ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » грёзы о весне [asoiaf]


грёзы о весне [asoiaf]

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

мы обязательно встретимся, слышишь меня? там, куда я ухожу, весна

я знаю, ты сможешь меня найти
не оставайся одна

https://i6.imageban.ru/out/2021/07/03/c41119729eec79ccb96e06d75835be1e.gif
https://i5.imageban.ru/out/2021/07/03/65be8e5f84f53f00149784c1b8f5c64f.gif

• (настоящий) Север / весна

Королева Севера, Король за Стеной

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (16.09.21 22:37:19)

+8

2


- Ты уверен? - спросил его Тормунд, когда на горизонте появилась Стена.
Ну, или то, что от неё оставалось. Когда Джон увидел её впервые в жизни, она была на добрых сотню метров выше и настолько же толще, а теперь казалась полупрозрачной и совсем низкой. Ему подумалось, что через несколько месяцев Истинный Север и Дар может разделить новое море, когда Стена растает окончательно.
Он бросил на Тормунда хитрый взгляд.
- Какая разница? Мы и так уже на полпути, - отмахнулся он.
- Я помню, как ты говорил, что видеть южан больше не желаешь, - Тормунд попридержал коня и улыбнулся Джону широкой кривоватой улыбкой. - Но я так и знал, что тебя потянет назад.
"Никуда меня не тянет," огрызнулся бы Джон десятилетней давности, но сейчас он просто промолчал.

Они молча двинулись вперед, навстречу Стене. Месяц назад, когда они стояли лагерем на Кулаке Первых людей, на рассвете их нашел один из братьев Ночного Дозора - но не затем, чтобы прогнать или перебить, а с вестями из Винтерфелла. Королева Севера приглашала вождей Вольного народа на годовщину своей коронации и обещала теплый прием любой делегации, даже самой многочисленной - тут и слов-то таких никто, кроме Джона с Тормундом, не знал, поэтому вести от дозорного бурной реакции не вызывали. Завтраком его всё равно накормили, и, сидя у костра и наблюдая розовый рассвет, Джон слушал о новостях с юга - разведчик рассказывал, что на Севере наступила весна, что Дар усыпало маленькими новыми деревушками, где уже всходит первый урожай; что в Белой Гавани прошла богатая ярмарка, куда приехали даже купцы из вольных городов Эссоса, и что торговля с Шестью Королевствами идет полным ходом. Те поля и замки, что годами стояли заброшенными после Войны Пяти Королей, запестрели новой жизнью, а последней нерешенной проблемой Севера осталась стремительно таящая Стена - Ночной Дозор, насколько понял Джон, как раз был занят ликвидацией последствий этого обстоятельства.
Разведчик пусть и передавал вести с чужих слов, но говорил так живо и увлеченно, что Джон будто сам на Севере побывал, своими ушами слышал менестрелей на ярмарке, своими глазами видел цветущий Винтерфелл, залитый солнечным светом, утопающий в зелени.
Всё это звучало как сказка. Как идиллия, идеальный недостижимый мир, где ему места больше нет.
- До Её Светлости дошли слухи, что у нас теперь новый Король-За-Стеной, - разведчик посмотрел на Джона, отрывая от жареной белки жирную лапу.
Сноу только усмехнулся в косматую нечесаную бороду.
- Как сказать. Кто-то должен говорить от имени вольного народа на юге, - южные титулы до сих пор резали ему слух, да и до Манса ему далеко, хотя среди Вольного народа он действительно пользовался особым уважением - здесь, за Стеной, его помнили только лишь как союзника, протянувшего им руку помощи в самый темный час. Им все равно, какую из южных королев он убил своими руками, все равно, какие клятвы он нарушал и чье доверие предал. На юге он - вероломный бастард, цареубийца, клятвопреступник, король, который продал Север и просто трус. Здесь? Здесь его окружают только друзья.
- Приезжайте в Винтерфелл. Там вам будут рады.

Одна только мысль о Винтерфелле поселяла в его груди страшное, щемящее чувство неутешной тоски - слишком больно ему скучать по месту, которого для него больше не существует, которое, как он думал, он никогда больше не увидит, порог которого ему уже не переступить. Только там он и был счастлив, пусть и в самый тёмный час; только там он чувствовал себя дома, пускай каменные лики королей Зимы до сих пор преследовали его во снах и шептали, что в криптах ему не место.
Он мог бы остаться на Севере. Отправить в Винтерфелл Тормунда или не ехать совсем; он мог бы остаться в своей хлипкой лачуге, отстроенной под снос через пару месяцев, любоваться северными рассветами и твердить себе, что его место - здесь, за Стеной, и продолжать попытки полюбить свою новую жизнь, но...
В четырнадцать он покинул Север и уехал на Стену, потому что не мог терпеть свою жизнь. Он говорил себе, что Ночной Дозор - его единственный шанс на доблесть и славу, но на самом деле он просто сбежал, капризный маленький мальчик, недовольный своей судьбой. Так произошло и год назад. Джон никому этого не говорил, но в глубине души понимал, что и среди Вольного народа он чужой (среди всех он чужой, куда бы он ни пошел, ему место среди мертвых), и что остается он с ними просто потому, что они, кажется, любят его.
Но не взаимной любовью.

Это было больно.
Джон ненавидел себя за то, что не находил в себе сил по достоинству оценить преображенный Север; вид отстроенного, бурлящего жизнью Винтерфелла, украшенного цветочными гирляндами и новенькими знаменами дома Старков, не вселял в его сердце ничего, кроме этой всепожирающей тоски - он понимал, что никогда сюда не вернется. Что это счастье ему наблюдать один последний раз, что оно останется в его душе горько-сладким послевкусием, последним его воспоминанием о доме, где прошло его детство, где он оставил лучшую версию себя.
Где он оставил свою любовь.

Они привезли с собой двух кобыл, груженых дарами для королевы - оленьи рога, медвежий жир, невыделанная кожа, медь и самоцветы. Джон долго боролся с собой и в конце, как обычно, проиграл - дары преподносил Тормунд, пока Джон, как в далеком детстве, отсиживался в углу, пытаясь не светить лицом и не смотреть на Высокий стол.

I saw only her. The room was full of her alone.

Она красивее, чем когда-либо - и счастливее, чем когда-либо; звук её голоса, её теплая улыбка, цветы, вышитые на рукавах её одеяний, её взгляд, её речи - как бы Джон ни пытался, он не видел никого и ничего, кроме неё. Всегда, с самых юных лет, она была настолько красива, что делала прекрасным всё вокруг себя, озаряла своим присутствием даже самые темные своды. Такой ты и должна быть, думал он, пряча лицо в роге с вином, не замученной, не изможденной, не испуганной, не одинокой - а именно такой, окруженной людьми, которые любят тебя, ведь тебя невозможно не любить; свободной, счастливой, услышанной, среди музыки, света и смеха...
Он не должен быть здесь, на этом пиру, он не заслуживает даже места за самым дальним столом, в самой густой тени. За всё, что он с ней сделал. Он должен прозябать за Стеной до самой своей смерти.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (16.09.21 22:37:39)

+7

3

Oh it would be so sweet,
to see him once again

Сколько себя помнила, Санса всегда была уверена, что, когда вырастет, настанет момент ей покинуть Винтерфелл, выйти замуж за лорда и жить в его доме. Она всегда знала, что будет сидеть по правую руку от своего супруга, носить его имя, она перестанет быть Сансой Старк из Винтерфелла, как Кейтилин перестала быть Талли из Риверрана и разделила имя и дом Эддарда.

В смелых детских мечтах Сансы ее муж был не лордом -  королем, высоким, светловолосым и доблестным, подарившим ей вместе со своим сердцем корону и место рядом с собой. Он бы занимался всеми важными вопросами, управлял бы армией и заседал на советах, а она занималась бы мирными, скучными для мужчин вопросами: достаточно ли у них запасов зерна, доволен ли правителями народ и не устроить ли пир в честь гостей из соседнего королевства.

Никогда ей не приходило в голову, что она сама может стать королевой Севера и править Винтерфеллом без лордов-мужей. Решать сложные вопросы, думать, где достать зерна и мяса, когда конца зимы еще не видать, разбирать конфликты своих подданных, спорить с советниками и благодарить богов за то, что рядом с ней нет ни одного из тех мужчин, которые были на ней женаты или планировали это сделать.

Санса проводит целые дни в работе. Времена войн прошли, остались те самые скучные вопросы про восстановление жилищ, про скот, про посевы, про отстройку разрушенного замка, что был ей домом с самого рождения. Санса помнит Винтерфелл наизусть, таким, каким он должен быть, и все время, что свободно от обязанностей королевы, тратит на восстановление дома: рисует схемы, спорит со строителями, придирчиво выбирает камень и дерево, из которого будут возводить новые старые стены.

Винтерфелл полон призраков, Санса начинает их слышать по вечерам, когда живые затихают. Смех маленького Брана из когда-то детской, перепалка Робба с Теоном в западном крыле, пение септы за шитьем в девичьих покоях самой Сансы. Шутливый поединок Арьи с Джоном и Рикон, поющий своему лютоволку колыбельную. Тихий разговор родителей в их опочивальне - туда Санса не заходила с самого возвращения домой. Есть и другие призраки - они приходят позже, забираются к ней в кошмары и не дают забыть, как родной дом стал ее тюрьмой. Как заглушает голоса ее родных, которых уже нет рядом, крики боли. Как дрожит отсвет огня на стене, как она цепляется ногтями за каменную стену, пробираясь по коридору на воздух и свободу.

Чтобы не слышать призраков, Санса ночами пишет письма. Бран отвечает очень редко, Арью сейчас не найдет ни один ворон. Только Джон первое время отвечает тепло и часто, но в какой-то момент и от него перестают приходить весточки. Санса волнуется поначалу, но ей говорят - с ним все нормально. Говорят, он тоже занят, у Короля за стеной много дел. Санса силится вспомнить, что такого в ее последнем письме могло обидеть Джона - она писала, что дотракийцы и Серый Червь уходят за Узкое море, что никому нет дела до того, чтобы он соблюдал наказание, что он может вернуться домой.  Санса догадывается, что задела какое-то больное место, и пишет снова,  пытается понять, может, извиниться за резкость, но и это письмо остается без ответа. Смирившись, она уходит с головой в собственные обязанности.

Ей говорят, что королеве нужен супруг и наследник - без лишних экивоков ей об этом заявляет сир Гловер едва ли не сразу после коронации. Санса знает - он прав, но еще она знает, что видела так мало добра от мужчин, что едва ли согласится на новый брак добровольно. Она обещает подумать и рассмотреть всех, кого ей предлагают милорды из ее окружения, но уже заранее знает, что никому из кандидатов не сможет доверять. Всем им нужна Королева Севера, и никому - Санса Старк из Винтерфелла. Не власть она боится потерять - отдать контроль над своим домом и самой собой  кому-то чужому опять. Санса тянет время, не говорит ни "да", ни "нет", чтобы не обидеть, но и не подавать лишних надежд, сетует на занятость и в самом деле убегает от неприятного вопроса в другие дела, благо их после войны Пяти Королей хватает с головой. 

Год пролетает, кажется, мгновенно, и по ночам в окно Сансы дышит весна. Конец зимы нужно праздновать, конец войн и первые успехи мирного времени - тоже, и королева Севера приглашает в Вестерос тех, кому зима досадила суровее всего. Свободный народ больше не заперт за Стеной,  Санса готова наладить с ними торговлю и дать кров тем, кому он нужен. Она ждет у себя всех вождей свободных племен ("и, может быть, все-таки Джона", добавляет в мыслях голос внутри нее). Ей нужно увидеть того, для кого она не Королева Севера, а Санса Старк.

Джон молчит, укрывшись за широкой спиной Тормунда, и она, улыбаясь рыжему великану, понимает - ее кузен и правда обижен. Будь все иначе - разве бы он не выступил вперед? Не обнял бы ее, как тогда, в Черном замке? Санса усилием воли возвращает взгляд на Тормунда и благосклонно улыбается гостю, гостеприимным жестом указывает на накрытые столы.

- Я рада приветствовать вольный народ и от души благодарю вас за дары. Мы больше не прячемся друг от друга за стенами и, надеюсь, в будущем также останемся добрыми соседями. Пейте, веселитесь, отдыхайте с дороги, здесь вам рады. Будьте как дома, - на последних словах она, не скрываясь, смотрит на Джона.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (04.10.21 17:36:21)

+4

4

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Ему хочется сбежать.
На короткое мгновение он пересекается с ней взглядом и тут же отводит глаза, прячет их, не находя себе места.
Трудно даже сказать, узнают ли его северяне - с черной бородой до воротника, с косматыми черными волосами, которых вот уже год не касалось лезвие цирюльника, с его обветренным и диковатым лицом в нём с трудом можно было узнать бывшего короля. Он снова слился со стеной, как много лет назад, когда бастардом сидел в самом дальнем углу и злился на весь белый свет, неспособный решить даже для себя, рад ли он тому факту, что никто не обращает на него внимания, будто его в комнате нет.

- Если ты собираешься сидеть здесь до отъезда, я отволоку тебя к ней сам, - пригрозил ему Тормунд негромко, отвлекшись от розовощекой служанки, которую будто бы приставили к нему лично, доливать вина в рог и хихикать над его рассказами.
Джон встрепенулся и посмотрел на старого друга глазами испуганного мальчишки, пойманного врасплох.
- Ты приехал к ней, чтобы молча на неё поглазеть? - он приподнял бровь, буравя его пытливым взглядом.

Да, - за столько месяцев одиночества, после всей той боли, которую он увёз с собой за Стену, после сотни ненаписанных писем и невысказанных слов, Джон до сих пор понятия не имел, что ей сказать.
Им не выпадет поболтать с глазу на глаз о чем-то приятном и отвлеченным, он с трудом сообразит такую шутку, которая заставит её рассмеяться, у него нет в запасе историй, которые ей интересно было бы послушать, а если бы и были, начать всё равно пришлось бы с извинений.
За то, что перестал писать ей. За то, что смалодушничал и так и не отправил тот пергамент, в котором смог высказать ей всё, что лишало его надежды на покой.
За то, что предал её, отвернулся от неё, грубил ей, недооценивал её, игнорировал её, отстранялся от неё, не доверял ей. За то, что поверил Дейенерис, когда та пыталась настроить его против Сансы. За то, что имел наглость обидеться на неё за какое-то вымышленное предательство. За то, что не видел, как она любила его, как радела за него, как не отступалась от него, несмотря ни на что.
Никакого жалкого "прости, я был глуп" не хватит, чтобы искупить это всё. И Джону страшно даже пытаться.

- На, воронёнок, - Тормунд пихнул ему рог с вином прямо в грудь и крепко сжал его за руку. - Давай, залпом, как когда-то. И чтобы духу твоего на этой скамье не было.
Тормунд иногда так смотрел на него, что Джон будто бы находил в своей душе какое-то двойное дно, за которым прятались его запасы храбрости на черный день. Кривая улыбка его друга, поблескивающая в косматой бороде, заставила его улыбнуться тоже - вино пролилось ему на бороду, но Джон прикончил рог, убедив себя в том, что с последним глотком он наконец станет тем, кем должен был стать давным-давно, ещё когда был королём.

И вот он поднимается на ноги - он делает шаг, второй, и комната плывет в его периферийном зрении, сужаясь до коридора, в конце которого восседает она.
Пережитое будто бы и не оставило на ней никакого отпечатка. Она болтает с какими-то лордами и леди, чьих лиц Джон не узнает, и улыбается им сдержанно и учтиво - её брови взмывают вверх от удивления, а на щеках цветет очаровательный румянец. Глядя на неё, он думает лишь об одном - о том, что всё отдал бы, лишь бы она была счастлива так, как сама того захочет. Пусть у него уже ничего и не осталось, и отдавать ему нечего, кроме своей головы.

Его ноги не работают. Они словно ватные. Как он приблизится к ней, как он отвлечет её от разговоров, как он протянет к ней свою неотесанную руку одичалого?.. Он рядом с ней как вшивый пёс какой-то.
Убей мальчишку, говорит он себе, как мантру.
- Ваша Светлость, - его голос хрипит поначалу, но это голос не одичалого, а бывшего короля. Это голос Лорда, который спасал жизни и вершил судьбы. - Вы подарите мне танец?

Отредактировано Jon Snow (16.09.21 22:37:46)

+4

5

В зале немного душно, шумно и пахнет разлитым вином, мокрым мехом и жареным мясом. Снаружи стемнело, и слуги зажгли камины и свечи на столах, но что-то Сансе подсказывает, что ужин затянется до раннего утра. У нее, хозяйки, принимающей гостей,  забот много. Санса подносит кубок к губам, но тут же опускает его на стол - она здесь не для того, чтобы отдыхать.

Голоса вокруг Сансы создают мерный гул, из которого она выхватывает отдельные слова, кивает, отвечает порой невпопад, окидывает взглядом гостей, пытается отметить сразу, кто уже перебрал и готов вспоминать прошлые обиды, кто заскучал, а кто наоборот слишком веселится - нельзя, чтобы первая такая встреча закончилась скандалом. Санса  ловит косые взгляды северных лордов на одичалых - за пару лет не поменять то, что тысячелетиями тянулось, и все, что она может делать - это продолжать пытаться. И, наверное, создавать видимость, пока она не станет правдой. Ей иногда кажется, что все ее правление - это попытки создавать видимость, что все налаживается, раны заживают и Север вот-вот начнет процветать. Порой ее накрывает осознание, какую ответственность на нее возложили, и ей хочется запереться в своей светелке, никого не видеть и ни с кем не говорить. Вышивать под мерное похрапывание септы, как в детстве, и чтобы все проблемы отбивали от нее на подлете отец и мать.

Она в такие моменты в богороще сидит подолгу - в замке говорят, что молится. На самом деле - вытаскивает из закоулков памяти, как было при них. Санса помнит Винтерфелл наизусть, но столько деталей оставалось от нее скрытыми, просто потому что никому не приходило в голову, что однажды она останется в доме детства за старшую. Санса вспоминает, как держала себя мать, как говорил с подданными отец. Робб лет с десяти ходил с ним на совет, на встречи с лордами, у него была возможность наблюдать и учиться, тогда как Санса осваивала вышивку гладью да старые песни. Жизнь ее, конечно, потом научила - по-своему, жестокими уроками, вот только Санса часто думает, что будь тогда по-другому, ей бы не казалось сейчас, что она по проволоке шагает и пытается на голове с десяток тарелок удержать.

Для того ей, наверное, письма и были нужны - ими она пыталась заткнуть страх от того, что не справится. И желание, чтобы рядом был тот, кому она доверяет. Когда переписка с Джоном оборвалась, Санса и этого лишилась, будто по-прежнему на проволоке, но теперь уже без страховки. И в богороще уже вспоминались ее перед ним прегрешения - и что про помощь Мизинца смолчала, и что его тайну в момент раскрыла, и что не до конца за него билась, как все закончилось...

Он сидит поодаль, точно как на пиру в честь приезда короля Роберта. Точно как на любом пиру, на котором ему не позволялось быть с ними за одним столом. Санса хмурится - тогда она, глупая птичка, принимала это за  должное.
Леди Рисвелл смотрит на нее  вопросительно. Санса прячет растерянность, отпивая из кубка.
- Все в порядке, от духоты голова слегка закружилась, я отвлеклась...
Она обещает себе больше об этом сегодня не думать, говорит с гостьей про детей, платья и гобелен на стене, так увлеченно, как только может. Пока не слышит голос, который, думала, и не услышит сегодня.

Сначала почему-то смешно. От непривычки слышать, как он обращается к ней "Ваша Светлость", наверное. И от неожиданности что ли - она уже думала, не поговорят сегодня. Санса берет себя в руки, быстро и уверенно. Поднимает на него взгляд, без иронии, серьезно и с достоинством. Улыбается тоже торжественно, будто они незнакомы - и вкладывает пальцы в его ладонь.
- Думала, вы не попросите, милорд.

Этот зал не видел танцев слишком долго, и поначалу пирующие принимают музыкантов за шумную декорацию, но в итоге все-таки несколько пар начинает кружиться, держась за руки и время от времени объединяясь в большой круг. В танце Санса в своей стихии - она чувствует себя гораздо свободнее и спокойнее.
- Пожалуйста, зови меня по имени, - он кажется выше, чем в ее памяти. И выглядит лучше, чем тогда, перед их прощанием - что несложно, учитывая, что ему тогда пришлось посидеть в темнице. Сансе все же неловко - в переписке слова как-то сами собой складывались, сейчас же она чувствует необходимость их  очень тщательно подбирать. - Я рада, что ты все-таки здесь. И прости, если была слишком бестактна в письмах.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (15.09.21 13:35:28)

+3

6

Её "милорд" отзывается в нём неприятно, как утончённая усмешка, как напоминание о чём-то, о чём он предпочёл бы забыть. Будь он урождённым одичалым, родись он по ту сторону Стены и не знай никогда тонкостей цивилизованного мира, он и то чувствовал бы себя сноровистее, увлекая в танец самую настоящую королеву.

Она кажется ему птичкой в клетке, особенно в своём металлическом корсете, который будто бы выковали как раз для того, чтобы защитить её от чужих непрошенных прикосновений. Она носила тяжелое королевское платье с той же легкостью, с какой другие женщины носят легкие шелка (пусть Джон в глаза не видел этих шелков за всю свою жизнь), но, укутанная по самое горло, закованная в это железо, она казалась недосягаемой, неприкосновенной, и его горло разом пересохло, стоило ему только взять её за руку. Он задержал взгляд на изящной короне, нисколько не похожей на древнюю корону Старков, которая впивалась в лоб короля рукоятями десятков железных мечей и сидела на голове тяжело, как ярмо на шее животного. Корона Сансы - два лютоволка, один из которых прикрывал другому горло своей пастью. Джон когда-то носил горжетку с таким же орнаментом. Лютоволков всегда было два. Везде по два, кроме знамени.

- Язык не поворачивается, - он усмехнулся, когда танец увлёк их, и ему на ходу пришлось вспоминать всё то, что он учил ещё ребёнком. Кажется, так?.. Их ладони соприкоснулись в воздухе, и, обернувшись вокруг своей оси, Джон и Санса поменялись местами, прежде чем он взял её за руки и повёл дальше. - Пусть я и живу за Стеной, но манер не растерял.

Танцующие синхронно хлопнули в ладоши, и Джон успел в самый последний момент, а там уже мышечная память подсказала выставить согнутый локоть, чтобы Санса взяла его под руку, и они закружились на месте в такт с другими парами. Волосы Сансы следовали за ней огненным хвостом, а после рассыпались по плечам так, будто их в таком виде уложила ей на плечи старательная служанка.

Вино развязало ему язык, и вместо заученной лжи про воронов, которые не могли найти его за Стеной, он вымолвил:
- Мне эти стены кажутся чужими теперь, - он как-то по наитию придержал её за талию, и только потом заметил, что остальные  держат своих партнерш за руки. Исправляться поздно. - Скорее потому, что я помню Винтерфелл в руинах, а ты восстановила его слишком хорошо.

Железо её корсета горит под оголенными пальцами, но невыразительное лицо Джона молчит. На мгновение ему снова кажется, что вся эта затея - ошибка от начала и до конца, от самого его приезда до этого танца, которым он сам не знает, чего хочет добиться, а только мучает самого себя.

- Это я должен просить прощения за то, что перестал отвечать, - в такт с другими парами Джон подхватил её за талию и приподнял в воздух, легко, как пушинку. Слева кто-то охнул, и звук прокатился вдоль стены; Джон покосился, краем глаза выхватывая удивленные лица из толпы. Королева редко танцует? - Вороны летели до меня слишком долго, и в какой-то момент я подумал, что ответ уже не нужен.

Вранье звучало убедительнее в его голове, но он, скривившись, решил не продолжать, чтобы не выдать себя с потрохами. Раньше, в каком-то смысле, общение с Сансой давалось ему проще - когда-то она давала ему тысячу поводов поязвить и огрызнуться, что было гораздо легче, чем подбирать правильные слова для того, чтобы выразить ту бурю, что гремела у него в душе. А сейчас она - сама учтивость, настолько очаровательная, что у него на самом кончике языка вертится всё то, чего он ей никогда не говорил.

"Я скучал по этому месту."
"Я должен был вернуться сразу же, как подвернулась возможность."
"Я так хотел бы, чтобы всё стало как раньше."
"Мне не место за Стеной."
"Я тебя предал, предал, предал, я не знаю, сколько мне ещё отбывать своё наказание, чтобы искупить это. Помоги. Подскажи. Назови мне срок."

Но он молчал - это его боль, а на её плечах и так достаточно забот.
Хоть с чем-то он должен справиться в этой жизни самостоятельно.
И он просто вёл её дальше в танце, оступаясь всё реже, забывая, как нелепо он выглядит рядом с Королевой Севера.

- Север чудесно выглядит, - он сказал это так, будто слова обожгли ему язык. Будто он подавится, если скажет ей хоть что-то приятное хоть однажды, и точно подавился бы, если бы вместо "Север" сказал бы закономерное и истинное "ты". - Я не помню его таким счастливым и... И процветающим. Вся эта зелень, солнце, довольные счастливые крестьяне, - Джон вытянул руку вверх, позволяя Сансе совершить пару оборотов в танце. - Много работы для одной королевы.

Он много думал об этом, хотя и гнал от себя болезненные мысли. Они резали острее, чем валирийская сталь, когда он засыпал у потухшего костра долгими ночами за Стеной, когда в ушах звенело её прощальное "Север потерял своего короля", и он представлял себе кого-то безликого по её правую руку, зная, что она не будет править в одиночестве до конца своих дней. И тогда ему хотелось кричать.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (16.09.21 22:37:51)

+3

7

Танец на мгновение возвращает ее в детство, в моменты, когда она сама тащила на середину зала упирающихся Робба, Теона или Джона, потому что будущей королеве нужно уметь двигаться легко и изящно. Мальчишкам, конечно, куда интереснее были танцы с деревянными мечами во дворе, но Санса своего добивалась, кружилась, перетаскивала их за руки с места на место, прыгала, хлопала в ладоши, краснела, наступив ненароком на увесистый сапог партнера...

Она не помнит, когда в последний раз танцевала или пела, или тем более на арфе играла - некогда, не до песен, не до плясок, не до той жизни, которую Санса себе в детстве представляла как королевскую, сплошь из пиров, турниров и галантных ухаживаний. Вот только правда у нее времени на это нет, или она веселиться себе по другой какой-то причине не дает? Чтобы себя прежнюю не возвращать, лишний раз о прошлом себе не напоминать?

Сейчас, положив руки Джону на плечи и кружась, она впервые за очень долгое время видит так близко его лицо - обветренное, со шрамом на виске, обросшее бородой - только по глазам можно узнать мальчишку, которого когда-то считала сводным братом. Где-то внутри больно колет тоскливая нежность. Ей жаль, что ему пришлось столько пережить. Ей жаль, что все получилось не так. Она всматривается в серые глаза, надеясь, что взгляд его выдаст что-то, что сидит у него внутри - обиду? вину? гнев? боль? тоску по убитой королеве драконов? - нет, он хоть и задевает ее больно словами о том, что стены Винтерфелла теперь ему чужие, но прочитать, что за ними скрывается, Сансе не удается. - Мне жаль. Пыталась сделать ровно наоборот…

Досада возрастает от его следующей фразы. Она аккуратно, хоть и с плохо скрываемым раздражением, убирает руку из его пальцев, когда слышит, что для одной королевы на Севере работы слишком много. И он туда же? Неужели не понимает?

Не будь они в зале, в окружении толпы людей, она бы все сказала. Что это он должен был разделить с ней всю эту уйму работы. Что он обещал идти с ней вместе, защищать ее и не покидать ее, а теперь она брошена здесь одна, с призраками прошлого да каменными стенами. И в постоянном напряжении, что всем этим лордам, всем крестьянам надоест, что ими правит женщина, еще и незамужняя, еще и от всех предложений отказывающаяся, что настанет момент, когда ей придется сдаться, а она лучше под нож ляжет, чем под нового лорда-мужа.

Нет, хватит, ей так больше молчать и за благочестивыми манерами прятаться надоело, и сейчас никакие бестолковые вороны и никакие мили между ними не помешают выяснить и высказать все, что у нее накопилось. 

- Я хочу помолиться, а после отправлюсь к себе, убедитесь, что ужин закончится мирно,  - предупреждает Санса одного из своих советников, накидывает на плечи плащ и ловит за рукав кузена. - Пожалуйста, проводи меня. - Просьба звучит вежливо, но выбора у него нет, это слышится по тону. - Ты же еще не был в богороще?

На улице гораздо тише, свежее и морознее - весна на Севере еще неуверенная, скромная, с шапками снега, разбросанными по земле. Дорогу к чардреву оба помнят наизусть. После шумного пира в ушах еще гудит. Санса выдыхает облачко пара, собираясь с мыслями. Желание немедленно рассказать Джону, как он неправ и как она устала, потоптавшись в сознании, замялось на пороге и, пока совсем не исчезло, Санса попыталась подобрать слова.

- Для одной королевы тут действительно много работы. Потому что мы должны были править вместе. Я не знаю, что держит тебя за Стеной, но прошу тебя, вернись. Я не справляюсь одна. Ты нужен здесь. Ты нужен Северу.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (15.09.21 13:35:13)

+3

8

Она одергивает руку и выходит из танца раньше, чем он заканчивается, и Джон какое-то время стоит на месте, не замечая, как танцующие задевают его плечами и локтями, и косятся на него, заметив, как быстро удалилась королева.
И чего он такого сказал? Просто похвалил ее работу, не больше…
Он следует за ней, на ходу соображая извинения, но Санса уже не одна - у Высокого стола она говорит с кем-то, раздает указания и принимает из рук какого-то мужа средних лет теплую накидку. Джон невольно задерживает на нём взгляд, вдруг осознав, что даже не знает, кто теперь окружает её, с кем она делит свои заботы, кто подсказывает ей в трудную минуту, к кому она идет за советом, с кем разговаривает за завтраком и о ком думает, когда в королевских покоях гаснут свечи; верны ли ей её люди? Любят ли её, радеют ли за неё? Защитят ли её от зла, от нежеланных женихов, от злого умысла? Одинока ли она?

Это уже давно не твое дело.

Он машинально сжимает и разжимает пальцы правой руки, но Длинного Когтя при нём нет, и пальцы хватают пустоту.
- Проводишь меня?..
- С радостью, - он очнулся от размышлений, не успев удивиться. Он-то думал, что она уходит к себе и не намерена больше ни с кем разговаривать из-за того, что он сморозил какую-то глупость, которой сам не осознал. Уходя, он оглянулся на зал - никто из гостей не заметил, как королева их оставила.

Внутри затаилось предчувствие чего-то нехорошего, и он никак не мог взять в толк, чтó его так беспокоит, пока не понял: в последний раз, когда они были наедине, без лишних ушей, Джон практически признался, что продал их родину чужестранке по глупости, и воспоминание о том вечере кольнуло где-то в груди. Он как сейчас помнил, как пришел к ней в кабинет, снимая перчатки и готовясь выдохнуть впервые за весь день, и сам не зная, на что надеялся. Всё, что он помнит - безграничная усталость от того маскарада, который он разыгрывал на Драконьем камне и в Винтерфелле каждый день, и от которой так хотел отдохнуть; как ноги сами несли его к Сансе, его соратнице и правой руке, с которой они так долго делили скудный зимний паёк и трудности военного похода, с которой они так долго были в одной лодке, которая прежде всего, несмотря на все его колкости и недоверие, всегда была на его стороне. Он только и ждал, что оказаться с ней один на один, чтобы убедиться, что она не отвернулась от него за время его отсутствия, а получил... Получил нервотрёпку, упрёки, когда она ткнула его, как глупого пса, в его собственные неудачи и просчеты, как будто он и сам не знал, как плохи его дела. Он должен был тогда успокоиться и сохранять самообладание (боги, как он жалеет о том вечере), но вместо этого вспылил, как ребенок, устроив ей встречную истерику. Но сильнее всего его подкосило, когда он осознал, что Санса больше ему не друг. Что она заточила на него большой зуб и они теперь чужие друг другу, что... Что та странная, неуловимая связь, которая возникла между ними в Черном замке, испарилась и не оставила даже следа, и он оказался один против всех. Против разъяренной Сансы, взрывоопасной Дейенерис, подозрительной Арьи, против всего мира, который он почему-то так рвался спасти.

С тех пор они никогда больше не говорили с глазу на глаз. И всегда, когда Санса обращалась к нему, Джону мерещилось в её словах что-то, что, как он думал, он придумал сам. Он сходил с ума, пытаясь разгадать её слова, искал намёки на свою собственную паршивость в том, что она говорит другим в его присутствии, но никогда не делал шага ей навстречу, не посвящал её в свои тайны, боялся к ней даже приближаться, потому что знал: стоит ему попытаться, и он опять всё испортит. Скажет что-то не то, не в то время, не тем голосом, не так посмотрит на неё и потеряет её насовсем.

Как, собственно, и получилось.
Что осталось им обсуждать после всего, что с ними было? Что они могли сказать друг другу теперь, когда им некуда торопиться, когда им некого бояться, когда между ними никто не стоит?

Он останавливается в нескольких шагах от чардрева, не решаясь подойти - будто если на него упадет тень листвы, он будет обязан заговорить первым и старые боги услышат каждое его слово.
Джон сглотнул ком в горле и перевёл на неё взгляд. Она сливалась с пейзажем, и вышивка на её рукавах перекликалась с медью волос, с алыми листьями чардрева, делая её похожей на божественный, описанный в древней песне сон. Он втянул воздуха в грудь и сделал несколько медленных шагов ей навстречу, будто бы не был уверен, что имеет право шагать по этой земле.

И тут же остановился, соображая, не послышалось ли ему. Под медвежьей шубой сердце забилось быстрее, застучало в висках, как бешеное; ему так хотелось отвести взгляд, но он замер на месте, и вдруг усмехнулся сам себе, будто старую шутку вспомнив.
- Ты бросаешь Север, бросаешь свой дом!
- Север - мой дом. Он всегда будет частью меня.
- Север чудесно выглядит...
- Ты нужен Северу.

Они до старости лет будут друг друга так называть?

Но нет, ему кажется. Санса говорит о чём-то другом, а его дурные уши слышат то, что хотят слышать. Она скучает по своему брату, пусть неродному, она... В ней нет этой поганой крови, которая заставила бы её сказать то, что ему так отчаянно слышится.
- Не придумывай, - он покачал головой, остановив её. - Ничего подобного. Одна ты справляешься лучше, чем с обузой у себя под ногами. Это твоё место, твой замок, твоё королевство. Так должно было быть с самого начала, с самой Битвы Бастардов. Я ничего не добился, пока был королем, я только всё испортил. Это всё было ошибкой, и ты это знаешь.

Он впервые говорил то, что у него на уме. Сколько же раз он думал о том, как всё могло бы быть, выбери северные лорды её, а не его...
Но она не отводит от него глаз, выжидает, ждёт настоящего ответа, ждёт, пока он заговорит как есть, пока перестанет наконец отмалчиваться.

Джон вздохнул, прикрыл глаза, собрался с мыслями. Но вместо мыслей у него клубок чего-то омерзительного, какое-то бесформенное темное нечто, которое жрет его с тех самых пор, как он услышал правду о том, кто он такой. Когда Сэм Тарли открыл ему тайну, земля ушла у Джона из-под ног и так и не вернулась - он так и плывет в этой черноте, не соображая, что происходит, сомневаясь во всем, что видит, слышит и знает, сходя с ума все дальше и дальше.

- Из меня дерьмовый король, - признал он вслух, не открывая глаз. - Из меня дерьмовый воин. Все свои битвы я проиграл, а корону свою выкинул и отдал сумасшедшей. Я нарушил все клятвы, которые когда-либо давал, все до единой. Я всех обманывал и ничего не смог, как бы ни пытался. Лучше оставить всё как есть, поверь мне.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+3

9

Никто из живущих, кажется, не может так разозлить Сансу, так зацепить ее за больную зазубрину, рвануть за нее и вызвать этим бурю ярости, как Джон, и она не понимает, почему это происходит.

В детстве и когда они были подростками, он существовал где-то на периферии ее мира, присутствовал как сводный брат - для остальных детей Старков он был просто братом - и они могли по нескольку дней обмениваться только приветствиями и парой фраз. Она принимала его, знала, что он есть, что отец его любит так же, как всех их, что Джон хорошо умеет драться на мечах, что он поедет на Стену, как дядя Бенджен. Ее голову занимали в то время совсем другие заботы.

Только в Черном замке, после того как каждый из них прошел по нескольку кругов пекла, что-то поменялось. Она зареклась доверять кому-то сразу и безусловно после Джоффа, после Бейлиша, а с момента встречи с Джоном не сомневалась в нем ни секунды. Он ее крови. Если не верить ему, то вообще никому и никогда. Их объединяли цели, горести и радости двух людей, которые очень долго были одни против мира, а потом оказались рядом и теперь могут держаться друг за друга.

Только когда он привел в их дом королеву драконов, Санса почувствовала, будто из-под ног снова выбили землю, будто ей снова не за что держаться и она опять осталась одна. Дейенерис Таргариен пришла, чтобы забрать у Сансы что-то её.

Север.

Именно поэтому - и только поэтому! - Санса сразу же восприняла в штыки драконью королеву - она отнимет у северян независимость. Она чужая, но пришла присвоить то, на что прав не имеет.

Но кто знает, как бы Санса себя повела, будь Дейнерис старухой или мужчиной. Если бы она не смотрела так на Джона, если бы не брала его с собой летать на драконах, если бы он не ответил мрачным, говорящим все, чего Санса не хотела, но услышала, взглядом.
- Ты преклонил колено, чтобы спасти Север, или потому что любишь ее?

Ей кажется, внутри нее уже давно выжженная, вытоптанная пустыня, руины той, кем она была, отправляясь в Королевскую Гавань. Она уверена, что уже не способна посмотреть ни на одного мужчину с замиранием сердца, не способна мечтать о тепле объятий. О том, чтобы не быть одной, когда она засыпает и просыпается. Она закрыла для себя эту дверь, и отказывается принимать иные причины своего гнева и своей неприязни к Дейнерис.

Даже когда стало известно, кто был родителями Джона.

Это меняет все на политической арене и ничего - в ее отношении к нему. Он ее крови, он по-прежнему Старк, и он один из тех немногих, кому Санса верит, кого любит, и которых готова отбивать у врагов, собрав и пригнав войско на другой конец страны. Она в него верит и будет верить до конца.

Санса мотает головой и запоздало понимает, что у него закрыты глаза.
- Ты заплатил высокую цену за ошибку.

Кровь королевы драконов - на его руках, но это из-за нее, из-за Арьи, из-за сотен тысяч мирных людей ему пришлось принести такую жертву.
- Тебе пришлось убить ту, кого ты любил. Ты cделал это ради людей. Ты ставишь благо другого над своим - так могут только хорошие правители.

“А значит, я - плохой”, - продолжает она мысленно. Для ее людей благом было бы знать, что род Старков продолжится. Для них ее наследник стал бы гарантией, что в будущем не начнутся войны за их королевство.

Как это глупо и по-детски - надеяться, что если Джон будет править рядом с ней, ее не будут, как породистую корову, предлагать на ярмарке всем, кто заинтересован и может себе позволить. Нет, будь внутри нее руины и пустыня, она бы согласилась давно. Смотрела бы в потолок и думала о Винтерфелле в нужные моменты, терпела бы рядом кого угодно - хуже Рамси никого уже быть не могло.

Если Джон будет рядом - что это поменяет? Она откажется выходить замуж, тогда наследника будут ждать от него. Но от образа Джона, кладущего плащ на плечи кому угодно, здесь, в богороще, и произносящего клятву, она снова чувствует, как зацепило больную зазубрину.

Санса справится с этим. Привыкнет к мысли и не будет мешать. Для нее все же важнее, чтобы он был рядом.
- Я говорила тебе, что у тебя хорошо получается, и скажу это снова. Ты знаешь, как тяжело управлять людьми. Как заботиться о них. Ты не гонишься за благами, которые дает власть, потому что понимаешь, что ответственности и забот куда больше. Поэтому ты хороший правитель. Ты можешь им быть. Позволь мне доказать тебе это. Останься хотя бы ненадолго, посмотри, как и чем живут сейчас люди. В мирное время другие проблемы, они, может быть, скучнее, тягомотнее, и под конец дня устаешь не меньше, но нет ощущения меча, занесенного над головой. Поверь, это значительно меняет жизнь.

Мех на его воротнике успыпан снегом, он стоит неподвижно, будто статуя в крипте, и Сансе на секунду становится жутко от этой мысли. Ей хочется коснуться его, прижаться щекой к его щеке, чтобы удостовериться, что он теплый, что от него так же пахнет дорожной пылью, медвежьей шерстью шубы, мокрым железом и немного - хмельным медом. Она сдерживается, обхватывает себя руками, но не сводит с него взгляда.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (03.10.21 20:03:51)

+3

10

- Прошу, не говори о ней.
Он скривился, но больше ничего не сказал.
Кого там волнует, кого он любил, а кого не любил? Это дела давно минувших дней, Дейенерис мертва и дом Таргариенов - тоже, кровь на кинжале засохла, а её кости давно уже достались стервятникам. Она расплатилась за все свои поступки и исчезла (он так часто напоминал себе об этом - её больше нет, её нет и она никогда уже не вернётся), растворилась, как кровавый сон. Говорить о ней лишний раз - ковырять старую рану, и чувства Джона не играют во всём этом никакой роли. В конце концов, он делил с ней постель, держал её за руку и называл своей (точнее, позволял называть так себя), и плеваться от звука её имени теперь низко и недостойно. Он ничем не лучше неё. Возможно, он даже хуже, чем была она.
Всё это ветер и слова, ветер и слова.

Ты ставишь благо другого над своим — так могут только хорошие правители.
Джон смотрит на неё из-под бровей, и её слова летят мимо его ушей. В её голосе ему слышится вдруг сухое морализаторство, какие-то далекие от жизни клише, будто слова эти кто-то вложил ей в уста. Он не видел, не слышал и не помнил ничего, кроме собственных ошибок, от которых уже потерял надежду когда-либо отмыться. Санса говорит ему, какой он молодец, а он вспоминает погибающего от ледяного копья дракона, и свою беспомощность в битве, и то, как он мямлил, как грудной малец, перед Лианной Мормонт; как он струсил перед предложениями бедного Вариса, и как не ощущал ничего, кроме страха, пока Дейенерис клялась утопить его родных в крови - а у него только и хватало слов, что "моя королева".
Моя королева. Его так парализовало от страха, что кроме этих слов он больше и выдумать ничего не мог. Слишком отупел, слишком опустошился для мало-мальски вменяемых признаний в любви, на которые у него никаких сил уже не хватало.
ненавижуненавижуненавижуненавижукакжеяненавижутебя

Но он не злится на Сансу за всё, что она говорит. Она ведь ни о чём не догадывается - он сам решил молчать. Он сам в письмах ни слова не упоминал о том, что мучает его по-настоящему. И сейчас всего этого не скажет. Не потому, что Санса не поймет, а потому, что он даже лежа перед сном, глядя на звезды, слушая сопение Призрака и наедине с самим собой гонит эти воспоминания как можно дальше - ведь ему стыдно. Ему бесконечно стыдно, и это тот стыд, которого он не знал раньше никогда в жизни, стыд, который не имеет ничего общего с его порочными чувствами или наивными ошибками. Нет, он намного глубже, древнее, серьезнее и страшнее.
Возможно, он расскажет ей когда-нибудь.
А пока ограничится только...

- Я так рад это слышать, - Санса удивленно поднимает на него глаза, и он почти теряется, почти забывает, куда клонил. - Что над тобой больше не нависает меч. Это все, чего я хотел. Чтобы Северу было нечего больше бояться. Чтобы ты жила спокойно, - чтобы ты начала жить, наконец, - И чтобы твои заботы ограничивались весенними ярмарками, запасами зерна и соседскими склоками. Но это не про меня. Ты понимаешь?

Скажи, что ты понимаешь. Не заставляй меня.
Он сделал еще шаг вперед, вбирая воздуха в грудь, подыскивая нужные слова - и не нашел. Ему так хотелось обнять её, зарыться лицом в её волосы, ощутить её в своих руках, стиснуть покрепче - и самому окрепнуть в её объятиях, как когда-то. Конечно, он так и не решился, зная, что тогда не сможет уйти и оставить её в покое.
И всю свою исповедь тоже проглотил и выкинул из головы. Здесь так красиво, и она такая красивая, а он и без того слишком несуразен, чтобы вывалить на неё воспоминания об утопающем в огне городе, о сгорающих заживо детях, о том, как озверевшие, уставшие, разбитые северяне на его глазах насиловали женщин, сжигали дома, грабили бедняков, у которых и без того ничего не было - а он стоял посреди всего этого, как истукан, и понимал в ужасе, что он ничего не сможет больше сделать. Что он сотворил всё это своими руками, что к этому кошмару привела его недальновидность и трусость, что он, король, довёл своих людей до состояния первобытных животных, что приложил руку к страшному преступлению против всего живого. Нет, Джон не заслуживал наказания за убийство Дейенерис, но и награды едва ли заслужил - кинжал в сердце был очередной трусостью, на которую он решился слишком поздно, когда ничего уже было не исправить. Никого он не спас, только погубил, и жить ему с этим теперь всегда, и какое бы не было ясное небо у него над головой, он остался на войне навсегда. Сегодняшнее счастье и покой не смывают прошлого и не искупают ничьи грехи. Он безвозвратно сломан и знает это, а потому внешне остается спокоен и вполне похож на того Джона, который когда-то с мыслью о доме и мести стоял с одним мечом в руках против целой кавалерии.
Я думаю, как старик. Я и есть старик.

Ну куда ему - обнимать её?

- Мы были бы рады погостить немного, - сказал он, когда тишина между ними стала слишком осязаемой. - Если ты примешь нас. Прошлого, может быть, не вернуть, но у нас есть настоящее. Нам больше необязательно отгораживаться Стеной.

Он не хочет уезжать - должен, но не хочет. Так было бы правильнее, так было бы честно, но на своем веку он столько раз оставлял Винтерфелл за спиной, что наперед знает, насколько это больно - и с каждым разом ничерта не легче.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+2

11

Ну конечно.

— Прошу, не говори о ней.

Конечно, ему тяжело о ней вспоминать. Неужели Санса думала, что рана затянется за год? Ему очевидно все еще больно, а горе о драконьей королеве разделить не с кем - после всех жертв, после пепелища в Королевской Гавани все так поспешили начать залечивать раны и начинать новую жизнь, что он и не понадеялся понимания найти. Вот и забрался так далеко, отгородился ненужной Стеной, но Санса как живое напоминание о его боли и потере, виновная в том, что тайну не сдержала, и там его умудрялась письмами доставать. Наверное, так и есть, какие могут быть еще причины.

- И чтобы твои заботы ограничивались весенними ярмарками, запасами зерна и соседскими склоками. Но это не про меня. Ты понимаешь?

Тут уже ее черед меняться в лице - брови взмывают вверх, а после сползают к переносице. Не для него, значит. Он специально ее выбесить решил, изображает тут из себя крутого вояку, который умеет только стратегии боя на карте строить и войсками командовать, а про ярмарки с надоями и посевами - это уже что-то низменное, не для Лорда Коммандующего? Будто она не знает, что этот самый Командующий на стене как раз проблемы с провизией решает и братьям за перепалки затрещины раздает. Постеснялся бы врать при чардреве - такую дурацкую причину отмести ее приглашение нашел. Та торжественность и нежность, охватившая ее еще минуту назад, испаряется. Опять, как во времена их ссор перед Битвой Бастардов Джон ее выводит из себя так, что как девчонке орать хочется, ногами затопать и трясти его за воротник. Королевам, к несчастью, так делать нельзя.

Все сложнее, Санса теперь это понимает - глупая, конечно, что раньше не осознавала, но по письмам ни выражения лица не разглядеть, ни интонаций не услышать. И то, что прошлого, как он говорит, не вернуть, для него худшая трагедия, потому что он в нем застрял прочнее корней этого самого дерева с лицом.

- Оставайтесь, гостите, сколько захочется. Твоя старая комната тебе приготовлена, в ней никто ничего не менял, - она силится улыбнуться, но все-таки не выдерживает. В богороще нельзя лгать, старые боги этого не любят.

- Я долго не могла понять, что тебя держит там, когда очевидно, что здесь ты был бы счастлив. А теперь, кажется, вижу. Каждый из нас несет свою вину, но ты свою слишком любишь. Она так тебе дорога, что ты взял ее в жены и живешь с ней, лелеешь и растишь, заботишься, чтобы она не уменьшалась, чтобы раны от нее не заживали, чтобы она в какой-то момент тебя целиком сожрала - думаешь, так легче будет. Жизнь твоя, тебе решать, ты только постарайся вспомнить, что кроме трупов и ошибок и вины остались живые люди, которым ты дорог и которые тебе счастья хотят, - Санса в глаза ему смотрит и чувствует, что ее дрожь пробирать начинает - то ли вечер все-таки студеный для весны, то ли нервничает так.

Все, достаточно душевных семейных бесед на сегодня - замолчав, она быстрым шагом удаляется к себе в покои. После той выволочки не удивится, если он завтра же уедет. Зря, никакого права Санса с ним так говорить не имела - он ей не младший братишка, которого отчитать можно.
"Не уедет - попробую утром извиниться", - решает она перед тем, как отойти ко сну.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (20.09.21 22:40:28)

+3

12

когда во сне приходит тьма, я снова ищу тебя
в лицах прохожих чужих, когда-то все же родных
их давно уже рядом ведь нет, но катится мне же во след
прошлое камнем в груди

ч у ж о й   с р е д и   с в о и х

Её улыбка тает, не успевая расцвести, и Джон снова чувствует это - как реальность плывет вокруг него, и он не понимает, что происходит. Она говорит ему, что они должны были править вместе, что его место рядом с ней за высоким столом, но даже улыбнуться ему не может, не может даже изобразить гостеприимство и хоть какое-то подобие радушия - да как это понимать?
Северный дурень. Опять решил, что ему хоть кто-то где-то рад.
- Не буду тебя утруждать, - тихо буркнул он, и слова соскользнули у него с языка, как ядовитый плевок.
А с чего он вообще решил, что она будет ему рада, что будет рада его видеть? Всё доверие, которое они строили долго и упрямо, он разрушил собственными руками, словами и действиями - чему он сейчас-то удивляется?
Может, он и тоску её сам себе придумал - может, он и не нужен ей совсем, может, она не думает о нём никогда, пока он сам о себе не напомнит, как бельмо какое-то из прошлого?
Может, это он слишком часто думает о ней, настолько часто, что стал сам себе выдавать желаемое за действительное? Иначе как объяснить то, что Санса сперва напоминает ему о королевском прошлом, дразнится пустой северной короной, которую она вольна отдать любому, кого выберет, а потом кривит лицо от одной мысли о том, что Джон снова будет ходить по коридорам Винтерфелла?

Но из бредовых, полусознательных и путаных мыслей его вдруг вырывает звук её голоса. Богороща затихла, и их окружила звенящая тишина, в которой Джон моментально расслышал, что Санса говорит искренне, как не говорила с тех самых пор, как задала ему самый важный вопрос, который разрушил между ними всё, к чему они так долго шли.
У неё в голосе неподдельная боль, и Джона охватывает стыд за всё, что он уже успел о ней подумать - и за то, что она снова смотрит на него вот так, как на главный источник своих бед и хлопот, и ему охота провалиться сквозь землю под её взглядом. Но говорит она о чем-то таком, чего он наотрез не понимает.
Как он должен себя вести? Что он должен сделать? Вернуться домой, как ни в чем не бывало, жить в Винтерфелле, бессовестно указывать северянам, как им жить теперь, после всех тех катастроф, которые своими руками учинил? Он должен пожать плечами и снова радоваться солнцу? Думать о чем-то кроме смерти и крови на своих руках? Как это  в о з м о ж н о ? Как можно, зная, сколько на этой земле насилия, дикости, безумия, бессмысленной и неоправданной жестокости, с головой упасть в радостные бытовые хлопоты и королевские пиры?
Как вернуться оттуда, откуда не возвращаются?

- Подожди, - ему нужно сказать ей что-то, чего он ещё сам себе сформулировать не мог, но его голос звучит слишком хрипло и сдавленно, и Санса не слышит его, убегая обратно в замок.

Он хотел расплакаться. Старые боги не осудят его, а увидит его только чардрево, но Джон по привычке давит бурю в груди и смаргивает проступившие слезы. Этого будущего давно уже нет.
Он много думал о том, как все обернулось бы, если бы Санса стала королевой на пороге зимы. Если бы северяне сразу разглядели её, если бы не перешагивали через неё по привычке, торопясь короновать мужчину. Случись всё так, Джон, скорее всего, нашел бы способ убедить её и отправился бы на Драконий камень, но в его мечтах всегда получалось так, что он никогда не встречался с Дейенерис Таргариен. В мечтах он служил своей королеве и был тем, кем был - разведчиком и военачальником, рукой, которая защищала Сансу от зла, как он и поклялся когда-то в Черном замке. В его мечтах Стена простояла ещё долгие месяцы, зима была длинной и тяжёлой, но закончилась малой кровью, и за победу не пришлось платить собственным рассудком. А когда рассеялись тучи и на Севере забрезжила весна, Джон брал Сансу за руку и вел в богорощу, чтобы открыть ей правду о том, кто он такой - и здесь, после его слов, сон всегда обрывался, потому что идти дальше слишком опасно.
Настоящий Джон стоит в богороще один и не знает, как ему жить. Тот самый, который братьев Ночного Дозора посылал на смерть с непреклонной твердостью, смеясь и отмахиваясь от бесчисленных "бастард" и "предатель", летящих ему в спину. Быть предателем просто, когда твоя совесть чиста перед самим собой, и Джону ничьё прощение не нужно, кроме своего собственного. Но кем он будет, если простит?

В его покоях всё и вправду осталось на своих местах. Простая и жесткая постель, письменный стол с разбросанными на нем бумагами, стойка с доспехами, которые были изготовлены по заказу Сансы в те времена, когда они ещё ездили с военным походом по Северу перед тем, как отбить Винтерфелл. Он провел пальцами по двум лютоволкам на железной горжетке, стирая накопившуюся пыль и вспоминая, с какой гордостью носил её, такую же, как у Робба, а до него - у отца и дяди Брандона.
Тогда он обернулся, рассматривая комнату и разыскивая что-то взглядом - и нашел его ровно там, где оставил, на спинке кресла у очага.
Тяжёлый зимний плащ из узорчатого черного бархата и с роскошным меховым воротником, который со временем свалялся и подрастерял в красоте. Её подарок, её руками сшитый. Когда Джон надел его, то впервые в жизни почувствовал себя Старком, и Санса, скорее всего, даже не представляет себе, насколько попала в точку. Джон тогда таскал этот плащ не снимая, и на Драконьем камне, и в Королевской гавани, когда впервые там оказался. Этот плащ и был его короной, придавал ему сил, из ходячего мертвеца делал непреклонного короля Севера.
Она любит тебя, - руки стиснули бархат, зарылись в мех. - Пусть не так, как тебе хочется, но она любит тебя и желает тебе добра. Разве этого недостаточно?

Наутро его разбудила служанка, которую он спросонья встретил с кинжалом в руке и совершенно диким взглядом. Её светлость, сказала девушка, приглашает к завтраку, и до великого чертога Джон дошел уже более похожим на человека, знакомого с благами цивилизации. От него не воняло мокрыми шкурами, как вчера, к примеру, и длинные волосы уже меньше походили на клубок спутанной соломы.
- Ваша светлость, - она ведь просила тебя звать её по имени… - Милорды.
Из присутствующих он узнает только мейстера Волкана и Йона Ройса - последний, должно быть, гостит здесь по случаю праздника. Где Тормунд, интересно? Уволок вчерашнюю служанку в деревню и сейчас, наверное, ищет дорогу от сеновала.
Завтрак тянулся в тишине, и судя по взглядам, которыми обменивались за столом мужчины, напряжённое молчание Джон принес с собой. Он пытался сосредоточиться на сыре, яйцах и теплом хлебе с ягодами, но не мог отделаться от ощущения, что ему здесь капитально не рады.
Лёд разбил мейстер Волкан, явно не разделявший этой игры в молчанку.
- Милорд, вы вернулись насовсем?
- Это вряд ли. Мы с другими остались немного погостить, - Джон по-свински поставил локоть на стол, глотая из кружки крепкий чай. - Вольный народ и северяне много веков соперничали, пока делили границу, а мне кажется, что настало нам время стать добрыми соседями. Как вы считаете? - он обратился лично к Сансе, повернувшись к ней и заглянув ей в глаза.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (22.09.21 03:47:36)

+2

13

Утро было хмурым - и снаружи, затянутое тучами и готовое брызнуть дождем, и внутри, среди похмельных мрачных северян и одичалых, разбредающихся по своим делам - не все вчера добрались до постелей, некоторые после веселья довольствовались каменным полом под столами  в главном зале, кто-то - пучком соломы в закоулках замка - спина после такой ночи вряд ли будет благодарна.

Санса хоть и не пила вчера, хоть и провела ночь в своих покоях на мягкой перине под теплыми шкурами, но чувствует себя такой же вымотанной, с больной головой и в растрепанных чувствах, как и одичалые, встречающиеся ей в коридорах по дороге в главный зал. Она плохо спала, мучилась то кошмарами, то какими-то обрывочными, обманчивыми видениями, в которых было перемешано прошлое и настоящее. В итоге поднялась затемно и по старой привычке села в своих покоях возле зажженной свечи за вышивку - это всегда помогало ей привести мысли в порядок.

Все должно было быть не так. С момента встречи делегации свободного народа все пошло не как Санса представляла себе. Они не виделись год, она надеялась на хотя бы отголосок радости во взгляде Джона, хотела напомнить ему об общем прошлом здесь, в Винтерфелле, поговорить по душам, разобраться в том, что мешает ему остаться. И, может быть - может быть! - зародить в нем мысль о возможности снова жить здесь и править с ней рука об руку, как тогда.

Она обещала себе не упоминать о причине их самой сильной ссоры, и все-таки не сдержалась. Глупо было надеяться, что ей это удастся - наверное, призрак среброволосой королевы между ними так и останется навсегда. Надо было все-таки вести себя умнее тогда. Ох, глупая девчонка, училась-училась у мастеров, изображала к Джоффри неземную любовь, и тетке Лизе клялась, в глаза глядя, что Мизинец только ей и грезит, а тут сдержаться не могла, из себя выходила моментально, зубы скалила волчицей по поводу и без. Повод был, конечно - свое защищала, права на территорию показывала, когда та с ней попыталась завести "девичий" разговор и на свою сторону перетянуть. Но что стоило притвориться? Что мешало поддержать веру Дейнерис в то, что она здесь необходима, что люди всех семи королевств ждут ее с распростертыми объятиями? Может быть, тогда стольких жертв можно было избежать? Может, и Королевская Гавань бы тогда уцелела?

— Ты преклонил колено, чтобы спасти Север, или потому что любишь ее?

Иголка впивается в подушечку пальца и Санса морщится, откладывает вышивку и прижимает уколотый палец к губам. Каждый раз, когда отношения между ними с королевой драконов накалялись, Джон делал шаг навстречу Дейнерис. Каждый раз, когда в фиалковых глазах, к ней обращенных, читалось отчетливое "как насчет Дракарис?", он вставал между ними и уводил ее кататься на драконах, гулять по Винтерфеллу или в опочивальню...

Он выбор тогда сделал, зачем ты продолжала биться?

От мысли не по себе, а за окном очень кстати рассвело и в спальню служанка заглядывает - можно ли ее величество причесать к завтраку. Санса с готовностью садится к зеркалу, но в глаза отражения старательно не смотрит, мысленно список дел на день составляет, сосредоточенно как никогда.

За столом ее мастер над монетой, мастер над оружием и мейстер Волкан, еще несколько одичалых и лорды Ройс, Уайтхилл и Форрестер. Беседа не клеится - всем после вчерашнего веселья не по себе, а Сансе заводить повседневный разговор о мелочах не хочется. Джона с Тормундом за столом нет. "Неужто все-таки уехали?" - хмурится она, мрачно ковыряясь в тарелке.

Но он все-таки появляется в зале и выглядит гораздо свежее, более отдохнувшим что ли. Санса упорно смотрит в тарелку, вырезая фигуры из куска сыра. "Хорошо, наверное, выспался", - думает она с непонятной обидой. Это только она совестью мучилась, сомнениями себя грызла и спать не могла, ему-то с чего переживать?

- Вольный народ и северяне много веков соперничали, пока делили границу, а мне кажется, что настало нам время стать добрыми соседями. Как вы считаете?

"Я же так и сказала вчера. Только ты почему-то за Тормунда прятался и в глаза не смотрел. Что поменялось?"
- Рада, что наши взгляды с Королем за Стеной в этом совпадают, - она наконец отвлеклась от сыра и ответила на взгляд. - Нашим народам есть чему поучиться друг у друга.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (23.09.21 22:38:12)

+2

14

У Сансы был один талант: даже соглашаясь с ним, она заставляла его чувствовать себя проштрафившимся. Он взгляда не отводил, лениво пережевывая кусок хлеба с сыром, и смотрел ей прямо в глаза, пытаясь не замечать, как падающий ей на спину утренний свет опаляет её волосы, делая их похожими на огненную корону. Никто из присутствующих этого не уловил, кроме них двоих: в её голосе холод и невнятный упрек, который она маскирует под нейтральный и вежливый тон. Санса Старк никогда никому не хамит, она делает больно иначе.

Джон сощурился и проглотил свой кусок.
- Ты злишься на меня. Почему?
Тишина сделалась еще более звенящей. Форрестер и Уайтхилл переглянулись в непонимании, а Волкан, наблюдавший за Джоном и Сансой долгие месяцы, лишь только дернул бровями - "ну вот, начинается". Год назад Джон спустил бы эту её скрытую колкость на тормозах, но прожив с вольным народом столько времени, совсем отвык от туманных намеков. За Стеной никто не язвил и не прятал неприязнь за сдержанными улыбками - там сразу приставляли нож к горлу или звали помахать кулаками на воздухе. И честно говоря, это сильно облегчало жизнь.
И он правда сильно, очень сильно устал от недосказанности. Иногда он думал о том, как вернется в Винтерфелл, встретится с ней лицом к лицу и поцелует её не сдерживаясь, так, как всегда хотел, наплевав на все "но", наплевав на всё, что его останавливает; что он выскажет ей всё как есть и примет любой удар, примет ужас в её глазах, даже страх, омерзение, отторжение, всё - и будет жить с этим до конца своих дней, наконец-то освободившись.
Но пока что он не готов. Пока что её честный ответ ему не нужен.

- Как бы там ни было, - он перебил её, когда она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. - Нам не просто есть чему поучиться друг у друга, но и общая проблема, которая касается всего Севера. Я говорю о Стене. Она тает, причем очень быстро, и если Ваша Светлость будет устраивать праздник следующей весной, то нам придется плыть до него по морю или как минимум пробираться по болоту. Под угрозой оба Дара, с десяток деревень может уйти под воду в ближайшие несколько лун. Мне известно, что остатки Ночного Дозора занимаются этой проблемой, но их слишком мало.
- И вы предлагаете решение? - встрял Йон Ройс.
Джон кивнул.
- Я мог бы поговорить с вождями вольного народа. Они помогут строительству траншей, которые отведут воду в Студеное и Закатное море. Ночной Дозор не успеет в одиночку.
Ройс надменно фыркнул, закатив глаза.
- Это всё, что может Король за Стеной?
Джон отмахнулся от него и перевел взгляд на Сансу, развернувшись к ней всем телом.
- Что скажешь? Вольный народ уже оборонял Стену единожды. Я сказал бы, что она от этого не развалилась, но...
Дерьмовая шутка. Слишком рано для неё.
Может быть, Санса и права - может, он правда нужен ей здесь, и вдвоем им будет проще. Но даже если и нет - он предпочел бы видеть в её глазах радость от того, что от одной из своих проблем она избавлена, а не холодную отстранённость.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+4

15

Почему?
У Сансы кончики ушей покраснели, а сама она королевский вид невозмутимый потеряла - как тут лицо держать, если Джон вдруг решил перейти на прямолинейные разговоры вместо вчерашних мрачных взглядов, недоговорок и этих мучительных танцев друг вокруг друга, когда чувствуешь, что там, в голове, в горле комом, на кончике языка столько слов невысказанных застревает, и даже наедине друг другу их не сказать. А вот сейчас, при ее советниках, при мейстере, при гостях он вдруг решает поговорить честно? Ей и так стольких усилий стоит убеждать каждый день своего существования этих седых бородатых мужей, что она справляется, что ею не эмоции управляют, что можно ей дела доверить. Что она не молодая женщина на выданье, а королева, политик, у которой заботы не о платьях, не о прическах и не о ссорах с фрейлинами и поклонниками, а о народе, который от нее зависит. Но нет, сейчас она расскажет всем им об обидах на своего отшельника-кузена, который ее бросил, бросил, бросил и оставил одну перед этими седыми и бородатыми лордами, оставил соответствовать и не разочаровывать.

Который ее то ли не слышит, то ли слышать не хочет, то ли понимает, но застрял в себе, в прошлом, которое его за Стеной привязало такой тяжестью, что не оторваться. Даже если слышит, то не понимает, что Сансе не идеал с кристально чистой совестью нужен, не чтобы он свои грехи перед богами и собой искупал, а такой, какой уже сейчас он есть, и никакого другого быть не может, да и не надо ей.

Санса взгляд мейстера Волкана перехватывает и только в пальцах вилку стискивает крепче, перебирает в голове варианты, как отшутиться, но Джон тему переводит почти мгновенно, словно и не хочет от нее ответа услышать, словно это издевка, чтобы ее с толку сбить и из себя вывести - что ж, получилось, молодец, добился. Только зачем?

- Это общая проблема, лорд Ройс, не только вольного народа и не только Дозора, - замешательство и смущение исчезли, Санса воспряла, вернув себе маску ее величества. - Мы готовы отправить людей на рытье траншей. О точном количестве мне нужно будет поговорить с советом, но остаться в стороне мы не можем, конечно. Из деревень, которые может затопить, нужно подготовить к эвакуации стариков и женщин с детьми - на случай, если отвести воду не успеют. Мейстер Волкан,  мы можем отправить воронов к близлежащим фермам, чтобы те смогли принять беженцев при необходимости? Вместе с припасами из резервных хранилищ, конечно.

- Можем, ваша светлость. Но вы уверены, что это необходимо? - мейстер Волкан с Сансы переводит взгляд на Джона - тому больше про ситуацию известно.

- Думаю, мне ничего не остается кроме как съездить самой и в этом убедиться. Как и в масштабах бедствия. Не сочти за недоверие, - она оборачивается к Джону. - Мне просто нужно понимать, какую помощь мы можем оказать и как избежать новых жертв. Наводнение  не только уничтожает жилища, амбары и урожаи, но и приносит с болот заразные болезни. Это меньшее, чего бы нам хотелось в самом начале весны.

- Ваша светлость, но если вы уедете...
- Мой совет справится с насущными проблемами. А я и так не показывала носу из Винтерфелла всю зиму. Моя обязанность - объехать земли Севера и увидеть, как живут присягнувшие нам люди. И не только они, - Санса отставила тарелку и поднялась из-за стола. - Ты ведь поможешь мне? - во взгляде, на Джона направленном, вызов и ожидание.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (03.10.21 21:17:37)

+4

16

- Я к твоим услугам, - только и сказал Джон, пожав плечами. Вообще, будь у него на то право, он бы взял всю эту работу на себя, как единственный из всех Лордов-Командующих, которому повезло уйти в отставку и остаться при этом в живых. Кому ещё знать земли обоих Даров, как не ему?

- В деревнях Дара всех крестьян можно по пальцам одной руки пересчитать, - как-то отстраненно, будто бы разговаривая со своей тарелкой, подметил он, продолжая набивать рот едой и стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. - Совсем немногие успели укрыться в Винтерфелле во время Долгой ночи, и из тех половина погибла. Там почти ничего не осталось, по паре жилых домов на деревню и сплошные руины. На месте Вашей Светлости я бы все равно навестил их - в тех краях крестьяне всегда в чем-то, да нуждаются, а оставшись без лорда наверняка даже не знают, к кому идти с прошениями.

Когда всё было решено и Санса раздала своим советникам указания, Джон задержал взгляд на Йоне Ройсе, который, как и в прежние времена, держался к ней поближе и сверлил орлиным взглядом всех, кто, по его мнению, косо на неё смотрит. Зато слова самой Сансы он впитывал жадно, никогда - Сноу это заметил, - не перечил ей, лишь изредка указывая ей на ошибки в её просчетах и везде следовал за ней по пятам. Наверное, она и его пригласит в поездку, чтобы не показаться невежливой, и Джон так и будет чувствовать на себе этот тяжелый осуждающий взгляд, который терпел еще в бытность свою королем, но беспокоит его даже не это. При виде Ройса у него не чешутся кулаки так, как чесались в присутствии Петира Бейлиша, но...
Давным-давно, когда в Черном Замке она уговаривала его развязать войну против Болтонов, Джон упирался до последнего, пока она не бросила: "Если не поможешь мне, то я найду кого-то другого." И тогда он как наяву увидел, как за ней по пятам ходит кто-то умудренный опытом, надежный и верный воин, который окажется ей полезнее, чем её никчемный кузен, кто-то, кому она доверится, оставив Джона в стороне. И одно лишь это видение заставило его тогда кивнуть и согласиться.
Что-то похожее он испытывал, когда видел рядом с Сансой Мизинца, этого ушлого змея с вечной ухмылкой на лице; как его раздражало видеть их вдвоем, наблюдать, как они переговариваются поотдаль от него, знать, что есть вещи, которые они держат от него в тайне. Потом Мизинец исчез, и его место занял Ройс - место, которое должен занимать Джон и от которого он сам сознательно отказывается.
Ему большего даже не нужно, думал он на пути к Зимнему Городку, где Тормунд сейчас как раз приходит в себя после вчерашних танцев со служанками. Подспудно Джон понимал, что может никогда не найти в себе храбрости ступить на тонкий лёд и сказать Сансе всё как есть, рискуя увидеть в её глазах страх и потерять её насовсем, в любом качестве - как кузину, как королеву, как друга, как женщину. В нём всегда жила эта мысль - что момента, о котором он рискует иногда мечтать, может никогда и не наступить, поэтому стремился мечтать скромнее, хотя бы о том, чтобы просто быть с ней рядом, быть тем, кому она доверяет, кого подпускает к себе ближе остальных, к кому прислушивается чаще, чем к остальным; он согласился бы вечно стоять за её спиной в тени с рукой на рукояти меча и оберегать от чужого злого умысла, не получая ничего взамен, кроме её протянутой руки, которую ему позволено будет поцеловать. И всё. Когда жива была Дейенерис и Джон лежал рядом с ней в ночи, глядя в пустоту, больше черного небытия его пугала мысль о том, что он навсегда может застрять с ней - что она выйдет победительницей из всех своих войн, уничтожит всех своих врагов и так и будет держать его в заложниках, заставляя его жить во лжи, сделав своим принцем-консортом, своей подстилкой и собакой у своих ног - и он ничего не сможет с этим поделать, никогда не разорвет этих цепей, лишь бы её взор никогда не падал на Винтерфелл и его семью. Его самый страшный кошмар превращался в его самую смелую мечту, стоило только заменить одну женщину на другую.

Из Винтерфелла выехали все вместе - Джон вместе с королевой во главе процессии.
- Я едва ли могу припомнить, когда отъезд из Винтерфелла не заканчивался катастрофой, - негромко произнес он, так, чтобы только она слышала. - Стоит только сунуть нос из замка - и быть беде. Иначе было только в детстве, когда отец возил нас на охоту.
Ему показалось, она улыбнулась - трудно понять, глядя на неё в профиль. Санса смотрела перед собой, едва ли замечая, что Джон смотрит на неё дольше положенного.
На языке у него крутились слова, которые никак не хотели выстраиваться в связное предложение. Скажи ей, что думал о её словах, о том, что она сказала в богороще. Скажи, как не мог после этого уснуть. Что нашел плащ, который она шила для тебя, скажи хоть что-то приятное...
Он хотел было бросить ей тихое "Не злись на меня", но язык не повернулся.
- Знаешь, меня всё это время волнует одна вещь, - Джон оборачивается, проверяя, насколько от них оторвались все остальные. - В Королевской Гавани ты попросила у меня прощения. За что?..

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+4

17

Жизнь назад, уезжая из дома в первый раз, в закрытой повозке, в красивом платье, Санса была полна надежд и иллюзий, а вскоре жестоко пожалела о том, как хотела поскорее покинуть дом и клялась себе никогда больше его не покидать. Сейчас, верхом на любимой гнедой кобыле, в теплом меховом плаще, подхваченном брошью в форме старковского герба, когда за спинами их импровизированного отряда закрылись ворота Винтерфелла, она почувствовала слабый, будто дотянувшийся до нее из прошлого, укол тревоги, и Джон будто ее мысли услышал и озвучил. Ей стало легче - не она одна об этом подумала, не она одна вспомнила тихие слова у костра в Черном замке. "Нам не стоило уезжать из Винтерфелла".

Санса словно во времени вернулась, в прошлом оказалась, когда они ездили к северным лордам, искали союзников, а впереди еще две страшных битвы, и никто не знал, проживут ли они еще день, неделю, как долго продержаться смогут. Никто не может в постоянном отчаянии жить, и они тогда в себе находили сил и смеяться, и ругаться, и планировать, и мечтать. Сейчас нет армии мертвецов, Север принадлежит им, последний дракон бесследно исчез, а его королева мертва вместе с сотнями тысяч сожженных ею, сейчас и есть те самые счастливые времена, затишье, наступающее после десятилетия потрясений в огне, войне и крови, когда как не сейчас можно свободно смеяться, ругаться, планировать и мечтать, без оглядки на смерть впереди, без спешки? А они лишь каждый свой груз за собой волокут и друг на друга косятся, будто боятся, рукавами друг друга задев, разрушить мир вокруг, который все еще таким хрупким кажется.

Вопрос ее застает врасплох. Она прощание в Гавани прокручивала в голове столько раз, что подробности уже затерлись, как картинка в книге, которую слишком часто читают. Ей тогда казалось - не простил. И, понимая, что не сможет простить, попытался утешить, как мог, всеми вот этими словами про свободный Север, дочь Неда Старка... Прощальным взглядом смотрел, будто хотел еще что-то сказать. Но не простил. А сейчас спрашивает? Санса поднимает на него растерянный взгляд, словно он на дотракийском заговорил.

- Джон, я же предала тебя, - слова звучат негромко, заглушаются иногда постукиванием копыт о каменистую дорогу, о плеск воды в лужах. Она будто напоминает ему о чем-то давно забытом, но слова не подбирает, говорит как есть, так, как сама себе все объяснила, как думала все эти месяцы, как себя обвиняла.  - Я клятву нарушила и под удар тебя подставила - под её удар. Потому что надеялась, что ее любовь к тебе сильнее желания трон получить. Потом только поняла, как сглупила, какой опасности тебя подвергла - после того, как Вариса... И еще, я же знаю, как ты хотел быть Старком - не только для нас, а для всех. И если бы я промолчала, ты мог бы им стать. Она бы тебя признала, а я у тебя это отняла... Я не хотела лишать тебя этого, поверь. И я не билась за тебя, как могла бы - не хотела еще одного кровопролития сразу после того, что в Королевской Гавани было. Но не перестаю думать, что если бы тогда надавила, если бы была сильнее, жестче, чем есть - я бы тебя у них отбила.

Умолкает на секунду. Опять фантазии о том, какой бы она была, если не собой. Если бы была воительницей, а не трусихой, в крипте прячущейся.

- Ты же ничего тогда не сказал - я думала, понимал, о чем я прошу прощения. И думала, что ты простить не сможешь, оттого и ушел, и не пишешь больше, видеть меня не хочешь... И злилась на тебя из-за этого, искала, в чем тебя самого обвинить. И в богороще на тебя накинулась с этими обвинениями, с додумками, потому что не могу одна быть плохой и виноватой, не выдерживаю. И при этом так по тебе скучаю, святые семеро...

Ей от этой исповеди настолько легче становится, будто каменные, тяжеленные башмаки с ног скинула, баул огромный - с плеч. Если это и есть та стена, из-за которой они друг друга не слышат, если она, дура такая, не говорила это вслух, потому что думала, что он понимает и не принимает, то может, сейчас эту стену наконец пробить получится?

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (03.11.21 16:27:22)

+4

18

Точно. Было ведь это нарушенное обещание - Джон уже и забыл о нем, под гнетом всего остального.
Когда он узнал правду о себе, мир вокруг него будто вспыхнул, и ничего уже не было как раньше - словно жизнь разделили на "до" и "после" резким ударом меча. Просыпаясь, он подолгу просто сидел прямо, вспоминая, кто он такой, где находится и что делает, а засыпая, молился только о тишине в своей голове. Правда настолько пошатнула его, что он только и мог, что откреститься от неё, забыть о ней на время, пока войны вокруг множились не по дням, а по часам... Но один голос, самый тихий, самый до тех пор немногословный, вкрадчивый, отрешенный, шептал ему: не отворачивайся. Возьми своё.
"Меня зовут Сноу", Джон твердил себе сердито. "Меня зовут Сноу, я бастард и никем другим быть больше не хочу".
Это моё место, мои права, моё наследие и мой трон, - шипел этот голос в его голове, когда Дейенерис брала его лицо в ладони и с горящими от ненависти глазами приказывала ему лгать до самой могилы. Всё это - моё, всё, чего ты так сильно хочешь, всё, о чем ты мечтаешь - это всё моё и твоим никогда не было.
И обладатель этого голоса холодно смеялся, фыркал, отмахивался - "так я и думал", - когда Джон Сноу с лицом побитого маленького щеночка, прибитым голосом упрашивал своих кузин хранить страшную тайну. Опять бежишь. Ты всю жизнь будешь бегать. Бежишь от проблем на Стену, от предателей - в Винтерфелл, бежишь от Сансы в соседние покои, и от трона бежишь обратно в темный угол, где тебя никто не увидит и никто не побеспокоит. Ты зовешь Теона трусом, но он в разы храбрее тебя.
- Поклянись, - умолял он Сансу, но его глаза, как обычно, говорили другое. Он знал только одно: что союз с драконьей королевой и без того слишком шаток, чтобы подрывать его этими притязаниями на уродливый трон, который не стоит даже мизинца Сансы или Арьи. В пекло трон. Лишь бы она их не тронула.
Глаза Сансы тоже говорили совсем не то, что она произнесла тогда вслух, заставив Джона мгновенно пожалеть об этой ненужной клятве. Расскажи всем. Напиши во все Семь Королевств. Предупреди всех. Раструби об этом на весь континент, чтобы последняя крыса в Староместе знала, что Дейенерис Таргариен не имеет прав на трон. Расскажи всем, кто он такой на самом деле, потому что это будет правильно, это будет справедливо, это будет по совести, так, как и должно быть...
Он ничего не понимал, тот голос. Он произрастал из глубокого прошлого, он принадлежал тому Джону, который зло косился на своего брата Робба, вспыхнув обидой в ответ на "Тебе не быть лордом Винтерфелла, никогда!". Это был голос того Джона, который с ядом во взгляде и на языке смотрел на Джоффри Баратеона, заносчивого, тупого, нелепого, по-девчачьи смазливого, недостойного всего того, что у него было; это был тот Джон, который серой, непримечательной жизни не хватающего с неба звезд бастарда предпочел изгнание, тюрьму и целибат - всё или ничего, или блеск и слава, или безвестная смерть...

- Забудь, - сказал он твердо. - Я не имел никакого права просить с тебя ту клятву. Мной правил страх, который чуть было всех не погубил. Я должен был рассказать всё вам в первую очередь, а не ей. В моей трусости ты не виновата, и вызволять меня была не обязана.

Он и так сделал всё, чтобы её защитить. Дейенерис мнила себя выше того, чтобы называть имя Сансы вслух, но они оба понимали, что под непреклонным Севером она имеет в виду именно её, одного конкретного человека - не Арью, не Брана и даже не Джона, а именно её, Сансу Старк, которая одна осталась стоять между Дейенерис и Семью Королевствами. И не было ни одной дороги, которая не привела бы Джона в темницу и изгнание.
Мысль об этом вдруг успокоила его. Он там, где должен быть, и где оказался бы в любом случае. Санса никогда не подружилась бы с Дейенерис Таргариен, не стала бы преклонять колен и целовать ей ноги, как того требовал новый дворцовый этикет - а значит, Дейенерис в любом случае попыталась бы её убить, и в любом случае погибла бы от кинжала Джона, нашедшего свою храбрость слишком поздно. Может быть, всё и было предрешено заранее, и в любом из миров всё закончилось бы именно так.
Ему хотелось бы, конечно, иначе, но как часто реальность совпадает с мечтами?

А потом она вырвала его из этих размышлений, идущих по кругу из года в год, и Джон не сразу понял, что происходит. Санса говорит сбивчиво, смотрит на дорогу перед собой, а у него в голове только и стучит: так-по-тебе-скучаю, что у него вырывается само собой:
- Я тоже скучал, - как будто это хоть что-то выразит.
"Скучал" - это другое. "Скучал" - это когда писал длинные подробные письма и вспоминал о ней, увидев что-то прекрасное.
А как объяснить, что она одновременно жила голосом в его голове и подозрительно отсутствовала во всех его мыслях, потому что вспоминать о ней было слишком больно? Или то, что он еще чувствовал запах её волос, просыпаясь от неглубокого сна перед рассветом? Или что тосковал по ней даже в шкуре Призрака, с которым охотился, когда видел волчьи сны - и это были особенно тяжелые сны, потому что Призрак помнил тепло её рук намного лучше, чем сам Джон, Призрак помнил, как очаровательно менялся её голос, когда она ворковала с ним, почесывая ему живот теми зимними ночами, когда Джон пропадал на Драконьем Камне?.. Призрак, казалось бы, о Сансе тоскует больше, чем по своему оторванному уху, и не знает, куда себя деть. Как и его человек.

- Я не то чтобы не привык, - он вдруг улыбается заговорщицки, так, как не улыбался никому уже несколько лет. - Ты всегда знала, как меня расшевелить и привести в чувства. Ничто так не бодрит, как взбучка от тебя на ровном месте.

Она, конечно, имеет в виду другое, тоску совсем другого рода. Ей не хватает её семьи, ей одиноко среди лордов, леди и мейстеров с крестьянами, её оставили все: и Джон, и Арья, и Бран, и даже Бриенна с Подриком, и вокруг нет ни одного друга. Джон не обманывался на свой счёт.

- Кто, как не ты, ткнет меня носом в... - то, каким я стал. - Мне кажется, ты права в чем-то. Знаешь, я вчера нашел свой плащ, тот, старый, который ты подарила мне, и... - снова говоришь как старик! - Я так его любил. Даже в Королевской Гавани его носил, умирая от жары. Глупо, но в нем я чувствовал себя Старком.

Что-то кольнуло его, но Джон не обращал внимания на внутренний голос. Хватит уже стыдиться. Засмеется над ним - так тому и быть.

- Я думал, что заеду погостить на несколько дней и уеду обратно, но не готов пока. И если тебе нужна моя помощь, я останусь настолько, насколько потребуется, пока ты от меня не устанешь и не вышвырнешь обратно за Стену. М?

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+3

19

Что-то все-таки оттаяло, как будто от стены этой между ними кусок отвалился. Санса помнит, что Джон так может улыбаться - Арье, Призраку, ей самой. Тем, кто его знает, кто ему дорог - на этот счет она никогда не сомневалась. От признания про плащ она почему-то сама смущается, улыбку прячет в меховом воротнике.

Он всегда и был для нее Старком.

В этом-то и было дело. Кем бы ни были отец Джона и его мать, для них - для Брана, для Арьи и Сансы он всегда оставался Старком. Он - часть семьи. И то, что Санса с ним по сути заново познакомилась в Черном замке, этого не меняло. Она могла его не помнить, могла тогда, в детстве, обходить по дуге, но даже тогда не доверять ему не могла. Тем более - уже после пережитого. Если не ему, то никому вообще. Потому что он всегда был частью их семьи. Джон был им братом - давай, скажи это уже, не пытайся обойти - а братьев не ревнуют.

И поэтому ее злость на Дейенерис по ней самой рикошетом била. Поэтому она так старательно искала, в чем ещё может быть причина бессильной ярости, ее охватывающей, когда они рука об руку по двору Винтерфелла гуляли - благо причин хватало. Потому старалась наедине с ним не разговаривать после той большой ссоры, когда она хватила через край, выплеснула все то, что нужно было держать при себе. Потому, услышав от Джона правду в богороще и увидев, как мотает головой Арья, как твердо говорит, что ничего не изменилось, зубы стискивает, чтобы сдержать вздох облегчения.

Потому что столько времени считала, что по иронии судьбы у Серсеи переняла больше, чем хотела. Больной, неправильной себя считала, думала, что Рамси что-то в ней сломал, сделал такой же - больной, извращенной. Потому что раз от мужчин только несчастья терпела, выбрала того, с кем невозможно, чтобы себя защитить и одной оставаться. Но Арья решительно головой качает и говорит, что он по-прежнему их брат. И Санса в себя приходит, и все, что в голове пронеслось, заталкивает подальше и подтверждает - ничего не поменялось. И клянется тайну сдержать. И клятву нарушает вроде как ради него самого, но внутри голосок шепчет - сама знаешь, зачем это сделала. Да, чтобы не пустить тирана на трон, но и.

Не надо. Дальше - не надо, она знает, куда дальше мысли пойдут, туда точно нет. Потому что она по-прежнему может исполнить его мечту. Сделать его Старком.

(Вот только нужно ли ему все, что в таком случае к фамилии в придачу идет?)

Он согласен остаться, и это то, чего ей должно быть достаточно. Это все, чего она хотела - потому что он будет счастлив только в Винтерфелле. А ей необходимо, чтобы он был счастлив. В конце концов, он сделал все, чтобы счастлива была она.

- На таких условиях я принимаю твою помощь, Джон Сноу. Но с танцами тебе придется попрактиковаться, у нас все-таки приличный королевский двор! - с шутливой серьезностью замечает она, а после умолкает и дальше так сосредоточена на дороге, что остаток пути, пока не стемнело, проводит в молчании.

Ее люди ставят шатры на ночь, разжигают костры - по таким дорогам в темноте ехать убийственно для лошадей. Санса, опершись на подставленную руку Джона, спешивается и какое-то время бродит по небольшому лагерю, больше по привычке следя за приготовлениями - в походных делах ей сноровки не достает, распоряжения отдает ее десница. Она же тем временем чешет за единственным ухом Призрака, вытаскивает из карманов добытые для него с полевой кухни самые сладкие косточки, в нос целует - как ей его не хватало все-таки.

В самом большом, общем шатре накрывают столы, снаружи на костре жарят пойманного пару часов назад оленя. Санса не голодна, но кубок с вином ухватила, чтобы согреться. Подумав, взяла еще один. Постояла у костра, по вязкой, болотистой грязи прошла вдоль еще трех шатров. Один - ее, второй - ее ближайших помощников, десницы и мастера над лошадьми. И третий - Джона. Заглянула внутрь. Один, как обычно.

- Можно? Я с дарами, - второй кубок вина протягивает ему и ждет, когда он сделает глоток. Сансе нужно время, потому что нужна смелость, потому что она требует больше, чем ей должно быть достаточно - Я сошью тебе еще сотню плащей, только оставайся.  Со мной и навсегда.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (06.11.21 18:12:32)

+3

20

- Знаешь, я всегда знал, что ты странный, - Тормунд снимает ноги с невысокого стола и хватается за пустой рог, свисающий с его пояса. - Ты так здорово опозорился однажды, когда Игритт тебя в лоб спросила: украл бы ты девчонку из своей родной деревни? А ты молчал в ответ, как дурак.
- Санса мне не сестра, - не слишком-то уверенно ответил Джон, отстегивая меховой воротник. - Как оказалось.
- Вот именно. Ты-то об этом не знал, и всё равно... Но, если хочешь знать, это придает тебе хоть какой-то характер, - он засмеялся утробно в бороду, ткнув Джона локтем в бок, отчего тот только поморщился. - Во всем этом племени, - Тормунд так называл их колонну, выдвинувшуюся из Винтерфелла. - Нет ни одного, кто устоял бы.
И никого, кого бы я ради неё не убил, - озвучивать этого Джон не стал, но в сторону Тормунда шутливо ткнул кинжалом.
- Только попробуй.
- Еще чего. Я не трус, но против свирепого вороненка не попру.
- Ты хотел чего-то? Я поспать собирался.
- Только нервы тебе потрепать. А то ты больно весёлый в последнее время стал, я к тебе такому не привык, - он снова хохотнул каким-то своим мыслям и оставил Джона в палатке одного наконец.

Минус Стена, минус Тормунд. Парадоксально, но когда Джон еще был Сноу, когда все его мысли занимал Король Ночи на горизонте, когда на голове у него была метафорическая и тяжелая корона и когда на него падала драконья тень, жить было проще. Вокруг проблемы плодились сами собой, и он только и успевал, что выбирать, в какую из них кинуться с головой, чтобы убежать от того, отчего нигде не скрыться - а теперь весь этот шум сходит на нет, будто с театральной сцены убирают ненужный реквизит, оставляя только самое главное.
И нехотя, сам по себе, Джон задумался, усевшись напротив зеркала с ножницами в руке: что, если...
Тогда, в богороще, она ничего не сказала ему. На что он надеялся, он и сам не знал - может, на вздох облегчения, который одновременно и ранил бы его, и окрылил, или... На что-нибудь. Но Санса лишь поджала губы и первой ушла из-под чардрева, унося ноги как можно дальше. А он тогда стоял и думал, что всё опять пошло как нельзя хуже - седьмое пекло, да он и мечтать не смел о том, чтобы из ниоткуда объявился волшебник и стер бы между ними родственную связь, чтобы Джон вдруг оказался кем-то, кто имел бы право брать её руку в свою и, запинаясь, делать ей неловкие комплименты, лишь смутно похожие на то, что каждая в детстве мечтала услышать; чтобы она не списывала тот отчаянный поцелуй в лоб на братскую ласку, а приняла бы его за то, чем он и являлся - единственным жестом нежности, который Джону когда-либо был доступен - и вот... Она слышит правду, лицо Джона искажено страхом и виной, и она бежит от него, думая о нем бог знает что.
Что, если он ошибается? Что, если она тоскует не по брату?

Борода становится все короче и короче - она постоянно неровная, и Джон бросает все попытки привести её в нормальный вид, поэтому поскорее заканчивает с усами и оставляет все как есть. Лучше уже не будет.

Несмелый голос вытаскивает его из тишины, и Джон так и замирает с ножницами в руках.
- Эй, - на лице привычный обеспокоенный вид, который проходит сразу же, стоит ему вспомнить, что они не на войне и окружают их не предатели, а верные друзья (закаленные зимой, ни много ни мало). Это еще нескоро пройдет. - Что такое?
Ничего такого, Джон. Просто вино.
Она собирается что-то сказать - он видит, как мысль скачет в её глазах, хотя она умело прячет это, как и всегда. И она пришла не с войной - держится робко, боится заговорить, и это так очаровательно не вяжется с её королевским плащом, с её новой личностью Королевы Севера, что Джон не сдерживает улыбки - и пьет, не отводя от неё глаз.

- Я сошью тебе еще сотню плащей, только оставайся.
Только не поперхнись только не поперхнись только не-
-  Со мной и навсегда.
Он поперхнулся.
Вино пошло носом, и он резко прикрылся рукавом, укрывая Сансу от брызг. Отвернулся и поставил кубок на стол, взял секунду, чтобы продышаться и стереть с усов остатки вина.
- Извини... Санса, я...
Что - "ты"? Тебе нужно время? Ты не готов? Тебе плохо? Мир вокруг снова пугает тебя, как маленького мальчика, и тебе нужна еще пара лет, чтобы проплакаться, и поэтому - ПОЭТОМУ - ты ей сейчас откажешь? Что "ты"? Договаривай!
Он забыл, что хотел сказать.
Просто вид перед ним - это...

Он поднимает руку, касается её плеча. Всё ещё братский жест. Не повод убегать из палатки в страхе.
А потом ладонь перемещается ей на шею, закрытую высоким воротом платья. Всё ещё ничего.
Потом воздух замирает, когда его большой палец в неуловимом движении поднимается вверх и ложится ей на щеку, на горячую, бархатистую, нежную как шелк кожу - он часы своей жизни потратил только на то, что смотрел на эту кожу и любовался ей, никогда не решаясь коснуться её без перчаток.
- Санса, - звук идет у него из груди, утробный, тяжелый, вибрирующий, и он подбирает слова, зная, что ступает на тот самый тонкий лед, сквозь который так легко провалиться. - Только попроси, и я останусь с тобой, но братом тебе я быть не хочу. Никогда не хотел, и не получалось у меня. Я хочу лишь, чтобы ты никого не боялась больше, - большой палец скользит по её щеке, едва задевая уголок губ, слишком отчетливо давая понять, что он имеет в виду. - И уж тем более меня.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+3

21

Как только он вином подавился, немедленно захотелось выпалить что-то вроде "забудь, выпила лишнего" и убежать из шатра, но Санса не успела - ноги к земле приросли, кубок с вином место на столе рядом нашлось. Зря, надо было на этом остановиться, зря все это, зря пришла, зря попыталась чего-то сказать, на что смелости не хватит, но что его точно отпугнет еще сильнее - а убедить его приехать и остаться хотя бы ненадолго таких сил стоило, глупая Санса!

Мысли так быстро проносятся, она сдвинуться с места не успевает, а от прикосновения в голове звенящая тишина воцаряется и порыв "бежать" утихает. Она смотрит в глаза Джона не отрываясь и по взгляду видит наконец - бежать не надо. И его слова это подтверждают, а ладонь на щеке теплая и жесткая. К ней так давно никто не прикасался.

И никогда - с такой нежностью, будто она из фарфора и от неосторожности трещинами пойдет.

(Санса внутри покрыта трещинами, а снаружи сталью обросла, ледяной и прочной. Вот только сталь сейчас плавится и все, что под ней, обнажает.)

У нее перехватывает дыхание, а в горле ком застревает - вздохнуть боится сама. Ладонью его пальцы накрывает и щекой к его руке льнет, чтобы прикосновение задержать. Нет, не никогда, вспоминает она вдруг. Джон и до богорощи таким с ней был. Как он ее в свои объятия поймал в Черном замке, с какой нежностью на прощание в лоб целовал - тогда она тоже эту бережность чувствовала, но думала, это часть его, думала, он и с Арьей такой же. Удивлялась еще, что в мальчике-бастарде, без материнской ласки выросшем, откуда-то столько нежданной нежности и осторожности ко всем, кто слаб и хрупок, больше, чем в самом благородном рыцаре.

Палец уголка губ касается, и все так просто и понятно наконец-то становится. И легко, как же легко ей, словно вздох облегчения, который она с тех времен сдерживала, наконец с губ сорвался. И не нужно дальше слов подбирать, искать причины, объяснения, в своей вине копаться, его пытаться понять - ничего этого больше не надо.

"...Братом тебе я быть не хочу. Никогда не хотел, и не получалось у меня". Ей рассмеяться хочется - неужели у обоих не получалось, оба сами себя сомнениями сжирали, по разные стороны Стены разбежались, потому что слишком берегли то, чего и не было никогда?

Все поцелуи, что у нее были, мужчины забирали сами, не спрашивая. Этот она решает подарить сама, он вместо слов за нее все скажет. Санса делает шаг навстречу, ладонь Джона все еще на своей щеке держа, и губами к его губам приникает, словно сейчас от этого ее жизнь зависит, словно у них только это мгновение, а не жизнь, на которую он согласился остаться. Он просит ее не бояться - Санса никогда его не боялась, и сейчас такой свободной себя чувствует, какой, как думала, никогда не будет. Целуя, пальцами по его щеке скользит и в бороде запутывается и, оторвавшись от губ наконец, шепчет:
- Как топором накромсал, я помогу подровнять.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (04.11.21 23:30:28)

+2

22

Это происходит как во сне - Санса делает шаг навстречу и опускает взгляд, и тогда, поймав кожей ее дыхание, Джон думает, что вот-вот проснётся.

Но во сне он не чувствовал мягкости ее губ, горячих, ласковых... Ему хочется стоять неподвижно, чтобы вдруг не спугнуть, хочется, чтобы это длилось бесконечно, пока у обоих не закончится воздух в лёгких, чтобы запомнить, тихо одуреть в этом моменте долгожданного покоя и тепла, но вот прохладные пальцы касаются его щеки, легко, как снежинки, и его охватывает такая нежность, какой он сам в себе никогда прежде не замечал. В памяти возникает измученная Санса во дворе Черного замка, уставшая Санса, решительная Санса, холодная Санса в своем синем платье с лютоволком, дотошная Санса, печальная, взбешенная, растерянная, твердая, как лёд и робкая в день их прощания - он любил каждую из них, любил в любом её состоянии, и сейчас едва ли мог сдержать себя в руках, осознавая, что она сама целует его, что она хочет этого, буквально отдается в его руки, заставляя его сердце с ритма сбиваться. Его пальцы скользят вниз по ее руке, до локтя, и он лишний раз понимает, как глубоко она пустила корни в нём - стоит ладони оказаться на ее талии, и внутри поднимается буря.

Она сама же разрывает поцелуй, и Джон прекрасно понимает, как глупо выглядит со стороны, когда любуется ей вблизи, но ему плевать - если уж и выглядеть дураком, так только от счастья, в котором он захлёбывается сейчас, обводя взглядом её тонкие брови, опущенные длинные ресницы и красные в свете свечей губы. Он подаётся вперёд в каком-то волчьем жесте и трётся о кончик ее носа своим, чиркая пальцем о точеную скулу.

- Так я топором и кромсал. Знаешь, как трудно? - он пытается звучать серьезно, но не может сдержать смешка под конец.
Они расцепляются наконец, и Джон снова садится напротив зеркала, расстегнув меховой ворот посвободнее. На дне перевернутого деревянного ящика перед ним - раскрытые ножницы, одно-единственное лезвие, которое он позаимствовал у Волкана и так и не рискнул им воспользоваться, и чаша с теплой водой.  Санса возвышается над ним, разглядывая инструменты, а Джон, как обычно, смотрит на неё - только в этот раз не отводит взгляд, когда она поворачивает к нему голову.
- Твори всё, что захочется. Я в твоем распоряжении.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+2

23

Отпускать его не хочется, но Санса с улыбкой разжимает пальцы на его запястье и, пока Джон садится к зеркалу, закатывает рукава платья. А после, наконец-то - наконец-то! - развязывает шнурок, которым он отросшие кудри перехватывает, стягивая их на затылке, еще со времен войны. За год за Стеной еще сильнее оброс, волосы ниже плеч спускаются, и Санса на мгновение замирает, любуясь отражением и вспоминая, что, кажется, в одной из книг, которыми она в детстве зачитывалась, точно так принц и выглядел на картинке - буйные вороные локоны, шрам на лбу и задумчивая отрешенность на лице. Знала бы двенадцатилетняя Санса, что ее принц в этот момент во дворе с Роббом на деревянных палках дерется...

- Раз в моем распоряжении, то я и твоим волосам хочу придать менее... одичалый вид. Позволишь же? - она щурится, улыбнувшись своим мыслям,  ловит его взгляд в зеркале. После аккуратно расчесывает его своим же гребнем, зацепленным на поясе платья, и намочив руки в чаше, проводит ими по волосам Джона. Когда-то давно она стригла Брана и Рикона, подправляла Арье прическу, когда она в очередном припадке ярости обкорнала себя под мальчика - сделать там можно было не так много, но хотя бы подровнять... Санса любит и умеет делать красиво, украшать реальность вокруг себя привыкла с детства. Она забыла об этом надолго - пришлось, так получилось, но теперь снова это желание и зуд в руках чувствует. Сейчас она много состригать не собирается, лишь самую малость облагородит... Ножницы щелкают, нарушая тишину, но Санса старается сконцентрироваться на том, что делает, вместо того, что происходит сейчас у них в головах. Задумчиво пропускает сквозь пальцы кудри, глядя в зеркало, пока оценивает сделанное - северный лорд смотрит на Джона вместо Короля за Стеной и вождя  одичалых, лишь неровная борода не вписывается в картину, которую она себе представила.  Закончив, Санса смахивает отстриженные кисточки волос с его плеч и шеи, склонившись, сдувает отстриженные прядки и сдерживает улыбку, заметив, как он вздрагивает.

- Уверен, что доверишь мне холодное оружие? Последний шанс отказаться, - она, однако, настроена серьезно, взбивая мыльную пену в чаше, и это видно. Она кривит душой - с бритвой тоже может управиться, как и с кухонным ножом и с иглой - это же не меч, тут не надо разбираться, каким концом колоть.

- Я все-таки задам нескромный вопрос, но ты можешь не отвечать, - она покрыла пеной щеки и подбородок Джона и села возле него, близко, так близко, как они в танце были, так близко, как буквально только что друг друга в объятиях держали. Ей кажется, сейчас можно задать вопрос, который мучит ее любопытство. - Когда ты понял? Еще до того, как стало известно?

Лезвие скользит по коже мягко - хорошо наточено. Санса от старания кончик языка высунула - меньше всего сейчас хочется его поцарапать, и теперь ей кажется, что это не такая хорошая идея, но она уже обещала. И крестьяне должны увидеть Джона таким, каким видит его она. Королем Севера, правящим рядом с ней.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (10.11.21 16:02:22)

+3

24

Он лишь нечленораздельно вздыхает в знак согласия, закинув голову повыше и прикрыв глаза, пока она перебирает его пряди. Раньше про него ходили шутки, что он свои волосы, дескать, любит сильнее девушек, но в это трудно поверить при виде этого длинного черного колтуна, который красноречивее любого безжизненного взгляда говорит "мне всё равно". Но внезапно ему так стыдно за свой вид, когда он чувствует её взгляд на своем затылке, забывается под прикосновениями её пальцев - а она никуда не торопится, - и даже жаль, что Санса не взялась за это дело раньше, когда он выглядел рядом с ней человеком, а не собакой побитой.

- Ну давай, - он дергает бровью, так и не открывая глаз. - Только под горшок не надо, пощади. Я тебе доверяю.
Слова обретают какое-то странное неожиданное звучание - они прозвучали бы иначе года три назад, до Драконьего Камня и всех этих войн, до того, как он продемонстрировал обратное всеми своими действиями. Но это все-таки правда - Джон приоткрывает один глаз, разглядывая сосредоточенную Сансу, вытягивающую одну из его прядей с ножницами в руках и одной-единственной сосредоточенной морщинкой между бровей. Она всё делает вот так. Иногда кажется, что не такого дела, за которое она бы взялась и всё бы испортила - ей всё всегда удавалось. Она красиво шила, вышивала, выводила слова на бумаге, красиво пела, красиво играла на арфе, она делала красивые реверансы и плела красивые косы, красиво давилась невкусным элем, красиво кричала на него в гневе и носила свою корону, и всё, чего она касалась, превращалось в золото. Когда Джон был мальчишкой, все эти красивости раздражали его до корней волос, и он вместе с Арьей смеялся над кисейными барышнями вроде неё, важно задирая нос: "Да кому эти принцессы доморощенные нужны? Вот увидишь, когда вы повзрослеете, за тобой все виться будут, а она так и будет сказки читать." Арья от таких слов заметно светлела, хотя и дубасила его по плечу, скривив лицо, и вопила, что никакие "все" ей не нужны и вообще она хочет быть рыцарем, а не вот это вот всё.
Ну и дурак он был тогда. Даже вспоминать стыдно. Потом, когда на горизонте таки появился самый настоящий принц во плоти, Джон дико запаниковал, все с тем же важным видом глушил вино в углу Великого чертога и не понимал, что его так взволновало и какого черта его так тянет выйти на воздух и отдубасить кого-нибудь...
А сейчас она стоит у него за спиной, чуть клонит голову набок и медленно пропускает пальцы сквозь его кудри, рассеянными движениями укладывает их то так, то эдак, не замечая его взгляда, прикованного к её отражению. Хочется как-то запечатлеть их вот так, заморозить эту картинку в зеркале и носить всегда с собой.
Она вдруг склоняется, чтобы стряхнуть волосы с его плеч, и обдает его шею дыханием, отчего он не может сдержать короткой дрожи. Как мальчишка какой-то. Когда дни напролет думаешь об одной-единственной женщине, и не такое бывает.

- Не прибедняйся, мне Арья все рассказала про тебя, - он смотрит на чашку с пеной у неё в руках и с опозданием понимает, что она собирается делать. А потом поясняет, когда ловит её вопросительный взгляд. - Ты с валирийской сталью управилась. Что тебе бритва какая-то?
Он бы пошутил о том, что это самый подходящий момент для того, чтобы вспороть ему горло бритвой, но шутка как-то не сразу на ум пришла. К тому же, она вдруг оказалась так близко, что он уже окончательно отбросил все попытки притворяться, будто не глазеет на неё, будто его никак не волнует то, что она делает, и он вовсе не задерживает дыхание всякий раз, как она к нему прикасается, потому что... Из головы никуда не идёт громкая, необъятная мысль: эта женщина, за чью руку сейчас дерутся примерно все неженатые лорды Севера и не только, сейчас здесь, с ним, по своему собственному желанию, а он всё пытается осознать своё везение и никак не может.
Её вопрос застает врасплох и цепляет его глубоко - в самый центр стыда, который он носил в себе так много лет.

Джон медленно и почти незаметно поднимает руку к её лицу и снимает большим пальцем свой собственный волос с её щеки, вырвав из её горла чуть слышный, но резкий вдох.
Ему слишком нравится этот звук.

- Я думал, что я больной, - он говорит уже совсем другим тоном, совсем тихо. - И долго пытался понять, когда именно это началось. Может, когда я увидел тебя в Черном Замке и ты сидела у огня в моём плаще. Может, когда мы кричали друг на друга перед битвой за Винтерфелл, и я так... - он стиснул зубы, будто хотел что-то пнуть. - Так хотел, чтобы ты меня услышала. Или уже после, когда мы победили, я помню, как стоял во дворе замка весь в грязи и в крови, полумертвый, а ты меня окликнула, я остановился и подумал: может, пойти дальше? Усталость рубила с ног, но я не мог, потому что ты хотела чего-то. Кажется, вот тогда я понял, что если ты позовешь, то я пойду, что я и впрямь как вихт, как околдованный какой-то. А потом мы стояли на стене замка, когда ты пришла сказать мне о белом вороне. Ты была такой грустной, - перед глазами снова встало то её лицо, которое и годы спустя всё переворачивает у него внутри. - Знаешь, что я увидел? Человека, который боится удара. Ты будто бы ждала, что я накричу на тебя, оттолкну, обвиню в чём-то, и мне хотелось тебя успокоить, чтобы ты никогда больше так на меня не смотрела. Да ни на кого вообще. А потом я... - он снова взял её лицо в ладонь, как тогда. - Понял, что пропал. Потому что ты из мыслей у меня не шла, ни днем, ни ночью, и мне так тяжело было смотреть на тебя, что я вел себя, как последний ишак, лишь бы ты со мной разговаривала пореже и не смотрела в мою сторону. И... Ну... Перестарался.

Ему повезло, что Санса как раз убрала лезвие от его шеи - иначе точно вскрыла бы ему горло случайно, когда он не сдержал усмешки.
- И знаешь что?
Он склонился к ней поближе, чуть не задевая кончик её носа своим.
- То, что ты мне не сестра - это единственное, что есть хорошего в правде о моем отце. Я хоть могу смотреть на тебя и не ненавидеть себя за это.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

+3

25

Бритва из ее рук безвольно падает, а Санса к его лбу своим прижимается, закрыв глаза. Снова проживает те дни.
- Я приехала в Черный замок сломанной, - она не любит возвращаться туда в мыслях, вспоминать себя загнанным, дрожащим зверьком, ищущим только, где бы спрятаться и зализать раны. - Знала только, что ты - все, что у меня есть. И думала, мне это просто кажется. То, что чувствовать начала постепенно. Потому что поломана. Тоже больна, как ты говоришь, после него

Она прерывисто выдыхает - имя Рамси должно исчезнуть. Она не произносит больше его вслух. Полотенцем легко и нежно вытирает пену с его щеки, борется с желанием снова примкнуть к его коже губами.

- Ты был первый и единственный, кто во мне увидел человека. Не ключ к Северу, не трофей, не пешку в игре - ты видел меня. Я никогда не думала, что когда-нибудь так будет. И думала, что это просто благодарность. Доверие, преданность - семейная, к своей стае. И мне хотелось, чтобы ты продолжал меня видеть и не разочаровывался. Поэтому побоялась говорить тогда про войско из Долины... Я хотела, чтобы ты видел меня лучше, чем я есть. Не хотела, чтобы ты считал меня доверчивой дурой, которой я и была так долго, все то время, что ты меня знал. Не хотела, чтобы ты додумывал причины, почему Бейлиш примчался ко мне на помощь, потому что если бы они были правдой, я бы ненавидела себя куда сильнее. И я думала, что справлюсь сама. Наверное, как и ты тогда, на Драконьем камне.

Санса чувствует, что ступила на тонкий лед, и, открыв глаза, за его взглядом внимательно следит - от упоминаний о драконьей королеве он обычно меняется в лице, словно от зубной боли. Но ей нужно дорассказать, чтобы все карты были раскрыты. Чтобы больше никаких недоговорок, умалчиваний и многозначительных намеков, которые падают в пустоту и остаются не пойманными.

- Я ведь тогда едва себя не выдала. Когда мы орали друг на друга, - она усмехнувшись, взяла ножницы и, старательно избегая его пристального взгляда, принялась подравнивать то, что он накромсал. - Позволила Мизинцу себя спровоцировать - он что-то видел, о чем-то догадывался, знал, куда жать, когда говорил о преимуществах вашего брака, - обрезанные волоски с его шеи и груди обмахивает полотенцем, а после пальцами, проводит по границе бороды на его скуле. - Ты выглядел несчастным. Мне очень хотелось поговорить с тобой. И при этом я видеть не могла ни тебя, ни ее.

Потому что Дейенерис, как и все власть имущие, которых Санса знала, с первого взгляда расценила ее как ценную фигуру в игре. Пыталась давить на сходство того, что пережили, чтобы пробиться в нежное сентиментальное девичье сердце. Притворилась овечкой, на край света за Джоном следующей, потому что женщинами же правят душевные порывы и жажда любви. Будь Санса двенадцатилетней, едущей в Королевскую гавань, кинулась бы на шею к ней.

- Я все пыталась представить себе, мог ли быть другой способ. Можно ли было не ставить тебя под удар, не обрекать на…
На убийство королевы? Своей родной тетки? Женщины, любящей его, пусть и по-своему, как умела?

- Я оплакивала Мизинца после того, как вынесла ему приговор. После того, как по моему приказу ему перерезали горло. Не должна была, наверное. Никому об этом не говорила, - она неловко усмехается, прячет глаза.
Но он любил ее, по-своему и как умел. И, возможно, из всех живущих сейчас, только Джон и может ее в этом понять.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (10.11.21 16:52:40)

+3

26

Она все еще запинается, когда вспоминает о Болтоне - даже сейчас, пережив и победив всех своих врагов, даже в королевской мантии, будучи в безопасности и в окружении верных ей людей. Джон берет её руки в свои и крепко сжимает, не найдясь, что сказать - что тут скажешь? Он ведь сам к этому руку приложил. Он накрыл её своим плащом, пообещал, что всё будет хорошо, пошел ради неё не на одну - на ТРИ войны, он целовал её в лоб и клялся, что ему можно доверять, а потом шарахался от неё, грубил ей, недоговаривал, не слушал её советов и делал всё по-своему, чтобы оказаться за Стеной без малейшего понятия о том, кто он такой. Он и тогда видел, насколько жизнь изменила её, как она вздрагивает, когда он приближается к ней и берет её за руку, как косится на Тормунда и других малознакомых мужчин, держась к Бриенне поближе, и ему так хотелось, чтобы это прекратилось наконец, хотелось прервать для неё этот круг страха, чтобы она могла быть рядом с ним и не оглядываться за спину - и что в итоге? Так ушел в себя, что не заметил, как стал одним из многих, кто обращался с ней по-свински.

Взгляд Сансы светлеет, когда она высвобождает свои руки и аккуратно вытирает остатки пены с его лица.
Он слушал её молча, не перебивая, да и если бы решился что-то сказать - то бубнил бы бессвязно и дальше, завороженный её красотой.  И всё же хмурится, не понимая поначалу, что она имеет в виду, когда говорит о Бейлише, а когда до него доходит, то ему нужно еще несколько секунд, чтобы переварить сказанное. Джон солгал бы, если бы сказал, что не ревновал. Ещё как. Традиции и дипломатия не давали ему вышвырнуть Бейлиша с самой высокой башни Винтерфелла, хотя он бы мог, и хотел - он же не дурак, видел, как Мизинец смотрел на неё, и с ума сходил, понимая, что Бейлишу позволено больше, чем ему самому, что Бейлиш имеет наглость говорить о какой-то своей любви к ней, которую Джон не то что не признавал (большая любовь - продать её какому-то псу), но рвался растоптать в крошку из-за чистой обиды, понимая, что вслед за Бейлишем придет ещё кто-то, потом ещё кто-то, и так до бесконечности, и рано или поздно Санса станет чьей-то, наденет чужой плащ и чужое имя, и Джон лишится того непонятного, неназванного, что сложилось между ними тогда. Он просто смотрел на неё и, не признаваясь в этом самому себе, хотел бы, чтобы так было всегда, чтобы она жила у него под крылом, чтобы они так и существовали дальше, как Король Севера и Леди Винтерфелла, не связанные ничем, кроме общего отца и общего дома. Но он уже тогда понимал, что это было жестокое, эгоистичное желание, что он не мог помешать ей выйти замуж, если бы она захотела вдруг. И Бейлиш служил напоминанием каждый день, каждый раз, когда Джон видел его в тени Великого Чертога.

Получается, Санса испытывала что-то подобное, когда Джон привез в Винтерфелл Дейенерис.
— Ты выглядел несчастным. Мне очень хотелось поговорить с тобой. И при этом я видеть не могла ни тебя, ни ее.
- А мне - с тобой, - машинально ответил он, когда в сердце кольнуло от этих слов и от её прикосновений её мягкой руки, такой маленькой и бережной, что Джон едва не завыл от удовольствия, и позволил себе взять её руку в свою, чтобы поцеловать в центр ладони. И сморщился болезненно, не отрывая губ от её кожи, когда Санса продолжила, возвращая Джона в те дни, за которые ему сильнее всего стыдно. Он бы вычеркнул их из своей жизни или хотя бы из памяти, чтобы не помнить о том, каким он может быть слабым и ничтожным - так было бы проще вернуться к себе старому, к тому Джону, который ещё заслуживал её, который ещё мог любить её как следует.

Он столько раз представлял себе этот разговор, столько раз говорил с ней в свои часы одиночества, что теперь все его застоявшиеся, искаженные после долгих размышлений мысли разбежались, оставив на месте только гул. Но он не мог снова сбежать, оборвавшись на полуслове, нет.
Он придвинулся к ней ближе, приподнял её за подбородок и долго смотрел в её чистые синие глаза, чуть тронутые какой-то старой глухой печалью, обвел взглядом аккуратные брови, раскрасневшиеся щеки, блестящие приоткрытые губы - лицо, отпечатавшееся на обратной стороне его век, лицо из его снов. Самое красивое, что он видел когда-либо, за что еще сотню раз пошел бы на войну хоть с королями ночи, хоть с драконами, пока ему последние ноги и руки не оторвет.
- Мне так тебя не хватало, - шепчет он, медленно опустив руку. - В какой-то момент я перестал понимать, где правда, а где домыслы. Будто земля ушла из-под ног. Всё перевернулось. Я уехал на Драконий камень и думал, что у меня всё под контролем, что я и не через такое проходил и не такое видел, что мне нужно просто быть осторожнее, как ты говорила. Умнее, чем Робб и умнее, чем отец. Так я и делал. А потом оказалось, что отец мой мне не отец, что я вообще не Сноу и даже не Джон, что ты мне не сестра, а Север - не родина, что один мой дед убил другого моего деда, и что... Что Дейенерис...
Ему снова тяжело о ней говорить, и он снова кривится.
- Я очень её недооценил. Её любовь к Железному Трону. Хочешь правду? Я думал, что если стану дорог ей, то она будет ко всем нам благосклонна. Ну, знаешь. Когда ты любишь кого-то, то не подумаешь о том, чтобы спалить его дом и семью до основания. Но я просчитался. Я был удобен ей королем-бастардом, а когда она узнала правду, то показала свое лицо. Если бы ты промолчала, если бы сделала, как я просил, она была бы всё ещё жива, потому что я бы так и не очнулся и не понял бы, что должен сделать. И мы не сидели бы сейчас здесь. Меня она бы скормила своим драконам, а тебя бросила бы в темницу или чего похуже... Сколько бы я ни думал о том, что произошло, я всегда возвращаюсь в одну и ту же точку: мой кинжал между её ребер. Так всё закончилось бы в любом случае. Либо так, либо ещё хуже.

Он склоняется, оперевшись о свои колени и сцепив руки в замок.
- Поэтому я уехал за Стену. Я думаю о тебе каждый день. Я хочу в Винтерфелл. Я закрываю глаза и вижу тебя по левую руку, вижу тебя под чардревом, но даже во сне... Ты слишком хорошо думаешь обо мне. Я просто трус, который слишком поздно взялся за кинжал. Я бросил тебя одну, отвернулся от тебя, потому что был слишком слаб и у меня не было сил воевать на два фронта, и ты осталась совсем одна против неё. И я не знаю, как себя за это простить.
Он разглядывает землю под своими сапогами, свои сцепленные в замок обветренные руки. Он ждал, что как только проговорит вслух всё то, что так долго крутилось у него на языке, то внутри наступит долгожданная пустота, но нет. Внутри - снова тоска, жгучая, загоревшаяся новым пламенем, тоска по человеку, который сидит к нему так близко. Кажется, протяни она к нему руки - и земля снова уйдет у него из-под ног, и звенящая тишина взорвется чем-то новым.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (11.11.21 04:47:11)

+2

27

Он впервые говорит о Дейенерис, не отмахивается, не отмалчивается, хоть и видно, как ему тяжело. Но Сансе наконец-то ясно становится, как она заблуждалась в причинах его поведения, в том, что на самом деле вытолкнуло его за Стену и не давало вернуться. Мысли о том, что он любил королеву драконов, никак не противоречили в ее голове тому, насколько разными они были, насколько разных вещей хотели. Насколько по-разному себя вели в гневе, как по-разному видели тех, над кем имели власть. Санса думала, что хорошо научилась считывать людей - судьба предоставила ей отличных учителей, но в главном разобраться не смогла, личного опыта не имея, и принимала за чистую монету то, что изображал Джон. И это, как забрало на шлеме, наглазники у лошади, не давало ей разобраться, понять лучше, что происходит - между ними и у него в душе. Они ведь так и не поговорили о том, что для него значило узнать о своих родителях. Насколько это разрушало его - потерять Неда, которого он боготворил, как отца. А она - видеть не могу. Если бы только она могла понять тогда…

Ее рука поверх его пальцев ложится, а сама она, склонившись, целует Джона в макушку, его лицо поднимает за подбородок, как он - её мгновение назад, прядь кудрей за ухо заправляет. Видеть его таким снова - несчастным, пожираемым призраками прошлого, наказывающим себя куда более жестоко, чем любой палач, ей физически больно. Он был таким в день его отплытия, и все, что она могла из себя выдавить - это снова (в который раз) попросить прощения. Она, теперь уже королева независимого государства, ничего для него сделать не может - от этой мысли горло сдавило и только какие-то банальности получилось произнести. Теперь слов набралось побольше.

- Я не хотела делить тебя с другой женщиной. Думаешь, захочу - с твоей виной? Мы делали то, что могли, каждый из нас, столько, на сколько у нас хватало сил. Мы не боги и не герои песен, Джон. И насколько мы могли, мы справились. Знаю, ты думаешь, что этого недостаточно, но… Благодаря тебе выжило столько людей. Твоя семья - Бран и Арья и я среди них. Благодаря тебе я дома, а Север остался независимым - и я не хочу сейчас слышать возражений, просто прими это, пожалуйста, - на губах улыбка, но глаза смотрят строго, как мейстер на занятии. - Да, мне тяжело здесь одной, потому что только закончилась зима, потому что, - она неопределенным жестом указала на дверь из шатра, за которым, казалось, в очереди на аудиенцию толпились новые, срочные и серьезные проблемы. - И временами я ужасно злюсь и на Арью, которая наверняка сейчас переживает что-нибудь очень захватывающее и великое, пока я считаю мешки с зерном, и на тебя, конечно. Но ты здесь сейчас. Несмотря на то, что за год совсем загрыз себя сожалениями и никак не разрешишь себе быть счастливым, хотя это и заслуживаешь, как и все мы. Так что прекрати себя мучить прошлым, пожалуйста. Поверь, в настоящем найдутся беды, жаждущие твоего внимания. Я охотно с тобой ими поделюсь. Как и всем остальным, что у меня есть, - она слегка сжимает пальцы, накрывающие его руку.

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (11.11.21 15:19:25)

+3

28

Из глотки Джона раздается неопределенный, сдавленный и тихий звук, похожий на урчание, когда она оставляет поцелуй на его затылке, но он тут же жмурится незаметно для неё, будто бы сторонясь её рук, потому что что-то внутри него снова твердит, будто он этого не заслужил. Ужасно. Его кожа всё позабыла, кроме угрюмой ласки промозглого весеннего ветра и тепла от жесткого медвежьего меха, который он носил за Стеной.
Его руки - на её талии, сжимают крепко, будто её ночной ветер унесет, если он отпустит. Это уже происходило однажды, вспомнил он вдруг: он уже сидел рядом с ней мертвой развалюхой, без единого порыва и желания, мечтая только о покое без намека на счастье, и тогда она собрала его по частям парой хлёстких слов, будто взяла за шкирку и снова на ноги поставила, из мертвеца в живом теле сделала снова человека, воина, короля. Красный бог снова пустил кровь ему по венам, но оживила его она, сама того не зная.
Он бы сейчас поднялся бы на ноги, как по волшебству, дёрнул бы её к себе и поцеловал по-другому, так, как всегда хотел - до жжения в легких, до тех пор, пока её губы не устанут и не сделаются немыми и послушными. Она бы рвалась глотнуть воздуха, но он не дал бы, и изводил бы её этим поцелуем, забирая все силы, пока она бы не запела стонами ему в губы и её колени не подкосились бы и он не подхватил бы её под бедра; как надоела ему собственная слабость, и как бы он вырвался из неё, как из оков, снова вспомнив, что значит жить, хотеть и действовать, а не прозябать среди снегов, оглядываясь постоянно на юг и захлебываясь в своём прошлом.

Ей тяжело, идиот. Ты сам это прекрасно помнишь, что значит стоять во главе Севера, в войне ли или в мире, ты-то знаешь, что Север кого угодно на трон не посадит и корону даёт не как награду, а как ярмо, ты-то знаешь, что это тяжелая работа и ответственность, которую на одних своих плечах единицы вынесут. Любишь её? Забери половину, вместо того, чтобы пялиться на неё, как влюблённый баран и ничего больше не делать. Ты должен быть рядом с ней. Во главе её армии, по её правую руку, хоть как, чтобы её плечи не согнулись под тяжестью этой мантии слишком рано, чтобы она не тосковала больше одна...
"Ты в этом хорош. Ты сам это знаешь," - сказала она ему когда-то. Он ей тогда не поверил, но эхо вдруг прилетело из прошлого.

Он мягко снял её руку со своей щеки, поднялся и вернулся к кубку с вином, который она принесла, чтобы осушить его залпом.
Быть слабым ему надоело; слабость извела его, высосала всю душу, и началось это давным-давно, когда он впервые вошел в замок на Драконьем Камне и оказался в такой ситуации, которой никому в мире не пожелал бы. Король самого большого из Семи Королевств, с армией за плечами, почти Старк, он располагал такой мощью, о которой сам не подозревал до конца. И она воспользовалась его отчаянием, она всю эту мощь растоптала в крошку, из короля превратила его в попрошайку и добила своим шантажом. Он приехал туда королем, а вернулся подстилкой, да так ею и остался. Она забрала его самолюбие, его королевскую честь, выпотрошила его также, как её армия выпотрошила склады зимних припасов, и даже умирая, она плюнула ему в душу, вместо освобождения оставив ему угрызения совести. Лучше ещё раз умереть от предательских кинжалов, чем увидеть себя опускающимся на самое дно.
"Это Санса убила Вариса, это Санса предала меня и тебя, это всё Санса... Она уже не та девочка, которую ты помнишь, ей нельзя доверять, только не ей, только не она," - вот такой она была, Дейенерис Таргариен, вечно перекидывала вину на кого-то другого, отказываясь видеть зло в самой себе, и Джон до сих пор понять не может, где правда: виновен ли он в том, что уставших солдат повёл на другой конец света, виновен ли во всём том, что они натворили в Королевской гавани, приложил ли он руку к той резне по глупости или из-за безвыходности, и кому за это платить: Дейенерис или ему самому? Чей это голос в его голове вообще? Его или Дейенерис? Это он, Джон Сноу, выносит обвинение, или это её едкий голос, который всё нашептывает: "ты сам пошел за мной, ты мог меня остановить, если бы не оставил меня одну в тот вечер, если бы был мягче, снисходительнее, это ТЫ виноват в том, что я сошла с ума, и если бы не ТЫ..."
Он стискивает зубы до скрипа. Он ненавидит себя за то, что поддался, что вообще вошел в тот день на Драконий Камень, за то, что ни разу не осадил её, не победил её иначе, но ещё сильнее он ненавидит её за это несмываемое пятно, за то, что никак не оторвёт от себя этот голос, который жрёт его по ночам, как чудовище из ночного кошмара, за то, что она въелась в него и держит его по рукам и ногам, наказывая неизвестно за что и не давая даже поцеловать женщину, которую он любит. Не давая даже поверить ей.
Санса, я болен, - вспыхнуло у него в мозгу. - И ты так мне нужна.
Но этого он не скажет. Она бросит пару ледяных слов, уже не надеясь, что достучится до него, или снова окутает своим теплом - одно из двух, Джон не знает. Но он этого не скажет, потому что не хочет стать ещё одной проблемой на его плечах, потому что любит её не затем, чтобы она вечно вытаскивала его из тьмы, нет, никогда, - он любит её затем, чтобы... чтобы она не оставалась одна.

Вино провалилось в горло, и Джон утер усы краем ладони и обернулся к ней.
- Тогда поделись. Всем, что есть. Что тебя тревожит? Кто тебя беспокоит? Ничего не утаивай. Мы столько говорили обо мне, о том, что давно прошло и поросло мхом, но ты даже не обмолвилась о том, как дела в настоящем, - он едва уловимо улыбается, и улыбка едва-едва трогает глаза. И добавил тише, без нажима. - Я знаю, каково это.
Давай больше не будем о прошлом. Оставь мою болезнь мне.

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Отредактировано Jon Snow (20.11.21 05:15:06)

+3

29

Слишком сильно нажала в слишком больное место. Саму немного колет, когда он отстраняется, но она не подает вида, следит за ним взглядом. Задумчиво разглаживает складки платья на коленях, не спеша отвечать. Хотя помнит, как много хотела сказать, помнит, как по бессонным ночам в потолок смотрела и в мыслях произносила хлесткую речь, недолгую, но такую, чтобы он сразу понял, что нельзя было ее оставлять, что бы он ни думал, чем бы ни был занят - она, как и он сам, об этой короне не мечтала, не стремилась к ней никогда, это стало для нее таким же бременем, непрошенной ответственностью, железными башмаками, в которые ее ноги сами угодили и которые теперь не скинуть, так что приходится разнашивать, как есть, порою в кровь их сбивая.

Все должно было быть не так, повторяла она в первые дни после. Все должно было быть совсем по-другому. Никто ее к этой жизни не готовил. Это должно было быть только на время. А после стало некогда об этом думать.

- Конец зимы по нам тяжело ударил. Скорее всего, ты знаешь - после сражений, после Долгой ночи потери людей... запасы тоже порядком истощились. Сейчас деревни стоят полузаброшенные, работают в основном женщины, старики и дети, способных работать мужчин мало, кто-то поехал в земли южнее, там уже можно засеивать поля. Там скот не поляжет от того, что корма нет. Север сейчас независимый, но нищий, и держится сейчас во многом благодаря поддержке Брана, Роберта Аррена и дяди Эдмура, - она с кривой усмешкой подняла на Джона глаза. Хороша королева Севера, властвует над пустошью и кучкой стариков. - Ты хотел все как есть, не так ли... Второй кубок вина в таком случае тоже советую выпить.

Она хмурится, прикусив губу, снова умолкает, подбирая слова. От хлесткой правды ей как-то легче становится, но на Джона она смотреть не решается - словно плохо выучила урок и об этом строгому мейстеру рассказывает.
- Лорды недовольны, и каждый день чем-то новым. То им не нравится, что у нас не идет торговля, а если идет, то с одичалыми, им не нравятся одичалые, южанам они не верят, а когда все эти причины им надоедают, то они недовольны тем, что у меня нет наследника. Потому что, видимо, из всех существующих проблем эта для них - самая насущная, - Санса, закатив глаза, скомкала пальцами так тщательно разглаженную ткань юбки, и откинулась на спинку стула. - Женщины Севером не правили, им с Севером не справиться, и когда я об этом забываю, присягнувшие мне лорды достаточно любезны, чтобы об этом напомнить.

Будто корона, которую они сами ей вручили, избрав дочь Старка, была авансом, будто она под каким-то неведомым договором подписалась, ее приняв - да, но есть условие, и пора бы начать его выполнять. Если бы на ее месте была Арья, она бы нашла слова, после которых те и пикнуть бы не смели. Санса так не умеет - она лишь уводит разговор в сторону, обещает вернуться к этому когда-нибудь попозже, вот только разберутся с очередной бедой.

- Я не хочу думать об этом сейчас, - улыбка до глаз не добирается, оставшись на губах. - Так вот. Как насчет оставить их разбираться со всем этим, как они знают, раз они так мудры, и убежать за Стену? Не знаешь, Король за Стеной хорошие балы устраивает?

[icon]https://s9.gifyu.com/images/ezgif-6-347c139e9b54.gif[/icon]

Отредактировано Sansa Stark (22.11.21 00:21:47)

+2

30

[icon]https://i.imgur.com/Q1WNzwQ.gif[/icon][lz]<a class="lzname">джон сноу</a><div class="fandom">a song of ice and fire</div><div class="info">я бы мог с <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=2615">тобою</a> быть, я бы мог про все забыть, я бы мог тебя любить</div>[/lz][sign][/sign]

Останься он рядом с ней, пошли он в седьмое пекло Серого Червя с Тирионом заодно, он бы рядом с ней сидел, а на пустых северных полях работали бы люди из вольного народа, которым приглянулась бы жизнь в краях к югу от Стены. Лорды бы знать забыли отчитывать королеву за свои неудачи, и Джон напомнил бы им, зачем им даны замки и земли, какую цену им причитается заплатить за то, чтобы взвалить ответственность на сансины плечи. Тяжелая работа - сидеть во главе стола в Великом чертоге и прислушиваться к каждому, кого в Винтерфелл приведет беда, но даже древние Короли Зимы не занимались тем, что считали чужое зерно и своим собственным вассалам рассказывали, как управляться с владениями.
У него вертится что-то на языке, когда Санса с неприкрытым раздражением обмолвилась о наследниках, но он молчит, следит взглядом за её рукой, которая никак не может подол юбки оставить в покое. В Винтерфелле всегда должен быть Старк. Она вспомнит об этом сама когда-нибудь, и тогда...
Вся жизнь мелькнула у него перед глазами. Не первая, замаранная кровью и скованная морозом, а другая, которую он не выбрал - Винтерфелл, жена и сын по имени Робб, о котором Джон мечтать себе запретил уже давно. Это раньше в его редких мечтах он был таким же, как его покойный брат - с медными кудрями и синими глазами Талли, которого он сам учил бы драться на деревянных мечах во дворе родного замка, а сейчас... Что, если глаза у него будут не синие, а фиалковые? Что, если он Старком бы вырос только на словах, а на деле...
В горле у него пересохло, и он последовал её совету, налив полный кубок вина. Что Нед Старк почувствовал, когда взял его на руки в первый раз, что мелькнуло у него в душе, когда он забрал с собой внука Безумного короля? Кривил ли он лицом, боялся ли, когда таргариенского наследника посадил за один стол со своими детьми, переступал ли через себя в попытке его полюбить? Видел ли он Рейгара в маленьком Джоне, или всё-таки Лианну?

- Ты дочь лорда Старка, - напомнил он ей. - Но они тебя выбрали не поэтому. Ты их королева, потому что ты отстояла их независимость в одиночку. Тебе следует почаще напоминать им об этом. И о том, что "одичалые" умирали ради них, тоже стоит напомнить в следующий раз, когда лорду Гловеру не понравятся новые торговые маршруты.
А потом он смеется после очень долгой секунды молчания, и это легкий смех, не омраченный ничем, и непонятый ею с первого раза.
- Ваша светлость, - он легонько качает головой, почесывая свежеостриженную бороду. - Не очень ответственно с вашей стороны.
Его смех затихает, и он какое-то время смотрит на свою меховую куртку, сваленную на краю жесткой походной постели.
- Я запрягу тебе коня. Оденься потеплее.

В Стене теперь было столько пробоин и пустых мест, что Черный замок выглядел особенно нелепо. Что толку охранять ворота, если вокруг полным-полно троп, уже протоптанных ногами путешественников и торговых повозок? Джон знал как раз одну такую, недалеко от лагеря, который они разбили. Далеко они идти не будут, остановятся в паре верст от Стены и повернут обратно. Но он надеялся, что ей и такого приключения хватит.
Призрак побежал вперед них, протаптывая им путь, и в сумке на крупе лошади Джона плескалось вино. Санса, прикрыв голову капюшоном, была точь-в-точь беглянка из тех песен, которые она в детстве так любила - бежала от короны неизвестно куда вместе с дикарём. И в окружающий её пейзаж вписывалась так, будто это сон очередной, каких Джон видел десятки: в них она появлялась в самый неожиданный момент, там, где её быть не могло.
Ему чудится, будто он её расстроил. Сказал что-то не так, что-то не то, где-то не понял её или повернул не туда. Мало какая из её улыбок трогала её взгляд, и такие пустые улыбки он знал очень хорошо. Но где он оступился? Чего она ждала от него? Он мог бы взять её в объятия и не пообещать - заявить, что остаётся теперь с ней, что с изгнанием закончено, что он не оставит её больше, как оставлял уже трижды. И потом оказался бы ей бесполезен, ведь какой толк с короля, который белое от черного отделить уже не может...
- Лорды вечно жалуются, - сказал он. - Таков уж порядок вещей. Они бы жаловались, служи ты им плохо, и будут жаловаться, пока ты служишь хорошо. Я тогда сказал и скажу ещё раз, что королевы лучше им не найти, и это не пустые слова. Они и сами это знают, потому и говорят обо всем тебе в лицо.
А были бы недовольны...
Больше он ничего на эту тему не говорил, отметая сожаления и извинения, которых Санса наслушалась от него предостаточно, и которые точно не заставят её улыбнуться по-настоящему. Слова - это ветер, который ничем ей не поможет и никак не обрадует.

Оставив Стену за плечами, они плутали недолго - Джон вёл её по дороге, которая почти стерлась из его памяти, да и ландшафт переменился, когда подтаял снег. Теперь он лежал с редкими прогалинами, и не было того кусачего мороза, который стоял в этих местах всегда, сколько Джон их помнил. В голове не укладывалось, что совсем скоро эти места станут похожи на их родной Волчий лес, где Джон с братьями охотились когда-то.
Но нужная дорожка нашлась, и Джон спешился вскоре, а потом помог и ей, хотя она без чужой помощи могла с коня слезть. Лошади остались привязанными к ивовому стволу, и короткая тропа привела их в богорощу, где тысячу лун тому назад Джон приносил свою клятву.
- Почти как дома, - сказал он тихо, будто извиняясь. И правда, можно было и забыть, где они находятся и вообразить, будто это Винтерфелл, если бы между деревьев не сновали зайцы, а за ветвями чардрева не виднелся бы край невысокого обрыва, с которого открывался вид на великую ледяную пустыню, дом вольного народа. - Я здесь сто лет не был.
Над ними висела черная звездная ночь, и Дева сверкала между белыми ветвями.
- Замерзла? - Джон повернулся к Сансе, которая будто бы подернулась от холода. Всё казалось, будто она околеет вот-вот, и вообще он зря это затеял, поволок незнамо куда посреди ночи...

У кромки горячего источника он развел небольшой костерок, который не даст ей продрогнуть, и опустился на старое бревно рядом с ней, вытянув ноги. Тишина богорощи и серебряный свет Девы, пробивавшийся сквозь листья, погрузили его в полудрёму - он глядел в костер, вытянув руки поверх согнутых коленей, и чем дольше трещал огонь, тем сильнее что-то обнажалось между ними, проступая на поверхность.
- Я здесь клятву приносил. Бенджен говорил мне когда-то, что я пожалею. Я отнекивался, мне казалось, что я отказываюсь от чего-то такого, что мне и не нужно-то на самом деле. Но я всегда знал, что пожалею об этом. И вспомнил только тогда, когда мне Станнис предложил стать лордом Винтерфелла. Преклони колено и восстань Джоном Старком, так сказал. И я увидел сына, который мог бы у меня быть. Робб. Я бы назвал его Роббом, потому что он был похож на него, как мне казалось.
Он взял её за руку, также безмятежно повисшую перед костром, и сжал её ласково, потирая костяшки через кожу перчатки.
"Мне очень хотелось поговорить с тобой."
- Что, если я стану, как они, - хрипло говорит он, глядя в огонь. - И Робб тоже. Безумного короля все любили вначале, он ведь не родился сумасшедшим. Что если я сделаю тебя несчастной?

Отредактировано Jon Snow (22.11.21 02:02:36)

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » грёзы о весне [asoiaf]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно