ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » уйми нам боль, спой, у[с]покой


уйми нам боль, спой, у[с]покой

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

уйми нам боль, спой, у[с]покой

криками рваными

https://i.imgur.com/hCKR86e.png

• europe, england / nowadays,  autumn

james rogers, francis barton

А ты знаешь, мой Бог был
слишком похож на тебя - до
улыбок, привычек и линий на
тонких запястьях

[icon]https://i.imgur.com/MKqEhjr.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

Отредактировано James Rogers (30.09.21 16:53:34)

+2

2

В баре как всегда шумно и многолюдно. Ничего особенного — субботний вечер. Завтра практически никому не нужно на работу, поэтому сегодня можно смело идти в отрыв и спускать честно заработанные деньги на выпивку разного сорта и качества.
Джеймсу такая запара даже нравилась.

Совершенно разные запахи постепенно складывались в единое полотно, переставали делиться на самостоятельные ноты. Куча людей, высокая температура тел, короткие юбки у девушек, шорты. Яркая картинка, бурная городская жизнь после десяти вечера. Веселье льется рекой, бар окончательно просыпается и становится центром едва ли не всей вселенной. Английская молодежь ежевечерно прощается с собственной юностью, как в последний раз.

— Эй, Генри! — Джеймс пододвигает поближе классическую «Кровавую Мэри» очаровательной незнакомке за стойкой, подмигивает ей, добивается ответной улыбки и отстраняется, хлопая раскрытой ладонью по столешнице, привлекая внимание напарника, — Я выйду, курну чисто и вернусь.

Получает в ответ звонкое «да без проблем!» и юзает через неприметные двери в коридорчик к кухне, а оттуда — к черному ходу, на улицу.
Влажный и свежий ветерок бьет в лицо тут же, и Роджерс вскидывает голову, чуть зажмурившись и с упоением потягиваясь до тихих щелчков в суставах. Пристраивается рядом с огромным мусорным баком, прижимается спиной к стене и рыщет по карманам в поисках зажигалки и сигарет. Проезжающая мимо одинокая машина ярко слепит светом фар, Джеймс отворачивает голову, коротко шикнув от мелькнувших перед глазами неприятных мушек и все-таки находит заветную пачку.

Закуривает.

Ему все еще нравятся люди.
Но исключительно в том смысле, в котором его понимают все те же люди: они интересные, с ними весело, наблюдать за ними — одно удовольствие.
А вот есть людей Джеймсу не нравилось. Наверное, необходимость питаться кровью и совершенное отсутствие всякой возможности выйти на свет были единственными минусами его нынешнего существования. За столько лет он так и не смог окончательно смириться с подобного рода запретами. Обязательные атрибуты его жизни теперь: холодильник, забитый пакетами с донорской кровью и плотно зашторенные окна. Смена полярностей дня и ночи, новая работа и заметно проредевший список друзей. Хреновые бонусы потенциального бессмертия, но в дальнейшем, возможно, постепенно перекрываются и сходят на нет делом банальнейшей привычки. Джеймс не понял, насколько ему стало лучше или хуже. Просто стало.
Местами бесит, местами — больше нет, чем да. А пока работаешь, так вообще забываешь о подобном думать.

Сигареты крепкие — самое то для жаркого запарного вечера, и Роджерс глотает дым, чтобы выдохнуть его носом, когда мельком обращает внимание на фигуру на той стороне улицы за углом, высокую, достаточно худую. Джеймс хорошо видит, отлично даже, но тени слишком надежно скрадывают очертания, и он может определить только то, что это — человек. Сородичи пахнут иначе и иначе же себя ведут, предпочитая избегать здание бара по той простой причине, что знают: им здесь не очень-то и рады.

Перестает листать ленту новостей в телефоне, прячет его в карман, и когда снова поднимает голову — никого там уже нет. Показалось, наверное. Да и если нет, то какая уж разница. Люди есть люди, поди их пойми теперь.

Оказавшись опять за баром, Джеймс оборачивается, крутанув в руках шейкер, и подается вперед, уперевшись локтями в стойку:
— Хэй, привет, — белые волосы, яркие голубые глаза, острые скулы, что хоть режься, — никогда тебя тут раньше не видел. Какими судьбами красавчика вроде тебя занесло в такое злачное местечко, а?

Банальная вежливость, немного интереса, тень заинтересованности. Быстрый оценивающий взгляд. Что ж, он не солгал, когда назвал этого молодого человека красавчиком.

— Есть предпочтения или пока не хочется? — обнимает себя ладонью за татуированное плечо, сжимая пальцы, склоняет голову к плечу и снова возвращается к работе, что, впрочем, совершенно не помешало бы ему вести беседу.

[icon]https://i.imgur.com/MKqEhjr.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+2

3

Выдохни. Улыбнись. Сделай вид, что тебе хочется здесь находиться. Что тебе комфортно с людьми за твоей спиной, лицом к лицу с тварью, которая - дай ей только волю, сделает из любого местного выпивохи Кровавую Мэри без всяких шейкеров. Верно, вот так и цепляет: ловкостью, с которой пальцы обхватывают горлышко очередной бутылки, взглядом из-под длинной челки, очаровательно-безличной улыбкой. Напаивает, заманивает, а утром уже не проснешься - еще одно пропавшее дело на столе у местных копов.

- Я был с друзьями, - машет рукой неопределенно в сторону толпы. - Вот только они разбились по парочкам, а мне остается только пинта эля.

Играет почти нагло, развязно, не уверен в типаже, но надеется, что откровенность заставит обратить на себя внимание. Вернуться после группки свеженьких девиц в коротких платьях, которые флиртуют ничуть не мене отчаянно. Вот только у Фрэнса опыта побольше, да и наводчик сказал, что эта тварь все же больше по мальчикам. Хоть где-то везёт, верно? Можно заставить себя поверить, что и правда выбрался после подработки или учебы в колледже на пятничный отрыв, что в самом деле поймал изучающий взгляд классного бармена, который не стесняется показывать татуировки на накаченных руках, надев рубашку без рукавов. Фрэнс склоняет голову к плечу и снова улыбается.

- Но теперь уже не могу жалеть, что пришел.

У него никогда не было этого: легкого и беззаботного флирта. Так, пара эпизодов секса на адреналине с едва знакомыми напарниками по охоте, но Фрэнс старается. Надеется, что выстрелит и его неопытность, с которой бросает быстрый взгляд из-под ресниц, когда случайно задевает чужие пальцы на покрытом испариной бокале тёмного. Эль горчит: Фрэнс ненавидит алкоголь, который заставляет терять контроль, но сейчас нужно - немного, хотя бы несколько глотков, чтобы глаза заблестели, чтобы легче было опереться подбородком о локоть и спросить:

- Ничего, что я так с порога? Знаю, бесит, наверное, когда цепляются. Но ты классный.

Он не врет. Тварь кажется искренней, когда смеется, запрокинув голову, обнажая крепкую шею и кадык, когда опирается о барную стойку, потому что очередной ремикс гремит так, что и не услышать иначе толком ничего; и чернильные пятна татуировок двигаются на четко очерченных мышцах. Этот парень красивый: едва заметная горбинка носа, густые рыжие брови, ямочка при улыбке: "поцелуй меня, я ирландец" - на самом деле, нет. Не ирландец, но чертов вампир.

- Скажи... - Фрэнс наклоняется навстречу, понижая голос. - Тебя не выгонят, если клиент предложит встретиться после смены? Я... не знаю, как это делается правильно, - тут же смешно морщит нос, закусывает быстро губы, заставляя прилить к ним кровь. Машет ладонью, и да, и правда смущен, потому что не в его стиле намекать на то, что хочет залезть к нему в штаны. На самом деле - смущен, что в эти штаны и правда придется залезть. Ради дела, только ради дела.

С ними нельзя иначе.

Какими бы милыми не казались, у них ведь нет иного способа выжить.

- Меня Фрэнс зовут.

Кроме как клюнуть на приманку, да?

[lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || drug ||
everything you want
I got that bomb || blood ||
<i>everything you're not</i></center></div>[/lz][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][status]no escaping[/status]

Отредактировано Francis Barton (05.07.21 12:29:23)

+2

4

— Порой, даже эль составляет компанию лучше, чем люди, хотя с этим все-таки не стоит злоупотреблять, — Джеймс шутливо поджимает губы, улыбается несколько сдержанно, поддерживая беседу, а заодно запоминая, что именно ему следует подать, — алкоголизм — зло.

И поэтому он работает в одном из самых популярных баров района, методично спаивая всех, кто сюда заходит. Но, во-первых, разница между периодическим загулом где-нибудь в клубе и серьезной зависимостью все-таки имеется, а во-вторых, Джеймсу приятно думать, что своей работой он делает кому-то хорошо и просто замечательно. Главное, этому «кому-то» не перебрать, поэтому вампир пресекает попытку местного забулдыги заказать себе еще, потому что ему явно хватит, и порог, который переступать не стоило бы, уже был буквально под самым носом — слушать потом, мол, бармен, сука, хуево намешал, мне плохо с утра пиздец, тоже не то чтобы сильно хотелось.

Джеймс хорошо улавливает попытки парня к нему подкатить: знакомая песня, она не сильно отличается в зависимости от пола заигрывающего. Генри в шутку поддевает и говорит, что девушки сюда приходят исключительно поглазеть на «того рыжего за стойкой», да и не только девушки, а Роджерс отнекивается, а потом нет-нет да наденет майку вместо привычных рубашек в клетку и свободных футболок, привлекая внимание и, следовательно, деньги в кассу.
Кто-то действительно хотел дать ему кличку «ирландец», да только Джеймс едва ли четко ответит, что у него там в крови по родственникам намешано, а зваться так чисто из-за волос, наверное, все-таки глупо. Клички — это вообще глупо.

— Да, здесь классно, мало кто жалеет, — делает вид, что прикола не понял и пропускает заигрывания между ушей, протягивая красавчику тяжелый пивной бокал. Вытирает полотенцем влажные руки, все еще ощущая прикосновение к пальцем. Простой рабочий момент, даже и близко не флирт. Думая об этом в таком ключе, становится проще.

Мальчик действительно симпатичный, и, не будь Джеймс на работе, он бы наверняка положил бы на него глаз. У вампира нет проблем с коммуникацией, и даже не надо прибегать к уловкам и намеренно сводить с ума, приковывая все внимание к себе — природное обаяние и без того работает. Высокий, а Роджерс таких любит, это заметно даже тогда, когда парень сидит на барном стуле, подпирая голову рукой. Крепкий, это заметно по пальцам, кистям рук и предплечьям. Совершенно красивый, и даже если он никогда до этого так открыто не пытался флиртовать, это работает. Это, черт возьми. действительно работает, и, не будь Джеймс на смене, он бы уже давно его подцепил бы. А почему нет? Даже если это секс на один раз, ничего плохого в этом нет в любом случае.

Он смеется, легко и искренне, принимая комплимент, наклоняется снова, чтобы за крепкими басами было слышно его голос:
— Прости, но ты далеко не первый, кто мне это говорит, и это только за сегодня. И не последний. Но мне действительно приятно, — в глаза заглядывает, откровенно любуется, пользуясь тем, что за подобного рода действия начальство обычно не отчитывает, — ты, главное, на стойку не лезь, а то такие потом в бар не возвращаются. были прецеденты.

Пим протягивает напарнику шейкер, Джеймс вытягивает одну из одноразовых трубочек, пробует смешанное, слегка задумавшись на секунду, выбрасывает трубочку в мусор и выказывает Генри свое одобрение.
Фарс и цирк чистой воды: вампир почти не чувствует вкусов любых других, кроме крови. Со спиртным несколько проще, там по физическим ощущениям — дерет или не дерет, и должно ли — можно определить, есть ли в коктейле косяк, но Пим обычно не ошибается в пропорциях. И в этот раз аналогично.

— Все, что я делаю с клиентами после смен и делаю ли, моего начальства уже не касается, — Джеймс склоняет голову чуть ниже, задерживает взгляд на губах дольше обычного, резко выдыхает, — но это все после смен. А работаю я много, увы, Фрэнс. Красивое имя. Я — Джеймс. Очень приятно.

Прости, малыш, но, видимо, все-таки не светит.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

5

Ладно. Ладно. Нельзя резко дергать за леску, нужно позволить добыче заглотить крючок, дождаться ровно момента, когда та решит, что всё в порядке - и только тогда подсекать. Джеймс - привлекательный, и хочется убеждать себя, что дело в вампирском обаянии, но даже зная об этой... особенности Фрэнс всё равно краснеет, когда тот скользит долгим, почти обещающим взглядом. Что-то внутри него, тупое и еще не вытравленное до конца, робко спрашивает, может быть, слухи о вегане-вампире могут оказаться правдивыми? но Фрэнс быстро наступает на горло этим неуверенным надеждам. То, что Роджерса не ловили на горячем, еще ничего не значит. Он может быть просто хитрым и умным, брать понемногу, брать у тех, кого не будут искать...

- Звучит неплохо. Персональный коктейль в обмен на несколько часов ожидания? Я в деле. Покажу, каким терпеливым могу быть.

Он как-то выслеживал упыря в русской глубинке. Сутки провел в припорошенной снегом прогалине, но дождался того, как тварь выкопалась, наконец, из ямы; полуразложившаяся мерзость, которая сдохнуть должна бы много лет назад, а не жрать несчастных стариков окрестных деревень.

Да уж.

На Джеймса охотиться комфортнее. Приятнее.

Вначале немного расстраивала мысль, что его не получится убить сразу, придется какое-то время возиться с контролем и жить с ожиданием удара в спину, играть в тупые игры; но теперь Фрэнс видет и что-то хорошее в своем положении. Вампиры очень стараются, когда хотят добыть себе кого-то особенного, а этот парень явно из тех, что не бросаются на первую попавшуюся кость.

И, можно, например, отхлебнуть еще немного горячащего на языке эля и признаться, что если бы Джеймс не был блядским кровососом, то их знакомство могло закончиться чем-то приятным. Расслабиться немного. Потанцевать, надеясь, что на него смотрят. Взять еще один бокал эля и коротко переговорить с Джеймсом снова, пользуясь небольшим затишьем. Людей к закрытию не становится меньше, поэтому не нужно всё время тереться у стойки, не нужно постоянно флиртовать, потому что когда Джеймс что-то роняет в ответ, Фрэнс чувствует себя так же неопытно, как и на первой самой своей охоте.

Вот только ему давно не четырнадцать лет.

Он всё-таки перебрал, наверное, потому что Джеймс между двумя другими клиентами хвалит его за терпение - и Фрэнс сглатывает, чувствуя, как влажные мурашки пробегают от макушки до пяток. Черт, черт, черт!..

Какая-то пьяная девчонка очень вовремя! начинает клеиться уже под самый конец ночи, и Фрэнс после пары безуспешных попыток от нее отделаться, бросает в сторону бара виноватый взгляд - люди всё-таки поредели немного, можно увидеть не только рыжую макушку, но и внимательные синие глаза, пока сам смывается в сторону выхода. Он обходит клуб по периметру и да, точно в нужное время и в нужное место его уже поджидают. Сотня долларов не лишние у местной шпаны, верно?

Двое слегка подпитых парней даже не тратят особо времени на разговоры, раздается глухое:

- Эй ты, прикурить есть?

И когда Фрэнс говорит "нет", его бьют по лицу, подставленному ровно так, чтобы рассечь губы. Чтобы выступила кровь.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || that drug || everything you want
I got that bomb || blood || <i>everything you're not</i></center></div>[/lz]

+1

6

Фрэнс [это сокращение или его действительно именно так и зовут?] действительно пытается его ждать, и это даже не похоже на принуждение. Во всяком случае, это изначально было именно его идеей, в то время как сам Джеймс довольно ясно обозначил: пока он на работе — ловить тут нечего. Большинство сливалось и сливается уже на этом этапе, потому как перспектива терпеливо прождать до самого закрытия, а то и дольше, пока бар будет приведен в порядок, многих отпугивала. Типа, это насколько надо быть самоуверенным засранцем, чтобы заставлять чего-то ждать. Особенно это касалось девушек. У здешних обитательниц проблем с вниманием обычно не возникало, и если такая вот красоточка положила на тебя внезапно глаз, то ты либо пользуешься этим сразу, либо стыдливо кусаешь локти, потому как хищница-обольстительница моментально находила себе иной объект обожания на ближайшие часов восемь, включая сон, и забывала о том, кто ей отказал или замешкался. Ты либо находишь себе секс и приключения на одну ночь, либо остаешься ни с чем.

Были и те, кто ревновал. Странные люди, они находили повод обидеться и разозлиться буквально на пустом месте просто потому, что Роджерс посмел улыбнуться кому-то еще за этой самой стойкой. Им просто в голову не приходило, что все эти улыбки, ужимки, легкий флирт — такая же часть заработка, как следование методичке по приготовлению коктейлей, он с этого кассу делает и собирает щедрые чаевые, а всего-то надо поговорить пару минут. Он вам и брат, и сват, и лучший друг, и даже мама с папой. Порой еще и лучший в мире психолог. И в этом нет ничего особенного, уникального и предназначенного кому-то одному.

Но Фрэнс казался другим.
Как минимум, заинтересованным. В продолжении, в том числе. Он действительно терпеливо ждал, не утруждая себя необходимостью протирать штаны за баром несколько часов подряд. Он то отходил в сторону танцпола, то появлялся снова и разговаривал, выпивая и все больше подогревая интерес к себе. Всегда здесь и рядом, но совершенно не навязчив. Правда, когда Роджерс, больше шутки ради, хвалит его за терпение, тот, кажется, сглатывает как-то нервно, и у вампира складывается ощущение, что он словно бы перегибает палку, вынуждает к чему-то. Даже кажется пугающим. Но даже так Фрэнс не уходит, оставаясь где-то на периферии.

Джеймс ловит себя на том, что неосознанно пытается выхватить его взглядом в толпе, убедиться, что тот не ушел, не сбежал, оставив горе-любовничка наедине со своей рукой этой ночью.

Какая-то девочка на Фрэнса так и вешается прямо под самое закрытие, да настолько, что он движется к выходу, а после и вовсе пропадает за тяжелой дверью. И Джеймс, проследивший за всем этим цирком взглядом, цыкает и поджимает разочарованно губы, опускает голову, мелко ей мотает, натирая до скрипа и блеска стакан. Сорвалось. Что ж, ладно. Не в этот раз, так в другой. Может быть.

— Что киснешь? — Пим пихает плечом, пытается в лицо заглядывать, бормочет что-то утешающее, — И на твоей улице однажды перевернется грузовик с симпатичными мальчиками, не переживай.
— Ага, и их по инерции размажет по всему асфальту…
— Зато буквально соберешь себе супер-любовника из составных частей других таких. Голубого Франкенштейновского монстра. Ну или Мегазорда.
— Ну спасибо, ебаться с Мегазордом я еще не пробовал!
— Никогда не поздно на-...! — в Генри летит полотенце, а после еще одно. Шутливая перепалка заканчивается взаимной ничьей. Джеймсу становится немного легче.

Он улавливает его — запах ярких, сладковато-металлический, густой. Прямо концентрированный. Так пахнет свежая человеческая кровь, любой вампир ее узнает из миллиона ароматов. Джеймс подходит к двери черного хода с опаской, осторожностью. Чистое испытание для его крепкой, целиком сформировавшейся идеологии: людей не есть. Некоторые сородичи брезгливо называют его «веганом» на чисто человеческий манер, где такое слово употребляется больше в негативном ключе, с презрением и насмешкой. Хотя на самом деле у этого наверняка есть свое название, но когда скрываешься, терминологией кровопийц обычно не светишь.
Роджерс слегка тормозит, тяжело втягивает воздух — крылья носа вздрагивают — и медленно выдыхает через рот, прикусив губу. Главное, держать себя в руках. Никто и никогда не превратит тебя в монстра против твоей воли и обращение — не приговор. Окончательную точку в нем ставишь только ты сам.

У Фрэнса разбиты губы, он в три погибели сгибается. Их — двое против одного, совершенно не честно, большинство и преимущество в половину.
Двигается Роджерс больше по инстинктам, когда в несколько шагов преодолевает разделяющие их расстояние [каких трудов стоит сдержаться и не прыгнуть] и замахивается с правой руки [он левша, с левой было бы сильнее], совершая быстрый удар в чужую скулу [еще больших усилий требует, чтобы не сломать ему челюсть с полтычка]. Один из парочки закономерно заваливается набок, второго же Джеймс хватает за руку и резко ее выворачивает: раздается хруст в запястье, пацан неопределенного возраста вскрикивает, едва не плачет от боли. Пинок под зад, как финальный аккорд.
— Проваливай, я сказал, бля! — рычание срывается само собой, повторять дважды не нужно. Удаляющиеся спины и неразборчивую ругань можно наблюдать еще дальше по улице довольно продолжительное время.

Джеймс не подходит ближе, стоит на расстоянии, чтобы не вытянутая рука, чтобы так просто не схватить за ворот, протянув пальцы.
— Я уж думал, ты с той девахой ушел, а ты тут решил Бойцовский Клуб устроить, ну как так, а? — пытается все свести в шутку, улыбается смущенно, пытается куда-то деть руки, а потому просто трет ладони, унимая зуд в пальцах, — Прости, я, видимо, слишком задержался да и не выйдет у нас ничего сегодня. Я устал, тебе бы тоже выспаться. Извини за ложные надежды. Впрочем...если ты придешь снова, то...Может, тебе такси до больницы вызвать, а?

Просто скажи, что все окей и иди домой, ладно?

Назад пятится. А взгляд за губы так и цепляется. Дико, неосознанно.
Слишком притягательно.

Не провоцируй.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

7

"Что, блядь?".

В левом ухе тонко-тонко звенит: кажется, парни перестарались, или сам Фрэнс подставился слишком сильно, пытаясь изображать из себя наивняк, который в противниках видел только коврик для йоги. И всё же, сказанное Джеймсом слышит очень четко, и в то же время - не может поверить. Он что, отказывается?

"Ты что, охуел?".

Наверное, выглядит сбитым с толку: моргает несколько раз, и только потом спохватывается, проводит ладонью, только сильнее размазывая кровь, поднимает голову выше. Судорожно пытается сообразить, что делать. Ублюдок что-то заподозрил? Понял, что на него охотятся? Почему отказывается от добычи, которая вот, только что не проперчила себя перед подачей на стол? Весь прекрасно проведенный вечер внезапно сворачивает куда-то не туда.

- Эй, эй, - Фрэнс старается улыбнуться. - Это нечестно вот так меня бортовать.

"Точно охуел".

Нет. Не мог соскользнуть. Вон как смотрит, разве что не облизывается, как диабетик, которого поманили любимой мороженкой, но который помнит, что предыдущей обернулась сладкой комой. Фрэнс отталкивается от стены и резко сокращает расстояние, почти ожидая, что от него отпрыгнут, до того старательно выдерживают эти несколько метров, словно они могут спасти Джеймса от его внимания. Он облизывает губы, не демонстративно-медленно, но быстро, пробуя свою кровь на вкус.

- Послушай, ну я же не предлагаю тебе ничего прямо в этом переулке. Поехали ко мне? Посидим, выпьем чаю, вы же, англичане, это любите... я умоюсь и снова стану симпатичным. В конце концов, ты меня спас, местные панки тут совсем странные, на людей бросаются.

А Джеймс бросается на них. Хотя, конечно, покалечил не сильно, ушли своими ногами. Удивительное милосердие, но, может быть, просто не стал светиться перед местом работы, где едва ли кто-то догадывается о его особенностях, да и в коллегах Фрэнс его "сокровников" не разглядел. Ладно. Ладно. Надо отступить. Не пугать, не прожимать...

Но у Фрэнса планы и сроки. У него нет времени на вампирские тараканы, которые что-то вдруг заартачились при виде крови.

- Я от той девчонки сбежал, потому что она слово нет не понимала. Сам сейчас такой же, да? - усмехается, кривит губы, опускает голову, заслоняясь от Джеймса длинной светлой челкой, поворачиваясь ссаженным о стену выбритым виском, где тоже - должны остаться! - красные ссадины. - Но я подумал, что мы, ну, типа, договорились. Ты мне запал. Я редко...  редко вот так откровенно к кому-то пристаю, я сам больше люблю, когда всё вдумчиво и долго, но увидел тебя с этим шейкером - и как иголкой под кожу.

Он даже почти не врет. Просто... вкладывает в слова немного иной смысл. А еще старается забыть, что у кое-кого тут едва ли не клыки лезут от жажды, а значит, Фрэнс может и допровоцироваться. Если его попытаются выпить прямо тут, в переулке за баром, весь план коту под хвост.

"Ну давай. Ты же весь вечер нихрена не ел. Тебя же клинить должно".

- Я, конечно, могу дождаться тебя в следующий раз... но это значит, что сегодняшнюю ночь мы точно потеряем.

Он поднимает голову, смотрит прямо в глаза, ловит на крючок чужой потемневший взгляд. Качается еще чуть ближе, не движение даже, намек на него, так подбираются к диким зверям, которых хотят вовсе не убить.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || that drug || everything you want
I got that bomb || blood || <i>everything you're not</i></center></div>[/lz]

+1

8

Фрэнс разочарован. Это чувство кислым веет, забивает ноздри вместе с металлом крови.
Он явно рассчитывал на продолжение, и Джеймсу даже стыдно: он ведь сам сказал ждать, смотрел многообещающе, принимал заигрывания и отдавал их в ответ. Это выглядит с его стороны очень даже гадко. Джеймсу самому противно находиться на стороне классических «динамо», которые после всех красивых слов и обещаний незамедлительно сливаются в никуда, стараясь не оставить после себя никаких следов, но он не может с собой ничего поделать.
С другой стороны, он толком и не сказал, что все будет именно сегодня, так? Это Фрэнс решил его дождаться.

Утешаться подобной мыслью, как минимум, низко. Как максимум, оправдание уровня «ублюдок».

— Ты и сейчас выглядишь очень симпатично и привлекательно, я люблю боевых парней, — Роджерс вязкую слюну сглатывает, ей едва не давится, десна зудят, становится почти больно, — но я не хочу в самый ответственный момент, ну...позорно не суметь. Ты меня понял.

На мужскую солидарность давит, надеется, что его все-таки услышат и послушают, не станут травить и обвинять за такой отвратительно неловкий и внезапный срыв. Правда, усталость тут совершенно не причем.
Сердце бьется заполошно; в аромате свежей, горячей и живой крови натурально задыхаешься. Все мысли так или иначе возвращаются к разбитому лицу, царапинам на висках, и вовсе не из-за того, насколько красивым при этом казался сам Фрэнс.
Вампиру огромных трудов стоит не отшатнуться еще на десяток шагов, потому что тогда это выглядело бы совсем странно. Этот парень слишком близко, нарушает все мыслимые и немыслимые границы, заполняет пространство собой, и Роджерс почти не слушает, когда тот говорит что-то про ту странную девчонку.

Фрэнс весь целиком ощущается вкусно.

Джеймс даже не может вспомнить, когда с ним такое в последний раз было. Наверное, довольно давно, еще в то время, когда его обратили и первая жажда не заставила себя долго ждать. Тогда ему пихнули в руки пластиковый прозрачный пакет с кровью и сказали, мол, это на первое время, а потом — разбирайся со всем дерьмом сам. Тогда он впервые попробовал человека, девочку, неосторожно подставившую плечо под укус. Роджерс помнит, что ему было хорошо, приятно и вкусно, сыто, а после — невыносимо тошно и мерзко от самого себя. Данное давным-давно обещание больно резануло в памяти.
С донорской кровью такой эйфории не испытываешь: она почти не имеет вкуса, не оставляет в себе ни следа от своего предыдущего владельца, только насыщает и позволяет жить дальше, не вынуждая при этом голодно бросаться на людей. Джеймс выработал привычку, собственную тактику, вернулся в социум, который в любой момент мог его хладнокровно отвергнуть. Но не отвергнул, позволил влиться, найти друзей и работу, доставляющую удовольствие.

— Прости, я правда очень устал сегодня, — кажется, он звучит жалко, вампир не морщится с самого себя только потому, что во все глаза смотрит на Фрэнса не в силах оторваться, — и мне очень жаль, что эту ночь...почти утро ты проведешь сегодня один.

Вперед подается, тянется, ликвидируя разницу в росте, весь прижимается, целуя прямо в окровавленные губы. Языком по ним проводит, слизывая, почти стонет в поцелуй, потому что хочется больше, хочется сразу и быстро, но нельзя. Собственный же запрет нарушать — нельзя.
Уперевшись руками в грудь, не то отталкивает от себя, не то — самого себя, не то вообще притянуть ближе пытается, и, оторвавшись, все-таки шепчет тихо:
— Для затравки. Чтобы точно дождался в следующий раз, пойдет? — зубами совсем мягко цепляет нижнюю губу, раззадоривает. На языке чувствуется горечь эля и упоительная сладость, от которой жизненно необходимо оторваться, если не хочешь попасть под первые рассветные лучи.

Лишнего обаяния — совсем чуть-чуть, больше неосознанно, нежели намеренно, чтобы увеличить между ними расстояние и исчезнуть в тенях знакомого переулка.
Быстро, пока не снесло крышу.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

9

Это всё блядское вампирское обаяние. Фрэнс плещет холодной водой в лицо, морщится, задевая свежие ссадины и синяки, стараясь отстраниться от любых мыслей, очистить разум. Не думать, не думать, не думать. Но под зажмуренными веками всё равно лишь тёмные от расширенных зрачков глаза, плотно сжатые губы. Фрэнс впервые позволяет осторожное: "может, секс с вампиром не так уж и плохо?" - и едва не отвешивает себе пощечину. Нет.

"Вот только не начинай".

Фрэнс понимает, откуда тянутся корни остро кольнувшего возбуждения. Джеймс, он... ну, красивый, а еще есть адреналин от неслучившейся драки, а еще кое-кто просто слишком давно не трахался. Но всё это никак не оправдывает разочарование, которое Фрэнс ощутил, когда Джеймс отстранился. Не только из-за сорвавшейся охоты, но и... он шумно выдыхает, потому что - хватит. Нужно продумать, что делать дальше.

Фрэнс подходит к стене, которую превратил в огромную доску с фотографиями, огрызками газет, распечатками и красными нитями-линиями, расходящимися и сходящимися на нескольких лицах. Он садится на корточки: здесь Джеймс, его возможный мессир, его возможные жертвы. Жертв мало: девчонка, которая пропала недалеко от того места, где, предположительно, обратили парня, да, в общем-то и всё. Вот почему "язык" говорил о веганстве, но Фрэнс ему не верит. Джеймс просто хорошо умеет прятать трупы? Подсасывает потихоньку? Жрёт тех, кого никто не ищет? Не может и в самом деле питаться донорской кровью, пусть и в ближайшей больницы убыли достаточно, чтобы впроголодь, но прокормить вампира.

Слишком сладко.

Зачем пить суррогат, если вокруг слишком много живых "кровяных мешков".

У Джеймса на фото мягкая улыбка, волосы чуть короче, чем сейчас. Рядом: его расписание в баре. Следующая смена в четверг, но он может заменить Фрэнка, который часто отпрашивается из-за учебы, сейчас как раз период сессий. Нужно ли появиться завтра? Сделать вид, что не знаешь наизусть те дни, когда Джеймс стоит за баром? Или лучше выждать пару дней, чтобы показать - мне не понравилось, как ты меня кинул?

Кстати.

Фрэнс возвращается в ванную, к успевшему вновь запотеть зеркалу. Почему Джеймс не пошел до конца? Это из-за свидетелей? Тогда дело плохо. Фрэнс слишком засветился. Или ему не нравится излишняя жертвенность? Стоило всё-таки избить хотя бы одного? Опасно. Опытный боец легко считает, что Фрэнс поддается. Хм. Что еще? Неподходящая, мать ее, группа крови? Ладно. По одному случаю сложно делать какие-то выводы.

Он ложится спать, а утром находит и добавляет Джеймса в друзья. У Фрэнса есть подготовленный акк в инсте: нейтральные фотографии, по которым невозможно вычислить его местоположение, подписки и несколько "друзей" в контактах, регистрация от мохнатого года и прекрасное оправдание, что не успевает вести полноценную интернет-жизнь из-за учебы и работы.

[indent] хеееей я всё-таки тебя вычислил  http://i.imgur.com/d6yF7zk.gif
[indent] извини если крипи
[indent] но понял, что будет тупо таскаться каждый раз в бар надеясь тебя там выцепить
[indent] так что ты напиши плез
[indent] когда тебя можно перехватить у заднего входа http://i.imgur.com/20kq192.gif

Фрэнс ждет подтверждение запроса, пока на кухне высыпает в миску консервированные кабачки на завтрак. Дальше по плане тренировка, потом слежка, потом...

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || that drug || everything you want
I got that bomb || blood || <i>everything you're not</i></center></div>[/lz]

Отредактировано Francis Barton (12.07.21 09:38:51)

+1

10

И Джеймс не выходит на работу на следующий день.

в четверг
и ваще да, это слегка крипово
типа, у меня столько друзей не знает об инсте, а ты просто ее нашел лол

Не потому, что случилось что-то, а просто не захотел. И Фрэнк, будто бы уловив настроение товарища еще по короткой переписке, решает попросить о помощи кого-нибудь другого.

— Так, стоп. У тебя есть инста, и ты мне об этом даже не сказал? Чувааааак,  — Азари выхватывает у Джеймса телефон из рук, быстро вбивает в поиск свой ник и тыкает на кнопку подписки. Пара секунд — подписка взаимна, от Т`Чаллы прилетает пару лайков под фотками годичной давности.
— Типа, я не знал, что вампиры есть в соц.сетях. Это ты один такой уникальный или есть еще другие?

— Она у меня была еще до обращения, с чего это я должен был ее забросить? Или что? — Роджерс качается на стуле, посасывает через трубочку кровь из пакета, совершенно не стесняясь, и все-таки забирает из рук друга свой телефон, еще раз перечитывая сообщения от Фрэнса. Азари был тем из немногих простых людей, кого в вампирском обществе считали полезным — он работал и работает до сих пор в одной из местных больниц и имеет прямой доступ к хранилищу донорской крови, отчего лично его ценность в глазах ужасных кровопийц значительно выросла, и заодно его род деятельности выпихнул этого человека из категории «потенциальная еда» в категорию «не трогать без исключительной надобности», то бишь никогда. Они с Джеймсом познакомились еще два года назад, когда последний ввалился в больницу с огромными от зверского голода глазами. Отделались тогда малой кровью: три пакета первой положительной. Джеймс тогда твердо решил пересесть на «консервы», а Азари убедился, что в Лондоне жить очень весело, когда встречаешь третьего вампира за свою жизнь ровно тогда, когда решаешь переехать из родной Эфиопии, в которую вернулся после получения высшего образования в Европе.

— А он тебе хоть нравится? — Азари облизывает губы, потягивая на скорую и очень профессиональную руку приготовленный коктейль, и откидывается в мягком кресле, во все глаза смотря на вампира. В Джеймсе он был уверен и в его присутствии не чувствовал опасности даже тогда, когда тот поведал ему о той пресловутой драке, из которой с огромной вероятностью Роджерс мог выйти сытым, а этот Фрэнс — мертвым.
И все равно периодически заглядывает в гости. И даже почти не шутит шутки про склепы и гробы.

я не знаю, хочешь ли ты опять ждать меня прямо в баре
если не хочешь то подходи часам к трем ночи
я освобожусь


— Нравится, в этом и проблема, — вампир вздыхает, косится на полупустой пакет, опустошает ближайший шот чисто для компании, хотя практически не чувствует вкуса, — а еще в том, что он вкусный.

Азари понятливо поджимает губы.


***

Когда Фрэнс все-таки мелькает за стойкой, с его стороны вперемешку с запахом геля для душа доносится тонкий — сладко-металлический, похожий на разбитую коленку.
— Я думал, ты не станешь меня опять ждать, — Джеймс усилием воли заставляет себя подойти и вести себя, как обычно. Благо, что здесь много других запахов, на которые можно отвлечься.
— Что с ногой, кстати? Заметил, что ты хромаешь.

И вперед подается совсем не потому, что маняще пахнет. Просто слышно здесь плохо.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

11

Его выдергивают на охоту в среду, и только к позднему утру четверга удается вернуться домой. На этот раз Фрэнс только прикрывал, засев со снайперкой на шестнадцатом этаже, но всё же, когда вампир вырвался из окружения, сматываться пришлось в ускоренном темпе, и да, ссаженная коленка - не часть обдуманного плана. Фрэнс чувствует себя уставшим и загнанным, пара часов сна, которые удалось перехватить днём, не сильно помогают, поэтому к Джеймсу он отправляется накаченным энергетиками под завязку и особо ни на что не надеясь.

- Неудачно навернулся, - морщится, когда садится на высокий стул, задевая коленом металлический каркас - якобы случайно. Якобы неловко.

"... когда прыгал с одной крыши на другую".

Почти не врёт.

- А ты приметливый, - подмигивает Джеймсу, пока укладывает локти на барную стойку и растекается по ней. Людей сегодня немного, погода ли хорошая, или магнитные бури - неясно, но их разговорам почти никто не мешает. Фрэнс смотрит снизу вверх, уложив подбородок на согнутый локоть: Джеймс выглядит снова нервным, куда более нервным, чем в их первую встречу. Почти похож на бледного себя в проулке, когда нервно залипал на разбитые в кровь губы. Фрэнс невольно кусает их снова, тревожа поджившие ранки.

- Но не слишком доверчивый, да? Я всегда держу свое слово, если сказал, что дождусь, то вот он я. Ну  и не хочу рисковать, ты слишком красивый и милый, чтобы позволить дождаться кому-то другому, - он флиртует - нагло, настойчиво, не давая перехватить инициативу, иначе боится, что собьется с ритма, потому что у Джеймса и правда милая улыбка, потому что сидеть здесь, в баре, а не пытаться размять затекшее плечо, отдавленное винтовкой, оказывается, намного более приятным делом, чем казалось на этапе планирования. Коктейль, который ему делают, неожиданно безалкогольный, и эта забота бьет под дых, потому что да, он действительно замотан, и да, в таком состоянии что-то крепче нуля градусов наверняка унесет в страну к пони, если Фрэнс не уснет прям здесь.

Коктейль вкусный. И сладкий, и терпкий, и с перчинкой. Джеймс смеется и отказывается выдавать рецепт.

Джеймс, как и любой бармен, умеет поддерживать разговор.

Расспрашивает об учебе и работе, так что сразу ясно: не забыл, о чем переговаривались в прошлую сумбурную встречу. Рассказывает об интересных случаев в баре, и Фрэнс в какой-то момент ловит себя на том, что не только слушает, чтобы запомнить возможную нужную информацию, но и сам начинает задавать вопросы, и смеется искренне над шутками, и недовольно косится на какую-то девчонку, которая в разговор пытается вклиниться.

До закрытия бара остается около часа, когда Джеймс говорит, что сходит на перерыв, и Фрэнс, конечно, увязывается за ним следом, мол, в прошлый раз меня застали врасплох, но сегодня я готов храбро защитить тебя от местной шпаны прежде полиции. Идет бок о бок, встает с подветренной стороны, потому что не курит: "как-то не сложилось", - на деле, слишком вредная привычка для легких, с вампирскими ублюдками и без того слишком сложно тягаться, чтобы тормозить себя намеренно.

Но Джеймс делает это красиво: обхватывает губами сигарету, опускает ресницы, пока, прикрывшись ладонью от ветра, щелкает зажигалкой, и тени пляшут на его лице, подчеркивая глубину глаз. Фрэнс вздыхает, наверное, слишком громко, потому что Джеймс поднимает голову и смотрит на него полувопросительно.

- Ничего, - он качает головой. - Просто думаю, разрешишь ли встретить тебя еще раз, если сегодня скажу, что готов только проводить тебя до дома.

Фрэнс оправдывается: да, он устал ведь, а вовсе не потому, что, стоит только Джеймсу оказаться в его постели, и всё закончится. Закончится это легкое общение, флирт, те странные... нет, нет, не чувства! ощущения, которые он испытывает сейчас, когда смотрит на Джеймса чуть в профиль, подсвеченный уличными фонарями. Фрэнс никогда не проводил вот так время, ну, наверное, не считая школы? да и то лишь в младшей, потом в его жизни оказалось слишком много тренировок, и запретов, и правил, чтобы вот так курить с кем-то на крыльце бара поздней ночью.

- Ну и еще думаю, что никогда не целовался с пепельницей и сейчас как раз повод попробовать, - хитро улыбается он вслед.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || that drug || everything you want
I got that bomb || blood || <i>everything you're not</i></center></div>[/lz]

+1

12

— Ну знаешь, я так некрасиво в последний раз все свернул, что был бы совершенно не удивлен, если бы ты теперь не пришел, — Джеймс красивым жестом вставляет в общую яркую картинку готового коктейля трубочку и медленно пододвигает бокал одними пальцами в сторону Фрэнса, — расстроен. Но не удивлен.

И все-таки он все равно пришел. Роджерс не хочет думать, что все это исключительно из-за чужого самомнения, под влиянием которого человек находит себе цель и всячески ее добивается любыми способами, но из-за него — из-за Джеймса, как персоны и личности. Хочется думать, что дело тут даже не в сексе на разок или в том, что Фрэнс его недополучил и теперь восполнял пропущенное, но что Джеймс ему действительно...ну, понравился. И, честно говоря, не хочется так просто перевести все их беседы в горизонтальную плоскость и поставить жирную точку на встречах вместе с оргазмом, потому что если человек хороший — оно того не стоит.

Безалкогольный коктейль пошел легче. Еще в прошлый раз Роджерс заметил, как нехотя Фрэнс цедил эль, буквально заставляя себя пить. Тогда он про себя подумал и посмеялся, что это насколько надо зависеть от чужого мнения и хотеть казаться крутым, чтобы вот так заталкивать в себя спиртное, когда на самом деле и не хочешь его вовсе.
Фрэнс свежеет: заметно оживает и перестает выглядеть особо устало, будто жизнь его замечательно помотала буквально пару часов назад. Задает вопросы, делится фактами из жизни и выглядит по-настоящему заинтересованным в общении, да так, что любые опасения Джеймса уходят на второй план. Коленка, кстати, постепенно заживает и покрывается корочкой, отчего аромат свежей крови перестает быть таким ярким и отвлекающим.

— А Фрэнс — это сокращение или полное имя? — вампир вытаскивает из кармана джинс пачку сигарет, закуривает, выдыхает носом. Старая привычка, ставшая со временем такой же бессмысленной, как и кофе по утрам: вампиры не чувствуют вкуса. Джеймс не может сказать, горько ему или сладко, но он помнит вкус любимых сигарет и то, сколько ложек сахара надо класть в капуччино, чтобы лично ему было стало вкусно. Когда-то вкусно было. Теперь все это — словно пепел пожевать, хотя он все еще может воспринимать запахи, а мозг помнит вкусы.

— А что, будет как в романтических сериалах: проводишь меня до дома, поцелуешь на прощание, будешь медленно отходить, пока не увидишь мой силуэт в окне. Это не так плохо, — смеется мягко, прислонившись спиной к стене. До конца рабочего вечера осталось совсем немного, людей сегодня все равно не валило толпами и убирать нужно будет совсем чуть-чуть, чтобы с чистой совестью сдать бар другой смене, которая заступит на работу на следующий день.

Шутку Роджерс, разумеется, улавливает. И все равно легко пихает носком ботинка ближайшее металлическое мусорное ведро, в которое обычно и сбрасывались все окурки:
— Вот пепельница, воспользуйся шансом, — и затяжку делает картинную, чтобы смотрелся максимально выигрышно, мол, я намного лучше, чем просто «пепельница». На сигарету, впрочем, сразу же становится наплевать. Джеймс тушит ее о гладкий край бачка, растирает пальцы и легонько толкает Фрэнса к стене, чтобы тут же прижаться:
— Я только работать закончу и весь сразу твой.

Лицом этим красивым откровенно любуется: острые скулы, четкие линии, глубокие голубые глаза. За тот провальный вечер извиняется, мягко прижимается к губам, уже не так порывисто и жадно, как в прошлый раз, пытается прочувствовать момент, перебирая коротенькие прядки пальцами на затылке.
— Еще раз: на разогрев, — зубами верхнюю губу цепляет, чуть прищурившись, — в следующий раз я тебя провожать до дома буду, м?

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

13

- Ещё, - соглашается Фрэнс, и снова тянет к себе Джеймса, стоит тому только отстраниться. Cлишком легко оказывается заключить сделку с самим собой: да, это всё вампирское обаяние, да, он просто притворяется, да... какая разница, если сейчас можно притвориться, что всё взаправду. Что Фрэнс не врёт, что в самом деле его цель - только подцепить симпатичного бармена, запавшего в душу, что - на самом деле - этот бармен не прикончил людей, наверное, больше, чем серийный убийца. Что можно не контролировать каждое свое движение, а лишь крепче сжать ладонь на чужом бедре, не позволяя "уйти с перерыва", но только еще сильнее вжать в холодную кирпичную стену.

- Еще немного, - просит Фрэнс, и Джеймс подчиняется, слушаясь то ли поплывшего взгляда, то ли просящих ноток голоса, снова поднимает голову, с силой проводя подушечками пальцев по затылку, углубляя следующий поцелуй, и, ну, блядь, это нечестно, почему какой-то ебанный вампир так хорошо умеет проделывать все эти штуки с очарованием, от которых дрожь мурашками по всему телу сильнее, чем во время любого случайного перепиха?

Фрэнс нехотя открывает глаза, когда Джеймс выпутывается из его объятий: взъерошенный, со сбившимся дыханием, расфокусированным взглядом. Фрэнс машинально облизывается, все еще ощущая фантомное прикосновение к своим губам, и да, конечно, на них снова вкус крови, потому что кое-кто явно перестарался. Что же. Он со своим супер-высоким болевым порогом толком ничего не почувствовал, а может, вампирская слюна и правда неплохой анестетик...

- Может, ну ее нахрен эту работу... - заикается Фрэнс, но тут же быстро качает головой. - Нет. Нет, извини. Всё хорошо. Ух... просто...

Он даже не врёт сейчас о своем смятении, о бешено колотящемся сердце, о привставшем члене.

- Ну, возможно, зря я раньше избегал пепельниц, - его еще хватает на эту шутку, но руки держать при себе невыносимо сложно: хочется снова обнять, пройтись по сильным мышцам спины, стиснуть... да блядь. Фрэнс отвешивает себе мысленную пощечину, нельзя ему настолько терять связь с реальность. Он не может притащить Джеймса сегодня домой, не может, ясно? Ему нужно выспаться на случай непредвиденных ситуаций, ему нужно...

Еще немного времени.

Чтобы всё точно спланировать.

- Я тебя тут дождусь. А то все в баре решат, что мы потрахались в переулке, не могу лишить тебя твоих холостяцких чаевых, - Фрэнс подмигивает и хлопает Джеймса по груди, поправляет ему заботливо воротник. - Когда у тебя следующий свободный вечер? Могу, например, встретить тебя не после работы, а после законного отдыха или...

Так будет даже проще. Фрэнс еще не придумал себе оправданий почему и как, только вот эту сентенцию: "так будет проще".

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>I got that gun || that drug || everything you want
I got that bomb || blood || <i>everything you're not</i></center></div>[/lz]

+1

14

Фрэнс ненасытен.
И к стене прижимает правильно, словно всегда этим занимался. Словно всегда до этого момента именно так и подцеплял на крючок кого-нибудь другого, кому могло повезти с ним встретиться и познакомиться.

Фрэнс целуется настолько самозабвенно, что Джеймс готов за этим занятием провести всю свою оставшуюся вынужденную вечность. Только за тем, чтобы прикасаться, чтобы покусывать губы, чтобы слизывать с них сладость и тихо млеть даже не от того, что это кровь, а от того, что это конкретная кровь конкретного человека. Это неправильно — желать буквально первого встречного, и в любовь с первого взгляда Роджерс никогда не верил, но в этот раз все шло вразрез со всеми его жизненными принципами и взглядами на мир.

Фрэнс классный.
Джеймс не может этого объяснить и пояснить, не может рассказать, почему он так считает — просто считает, без всяких весомых причин. Просто чувствует, как его влечет к этому человеку, как в голове мутнеет с каждым разом, как все его мысли раз за разом возвращаются к невозможным глазам напротив, стоит только Фрэнсу войти в бар; к сильным рукам, которыми он прижимает к себе, и Джеймсу впервые хочется, чтобы от всех этих прикосновений оставались следы, чтобы их можно было потом рассматривать в тусклом свете ночника и обводить пальцами.

— Все хорошо, — вторит со смешком, такая реакция до невозможного льстит, — просто ты меня хочешь. Я прав?

Конечно, прав. От Фрэнса пахнет возбуждением: тонко, еще не слишком ярко, и этот аромат сейчас привлекает куда большее внимание, чем сочащаяся из ранок на губах кровь хотя бы потому, что Джеймс перед работой специально плотно поел.
Он инициативу перехватывает, равно как и свободную чужую ладонь, что не покоилась на бедре. Большим пальцем гладит с внутренней стороны. Провокационно, нагло и дерзко тащит ее на себя, чтобы позволить залезть под край незаправленной рубашки, коснуться кожи живота, прочувствовать напряженные мышцы пресса. И глаз при этом не сводит, не позволяет оторваться.

Ладонью вверх до груди, задеть пальцами штанцу пирсинга, мол, смотри, что ты сейчас теряешь, потому что извиняешься и опять предлагаешь перенести встречу. Но вслух ничего не произносит, только мягко выпутывается из объятий, когда чувствует, что внутренняя борьба Фрэнса подходит к концу и тот все-таки решает, что сегодня ничего предпринимать не стоит.

— Будет, о чем подумать, — Роджерс медленно облизывает губы, чуть приподнимает подбородок, когда ему поправляют воротник, после сам чуть одергивает вниз слегка задравшуюся рубашку, про себя благодаря, что за стойкой со стороны его возбуждение будет не так заметно, — в субботу вечером я не работаю. Могли бы где-нибудь посидеть или погулять...сам понимаешь, днем я буду отсыпаться, а вечером как раз открывается большая часть заведений и вид на вечерний Лондон охрененный. Ты же, я так понимаю, не отсюда, верно?

«Выпьем чаю, вы же, англичане, это любите…» — так, кажется, в прошлый раз это звучало. 

— Только пообещай мне выспаться, а то за стойкой клевал носом сегодня, — растрепанные волосы поправлять даже не пытается, с его шевелюрой это бесполезно, скрещивает на груди руки, снова приваливаясь спиной к стене, улыбается хитро.
— Ладно, пойду я. А то точно подумают, что трахаюсь здесь вместо работы.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

15

Возбуждение рядом с Джеймсом горько-сладкое: Фрэнсу стыдно за головокружительность своих реакций, за то, как ему нравится целоваться с блядским кросовососом на самой высокой точке Лондонского глаза, пока галдящая толпа других туристов приникает к стеклянным бортами капсулы, чтобы разглядеть мегаполис с высоты птичьего полета.  Фрэнсу на впечатляющие виды сегодня потрясающе плевать, у него другая достопримечательность, которую нужно и можно изучить за этот вечер.

Джеймс еще красивее, чем на любых фотографиях или в неудачном барном освещении: Фрэнс залипает каждый раз, когда смотрит ему в лицо, когда переплетает пальцы в очереди на аттракцион, когда Джеймс берет запястье и, не отрывая взгляда, лижет чужое мороженое, и шоколад, конечно, остается на губах, и конечно, Фрэнс должен ему помочь - как прилично-заботливый человек. Он думает: "хочу еще одно свидание". Он думает: "может, Джеймс всё-таки окажется не вампиром". Он думает... да ни о чем он сейчас не думает, потому что ему и горько, и сладко, и выть хочется на полную луну, которую едва разглядеть сквозь лондонский смок - потому что всё это совсем скоро закончится.

Потому что...

Он приглашает Джеймса домой.

Он делает то, что должен: доводит свой план до конца.

После долгой прогулки, после того, как валялись на газоне Джубили Гарденс, как Джеймс обещал научить готовить коктейли, а Фрэнс дал честное слово, что больше не будет кататься на скейте, раз уж так легко травмируется - после этого он снова переплетает пальцы и говорит:

- Идём ко мне?

И тянет время - так долго, как только может, ровно до момента, пока за ними не закрывается дверь, и Джеймс первый дает волю рукам, едва не переворачивая журнальный столик в прихожей квартиры, которую Фрэнс снимает. Приходится тянуть его направо, к спальне, где уже все готово: и плотный палас на полу, скрывающий вырезанные на паркете знаки, и небрежно разворошенная кровать, и смазка с презервативами, которые вот точно не нужны, потому что Джеймс может убить, но не заразить, блядские вампирюги ведь ничем не болеют.

И Фрэнс честно играет свою роль до конца, по крайней мере, это не слишком сложно (поначалу), потому что не нужно изображать удовольствие, интерес, возбуждение, когда Джеймс без стеснения показывает, что он умеет работать не только с бутылками и шейкерами, но и с другими, более чувствительными элементами.

- Оу, ну, я почти не угадал с размерами, - смеется Фрэнс. Он льнет к рукам, сам обводит языком бессмысленные татуировки, тянет зубами металлическую штангу, и чужой хриплый стон стекает прямо в штаны, от которых Джеймс тут же торопится его избавить. Фрэнс чувствует, как теряет весь свой запал: ему страшно. Не из-за вампирских клыков, которые все еще могут выпить его до дна, если зазевается, но потому что у него такое в первый раз - когда ему хочется не только ради разрядки, когда на него смотрят жадно и голодно, и словно - он почти уверен! - не представляют на его месте кого-то другого, не вспоминают недавнюю порнушку, заботятся о том, чтобы поцеловать в плечо, чтобы не давить всем весом, чтобы...

Фрэнс не позволяет себе отступить. Только не сейчас!.. Всё готово для ритуала. Второй раз Джеймс ведь может просто не прийти!, удовлетворившись игрушкой, оказавшись на проверку вовсе не таким вдумчивым, каким был за стойкой бара и во время долгого свидания - Фрэнс ведь не чертов психолог, чтобы верить своим впечатлениям о людях... и вампирах. Поэтому он прячется в себе, привычно давит любые чувства и ощущения, как после ранения, когда нужно притупить боль, отстраняется от Джеймса - не физически, но... (как бы не желал сейчас совсем другого) Смотрит со стороны.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

Отредактировано Francis Barton (21.07.21 16:52:24)

+1

16

Дикий животный магнетизм, по-другому это никак не назовешь.

Как иначе объяснить все эти прикосновения, взгляды, бесконечное желание целоваться? Сумасшествие. Это ведь их первое — и полноценное — свидание, они толком друг друга и не знают даже, но Джеймсу отчего-то кажется, что если Фрэнс поманит его пальцем, то Роджерс пойдет за ним без какого-либо сопротивления. Джеймс никогда не верил в любовь с первого взгляда, но в страсть и притяжение — пожалуйста. Он все еще не был уверен, что это — то самое чистое и светлое, но ему без всяких сомнений хотелось убедиться. Хотелось пробовать, узнавать ближе, раскрывать с новых сторон.

Фрэнса, казалось, даже не смущало, что вся их прогулка была назначена на поздний вечер, когда лондонское солнце опустилось глубоко за горизонт и на город постепенно опускалась беспросветная темная ночь.

Так было даже романтичнее.

Они целовались высоко над городом и даже лежа в траве, целовались в очереди на какой-то простенький аттракцион, на лавочке в парке и на пешеходных переходах, пока красный сигнал светофора не сменялся неоново-зеленым. Джеймс старательно показывает самые интересные местечки города, потому что Фрэнс как-то мимоходом заметил, что он не из Англии, да это и было понятно еще с самого начала даже в тот момент, когда он только заглянул в бар и заказал эль, который совершенно не лез в глотку. Многие приезжие, пытаясь приобщиться к чуждой для себя культуре, идут не совсем правильным путем и начинают с глупостей. Эль — глупость. И Джеймс обещает показать еще с десяток самых разных коктейлей без капли спирта просто потому, что это тоже вкусно и за такие пристрастия бить не будут точно.

«Идем ко мне?»

Словно прозвучавший на старте выстрел. И если до этого мысль о том, что все рано или поздно закончится в постели одного из них, была больше предвкушающей, то теперь — приятно волнительной. Когда хочешь все сделать правильно и не облажаться, но у вас обоих есть за плечами некоторый опыт и все по определению не может пройти плохо.

Во всяком случае, когда Фрэнс льнет к рукам сразу с порога, не отталкивая — это ведь уже неплохо, верно?

Квартирка у него небольшая, и пока он ведет глубже внутрь в сторону спальни, Джеймс успевает собрать плечами несколько углов и дверных косяков, шикая в поцелуй всякий раз, как это случается, попутно стягивая так раздражающую сейчас одежду. У Фрэнса сильное тело и куча шрамов, происхождение которых вампир объяснить не может. И если ему и интересно, то явно не сейчас, когда этот вопрос должен вставать далеко не первым планом. Не тогда, когда встают явно не только вопросы.

На кровать заваливаются. Фрэнс теряется в мягком одеяле и простынях, пока Джеймс пытается стащить остатки одежды. Он не может взгляда оторвать, зарывается пальцами в короткие светлые прядки, целуя снова и снова, пока припухшие губы не будут ярко выделяться на бледном лице. Рукой в стороне шарится, посмеивается тихо:
— Клубничная, серьезно? — вертит в пальцах тюбик, продолжая нависать сверху, — В следующий раз бери у этих ребят банановую. На вкус приятнее.

Он помнит, что она на вкус намного лучше, хотя теперь ему на самом деле совершенно наплевать на отдушку и вкусовые добавки в составе — все одно.

Джеймс выглядит тяжелее, поэтому он старательно удерживает свой вес на руках, чтобы не навалиться, не сдавить неприятно. Трогает везде, исследует тело, отмечая для себя наиболее интересные точки, при касании которых Фрэнс реагирует особенно ярко. Он как тонко настроенный инструмент, струны которого перебирать — идеально, одно наслаждение, потому что на каждое действие он отзывается чисто и искренне. Джеймсу хочется, чтобы эта их встреча была не на один раз, чтобы это не превратилось просто в приятную интрижку после работы.

Чтобы за этим было что-то еще.

— Если что-то не так — скажи, — бросает вампир между делом, притягивая ближе к себе и садясь, упираясь спиной в изголовье кровати — теперь Фрэнс вынужден седлать бедра, вжимаясь пахом, пока Джеймс стискивает в ладони ягодицу и согревает в пальцах смазку, чтобы она была не настолько холодной.

В конце концов, чтобы это не было перепихом на один раз, нужно не вести себя, как последний эгоистичный мудак.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

17

Фрэнс знает, что должен делать.

Но зажимается против воли, смущенный позой, заботой, тем, как сложно оказывается отвести взгляд, тем, как внимательно Джеймс ловит каждый его вдох, каждую гримасу, и как останавливается прежде, чем Фрэнс срывается в подступающую панику. "Все в порядке", - вслух говорит он, тяжело дышит, вжимаясь лбом в подставленное плечо, сам не понимает, отчего вдруг так заполошно заходится сердце, отчего кроет с головой и дышать сквозь клубничный запах становится всё сложнее.

Ему всегда удавалось отстраняться прежде.

Выцелить со снайперкой за сотни метров. Ударить заточенным колом со спины. Врать и обманывать, потому что вот такая у Фрэнса жизнь, потому что иначе никак с вампирами не справиться, потому что нельзя сойтись с ним один на один и победить. Человек всегда слабее, и Фрэнс так долго старался эту человечность из себя вытравить, что сейчас, вынужденный к ней вернуться, оказался не готов к тому, как с кем-то рядом может быть хорошо. Он понимает, что отчаянно драматизирует сейчас, но...

Но.

- Всё в порядке, - повторяет, стиснув зубы, понимая, как близок сейчас к провалу. Джеймс уйдет. Ему не нужны сложности. Или - еще хуже - испугается и отступит, и сколько тогда Фрэнс сможет удерживать его интерес? Вряд ли долго, он ведь насквозь фальшивка, ему ведь от Джеймса нужно только одно: крепко застегнутый ошейник. Нужно затолкать поглубже панику, стыд и страх. Фрэнс переводит дыхание и снова тянет к себе Джеймса, обнимает за плечи, возвращаясь к поцелуям, к осторожной ласке, убеждает наскоро состряпанными оправданиями:

- У меня просто... другие отношения плохо закончились. Давно. Я не знал, что так выйдет... ты мне нравишься. Очень. И я хочу с тобой переспать.

"Я должен с тобой переспать и покончить..." - с ощущением влюбленности в вампира.

- Пожалуйста? - смотрит Джеймсу в глаза, ведёт ладонью по груди и напрягшимся мышцам пресса, добиваясь сдавленного вдоха, когда обхватывает и ласкает по всей длине. - Это не ты виноват. Ты...

Джеймс ужасно красивый сейчас, весь растрепанный и зацелованный по уши, и он правда старается, держится обычным человек, не рычит обнажившимися клыками, и Фрэнс разрешает себе думать, что тот и правда еще никого почти не убивал. Ведь и сейчас не давит, ни на чем не настаивает, готовый отступить, едва ли не взгляду послушный, и оттого еще хуже, еще сложнее думать о после.

Когда невозможно будет больше представлять, что они здесь в этой позе оказались из-за вспыхнувших чувств и взаимного желания, а вовсе не потому, что один решил наебать другого.

И Фрэнс сам прижимает к постели, обрывает свои объяснения, когда чувствительно кусает шею, оставляя красный след на светлой коже. Сам переплетает пальцы, пачкает их в смазке и решительно растягивает себя сразу двумя, что едва ли не на пределе, глушит стон и смотрит больным взглядом, надеясь, что сделал достаточно, чтобы сгладить паническую атаку и сбежавшее возбуждение. Ему хочется. Ему правда хочется по-настоящему сейчас, ему так нравится, как Джеймс поедает его взглядом, и целует, плотно зажмурив глаза, и как давит подушечками пальцев на все чувствительные места, которых слишком много оказывается на его, Фрэнса, теле. Как прижимается горячим телом, как ловит чужую дрожь и распаляет её до постыдно просящего поскуливания, как изо всех сил старается сделать еще лучше, словно для него чужое удовольствие едва ли не важнее своего собственного.

- Давай... - почти требует, забывшись, Фрэнс. - Мне нравится, когда немного больно...

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?></center></div>[/lz]

+1

18

На его собственной коже расцветают пятна засосов, подобно цветам, раскрывающимся ближе к полуночи. Джеймс стонет сквозь зубы, подставляясь под каждый новый поцелуй, перерастающий в укус, позволяет трогать себя — трогать приятно и правильно, как если бы Фрэнс был тем человеком, что прикасался так постоянно.

Странная просьба — сделать немного больно. Обычно все прочие его партнеры и партнерши боли не любили. Девушки смотрели с неприязнью, а парни так вообще крыли матом таким, какой Роджерс никогда до этого не слышал, и все исключительно потому, что он самую малость дернулся чуть грубее или прихватил зубами сильнее обычного, и это даже не с целью сожрать. Но Фрэнс — совершенно иной случай, и то отчаяние, с которым он цепляется за плечи Джеймса, поначалу могло бы спугнуть, могло бы озадачить, потому что не каждый день встречаешь человека, который в близости с тобой пытается уйти от каких-то своих проблем, но Фрэнса отпускать

не
х о ч е т с я.

Им хочется овладеть, его хочется оставить подле себя, и Джеймс мог бы подумать, что все это — игра чьей-то воли, будто кто-то намеренно подвязывает их друг на друга, будто кто-то хочет, чтобы все мысли Роджерса были только о человеке в его руках, поэтому он и не сводит с него взгляда, ловит все его эмоции жадно и впитывает их вместе с дыханием.
Словно бы кто-то хочет, чтобы Джеймс был от него зависим.

Вампир едва качает головой, прогоняя непрошенные мысли; кусает губы, пытаясь сдержаться, чтобы даже при такой просьбе не быть слишком порывистым и слишком диким, полностью отдавшись на волю своим же желаниям.

Он не добавляет еще пальцы, потому что тогда Фрэнсу не будет «немного больно», хотя ему очень хочется так сделать, но чужое желание как-то само собой выходит на передний план, затмевая собой все остальные, удовольствие другого превыше удовольствия своего собственного. Но Джеймс не может отказать себе в удовольствии подразнить, растянуть момент, еще понаблюдать за жадным вожделением на грани мольбы; то ловить губами губы, слегка прикусывая их с оттягом, то выцеловывать линию челюсти, доходя до самой мочки уха, чтобы и ее потом зубами прихватить.

Фрэнс любит, когда «немного больно», а Джеймсу уже тяжело и больно ждать.
Опрокидывает на развороченную постель спиной, нависая сверху, ловит на себе взгляд и не позволяет его отвести, овладевая всем вниманием. Фрэнс пахнет возбуждением, горячей кожей, остатками слабого парфюма. Роджерс буквально слышит, как разгоняется по его венам кровь, когда Джеймс вытаскивает пальцы, разводит ноги шире, правую закидывает себе на плечо. И хочется попробовать, хочется надкусить и слизать, буквально до зуда в клыках. Джеймс стонет тонко, тихо — похоже на всхлип — не имея никакого желания кусать, но будучи вынужденным бороться со своей звериной, хищной сутью. Склоняется, широко проводит языком по шее, слизывая влагу выступившего пота, выдыхает жарко и вместе с тем толкается внутрь, перехватывает чужие руки и удерживает их одной рукой за запястья над головой, не давая дернуться и вывернуться с новым толчком.

Потому что удержать нарастающий темп невозможно. Потому что фантомное ощущение сжатия на горле подстегивает, и Джеймс мог бы чисто успокоения ради коснуться собственной шеи и проверить, но он и без того знает, что там ничего нет.
Просто не может быть.

Глаза в глаза, царапая поясницу короткими ногтями, прижимая к себе крепче, разделяя единый жар на двоих. Задыхаться в сладком и въевшемся клубничном запахе от перепачканных пальцев и простыней.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

Отредактировано James Rogers (24.08.21 15:11:29)

+1

19

Фрэнс чувствует: отзвуки чужих мыслей, биение своего пульса под ладонью, которая крепко сжимает, давит на запястья, заставляя только бессильно выгибаться навстречу глубоким, болезненно-приятным толчкам. Он едва растянут, но так нужно, чтобы прочувствовать проникновение до поджавшихся пальцев на ногах, до сорванного крика, до утешающего: "Тш-ш" и собственного имени с рычащим "р", когда Джеймс неощутимо цепляет зубами его горло. Фрэнс еще сильнее запрокидывает голову, разрешая - больше, жарче! - и просит, молит сорванным голосом: еще! - словно ему могут отказать. Словно ему когда-то теперь смогут отказать, после всей этой близости, после того, как неподвластные даже вампиру силы тянут их друг к другу, сплетая в пылающую страстью единую фигуру, потому что именно так Фрэнс ощущает их сейчас, одним целым, чувствует за них обоих, отчего дышать так сложно и...

Он падает слишком глубоко в эту кроличью нору.

Ему немного оказывается нужно, только еще один глубокий поцелуй, только еще одна глухая просьба: "не закрывай глаз, смотри  на меня", только еще немного восхитительного трения о твердый пресс Джеймса, чтобы излиться болезненной судорогой, сжимаясь и кусая себя за губы, неосознанно - но так вовремя - срывая подсохшую корочку с нижней. Он облизывается, чувствуя солоноватый привкус на языке, и тут же крепче обхватывая бедрами, не давая выйти. Дышит тяжело, весь мокрый, как мышь, чувствует, как дрожит всё у Джеймса внутри, чувствует весь его голод, и жажду, и тёмное, жадное вожделение, и усилием воли ломает ему последние барьеры, чтобы защелкнуть, наконец замок.

Фрэнсу совсем немного плохо оттого, как долго Джеймс держится, прежде чем с рычащим выдохом лизнуть его губы, и еще, и снова, теряя свои остатки человечности, толкаясь в сбивающем с ума быстром, глубоком ритме, от которого все внутренности сводит болью, которая слишком тесно сейчас спаяна с удовольствием, с возбуждением, которое накрывает второй волной.

- Давай, - говорит Фрэнс, зная, что сейчас почти может приказывать. - Укуси меня. Ты же этого хочешь. Я этого хочу.

У Джеймса еще есть силы на сомнения, его клыки уже слишком хорошо видны, чтобы отрицать жажду, и вместе с тем мучительно долгое мгновение Фрэнсу кажется - не выйдет. Сорвется. Уйдет. Пока не слышит хриплое рычание, с которым Джеймс склоняется над его шеей и кусает так глубоко, что Фрэнса едва из тела не выбрасывает от мгновения шока. Джеймс поднимает голову - и Фрэнс тянется к нему, слизывает собственный вкус крови уже с его губ, пусть немного, но этого достаточно, этого хватит.

Чтобы сделать из Джеймса того, кем он должен быть в этом мире для Фрэнса. Не любовником, не любимым, но цепным охотничьим псом.

Первый шаг сложнее всех остальных. В синих глазах почти нет осознанности, и Фрэнс послушно, с обреченной готовностью подставляется, когда его переворачивают на живот и входят снова, одновременно кусая загривок, проходясь клыками по спине, с довольным рычанием размазывая языком кровь.

Его не кусали прежде.

Фрэнс всегда держался подальше от вампиров, всегда избегал, потому что знал: вслед за болью слишком быстро приходит эйфория. Он держится с трудом, только за счет грубости, только за счет ноющего чувства, с которым Джеймс давит ему на поясницу, заставляя выгибаться совсем уж в пошлых позах, чтобы войти под новым углом, пока тянет за горло на себя, вынуждая удерживаться на одних коленях, пока снова кусает в новое место на стыке шеи и плеча, больше балуясь, чем насыщаясь, отмечая свое, не зная, что, на самом деле, лишь крепче затягивает на себе поводок.

Для Фрэнса ночь кажется бесконечно длинной. Джеймс без тормозов чудовищно вынослив, и стоит огромным усилий не вырубиться первым, помогают ежедневные физические тренировки в течение многих лет: обычный человек, наверное, не дотянул бы до конца. Но Фрэнс ждёт, пока Джеймс, наконец, закроет свои синие-синие глаза и выдохнет чуть медленнее, и только тогда свешивается с постели и достает из-под него кожаный ошейник. Изнутри поверхность отделана серебром, и когда она касается кожи Джеймса, тот издает едва слышный скулеж.

Но не просыпается, даже когда Фрэнс как может туго затягивает ремешок и припечатывает его сверху своей скользкой от собственной крови ладонью.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

+1

20

Ему снится мешанина образов, действий, каких-то событий. Беспокойно и тягуче, как если бы загадочная бездна утаскивала глубоко в свои недра без возможности повернуть назад и избежать назойливого холодного прикосновения.

Он чувствует легкое удушье, ощущение, будто на какую-то секунду горло сдавили особенно сильно, а после — отпустили, но ощущение никуда не делось, пусть и не такое навязчивое теперь.

Джеймс просыпается тяжело, кое-как продирает глаза и приподнимается на локтях, выныривая из вороха одеял. В воздухе отчетливо пахнет остывшей кровью, кожей и сексом. Он хмурится, пытаясь сообразить, пытаясь вспомнить события прошедшей ночи, но снова и снова натыкается на крепкую стену провала в памяти: в один момент все как-то дико смазывается, теряется четкие очертания. Что они вчера такого делали, что все теперь так…

Странно…

Внутреннее чувство времени упрямо скачет, сигнализируя организму о необходимости завалиться обратно в кровать и спать. Мозг при этом посылает совершенно противоположные сигналы встать и идти разбираться с тем, что происходит, и, не найдя на ближайшей стене часов или хотя бы на тумбочке у кровати, Джеймс теряется в сутках, но все равно заставляет себя сесть на постели.

Подле него на простынях застыли ржавыми пятнами капли крови.

Роджерс сглатывает, осматривает себя бегло, потом припадает на руки и принюхивается: помимо железистого запаха крови от простыней несет потом и спермой, но кровь — не вампирская, свою собственную Джеймс без проблем узнал бы. Значит...Фрэнс?

Его рядом закономерно не оказалось и, во всяком случае, тело не валялось где-то здесь же в комнате. Уже что-то.

Голова чугунная, ноги ватные. Джеймс искренне не понимает, с чего такая реакция, если учесть, что он вроде как был сыт, и кроме прогулок с окончанием в этой самой постели больше они с Фрэнсом ничего не делали. Или да?
До ванной добирается с чувством, словно пытается продраться сквозь плотную вату. И то, что он по итогу видит в зеркале, его совершенно не радует.

— Фрэнсис Бартон, — Джеймс раскатывает на языке имя вместе с рычащими «р», привалившись плечом к дверному косяку, избегая проникающего на кухню солнечного света, и листает страницы чужого паспорта, чтобы потом поднять воспаленный взгляд на застывшую за столом фигуру любовника.
— Вот мы и выяснили, как тебя зовут.

У Джеймса пузырится кожа на ладонях и пальцах, на шее она воспалилась и покраснела — соприкосновение вампира с серебром до добра не доводит, но сколько Джеймс ни пытался, а снять эту штуку со своего горла так и не смог, от напряжения едва не свернув раковину.

— Мне совершенно наплевать, зачем ты это сделал. Сними, — отшвыривает документы куда-то в сторону, дрожащей рукой пытается убрать волосы со лба. Его одновременно колотит от холода и вместе с тем чертовски жарко, хотя и так кроме трусов на нем ничего нет, хоть кожу наживую сдирай вместе с мясом.

— Все ведь так хорошо начиналось, — он делает осторожный шаг в кухню, оглядываясь, чтобы не словить случайно телом солнечный луч. Спать хочется неимоверно, и вместе с этим паника заставляет сердце в грудной клетке заходиться громким стакатто. Очевидно, что этот замечательный человек перед ним — такой скромный и вместе с тем невероятно пылкий в постели — не так прост, как кажется.

На шее и плечах у Фрэнсиса — укусы. Нет никаких сомнений, кто именно их оставил, потому что Джеймс все равно заметил бы, если бы они появились до того, как он его раздел.
Чешутся клыки. Воспоминания о вкусе чужой крови взрываются в мозгу всплеском эндорфинов. Противоестественный восторг, плотно перевязанный петлей ужаса.

— И даже закончилось неплохо...и даже, наверное, не один раз, — пытается звучать мягко, почти нормально, словно какого-то ребенка упрашивает, — зачем вот эти все вещи? Я же не сделал тебе ничего плохого. Сними. Пожалуйста.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

21

Сидеть ровно не так-то легко.

Фрэнс старается не ерзать, не терять лица. Он расположился спиной к окну, и ленивое лондонское солнце, нехотя пробивающееся в прорехи свинцовых туч, греет все еще сладко ноющие после долгой ночи укусы и засосы. Джеймс так долго зализывал каждый, что кровь свернулась слишком быстро, но выглядел Фрэнс в зеркале вампирской потаскушкой. Ничего. Это просто первый раз. Теперь всё будет иначе. Только на его условиях. Никаких больше чувств. Никаких лишних эмоций.

И времени, которое нужно Джеймсу, чтобы проснуться и осознать случившееся, хватает и Фрэнсу — чтобы проснуться и осознать случившееся, но уже с другой позиции.

— Ты здесь не диктуешь условий, Роджерс. Сядь и молчи, — он кивает на стул, поставленный в тени так, чтобы не добить вампира этим же утром. Джеймс ожидаемо меняется в лице: сам того не желая, какими-то ломаными, через силу движениями, он проходит вперёд и почти падает на стул, смотрит как-то... неприятно. Наверное, начинает догадываться, что его проблемы не только в волдырях на шее.

— Не нужно больше строить из себя невинную овечку, Роджерс, — жестко говорит Фрэнс, чуть наклонившись вперёд. — Я знаю, кто ты. Ты вампир. Ты высасываешь людей, ты убиваешь людей. То, что ты со мной ничего не успел сделать... — он кривится в улыбке, — вопрос времени. Сорвался бы рано или поздно, как сорвался прошлой ночью.

Он верит в это. Искренне верит. Заставляет себя поверить и забыть, как боролся Джеймс с собой даже перед лицом неизбежности, то ли действительно прикипев сердцем к Фрэнсу, то ли... НЕТ. Нельзя вмешивать в охоту свои... предположения, свои... ощущения, чувства? неважно. Он не должен объяснять поступки Джеймса, ему плевать должно быть на кровососью мотивацию. Фрэнсу нужно, чтобы Джеймс делал, что ему говорят, а что тот при этом будет думать, никого ебать не должно.

Никого, окей?

- Будешь хорошо себя вести, я сниму ошейник и позабочусь, чтобы у тебя была фора от охотников. Будешь себя плохо вести, сегодняшние впечатления тебе покажутся розовыми фантазиями. Считай, у тебя началась третья жизнь, которой сможешь искупить всё, что натворил во второй. Пить можешь только мою кровь, если не будешь этого делать или попробуешь чью-то другую - будет хреново. Попробуешь сбежать - будет хреново. Не станешь меня слушаться... ну, - Фрэнс снова кривит губы в неприятной улыбке, - ты уже понял, что не можешь меня не слушаться.

Он тянется к соседнему стулу, достает оттуда три фотографии и отправляет их скользить через стол.

- Узнаешь их? Отвечай.

Настоящие цели Фрэнса. Причина, по которой ему понадобился свой ручной вампир, потому что с этими, из четвертого поколения, даже группе охотников справиться не удалось. Нужно сосредоточиться на этом, а не на все еще взъерошенных со сна волосах Джеймса, на развороте его плеч, на том, что единственную свою глупую, но такую сладкую привязанность Фрэнс разорвал своими руками. У него не было времени искать кого-то другого. Он мог не заполучить кого-то другого. Они с Джеймсом могут спасти столько жизней, вот о чём нужно думать, а вовсе не о том, что Роджерс больше не сможет касаться его, Фрэнса, без боли.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

+1

22

Сядь и молчи.

И если Джеймс и хотел бы возразить и сделать все так, как ему вздумалось, то теперь просто не мог: тело сковало судорогой чужого приказа, чужой воли. Это не его желание, Джеймс понимает это слишком ясно и четко в своей собственной голове, в которой эхом отскакивает от стенок черепной коробки приказ белобрысого ублюдка.

Это тело ему больше не принадлежит. Он так нелепо попался в ловушку, так наивно повелся на чужое обаяние, на невинную застенчивость во взгляде; собственноручно захлопнул крышку гроба вместе с дверью за своей спиной, когда ввалился в эту квартиру в похотливом порыве обладания.

Джеймс молчит, но взгляда не сводит: ледяная ярость плещется где-то глубоко-глубоко, оставляя место невыраженной боли и ненависти. Какая к черту любовь?! Он готов единым действием перечеркнуть все, что между ними могло вспыхнуть. Между ними ничего нет и быть не может! И если Фрэнсис вот так решил протоптаться по тому приятному, что между ними было — и единственному, в этом нет никаких сомнений, — то Джеймса ничего не держит.

Пока действует сила приказа, Роджерс скалит клыки, уже не скрываясь — бессмысленно все отрицать, его организм говорит как никогда красноречиво, реагируя на серебро, — и изредка утробно рычит. Постоянная потребность в регенерации тканей отнимает запасы сил, на их восстановление требуется кровь, и чувство медленно подступающего голода скручивается в тугой ком в желудке.

Фрэнсис убежден, что Джеймс — хладнокровный во всех смыслах убийца, погубивший ни одну невинную жизнь, и он намеренно не оставляет Джеймсу возможности оправдаться, высказать собственную позицию во всем этом вопросе. Ему это и не нужно ни капли, он сам себе придумал истину и будет теперь ее придерживаться, а любое возражение вампира [чудовища!] заведомо попадает в категорию «несущественно».
Джеймс неприятно усмехается: угрозы идиотские. Он не совсем понимает, почему Бартону так важно, чтобы вампир питался исключительно его кровью, но Роджерс заранее с этим пунктом не согласен.

Да пусть идет нахуй!

Ему срочно нужно домой. Там кровь в пакетах, там плотно зашторенные окна; там Азари, которого можно позвать в гости и просто излить душу, пожаловаться, попробовать найти решение. Азари в курсе, что надо делать, он же наверняка поможет, так? Осталось только дождаться заката. Солнце опустится за горизонт, и тогда ничто не сможет Джеймса остановить.

Отвечать.

Очередной приказ. На столе три фотографии. Три лица. Очевидно, три вампира.

— Я их не знаю, — припечатывает жестко, давая свой ответ, но, видимо, не такой, какой хотелось бы услышать Фрэнсису, потому что он снова задает тот же вопрос и приказывает отвечать.

— Я. Их. Не. Знаю. Впервые в жизни вижу, — цедит сквозь зубы. Кожа на шее зудит и чешется, вампир цепляется пальцами за край стола, не позволяя себе стесать всю кожу в мясо, чтобы наверняка. Но Фрэнсис не унимается, заглядывает в глаза, едва не тащит за ошейник на себя, снова указывая пальцем на глянец фотографий.

И Джеймс взрывается.

— Да не знаю я их! — вскакивает, опрокидывая в сторону хлипкий стол: летят на пол фотографии, белая чашка, какая-то мелочевка, пепельница… Вампирские глаза на долю секунды зажигаются голубым неоном — зрачок вытягивается в тонкую полосу и тут же с пульсацией возвращается обратно вместе с привычным цветом глаз.

— И кровь твоя мне даром не сдалась! Даже если у меня не будет выбора, я ни капли ее у тебя не возьму, ты меня понял? Можешь сколько угодно приказывать, урод, — клыки режут губу, цепляют ее, и Джеймсу хочется рвануть вперед, схватиться за горло, но Фрэнсис трус, прячется на солнышке, зная, что его отсюда никто из так ненавистных ему кровопийц не достанет.

— Ты был намного более приятен, когда послушно раздвигал ноги вчера. Сними эту хрень или я поступлюсь своими принципами и выпотрошу тебя живьем.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

23

- У тебя нет выбора.

Фрэнс отходит от окна, чтобы подобрать разлетевшиеся по комнате фотографии. Складывает в аккуратную хлипкую стопку, бесстрашно подставив спину беснующемуся вампиру, словно не видит полезших клыков, словно не слышит попытки уколоть. Внутри разливается странное, сытое удовлетворение. Фрэнс не злится: наверное, он и правда лучше бы смотрелся в постели, чем в попытке укротить Джеймса - ну, по ему людоедскому мнению, конечно. Дай только вампиру волю, верно? Вся шелуха слетит.

Фрэнс убирает фотографии на подоконник, игнорируя прочий беспорядок.

Устало трёт начинающие чесаться укусы. Разворачивается к Джеймсу лицом.

- Если не знаешь, то советую их запомнить. Всех троих нужно устранить. Отвлечешь, свяжешь дракой, чтобы я мог подобраться. До того, вызнаешь через знакомых всё, что только получится. Но под моим присмотром. Узнаю, что кому-то разболтал об этом... - Фрэнс щурится и пересекает одним шагом солнечную границу, уходя в тень, к сверкающему глазами вампиру. Протягивает руку и касается ошейника, подцепляя его и подтаскивая к себе ближе, зло сощурившись. - Узнаю, и тебе не поздоровится. Молчи обо мне.

Вблизи Фрэнс видит расширенные зрачки, злую, беспомощную гримасу на лице. Медленное осознание, что...

- И да. Меня ты тронуть не можешь. Совсем за идиота держишь? - он со смешком отпускает ошейник и толкает Джеймса в грудь, глубже в тень. Наступает следом, вздёрнув голову, выплевывает в лицо, - а вот я с тобой что угодно могу сделать. Думаешь, сдохнешь и отделаешься от меня? Нет, сладкий, ты будешь страдать столько, что захочешь умолять, чтобы я прекратил, чтобы, наконец, выпотрошил тебя живьем, но остановился. Как ты и твои сородичи каждую ночь развлекаются на улицах, так я поступлю с тобой. На колени, молчи и не двигайся, - с этими словами Фрэнс отталкивает Джеймса с дороги и захлопывает за собой дверь.

Только в спальне он понимает, как его трясёт. Едва не срывает ногти, чтобы распахнуть створки, впустить свежего воздуха - продышаться, выдохнуть. Сжимает горло ладонью, сдерживая то ли тошноту, то ли едкое удушье. Чужое отчаянье. Фрэнс садится на край разворошенной кровати, закрывает лицо руками. Что-то не так. Он не должен настолько остро чувствовать злость, отвращение, отчаяние. Почему... ох. Ладно.

Фрэнс убирает следы ночных развлечений, приводит квартиру в порядок.

Заказывает на дом доставку, забирает фо-бо и, едва слышно выдохнув, идёт на кухню.

Джеймс сверкает глазами, но молчит. Фрэнс переворачивает опрокинутый стол, подтаскивает стул, садится. И только поужинав, педантично убрав остатки в мусорный пакет, снова обращает своё внимание на Джеймса. Садится рядом, скрестив ноги, склоняет голову к плечу.

- Перебесился? Ты же умный мальчик, Роджерс. Понимаешь, что тебе меня сейчас не одолеть. Ах да... можешь говорить. А лучше подкрепись. И да, не вздумай выблевать, по глазам вижу, что хочешь.

Фрэнс протягивает руку запястьем вверх, стараясь удержать на лице маску насмешливого безразличия, закрыться от чужих эмоций.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

+1

24

Это стыдно и унизительно. Сидеть на коленях, молчать и не двигаться, потому что какой-то белобрысый урод решил поиздеваться и посмотреть, сможет ли он приручить кровожадную зверушку, нацепив на нее ошейник. Физически, может, и да, только вот рассчитывать на духовную верность тут не придется — ее не будет.

Солнце очень близко и вместе с этим чертовски далеко: Джеймс смотрит на свои стиснутые на коленях пальцы, пытаясь прощупать границы дозволенного, но ни один из них так и не шевелится. Ни головой не повернуть, не вздохнуть чуть более свободно, чем дозволено приказом. Вырваться бы за пределы натянутого поводка, перекатиться на солнце и просто истлеть, пока Фрэнсис возится где-то в комнате. Злорадствует, наверное, весело сообщает своим таким же поехавшим товарищам, что ему удалось посадить на цепь живого вампира. Интересно, он им расскажет, что для этого пришлось, как последней шлюхе, ноги раздвигать, или превратит все это в героический эпос о превозмогании?

То есть, все с самого начала было имитацией? Ложь от первой до последней буквы, с первого же взгляда в баре, так получается?

Когда переходишь на иную сторону баррикад, начинаешь смотреть на мир по-новому. На людей Джеймс начал смотреть по-новому тоже, узнавать их с другой стороны. Ему всегда нравились люди. Не как еда — принципы все еще есть принципы. Ему нравились такие люди, как Азари — они хорошие, светлые и добрые. И принимают тебя не за клыки.

А Фрэнсис…ладно охотники, но неужели все те же люди — двуличные мрази? Что если они на самом деле все только и делают, что врут?

Роджерс чувствует растерянность и не может теперь понять, его ли это чувство или уже нет? Принадлежит ли он сам себе или уже больше нет?

Ему не выбраться. Не разорвать этот порочный круг, не сбежать, не овладеть собой заново. Он чувствует, как тяжелеют мокрые ресницы, как с них капает ему на бедра, но он даже утереть слезы с лица не может, потому что ему запрещено. И чем больше времени проходит, тем крепче становится связь «хозяин-слуга», тем туже затягивается петля на шее и раздражающее серебро въедается в кожу.

Роджерс не может сказать, сколько времени проходит — он слышит стук стрелок на часах, но не может угадать их положение. Он слышит шаги за стенкой, тихий короткий разговор в прихожей — похоже на курьера с доставкой, — чувствует запах горячей еды и вспоминает о собственном голоде. Желудок закручивается в узел.

Смотреть на Бартона противно и больно, и даже не потому, что тот сидит под солнцем и прямо-таки излучает уверенность и власть. Просто этот показушный выпендрежник режет без ножа и анестезии, не давая и капли возможности просто, чтобы попробовать все выяснить. Еще чего, вампиров ему на блюдечке подавать. У самого силенок не хватает? Хуевый ты тогда охотник, если для их поимки тебе нужна сторонняя помощь. До Ван Хельсинга тебе, как до Луны раком.

Джеймс поднимает взгляд только тогда, когда видит, как перед ним опускается на пол тело. Ему разрешают говорить, елейным голосочком зовут умным мальчиком. Что есть, то есть. Тут ты прав, пожалуй. На протянутую руку смотрит голодно, знает, что Фрэнсис от него именно этого и ждет. Злится, клыки скалит, пытаясь противиться приказу, едва не скулит, слыша бег чужой крови под кожей. Такой вкусно пахнущей кожей…

Обхватывает руками запястье и широко проводит языком по линии виднеющихся венок. Язык у вампиров чертовски длинный, и если бы они закончили мирно, то, возможно, то, как Джеймс его использует, Фрэнсису понравилось бы, но не в этот раз. Вампир действительно прокусывает добровольно подставленную ладонь, принимая щедрое подношение, потому что на вкус она все еще удивительно прекрасна, даже уникальна.

Плевок в лицо всей той кровью, что удалось высосать.

Изящно обойти приказ, который четко сказал «не выблевывать». Какая жалость. Подкрепиться? Обязательно, только позже. Пользуясь чужим замешательством, Джеймс пихает Фрэнсиса резко в грудь, заставляя завалиться на спину, рывок — скорости хватает, чтобы схватить со стойки нож. Удар — в правое плечо, вывести из строя. Он действительно не может его убить, потому что иначе на него натравят всю охотничью братию.

Времени нет, вампирские рефлексы и скорость все еще на его стороне, замешательство Бартона мешает ему четко формулировать приказы, которые обойти будет сложно, ему больно. Ощущение чужой ярости, не Джеймса. Хрень какая-то.
Вампир кое-как хватает джинсы и майку, забив на ботинки, выскакивает на лестничную клетку и, перепрыгивая целые пролеты, летит вниз, чтобы выскочить прямо на солнечное пекло. Не скрытая под одеждой кожа начинает шипеть и пузыриться, Роджерсу приходится крепко стискивать зубы, чтобы не заорать и не тратить на реакции драгоценные секунды.

Секунда, две, три. Рвануть на себя ближайший канализационный люк за углом здания и спрыгнуть вниз.

В спасительную безопасность.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

25

Раскис. Поддался очарованию, подставился. Фрэнс смотрит в потолок еще мгновение или два, уже понимая: не успеет. Может, гаркнет что-то из окна, но кто знает, насколько хорошо сработает ошейник на расстоянии. Нельзя отдавать такой козырь в чужой рукав: Джеймс и без того слишком умный, быстро соображает, хорошо адаптируется. Из него получился бы неплохой охотник... не окажись по ту сторону баррикад. Не окажись убийцей.

Не обратись вампиром.

Но ведь даже вампиром: не убил.

Сработал ли ошейник, или Джеймс испугался угроз, уже не так важно. Всё равно: не добил, сбежал. Всё равно: сдохнет где-нибудь или приползет на коленях. Первое, скорее, упрямства там явно не занимать. Нужно будет найти снова, не так уж и трудно, Фрэнс хорошо представляет, куда тот может отправиться зализывать раны. Кстати о них... Поднимается, пошатываясь, от неудачного падения и удара ноет затылок: лишь бы не сотрясение. Кровит ладонь, пульсирует тупой болью плечо. Становится только хуже, когда добредает до ванной, потому что свет слепит глаза, от малейшего усилия трясутся руки и вряд ли найдутся силы зашить рану сейчас.

Плохо.

Перед глазами ожидаемо темнеет, Фрэнс то и дело жмурится, чтобы смотреть на мир хоть бы сквозь неверную тень ресниц. Ох. Наощупь вспухает шишка на затылке. Не упасть бы сейчас, не разбить бы голову только сильнее. Ладно. Соберись. Соберись. В прошлый раз было хуже.

Он садится прямо на пол, прислоняясь к холодной ванне. Закусывает первое попавшееся, еще влажное после душа полотенце, которое глушит крик. Нож идет легко, хорошо заточен по старой привычке, пусть даже и кухонный. Кровь тут же начинает вытекать толчками, Фрэнс торопливо дрожащими руками плотнее затягивает второе полотенце на плече. Ладно. Ладно. Он не справится один.

Телефон в комнате. Несколько шагов туда как путешествие по пустыни: отчаянно хочется пить, голова кружится еще сильнее, он цепляется к стенам плечом, вздрагивая от боли, оставляет красные смазанные следы везде, где шарится по карманам куртки. Фрэнс щурится, набирая единственный номер, который может сейчас помочь. Надо еще доползти до двери, но крови слишком много, повязка наложена очевидно хуево и поправить ее сил нет, поэтому Фрэнс просто садится на пол, надеясь, что Кейт возьмёт телефон.

- ... ты сделал ЧТО?!

Фрэнс морщится.

Ожидаемо.

И в то же время чудесно, что слышит ее голос, а не трубы архангела Гавриила или кто там должен встречать у райских (адских?) врат. Фрэнс медленно моргает, послушно поднимая голову, когда Кейт со злостью и в то же время осторожно пихает ему в руки стакан с гранатовым соком. Это всё миф, что в гранате нужное для восстановления крови железо, но Фрэнс сейчас не в состоянии развенчивать мифы, тем более, для Кейт, которая смотрит волком. Могла бы - добила, вот честно.

Он и так чудовищно близок, слишком удачно пришлось лезвие ножа. Еще бы чуть левее, задело бы легкое. Чуть ниже, истек бы кровью за десять минут. Лаки, верно, в очередной раз облизал ему лицо, счастливой тебе радуги, малыш. Фрэнс понимает, что мысли несет куда-то не туда, он пытается сосредоточиться на Кейт, которая...

- ... ты ебанутый, Фрэнсис Роберт Бартон, - выговаривает она, собирая бинты с пола и с грохотом бросая хирургические ножницы в лоток. - Он наведет на нас всех своих ребят. С вампирами нельзя связываться. Нельзя их использовать.

Фрэнс прикрывает глаза.

- Извини, - голос до отвращения слабый, и сам он слишком слабый, чтобы спорить. - Я всё подчищу здесь. На тебя не выйдут.

- А если из тебя сделают гуля? Ты выболтаешь всё, всё что знаешь.

- Я справлюсь...

- Ты уже проебался! Ты...

На Кейт страшно смотреть. Фрэнс знает: она даже не о себе волнуется, куда большее под угрозой. Все их секреты, все их схроны по пизде пойдут, если его мозги вскроют кровососы, если он не успеет убить себя раньше, чем недообратится. Существование хуже смерти.

- Послушай...

Но разговор заходит в тупик. Кейт права, права по всем пунктам, но Фрэнс был так уверен, что всё контролирует, что Джеймс будет слушаться, что он устранит всех этих тварей чужими руками, вычистит ночную жизнь Лондона, скребком пройдётся по всем этим убийцам, станет героем, откроет новую веху борьбы с вампирами. Да и поздно уже, нужно довести всё до конца. Может, не размахнуться так широко, добить только троих, а потом...

...

Ладно.

Тишина после ухода Кейт оглушающая. Фрэнс забывается до следующего утра, время от времени выныривая на поверхность зыбкого лихорадящего сна: из-за сильной кровопотери у него подскочила температура. К рассвету легче не становится, но он заставляет себя подняться и, как и обещал, вычистить всю квартиру, пройтись хлоркой по следам крови и секса, сжечь ненужные уже фотографии, оставив только папку с самым важным и свой походный рюкзак. В другой ситуации устроить бы пожар, чтобы точно ни одна ищейка и тени запаха не вынюхала, но сейчас Фрэнс не готов устроить вариант "надежно и безопасно", всё-таки, живой квартал.

Так что просто бросает ключи в почтовый ящик: сюда он больше не вернется.

На улице свежо: кажется, ночью прошёл дождь, сейчас солнце играет в стеклах окон и проезжающих машинах. Фрэнс надевает очки и поднимает руку, останавливая кэб, не желая тратить время на Убер. Джеймс может выжить без крови четверо суток. На пятые слетит с катушек, на шестые сдохнет. Фрэнсу остается надеяться, что ошейник не ускорил процессы.

Примроуз Хилл встречает знакомыми ровными рядами домов. Разноцветные, сейчас, при ярком дневном свете, кажутся почти игрушечными. Фрэнс так долго следил за Джеймсом, что может найти дорогу наощупь (ему это почти потребуется, если не присядет в ближайшее время), и он высаживается привычно за квартал до нужного здания. Заглядывает к миссис Джейнстоун, забалтывая старушку, рассказывает, что ему очень нужно повидать мистера Роджерса, и та выдает связку запасных ключей. Фрэнс любит людей в возрасте: себе на уме, с плохой памятью, нужно только показать пару совместных селфи, дождаться, пока Джеймс не ответит на телефонный звонок, и вот он уже бренчит связкой, вскрывая чужую квартиру.

В квартире тихо и темно. Фрэнс оглядывается, чувствуя, как чужое отчаяние сжимает горло. Пахнет засохшей кровью. Неужели настолько обезумел, что и сюда кого-то притащил. Фрэнс бросает рюкзак на пол и четко проговаривает:

- Больше действием или бездействием ты не причинишь мне вреда, Джеймс.

Облизывает пересохшие, растрескавшиеся губы.

- Иди ко мне.

Не только потому, что Фрэнс не уверен, что сможет стоять, не привалившись к стене, что сможет дойти до комнаты. Но и потому, что Джеймс должен понять. У него теперь есть хозяин. Он должен теперь слушаться. Если Джеймс не в состоянии усвоить обычную человеческую речь, понять, когда склонить голову, ему придется ползать на коленях. Ему придется учиться кнутом и пряником, и да, Фрэнс станет его спасителем и пряником сейчас, кусая себя за не успевший толком схватиться шов на ладони.

Капля крови срывается с пальцев и впитывается в черный коврик у дверей, теряясь в сходном цвете.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

Отредактировано Francis Barton (01.10.21 10:43:24)

+1

26

Все тело горит. Десна дико ноют от невыносимого желания всадить клыки как можно глубже в невинную плоть жертвы.

В конкретную плоть конкретной не-жертвы. Охотника, возомнившего себя хозяином во всех смыслах. Этого ублюдка Джеймс ненавидит и проклинает на всех известных ему языках, когда разрывает прямо зубами очередной пакет с кровью из своего холодильника, а потом снова несется в туалет, где его с силой выворачивает — организм, скованный чужим приказом, отказывается принимать любую кровь, кроме той, что бежала по венам у человека, удерживающего в руках поводок. Джеймс не хочет становиться монстром, не хочет терять связь с тем хрупким человечным, что еще осталось внутри, не хочет окончательно переходить невидимую черту.

Он пытался пить собак и кошек прошлой ночью — результат был предсказуем.

Джеймс знает, что его будут искать. И даже знает, что его найдут — Фрэнсис слишком хорошо подготовился и все спланировал, он не мог не знать, где в случае чего искать вампира. Пойти к Азари Джеймс не мог: опасно, Бартон прямо дал понять, что делать этого не стоит, не стоит подвергать ни в чем не повинного человека рискам.

В беспамятстве проходят сутки. Может, больше, может, даже меньше — в таком состоянии и не разберешь толком, когда в ледяном поту комкаешь простыни и когтями вспарываешь матрас, глуша рычание, стоны и крики зажатой в зубах подушкой. Он безумно хочет есть, не-мертвый организм требует крови; жар неутоляемого голода расползается по телу и обволакивает, топит в себе. У него есть шанс — выскочить в окно и сгореть заживо, рассыпаться прахом и разлететься пылью по ветру, но при одной только мысли преодолеть себя и заставить самоубиться ошейник на горле стягивается плотно, перекрывая доступ кислорода и прижимая к кровати.
Джеймс когтистыми пальцами пытается если не вскрыть себе глотку, то схватиться за серебро, но вместо этого обжигает пальцы, царапает шею в кровь, стесывает кожу, но подцепить не может. У плотного кольца, казалось бы, совершенно нет никаких застежек.

Железный скрежет замка улавливает краем уха и подрывается с постели на остатках сил, забиваясь в угол комнаты спиной к стене. Медленные звуки шагов, звяканье связки ключей, брошенных на полку в прихожей. Голос  н е н а в и с т н ы й.

— Оставь. — тихий хрип вместе с не естественным сиянием синевы с вертикалью зрачков набирает силу, — Меня. В ПОКОЕ.

Скрип вспарываемых крепкими когтями дощатых полов и утробный вой существа, борющегося за свою свободу из последних сил.

— Я не сделал...ничего плохого…

Слезы текут сами собой. Обида, злость, ярость. Усталость, боль, желание сесть и не вставать. Не его желания. Тело ломает, выворачивает кости, скручивает мышцы болью. Прохладные полы ни на секунду не приносят облегчения, желудок болит от голода и саднящие царапины по всему телу не заживают, не получая достаточной подпитки.

Умопомрачительный запах крови. Железистый, сладкий, терпкий. Осядает на корне языка, обволакивает, возбуждает в памяти потрясающие в своей яркости картины, приводит в экстаз. Глаза буквально закатываются, и Джеймс бьется лбом об пол, пытаясь совладать с собой.

Из комнаты доносится грохот. Джеймс бросается на ближайший к Бартону дверной косяк и виснет на нем: изможденный, взмокший; по обнаженной груди и спине стекает пот, по щекам — слезы. Роджерс зло скалится, царапает стену, кусает собственные губы:

— Я умоляю тебя, хватит...отпусти меня...зачем ты меня мучаешь, почему я?! — он говорит это быстро, хрипит и сипит, а взглядом неотрывно следит за стекающей по ладони кровью.

Он не может больше себя контролировать, падает перед Фрэнсисом на колени и приникает губами к ладони, языком слизывает кровь жадно, почти раболепно, ведомый собственным голодом и желанием жить. А внутри все каменеет и сворачивается от отвращения к самому себе.

Насколько же он жалок…

— Ты чудовище… — вхлипывает едва слышно и прикусывает чужую ладонь, пытаясь насытиться.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

27

Свободной рукой вплетается в рыжину волос, тянет ощутимо, заставляя себя слушать.

- Ты сам себя мучаешь, Джеймс. Я предупреждал тебя, - Фрэнс говорит тихо, но каждое слово старается весомо выделить, надавить, впечатать в память. - Я предупреждал, что нужно слушаться. Я объяснил тебе, как это работает. Это ты попытался убить меня и сбежал. Твой выбор.

Он отнимает ладонь вовсе, толкает в плечо, опускаясь на колени рядом. Джеймс выглядит отвратительно. Запавшие глаза, заострившиеся скулы, лихорадочная дрожь, бьющая тело. Кожа как желтый пергамент. Сам Фрэнс выглядит не лучше, но все же не настолько близко к смерти. Ошейник работает, как нужно. Хорошо. Фрэнс снова поднимает руку, давая Джеймсу возможность укусить то же место, притягивает к себе ближе.

- Это ты чудовище. Ты паразит, Джеймс. Можешь жить только за счёт других,  - он почти ласково гладит по щеке, касается кончиков трепещущих ресниц: вампир плотно зажмурился, словно пытаясь отстраниться вот таким детским способом - как под одеяло спрятаться. - Паразит, который дрожит только за свою шкуру. Не сделал ничего плохого? А что хорошего ты сделал? М? Остановил хоть кого-то из твоих новых братьев? Спас кому-то жизнь?

Фрэнс роняет голову почти до шёпота, почти касается губами чужого уха. Джеймс в его полуобъятиях дрожит, беспомощный совсем, такой далекий от солнечного мальчика за стойкой бара, с мягкой улыбкой, с хриплыми стонами в постели. И Фрэнс думает о нём иначе: как о своем оружии, как о непослушном клинке, вина которого лишь в руке, что его направляет. Клинок может соскользнуть, ударить владельца, но со временем ты сможешь им овладеть, если будешь держать его в порядке, заботиться о нём, тренироваться с ним. Объяснишь ему, как нужно разить твоих врагов.

- Моя мама была на девятом месяце беременности, когда на нее напал вампир. Она не сделала ничего плохого, но ее высосали до дна и бросили умирать. Я не сделал ничего плохого, но и я тогда чуть не сдох. Кейт тоже просто познакомилась с мальчиком в клубе. Ханна, которую неделю назад нашли в ее квартире, едва ли за свои двенадцать лет успела нагрешить. Или Томас... ну, ему было за пятьдесят, наверное, он успел... украсть жвачку в магазине? Его держали при себе тринадцать дней, прежде чем насытились. Он, наверное, кричал как и ты сегодня. Никто из них не заслужил того, что с ними случилось. Чтобы с ними случился ты - или кто-то из твоих друзей. И теперь ты должен, Джеймс, открыть глаза и сделать что-то хорошее.

Фрэнс с трудом поднимается на ноги.

Голова ноет до тошноты, до тёмных кругов перед глазами. Ладонь больше не болит, вампирская слюна сделала своё дело, но плечо саднит ноющей судорогой, стоит только забыться и попытаться им повести. Фрэнс наклоняется, подбирая рюкзак, смотрит на Джеймса сверху вниз.

- Уберись здесь. Приведи квартиру в порядок. Разбудишь меня через пару часов, до того молчи и не вздумай сбегать.

В квартире душно, темно, слишком жарко для Фрэнса, но нет сил разбираться. Сил хватает только добрести наугад до спальни: он не был здесь физически, но хорошо запомнил план квартиры типового дома, - и рухнуть в несобранную кровать. От подушки пахнет чуточку кровью, кажется, паразита и тут где-то успело вырвать, вот ведь упрямый осёл!, - но еще сильнее тянет отчаянием, безысходностью, желанием умереть здесь и сейчас. Фрэнс закрывает глаза, но не может уснуть, слишком давят чужие ощущения, которые вообще не должны бы ощущаться.

Ему ведь не стыдно. Ему не должно быть стыдно перед этим сломанным Роджерсом, перед мольбой в его глазах, перед... всё же, отсутствием трупов в квартире. Но дело есть дело. И Джеймс сам во всём виноват, так отчаянно сопротивляясь неизбежному.

Сон, несмотря на усталость, не идёт.

Фрэнс поднимается на локте и зовёт:

- Оставь всё. Ляг со мной.

Тень маячит перед глазами, прогибается рядом постель. Спокойствия присутствие вампира вряд ли прибавит, и всё же Фрэнс ощущает некое удовлетворение, укладываясь бок о бок, прижимаясь щекой к груди. Обнимает свободной рукой, бормочет:

- С тобой не случится ничего плохого, если ты позволишь мне закончить своё дело. Стань моим клинком, Джеймс. И многие из твоих братьев больше не смогут сделать плохого.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

Отредактировано Francis Barton (01.10.21 13:06:30)

+1

28

Фрэнсис обманчиво ласковый. Теплый, как котик, звучит сладко, доверительно. Очаровательная такая угроза: делай так, как я того пожелаю, если не хочешь каких-либо проблем. Не хватает только миленьких розочек кругом, пения птичек и ярких искорок взрывающихся фейерверков, и прямо вот точно ему можно будет без опаски довериться.

Сначала он твоими руками устранит своих врагов, а потом устранит тебя пулей в лоб.
Это если будет милосерден.
А ведь может заставить тебя выпилиться самостоятельно. Ну и кто из них еще чудовище и паразит, живущий за чужой счет?

Джеймс проваливается в небытие, весьма отдаленно напоминающее сон, с этой мыслью и с ней же снова приходит в себя глубокой ночью, когда, согласно его биологическим часам, пора вставать и бодрствовать. Бартон так и лежит под боком — видимо, полученные травмы все-таки взяли верх и его собственный организм решил, что отдохнуть можно и в такой ситуации. И Роджерс буквально на пару минут подвисает, изучая Фрэнсиса взглядом: красивый, зараза, и весьма обаятельный, не окажись он в итоге такой мерзкой сукой. Очень темпераментный в постели, Джеймс готов честно признаться, что ему понравилось — на самом деле понравилось, жаль только, что ощущение удовлетворения, вспыхнувшее в воспоминании, слишком ярко окрашивается оттенками разочарования.

Наверное, он даже мог бы его в итоге понять: мальчик, оставшийся без матери по вине каких-то вампиров, встал на путь борьбы со злом и пользуется для этого любыми возможностями, ведь на войне все средства хороши. И с этой точки зрения, наверное, все правильно и даже логично. Вот только этот мальчик совершенно не собирается разбираться в вопросе и чешет всех под одну гребенку. Джеймс ведь тоже не выбирал стать вампиром, он вообще не был в состоянии в тот момент выбирать. А когда пришло осознание, когда ему в общих чертах соизволили объяснить хоть что-то, он принял для себя важное решение. Выбрал не есть и не убивать людей и держаться от всей вампирской братии подальше. Что ему успешно удавалось делать последний год.

Хотя, наверное, без помощи понимающих людей он бы не справился.

Тихо и аккуратно выскальзывает из-под руки. Морщится от головокружения, остаточного чувства слабости и горького запаха пота вперемешку с засохшей кровью. Отвратительно. Джеймс все еще чувствует себя паршиво, но уже не так, чтобы лезть на стенку от голода и жажды сдохнуть. Краснота с шеи рядом с ошейником так никуда и не делась — серебро продолжает раздражающе жечься, вампир упирается ладонями в края раковины в ванной комнате, всматривается в слишком темные на фоне побледневшей от усталости кожи круги под глазами. Он выглядит, как человек, слегший от гриппа, и хотя бы не пытается превратиться в зверя. Когти не стучат о раковину, их просто нет, клыки не царапают губы и язык. Уже что-то. Вода, то обжигающе горячая, то ледяная, стекает в слив грязно бурой, унося с собой следы крови, слез, соплей-слюней и прочих нелицеприятностей.

На этом силы его покидают, но Джеймс чисто на собственной воле заставляет себя функционировать: надеть штаны, кое-как просушить волосы полотенцем, окинуть беглым взглядом разгромленную квартиру. Он так и не успел нормально прибраться перед тем, как Фрэнсис в очередной раз передумал и послал новый приказ прилечь с ним, поэтому теперь вопрос вставал как нельзя актуальным. Ему самому не нравится видеть погром в собственном жилье. Он все-таки в первую очередь человек и только во вторую — вампир.

Сколько пакетов с кровью он вот так бездарно спустил в трубу из-за чужого абсурдного приказа? На кухне Роджерс привычно заглядывает в холодильник, но так и не прикасается к своей еде, ощущая медленно подступающий спазм рвоты от одной только мысли.

Ублюдок.

Собирая разлитую по полу кровь тряпками, Джеймс испытывает чувство отвращения и какой-то жалости за каждую пролитую каплю.

В спальню он не заходит: чем дольше Фрэнсис спит, тем больше у Роджерса времени на то, чтобы побыть наедине с собой и не пересекаться с ним, чтобы не слышать очередное «это ты во всем виноват и должен платить за свое бездействие» или «ты грязное чудовище и должен искупить свои грехи», или вообще «ты недостоин жить, поэтому должен доказать свою полезность для мира» и прочие оскорбления в свой адрес, приправленные насмешливой псевдо-заботой.

Чем дольше Фрэнсис Бартон спит, тем дольше Джеймс Роджерс никому ничего не должен. Как и раньше.

Что-то отправляется в мусор, что-то замачивается от крови в попытках отстирать, но квартира приобретает хоть сколько-нибудь приятный вид, и вампир позволяет себе распахнуть окно на кухне, чтобы усесться на подоконник и наконец-то закурить, заталкивая глубже в себя легкое желание перекусить.

А вместе с тем, как охотник просыпается и Джеймс улавливает его гулкие шаги в глубине спальни, с него спадает запрет на разговоры. Ой, как удобно. Захотел — заткнул.

— Искренне надеюсь, что спалось тебе отвратительно, — сплевывает в окно, когда Фрэнсис заваливается на кухню, — что еще прикажешь теперь сделать?

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1

29

- Рот прополоскай, - хмуро бросает Фрэнс.

Ему до тошноты плохо всё еще, долгий сон хоть немного помог восстановиться, но от списка дел впереди болезненно сворачивало желудок, и Джеймс со своей убитой недовольной рожей никак не помогал. Сейчас Фрэнс не чувствовал в себе и тени сочувствия, только глухое раздражение и бесконечную усталость. Поспать бы еще сутки, поесть и завалиться на пропахшие неизвестно чем простыни, но будильник пробивается вибрацией сквозь обрывочные неясные сновидения.

- А потом иди сюда.

У вампиров есть свои потребности. Не как у младенцев, но Фрэнс всё равно отмеряет часы на своем телефоне, устанавливая сигналы. Если он собирается использовать тварь как свое оружие, то об оружии тоже следует заботиться; и только поэтому он подходит к подоконнику и садится на него, прислоняясь к косяку, откидывая голову в сторону.

- Давай, - требует без приказов, смотрит из-под ресниц, требовательно протягивает руку. - Приятного, блядь, аппетита.

Джеймс догадался надеть штаны, но вот о футболке или майке не обеспокоился. Но стоит ему, нависнув, прижаться ближе, и Фрэнс оказывается даже доволен такой безалаберностью: тело все еще колотит температурным жаром, и когда ладони ложатся на плечи, кожа оказывается приятно-гладко холодной, не удержаться и не провести пальцами дальше невозможно, тем более, что Джеймс, коротким выдохом пощекотав шею, одним жадным движнием погружает в него клыки, забыв обо всем вокруг. Снова короткий болезненный укол сменяется тусклым, сладким удовольствием, и Фрэнс ныряет в него, зарываясь пальцами в рыжие пряди волос, с нажимом проводя ногтями другой руки по напряженному плечу. Ох. Вот как вампиры, верно, заводят себе гулей, вот откуда все эти романы о влюбленности в клыкастых, всё из-за этой наркотической эйфории, которая не спешит развеиваться, когда Джеймс отстраняется спустя бесконечно долгое количество крови.

Он тяжело дышит, на вид уже совсем не такой измученный, как ранее на пороге квартиры, на дне синих глаз мерцают искры, отражение уличных фонарей, и Фрэнс сам не понимает, как тянется навстречу, сильнее сжимая пальцы, прижимаясь поцелуем к раскрасневшимся губам. Он чувствует вкус своей крови, но даже это не отрезвляет, только укол об острый клык заставляет вспомнить, где он и с кем он.

Фрэнс отстраняется так резко, что едва не падает из окна.

Ему хватает совести не орать на Джеймса: вот эта часть точно не его вина, вампирский глэмор не должен действовать с ошейником. Это Фрэнс, дурак, провалился в чужое очарование, в вампирскую привлекательность, раскис, вспомнив, как им хорошо было в их недосвидание и потом, в постели, потерялся во времени и пространстве, расслабив разум. Фу, блядь, мерзость. И хуже всего, что Фрэнс отвращения на самом деле и не чувствует, только бесконечную усталость, дрожь во всем теле от обескровливания и желания проспать еще две вечности.

- Поменяешь мне повязки, - приказывает, стараясь скрыть утомленность в голосе. Отводит взгляд, надеясь, что Джеймсу ума хватит промолчат. Нервно трёт ладонью губы, вставая на ноги. - Закажешь поесть, какого-нибудь мяса, гранатовый сок. Таблетки железа.

Надо бы пройтись по квартире, сделать это еще в момент, когда перешагнул порог, но у Фрэнса едва хватает сил добраться до дивана. Он короче кровати, ожидаемо, не для ночевок, но Фрэнс с облегчением сворачивается в клубок, потому что снова начинает колотить - теперь уже от холода.

- Видишь... - он выдыхает, когда Джеймс возвращается с аптечкой. Зачем она только вампиру в доме? - Как хорошо, когда ты слушаешься.

[status]no escaping[/status][icon]https://i.imgur.com/ziXtL3c.png[/icon][sign]WHEN IT'S ALL OVER YOU'LL BE CRYING || I'LL BE LAUGHING YEAH[/sign][lz]<a class="lzname">Фрэнсис Бартон</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>my head is a room and the room's full of broken glass
you can't change me, can you save me?</center></div>[/lz]

+1

30

У Джеймса хватает ума и такта не высказывать свое обязательно ценное мнение, потому что и без его замечаний Фрэнсис выглядит не только ужасно уставшим и потрепанным, но и озадаченным.

Очевидно одно: то, с каким рвением этот человек полез к нему целоваться, не есть хорошо. Не может быть такого, чтобы опытный охотник [а он производит именно такое впечатление, если откидывать в сторону обиду и злость на него] проворонил что-то и попал под чары всего вампирского обаяния. А Джеймс ко всему прочему, пусть и кровопийца очень юный по меркам собратьев, но за просто так глэмором не разбрасывается, а уж тем более по отношению к кому-то, кто, кроме раздражения и чувства глубочайшего сожаления за собственный проеб, ничего не вызывает. У Роджерса плохое предчувствие относительно происходящего, но вопросов он не задает, справедливо полагая, что ему в очередной раз приказом закроют пасть. Надо ли ему это? Логично, что нет. Наплевать ли ему на то, что происходит в голове у Фрэнсиса? Наплевать. С высочайшей колокольни, которую только можно найти.

Он не испытывает ничего от внезапного порыва с поцелуем, только чувство некоторого физического удовлетворения от только что выпитой крови, в то время как чувство от самой необходимости принимать эту кровь именно таким образом именно у этого человека напрочь отбивает все положительное. Плюс на минус выходит в ноль.

В собственном доме он — предмет фурнитуры, мебель без прав и возможностей. В последний раз Джеймс чувствовал себя таким же беспомощным там, на больничной койке, когда врач старался максимально бесстрастным голосом, чтобы не выказать ни капли унизительного сочувствия, зачитывать результаты анализов, что были сравнимы разве что со смертным приговором. Судьба совсем не пожалела.

Джеймс ненавидит это чувство.

На свалившееся на диван тело смотрит, как на мешок с мусором, каким он сейчас в его глазах и является. Чужая кровь горчит от лекарств и человеческой слабости. Приказ выполняет чисто механически, притаскивает из ванной аптечку, которую держал дома чисто на всякий случай и даже не для себя. Дергает с Фрэнсиса шмотки, не заботясь о состоянии ни шмоток, ни Фрэнсиса, ведь ему и так уже хреново, действия вампира изначально на вред не нацелены, а это значит, что под категорию «навредить» это все не попадает. Иначе как еще раны перевязывать?

Вид раны и приторный запах засыхающей крови, воспаления и антисептика заставляют Джеймса поморщиться от отвращения: он коротко высовывает язык, едва задевая зубы, и вздрагивает, сдерживая приступ тошноты. Слишком зол, чтобы быть в такой ситуации голодным. Ярость — лучший мотиватор для трезвости мозгов.

— Собака под твоим покровительством скопытилась бы на первые сутки. Повезло, что мною можно командовать, верно? — ни одно заклятие не может заставить испытывать те или иные чувства, потому что все они будут ненастоящими, а значит, легко разрушаемыми, и Роджерс упивается чувством, что хоть где-то у этого человека нет над ним истинной власти.

Вертит охотником, как хочет, потому что тот вечно норовит сжаться в клубок, а это мешает любой медицинской манипуляции. Старые бинты однозначно в помойку, новые — достаточно плотно закрывают рану и туго стягивают тело. Вампир никогда не был профессионалом в медицине, но на своем веку он видел достаточно в больницах.

Когда он уже заходит в приложение для доставки, чтобы заказать необходимую жратву и таблетки из супермаркета, на экране высвечивается входящий вызов.

Азари Т’Чалла. И веселое лицо друга на весь экран.

Роджерс переводит взгляд с телефона на Фрэнсиса, ожидая любой подлости с его стороны:

— Если я не отвечу, он примчится сюда.

«А если после этого ты хоть пальцем его тронешь или кто-либо из твоих дружков, клянусь, ни один приказ не спасет ни тебя, ни их».

Мрачное обещание тьмой отражается на дне глаз.

[icon]https://i.imgur.com/f0fST2I.png[/icon][sign][/sign][lz]<a class="lzname">джеймс роджерс</a><div class="fandom">alternative universe</div><div class="info"><center>Я тонул в его волнах, глотая с
солью, его имя - горячий песок,
Он впечатался в каждую
клеточку болью, забираясь по
венам в висок</center></div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » уйми нам боль, спой, у[с]покой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно