ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » не потерять бы в серебре


не потерять бы в серебре

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

не потерять бы в серебре

моя безумная звезда ведёт меня по кругу

https://i.imgur.com/j3cl581.png

• mondstadt / before the storm

kaeya alberich, diluc ragnvindr

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+1

2

Погода совершенно отвратительная.
Не то чтобы это — редкость для Мондштадта, скорее даже, было бы удивительно, если бы погода здесь не менялась со скоростью света хотя бы ближайшие дня два. Но для людей, страдающих головными болями от частых перепадов температур и давления, жить здесь было бы совершенно невыносимо.

Кайа от такого пустяка, как мигрень, не страдал. Но приближающаяся буря, которая вот-вот могла бы накрыть весь город и близлежащие к нему территории, уже давно ассоциировалась с мрачной страницей его прошлого, о которой думать хотелось меньше всего на свете. Что было — то прошло и не имеет более никакого значения, так зачем к этому возвращаться? Живешь единым сегодняшним днем и проблем больше никаких не знаешь, разве нет?
Утешение такое себе, конечно, и не особо работает, но какое есть, и Альберих отмахивается от назойливых воспоминаний с той же легкостью, с которой откупоривает обычно тугую пробку «Полуденной смерти». Кто-то скажет — алкаш, кто-то — настоящий ценитель прекрасного. Все едино, все верно, все правы и неправы в равной степени, Кайа на это может вообще ничего не отвечать и только красноречиво опрокинуть в себя бокал это ядреной для многих смеси, потому что так может только он. Хоть в полдень, хоть в полночь.

К слову, о вине.

Откинувшись в кресле и запрокинув руки за голову в попытке с упоением потянуться, Капитан Ордо Фавониус носком ботинка цепляет ручку нижнего ящика своего письменного стола и тащит на себя, являя на свет содержимое: стопка пустых листов, пара новых письменных принадлежностей и заветная бутылочка с вином или винным коктейлем, если быть точным. Его рабочий день уже вполне себе завершен, все дела закончены, отчеты дописаны и отправлены Действующему Магистру на подпись; никакой угрозы ни у стен города, ни у границ региона не выявлено — можно и позволить себе опрокинуть стаканчик-другой, тем более, что куда-либо уходить у Кайи не было никакого желания, а до его скромного жилища едва ли не рукой подать.

***

Планы путает чертова буря.
Напитка остается буквально на донышке, когда где-то далеко-далеко впервые гулко грохочет. За окном поднимается ветер, стремительно темнеет, будто на весь Тейват разом опустилась ночь.
Он всего лишь на минутку задумался, а ноги сами уже принесли его туда, куда меньше всего в трезвом уме и светлой памяти хотелось приходить добровольно — винокурня «Рассвет» шикарным особняком выделялась на фоне естественного ландшафта Нагорья Ревущих Ветров. Спрингвейл на ее фоне казался маленьким и даже немного серым, хотя сравнивать целую деревню и один единственный особняк с виноградниками, как минимум, не равноценно.

Кайа знает, что сегодня «Доля Ангелов» работает без присутствия своего непосредственного владельца, а это значит, что Дилюк Рагнвиндр находится либо у себя дома, либо шляется где-то по городу, выдавая себя за самого лучшего героя. Проблема только, что сейчас и близко не ночь, хотя по погоде так не скажешь. Вывод: он дома.

Наверное, спроси его раньше, почему он внезапно решил нагрянуть в гости к своему некогда названному брату, Кайа придумал бы тысячу и одну формулировку и отмазку, благо у него никогда не было с этим проблем, но теперь мысли в разумные и логичные предложения почему-то не складывались.
Альберих хлопает за своей спиной массивной дверью и ставит почти пустую бутылку прямо на пол у входа, не обременяя себя необходимостью донести ее хотя бы до ближайшего стола или полки, или куда еще можно поставить стекло — оно все равно будет смотреться здесь чужеродно. Дилюк принципиально не пьет ничего, кроме виноградного сока, у него в кабинете явно не увидишь вино на пробу, этим занимаются специально нанятые люди. Дилюк — скучный, последние пару лет так особенно, тянется все это еще с детства, и раззадорить, разжечь его можно, лишь прижав к стенке, намеренно поставив в ситуации перед фактом.

Поднимается по лестнице выше, четко зная, куда идти, толкает нужную дверь и внутрь заглядывает: буквально виснет на дверном косяке, упираясь в него ладонью и чуть вваливаясь внутрь помещения, которое Дилюк выбрал своим кабинетом. Вот он, Полуночный Герой, или как там его, собственной персоной.
Последний раз Кайа к нему так заваливался, ну, может, с месяц назад. Как выдалась свободная минутка, и градус колкостей между некогда близкими людьми чуть снизился.

Когда Рагнвиндр все-таки отрывает взгляд и хмурится в немом вопросе, какого черта Кайа здесь забыл, тот прижимается виском к двери и вместо приветствия насмешливо начинает:
— Знаешь, вообще-то я изначально пришел тебе выносить мозги и бесить, но передумал, — скалится хитро, смотрит неотрывно в бледное лицо в обрамлении кроваво-красной непослушной челки, словно картина в рамке, — так что я прямо сейчас поднимаюсь в спальню и раздеваюсь, а у тебя есть минута на собраться, понятно? А если не хочешь — ты, главное, не буди. Я спать буду.

И дверь за собой закрывает даже мягче, чем обычно.
Почему-то хочется поспорить с самим собой, что Дилюк будет традиционно тянуть до последнего, а то и вовсе не придет, не купившись на провокацию.
Забавно.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

Отредактировано Hermann Gottlieb (04.07.21 16:39:38)

+1

3

Дверь открывается с грохотом, с которым ни одна горничная и ни один работник не позволяют себе заходить в кабинет владельца винокурни. Дилюк поднимает голову от бумаг, в которые зарылся пару часов назад, и с немым вопросом смотрит на Кайю, повисшего на дверном косяке. Задавать вопрос «какого хрена ты тут забыл?» практически то же самое, что спросить у крио-слайма, зачем тот приползает на виноградники: ответа не последует. К тому же взгляд Кайи явно слегка расфокусирован, что может означать только одно. Тот пришёл нарываться.

Дилюк даже не отвечает, когда Кайа прикрывает за собой дверь и удаляется от кабинета. Откидывается на высокую спинку рабочего кресла и ещё раз вновь окидывает взглядом бумаги, систематизировано разложенные перед ним на столе. Стоило бы на самом деле закончить работу сегодня и игнорировать тот факт, что названный брат в который раз без приглашения заваливается в поместье и делает вид, что всё так и должно быть. Ему что, ещё «спасибо» надо сказать за то, что не приходит ночью через балкон? Раньше он делал так, и покидал поместье перед рассветом, до того, как Дилюк проснётся и приступит к выполнению ежедневных обязанностей.

Громыхает. Дилюк поворачивается к зашторенным тяжелыми портьерами окнам и прислушивается. Явно назревает шторм: крупные капли уже барабанят по стёклам, а где-то, ещё далеко от винокурни, ворчит-скрежещет стихия, намереваясь обрушиться на регион всей своей мощью. Работники винокурни уже давно должны быть дома, так что за них Дилюк не беспокоится. А если кто-то задержался, то стены поместья достаточно крепкие, чтобы пережить непогоду.

Кажется, в последний раз стихия бушевала настолько сильно только из-за ярости Двалина. А перед этим – десять лет назад, когда отец привёл домой мальчишку и сказал, что тот останется, пока не найдутся его родители. Родителей, что естественно, не нашли.

Он по очереди тушит каждую свечу в кабинете и выходит только после этого. Главный холл поместья тонул бы во мраке, если бы Аделинда перед уходом не оставила бы зажжённым камин. Она знает, что пиро-видение мастера не позволит зданию загореться, поэтому и поступает так, чтобы не приходилось постоянно ходить со свечами. Пламя в камине бросает отблески на стены и длинный стол посреди холла, на книжные шкафы и на вычурную вазу, которую до сих пор рука не поднимается выкинуть на ближайшую свалку, хотя она совершенно не вписывается в местный интерьер. Огонь бросает отблески и на бутылку, сиротливо оставленную стоять практически у самого порога, и Дилюк невольно кривится, когда подходит ближе, подхватывает за горлышко и смотрит на этикетку. Ему даже не нужно слышать составляющий вино букет, чтобы понимать, что это «Полуденная Смерть». Как бы он сам не относился к алкоголю, а всю продукцию винокурни «Рассвет» он может узнать едва ли не с закрытыми глазами.

- Свинья, - фыркает тихо, больше устало, чем раздражённо.

Так уж повелось. Это сейчас он не участвует в дегустациях, хотя многие задаются вопросом, как можно составлять новые букеты ароматов и вкусов, и при этом не пробовать то, что получается. Раньше участвовал, а потом поручил дегустацию другим и полностью сосредоточился на управленческих делах. С тем же успехом можно поинтересоваться у бармена «Кошкиного хвоста» - Дионы – как из отвратительных ингредиентов у неё получаются восхитительные коктейли.

Оставляет бутылку на одном из столиков: горничные с утра уберут. Хотя иногда Дилюк задумывается о том, что стоит дать им отпуск и слегка расширить штат работников. Дилюк знает, какие слухи ходят о винокурне «Рассвет». Чаще всего они зарождаются, когда ему самому приходится задержаться в Мондштадте на несколько дней без возможности попасть домой [с другой стороны, если бы рыцари Ордо Фавониус лучше выполняли свои обязанности, ему бы не пришлось задерживаться ни на минуту лишнюю; казалось бы, можно закрыть глаза на город, который когда-то закрыл глаза на жертву Крепуса Рагнвиндра, но это не проблема города, что кое-кто ставит репутацию ордена выше справедливости]. Слухи, в основном, ходят об одном и том же: Хилли и Моко часто перешёптываются между собой, что обнаруживают гостевые спальни пустыми, даже если ночью в них были постояльцы. Аделинда обычно это никак не комментирует.

Дилюк поднимается по лестнице на второй этаж, в то крыло, где расположены гостевые спальни. Он знает, что какой бы поразительной наглостью не обладал сэр Кайа – всё равно не посмеет зайти непосредственно в спальню самого Дилюка. Некоторые вещи всё-таки остаются неприкосновенными.

Дверь гостевой спальни едва слышно скрипит. Дилюк опускает взгляд, не смотря на кровать, и неспешно расстёгивает белый жилет, надетый поверх чёрной рубашки. Так он обычно одевается, когда в хорошем настроении встаёт за барную стойку вместо Чарльза [Чарльзу обычно жаловаться не на что: его жалованье за день сохраняется, а коктейли мастера Рагнвиндра пользуются неплохой популярностью у посетителей]. В этот раз переодеться - переоделся, а до «Доли Ангелов» так и не добрался, отвлекшись на бумажную волокиту.

- Мне не стоит спрашивать, почему тебя приносит во время бури? – хмыкает тихо, расстёгивает последнюю пуговицу и снимает жилет, оставляет его на спинке кресла у столика с зеркалом. Стянутые в хвост ярко красные волосы, доставшиеся от предков – муратанских детей – перехлёстывают кончиками через плечо, выделяясь на поглощающей свет рубашке. – К слову, сюда идти дальше, чем до твоего дома.

Ни на что не намекает, конечно, но если буйство стихии разыгралось на несколько дней, то они оказываются буквально заперты в одном доме без возможности выбраться наружу. С бурей в Мондштадте шутки плохи, и лучше пересидеть, чем сгинуть в непогоде.

Дилюк садится на вторую половину кровати, смотрит на свечу у прикроватной тумбочки и небрежно проводит ладонью: Пиро Глаз Бога, прикреплённый к поясу штанов, едва заметно вспыхивает, и на свечном фитильке разгорается тёплый язычок огня.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+1

4

Кайа никогда не знал, чем живет Дилюк сейчас — он никогда не был в его спальне. В реально его спальне, в хозяйской, а не одной из тех многочисленных, скрытых за запертыми дверьми особняка.
Он никогда не видел его личных вещей, наверняка аккуратно разложенных каждая на своем месте, никогда не проверял на мягкостью одеяла, не прижимался щекой к ковру, если бы совсем приспичило. С тех самых пор, как они поссорились, Дилюк отстранился, закрылся и перестал пускать в свою жизнь, и тогда Кайа окончательно убедился, что перестал этого человека по-настоящему знать. Что-то действительно личное, из того, что никто не знает.

И он теперь не знает тоже.

Надо же, Рагнвиндр все-таки приходит и, да, в самый последний момент, когда Альберих уже думает свернуть свою затею и действительно молча лечь спать, напрочь игнорируя сетования горничных и их беспокойство на тему пропавших людей здесь. Сказки это все, а постели винокурни «Рассвет» действительно стоят того, чтобы в них полежать хотя бы час.
Он уже успел скинуть куртку, та теперь лежала кучкой ткани и мехов прямо у того же туалетного столика, к которому теперь рыцарь Ордена беспощадно прижимался бедрами, не беспокоясь о том, что несчастный предмет мебели может не выдержать веса. Выдержит. Из слишком хорошего дерева сделан. И опыт предыдущих гостевых спален это уже давно доказал, едва ли где-то здесь закрадывалась погрешность и досадная ошибка в изготовлении.

— Не думал, что меня просто стихия заводит, м? — руки на груди скрещивает, смотрит на Дилюка выжидающе, — Буйство, ярость, все дела. Я просто встал и пошел — пришел сюда. Какое забавное совпадение.

Ну не говорить же ему, что он боится бури. Не столько физически, сколько эмоционально. Ему некомфортно в дождь, в порывистый ветер, в темноту. Ему некомфортно от осознания, что этот этап и пунктик «свободного нрава» Мондштадта он будет вынужден переживать в одиночестве, в то время как в компании было бы куда увлекательнее.

— А еще мне просто нравится совмещать именно эту погоду с моим же желанием вывести тебя из себя. Ты наконец-то перестаешь быть похож на красивую фарфоровую куклу в дорогущих шмотках, — щурит «единственный» глаз, не спрятанный за повязкой, когда свеча зажигается сама собой просто по воле обладателя соответствующего Глаза Бога. Вздыхает глубоко [в этом ему не помешает даже стягивающий талию жилет, да так, что любая дама обзавидуется], отталкивается от столика и подходит ближе.

Знакомый сценарий, они проходят через него не единожды, и Кайа ловко и плавно опускается на колени у ног Дилюка, прижимается щекой к его бедру, заглядывает снизу вверх в самые глаза, в которых теперь отражается пламя свечи.

— И, может быть, ты-то и не рад меня видеть лично, но в то же время — очень даже да, — Альбериху даже не нужно повышать голос, чтобы его услышали, ведь Дилюк все равно будет прислушиваться, и то, как тот слегка подается вперед, подтверждает это как нельзя лучше, — интересно, по шкале от одного до бесконечности, насколько ты готов меня сейчас прибить? Какой фокус ты на этот раз выкинешь? Мастер Дилюк…

Из его уст это всегда звучит издевательски. Пальцы левой руки в перчатке, то едва касаясь, скользят по чужой ноге от стопы вверх до бедра, то нажимают сильнее, мягко продавливая кожу под плотной брючной тканью.

— Чего же хочет Мастер Дилюк? Я сегодня добрый.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+1

5

Буйство и ярость, значит. Дилюк подтягивает манжеты рубашки немного выше по запястью, подчёрткнуто не смотрит на Кайю, всё ещё стоящего у туалетного столика. 

- А я должен думать о том, что тебя заводит?

Кайа приходит и уходит, когда ему вздумается: на винокурню «Рассвет», в «Долю Ангелов», в жизнь самого Дилюка, даже если последние четыре года тот мечтал очистить собственную память и просто стереть из неё некоторые воспоминания. Они были вместе с двенадцати лет: Дилюк помнит, как быстро названный брат умеет бегать за кабанами [и от кабанов тоже], помнит, насколько тихое у него дыхание, потому что часто после тренировок засыпал без сил головой у него на груди, помнит, как громко тот может выражать эмоции, если ставит целью обязательно кого-то этим задеть. Весь Кайа: кричаще яркий, вызывающий, раздражающий своей броскостью в первые же полчаса тесного общения.

Он обычно и не скрывает, если приходит ездить по нервам ржавым напильником.

- Если ты собрался болтать, то доброй ночи.

Дилюк едва жмёт плечами: в конце концов, это не он пришёл в штаб Ордо Фавониус ради определённой цели, и в данном случае всё, что ему нужно сделать, это подняться с кровати и пожелать доброй ночи. Четыре года странствий, чтобы разрешить неразрешимую внутреннюю дилемму, каждый раз идут псу под хвост, потому что Кайа втирается под кожу и в кости, напоминает о себе даже не присутствуя рядом, он просто есть - и едва ли возможно перечеркнуть.

Кайа опускается перед ним на колени [привычно], смотрит снизу-вверх и трётся щекой о бедро. Простое казалось бы движение вынуждает невольно напрячься, и Кайа не был бы самим собой, если бы не отметил этого. Сам Дилюк, может, и не особо рад незваным гостям, которые не умеют предупреждать о своём визите, но… но. Он на секунду зажимает пальцами переносицу и выдыхает.

- «По шкале от одного до бесконечности», - повторяет Дилюк тем же тоном, - сейчас ты остановился где-то на отметке «дохрена»

Привычно - грызться при этом и пытаться друг друга поддеть. Кайю, вероятно, злит, что Дилюк всё меньше реагирует на его подначки и всё больше молча отбирает бутылки в «Доле Ангелов» или показывает на закрытые двери гостевой спальни. Есть такой типаж людей, которым нужно видеть эмоциональный отклик в духе «ненависть лучше чем безразличие, потому что ненависть - тоже эмоция». Проблема в том, что Дилюк давно не ненавидит, но научился запирать давние обиды и не давать им отравлять жизнь. Четыре года прошло, в конце-то концов.

Дилюк склоняет голову, позволяя хвосту волос соскользнуть за спину, и отклоняется назад, упираясь ладонями в матрас за своей спиной и немного шире разводя бёдра. Ещё одна причина, по которой Кайа перестал тайком приходить в особняк далеко за полночь и уходить с самым рассветом — именно это. Незачем прятаться, если иногда приходится смотреть друг другу в лицо, находясь в одной постели. Он всё-таки отнимает одну руку от матраса и протягивает вперёд, цепляет пальцами кольцо чокера, выглядывающее из-под аккуратно стянутого воротника рубашки, тянет на себя, буквально вынуждая Кайю поддаваться ближе, упираться ладонями в разведённые перед ним бёдра - если этот ошейник придумали не для того, чтобы за него таскать, то зачем тогда он вообще нужен.

- Делайте то, зачем пришли, сэр Кайа.

Обращение со стороны Дилюка всегда звучит ядовито, но чрезвычайно вежливо. И чёрт бы с ним, со званием капитана кавалерии, но Ордо Фавониус, которым репутация, нажитая на чужой крови, важнее всех других обстоятельств… дело-то не в Кайе на самом деле, если начистоту.

Мягкие прикосновения ко внутренней поверхности бедёр чувствуются даже через плотную ткань штанов. Дилюк помнит, что у Кайи руки прохладные, каждый чёртов раз вспоминает, когда тот лезет ладонями к оголённой коже, но вот так - это даже приятно до мелких мурашек, сбегающих по загривку.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+1

6

Лучше бы пусть ненавидел.
Огрызался.
Истерил, как делал первое время.
Лучше бы бросался вещами, хватал за куртку и тряс со всей силы, пытаясь то ли вытрясти всю душу, то ли деньги из карманов. Лучше так, чем никак вовсе. Ненависть — это вовлеченность, это какая-никакая, а все-таки связь, это причина. Повод. Дилюк перестает реагировать, перестает вспыхивать своим собственным внутренним пламенем всякий раз, как видит Кайю на горизонте, и это — хуже всего. Он перестает воспринимать Кайю, как того самого, и ставит в один ряд с такими же, как и все.
Такое Альберих терпеть не собирается.

Поэтому он приходит, поэтому крался по балкону среди ночи, чтобы потом исчезнуть до рассвета. Он должен быть в жизни Дилюка, и именно это эгоистичное желание навсегда отпечататься в его прошлом, настоящем и даже будущем двигает вперед и заставляет приходить снова и снова, и снова. Если есть способ зажечь пламя, то только этот. Если есть возможность утолить свою жажду внимания и желания быть ближе к брату, то только эта. Ничто другое уже не приносит прежнего результата, сколько бы Кайа ни пытался.

Четыре года прошло, а они все никак не могут сдвинуться с мертвой точки.
Ни помириться, ни такие встречи прекратить.

Кайа не удивлен, когда Дилюк цепляет пальцем кольцо на воротнике и тянет на себя, потому что ни единожды замечал его за разглядыванием этого незамысловатого украшения без конкретной функциональной значимости. Улыбку давит, явно поддаваясь, принимая устоявшиеся правила их маленькой игры, и, упираясь ладонями в ладные бедра, приподнимается выше, чтобы быть с Рагнвиндром на одном уровне и ровно смотреть ему в глаза. Делать то, зачем он сюда пришел, м? Он пришел выводить его из себя, а то, каким образом он это намеревается исполнить, никем никогда и не уточнялось.

Пальцами левой руки цепляет ремешок: странное украшение на чужом бедре, такое же бессмысленное, как воротник Альбериха со всеми этими тонко звенящими цепочками. Ловко дергает его, расстегивая, снимает с ноги и совершенно легкомысленным жестом откидывает куда-то себе за спину, не сильно беспокоясь о том, куда эта вещица потом закатится. Смотреть на то, как братишка ищет потом свои вещи по всей комнате — тоже вполне себе удовольствие.

Сэр Кайа.
Ха.
Ну да, конечно, он же его место в Ордене занял. Настолько не можешь отпустить, что вплетаешь это даже сюда, да, брат?
И вслух, конечно, не произносит. Он безрассуден, но далеко не глуп. Если хочет получить желаемое, он его получит. Если для этого надо промолчать — промолчит. Кайа никогда не искал легких путей, предпочитая максимально усложнить себе задачу для достижения максимального удовольствия от процесса ее решения. Держать язык за зубами — вполне сойдет для усложнения.

Ладонью — еще выше, кладет ее на пах, слегка сжимает, трет по ткани, пальцами перебирает.
— Ты вот внизу вроде реагируешь, — все теми же левыми пальцами возится с ремнем на брюках [искренне желая выкинут чертов Глаз Бога в окно, потому что его тусклое сияние под носом неимоверно раздражает], выуживает его из шлевок под тихий звон пряжки, продолжая второй рукой упираться в бедро и удерживать свой вес, — а сверху — сама безучастность. Сбивает с толку. Я даже не знаю...ты хоть зевни, если тебе это интересно.

Хмыкает, плечом пожимает, ныряет ладонью в расстегнутые брюки, продолжает мягко гладить, мельком подмечая, как мелко вздрагивает живот от прохладных прикосновений пальцев.
— Не бойся, не заморожу, — дурачится, конечно, вперед подается, чтобы к лицу совсем близко, чтобы собственное отражение видеть в ярко-красных глазах, завладевать всем вниманием. Щелкает зубами у самого носа, хватает небольшой локон из непослушной челки, на себя тянет.
Резко вниз, снова на колени. Так проще, так лица не видно. На него, в целом, можно вообще не смотреть, да и не нужно, пока Кайа окончательно расстегивает брюки, приспускает их, хлопнув ладонью по бедру, чтобы Дилюк перестал сидеть на заднице ровно и хоть немного помог, а после буквально на пробу проводит языком по не до конца еще вставшему члену, медленно выдыхая.
Дилюк медленный, что совершенно не вяжется с его стихией, с яростью пламени. Разжигать его приходится постепенно, подбрасывая угли и сухие веточки. Придерживая пальцами у основания, головку облизывает, чувствуя, как член постепенно все-таки твердеет, и Альбериху даже не нужно вслушиваться, чтобы знать, с какой силой Дилюк стискивает зубы.

Его тело, в отличие от него самого, лгать так и не научилось.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+1

7

Ремешок с бедра исчезает так же быстро, как и, в общем-то, обычно исчезают и все другие шмотки. Часть портупеи, если точнее: когда-то таскал на бедре небольшой нож, но сейчас он совершенно ни к чему, когда в любой момент можно из элементального подпространства достать внушительный двуручный меч, лезвие которого сияет чёрно-красным металлом. Ножа уже давно нет, а ремешок остался – в чём-то Дилюк остаётся верным себе точно так же, как «Рассвет» из года в год остаётся верным качеству производства.

Есть кое-что для Альбериха, сродни наказанию – кажущаяся безучастность. Дилюк каждый раз себе обещает, что не будет реагировать ни на какие провокации, и каждый раз проигрывает сам себе – срывается, вспыхивает, огрызается в ответ на подначки. Да и тело совершенно лгать не умеет: привыкло к касаниям определённого человека и реагирует как собака. Невольно раздвигает бёдра чуть шире, когда чужая ладонь к паху прижимается, трёт через плотную ткань. Здесь достаточно физического контакта, а не касания напрямую, чтобы тело среагировало самым естественным путём. Он всё ещё лжёт себе, что нужен физический контакт и не важно, с кем именно. Псевдоинцест тянется ещё с дурных подростковых лет, и кто из них начал первый – уже и не вспомнит.

- У тебя не настолько… отсутствует инстинкт самосохранения, чтобы использовать крио-видение, - говорит Дилюк и тут же дёргается назад, как только перед носом щёлкают пусть и человеческие, но всё же клыки.

Кайа не меняется.

Дилюк обещает себе не реагировать, но вместо этого хватает «брата» за длинный хвост и наматывает на ладонь пару оборотов ровно. Не тянет, трёт пальцами ухоженный шёлк волос.

Он даже приподнимается, когда чувствует ощутимый хлопок по бедру. Плотная ткань штанов сползает по бёдрам предательски свободно, нижнее бельё – тоже. Впрочем, всё, что ему остаётся – это сесть обратно и, склонив голову, наблюдать за тем, как Кайа опускает взгляд и больше не смотрит. Он, чёрт возьми, в такие моменты практически никогда не смотрит, как будто в его не скрытом повязкой глазу можно что-то прочитать.

Иногда Дилюк хочет просто сорвать повязку и посмотреть. Он не помнит, видел ли хоть когда-нибудь оба глаза брата.

Молчащий Кайа, стоящий на коленях – отдельный сорт удовольствия, которым грех не насладиться. Дилюк сжимает челюсти, когда чувствует холодок от дыхания по влажной дорожке, оставленной языком. Кайа начинает медленно, будто уже не помнит, как в последний раз пропускал в горло до основания и жмурился от того, что глотку спазмом сводит, а у Дилюка крышу сносило от узости сжимающихся стеночек. Так дело не пойдёт. Делает ещё один оборот, чтобы в ладони было удобнее держать, и подтягивает Кайю ближе к себе. Чёрт с ним, пусть не вскидывает взгляд, но раз решился – пусть свой блядский язык пристроит по назначению.

Довольно чувствительно – чужой язык скользит по самой вершине и щёчкам, касается уздечки, оттягивает крайнюю плоть. Он довольно быстро выучил как делать так, чтобы непробиваемую маску спокойствия Дилюка в считанные десятки минут крошило на куски ко всем чертям Бездны. Способный засранец.

Одной рукой всё ещё придерживает, но не давит, пальцы другой – заводит под затылок и несильно надавливает под стык с шеей, неторопливо проминает, заставляет расслабить забитые мышцы. Сильный контраст между смуглой ладонью и бледным бедром, не так уж часто попадающим под солнечный свет – да и в глазах недостаток пигмента, оттого и смотрит на мир глазами с кроваво-красной радужкой. Тот же привычный контраст: от Кайи веет холодом, тогда как от самого Дилюка чаще пышет внутренним жаром. Может это и не связано с Глазами Бога на самом-то деле, кто знает?

В какой-то момент всё-таки давит на затылок, вынуждая ощутить натяжение у самых корней волос. Опускает ниже. Ещё ниже. Даже если чувствует небольшое сопротивление-возмущение.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+1

8

Дилюк медленно закипает, и пусть Кайа не видит, потому что не хочет смотреть, но все равно слышит, как тихо скрипят у названного брата зубы. У Дилюка сбивается дыхание, он захлебывается каким-то возражением и давится им, наматывая волосы на кулак, и Кайа буквально затылком ощущает, как на него смотрят.
Сколько он себя помнит, Рагнвиндр всегда трогал его за волосы. Сначала изучающе: ему было непонятно, почему этот странный и непохожий на них мальчик должен зваться братом, а Альберих ощущал себя змеей за стеклом, на которую все смотрят и постоянно стучат по стеклу, пытаясь разбудить. Иссиня-черные волосы смотрелись на аристократически бледной руке инородно и неправильно.

Потом был чердак поместья, какая-то совершенно дурацкая игра и древняя духота места, в которое редко кто заглядывал, чтобы выветрить затхлость. Они оба были в паутине и пыли. Касание к волосам уже не казалось детской шалостью и проверкой, в этом было что-то еще. Кайа также не помнит, кто тогда начал первым — такая мелкая деталь стерлась из памяти, как Альберих стирал серую пыль с бледного лица, — но тогда они оба неопытно тянули друг друга за волосы, пытаясь отдышаться, и Кайа признался, что ему всегда хотелось бы иметь такие же густые алые кудри.

Потом была зимняя ночь, его первый опыт и крепкий сон Дилюка, который даже так не отпускал длинную прядку из пальцев, пока Кайа смотрел на него, щурив глаз и подпирая голову рукой.

Волосы.
Он порывался их отрезать после той бури.
Оставить решил чисто назло, решив, что ни за что не покажет, как многое успело перемениться.

Жмурится, когда мозолистые от жесткой рукояти тяжелого двуручника пальцы давят на позвонки, переступает на коленях, чтобы затекали меньше и вынуждено двигается ближе, потому что Дилюк четко и вполне ясно обозначает, что именно ему сейчас нужно. Он хочет, чтобы Кайа перестал заигрывать, чтобы наконец-то взял глубже — как умеет, чтобы перестал дурачиться и дразнить.
Альбериху приходится повиноваться, пусть он и упирается слегка, ногтями скребет по подставленному бедру и коротко почти возмущенно мычит, пытаясь вернуть себе в руки контроль над ситуацией, но жесткая ладонь в волосах так просто не поддается. Приходится взять глубже, медленно выдыхать через нос и размыкать шире челюсти, стараясь не задеть зубами, потому что в таком случае пальцы стискивают волосы крепче и Рагнвиндр едва не дергается, будто и в самом деле опасается, что ему сейчас все откусят.

Хотя все равно не разберешь.

Кайа единственный раз поднимает глаза, встречаясь с алым и совершенно диким взглядом, когда практически упирается носом во впалый живот. Горло сдавливает спазмом, в уголках глаз становится чуть влажно, словно с непривычки. Сглатывает чисто машинально и буквально видит, как расширяются у Дилюка от такого зрачки и дергается кадык.

Член выпускает медленно, оставляет на языке буквально одну лишь головку и в таком положении чуть пожимает плечом, щурясь. Свободной рукой дергает — с кончиков пальцев сыпятся мелкие белые искорки-снежинки и раздражающая свеча гаснет, хотя к ней даже никто толком не прикасался.
У Кайи холодные руки, он об этом сам прекрасно знает, и холодными же подушечками пальцев ведет по члену до самого основания, чтобы потом на контрасте снова двинуться вниз — глубоко и жарко.

Дилюк — блюдо, которое обязательно нужно довести до кипения, иначе так не интересно.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+1

9

Чужие ногти впиваются в бедро – оставляют лунки на светлой коже, которые скоро порозовеют и будут выделяться отчётливее. На возмущенное мычание внимание не обращает – столько раз через это проходили, что Дилюк научился определять, когда это наиграно, а когда действительно стоит ослабить хватку. У Кайи блядский язык, он знает, как правильно надавить, а где лучше влажно провести языком, знает, когда нужно взять до конца, а когда растянуть и мучить только сверхстимуляцией по самой головке. В такие моменты лучше отдавать контроль в его руки и следить за собственными реакциями, чтобы не перегнуть, не вогнать в глотку до спазма, не чувствовать зубы, царапающие слишком нежную кожицу.

Вместо того, чтобы отдать контроль, Дилюк берёт его в свои руки.

Неосознанно сглатывает: перед глазами слегка мутнеет, когда член скользит за корень языка и проскальзывает в горло, оказывается сжат упругими мягкими стеночками. Не может отвести взгляд, когда Кайа смотрит в глаза – необычной формы зрачок, четырёхконечная чёрная звездочка, окружённая нетающим льдом. Дилюк тянется пальцами в сторону, цепляет край повязки и хочет содрать её к Бездне, но осознанно замирает, и возвращает повязку обратно.

Не он не хочет смотреть, а только лишь уважает чужое пространство.
Усмехается, когда ловит себя на мысли, что вот уже практически год, как его пространство не уважают в ответ.

Снежинки гасят свечу, опрокидывая комнату во мрак. Ставни закрыты: даже будь за окном не буря, лунный свет не смог бы пробиться. С тех пор, как… с тех пор они не смотрят друг другу в глаза, всё происходит на тактильном уровне и на уровне звуков. Дилюк в этот раз попытался нарушить устоявшуюся негласную договорённость, Кайа же решил оставить всё так, как было. Пусть так.

Рагнвиндр вздрагивает и прикусывает нижнюю губу ощутимо, когда холодные кончики пальцев скользят по всей длине члена, а затем по тому же маршруту на контрасте горячие губы скользят. Обе руки в иссиня-чёрных волосах, сжимают короткие пряди самом затылке, и в какой-то момент усиливают давление: неровное чужое дыхание чувствуется на коже в низу живота, когда удаётся продавить и вновь опустить до самого основания, но не удерживать, а отпустить и позволить голову поднять. Руки при этом не убирает, придерживает: вместо того, чтобы каждый раз опускать, переплетает пальцы в замок за затылком и не позволяет слишком далеко отстраняться – подстраивается под заданный ритм, напрягает бёдра и толкается в податливый рот. Ощущений столько, что буквально до цветных пятен перед глазами: остро, хочется больше, сильнее, глубже, хочется так, чтобы после схватить под подбородок и чувствовать, как из уголка губ течёт чуть вязкое, стирать подушечкой пальца, чувствовать, что узел напряжения наконец-то развязан.

Когда кажется, что ещё немного, вот-вот и, Дилюк тянет Кайю от себя, неровно, поверхностно выдыхает и проводит кончиком языка по нижней губе. Напряжённые бёдра подрагивают, хочется так, что челюсть сводит, так, что ноет явственно и требует попросту кончить.

Опускает голову вниз, тянет на себя и впивается зубами в изгиб шеи ближе к плечу, там, где миллион чёртовых цепочек и чокер.

Вот уже практически год, как Дилюк не позволяет себе целовать. Он может оставлять множество следов от зубов, терзать багровыми пятнами пущенной под кожу крови, увлеченно и неожиданно мягко вылизывать, касаться пальцами губ, но – не целовать. Перемкнуло в голове что-то, поставило ментальный блок и полнейший отказ. Наверное, это что-то сродни тому, как Кайа тушит все зажжённые свечи.

Отчётливо матерится сквозь зубы, когда пытается разделаться с застёжкой тонкой полоски натуральный кожи, опоясывающей шею Кайи. Там же и цепочки, и в принципе крой рубашки не самый удачный – Дилюк пока не хочет думать о том, как придётся снимать жилет и узкие штаны буквально в облипку. К слову, об этом. Сдвигает ногу и прижимает голень к чужому паху, неторопливо, чувствительно, притирается так. Звяканье застёжки воспринимается с выдохом «наконец-то», можно потянуть Кайю на себя, сдёрнуть рубашку с одного плеча и провести языком по смуглой солоноватой коже, ощутить естественный запах, который всегда действует одинаково,

выключить ещё долбящую по мозгам сдержанность.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+1

10

Дилюк всегда такой — ненасытный и властный.

Даже тогда, когда намного проще пустить все на самотек и позволить делать так, как хочется другому, он будет держать все под контролем и задавать темп.

В практически полной темноте, когда едва различаешь очертание лица и только чувствуешь — губы, руки, слышишь дыхание, — становится проще. Можно не прятаться, не лепить на место маску. Можно быть искренним и действовать так, как хочешь, а не как от тебя ожидают. И даже Дилюк не сможет обвинить в очередной лжи, потому что постель — это, наверное, единственное место, где Кайа не умеет обманывать.

И не хочет.

Дилюка почти не слышно — он вообще редко стонет, в этом вопросе Кайа обычно куда откровеннее и громче, но то, как у него сбивается дыхание, как хрипло он звучит сверху, как громко сглатывает, пытаясь удержать остатки былого контроля над собственным лицом — бесценно. И Кайе очень лестно от того, что это именно он, а не кто-либо другой заставляет мастера Дилюка чувствовать себя так.
Он предусмотрительно не думает о том, сколько людей мечтали бы оказаться в постели самого завидного холостяка всего Мондштадта, и скольким из них это на самом деле удалось, потому как Дилюк все равно не ответит на такой прямой и открытый вопрос.

А вот он просто берет и приходит каждый месяц. И за все это время Рагнвиндр ни разу не выставил его за дверь.

А еще он не думает о том, что собственный сводный брат — едва ли не единственный человек, с которым Альберих позволяет себе спать. Были и другие, этого не стоит отрицать, но ощущения с этими другими все равно не шли ни в какое сравнение с тем, что испытывает Кайа сейчас. Давление на затылок, ощущение чужого члена на языке, горьковато-соленый привкус смазки, оседающий на самом корне, и жесткие пальцы в волосах — все это отзывается напряжением в мышцах, заполошным биением сердца, крепкой хваткой на бедре, когда Дилюк толкается особенно глубоко и Кайа чувствует себя при этом дико грязным, как в некоторых своих фантазиях по ночам наедине с рукой.

Одно дело, когда фантазируешь, закусывая уголок подушки, пока пытаешься удовлетворить сам себя, выворачивая кисть руки под неудобным углом, но другое, когда фантазия превращается в реальность.

В реальность, в которой секс — чуть ли не единственный способ стать с братом чуточку ближе, как раньше.

Дилюк отчего-то решает прерваться: оттаскивает от себя, отчего Кайа успевает только широко мазнуть языком по головке и картинно, почти вызывающе облизнуть губы, отзеркаливая чужое же действие, мол, смотри, ты не дал закончить, терпи теперь. Но что-либо спросить или уточнить Альберих не успевает — зубы у Дилюка крепкие, сжимают кожу отчаянно, и Кайа может только, стиснув челюсти и откинув голову чуть назад, почти болезненно простонать, потому что слишком сильно и чувствительно. Зуд на коже расползается наливающимся кровоподтеком — к концу ночи их будет достаточно, ибо Дилюк никогда в таких вопросах не сдерживается, компенсируя тем самым отсутствие поцелуев в их недо-отношениях.

Он подставляется под странное сочетание ласки и боли, хотя последнее ему нравится меньше, но раз уж так хочет Дилюк — то почему нет. Если это будет с лихвой перекрыто тем острым удовольствием, которое они друг другу дарят стабильно раз в месяц — пожалуйста.
Узкие штаны давят и мешаются, Кайа толкается бедрами навстречу, продолжая контакт и растягивая ощущение крепкого возбуждения, потому что у него стоит так, что от трущейся и стягивающей ткани становится почти неприятно.

Рубашка спускается с плеча, а привычное ощущение кожи на шее куда-то пропадает: Рагнвиндр наконец-то сбросил на пол очередной аксессуар и теперь доступ к чужому горлу ему ничто не перекрывало.
Ведомый властной рукой, Кайа подается вперед, усаживаясь на крепкие бедра; льнет к рукам, прижимается крепче, чувствуя язык и губы на собственном плече. Плохо слушающимися пальцами пытается расправиться с мелкими пуговицами черной рубашки и раздражающим галстуком, дышит поверхностно и часто, неосознанно ерзает на бедрах, дергает пуговицы едва не срывая их, но обходясь все же без подобной порчи имущества.

Дилюк красив даже со всеми этими шрамами на спине и руках, Кайа хватается пальцами за плечи, путаясь в длинных волосах, и на очередном укусе стонет протяжно, тихо — провокационно, после шепотом повторяя имя.

Потому что если действовать не будет Дилюк, все в свои руки заберет человек, власть которому отдавать он совершенно не хочет.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+2

11

Дилюк ему за это мысленно практически благодарен: ткань рубашки поскрипывает, когда Кайа впивается в неё пальцами, но выдерживает напор, да и пуговицы не отрываются, сколько бы братец не пытался их не то оттянуть и расстегнуть, не то оторвать. Кайа вспыхивает быстро, как спичка, в то время как самому Дилюку нужно время, чтобы разгореться подобно лесному пожарищу.

Не оставляющему после себя ничего, кроме пепла.

Рубашка соскальзывает с плеч, и Дилюк ненадолго убирает руки с бёдер Кайи, чтобы позволить ей упасть на постель. Он слышит собственное имя, на секунду вскидывает голову, прислушивается, но всего лишь утыкается носом Кайе в висок, замирает так на мгновение.

От Кайи пахнет привычным парфюмом, который тот уже давно не менял, и «Полуденной смертью»: сухой, горьковато-хвойный запах с нотками аниса, мяты, дягиля, мелисы и лакрицы. Смешайте игристое с абсентом и вином из одуванчиков [чтобы убрать горечь вкуса] – и получите взрывную смесь, которую некоторые завсегдатаи таверны называют алкогольным афродизиаком. Не каждый может выдержать даже пару бокалов «Полуденной смерти», а капитан Ордо Фавониус пристрастился к ней едва ли не как цицины к туманной траве. Дилюк фыркает Кайе в шею и надеется, что тот не перебрал, потому что «пьяный член» - главный обломщик всех сексуальных рандеву.

Ладони привычным путём поднимаются выше: от ладных бёдер к стягивающему под рёбра жилету. В комплекте с высокими штанами это всегда выглядит единой конструкцией, вводящей в недоумение. Дилюку приходится действительно собирать самообладание в кучу, чтобы методично, да ещё и не глядя – только на ощупь – расправляться с множественными застёжками, спрятанными в наслаивающихся друг на друга половинках ткани. Он правда иногда хочет сказать Кайе - «приходишь ко мне трахаться – приходи сразу раздетым», но он ведь каждый раз мысленно обещает себе, что вот этот раз – ну точно самый последний, и странные встречи, как и недоотношения, лучше всё-таки прекратить.

Раздражающий жилет откидывается на край кровати, не удерживается на гладкой простыни и падает на пол с явственным звоном металлических вставок по дорогущему паркету из тёмного дерева. Дилюк придерживает Кайю, сидящего у него на коленях, прямо за поясницу, не давая отклоняться назад или соскочить, а пальцами второй ладони отслеживает очертания члена, прижимаемого к низу живота слишком узкими и плотно обтягивающими бёдра штанами. Надо же, так крепко стоит только из-за того, сидел в ногах и отсасывал.

Слабый шлепок.

Чуть согнутыми «лодочкой» пальцами - прямо по члену через облепляющую ткань. Не больно, но очень чувствительно. Даже когда Кайа дёргается от неожиданности, Дилюк продолжает уверенно удерживать его, давая опору на собственную руку за его поясницей. Вновь несильный шлепок ближе к яичкам, а затем - по самому контуру пальцами, чуть сжимая и поглаживая дразнящими движениями, даже не пытаясь ширинку расстегнуть. Вместо этого через мгновение лишает касаний, которых сейчас Кайа, наверное, хочет больше всего, и поднимает обе руки выше, выдирает рубашку из-под высокого пояса штанов и запускает ладони под неё, оглаживает вздымающиеся от поверхностного дыхания бока и резко от рёбер – вниз, оставляя на коже розоватые полосы короткими ногтями.

Ему нравится чередовать томную ласку с чем-то остро-чувствительным, наблюдать за тем, как в один момент Кайю едва не размазывает от слишком медленной прелюдии, а потом подкидывает от чего-то жгучего. Нравится не давать ему отстраняться от мучительно долгих касаний, вынуждать срывать голос, цепляться за простыни [а то и за изголовье кровати], просить. Он знает, что Кайа дико не любит просить, но в этой спальне – приходится.

Дилюк прерывисто выдыхает через приоткрытые губы, убирает руки от Кайи и подтягивает сам себя ближе к подушкам, с комфортом упирается спиной в изголовье кровати и вновь тянет Альбериха на себя. Есть что-то в том, как Кайа сидит на его бёдрах, ёрзает и тихо, протяжно стонет [в такие моменты иногда даже хочется видеть его глаза в глаза – свет погашен, ставни закрыты, за окном буря, а в комнате - темень]. В этот раз всё-таки методично расстёгивает застёжки высокого пояса штанов: самообладание потихоньку вернулось в количестве, которого достаточно, чтобы не выдирать крепления и не оставлять Кайю наутро в порванных шмотках. Расстёгнутая ранее рубашка оказывается среди вороха простыней, а вот штаны так просто не снять – приходится буквально просовывать под них ладони и оттягивать ткань от бёдер, чтобы окончательно снять.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+2

12

Кайа чувствует: Дилюк с него взгляда не сводит.
Будь его воля — прожег бы дыру насквозь, настолько он пытается разглядеть его в темноте.

Кайа ощущает себя почти беззащитным. «Почти», потому что он сам пришел к Дилюку домой, сам дал ему полную свободу действий и сам же совершенно не против. Кто-то мог бы сказать, что это — неправильно, мол, они же братья, пусть даже и не родные, и совершенно не пристало молодым людям заниматься подобным. Люди часто суют нос не в свои дела, даже если эти дела творятся за крепко запертыми дверями. Кайа уже давно понял, что на сторонние пересуды ему наплевать. Он не подтверждает, но и не опровергает слухи, гуляющие вокруг него, предпочитая со стороны наблюдать за чужими спорами, и, тем не менее, не втягивает во всю эту шелуху лишний раз Дилюка.

Фактически, Дилюк получает в свои руки самый натуральный карт-бланш еще с того самого момента, как Кайа заваливается к нему в особняк, зная, что Рагнвиндр давно на время бури распустил по домам слуг, чтобы те переждали непогоду со своими семьями дома, поэтому огромный дом стоит на винокурне пустой. Дилюк возмущается каждый раз — по нему это, собственно, сильно заметно, но тем не менее, он никогда не прогоняет и, более того, не скупится на ласки.
Каждое его касание — чертов пожар, пробирающий до мурашек. Они скатываются по спине, заставляя вздрагивать всякий раз, вовсе не от холода [обладатели Крио Глаза Бога вообще редко мерзнут], но от невысказанного желания. А Кайа знает, к чему все идет: Дилюк рано или поздно заставит его просить.

Своенравному Альбериху никогда не нравилось опускаться до просьб, но всякий раз все шло по одному и тому же сценарию, когда Рагнвиндр окончательно перехватывал власть в свои руки и одними лишь руками заставлял делать и говорить то, что было нужно ему.

Не то чтобы Кайе не нравилось.
Но передавать ему столь опьяняющее чувство так скоро не хотелось.

Глаз Бога на поясе мягко отливает каким-то бирюзовым оттенком, острыми тенями ложится на бледное лицо брата, очерчивая его скулы. Это — единственный свет сейчас, неровный и хрупкий, дающий рассмотреть только самую малую часть, пряча в темноте все самое интересное.

Кайа шипит от каждой мелкой царапины, от едва-едва касающихся его тела рук; глушит стон, закусывая крепко губу, не дает себе никаких послаблений. Дрожат пальцы, дергающие пояс на брюках — звякает пряжка и исчезает свет, когда ремень откидывается в сторону вместе с символом элемента. Их маленький хрупкий мир окончательно исчезает во мраке. Остаются только прикосновения, шепот и горячее дыхание на коже.

С брюками приходится помочь: сложная конструкция, тут приходится согласиться. Тишину прорезает смешок, Кайю забавляет нелепость ситуации, с которой приходится подниматься на бедрах, чтобы стащить с себя плотную ткань. Ему с этим справиться намного проще, чем Дилюку, он их каждое утро на себя натягивает и каждый вечер снимает, чтобы нагим лечь в прохладную постель.

— Помоги, — шепчет прямо в губы, склонившись так, чтобы почти касаться, но не нарушает правил, не крадет такой желанный на самом деле поцелуй. Тихо звенит сережка в ухе. Поднимает руку брата выше, заставляя себя удерживать чуть навесу, жмурится от жара ладоней, даже вздрагивает, запрокидывая голову, настолько они приятно ощущаются; избавляется от мешающей одежды настолько скоро, насколько позволяет положение, потому что ему, очевидно, хочется большего.

Поэтому, опускаясь обратно на бедра, Кайа не стыдится прижаться крепче и, зная, что глаза Дилюка привыкли к темноте и теперь он может разглядеть хотя бы силуэт, цепляет зубами перчатки со своих ладоней, откидываясь чуть назад и прогибаясь в спине.

— Хочешь меня, мастер Дилюк?

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+2

13

Крио Глаз Бога действительно подходит Кайе – Дилюк отлично помнит, как тот проявил свою силу в первый раз: выставил перед Кайей крепкий ледяной щит как раз в тот самый момент, когда Дилюк, ничего не соображая от нахлынувшей ярости, пустил пиро-инфузию по лезвию и занёс клинок над названным братом.

С тех самых пор даже удобные ледяные мосты тают под шагом Рагнвиндра.

Прохладное касание ладоней вынуждает поднять руки выше – можно было даже не просить, Дилюк немного наклоняет голову в сторону, чтобы не чувствовать чужое дыхание на собственных губах, и придерживает Кайю, чтобы тот быстрее справился с собственными штанами. Дилюку не неприятно [наоборот – приятно чересчур], в голове срабатывает своеобразный щелчок, стоит ощутить интимную близость возможного поцелуя; прикусывает нижнюю губу, отказывается от возможности поцеловать – не может себя пересилить. Он знает, что тогда обрушатся все его принципы, которые он столь долго выстраивал.

Кайа откидывается назад, Дилюк не может не следить за очертаниями силуэта – продолжает придерживать, сохраняя баланс и не позволяя Альбериху завалиться назад. Воображение дорисовывает целостную картину: тот стягивает перчатки зубами, а грудь вздымается от частого, поверхностного дыхания, на бёдрах – приятная тяжесть, усиливающаяся от давления, когда чужие колени сжимают плотнее, теснее.

Лицо невольно пересекает кривой росчерк усмешки: Кайа ведь сам отметил, что у Дилюка всю реакцию видно физически, но – не эмоционально. Тот не должен заметить полуулыбку, поэтому Дилюк тянет его к себе ближе и низко шепчет рядом с ухом, щекоча дыханием оголённое плечо:

- Хочу тебя что?

Акцент на уточнении, кидающий отчётливую тень на весь вопрос в целом. Хочу тебя что? Трахнуть? Вышвырнуть прямиком в бурю? Едва уловимо – губами по плечу провести, оставить чуть ощутимый влажный след, который холодком отзовётся, стоит выдохнуть на прозрачную полосу. Руками – под бёдра, впиться пальцами в ягодицы, сжать на пробу, разминая, скользнуть подушечками пальцев по ложбинке и слегка надавить.

Дилюк выдыхает сквозь приоткрытые губы, отстраняется и тянется в сторону, чтобы высвободить небольшую склянку с крестообразной затычкой. В склянке плещется пламенное масло – эфирная субстанция с необычным, будоражащим запахом, приятным теплом ощущающаяся на коже. Дилюк не глядя льёт масло из склянки на пальцы: собственная пиро-стихия откликается на рецепторное воздействие, пылким жаром распространяется от кончиков пальцев до сердца; алхимия, какой бы опасной она не была, прекрасно разбирается в том, как усилить способности обладателей Глаз Бога.

Вновь возвращает руки к крепким ягодицам: скользкими пальцами – по ложбинке, вновь – надавить, протолкнуть кончики пальцев внутрь и слегка растянуть, дать привыкнуть к ощущениям. Дилюк никогда не спрашивает со сколькими людьми в Мондштадте и вне его Кайа делит постель, не спрашивает – в какой позиции, поэтому всегда начинает одинаково – с подготовки, оставаясь напрочь глухим к любым «быстрее» и «не тяни». Так даже удобнее – удерживать и видеть, оставлять Кайе своеобразную веру в контроль над ситуацией; проталкивать пальцы и одновременно с тем давить на его бедро, вынуждая под весом садить глубже. Мягкие стеночки растягиваются и обволакивают со всех сторон, масло делает движение плавным и лёгким, без лишнего сопротивления.

Вместо того, чтобы целовать, Дилюк смещает центр тяжести, позволяя Кайе самому садиться на пальцы и приподниматься с них; разводит пальцы внутри, растягивая ещё сильнее, и игнорирует пульсацию собственной плоти, когда желание, наконец, взять начинает превалировать над здравым рассудком.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+2

14

— Хотел бы вышвырнуть меня — уже сделал бы это, — зубоскалит в ответ, будто у Дилюка на лице написан ход его мыслей. Не написан, да и Кайа не видит лица, но между тем знает этого человека не первый год и потому угадать его мысли не так и сложно, как кажется на первый взгляд. Если бы Дилюку действительно было бы противно, он бы уже выставил названного брата за дверь, он бы не пустил его за порог, не пришел бы в спальню, зная, что именно его там ждет. Если бы ему было противно, он бы не трогал Кайю так, как трогает сейчас.

Властно. Немного жестко. Тщательно сдерживаясь, чтобы не сорваться за черту слишком быстро.

Кайа охает: масло обволакивает широкие мозолистые пальцы человека, который в состоянии размахивать клеймором без устали. Жар под кожей Дилюка даже без дополнительной алхимической стимуляции выдает его возбуждение с головой, и Альбериху приятно осознавать, что это его влияние сказывается. Что Рагнвиндр реагирует именно на него и именно его теперь пытается не завалить, чтобы просто грубо отодрать.

Ему хочется сказать: «быстрее, Дилюк, в Бездну все нежности», но это не поможет, не заставит обо всем забыть, не заставит прекратить. Кайа отдается во власть подвернувшегося случая, кусает губы и позволяет властным рукам вести. Масло не печет и не жжется, но делает восхитительно горячо [и все равно не так, как могло бы стать уже сейчас, если бы Дилюк не упрямился], заставляет опускаться ниже, принимая в себя пальцы, а потом приподниматься снова. Кайа любит секс, Кайа умеет ценить секс, умеет им наслаждаться. Умеет отдаваться чувству с головой, захлебываясь ощущениями, и поэтому откровенно трахает себя чужими пальцами. Ерзает на бедрах, как если бы был в седле. О, он помнит, как на него оборачивались люди, когда Альберих ездил верхом, когда еще в Мондштадте были лошади.

Он заставляет себя не стонать. Потому что ему мало пальцев и он не хочет давать Дилюку понять, что его повело от одних только прикосновений. Потому что он не хочет его упрашивать, зная, что все его просьбы все равно останутся глубоко проигнорированными, это ведь Дилюк. Его едва не распирает от собственного упрямства.

— Неужели ты не хочешь почувствовать больше? — это не просьба, но провокационный вопрос, когда Кайа касается чужой груди, обводит выпуклые линии шрамов на ребрах, спускается ладонями к животу и кружит пальцами совсем рядом с членом, намеренно его не касаясь. Прохладные руки совсем рядом, так близко, едва-едва проминают подушечками нежную кожу в паху, но больше ничего.

— Тебе же хочется трахнуть меня, Дилюк, я же вижу, — и все равно продолжает двигаться, слегка замедляясь, когда пальцы особенно чувствительно проезжаются по стеночкам, — так с каких пор ты стал таким...нерешительным?

И знает ведь, что это не так, когда, прижавшись губами к шее под подбородком, чувствует сильный уверенный пульс, когда прикусывает кожу и влажно зализывает место укуса, н беспокоясь о последующих следах и синяках на аристократически бледной коже, такой резко контрастирующей с чертовски ярким оттенком волос.

— Ты же все равно не отреагируешь, если я начну просить, м? Но ты же хочешь услышать, как звучит мой голос под тобой, когда я не треплюсь без умолку, верно?

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+2

15

В темноте не видно от слова «ни хрена» - только чувствуется дыхание на коже, угадываются по интонации усмешки-ухмылки, чувствуются прикосновения и нетерпеливое ёрзанье. С Кайей иначе нельзя: всё, что он говорит, стоит делить надвое, а всё, что он делает, так и вовсе никогда не лишено выгоды для него самого. Кто-то скажет, что это здравая позиция уважающего себя человека, а кто-то, как Дилюк, просто предпочтёт закрыть глаза и никогда не знать подобного рода персону.

Мышцы живота поджимаются рефлекторно; на контрасте с собственной разгорячённой кожей прохладные пальцы Кайи чувствуются слишком отчётливо. Теплее, чем кубики льда, но недостаточно тёплые, чтобы сравниться с температурой тела, которого они касаются. Дилюк обычно не говорит об этом [а зачем говорить?], но ему нравится, когда у донельзя довольного после секса Кайи даже эти самые кончики пальцев становятся горячими, а спина – наоборот чуть влажной и поддающейся свежести поддувающего ветерка из ставней.

- Когда ты «не треплешься без умолку» звучит замечательно.

Ворчит больше для вида; голос вибрирует в груди. Рагнвиндр наклоняет голову, открывая шею под цепкие клыки и мягкий язык партнёра, практически полностью вынимает пальцы, но не до конца, и сгибает, надавливая на чувствительную переднюю стеночку – прощупывает границы терпения, до которых ему ещё позволительно издеваться и оттягивать.

И только после этого вынимает пальцы, давит Кайе на плечо и сталкивает с собственных бёдер.

В одном Альберих прав – у всего есть границы терпения.

Подмять того под себя, уткнув лицом в постель и навалившись сверху. Дилюк едва покачивается, скользит грудью по спине Кайи, чувствует и выпирающие лопатки, и позвонки, когда тот округляет спину. Склянка с пламенным маслом пустеет почти полностью, когда Дилюк выливает его на ладонь и касается собственного члена, пережимая под самой головкой и после проводя по длине несколько раз. Пламенное масло – плохая идея для обладателя пиро Глаза Бога, хотя в этой ситуации, наверное, идея плохая всё же для Кайи, который попросту не умеет не провоцировать.

Член удобно укладывается в ложбинку меж ягодиц. Выпрямиться. Надавить ладонью на поясницу Кайи, прижимая к постели. И вновь качнуться, наблюдая за тем, как под едва уловимыми проблесками света блестит масло, остающееся на коже.

Преодолевать сопротивление мышц приходится понемногу, как бы уговаривая их. Кайа, конечно, абсолютно невыносимая задница во всех прямых и переносных смыслах этого слова, но рвать ему жопу ради мимолётного удовольствия приятного мало, потом самому придётся эту самую жопу залечивать. Барбаре не покажешь – самая знаменитая монашка церкви Барбадоса едва ли поймёт, чем вызвана травма.

Слух режет лёгкое поскрипывание ссыхающихся досок кроватного дна. Дилюк морщится, практически скалится, когда слышит это скрип-скрип-скрип, и рывком подтягивает Кайю на себя ближе, чтобы немного сместить его положение. Скрип сразу же прекращается, Рагнвиндр заметно расслабляется и опускает голову, чтобы упереться Альбериху лбом меж лопаток. Он бы хотел сейчас видеть, как член с каждым толчком проникает чуточку глубже, но освещение для такого должно быть получше, чем никакое.

Неторопливо, неспешно наращивая глубину проникновения. Дилюк упирается ладонью в постель рядом с головой Кайи, сминает простыни. Мышцы отлично держат форму и каждый раз стягиваются, поэтому любой новый секс – поначалу тугой и узкий, пока мягкое скольжение не перестанет встречать сопротивление.

[nick]Diluc Ragnvindr[/nick][status]король без короны[/status][icon]https://i.imgur.com/Xm8z0hR.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Дилюк Рагнвиндр</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>не по себе
от этой тихой и чужой <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=1258"><b>зимы</b></a>
с которой я на ты
нам не стерпеть друг друга</center></div>[/lz]

+2

16

Простыни пахнут свежестью и порошком для стирки — горничная недавно сменила его, скорее всего, во всех спальнях. Даже если на винокурне редко появлялись гости, на чистоту жилых помещений это никак не влияло. Пыль есть пыль, и от нее следовало избавляться.

Кайа вжимается носом в простынь, вдыхая этот запах, и посмеивается на грани слышимости. Наконец-то Дилюк переходит к сути, отбросив в сторону всю ту пытку, которую он мог бы продолжать чертовски долго, будь у него достаточная выдержка. Будь у него выдержка вообще, мальчик уж больно вспыльчивый.

Рагнвиндр приятно тяжелый: не настолько, чтобы раздавить, но достаточно, чтобы обозначить присутствие крепкого возбужденного до чертиков тела. А еще он до невозможного горячий, температура его тела значительно выше того же Альбериха, но сказать точно, почему так — невозможно. Не сказать, что Дилюк всегда таким был. Кайа точно может сказать обратное — холодным названный брат точно не был, но теплым не до какого-то странного фанатизма. Скорее всего, все поменялось с появлением у него права управлять Пиро-стихией. Во всяком случае, Кайе хочется верить, что изменения произошли из-за него, а не потому что Дилюк просто с ничего стал неконтролируемым сгустком кипящей ярости.

А еще он все такой же пылающий. И Кайа едва не задыхается от ощущений, когда Дилюк пытается толкнуться внутрь, но… Этих «но» на самом деле целых два: масла Рагнвиндр не пожалел, использовал его щедро, чтобы блестело все и хлюпало, только вот масло это распекало ужасно, от легкого согревающего эффекта на пальцах, вкупе с членом, следа практически не осталось, все переросло в ощущение, будто трахаться приходилось с печкой.

Ну а вторым «но» было то, что член — не пальцы. Не идет ни в какое сравнение, конечно.

О, Архонты, Дилюк! — пальцы сжимают простынь крепко, почти до треска ткани, — И давно ты такой...такой?

Расслабиться удается раза со второго, когда постепенно привыкаешь к размерам, и ощущения перестают приносить дискомфорт. Напротив, совсем напротив. Прямо как в первый раз, хотя, нет. В первый раз было все-таки несколько хуже. Кайа подается слегка назад на медленном выдохе, сначала чувствует чуть влажный лоб между лопаток, потом и вовсе слышит удовлетворенный вздох.

— Да, вот так, — звучало бы издевательски, если бы Альберих на самом деле не был заинтересован в том, чтобы хорошо было обоим, Дилюк может дуться на него хоть всю жизнь, но отвратительным эгоистом в постели он никогда не был.

Голову поворачивает, прижимается щекой к прижатой к матрасу ладони в шрамах, трется об нее, подобно коту, а потом и вовсе целует пальцы, мелко покусывает костяшки, скользит губами чуть выше по предплечью, параллельно с этим приподнимаясь на локтях.

Дилюк...он как норовистый жеребец, неукротимый, но в то же время удивительно ценящий ласку.

— Ну же, не спи — замерзнешь, — тянется свободной ладонью и даже как-то ласково проводит по чужому бедру, подначивая и обозначая, чтобы не медлил лишний раз, а то весь момент пропустит.

[nick]kaeya alberich[/nick][status]в е ч н о с т ь[/status][icon]https://i.imgur.com/x4M5UgC.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/Oij2lzf.gif[/sign][lz]<a class="lzname">кайа альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>я иду — через осень иду к тебе по темным шпалам,<br>каждый шаг — дорога в огонь, дорога к <a href="http://exlibris.rusff.ru/profile.php?id=1259"><b>огню</b></a></center></div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » не потерять бы в серебре


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно