехать в больницу, Брюса бы хватило на некоторое время, чтобы защитить их сына, она бы успела к финалу, восстав подобно фениксу из собственного пепла, защитила бы своего мальчика и увезла подальше, а на эту крысиную помойку бы сбросила бомбу, как планировал отец. Две. 
Первые два шага даются легко, она почти не чувствует слабости и дрожи в собственных ногах.  Но как только, передвигая ногами, Талия делает третий шаг её тут же охватывает такая боль, что перед глазами всё начинает плыть, а в ушах стоит такой звон, будто она сейчас оглохнет. В голове пульсирует только одна мысль: "Ещё чуть–чуть". Все её мысли сосредотачиваются на этом последнем шаге, она надеется, что сможет его сделать. Рука касается прохладного капота машины, скользит по нему, но из–за влажной кожи ладони, делает это прерывисто, прилипая к стали. Сердце пропускает несколько ударов, перед глазами темнеет и Талия, не слыша своего дыхания, падает на дорожку из мелкого гравия, успев лишь схватиться за дверцу машины. Она падает и проваливается в темноту. Пустота заполняет сознание, как вода заполняет аквариум, вытесняя воспоминания, мысли и ночные кошмары. Медленно растекается по телу, как убойная доза лидокаина, притупляя боль.

**2**

Талия открыла глаза и подавилась собственным вдохом. Захлебываясь, она замолотила руками по, как оказалось дивану, на который ее положили. На мгновение плохо освещенная, лишь благодаря паре торшеров, расставленных по углам, комната поплыла перед глазами, предметы и цвета слились в одно дрожащее нечеткое пятно. Она попыталась выровнять вырывающееся со свистом дыхание, но ей что–то мешало. Взгляд скользнул ниже, по собственному телу, следом за рукой. Бинты. Слишком туго. Застонав, она откинулась назад, снова опускаясь затылком на жесткие диванные подушки. Тошнота подкатила к горлу. В голове пульсировала боль. За дверью послышались шаги, а затем, в образовавшемся дверном проеме показалась высокая суховатая фигура дворецкого. Альфред.
– Мисс, аль Гул, Вы очнулись. – голос дворецкого доносился будто издалека. –  Хорошо. Сообщу об этом мастеру Брюсу. – Отвратное все же чувство, когда мужчина смотрит на тебя сверху вниз, да еще и так, словно ты лягушонок, подготовленный для препарирования. Она попыталась сесть, чтобы затем возразить, но Альфред опередил ее. – Лежите. Вам лучше пока не двигаться. Лицо Талии еле заметно напряглось. Она промолчала и отвернулась, изучая взглядом книжные полки, взгляд медленно перебрался от полок на доспехи в человеческий рост в углу. Значит кабинет. Как странно, что она сразу этого не поняла, ведь когда–то они с Брюсом здесь…
Ее снова отвлекли шаги за дверью. Талия почувствовала, как горят ее щеки. Странное ощущение, будто юношеская горячка на первом свидании, когда вот–вот тебя поцелует мальчик, который тебе так нравится. Она попыталась притвориться спящей для правдоподобности даже прикрыв глаза. Талия лежала, не шевелясь, и пыталась прочувствовать происходящее в комнате кожей. В животе все скрутило. Ей показалось, что сейчас должно произойти что–то очень важное. Ее сердце забилось быстрее и его стук показался ей оглушительным.  Она чувствовала, как Брюс сел рядом на стоящий у дивана стул, видимо заготовленный заранее и его рука, зависла над ее коленом, обдавая теплом, поднимаясь выше, но так и не коснувшись ее, у бедра он задержал ладонь на доли секунд дольше чем полагалось, прежде чем Талия открыла глаза и встретилась с ним взглядом.
– Я не кусаюсь. – Ее голос, как и прежде, еще в те первые вечера, которые они проводили вместе в этом кабинете, когда только познакомились, прозвучал сексуально за счет хрипотцы. – Сегодня. – Он замер на месте, глядя на нее сверху вниз. Весь такой идеальный, неприступный, точно из мрамора высеченный. Скольких же женщин с ума свел этот квадратный подбородок? – Кто бы мог подумать, что ты настолько сентиментален, Брюс. – Она погладила ладонью обивку дивана, на котором лежала, во взгляде плясали те самые черти. – Помнишь, как мы на нем… – закусив нижнюю губу, она подалась вперед, насколько позволяли тугие бинты, вторгаясь в его личное пространство, касаясь рукой мужского колена, пальцами забираясь все выше, в ожидании того, что он, как это бывало после того, как между ними пробежала Кошка, остановит ее, сдерживая тем, что сдавит ей руку, чуть повыше запястья. Или, наоборот, позволит себе больше, чем в ее воображении, и тогда она вскоре будет лежать рядом с ним, обнаженная, а ее руки будут ласкать его тело. – Ты помнишь, – продолжает Талия, заглядывая в его глаза, снова поглаживая его ногу. И это уже не вопрос, констатация факта. Она придвигается ближе, задерживая взгляд на его губах. Она не может удержаться, чтобы не поцеловать его. Ее руки гладят его лицо, перебирают волосы. Талия медленно склоняется к нему, и он ощущает ее дыхание на своих губах.
– Брюс… – Она говорит очень тихо, но в этом голосе столько отчаяния, столько надежды, столько боли. Появление сына заставляет ее резко выпрямиться, настолько резко, что рана под тугими бинтами снова напоминает о себе ноющей болью.
– Дэмиан. – Она перевод взгляд с Брюса на их общего сына и ловит себя на мысли, что сейчас, в моменте, они очень похожи, когда младший Уэйн станет взрослее, все женщины мира будут у его ног, да и не только женщины…
– Черт. – тихо произносит она, накрывая собственные губы ладонью, чтобы скрыть приподнимающиеся в улыбке уголки собственных губ. Ей хочется плакать, потому что только сейчас она понимает, насколько она устала. – Моя сумка. – Глаза Талии изучают предметы в комнате, но не находят искомого предмета. – Я должна Вам кое–что показать. – Встретившись взглядом с сыном, она чуть хмурится, – Это важно.
В дверях появляется дворецкий.
– Альфред, ты бы не мог принести мою сумку? – Просит Талия, медленно вытягивая руку в направлении Брюса, ожидая, что тот окажет ей поддержку, когда она будет делать свои первые шаги.
Когда сумку приносят, она ставит ее на стол, чуть сдвигая краем той, какие–то лежащие рядом документы и дернув за собачку молнии, раскрывает ту, позволяя увидеть тому кто подойдет к ней первым, содержимое.

Отредактировано Talia al Ghul (08.08.21 23:11:55)

+4

6

- Хорошее? – Брюс вскидывает бровь, слишком артистично, - ты преувеличиваешь свою значимость, Талия. Мне никогда не было нужна твоя помощь. А вот тебе моя в последнее время слишком часто, - и сейчас он словно забыл, что сам ее звал помочь найти их сына. Сделал этот шаг первым, осознавая риски. Но когда речь касалась жизни сына, все остальное не имело значение. Со всем можно разобраться позднее. Но сейчас Дэмиан в безопасности, настолько насколько это вообще возможно для мальчишки, который надевает по ночам маску и отправляется патрулировать Готэм. А значит Брюсу Уэйну больше не нужна помощь матери Дэмиана.
Брюс Уэйн – человек обладающий железной силой воли. Сколько в его жизни случалось падений, после которых многие бы сдались. Будь то сломанный позвоночник или предательство самых близких людей. Воля Брюса сильна, она движущая сила, которая приводит его жизнь в движение, пламя, горящее изнутри. Тепло, разливающиеся по телу. Ничто не способно сломить его волю, заставить изменить своим принципам или сдаться перед очередной неудачей. Еще в детстве, он пообещал себе вести борьбу против преступности. Клятва, данная на могиле родителей, была его жизненным ориентиром многие годы. Множество соблазнов встречалось на его пути. Соблазны, которые были способны вынудить его предать клятву или самого себя. Брюс Уэйн, мог бы стать другим если бы поддался им, и он не уверен, что ему бы нравился человек смотрящий на него в отражение. Каким бы он был без своих принципов? Жестоким убийцей, который вершит свое праведное правосудие без суда? Как бы он нашел ту черту, которая разделяла бы его собственные весы правосудия? Кто заслуживает смерти? А у кого еще есть шанс исправиться? Убил бы он Джокера? За все то, что он сделал с Джейсоном, Барборой и сотней других людей, чью жизнь испортил безумец. Пингвин, Дент? Все они заслуживали ли жизни..? На какую сторону весов склонилась бы чаша? Брюс Уэйн не хотел знать ответа, он знал, что если бы не его принципы, то все они были мертвы. Ведь так легко перейти грань, разделяющую правосудие и жажду крови. Однажды убив, он бы убивал всегда. Никакого прощения, лишь холодный расчет. Максимальная эффективность во благо Готэма. И как же лицемерно в таком случае было бы оставить в живых её. Здесь не было ничего личного, трезвый разум, который жаждал защитить собственный город. Только вот переступив черту, Готэм потребовалось бы защищать от него самого. Благие намерения, ставшие величайшей ошибкой. И видит бог, он сомневался, найдется ли в мире человек способный его остановить. Кларк, Диана, Барри. Все они лучше, чем Брюс Уэйн. Но именно это и станет у них на пути, если им предстоит сражаться против Бэтмена. Бэтмена, который сражается в полную силу. Не сдерживает себя нормами и принципами, воплощает в жизнь свои самые жестокие и эффективные планы. И только воля Брюса Уэйна сдерживает в клетке монстра, способного уничтожить мир в угоду своего собственного виденья. Таким она хотела его видеть, когда предлагала присоединиться? Неужели не осознавала, что идеал недостижим для Бэтмена. И как бы они не перекроили этот мир, всегда будет недостаточно, и даже когда все сгорит в огне. Этого будет мало.
Его сила воли сильна. Его сила воли сдерживает монстра внутри. И все же…даже ее оказывается недостаточно, когда речь идет о Талии аль Гул. Он видит ее рану, но не торопится помочь. Наслаждается моментом, но не ее уязвимости. А тем, что она пришла к нему. Задерживает взгляд на синеющих губах, и по коже волной проходит жар воспоминаний ночей, проведенных под открытым небом. Прикосновения, поцелуи, шепотом. Они знали, что их не ждет «долго и счастливо». И все же отдавались моменту. Две души, способные остановить целый мир в угоду своего желания обладать друг другом. Он выслушивает ее спокойно, наблюдает за попытками поиграть в гордою и независимую. И прекрасно осознает, что никуда не отпустит в таком состояние. Как бы она не сопротивлялась, какими проклятиями бы не сыпала. Он не отпустит ее. Если потребуется, то применит силу, но затащит в дом. Поможет залечить раны, даст мир и покой, который ей был так необходим сейчас. И не потому, что он герой. Не потому, что Бэтмен помогает людям. Он поможет ей, потому что она женщина, которую он некогда любил. Женщина, которая является матерью его сына. И сейчас это означала всё.
Он подхватывает ее на руки. Не теряет времени и относит в дом. Распоряжается подготовить спальню для гостей, а пока временно относит ее в гостиную. Кладет на диван, а сам подходит к фортепиано и нажав на несколько клавиш приводит в действие механизм, который раздвигает книжные полки открывая шкаф с «игрушками» Бэтмена. Брюс достает коробку с медикаментами, обрабатывает ножницы и разрезает тонкую ткань блузки. В другой ситуации, он бы непременно не упустил бы возможности насладиться ее наготой. Талия всегда была красива…желанна, но сейчас у него не было на это времени. Он и так потерял драгоценные минуты, пока испытывал ее гордость на прочность. Все так же ножницами, Брюс срезает сдавливающий грудную клетку бюстгальтер. Мысленно прикидывает, что за это она его убьет. И не потому, что он посмел ее раздеть. Просто нижнее белье…слишком священная вещь. Пускай убивает, сейчас нужно позволить дышать полной грудью, без сдерживающих факторов. Брюс вводит обезболивающее в вену, и обработав иголку начинает зашивать рану, после чего не без помощи Альфреда перевязывает девушку бинтами. Дворецкий тактично отводил взгляд. Комичная ситуация. Зная прошлое Ала…ничего нового, он бы не увидел.
- Скажешь, как она очнется, - произносит Брюс и спускается в пещеру. У него еще много работы.
***
- Ты ранена, - хватаясь за последние остатки сознания произносит Брюс. Она всегда знала, как пробудить в нем желание. Касания, улыбки, голос. Она умела сводить его с ума раньше, ничего не изменилось и сейчас. Талия была по-прежнему желанна им, и сколько бы он не прикрывался своим каменным щитом невозмутимости, все это был блеф, который она раскусила стоило ей взглянуть на него. И он готов был поддаться эмоциями. Проиграть в этом сражение, и обхватить ее стан. Воздуха не хватало, дыхание сбивалось, - ты ранена, - повторил он. А мысли уже блуждали далеко от особняка Уэйнов. Сейчас они сконцентрировались на одном единственном человеке. Девушке столь желанной и недоступной. Они оба сделали выбор, и оба понимали, что прошлого не вернешь. Но это не означает, что они не могут попытаться. Одна ночь, совсем как много лет назад.
Появление Дэмиана рушит момент. Снимает пелену с глаз и остужает пыл. Брюс бросает взгляд на сына и молча кивает ему. Немая благодарность читается в его голубых глазах.
- Что произошло? – до него уже дошла информация о случившемся в отеле. Брюса интересовала версия Талии, а не полицейский отчет.
Когда Талия открыла сумку, содержимое не стала для Брюса неожиданностью. И пускай, неприлично копаться в чужих вещах, но для Бэтмена такого понятия не существует. Он уже изучил ее содержимое. Но Брюсу было приятно, что не пришлось вытягивать ее на этот разговор самостоятельно и Талия сделала первый шаг.
- Я мог бы потратить время на разработку плана, но зачем? Он у тебя уже есть. Так чем МЫ можем помочь? – произносит Брюс. По правде говоря, у него было уже три плана, которые так или иначе могли решить данную ситуацию. Но все это позднее. Сейчас он хотел выслушать ее версию событий.

+4

7

Он не знает, как реагируют на приезд родителей другие люди. Видел в фильмах, но те ему кажутся до чертиков неправдоподобными. Ну правда. Семья - важнее всего, но Дэмиан слабо представляет себе общение с полным пониманием, постоянными объятиями и общими ужинами. Этого всего в его жизни, как ни крути, никогда не было. Ни в Лиге Убийц, ни в Уэйн-мэноре. Не то, чтобы он сильно от этого страдал - скорее просто был... таким же? Это тоже был своего уровня комфорт. Полагаться на себя, потому что так удобнее. И безопаснее для окружающих, что уж там.

И все же внезапные приезды матери - всегда были с какой-то целью. Чаще всего - доказать Дэмиану, что тот не прав, что должен выбрать другой путь. Это отношение зачастую тоже изрядно подбешивало, потому что глупым ребенком Уэйн никогда не был. Не выжил бы иначе. Не смог бы себя уважать даже. Он всегда знает, что делает, это не просто импульсивные замашки. Это строгий план, которому придерживается и Бэтмен. Решения, основанные на личных доводах, чтобы добиться желаемого.

Вот и сейчас юный Уэйн изрядно удивлен, что родитель остался в городе. Что пришел к отцу. Дэмиан еще не понимает, игра это, или часть плана - как бы долго нынешний Робин не находился подле матери, он все же не мог сказать, что хорошо её знает, и читает её действия. Ни один человек во всем мире не смог бы. Талия подпускает к себе ближе лишь для того, чтобы нанести смертельный удар ей было легче. И это всегда потрясало её сына, потому что и выглядело великолепно. Годами отточенная техника, что не терпит ошибок. Ужасная в своей действенности.

Дэмиан не смущен тем, что мог отвлечь родителей. Просто потому что уверен, что они - не та семья, что красиво вырисовывается в тех самых кинолентах. Мальчик толком не знал любви, не был уверен вообще, что ему подвластно это чувство, но именно это и не дает взгляду замылиться, отвлечься от чего-то, видеть мир в более светлых красках, чем они есть. Готэм - серый, и цвета Дэмиан видит именно такими, какими они являются на самом деле. Вот и родители - слишком взрослые и израненные годами люди, чтобы давно не разобраться в статусе своих отношений и желании подпустить к себе ближе. Ведь из-за этого некогда Дэмиан долгое время рос без отца. Изменилось ли сейчас хоть что-то? Вряд ли. Еще недавно мать снова четко дала понять свое отношение к робинству сына, и что быть подле отца - в её глазах выглядит совершенно неправильно.

И сейчас, именно из-за того, что он понимает, что мать не просто так пришла в Уэйн-мэнор - слишком легко замечает неправильность чужих действий, все еще таких же грациозных, но с неправильными нотками. Видит легкие мимические изменения, которые мать и не скрывает. Обращает внимание на перевязку ран на материнском теле. Что случилось? - эхом со словами отца звучит в голове, но Уэйн не повторяет чужой вопрос, однако же продолжая чужую мысль, - Расскажи. - уже тоном матери говорит Уэйн, зная, что та все равно может не раскрыть абсолютно все. Хмурится, голос его звучит твердо и по-взрослому, слишком взросло для одиннадцатилетнего мальчика. Но все же Дэмиан слишком рано вырос, у него и шанса на детство то и не было. Уэйну - аль Гулу - бы и не хотелось его, потому как все, что ассоциируется с детьми, носит совсем уж несерьезный характер и пустую трату времени.

В этом вопросе, в этом повелительном тоне, где-то на глубине плещется именно это чувство заботы, которое, будто бы, затерялось в характере и действиях живущих в доме людей. Но оно не исчезло. Оно все еще согревает своим теплом, связывает души прочнее, чем может казаться на первый взгляд. Это заставляет раз из раза доверительно делать шаг навстречу другим супергероям мышиной семьи, а взгляд - лишь на сотую долю - теплеет в знак благодарности и поддержки, столь остро необходимой в серой действительности.

И все же Дэмиан напрягается от голоса матери, от слов её и их смысла, пока полностью непонятного. Делает неосознанные шаги навстречу, точно загипнотизированный этим чувством. Но взгляд холодный зеленых глаз скользит по сумке, отмечая её форму и пятна на ней, прикидывая в голове, что может быть внутри, пока не видит воочию. Картинка слишком неправдоподобна, чтобы сразу же в неё поверить, да и в самом Дэмиане слишком много скепсиса, поэтому в одном он уверен, - Это не он, - просто отмечает мальчик, встречая материнский взгляд, ожидая услышать хоть что-то. Желательно - всю историю. И мнение самой матери. Потому как и недавняя встреча с членом из Лиги Убийц уже совсем не кажется совпадением.

Дэмиан уверен теперь, что Талия оказалась в стенах мэнора из-за минутной слабости. А еще, слишком вероятно, что она и была в городе, потому что нет никакого смысла искать встречи с отцом и сыном, проделывая путь по всей стране. Если, конечно, за этими действиями ничего не скрывается. А ведь может. В любом случае, мама бы с садистским удовольствием смогла разобраться с этой проблемой сама, найдя тех, кто решил покуситься на её жизнь, и оставив захлебываться в собственной же крови на очень и очень долгое время.

+3

8

Всегда наступает момент, когда мы вынуждены покинуть собственное убежище, каким бы безопасным оно нам не казалось и отправиться искать помощь на стороне. Мы вынуждены мириться с таким положением вещей, даже если нам это не нравится. Совершенно не сложно догадаться, что вовсе не рана, ноющая под бинтами, беспокоила и заставляла Талию кривиться, когда она, остановившись перед сумкой, вновь открывает ту, демонстрируя содержимое. Голова мертвеца начала разлагаться, кожа посерела и запах из сумки шел соответствующий. Она встряхнула головой, будто надеялась выбросить из головы случившееся в отеле пару часов назад. Но, как бы она ни старалась, ничего не вышло. Ее не отпускало.
Взгляд Талии, полный ехидства, метнулся к сыну:
— Но это вовсе не значит, что Рабах не причастен к этому. Он далеко не пешка, которого засылают в город, чтобы за кем-то проследить или, — она взглянула на сумку, немного приподнимая верхнюю губу, что делало выражение ее лица неприятным, — доставить послание.
Вздох, который последовал за ее словами, был вздохом, который издает человек недовольный тем, что его заставляют объяснять элементарные вещи. От одной только мысли, что Дэмиан стремительно и безвозвратно меняется, постоянно находясь под опекой Брюса Уэйна, в груди у нее болезненно ныло, заставляя желать, чтобы он вернулся домой, к ней.
Она развернулась лицом к Брюсу так резко, что с трудом верилось в то, что эта женщина была серьезно ранена. Очевидно, не извиняться и благодарить она собиралась хозяина поместья.
— В мои планы не входило приезжать сюда. — смерив Уэйна взглядом, наконец произнесла Талия. – Но произошедшее в отеле вынудило меня это сделать. — Она первой не выдерживает пристальный взгляд голубых глаз и отводит взгляд, смотря в потолок, о чем-то явно задумываясь в этот момент:
— Ее [голову] доставили почти сразу, как я вернулась. Под видом ужина. Я, конечно, люблю экзотику, но человеческая голова и живые скорпионы, - она морщит нос, продолжая: — это перебор даже для меня. Еще была записка, в которой говорилось, что Ра'ас мертв. – Ее взгляд метнулся к сыну, будто Талия желала увидеть его реакцию на услышанное. – И что я и Дэмиан следующие. – И снова ее взгляд метнулся к Брюсу. – Я устроила допрос тому, кто доставил мне посылку, но парень оказался пустышкой. – Она решает умолчать о том, что бедняга словил животом заряд дроби, послужив для дочери Демона живым щитом. – Номер, из которого якобы был сделан «заказ», оказался очередной ловушкой. – Она закатывает глаза, когда вспоминает, как легко повелась на эту уловку. – Газ. Номер взлетел на воздух. А я…– Талия переводит взгляд на тугие бинты, которыми перевязана. Вымученная улыбка трогает ее губы. – С трудом смогла покинуть здание. И вот я здесь. – Не изменяя своим привычкам, Талия не дает и шанса опомниться тем, кто находится с ней в одной комнате:
– Альфред, – зовет она и тон ее мало чем отличается от тона женщины, считающей себя хозяйкой поместья. Когда дворецкий появляется в дверях, его лицо все такое же невыразительное, ни единой эмоции, а голос звучит так же монотонно.
- Да, мисс Аль'гул?
– От сумки можно избавиться, – медленно и осторожно она движется по комнате, обходя Брюса и садится на диван. Какое-то мгновение она ничего не может соображать из-за резкой, ошеломительной боли, кольнувшей между ребрами. Никогда прежде она не чувствовала себя такой жалкой, такой уязвимой и это ее очень злит. Талия глубоко вздыхает, стараясь успокоиться. – И чай. С бергамотом и лимоном, – пауза, – пожалуйста.
Альфред кивает, но, по всей видимости, больше для вида, потому что глаза его остаются такими же непроницаемыми, как и прежде.
– Ты ошибся,– говорит она, обращаясь к Брюсу, когда Альфред, забрав сумку, выходит прочь, не то, чтобы у Талии имеются опасения, что дворецкий кому-то разболтает то, что услышит, но она всегда старается соблюдать осторожность. – У меня нет плана. – Талия поджимает губы. Да-да, совсем на нее непохоже. Она вздыхает. Вся ее жизнь - преследование, интриги, заговоры, убийства - и этот круг, он замкнулся задолго до того, как она родилась. Она не понимает, как жить по-другому. Не умеет. Но для сына хочет другого. Дэмиан не виноват, что был рожден в семье, где терроризм, массовые убийства и свержение правительства всегда были важнее, чем семейные обеды и помнить о том, когда у твоего сына день рождения.
Талия делает глубокий, медленный вдох.
– Если Ра'ас действительно мертв, – она усмехается, поджимая пальцы, чтобы другие не увидели, как они дрожат, поджимает губы, чтобы дрожание нижней ее тоже не выдало. – Я хочу, чтобы Дэмиан остался с тобой, Брюс. Ты – единственный, кто сможет его защитить. С тобой наш сын будет в безопасности. – Она морщится от мысли, что все фразы, которые ей приходят в голову, звучат слишком шаблонно. Слишком глупо. Но, тем не менее, эти фразы ей кажутся правильными и логичными. Талия опускает взгляд на сжатые в кулак пальцы и сглатывает, пытаясь сдержать слезы. Голос Талии срывается на сип, она закрывает лицо руками, чтобы не поддаться нахлынувшим слезам, когда все, о чем она думает, что кажется таким правильным, снова начинает складываться в ее голове в слишком пугающие, непривычные для нее, образы. Еще вчера она готова была костьми лечь, чтобы не допустить того, чтобы ее сын навсегда забыл о ней, о Лиге, о своем предназначении, а сейчас, сидит здесь, совершенно без сил и просит Брюса Уэйна о том, чтобы он сделал все что в его силах, чтобы Дэмиан никогда больше не слышал о Лиге Убийц и не имел к ней никакого отношения, чтобы стал совершенно другим человеком и навсегда вычеркнул из своей памяти все что было связано с Ра'асом и собственной матерью. Ведь нет никаких сомнений в том, что он достоин всего этого.

+3

9

Один из недостатков жизни супергероя. Невозможно отказать в помощи другим. Нельзя здесь примешивать личное и выбирать. Этому помогу, этому помогу, а вот тому не помогу. Если подписался под званием героя, будь добр помогать всем. Талия Аль Гул не самый хороший человек. И тем не менее Брюс не может ей отказать. Он должен помочь. Возможно после этого наконец поймать и посадить в тюрьму, где ей самое место. Но сначала помочь. Хотел ли Брюс этого? Сейчас абсолютно неважно, чего хотел Брюс. Она человек, который нуждается в помощи, и герой обязан протянуть руку, чтобы помочь. Поэтому все что ему сейчас остается, выслушивать ее рассказ.
Произошедшее. Вынудило. Брюс едва не усмехается, услышав эти слова. Он прекрасно знал, что никакие обстоятельства не могут вынудить такую женщину как Талия. В 90% случаев у нее все под контролем. Оставшиеся 10% оставить для непредвиденных ситуаций. Но это ведь Талия. На каждую непредвиденную ситуацию у нее как минимум три способа из нее выбрать. И почему то Брюс уверен, что раз она появилась на пороге его особняка, то это просто один из ее планов. И раз она сейчас так спокойно, то все складывается как нельзя лучше для Аль Гул. И Уэйн прекрасно понимает, что его сейчас используют, заставляют играть вслепую и плясать под чужую дудку. И он вполне себе осознанно продолжает это делать.
Удивительная женщина, Талия Аль Гул. Казалось бы, ее чары над ним давно уже развеялись. Но каждый раз она находит способ убедить Брюса в обратном. Порочная связь, неправильные отношения. Она знает на какие точки давить. И нисколько не стесняет себя в этом.
Новость о том, что Рас мертв не отзывается в душе Брюса Уэйна никаким эмоциями. Дед его сына, никогда не был близок Брюсу. Хоть сам Рас множество раз пытался это исправить. И в конечном итоге речь идет о Аль Гуле. Одном из самых опасных людей на планете, который является «мертвым» по несколько раз в году. Ладно, это преувеличение. Но мертвый Рас еще ничего не означает. И не имеет никакого значения. И уж тем более если дело приобретает такой серьезный оборот, Брюс не понимает зачем Талия теряет свое время здесь. Сейчас. Ей бы вернуться в Лигу и взять власть в свои руки, пока это не сделал кто-то другой. И не то, чтобы он сомневался, что она не отберет. Отберет. Конечно отберет. В ее жилах течет кровь Раса. А тот своего никогда не отдавал. Но сделать это сейчас, значит обойтись малыми жертвами. Без особой потери людей и ресурсов. И каждая минута промедления может стоит жизни тем, кто по-настоящему ей предан.
Глупо. И непохоже на Талию. И Брюс задумывается, в чем же истинный мотив ее присутствия здесь. Слишком мало информации, чтобы сопоставить факты и прийти к выводу. У него не было времени подготовиться к встрече. И это сбило его с толку. Что давненько не случалось на памяти Уэйна.
- Наш сын не нуждается в моей защите. Он в состояние защитить себя сам, - бросает Брюс и смотрит на Дэмиана. Отчасти Уэйн врал. Сказать сейчас иначе, вызвать очередную волну недовольства со стороны младшего Уэйна «Вы мне не доверяете» и все в таком духе. То, что в Дэмиане слишком крепко и настырно вырывается наружу, всякий раз, когда кто-то ставит под сомнения его способности. И в другой момент, Брюс мог бы выслушать очередную тираду ребенка на эту тему. Но сейчас было не до этого. Он просто говорит то, что должно по максимуму сгладить углы. И почему-то Брюс уверен, что идеального ответа здесь не существует. Ведь как не скажи, а сын все равно останется недоволен и решит показать свой характер. И в кого он был таким упертым? Брюс искренне не понимал. Отказывался понимать. Наверное, все влияние матери и Грейсона. А как иначе? Не в Брюса же в конце концов.
Брюс подходит к фортепиано. Мешкает несколько секунд, задумываясь над тем. Стоит или нет. И все же они семья. Дэмиан их объединяет узами, от которых не так просто отказаться. А еще Бэтмен герой и не может отказать в помощи. Выбор очевиден. И выбор приводит Брюса к тому, что он нажимает несколько клавиш, и камин начинает отъезжать в сторону, открывая один из проходов к бэт-пещере. Брюс проходит в лифт, дожидается всех и дергает рычаг. Стремительное падение вниз, и они оказываются среди сырости и летучих мышей. Если вслушаться, то можно даже услышать их писк. Бэтмен направляется к компьютеру, разблокирует его по голосу и начинает взлом камер вокруг отеля, где отдыхала Талия.
Данное занятие может показаться интересным только в глупых фильмах или книгах. Реальность такова, что она крайне монотонное и утомительное. Нужна предельная концентрация и выдержка, чтобы не пропустить не малейшей детали. Алгоритм по распознаванию лиц у него имелся, но даже он не был идеален. Никакой алгоритм не способен заменить интеллект Бэтмена.
- Найдено совпадение, - оповестил приятный женский голос. В этот раз все же сработал алгоритм и на экран вышло досье.
-  Гарфилд Линнс, он же Светлячок, - произносит Бэтмен, - пироманьяк оказавшийся в отеле, где произошел взрыв. Исключительно совпадение, ведь так Талия? – Брюс переводит взгляд на Аль Гул, - кому в Готэме Лига успела перейти дорогу? Кроме Бэтмена, разумеется, - дело приобретало оборот войны Лиги и некой третьей силы. Только этого не хватало в Готэме.

+3

10

Дэмиан всматривается в родительские эмоции, движения, просто потому что такого с ними еще не происходило. Талия никогда не просила помощи. Да и вместе родители были не так часто. Он точно каждую секунду пытается выцепить чужое отношение и реальные мысли, и это не получается вовсе. Очевидно, что ни тому, ни другому, подобное не нравится. На этом... все. Не густо.

Правда уточняющих вопросов матери никто не задает. Дэмиан не мог похвастаться тем, что знает, когда та лжет... но ведь не знает. Никто не знает, на самом деле. Остается лишь разобраться в мотивации. Ранить себя? Лгать? Для чего? В прошлую их встречу (да и до неё) она хотела возвращения сына в Лигу Убийц. А рассказ не похож на ловушку. Хотя бы потому что их никуда и не приглашают. Признаться честно, Уэйн и не хотел бы искать подвохов в родительском поведении. Это просто сделать не получается, потому что открытыми с ним бывали не так часто.

Он еще раз бросает взгляд на бинты, поскольку взгляд матери чаще был прикован к отцу. Во взгляд этот проникает эмоция. Мальчик переживает за Талию. Это все еще не то открытое чувство, которое зачастую так эмоционально показывают в сериалах, но... это родственное тому самому чувству. Уэйн же вырос подле неё, и мать всегда была фаворитом в его глазах, как и у любого ребенка. Он видел её раненной, конечно. Правда не настолько. Поэтому ему очень странно, и морщинка пролегает между густых бровей.

- Дед не мертв, - негромко, но твердо говорит Дэмиан. После все же добавляя, - я так думаю. Вполне в характере старика устроить дочери и её сыну проверку. К деду Дэмиан питал очень странные чувства, и из теплых там не осталось ничего со временем. Может быть, дело в этом. А может, в Лиге Убийц действительно случился переворот. - Глупые псы, они кусают лапу с едой, - фыркает парень, даже не замечая излишнего пафоса в своих словах. Как-то это звучало очень по-...лиговски.

TOSHIO MASUDA - SADNESS AND SORROW

А последующие слова матери заставляют мальчика возмутиться и приковать к её лицу взгляд. Как будто его здесь нет! Как это неуважительно, черт. Только вот сказать он ничего не успевает. Потому что за него говорит отец. Это заставляет юное сердце в груди затрепетать птицей. Поскольку услышать это от Бэтмена было неимоверно приятно. Уэйн даже не дышит недолгое мгновение, прежде чем перевести благодарный взгляд на отца. Замечая, как отцовский же направлен на него. И...

Взгляд отца, да. Отметая все отличия Тёмного рыцаря от того же эмоционального Грейсона. По взгляду слишком очевидно, что тот испытывающий. Бэтмен смотрит на то, какой эффект возымели его слова,  а не на него по факту, без толики тепла. Или намека на искренность. Во взгляде нет твердости. Лишь долбанная проверка. Выдох получается громким и прерывистым. Лучше бы его ударили - это как-то привычнее ощущать на своей шкуре, чем это неприятное ментальное. Мальчик отстраняет взгляд резко, сжимая зубы, от чего играют желваки. Но молчит.

Он мог бы сказать, что серьезно злится на родителей. Но это будет неправдой. Каждый раз, когда тот видит их вместе... ему приятно. Потому что сейчас, как и раньше, - это два самых близких для него человека. Они не идеал семьи, да и никто их не назовет так вовсе, зная всё. Но Дэмиан все же действительно каждый раз... рад?... подобному. Это что-то детское, а еще что-то эгоистичное. Уэйн не видит мир в розовых соплях, он прекрасно знает стороны, на которых даже сейчас играют каждый из них. Но до дебильного не хотелось признавать, что он просто ждет более теплого отношения. Если не к нему самому, то хотя бы к его действиям. Ведь со своей стороны - он из кожи вон лезет.

Сейчас обидно даже не за действия отца. Дэмиан злится на себя, что даже спустя столько времени неверно трактует чужие действия. Точно желая выслужиться. Хотя еще после Никто зарекался больше так не поступать, и стать более независимым и самостоятельным. Но ведь нет гарантии, что не поступит еще раз, черт!

Почему, ну почему так до отчаянного сейчас хочется того, что всю жизнь, казалось бы, было ненужно. Чуть меньше зависеть от обстоятельств и чуть больше быть семьей. И это настолько же неосуществимо, насколько и тошно. И глупо. Странное чувство, Дэмиану не нравится. Оттого тот и молчит. Пока его не отвлекает звяканье пианино. Дэмиан и не знал про этот вход в пещеру. Но тот уже даже не удивляется, подавляя какую-то природную агрессию. Просто следует за ним, скрестив на груди руки. Поворачивается, смотря на поступь матери, невольно выдыхая. Конечно, ситуация так себе, как ни посмотри - здесь и комментировать нечего. С подобными ранами все справлялись в этом доме, конечно, речь скорее про ситуацию в целом.

Этот вход ближе к Бэт-компьютеру, но Дэмиан все же подходит ближе к устройству. Будто бы машинальное желание показать, что он все же не гость в этом доме, что выходит само по себе, вне его мыслей. От информации на экране не отвлекается, вглядываясь в стоп-кадр записи. Его не учили не засвечиваться на камерах? Жизнь, в смысле. Если тот на свободе сейчас. - Лига имела с ним дело? Разве ты рассказываешь всем, что на выходные ездишь в Готэм?

Мальчик оборачивается, видя как Пенниуорт на подносе несет им чай. И так хочется кидаться желчными комментариями в сторону родителей, что это - действительно спасение.

+3

11

Талия знает и без ответа Брюса, что их сын способен себя защитить, потому что она была едва ли не первой, кто вложил в его руки меч, как только Дэмиан научился ходить. Она сама обучала его парировать свои лучшие удары. У него в ДНК вплетено стать великим воином и лидером, но, так же от взгляда внимательного не укрылось и то, что иногда он ведет себя как мальчишка. Талия намерена возразить Уэйну, даже приоткрывает рот, но переведя взгляд с Брюса на их общего сына, заметив, как поигрывает желваками на скулах Дэмиана, понимает, что лучше промолчать.
– Возможно, нам стоит обсудить это позже, – предлагает она, не сводя глаз с сына, пусть уже осознает, кто на самом деле здесь на его стороне. – Когда мы все будем к этому готовы. – И, прежде чем кто-либо успевает возразить, добавляет:
– Можно хотя бы попытаться.
Последующие действия Брюса Уэйна заставляют ее неподдельно удивиться. Аккуратные темные брови Талии аль Гул удивленно приподнимаются. Для нее уже давно не секрет, что отец ее ребенка одновременно с этим еще и защитник Готэма, но то, что он ее сочтет частью команды тех кто знает о логове Бэтмена, становится неожиданностью. Она выжидающе смотрит на руку Брюса, застывшую над клавишами пианино, сразу же после того, как он сыграл секретную комбинацию и открыл для них проход. Смотрит на Дэмиана, который следует за отцом к лифту, даже не удостоив при этом взглядом саму Талию и, следует за ними, входя в лифт последней, протиснувшейся между двумя самыми главными мужчинами в ее жизни. Она не может оторвать глаз от их спин, зачем-то сравнивая в уме, пока лифт за пару секунд опускается вниз. Все трое, друг за другом выходят из кабины, как только двери бесшумно раскрываются перед их лицами. Брюс входит в свое убежище первым, как полноправный хозяин. Дэмиан следует за ним, а вот Талия медлит, замирая на границе между дверями лифта и логовом Бэтмена.
– Я полагала, что сначала будет промежуточный тест на доверие с падением спиной назад, где докажу, что могу довериться вам, а вы мне. – она переступает порог и медленно приближается к Брюсу и Дэмиану, стоящим у мерцающего экрана размером с небольшой грузовик точно.
– Конечно, Дэмиан, – парирует Талия, даже не смотря на Дэми, устремив взгляд на экран, где безостановочно всплывает все новая и новая информация по Гарфилду Линнсу. – Всегда делаю массовую смс-рассылку всем злодеям Аркхэма и Блэкгейта, прежде чем наведаться в Готэм, – едкий смешок в ее исполнении , делает ее той, кто она на самом деле есть - злодейкой, профессиональной убийцей. – ведь я так люблю этот город. – Последние слова Талия произносит холодно и зло, высокомерным взглядом сверху вниз одаривая сына. Она тоже замечает приближение Альфреда и чашки с чаем на подносе, который держит дворецкий, поэтому изогнув тонкие губы в усмешке, намерена добить собственного ребенка фразой, которая возможно понизит ее рейтинг матери пунктов на сто, не меньше:
– А тебе не пора выпить молока с медом и лечь в кровать? Время-то уже не детское, Дэмиан. – Она тянется к подносу, берет в руки чашку и, подув на горячий чай, делает глоток. Он первый начал, пусть учится проигрывать с достоинством. И, наконец, под вежливое покашливание Брюса, она устремляет на него свой взгляд, кажется, они немного отклонились от темы. – Всегда рада помочь с повышением рейтинга отца. В отличие от меня, ты хотя бы прямо не заявил, что считаешь его ребенком. – Талия снова делает глоток чая из своей чашки, пряча за ободком той едкую улыбку, но смотрит при этом не мигая. – Лига нанимала Светлячка на пару несложных заданий в пределах Готэма. – Талия слегка пожимает плечами, не видя в сказанном ничего достойного порицания, в этом городе все друг друга используют, многие даже охотно соглашаются быть использованными повторно, главное, чтобы оплачивалось это достойно. – Но я не помню, чтобы Гарфилд Линнс занимался расчленением своих нанимателей. – Признается Талия, глядя в пространство, а затем переводя взгляд на экран бэт-компьютера. – Как-то совершенно не его стиль, не находите? – Ее взгляд перемещается от монитора к Брюсу, а затем к Дэмиану. – Ему кто-то платит. И платит немало, раз он решился угрожать Лиге. – Она замолкает и поджимает губы, но затем продолжает: – Мне кажется, что он всего лишь пешка. Что тот, кто нанял его, знает, как хорошо он умеет это делать. Он хочет, чтобы мы считали, будто это Линнс, и чтобы мы боялись Линнса. А на самом деле Линнсом манипулируют. – Она хмурит брови. – Нам надо найти его, чтобы убедиться в правдивости подозрений на его счет. 

Отредактировано Talia al Ghul (17.06.22 07:32:43)

+4

12

- Мы тебе не доверяем, - Брюс замолкает. Его губы смыкаются в тонкую линию. Слишком категорично. И неправильно решать за них двоих. Не то чтобы Брюса обычно волновал тот факт, что он решил все за всех. Но не не в этот раз. Все же он не в праве лишать сына матери, даже если не согласен с тем, что она делает. Это только выбор Дэмиана, доверять Талии или нет. И решение он должен принимать самостоятельно, - я тебе не доверяю, - не то, чтобы это было необходимо озвучивать. Общеизвестный факт. Бэтмен не доверяет никому. Даже Супермену. Даже Альфреду. Даже себе. Ведь помимо того, что у Брюса есть план как победить каждого из представителей Лиги справедливости. У него есть план как победить самого Бэтмена. Иначе быть не могло. В мире, где существуют такие существа как криптонец, полубогиня или помешанная на растениях биотеррористка, иначе нельзя. Всегда должен быть план как обезвредить каждого, если он хочет продолжать защищать Готэм. А Брюс Уэйн хочет. До последнего своего вздоха. Это его долг, его ответственность. Его выбор, который был сделан много лет назад. Правильный во всех отношениях и необходимый Готэму. Не глупый самообман, чтобы убедить себя, что в прошлом он не совершил ошибку. Просто факт. Не Бэтмену нужен Готэм. А Готэму нужен Бэтмен. И не так важно, кто будет под маской Темного рыцаря. Брюс Уэйн, Дик Грейсон, Джейсон Тодд, Тим Дрейк…Дэмиан Уэйн. Или кто-нибудь из Фоксов. Главное оставаться верным тем принципам, которые изначально нес в себе защитник Готэма.
Брюс пропускает мимо ушей тираду по отношению к Дэмиану. Те тонны сарказма, которые заботливая «мама» выливает на любимого сына, просто потому что ей не понравилось, что он сказал. Вот поэтому Бэтмен предпочитает молчать. Чтобы не давать лишний раз повод другим открывать рот. Однажды его сын поймет, в чем суть молчание. И исчезновений из поля зрения, когда диалог исчерпал себя и не принесет никакой полезной информации. Ведь сейчас Талия говорит, но вычленить зерна от плевел становится, той еще задачкой. Но острый мышиный слух цепляется за важное. Лига. Нанимала. Для. Заданий. В. Готэме. И границы давно установлены. И нарушение их карается жестоко. Брюс Уэйн поднимает взгляд на Талию, сокращает дистанцию между ними в одно движение и сжимает кисть на ее горле вдавливая в один из столов.
- Заданий? В Готэме? – повторяет он, но вопросы это риторические. Они не требуют ответа. Голубые глаза Уэйна наполняются гневом. Он теряет знаменитый контроль, поддавшись моменту ярости и гнева. Тот самый первобытный гнев, который питал его первые годы деятельности в качестве Бэтмена. То, о чем говорила Селина. Бэтмен которого не сдерживает Робин. Бэтмен которому можно быть собой, а не притворяться, что он лучше, чем есть, чтобы подавать пример мальчишки. И мир сужается до пределов бэт-пещеры. Не существует больше ложного стремления подавать пример мальчишки. Брюса переполняет ярость. Лига знает, что ей не стоит соваться в Готэм и тем не менее они нарушили это правило. И это его ошибка. Стоило давно их уничтожить, а не давать второго, третьего, бесконечного шанса продолжать проворачивать свои темные дела. Пальцы Брюса сжимаются на ее горле с яростью неконтролируемой. Он не слышит слов, лишь одно желание, схватить ее за волосы, бросить в багажник бэт-мобиля и сдать в Блэкгейт. Без суда и следствия. Ведь это его город. Готэм царство Бэтмена. Он здесь судья, присяжный и палач. И он вынес свое решение. И лишь поймав взгляд зеленых глаз боковых зрением. Мальчишки, который запутался. Мальчишки, который так и не сделал свой выбор между добром и злом. Матерью и отцом. Лишь его взгляд приводит Брюса в чувство и позволяет вернуть контроль над эмоциями. Пальцы Бэтмена размыкаются. Его грудь вздымается вверх, дыхание тяжело и сбивчивое.
- Как все закончится ты исчезнешь. Не смей больше появляться в Готэме. Тебе здесь не рады, - его холодный голос бьет не хуже ударов. Проникает отравляющим ядом к сердцу. Он говорит серьезно. Время игр закончилось. Он проходит к стенке с костюмами. Расстегивает пуговицы рубашки и бросает ее себе под ноги. Альфред уберет. Всегда убирает. Надевает кевларовую броню и дистанционно запускает двигатель одного из бэт-мобиля. Того что рассчитан на четверых, а не на двоих.
- Выдвигаемся, - и не дожидаясь остальных Брюс запрыгивает на пассажирское сиденье. У них есть ровно пять секунд, чтобы успеть прежде, чем он нажмет кнопку газа и помчится по сырой и неровной дороге бэт-пещеры в направлении Готэма.
***
«Сладкий Айсберг», гласила неоновая вывеска. Один из борделей Пингвина. Популярное место среди шестерок Готэма. И Светлячок сколько бы не старался выбиться в злодеи класса S, так и не добрался даже до А. Ранг B для него сомнителен. Брюс поворачивается к Дэмиану.
- Держи свою физиологию в руках, - вообще вопрос весьма интересный. Брюс никогда не задавался вопросом такого характера по отношению к Дэмиану. Да что там. Он не особо интересовался этим вопросом по отношению не к одному из них. Но привести мальчишку в бордель, пусть и для работы. Тоже проверка. Как он себя поведет, сохранит ли концентрацию и сможет ли совладать с гормонами, - ты тоже, - бросает Брюс зная определенные слабости Талии и легкомысленное отношение. Вместо пароля выломанная дверь, вместо приветствия сломанные кости. Он взял эмоции под контроль, но гнев все же желал вырваться наружу. И этому мусору, работающему на Пингвина, сегодня не повезло. Им досталась очень злая версия Брюса Уэйна этой темной ночью

+3

13

Да что за гребаный замкнутый круг? Каждый раз, стоит Дэмиану расслабиться и решить, что все в порядке, все разом становится не в порядке. Сейчас это касается его семьи и отношений внутри неё. И обиднее всего за то, что он почему-то не может уяснить, что не поменяется ничего и никогда, в силу огромного числа факторов, начиная характерами, заканчивая сторонами. Хотя надежда и вера в лучшее - это вот вообще не про него, а скорее про Супермена какого-нибудь, на его стороне всегда были холодный рассудок и анализ. И из-за этого как-то гадко. Почему он ведет себя так не собранно? Так... по-детски?
Тот, у кого не было детства - не может быть ребенком.
Это просто сухой факт.

И хотя сарказм матери достаточно привычный, а потому встречается лишь непроницаемым взглядом, дальнейшие её слова возымели эффект, которого та добивалась. Теперь Дэмиан зол, и ощетинился, точно кот, которому наступили на хвост. - Давно ли ты знаешь, что нужно детям? - он правда хотел разойтись миром. Но пропускать мимо ушей унижение - не для него. Его учили за подобное в лучшем случае наматывать кишки говорящего на катану, но уж точно не молча принять к сведению. Его слова сейчас едва ли попадут прицельно. Вернее, не попали бы, будь они в другом месте и без свидетелей. Талия воспитывала его, как считала нужным. Её бы не зацепили слова о том, что она плохая мать, потому что внутреннее самодовольство не даст ей усомнится в этом. Но, может, при отце это сработает иначе, кто знает. В любом случае, этот цирк в игру с заботливой матерью его взбесил, пусть и не настолько, чтобы посвятить ему все свое внимание.

А вот дальнейшее звучит... еще обиднее, что уж там. Потому что это звучит так, будто бы его вообще в помещении нет. Прикольно, наверное, составлять рейтинг в голове, которого на самом деле и нет вовсе. Прикольно перетягивать его, как кого угодно, но явно не человека. Со своим мнением. Мать наверняка старается прицельно бить в чувства отца, но рикошетит это в Дэмиана слишком удачно. Настолько, что хочется снова уйти. Очень хочется. Мальчик дергается, когда его плеча касается рука в белоснежной перчатке. Пенниуорт. Уэйн закусывает губу, не поднимая взгляд, и отворачивается. Но всё же отчего-то успокаивается, принимая молчаливую поддержку.

Это все еще игра на нервах Брюса Уэйна. Потому что про дела Лиги Талия рассказала не просто так. Она прекрасно знает отношение отца к городу, а врать она умеет искусно, не моргнув и глазом. Дэмиан ожидает бури, и она и случается, как по расписанию. Хотя, если до конца честно, он и не представлял, что отца это взбесит настолько сильно. За последние несколько дней он уже дважды видел, как трещит контроль Бэтмена. И нет в этом ничего грандиозного. В этом много человеческого. Эмоции - они для людей и есть. Мальчик внимательно следит за тем, как сжимаются пальцы на шее матери. Отмечая при этом цвет её лица, и насколько плохо дело. Но молчит, ощущая неприятный ком в горле. Не потому что ему все равно - по глазам видно, что нет.

А потому что Бэтмен не убивает. Он не нарушит сейчас свой главный принцип. Из-за чего? Из-за города? Точно нет.

Он ловит холодный взгляд отца, пытаясь прочесть в нём что-либо. Не удается. Но его пальцы все же разжимаются, точно вместо нормального диалога они выбрали гляделки. Опять. Это не впервой, к слову. Любой, кто работал с Бэтменом, научился понимать того без слов. Дэмиан же тоже трепаться не любил, как какой-нибудь Найтвинг. Но не сказал бы, что это сильно помогло понимать отца. Скорее просто сделало мальчика его копией. Фигура отца все же имеет огромное значение для его сына. И даже то, что на его руках десятки отнятых жизней, этого не изменило.

Намерение отца закончить диалог и приняться за действие понимается Робином сразу же. Он делает пару шагов в том же направлении, поравнявшись с матерью. И заглядывает ей в глаза, подняв голову. Во взгляде нет ненависти. Презрения. Любой негативной эмоции. Пускай и теплых там тоже нет. Теплым его никто не учил, как бы это ни звучало. А ты чисто физически не способен сделать то, о чём практически ничего не знаешь.

Круг замкнулся. Дэмиан готов довериться матери. Чтобы в другой момент снова испытать жгучее разочарование. И усталость.

Он следует за отцом дальше, к своей экипировке, оставленной с полчаса назад. Под свитером второй кожей остался костюм Робина - Дэмиан догадывался о чем-то подобном. Остается лишь защелкнуть пояс и нацепить плащ, что тот и делает. Точно преданный солдат Бэтмена, а совсем не его сын. Благо в его жизни по-другому никогда и не было.
В его понимании мира сын = солдат.

///

Дэмиан за полгода под личиной Робина еще не научился хорошо ориентироваться в Готэме. Хотя искренне пытался, когда сбегал из мэнора и изучал самостоятельно. Или когда узнавал всю доступную информацию в бэт-компьютере. И все же это место он знает. И даже не из-за собственных наблюдений - просто это место действительно облюблено преступностью, как это не иронично в самом преступном городе на планете.

Робин покидает бэт-мобиль, тенью следуя за отцом. Тот обращает на сына внимание, заставляя того нахмуриться.Конечно, объяснять никто ему ничего не собирается (да это и не необходимо, Дэмиан правда понял о чем он, но не понял, почему вообще тот об этом заговорил), от него требуется просто принять к сведению и не ослушаться. Дэмиан лишь приглушенно цыкает по привычке.

Других распоряжений нет. Но Дэмиан в любом случае бы действовал по ситуации.

Отредактировано Damian Wayne (17.06.22 09:59:27)

+3

14

Лига действительно нанимала Линнса для несложных заданий и делала это никого и ничего не страшась, прямо под боком у Бэтмена, так же как делала это десятки, а быть может уже и сотни раз, до этого, сотрудничая при этом не только с криминальным отребьем города, что занималось в основном рэкетом, поджогами, да торговлей тем, что по законам продавать было нельзя, но и с рыбкой покрупнее. Обычное дело. Талия поэтому, не задумываясь о последствиях и упомянула об этом. Когда рука Брюса сжимается у нее на шее, она несколько секунд даже не сопротивляется его желанию придушить ее, только чуть задирает подбородок выше, словно бы приглашая исполнить начатое. Держится с достоинством, взглядом полным холодного призрения, которое сохраняется даже когда ее лицо приобретает багряный оттенок, изучая сквозь вспыхивающие перед глазами разноцветные мошки, лицо Бэтмена. И губы ее приоткрываются и воздух со свистом покидает, сдавленное чужой рукой, горло. Ее пальцы сжимаются чуть пониже локтя Брюса, хватка у нее тоже не из простых, все равно что клещами держит. Она знает минимум с десяток способов как высвободиться, как сломать руку, что та будет восстанавливаться годами, но ничего не предпринимает. Вслух, конечно, не скажет при их общем ребенке, но она еще помнит, как легко от придушения, Брюс Уэйн переходит к более миролюбивым способам подчинить своим желаниям женщину вроде тех, когда грубо задирает неудобную юбку до пояса, заставляя её раздвинуть ноги шире. Да, Дэмиану явно не стоит об этом знать в столь юном возрасте.
Когда Брюс разжимает пальцы, Талия улыбается на вдохе и отводит взгляд в сторону, чтобы зажмуриться, чтобы никто не увидел скопившихся в уголках ее глаз слезинок. Не сейчас. Она аккуратно оглаживает себя по шее холодной, как лед, ладонью, бросая взгляд в сторону сына. Она в порядке, беспокоиться не о чем. Талия почти не слушает Брюса и его «приказ» не появляться в Готэме совершенно не волнуют её. Даже Бэтмен – защитник этой крысиной помойки не в праве указывать, где ей быть, с кем говорить и чем заниматься. В крайнем случае у нее всегда есть козырь, её взгляд снова смещается в сторону Дэмиана – он все еще их общий сын и отличный рычаг воздействия на Уэйна. Стоит об этом напомнить Брюсу, если вдруг его снова заест как пластинку.

///

В отличие от костюмов, в которые вырядились ее мальчики, Талия не привыкла скрывать свою личность от посторонних. Ей намного проще выглядеть угрожающе, когда ее лицо узнаваемо другими, такими как Освальд Кобблпот по прозвищу Пингвин. Она с сомнением оглядывает неоновую вывеску «Сладкий Айсберг» - очередное детище этого возомнившего себя легендарным криминальным авторитетом, калеки с непомерными амбициями.
Она покидает бэтмобиль последней, потому что рана под бинтами все еще ноет, потому что Бэтмен так увлечен своей излюбленной темой возмездия, что и на секунду не задумывается о том, что его близким может требоваться помощь. Она цокает языком так же, как это делает ее сын, когда Брюс изображая то ли заботливого отца, то ли полевого командира, отдает приказ собственному ребенку, на минуточку видимо позабыв о том, что это его ребенок, а вовсе не солдат. Хотя, на деле, они оба этим грешат, и, если бы у руля этой операции темной-темной ночью, стояла бы сама Талия аль Гул, она бы тоже в собственном сыне в первую очередь видела бы того, кто исполнит любой ее приказ, если он будет направлен на достижение их общей цели.
– Ты бы ему еще глаза завязал, – ехидно хмыкает Талия, но Брюс ее уже не слышит, потому что ее голос тонет в грохоте с которым с петель слетает дверь, тонет в крике того охранника, которому Брюс ломает кости. Она, конечно, слышала, что он пытался и ею командовать, в силу привычки видимо, совершенно забыв о том, что она вообще-то из другого лагеря, диаметрально противоположного можно сказать, к тому же, всегда сама по себе, почти как…
Талия снова цокает языком, да закатывает глаза, проглатывая слово «кошка», что крутится у нее на языке. Интересно, а с кем сейчас спит Брюс? Она уже краем уха слышала вести, слышала, что его постель вновь пустует. Она снова переводит взгляд на вывеску, чуть хмурится, но затем уголки ее губ дергается вверх. Шаг за шагом, Талия продвигается ко входу, отставая от ворвавшихся внутрь героев на добрые три минуты не меньше. На самом деле от нее здесь нет толку, тумаков эта парочка – два подарочка и без нее раздадут.
Она переступает через стонущего, свернувшегося буквой «зю» охранника, замирает, разворачивается и наклоняется к нему, по-хозяйски ощупывая нагрудные карманы. Ничего. Вздохнув, она рывком отбирает у бедняги резиновую дубинку, про себя удивляясь столь щадящему способу отгонять нежелательных гостей от дверей заведения, и это в Готэме – городе, где преступность, не смотря на все попытки Бэтмена это изменить, все еще цветет пышным цветом.

+3


Вы здесь » ex libris » фандом » it's [not] my family


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно