ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Я уеду жить в Лондон [Disney&DC]


Я уеду жить в Лондон [Disney&DC]

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

чтобы началось что-то новое https://i.imgur.com/T0D6a8Y.gif
   https://i.imgur.com/GHak3lh.gif что-то должно закончиться

Отредактировано Alexis Kaye (26.09.21 13:17:16)

+2

2

ЛОНДОН! УХ ТЫ.
Простая девочка Алексис Кей. Родилась и выросла в Готэме. Жизнь не баловала, скорее жизнь в принципе радовала редко. Она никогда не мечтала выбраться даже из родного города, не говоря о том, чтобы покинуть пределы США. Мечты сбываются, рано или поздно. В данном случае поздно, мечтать о Лондоне она уже перестала. И все же, данная возможность воспринималась Алексис как подарок судьбы. Она словно вновь оказалась той наивной и глупой девочкой, которая верила в Санта-Клауса, Питера Пэна и прочие чудеса которых не существует в реальном мире. Кто бы мог подумать, что в лотереях вообще кто-то выиграет. Что еще более удивительно, ей разрешили покинуть статью. И это с тем огромным списком преступлений, в которых ее обвиняли. Ну да, ну да. Оправдана по всем статьям, но как Бэтмен допустил подобное. Его ведь не проведешь, наверняка знает, что все липа. Но мышь не предпринял ничего. Она до последнего боялась и ждала, что вот он появится и скажет: «Сказка закончена», возвращайся в тюрьму. Она бы конечно все равно попыталась бы убежать, у нее то был билет до Лондона, а у него нет. Но глупо ведь звучит, да?
Дело было так, она как обычно пошла закупить арахисовой пастой, на этот раз у нее даже хватало на нее. Как честный и ответственный гражданин она собиралась заплатить, а сдачи не оказалось. Смешно до ужаса, не оказалось сдачи, утро мол касса пустая. Тогда она разозлилась так сильно, что готова была разбить банку с пастой об голову продавца. Не то чтобы она так раньше не делала, прошлая шишка у него до сих пор не сошла. Но сдерживалась. Нельзя давать повод для лишних слухов. Ее друг, которому она платит деньги за посещения курсов «управления гневом», говорил, что в такие моменты нужно считать до десяти. На десять отпустить. Отпустило на сотни. Но отпустила, это уже прогресс сдержалась. Постукала пальцем по стойке, тяжело вздохнула и решила пойти на компромисс. Если у него нет сдачи, она может взять хрень, которая ей будет не нужна. Выбор стоял между жвачкой и лотерейным билетом. Жвачка фишка Харли, а не Панчлайн, так что выбор был очевиден. Не то чтобы она верила, что в них вообще можно выиграть. Это же один такой большой лохотрон. Но раз в жизни и дуре везет. Ой, то есть Алексис Кей. Она даже не следила за результатами, вообще забыла, что покупала билет. А потом звонок на телефон, поздравления, предложение встретиться. И вновь это буквально воняло наебаловом. Но что она теряла? Да ничего, поэтому встретиться согласилась. А там сразу началось, вспышки камер, репортажи, интервью и вопросы, что она собирается делать в Лондоне? Хм…сложно. И правда? Что она собирается делать в Лондоне?
Ответ придет на месте, так решила она и села в самолет. Ответ не пришел. Вот уже несколько дней она сидит в отеле и плюет в потолок. Выиграть билеты в лотерею одну, но найти деньги на все эти богатые туристические развлечения совершенно другое. А как выяснилось «разлекаловка» в ее выигрыш не входила. Первый день она тусовалась среди уличных музыкантов. Хлопала в ладоши, наслаждалась музыкой и атмосферой. Ей было по кайфу, а им не особо. Нет денег – нет музыки. Пффф…какие корыстные ублюдки. И вновь считать до ста, чтобы не выхватить гитару из рук дерзкого ублюдка и не разбить ее об его голову. Она была на 72 когда, ей предложили альтернативные методы «расплатиться» за шоу. А гитара оказалась крепкой, парень потерял сознание, до того, как она разбилась. Но вот его дружки уже сделали свое дело и доломали ее окончательно. Итог вечера. Минус одна гитара. Три человека в больнице с сотрясением и довольная Алексис Кей. Ах да, к слову. Она разбила очки. Обидно, это были любимые очки. И пускай она уже давно сделала операцию на зрение и они ей были не нужны с медицинской точки зрения, но привычки дело такое. Порой слишком сильно въедаются в сознание. Она чувствует себя некомфортно без них. Словно без очков перестает быть Алексис Кей и превращается в другого человека. Более жестокого, безумного. Панчлайн берет вверх и заставляет ее делать вещи, которых Кей предпочла бы избежать. Оправдания они такие…она находит их даже внутри собственных ощущений, закрывая глаза на то, что никто и никогда не заставлял ее ничего делать. Каждый выбор, был сделан ею осознанно.
- Достало, - душный воздух отеля буквально сдавливал. Душил. Лето в Лондоне выдалось на удивление жарким. А туда же говорят, что Лондон город серого неба. Пффф. Они еще не видели Готэм, вот где действительно солнца не дождешься. А здесь оно вон какое яркое, лучи пробиваются в окно с самого рассвета и не исчезают до заката. Желудок заурчал, отчетливо напоминая о себе. Кушать и правда хотелось, но денег у нее почти не осталось. В Готэме было проще, всегда можно сказать рыжему кассиру, что она заплатит потом. Или не заплатит. Похлопает ресничками, а он и рад простить все на свете. В Лондоне рыжими были только ирландцы. А Алексис терпеть не могло ирландцев. УБИТЬ БЫ ИХ ВСЕХ. Видит ирландца, и рука сама тянется к ножу, чтобы нарисовать на их лицах вечную улыбку «А ты знаешь откуда у меня эти шрамы?». Джокер умел шутить, но конкретна эта шутка достала ее конкретно. Кого остальным? Тем, кто знает его уже много лет? Он душит их десятилетиями? Так себе «фишечка», но кто она такая, чтобы указывать преступному гению? Всего лишь подружка-подручная. Такая роль ей тоже надоело. А может остаться здесь? В Лондоне? Если даже такой как Пингвин смог построить здесь свою империю, она и подавно сможет. Героев уровня Бэтмена и Супермена здесь нет, как и злодеев. Отличное поле, чтобы начать все с чистого листа.
Точно, стоит подумать об этом основательнее.
Прощай Джокер, да здравствует Лондон.
У каждого уважающего себя суперзлодея должен быть классный костюм. Такой, один вид которого вгоняет в ужас. А если ты женщина, так костюм еще должен быть и сексуальным. Все эти модные течение про толстых баб оставьте для толстых баб. А Кей есть что показать и скрывать это за метровым слоем одежды она не собирается.
И она как раз видел нечто подходящее. Пурпурное. Яркое. Словно сшито специально для нее. Ценник, конечно, пугал, а значит. Это будет ее первым преступлением. Она покидает отель, плутает по улицам в поисках того самого магазина.
Ух ты какая удача, как раз рядом с ним выступал очередной музыкант, подходит к нему, подмигивает, делает вид, что хочет бросить монету, а затем буквально впечатывает его головой в стену. Подхватывает гитару и направляется к витрине магазина.
Вот оно. Мечта, а не платье. Облизывает губы в предвкушение и кидает гитару в стекло
- Да начнется рок-н-ролл, - улыбка перерастает в смех, охранники пытаются ее остановить, как жаль, что у них ничего не выходит. Один отправляется на свидание с гитарой, другой с ее кулаком, третий бедняга оказался со сломанной в двух местах рукой. Какие же неуклюжие бестолочи, она пытается снять платье. Ничего не получается. Слишком много застежек и прочего дерьма.
- Эй ты, - она обращается к девушке с причудливой прической. Одна половина ее волос была белой, другая черный, - да ты, ты. Английская Харли, поди сюда и помоги мне это снять.

+2

3

Лондонская погода шла ей лучше любого наряда: мрачные тучи, клубившиеся всеми оттенками стального серого, крупные капли холодного дождя на асфальте, бесцветные солнечные лучи, пробивавшие себе путь сквозь плотную завесу тяжелого невзрачного отсутствием красок неба. Город, вечно куда-то спешивший, шумный и многолюдный, подходил ее неуемному характеру, вдохновлял не сидеть без дела, ведь время хрупко утекало сквозь пальцы. Каждая минута этой жизни должна была иметь смысл – будто в попытке выкупить у прошлого бесполезные, жалкие года, проведенные в заточении у нищеты и забытья. Эстелла Миллер мертва. Забрала с собой пару десятилетий в могилу, не дав взамен ничего, кроме сожалений, потерь и неудач.

Эстелла мертва. Но сейчас она ощущала себя живее, чем когда-либо. Оковы глупых условностей и дешевых обещаний гнили внутри пустого гроба – цветов и слез не дождутся. Гораций и Джаспер, правда, были другого мнения, ведь практически регулярно у невзрачной могильной плиты появлялись несколько бутонов самых простых цветов в дань памяти той, что когда-то не скупилась на искренние улыбки и благодарность за поддержку тогда, когда это было особенно важно. Они были ее семьей. Оставались ей и сейчас, с небольшой лишь поправкой: оборачиваться на прошлое и чьи-то ожидания она больше не станет. Зачем жить для кого-то, если не ради самой себя? Бояться столкнуться с непониманием и непринятием – неприемлемо. В этом же и суть. Рушить то, что когда-то считалось правильным, вдребезги разбивать само понятие «обыденности».

Круэлла настойчиво пыталась забыть, перевернуть белоснежно пустую страницу своей жизни, перечеркнуть ее черным графитовым карандашом подобно неудавшемуся эскизу, но не было еще дня, чтобы ее взгляд не задержался на одиноком дереве поодаль от особняка, в тени которого и покоилось прошлое, неугодное и тусклое. Спалить бы его к чертям, но поможет вряд ли. Изо дня в день она вскидывала острый подбородок, поправляла в отражении окна алую помаду и отворачивалась, под аккомпанемент стука каблуков покидая комнату. Забывая о прошлом ровно до того момента, пока вновь не окажется на том же самом месте.

Будто часть ее жалела о прошлом – скучала? Только если по усталому голосу матери, что, несмотря ни на что, неизменно вставала на сторону дочери. Даже тогда, когда та не оправдывала ее ожиданий, когда не могла играть уготованную ей роль идеального ребенка. Круэлла хотела бы взглянуть ей в глаза сейчас, услышать, что та думает о ней настоящей, хотя и так знала, практически видела в воспоминаниях, какой была бы реакция самого доброго человека, которого только ей приходилось встречать в своей жизни. Та же улыбка, понимающая, пусть и грустная отчасти: в Круэлле было слишком много от Баронессы и так мало от нее. С этим приходилось лишь смириться, так, как это сделали ее друзья, вынужденные мириться с новым положением дел. Впрочем, ожидать другого не приходилось. Они могли жить с ней в особняке, помалкивая, или вернуться одни на пепелище прошлого. Выбор очевиден и закономерен.

О ней говорил весь город. Перешептывался завистливо, встречаясь глазами с вывесками, натыкаясь на витрины модных магазинов, что заиграли новыми, пусть и банальными с виду, красками. После ареста Хелльман многие пытались занять ее место, но лишь единицы смогли соперничать с по-прежнему непонятной многим фигурой де Виль. Круэлла встряхнула покрывшийся застарелой пылью мир моды, вытравила паразитов, пожиравших внимание и время критиков, мешавших современности брать развитие в свои руки. Из года в год те же фасоны и приевшиеся глазу оттенки, не хуже химикатов они отравляли общество и не давали людям свободу самовыражения. Никому неизвестная до этого девчонка сделала многое, но, увы, главная работа была только впереди.

Что могла Круэлла против общеизвестных и проверенных временем модных домов, чьи вывески со скромно обрамленными цифрами отмерили несколько десятилетий? Только работать еще больше, еще усерднее, еще настойчивее, пока дрянной мир не признает, что смелость была неплохой валютой, на которую вполне можно было купить себе признание, имя и репутацию, сэкономив при этом пару-тройку лет на то, чтобы люди обратили на нее внимание. Круэлла добилась многого, но недостаточно. Азарт с уходом Баронессы никуда не пропал, он лишь разгорелся с новой силой под пристальным взглядом многих и многих конкурентов, выставлявших свои работы в тех же магазинах, что и она сейчас.

Универмаг «Либерти» был неоднозначным местом: красивое, старинное здание, выстоявшее войну, внутри было скучным и будто бы изъеденным молью, своими же сотрудниками, чересчур ответственно выполнявшими свою работу. Они боялись всего нового, боялись хоть каких-то изменений – наивно думали, что смогут так сохранить доброе имя «Справедливости». Но справедливости ради, запах формалина в главном холле отпугивал лишь тех, у кого еще оставался вкус в Лондоне, то бишь единиц. Витрина, оформленная еще Эстеллой на пару с коллекционной бутылкой дорогого виски, простояла ровно месяц, пока не пришло время сменить коллекцию на новую, сезонную – вновь скука и простой стандарт общепринятой гармонии, за которую и взгляд-то не цеплялся. Не встряхнуть это место казалось преступлением.

Договориться с владельцами универмага оказалось несложно, хотя и недешево. Снять уголок и пару витрин для нарядов, изготовленных в единственном экземпляре домом «Де Виль»  обошлось Круэлле в кругленькую сумму, отбить которую, правда, удалось так же просто. А уж взгляд управляющего, того самого, что изводил последние нервные клетки наудачницы Миллер, был и вовсе бесценен – удивление вперемешку с раболепием и даже страхом. Он не узнал в наследнице фон Хелльмана свою бывшую сотрудницу, но определенно точно чувствовал пренебрежение и насмешку, с которой из раза в раз говорила с ним девушка. Не могла отказать себе в этом удовольствии.

Середина лета – подходящее время, чтобы сменить оформление в некоторых витринах, готовясь к следующему сезону, но сохраняя при этом яркость летнего времени, выдавшегося на удивление солнечным. На днях «Либерти» должны были выставить пурпурный наряд, не так давно доведенный Круэллой до ума по собственному эскизу, поэтому она не могла не проверить, как самые безвкусные сотрудники некогда самого модного универмага обошлись с ее детищем. Она была готова к худшему, потому торопилась как можно скорее добраться до центра города, чтобы исправить недоразумение, наверняка уже попавшееся на глаза сотен прохожих.

Ей стоило ехать на своей машине, точно добралась бы быстрее, но Джон настоял на том, чтобы она воспользовалась заботливо нанятым им водителем. Кадиллак медленно и с несвойственной Круэлле аккуратностью плыл в бесконечном потоке машин, окутанный худощавой дымкой сигаретного дыма, что вился из опущенного окна пассажирского сидения. Девушка, смирившись с тем, что бесповоротно задерживается, меланхолично рассматривала знакомые улицы и будто не узнавала их, настойчиво отгоняя назойливые воспоминания о былом. Ведь было хорошо – они втроем сбежали из кафе тогда, прихватив с собой свежую выпечку, и направлялись прямиком в Гайд-парк, чтобы перевести там дух. Где сейчас были Гораций и Джаспер она не знала, не видела их уже пару дней, поскольку большую часть времени провела в офисе за работой. И сама возможность заниматься любимым делом заставляла мурашки бежать по коже – вот это было хорошо.

Наконец, автомобиль остановился у входа в магазин, и Круэлла, выйдя на людный тротуар, с силой захлопнула дверцу. Облокотившись о трость, она скользнула скучным взглядом по дальним витринам и, не увидев ничего, что стоило бы ее внимание, двинулась в сторону тех, что были отведены ей. Вот только привычного шума улицы слышно не было. Наоборот, будто усилился в сотни раз и звучал отдельными криками мужских голосов. Нахмурив брови, Круэлла оттолкнула плечом засмотревшихся зевак и с удивлением, неприятным, нужно отметить, увидела, как какая-то девчонка, разбив витрину, пыталась снять ее пурпурное платье с манекена. Охранники, очевидно пытавшиеся остановить это недоразумение, катались по каменной кладке с ранениями разной степени тяжести. Она поджала губы и взглядом нашла управляющего, остановившегося в дверях, который буквально трясся от незнания, что ему в этой ситуации делать. Гребанный трус.

Закатив глаза, Круэлла подошла к витрине и, помахивая трость в руке, вопросительно взглянула на незнакомку, которой никак не поддавались застежки на платье с корсажной вставкой. –Как ты меня назвала, дорогуша?- переспросила она, сделав еще шаг чуть ближе. Шпилька хрустнула о разбитое стекло, что и стало последней каплей терпения. Перехватив трость чуть ниже по древку, де Виль ловким движением зацепила девицу за плечо рукоятью и дернула к себе из витрины, подальше от платья.

- Это мое платье, и, боюсь, его ты точно не получишь. Хотя приятно видеть, что хоть у кого-то здесь есть вкус,- ее голос звучал громче обычного, но не срывался и был практически спокойным. Английский акцент в такие моменты по-особенному подчеркивал некоторые слова, особенно на фоне того, как говорила незнакомка. Американка, значит.

Торопливо подняв трость, Круэлла дернула правым плечом и улыбнулась, не сводя взгляда с девушки. Чуть склонила голову набок и на мгновение отвела взгляд на дорогу. –Полицию вызывать не стану, поскольку посчитаю внимание комплиментом моей работе. Но только один раз. Увы и ах. Дорогу найдешь? Вот и славно.

Она повернулась полубоком к управляющему и махнула ему рукой на стеклянные осколки под ногами. –Уберите здесь все. И да, витрина отвратительна. Переделать немедленно.

+2

4

Ситуация была весьма странной. В Готэме не один владелец магазина не станет тебе перечить. А зачем? Ограбили магазин? Остался жив? Да это настоящий повод для радости, ведь каждый магазин застрахован на такие суммы, что можно после этого целый год не открываться, а деньжат все равно хватит. Да, да страховка магазинов Готэма покрывает в среднем годовую выручку. А с учетом того, что при этом даже можно не платить зарплату сотрудникам получается и вовсе весьма вкусно. Прямо словно сироп соленая карамель в кофе добавил и наслаждаешься. По-другому в Готэме было просто нельзя. Забыл застраховать? Ну сам виноват будешь, когда бэтмобиль врежется в витрину магазина. Или Бейн снесет несущую стену здания. Такие вещи в Готэме в порядке вещей. И ночи не проходит, без разрушительных последствий борьбы защитника Готэма с теми, кого он считал «неверными». Поэтому на такие вещи как ограбление в Готэме никто не обращал внимания. Не банк, да и славно. Да даже про банки Алексис слышала схемы, что владельцы сами нанимали банды и давали им наводки как обойти камеры или зайти через «дыры» в системе безопасности. Украденное можно спрятать и в дальнейшем отмыть через итальянцев или ирландцев. А вот страховка уже официальная. Получается двойной профит, увы и ах. Никакой инвестиционный портфель, будь он составлен хоть самим Баффетом, не мог таким похвастаться. Сама Алексис в таких делишках замешена не была, Джокер считал, что в этом нет изюминки и прививал эту идею Кей, привить не смог. Но и перечить ему она тоже не могла. А уже после ей просто не предлагали. Предложили бы – она согласилась. Все же деньги Кей любила. А кто их не любил? Тот нагло врал. Деньги нужны всем, на них можно даже купить счастье. Все же лучше быть «грустной» на собственном тропическом острове, чем посреди тараканов и крыс. Вот такая простая и незамысловатая логика. Конечно, для Кей был вариант, самой явиться в банк и поговорить с владельцем. Мол так и так. Делим пополам и всем хорошо. Но ее никто не воспринимал в серьез. Для всех она лишь одна из…одна из тех, кому повезло или не повезло [тут все зависит от точки зрения] оказаться рядом с Джокером. Он авторитет. Он великий и ужасный принц преступного мира Готэма. Он течение реки, непредсказуемое и неуправляемое. А они лишь пешки вокруг него. И только он волен решить, станет ли пешка ферзем или нет. Но все знают, что рядом с Джокером была лишь одна королева. Никто так и не смог затмить ее. Не в преступном гении, не в безумии, не в чем. Харли мать ее Квинн. Тупая, мерзкая, отвратительная арлекина. Да что они в ней все находят??? Раздражает, по боли в ладонях. Боли, которая возникает от того, как острые ногти впиваются в кожу, пускают кровь, и алая струйка стекает на пол. И эта боль ничто, по сравнению с тем ураганом эмоций и негодования который бурлит внутри. Кей ненавидела Квинн всей душой. А все, потому что…хотела быть ей. Хотела, читать в глазах окружающих восхищение. Хотела иметь ту легкость, которая присутствовала у арлекины. Хотела заслужить уважения Готэма. Джокер, Пингвин, Бэтмен, Найтвинг. Все они относились к ней иначе. Не просто как к подружке Джокера. А как к…равной. А это многое значит на улицах Готэма. Можно покинуть Готэм, можно постараться выбросить его из своего сердца. Убедить себя, что можно начать жизнь заново без оглядки на прошлое. Свято верить в эту идею и следовать ей. Но Готэм. Готэм нечто большее чем просто город. Он шрамами высечен на сердце каждого из его жителей. Родившимся в Готэме, ставится клеймо боли и страданий, отрицательная гамма чувств с балансом который невозможно вывести в плюс. Он сбежала из Готэма, сбежала от себя в надежде на новую жизнь. И вернулась к тому, с чего начинала. К преступности и…дерьмовому к себе отношению.
Девица, стоящая перед ней, не вызывала чувства угрозы. Алексис не подмечает чертей пляшущих в взгляде. Уверенной осанки. Чувства достоинства. Алексис не замечает ничего. Все что ее волнует в данный момент это платье, которое она очень хотела получить в свои руки. Она не смотрит на ценник. Готэм научил ее одному. Если хочешь взять, не жди пока это свалится к тебе с неба. Просто бери. Город это – джунгли. А джунгли уважали только силу. Она станет вершиной пищевой цепочки и первый шаг произойдет здесь. Среди всего этого английского мусора, который не стоит и грязи на ее ботинках. Вы же не думали, что она ходит на каблуках? Оставьте это для тупых боевиков про сильных и независимых. Каблуки чертовски неудобны в бою. Даже не так. Каблуки = проиграть и никак иначе. Удерживать баланс на каблуках. Ну…может быть Харли мать ее Квинн и смогла бы. Но Алексис точно нет. Поэтому даже и не старается повторить.
Все меняется в тот момент, когда рукоять трости опускается ей на плечо. Больно и неприятно. Напоминает об одном ублюдке в зеленом костюме. О мистере я люблю задавать тупые вопросы, прекрасно зная, что никто на них не ответит. Загадочник, еще один преступный гений Готэма. Трость его излюбленное оружие. И она хорошо знакома с древком его трости. Ее кожа соприкасалась с ним. Она чувствовала весь гнев мистера «Вопросика» на себе. И он только с виду такой странный и не предоставляющий угрозы. Но стоит вывести его из зоны комфорта. Стоит позволить себе лишнего в его присутствие. И гнев божий обрушивается подобно яростным ударам Бэтмена. Тогда она выжила чудом. Ей просто повезло, что рядом оказался один из шестерок Бэтмена и спас ее. Грустно признавать, но она обязана жизнью Найтвингу. И только благодаря его вмешательству, до сих пор ходит по этому миру.
Воспоминания с тростью были плохие. И Алексис вспыхивает подобно спичке. Первоначальный страх и ужас, сменяется негодованием. Да что она себе позволяет. Она смотрит на блондинку. Или брюнетку? Назовем ее чернобуркой. И желает впиться ей в глаза. Вырвать эти красивые глаза и повесить их себе на шею. Или бросить в мартини очередному банкиру, который считает, что Панчлайн не достойна работать с ним.
- Было твое, стало мое, - она бы топнула ногой. Часто так делала в прошлом. Но от привычек прошлого нужно избавляться. Она не в Готэме. Она в Лондоне. Здесь не место детским выходкам. Поэтому она сдерживается и не нападает. Не достает нож, не замахивается гитарой. Терпеливо выжидает своего момента, подобно змее притаившейся в траве. Она знает, шанс представится и терпение будет вознаграждено. Сложно сдерживать свои эмоции. Еще сложнее сдерживать свои порывы. Но она не сжимает ладонь в кулак. Не позволяет ногтям впиться в кожу. Не сейчас. Никогда. Это в прошлом. Больше не единой капли ее крови не прольется из-за прошлого и глупых, ненужных эмоций. Она справится. Дыхание. Она забывает о нем. Ее грудь вздымается вверх от негодования и в осколках стекла она видит свое отражение. Неуверенная и слабая. Такие не становятся королевами преступного мира. Успокоиться и дышать.
…к черту. Кей разворачивается и уходит. Она проиграла сражение, но война еще не закончена. В квартале от этого места она видела алкогольный магазин. Она направляется туда, берет две бутылки абсента. Разумеется, не платит, ведь вторая бутылка нужна была лишь для того чтобы разбить ее об голову тупого кассира, который вздумает открыть свою хлеборезку с целью затребовать оплату. Она направляется обратно к магазину одежды. Ее платье. Ха. Не с той связалась милая. Алексис бросает бутылку, да разбивается в дребезги, абсент был на платье, стене, полу. Почти идеальное преступление.
- Прости англичанка, но мы американки не терпим отказов, - с этими словами Кей достает свою зиппо 94 года. Хорошая зажигалка. Надежная. Но она тянет ее в прошлое. Рисунок карты на ней портит все впечатление. А значит пора от нее избавиться. Двух зайцев одним броском.
Чирк. И зажигалка летит в платье, которое мигом вспыхивает подобно факелу.

+2

5

Сложно сдержать улыбку – Круэлла проводила американку взглядом, задержавшись на ее медленной, но тем не менее аккуратной походке, и с плохо скрываемым удивлением приподняла брови. Так просто уйдет? Даже не бросит напоследок что-то недовольное, едкое и язвительное? Не верилось, что она решила сдаться так просто - Круэлла бы точно не отступила, если бы ее действительно что-то зацепило, будь то платье, украшение или какая-то бессмысленная безделушка. Ведь витрина уже разбита, охранники ретировались обратно в здание через вход для персонала, что был с противоположной стороны здания, а полицейских можно было не ждать. Путь фактически свободен: хоть манекен хватай и беги, черт с ними, с застежками. Правда, сама девушка изначально выбрала бы более элегантный путь и попросту вышла бы в этом платье из примерочных, пока никто не видел. Тихо и без шума - в духе Эстеллы, привыкшей именно так решать любые проблемы. Круэлла же… просто бы купила платье, даже не взглянув на этикетку и количество нулей после нескромной цифры. Приятно, черт возьми, не размениваться на подобные мелочи.

Де Виль прищурилась, перенеся вес на трость, чтобы немного разгрузить ноги в не самых удобных туфлях, и какое-то время наблюдала за тем, как американка растворяется в толпе праздных зевак, слетевшихся на шум, что был для них равносилен представлению. Посчитают ведь очередной выходкой эпатажного модельера в попытке привлечь внимание. Глупцы. Если бы хотела сделать что-то по-настоящему яркое и запоминающееся, то спалила бы весь “Либерти” дотла и отстроила бы на его месте черно-белое здание на свой манер. Идея неплохая, кстати. Не чересчур?..

Отвернулась Круэлла только на оклик управляющего, со скукой, отчетливо читавшейся по бледному лицу, приподняла брови в немом вопросе. Неужели хочет услышать пару наставлений по тому, как лучше и правильнее убирать беспорядок? Хорошо, пусть достает блокнот и пишет. А, лучше, выполняет своими собственными руками. Ради такого она бы даже задержалась на пару лишних минут.

- Мне плевать, как вы будете это делать, и плевать, что это территория города. Осколки убрать, и витрину заменить в течение получаса. И на это время поставьте манекен в зал, ближе ко входу. Может, хоть этот цвет оживит ваш могильный муравейник,- ее голос звучал пресно, будто она говорила с каменным изваянием, не способным на какой бы то ни было осмысленный ответ. Мужчина мог рассыпаться в извинениях и прочих высокопарных словах, но это не делало их хоть сколько-нибудь ценными.

Зевнув, Круэлла вновь отвела взгляд на пурпурное платье и привычным движением поправила короткие кожаные перчатки - ответ управляющего она уже не слушала, хотя сотрясание воздуха слышать была вынуждена. Интересно, куда американка собиралась идти в таком платье? Недлинное, оно все же не было приспособлено к передвижению по городу ни на чем, кроме как на автомобиле: толпы и мрачные затхлые помещения лондонского метро точно его не украсят. Не званый ужин, но прием, вечеринка даже, вполне подойдут. Ткань с благородным блеском, переходившим от приглушенного, почти темного, фиолетового в пурпурный, удачно должна была выделяться на свету софитов, подчеркивая фигурку счастливой обладательницы этого шедевра. Пожалуй, фасон и не был революционно новым, но ткань, ее фактура и цвет, определяли в платье все. В поисках подходящего материала пришлось побегать - даже ей - но это определенно того стоило. Дополнить образ ярким макияжем, какими-нибудь необычными лодочками, неброскими, но дорогими украшениями, и, вуаля, хоть на встречу с самой Королевой. И, самое главное, наряд бы очень неплохо подошел горе-воровке. Вот же жалость.

Задерживаться больше не было смысла, и Круэлла, оставив последние указания касательно переоформления витрин, неторопливо направилась к такси, все это время ожидавшему ее у тротуара. Массивная машина явно мешала быстрому потоку, но даже двухэтажная визитная карточка английского города вряд ли смогла бы сдвинуть с места водителя, уже привыкшего работать с мисс де Виль - а для этого нужны были либо стальные нервы, либо сбитая напрочь мораль. Каждый волен выбирать сам, что для него лучше и с чем проще потом жить.

Девушка успела даже открыть дверь автомобиля и поудобнее перехватить трость, как вновь услышала звук бьющегося стекла. На несколько секунд закрыла глаза и, набрав побольше воздуха в легкие, медленно обернулась на звук. Похоже, американка теперь настойчиво будет ассоциироваться у Круэллы со звоном битого стекла - осколки хрустели у нее под ногами, что стало довольно оригинальной аранжировкой брошенному недо-извинению.  Де Виль сделала лишь шаг к магазину, но не успела бы в любом случае к моменту, как зажигалка упала ровно под манекен. Спирт вспыхнул, пожирая тонкую ткань слой за слоем, оплавляя, уродуя некогда красивые стежки и перевирая первоначальный цвет. Огонь перекинулся и на обрамлявшие витрину декорации, но это беспокоило Круэллу мало - меньшее, что можно было сделать с этой безвкусицей, это как раз-таки предать огню. И теперь фасад старинного здания точно больше походил на костер инквизиции, что сжигал безвольное и невинное создание во имя прихоти судьи. Если не думать о том, что жертвой пало ее платье, это могло стать неплохой концепцией для целой коллекции, вдохновленной Средними веками и их противоречивыми чертами.

Через считанные мгновения раздалась пожарная сигнализация - дым наконец-то добрался до застарелых датчиков, которым понадобилось слишком много времени, чтобы активировать подачу воды. Работала она или нет, уже не важно, платье бесповоротно испорчено. Обугленный край подола резал по сердцу, а практически полностью сгоревшая драпировка била под дых: на наряд ушел последний отрез ткани, который им удалось раздобыть. Такого материала больше не было, по крайней мере, в Англии.

- Это не повод уничтожать то, что беззащитно ждало своего часа,- это прозвучало не ее голосом, не властным, что не допускал компромиссов. Слишком эмоциональным, несвойственным де Виль, что однажды уже пожертвовала собственное платье на благо отмщения. Бабочки, должно быть, красиво смотрелись в переполненном людьми зале, когда Баронесса распахнула дражайший сейф. Круэлла сжала переносицу и поморщилась, торопливо отгоняя разочарованную злость с лица. Через мгновение она вновь выглядела спокойной, разве что сохранилась морщинка между бровей на манер прищуренных глаз.

В нос ударил неприятных запах гари и прибитого пепла - пламя еще плясало кое-где, куда не добралась выключенная слишком рано вода, норовя перескочить на зал и соседние витрины. Из здания повалили люди, перепуганные, не понимавшие, в чем дело, прижимавшие к себе ближе свои драгоценные, но абсолютно безвкусные сумки. Один мужчина даже выскочил в одном только ботинке, не успев быстро выбраться из примерочных. Все это зрелище было забавным, особенно учитывая, что Круэлла сама поймала себя на мысли о том, что пожар только пошел бы этому месту на пользу. Но пока она оплакивала заветный материал, а потому не была способна на проявление самого черного своего чувства юмора.

- Ты должна мне такую же ткань, американка. Иначе самый последний полицейский Лондона будет искать тебя, когда узнает, какую цену я назначу за твою очаровательную голову, дорогуша.

+3

6

Платье было классным. Серьезно, очень классным. Не то чтобы Алексис дохуя разбиралась в моде. По правде говоря, совсем не разбиралась. Зачем разбираться в том, что не пригодится в жизни? Практичность самое главное, а понты…на понты нужны деньги. А денег у нее не было. А если бы появились, то она бы нашла человека, который придумал бы все за нее. А она может погрузиться и в более полезные сферы. Да и вообще это впервые, когда она вот так идет, идет по улице и видит вещь, которую очень хочет. Люди не в счет. Они же не вещи…хотя. Неважно. Платье действительно было достойным и даже немного жаль, что пришлось так поступить. Но тут ведь дело принципа. Пффф какая-то размалеванная пытается ей указывать. Нет, так дела не делаются. Кей не подчиняется никому. Не ставит авторитет никого. И вообще. Неужели так жалко было платье? Пф, пф, пф. Сама виновата. Вот и довольствуйся плодами своего длинного и поганого языка. К слову, о огне.
ОН ТОЖЕ БЫЛ КЛАССНЫМ.
Яркий такой, теплый. Так и тянет протянуть руку и прикоснуться к нему. Чтобы эти язычки пощекотали подушечки пальцев. Мммм…приятности. Вообще огонь и Кей — это отдельная история. Сколько прекрасных криков было на ее памяти, только благодаря огню. Берешь в руку нож, и опускаешь лезвием под танец огня. Немножко обжигает, но нужно терпеть. Ведь терпение воздастся по заслугам. Сталь очень быстро проникается этим теплом, а потом очень классно опускается на чужую кожу. Хохохо приятности. Как кричат, как кричат! Как классно кричат людишки, когда раскаленная сталь начинает ласкать их плоть. Уууу. Кайф в чистом виде, и никак иначе. Единственный минус. Огонь был оранжевым. Оранжевое поглощало фиолетовое. Фу какая мерзость. Брррр. Надо запомнить и всегда таскать с собой хлорид калия. И будет прикольный фиолетовый огонь. Уняня. А не вот это оранжевое убожество. Бррр.
Запах, кстати, от горящего платья был мерзкий. Алексис надеялась, что оно когда сгорит будет пахнуть лавандой. А нет. Просто стремный запах гари. Ох не учла госпожа дизайнер, что потребители бывают разные. И как знать, что им в голову придет.
- Двойка тебе за клиентоориентированность, - Алексис демонстративно показывает средний палец, - ну понимаешь, да? Ха. ДВОЙКА.

Break me down and build me uphttps://i.imgur.com/RZ6KFi8.jpg https://i.imgur.com/8gnVzCB.jpg https://i.imgur.com/f78RZj9.jpgI wanna be the slip, slip

Повод? Повод? Повод? Это она серьезно? Алексис едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Да кому в этой жизни вообще нужен повод? Точно не ей. И точно не в вопросах хаоса. Повод, это рамки, которые ограничивают мышление. Сколько войн могло случиться, если бы государства не искали повода. А вот так хотят повоевать, а повода нет. Вот и не воют. Копят свои обидки не в силах выместить их в русло благородное. Ну в войну так сказать. Война — это вообще круто. Война настоящий рай для таких как Алексис. Она то в отличие от патриотичных дебилов никуда не отправится. Останется сидеть дома. А дома…дома пусты. Все сильные ушли. Знай бери власть в свои руки и твори беззаконие. Но отбросим глобальное в сторону. Кей не нужен повод, чтобы поставить зазнавшуюся англичанку на место. Кей такая какая есть. И никто не смеет ей указывать.
- Оно и дождалось своего часа, - Алексис смеется, наблюдая за тем, как вода уже не в силах спасти, то, что сгорело в пламени. Очередной провал систем безопасности. Эх жаль пожарные с пеной не приехали и не обкатили эту сучку с ног до головы. Глядишь и доля пафоса уменьшилась в разы, - часа погибнуть в огне. Красиво, согласись? – Алексис сокращает дистанцию и начинает дергать за рукав, - согласись, согласись, согласись. ДА! ТЫ СОГЛАСНА, - и пускай слова не были произнесены в слух. Кому вообще нужны слова, когда Алексис почувствовала, что та согласна.
Слова о цене заставили ушки напрячься. Прислушаться. И осознать. Черт, черт, черт. Вот это да! Карьера преступного гения взлетит даже раньше, чем на то рассчитывала Кей. Интересно. Но что еще важнее. ЦЕНА. Ух ты. А англичанка не так просто. С виду казалась обычным средним классом, а угрозами сыпала словно Пингвин.
- Я натравлю на тебя всех, - говорил низкорослый ублюдок, брызжа слюной. И правда натравливал. Ведь Пингвин ублюдок богатый. А значииит. ОНА НЕ ШУТИЛА. ОНА ТОЖЕ БОГАТАЯ УХ ТЫ. Джекпот, лотерея, удача благоволит. Алексис улыбается широко, протягивает руки в объятия и не дожидаясь ответного жеста повисает на шее у англичанки.
- С этого и стоило начинать, - мурчит Алексис, выгибаясь кошкой. Ну, а что? Та всегда так делала и Бэтмен ей все прощает за это. Чем Кей хуже? – деньги, - протягивает американка и проводит пальцем по шее англичанки, - деньги я люблю, - и это чистейшая правда. Выросшая в нищете Алексис слишком любила роскошь. А роскошь могут обеспечить только деньги. Да и преступные планы с ними строить гораздо легче. К черту банки и банкиров, когда перед ней настоящий сундучок с монетками. Стоит только надавить на крышку и защелки разлетятся в дребезги. Бери не хочу. А Алексис хотела. Еще как хотела.
Алексис отстраняется в сторону. Слышит сирены. Ух ты пожарные все же приехали. Ура, ура. Будет пенка.
- Мы не с того начали, - Алексис протягивает ладонь, - но я сегодня в хорошем настроение, поэтому дам тебе второй шанс. Угостишь меня ужином, парочкой маргарит. И, возможно, мы подружимся. Или станем врагами. Хорошего друга найти сейчас тяжело, а достойного врага еще тяжелее. Так что не будем загадывать и просто посмотрим. Окей? Кстати, я люблю азиатскую кухню, все эти ваши стремные чаи оставь для вашей стремной нации, ок?
Кей уже и думать забыл о ткани и требование найти такую же. Она чо портниха, чтобы разбираться в ткани? Впрочем, была у нее идейка, где же можно достать ткань, при этом не тратя слишком много сил. Покачивая бедрами, она проходит в глубь магазина, срывает несколько платьев разных расцветок и возвращается к англичанке.
- Как тебе такая ткань? Нравится? – Кей достает нож и вспарывает им первое платье, кидая под ноги англичанке, - нет? А эта? – Алексис приступает к разделке второго платья, правда тут вышла неувязочка. Нож берет его плохо, линия разреза получается неровной, Кей психует и просто разрывает его, оставляя торчащие нитки вокруг, - не люблю ходить в должниках, поэтому я принесла тебе целых ДВЕ ткани. А вот третье платье оставлю себе. Ты ведь не против? Конечно нет, расплатишься за него, - Кей машет ручкой и выходит через витрину наружу, - и не забывай про ужин. Заберешь меня в семь. Пока, пока.

+2

7

Почему она вообще до сих пор разговаривает с ней? Почему не замахнулась посильнее и не оттолкнула увесистым навершием трости в тот самый момент, когда девчонка сделала к ней шаг? Вместо этого Круэлла театрально вскинула брови и скривила губы, брезгливо отдернув руку – не хватало еще, чтобы испортила идеально выглаженные складки на накрахмаленном манжете. Проводила внимательным взглядом в попытке уловить что-то в незнакомке, что объяснило бы ее безумие, слишком притягательное, слишком изысканное, слишком буквально во всем! Платье было чертовски жалко; затерявшиеся в драпировке язычки рыжеватого пламени, все еще откусывавшие у фиолетового цвета его прекрасный оттенок, плясали и извивались, уворачиваясь от тяжелых капель. Своеобразный танец, по-своему завораживавший и единственный в своем роде. Лишь единожды де Виль использовала этот прием в наряде – белая накидка, что вспыхнула за мгновение, явив серой вечеринке алое платье в пол, стала неплохим дополнением к смелому образу – и теперь была практически вынуждена повторить былой трюк. Как? Покажет время, главное, уцепиться за верткое вдохновение, частенько ускользавшее в тот самый момент, как заточенный грифельный карандаш зависал над лаково-гладкой бумагой. Вдохновение, что буквально повисло сейчас у нее на шее.

На мгновение Круэлла позволила себе ухмылку: мысль о безумном вдохновении искоркой зацепилась за кончики пальцев, мурашками пробежала по коже, когда американка позволила себе нескромный жест. Но лишь на мгновение, которое окончилось бесцеремонной попыткой де Виль оттолкнуть от себя нахалку, и так переступившей любую мыслимую черту.

- Не все решается деньгами, милая. Если ты бездарность, то имей хоть миллионы, не поможет,- фыркнула девушка, демонстративно медленно одернув жилетку и рукава рубашки. Глубоко вздохнув, с усмешкой взглянула на протянутую ладонь и рассмеялась. Изящная рука в кожаной перчатке манерно перебрала пальцами, но и не шевельнулась в сторону рукопожатия. Ей дадут второй шанс. На условиях ужина. Вот это наглость! – Ты называешь себя достойным врагом? Поджигая платья и разбивая витрины? Не мой уровень, уж прости. Придется придумать что-то покрупнее, если хочешь меня заинтересовать.

Но несколькими минутами позднее в копилку американки добавилась парочка изуродованных платьев – к счастью, не под именем Круэллы, - и нервный тик управляющего «Либерти», которого вот-вот должен был хватить сердечный приступ. К пожарным следом стоит вызвать скорую? Пожалуй, можно воздержаться, мир ничуть не опустеет, если медики по случайности не успеют вовремя.

- Безвкусица,- подытожила девушка, ткнув тростью изрезанные платья, упавшие к ее ногам, и сморщила нос, будто перед ней было нечто не меньшее, чем чей-то труп. Даже в целом состоянии наряды не вызывали ничего, кроме желания убрать их как можно дальше с глаз. Их было не жаль – вновь только лишь потраченную ткань неплохой фактуры.

- Вы слышали. Расплатитесь за это. И приведите в порядок витрину,- пару мгновений Круэлла молчала, глядя то ли вслед девчонке, то ли наблюдая за тем, как пожарная машина пытается объехать вездесущих таксистов, проклинавших водителя, все это время безэмоционально и терпеливо дожидавшегося де Виль у тротуара. Развернувшись на каблуках, девушка обворожительно улыбнулась управляющему и, коротко рассмеявшись, направилась в сторону автомобиля. И без того задержалась слишком сильно, так что прибытие пожарных может с чистой совестью пропустить. Больше в «Либерти» не осталось ничего, что стоило бы спасения, если вдруг огонь решит вспыхнуть с новой силой - пусть горит дотла.

Кажется, вслед она слышала какие-то нечленораздельные возражения, но предпочла их проигнорировать, нежели придумать что-то оригинально-едкое в ответ. Круэлла хлопнула дверью автомобиля чересчур сильно, сжала пару раз ладони до скрипа кожаной ткани перчаток и проронила вздох, оборванный, тяжелый. Она не любила ненужное внимание и выходка американки была именно такой - привлекала неподходящие слухи к ее нескромной персоне. Стоило ли надеяться, что еще один разговор с ней поможет поставить необходимые точки над i? Рискнуть придется.

В семь, так в семь. Посмотрит, что из этого безумия может выйти. Это хотя бы обещало быть весело.

I am crazy, mad, insane. Out of my brain
I am all the things you hate

https://i.imgur.com/ghg38CT.jpg https://i.imgur.com/HDqACu9.jpg https://i.imgur.com/Lnkoj52.jpg

Радовало одно: не ей пришлось разыскивать наглую американку по всему городу. Вряд ли Джаспер с Горацием остались в восторге от крайне спонтанного и, мягко сказать, неординарного поручения, но возражать не стали – то ли запомнили, наконец, что бесполезно, то ли им действительно нечем было заняться. Но как бы то ни было, это освободило у Круэллы весь оставшийся день до половины восьмого вечера. Сосредоточиться на эскизах она не смогла, но этого от нее и не требовалось, проконтролировать работу портных в стремительно сокращавшихся до сезонного показа сроках было куда важнее. Нельзя снижать планку, нельзя уступать ни на шаг, от этого зависело то будущее, что девушке было необходимо уже сейчас, пока Баронесса в тюрьме, пока есть малейшая возможность выбиться в модной гонке вперед.

Как же «вовремя» пурпурное платье приглянулось безумной незнакомке. Нетерпеливо перебирая в руках кусочек белоснежного сахара, Круэлла могла лишь прокручивать в мыслях возможные заголовки, что непременно украсят первые полосы желтых изданий, кипевшими сплетнями и светскими рассуждениями о тех дизайнерах, которым не посчастливилось прогневать публику перед открытием сезона. С де Виль хватило пожаров – еще тогда, когда она чуть не погибла в одном по собственной неосмотрительности. Допускать подобную ошибку было особенно страшно, непростительно.

Ровно, как и опаздывать. Проклиная подручных, что не смогли вовремя привезти американку в ресторан, Круэлла раздраженно поджала губы и, вздрогнув, взмахнула рукой – хрупкий сахарный кубик рассыпался на сотню кристалликов, зашелестевших по поверхности стола. Белоснежные, они напомнили снег или пятнышки на коже, инверсию окраса далматинцев. Девушка фыркнула и поспешила отогнать сумбурную мысль, откинувшись на спинку стула. Их столик располагался в дальнем и самом тихом углу китайского ресторана, но даже выгодная отдаленность от основного зала не спасала от все поднимавшегося шума: людей становилось все больше, не зря это было самое лучшее заведение в лондонском Чайна-тауне.

Тик-так, американка. Тик-так.

+2

8

Каждой девочке нужен мальчик. Каждому мальчику нужна девочка. Все прекрасно, красиво, чисто и по-настоящему. ВЕЛИКАЯ! БОЛЬШАЯ! НЕПОВТОРИМАЯ! Любовь. Хах, глупости какие. Любви не существует. Да, да. Все это выдумки сначала писателей, потом сценаристы подхватили и продолжили гнуть свою линию. Агааа. Но настоящей любви не бывает. Что такое любовь? Бабочки в животе? Псс, можно открыть секрет? Можно, можно? Ну пожааалуйста. Очень хочется. Секрет в том, что если у человека летают бабочки в животе, это серьезная такая проблема. Кто там еще тогда обитает? ЧУЖОЙ? Ууу…плохие новости. Бабочек в животе не существует, только если целенаправленно их туда не подселить. Но человеческая натура такая гнилая, что столь чудесные создания вряд ли там выживут. Сдохнут в первые минуты. Увы, ах. Суровая правда жизни. Спасибо, что выслушали. Ну может тогда любовь нечто иное, ну такое приятное окрыляющее чувство? Ой нет, окрыляет текила. Шота три. В баре. Да с веселой компанией. Но никак не любовь. Текила может. Любовь не может. Может звучит слишком жестока, но правдиво. Любви не существует. И стоит поставить точку в этом вопросе. Нет. Ну Кей и сама не сразу пришла к подобному пониманию. Тоже верила. Надеялась. Ждала. И как итог? Проебалась по всем фронтам. Приносить себя в жертву ради другого человека? Ой. ОЙ. ОЙОЙОЙ. Она в этом настоящий профессионал. Черный пояс по самопожертвованию. Про Шепардов из Масс Эффект слышали? Они так рядом стояли и бамбук курили со своим светофором в сравнение с Кей. Их поступок хотя бы оценили. Не геймеры, так окружающие. А Кей вот никто не оценил. А она, между прочим, готова была на все. Не пустые слова. Подтверждала их делом. Правда на все. Скакать, прыгать, улыбаться, подставляться. Если надо, даже словить пулю. А ей в ответ что? А ей в ответ ничего. Ну любовь зла, так там говорят? Да нахуй тогда любовь. Это не любовь. Это блядские манипуляции. Ага, ага.
Кей умела чувствовать деньги. А еще лучше умела чувствовать людей, у которых эти самые деньги водились. Были ли ей стыдно за это? Да нет, вообще ни разу. Каждый крутился в этой жизни как мог, а бедностью она была сыта по горло. Точнее тогда она не была сыта совершенно. Сейчас таких проблем не испытывала, но и как-то возвращаться в прошлое не собиралась. Ностальгии по тем временам у нее не было. В жопу школу, в жопу университет. Все что было до Панчлайн в жопу. Да и большую часть времени пребывания ее в качестве Панчлайн, тоже в жопу. И Кей готова на все, чтобы не изобретать машину времени и не возвращаться в тот период. А это все заключалось в простом и банальном. Баблишке. Ведь если у нее будут деньги, она сможет не париться по всяким пустякам. Ей много не надо. Парочку рабов, особняк, машину красивую и две комнаты. Одну под платья. Другую под обувь. Ну неужели она много хотела? Да вообще ни разу не много. Могла ли все это обеспечить англичанка? Да кто ее знает. Вроде стильная, вроде пафосная и вроде при деньгах. Так почему бы и не попробовать? Кей могла бы на нее поработать. У таких людей всегда возникают проблемы…не самого приятного характера для решения которых нужны соответствующие люди. Ну такие. Специфичные, которые не боятся замарать свои ручки. И обладают уровнем интеллекта желательно побольше, чем у Рафика из короля льва. Или как там звали эту обезьяну пророка?
Остаток дня Кей ебланила. Конечно, она могла сказать, про обед. Но серьезные дела во время обеда не решаются. Удивительно, но факт. Во время обеда принято обедать, а не лясы точить без конца. Настоящие серьезные люди разговаривают во время ужина. Пингвин так говорил, и не то, чтобы для Алексис этот коротышка был авторитетом. Но мужик вон сколько лет власть в своих потных мозолистых ладошках держит, что-то да сечет значит за то, как вести бизнес. А Кей твердо для себя решила. Можно из кожи вон лезть, пытаясь создать нечто уникальное и в итоге все равно упереться головой в стену. Стучать, стучать. Но стена не дверь. Стену не откроют. Без толку. Либо можно быть чуточку хитрее. Малость умнее. И на толичку гениальнее. Взять от каждого по чуть-чуть. Самого лучшего. Самого превосходного. И тем самым создать свою уникальность. Встречайте. Панчлайн. Немного Пингвина, Нигмы, Джокера, Харли Квинн, Пугала и…а нет. В жопу Бейна нет в нем ничего, что стоит перенимать. Лысеть она не собиралась. Свят, свят, свят боже упаси. Когда в дверь постучались, она подпрыгнула с кровати. Хм. Кхм. Прислонилась к стене, достав нож и отодвинула защелку. Позволила незваным гостям пройти внутрь, а затем приставила холодное лезвие к горлу. Гости мало походили на тех, кто представлял угрозу. Но она девочка умная. Самые опасные враги всегда так и выглядят.
- Так, так, так, - произносит Алексис, переворачивая лезвие и слегка пуская кровь, - так, - повторяет она. Капельки пота на лбу гостя все же выдавали его с потрохами. Никакой опасности он не представлял, и она смогла позволить себе убрать нож и запрыгнуть обратно на кровать поджав колени к груди, - я слушаю.
- Мы от Круэллы, - начал Биба. Бибой она прозвала, того, что толстый. Второй был Боба. И как говорится. Биба и Боба два…
Алексис вопросительно выгибает бровь. Не припоминала она никого с именем Круэлла. Необычное имя. Запомнила бы. Или не запомнила. НО НЕ ПОМНИТ, КАКОЙ С НЕЕ СПРОСИ.
- Ну дизайнер, ужин, - начал мяться Боба. Ааа так вот о чем речь. Алексис поднялась с кровати, подошла к шкафу и достала оттуда платья. Ну сойдет, сойдет. Начала расстёгивать пуговицу блузки. Оглянулась назад. Биба и Боба стояли отвернувшись. Даже глаза руками закрыли. А не плохо она их выдрессировала.
- Можете смотреть, мне пофиг, - произносит Алексис сняв с себя блузку и бросив ее в направление парней, - чулки подашь? – спрашивает Кей у Бибы и разворачивается к ним демонстрируя черное кружевное белье. Парни стояли. Не оборачивались. Глаза все так же закрыты. Она закатывает глаза. Перестаралась англичанка, перестаралась. Алексис подходит к ящику, как бы нечаянно задевая одного из них оголенным плечом. Подходит к ящику, из которого достает чулки.
Она почти была готова, оставалось только застегнуть молнию. Ну хоть с этим то они смогут справиться? Бросает взгляд на часы. Упс. Опаздывают. Ну ничего. Чем дольше ждет, тем приятнее будет встреча.
- Если вы не застегнете это блядскую молнию, я вам глаза выколю, - произносит Кей и добавляет, - не шучу.
***
Ну и вонь же стояла в этом ресторанчике китайском. Она думала ее отведут в лучшее место Лондона, а не в заштатный ресторанчик. Мда уж. Мда. Переоценила она англичанку. И недовольство своего даже не собиралась скрывать.
- Ну такое себе место, - произносит Кей садясь напротив. Алексис складывает локти на стол и упирается в собственные руки подбородком совершенно наплевав на приличия, - чо как сама? Как жизнь? – Кей замечает пиалу с сахарными кубиками. Ля какая удача. Берет один из них и закидывает себе в рот, - ну что? Сахар – белая смерть. Но вкууусный.

+2

9

Шум раздражал. Голоса людей, разномастные, громкие и приглушенные, резкие и низкие, путались с нотами непривычной слуху восточной мелодии, но так некстати при этом выделяли неслышное, но почему-то все равно ощутимое тиканье в кармане пиджака. Крупная цепь карманных часов тянулась к петле пуговицы, оканчиваясь поблескивавшими в желтоватом тусклом освещении черно-белыми камнями, что нескромно выдавали свою стоимость одной только огранкой, заметной даже невооруженным взглядом.

Круэлла даже в этом случае не стала изменять себе и своему эпатажному стилю: на фоне пусть и богатых, но лишенных всякого вкуса людей в ресторане, она выделялась, даже будучи от них в стороне. Простой по крою брючный костюм был выполнен в излюбленной контрастно-разной цветовой гамме – пиджак, сшитый наподобие мозаики из черно-белых лоскутов, сочетался с подобными строгими брюками со стрелками с тем лишь исключением, что одна их половина была полностью белая, вторая – закономерно черная. Редкие серебристые нити разбавляли мрачный цвет ткани, гармонируя на свету с противоположным светлым оттенком. Острые линии ее наряда уравновешивали крупные кудри волос, едва касавшиеся плеч девушки, как и громоздкие круглые серьги, вздрагивавшие при каждом движении головой.

Это был чертовски долгий день, и каждая минута, прошедшая в ожидании, ощущалась новым грузом на плечах; все это крайне некстати – девчонка, испорченное платье и ни одной достойной идеи для все приближавшегося показа. Пропустить новый сезон это почти что выстрелить себе в ногу и подписаться в собственной некомпетентности. И сейчас вместо того, чтобы шелестеть грифельным карандашом в неудачных, на ее взгляд, эскизах, она просто тратит время. Во имя чего, спрашивается?

Де Виль неуютно повела плечами, подцепив часы из кармана и щелкнув крышкой. Почти сорок минут она просидела в ожидании американки, не имея никакой уверенности в том, что та вообще соизволит появиться. Своим подручным она доверяла, но сомневалась в их способности посадить человека в машину против его собственной воли – недостаточно сильно она на них надавила, чтобы те по одному только щелчку пальцев с идеальным маникюром перешли от кражи собак к похищению тех, кто может одарить их не только укусом. А уж незнакомка уж точно не из тех, кто станет кого-то слушать, не то что слушаться. Эпизод с «огненным платьем», как уже окрестили его в одной газете, был ярким – горящим – тому подтверждением.

Несколько мгновений девушка последила за бойко двигавшейся секундной стрелкой, обведя взглядом антикварный циферблат, скользнула большим пальцем по наполированной поверхности стекла и щелкнула крышкой, вновь спрятав часы обратно в карман. В одно мгновение они вдруг потяжелели, обожгли своим холодом руку. Если верить Джону, часы принадлежали ее отцу, которого ей так и не довелось узнать. Все истории, так или иначе касавшиеся барона, были приторно милыми, описывавшими его как самого заботливого, добродушного и мягкосердечного человека. Круэлле это казалось странным, не вяжущимся с тем, чем он занимался, с его положением и состоянием. Как вообще такой, как он, мог полюбить ее мать? Эгоцентричную, жестокую стерву, не умевшую проявлять хоть какие-то чувства? Девушка могла придумать сотню вопросов, но задать их было некому – уж точно не отправлять их письмом Баронессе. Последнее, что ей хотелось, так это тешить ее самолюбие. Захочет – узнает сама. Но пока вопросы оставались лишь вопросами, возможные ответы на которые пугали сильнее мучившего ее любопытства.

На увесистой зажигалке по щелчку, гулкому, как сердцебиение, вспыхнул огонек красноватого пламени. Де Виль закурила сигарету, выдохнув облако густого дыма ровно в тот момент, как на пороге появилась та, кто и без того уже успела украсть у нее слишком много времени. Круэлла могла отмахнуться практически от всего, но закрыть глаза на кражу чего-то столь важного для нее сейчас, как время, – было бы слишком милосердно с ее стороны.

- Пять минут и я бы ушла. Почему так долго?- не скрывая раздражения в голосе, спросила девушка, склонив голову набок, и отвела руку с длинной сигаретой чуть в сторону, чтобы дым не мешал ей видеть смазливое личико американки. Ее беспардонность умиляла, в то время как невоспитанность шла в комплекте со скверным характером, тем не менее чем-то цеплявшем. Может, потому что она единственная, кто была с ней настоящей? Впервые за долгое время. Ни масок, ни притворных улыбок, ни елейный слов. Безумие редко становилось маской. Оно так или иначе было заложено в личности, и все зависело от того, насколько человек боялся выпустить его наружу.

- Ты сама напросилась на азиатскую кухню. Лучший азиатский ресторан в городе. Угощайся. А теперь морщишь нос? - фыркнула Круэлла, откинувшись на спинку стула, и поднесла сигарету к алым губам. Прищурила глаза и качнула головой подбежавшему официанту, чтобы тот поторопился вручить ее «спутнице» меню. Сама же она растеряла весь аппетит и не отказалась бы сейчас, разве что, от хорошего чая с молоком. Но они, черт возьми, в Чайна-Тауне. Ни о каком нормальном английском чае не могло быть и речи.

- Смерть вообще бывает крайне вкусной,- не сдержав смешка, отозвалась де Виль и легким движением смахнула пепел с кончика сигареты куда-то в сторону. Дым наподобие кружева шантильи медленно растягивался в густом, наполненном разговорами и музыкой воздухе, пока не рассеивался в свету под потолком.

- Может, скажешь, для начала, свое имя? Ты вроде, если мне не изменяет память, хотела начать «знакомство» с другой ноты,- с легким прищуром продолжила Круэлла, подтолкнув пальцем один из кубиков сахара поближе к американке. Ладонь она так и оставила на белоснежной скатерти, чтобы, в случае чего, за секунду дотянуться до прислоненной к столу трости. Де Виль растеряла любой страх, но осторожностью пока не пренебрегала. Кто знает этих «янки».

+2

10

- Пятью больше, пятью меньше. Какая разница? – Алексис Кей не пунктуальна. Никогда не отличалась этим качеством? Она опаздывала на уроки, на пары, пару раз даже опаздывала на ограбления. Совсем чуть-чуть. Так подумаешь на пару часов. Так что тут англичанка явно цеплялась, за что не следовало. Да Кей считай не опоздала, зачем же тогда тыкать ее прелестным носиком в это весьма неприятное и скверное. Ой нет, так дело не пойдет. Нет, нет, нет. Осторожнее англичанка, рожденные за океаном бывает отличаются скверностью характера. Они же нация СВОБОДЫ, так вот и не стоит пытаться нацепить на них ошейник. Против этого даже шоколадные уже бунтуют, стоит ли говорить за Белоснежек? Они вообще непокорные мальчишки и девчонки. А те, кто из Готэма к тому же и неуправляемые, - носик пудрила, - произносит Алексис, закидывая очередной кубик сахара. Ну так она точно заработает себе диабет. Нужно прекращать. Взять волю в кулак и отказаться. Но как это сделать, если он рядом и так и манит ее. Кей волевым движением отодвигает пиалку в сторону и переводит взгляд на часы. Большие такие часы, чьи стрелки были длиннее ее руки. Ого. Вау. Прикольно. Наверное. Нет. Что за дерьмо? Это типо стильно? Пффф…идиоты. Хотя если оттуда выскочит кукушка это будет круто. А если кукушка к тому же и взорвется, то вообще классная шутка. Ну так. Не сильно, чисто подорвать несущую стену и обвалить все здание. Ну чисто шутки ради и ничего более.
- Передумала, с кем не бывает, - Алексис пожимает плечами. Она вообще не уверена, что правда хотела азиатскую кухню. А если даже и хотела, так столько времени прошло. Вот теперь не хочет. Так это повод ее осуждать за это? Ну нельзя же так. Осуждать вообще плохо. От осуждения морщинки появляются и здоровье подводит, англичанам ли это не знать? Как у них любят говорить по радио «Как выясняли британские ученые…». Так вот британские ученые ежесекундно выясняют столько всего, что целой жизни не хватит, чтобы даже просто ознакомиться. 30 открытий в час на одного британского ученого? Не выполнил план? Уволен с позором, пес.
Нет ну правда. Могла бы и догадаться, что в конечном итоге я захочу лазанью. На крайний случай фетучини с грибами. А не вот этот рис, - Алексис лениво открывает меню, листает страницу за страницей и каждый раз недовольно цокает языком. Настроение сегодня явно не азиатское, это конечно англичанка маху дала с выбором ресторана. Да и на лучший в городе он не тянет. В Готэме это была бы забегаловка для шпаны. А столица бриташек умеет удивлять. Неприятненько так удивлять.
- Ты слишком напряжена, англичанка, - Алексис поднимается со стула и обходит стол, оказавшись за спиной у англичанки, - я конечно слышала, что вы англичане славитесь своей чопорностью, но тебе нужно расслабиться, - ладони Кей опускаются на плечи англичанки, она начинает массировать ее плечи, периодически впиваясь ногтями в дорогую ткань желание ее разорвать на сотни лоскутков, - тсссс. Доверься мне, - шепчет Алексис, наклонившись к уху Англичанки и словно нет причин сомневаться в словах американки Кей кусает англичанку за мочку уха, проводит ногтями по ее шее, зарывается кистями в волосы, массируя ее голову, - забудь о времени. Забудь о том, что нас окружает. Просто наслаждайся. Здесь и сейчас, - продолжает шептать Алексис, и ее горячее дыхание обжигает шею англичанки. Алексис едва касается губами ее шеи. В тот же момент отстраняется и закусывает губу. Совершенно неважен мир вокруг. Насущные проблемы и прочее дерьмо, - иногда нужно просто забыться, - Алексис своим языком оставляет на шее англичанки мокрую дорожку, - нам потребуется очень много текилы. И очень много лайма, - невинный чмок в щечку и Кей как ни в чем не бывало возвращается к своему стулу, садится на него и закидывает ноги на стол, - на чем мы остановились? А то я немного забылась, - если честно Кей понятие не имела, чего ждет от этой встречи. Да и в принципе не была уверена, а нужна ли была эта встреча. Но этот вечер уже интереснее всех предыдущих проведенных в Англии, поэтому, пожалуй, стоило дать ему шанс и дождаться финала. А пока самое важное, знакомство, - Алексис Кей. Только не смотри сводки криминальных новостей Готэма. Там все сущая ложь, честно-честно. Мои 3 миллиона подписчиков в инстаграме это подтвердят. А тебя как звать? – Кей только сейчас заостряет внимание на внешнем виде американки. До этого она как-то акцентировала внимание на ее губах, глазах, необычных волосах. А вот теперь удосужилась оценить «шмотье» на ней, - тебе говорили, что ты стильная, детка? – да наверняка говорили. Взять тех двух шестерок, Кей уверена, что они любят помочь друг дружке расслабиться, представляя своего босса. Будь у Кей такой босс, ей бы и самой потребовалось «расслабляться» регулярно. Правда вряд ли бы саму Кей удовлетворили одни лишь фантазии. О нет. Это же Алексис Кей. Она всегда предпочитает брать от жизни все. Абсолютно все.
- Сыграем? Правда или действие? – Кей смотрит на англичанку, убирает ноги со стола и ставит на него локти уперевшись подбородком в ладошки, - пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, - но стоит заметить ей официанта. Как тон Алексис мигом сменяется с дурашливого, на холодный. Она щелкает пальцем, привлекая к себе внимание, - я не поняла. Где блядская текила и лайм???

Отредактировано Alexis Kaye (21.03.22 23:58:54)

+2

11

Проглотить снисходительную полуухмылку Круэлла не могла, как бы ни старалась. Внимательным взглядом скользила по чересчур красивому лицу незнакомки, в очередной раз невольно подмечая, что даже самый безумный макияж – да и образ, в целом, - наверняка пошел бы этим правильным линиям и точеной фигурке, только выгодно подчеркнув их. Была бы посговорчивее и вполне возможно, что де Виль рискнула бы предложить ей место среди своих моделей на предстоявшем показе. Очень смелые и безумные это были мысли, учитывая, какой была американка, и что еще могло скрываться за ненормальным блеском ее ярко-зеленых глаз. Впрочем, обратила бы Круэлла на нее внимание и стала бы тратить на нее драгоценное время, будь она другой? Поэтому пока девушка только прокручивала эти мысли в голове, пробуя разные формулировки и объяснения самой себе, зачем ей подобная авантюра, не торопясь озвучивать их вслух.

Она улыбалась, видя преувеличенное, но вполне настоящее недовольство незнакомки, готова была рассмеяться, когда ее упрекнули в недальновидности выбора ресторана, но в ответ только склонила голову набок так, что черные кудри упали на белоснежную кожу, и слегка прищурилась. Все это было крайне глупым и забавным одновременно. Удивительнее было только то, что де Виль пока хватало хрупкого терпения, обычно рассыпавшегося подобно разбитому кубику сахара, что теперь поблескивал на столе кристалликами в свете китайских ламп. Она готова была уйти несколько минут назад, так и не дождавшись появления компании на вечер, но сейчас не торопилась так просто подниматься из-за стола. Любопытство и азарт – вот, что американка смогла вернуть в характер девушки, столкнувшейся с первыми сложностями покорения лондонского мира моды.

Получались незамысловатая игра с простейшими негласными правилами: они обе не врут и не притворяются. То, что они видели друг перед другом, было если не полностью настоящим, то хотя бы не притворным. Свое любопытство, по крайней мере, де Виль не скрывала.

- Ты говоришь так, будто меня все это должно хоть сколько-нибудь волновать, дорогая,- проговорила Круэлла, поднеся наполовину истлевшую сигарету к губам и неглубоко затянувшись. Дым обволок исцарапанное словами горло на выдохе, на вдохе же – алым побежал все дальше по тонкой сигаретной бумаге, норовя подпортить идеальный красный маникюр, все ближе подбираясь с каждым мгновением, что отмеряли громкие часы на стене. – Тебе либо придется что-то выбрать, либо, увы, на этом вечер… Что ты делаешь?

В голосе проскользнуло удивление, ярко заметное на фоне ровного голоса девушки, за интонациями которого она привыкла пристально следить. Сейчас же не смогла поймать сорвавшиеся с губ слова, просто потому, что не ожидала от американки столь проворного движения. –Что ты несешь вообще? – Круэлла попыталась огрызнуться, борясь то ли со смущением, то ли неуютностью, мурашками пробежавшими по спине в тот же момент, как на плечах оказались чужие руки. Повела плечами, машинально пытаясь высвободиться, но шепот, ощутимым укусом прозвучавший совсем рядом, будто бы сковал все ее движения. Она не могла пошевелиться, почти что забыла, как дышать, когда пальцы побежали вверх по ее шее к волосам. Прикрыла глаза – на короткое мгновение, чертовы несколько секунд, вдруг замедлившие свой обычно незаметный бег – и усмехнулась этой самой мысли, потому что действительно забылась. Потеряла ход времени, перестала думать о том, что вокруг огромнейшее количество людей и лишних глаз, что наверняка репортеры только и ищут повод для новой «разоблачительной» статьи.

Но лишь на секунды. Тлеющий огонек успел добежать до кончика сигареты и вдруг ощутимо, подобно уколу, обжег пальцы – мир с хлопком ожил вокруг нее. Круэлла распахнула глаза еще до того, как американка успела вернуться на свое место, и, выбросив сигарету в пепельницу, тыльной стороной ладони провела по своей щеке, будто смахивая поцелуй, а вместе с ним и наваждение. Сердце бешено колотилось, но разбираться в причинах его ускоренного бега пока было неуместно, поэтому вместо этого она лишь проронила глубокий шумный выдох.

Текила им понадобится однозначно точно.

- Ты не представилась,- напомнила девушка, коснувшись ладонью холодного навершия трости, чтобы хоть как-то занять руки, которые еще неприятно дрожали. Она брезгливо бросила взгляд на ноги, взгромоздившиеся на стол, и, поморщив нос, откинулась на спинку стула. Вскинула брови в тот же момент, что Алексис упомянула криминальные сводки. Что ж, это что-то да объясняло: не только сумасшедшая, так еще и преступница. Что-то напоминает, правда? Похоже, оставалось лишь понять, кто из них двоих безумнее. Но пока однозначно лидировала эта самая Кей.

- Круэлла де Виль. Не скажу, что умираю от радости знакомства. Платье мне все же жаль,- девушка дернула плечом и рассмеялась на следующую фразу, обращенную ей. Скромный комплимент, но хотя бы такой, тоже подойдет. – Я и есть стиль, дорогая.

- Не самое подходящее место для игр вообще. Но не похоже, что у меня есть выбор?- протянула Круэлла, действительно не имея ни малейшего желания сейчас делиться подробностями своей жизни или выполнять идиотские задания сумасшедшей американки. Детские игры в ее планы на вечер уж точно не входили, но пора было смириться с тем, что этот день с самого начала разбивал любые ее планы вдребезги.

Де Виль поморщилась и, полубоком повернувшись к официанту, беззвучным движением рукой привлекла его внимание к себе. Тот дрожал – от страха, непонимания и искреннего изумления от всего происходящего, что, стоит признать, было обоснованно, но выглядело со стороны крайне неприятно. –Бутылку текилы, лайм и ассорти закусок. Никакого риса. И побыстрее. Все понятно?

Как только официант, коротко кивнув, буквально бегом поспешил на кухню, Круэлла беззвучно фыркнула и достала еще одну сигарету из серебряного портсигара. Стоило, кстати, подумать о мундштуке, чтобы больше не портить маникюр из-за собственной невнимательной оплошности. Разглядывая ноготки, чуть вытянув ладонь над столом, де Виль коротко взглянула на Алексис и приподняла брови. – Ну что ж, самое время рассказать, как ты оказалась в Лондоне? Кому я обязана тем, что ты появилась на пороге моего магазина, чтобы я могла направить чек на оплату ущерба?

+2

12

- Де Виль, - мечтательно протягивает Алексис, совершенно не обращая внимание на имя англичанки. А она его вообще произносила? Или нет? Кажется все же да, но Алексис настолько сильно ухватилась за фамилию, пару раз смаковала ее произношение мысленно, прежде чем ее язычок сложился в необходимые звуки вырвавшиеся потоком воздуха от самых легких, - Де Виль, - повторяет Алексис на этот раз тише, едва ли не шепотом, так чтобы сочетание этих звуков приобрела некую магическую, одной Кей известную ауру, - твои предки наверное душу Дьяволу продали за такую фамилию? – усмехнулась американка собственному каламбуру. Не, ну правда же классная фамилия. Не то что Кей. Свою бы Алексис сменила с радостью, лишь бы избавиться от клейма своей крайне непримечательной, можно сказать мерзко никчемной семьи. Кто-нибудь слышал хоть об одном известном представители семьи Кей? Том который оставил хоть какой-нибудь след в истории? Ну там хоть средство от тараканов изобрел. Нет? Вот и Кей не слышала. И ладно бы ее фамилия звучала благозвучно, опять же мимо. С какой стороны не посмотри, а настигнет лишь разочарование. Другое дело у англичанки. Но они жители туманного Альбиона в целом отличались вот такой недоступной красотой. Которую до этого момента Алексис не понимала, и не то, чтобы сейчас вдруг постигла прозрения. Вовсе нет. Просто фамилия прикольная.
Есть такое замечательное слово как «сарказм». Алексис давно для себя решила, что в ее жизни его не будет. Лучше она предпочтет его не замечать, чем заострять внимание и давать себе лишний повод усомниться…да во всем? Начиная от своей внешности и заканчивая характером. Тяжелые думы пряма дорога к тому самому Дэ Виль, а она как-то не торопилась туда. Вот вообще не разу. Скажем лет через 150 еще можно обдумать небольшую экскурсию, чтобы присмотреть себе домик у адского моря. А до тех пор, ноги ее там не будет. У каждого есть судьба? Как хорошо, что наебать можно каждого. И свою судьбу, Алексис готова наебывать из раза в раз, пока не добьется всех поставленных перед собой целей. А список то большой, в конце концов она и сама до конца его не знает, но чувствует сердечком, что впереди еще много всего. И вот восклицательный знак загорается над головой Круэллы. Горит яркой неоновой вывеской, которая предупреждает Алексис о сарказме. И тут самое верное решение закрыться в панцирь, отбивая атаку и не позволяя проникать этому яду глубже. Но Кей решает пойти в атаку. Сарказм на сарказм? Глупости. Шутки на сарказм, вот оружие Панчлайн.
- Ой, это хорошо. Умирать тебе еще рано, у меня ведь на тебя БОЛЬШИЕ планы, - и шестеренки в голове начинают крутиться над ответом прежде всего для самой себя. А какие они, те самые большие планы? Но ответа нет. Планы есть, а вот подробности в процессе формирования. Достаточно просто обозначить, что они БОЛЬШИЕ. Совсем как арбуз. Кей никогда не ела арбуз. Наверное, он вкусный. Такой большой, в полосочку. КРАСИВО-КРАСИВО. Хочется…в Англии вообще бывают арбузы? А если бывают, то в это время года бывают? Или нет? Хм, - слушай, а арбузы у вас имеются? – зачем гадать, когда перед ней сидит англичанка? Она то наверняка знает ответы на все вопросы касаемо ее страны. Вот спроси у Кей о Готэме она способна рассказывать о нем часами. В основном негативное, но такой ее родной город.
- Как громко сказано, детка-детка стильная конфетка, - начинает напивать Алексис на манер детских песенок, - прицепилась же ты к этому платью. Ну хочешь я свое сниму прямо сейчас и тебе отдам? - Кей закатила глаза. Она то думала тема уже закрыта. Но видно только она одна. Пора бы уже решить этот вопрос и больше не поднимать тему, - конфетка, платье было шикарным, но все что не делается – все к лучшему. Я принесу тебе гораздо больше, чем любое из платьев. Это всего лишь тряпки. Красивые, но тряпки. Они ничего не стоят без души, - Алексис подносит руку к груди, - а душа она здесь. От сердца, а не от шмоток, - Кей, по правде говоря, сама не понимала, какую чушь несла. Но как говорится. Верь во что говоришь и тогда твой собеседник поверит. И сейчас Алексис верила в свои слова даже больше, чем трехлетки верят в Санту.
- Не хочешь играть? – Алексис рассмеялась. Неподходящее место, что за глупости. Для игр любое место подходит, - не подходящее место? – продолжает свою мысль Алексис, - а для чего оно подходящее? – Кей оглядывается вокруг и поднимает ладони вверх, чтобы отчетливо щелкнуть большими и указательными пальцами и обвести зал вокруг - или ты боишься, что подумают все эти напыщенные ублюдки? – Кей резко поднимается и ее стул отскакивает назад, она упирается ладошками на стол, и поднимает колени, приближается к собеседницам. И Алексис совершенно плевать, что подумают окружающие. Боковым зрением она замечает, как напряглась охрана. С минуту они подумают, что делать. А потом начнут свое движение, чтобы выпроводить взбалмошную гостю. Но будет уже поздно. Ведь Алексис Кей уступает свое место Панчлайн. Той, кому плевать на любые правила, - детка, я думала ты выше этого. Какое тебе дело, до мусора вокруг? – их лица на одном уровне. Чертовски близко друг к другу. Кей облизывает губы, - неужели я ошиблась в тебе? И ты всего лишь одна из них? – Кей едва касается губ англичанки. Это даже не поцелуй, всего лишь надежда. На один из возможных исходов, столь изменчивых нитей судьбы. Но терпкий вкус табака, который еще недавно англичанка вдыхала передает американке. Она отстраняется назад, поднимается на ноги, запрокидывает голову назад и начинает смеяться. О боже Лондон, как ты бываешь приятен в своих неожиданных подарках. Кей рвет подол платья освобождая свои бедра от этого мерзкого чувства «стеснения» движений и делает сальто назад. Поднимает руки вверх, мол она не собирается сопротивляться этим достопочтенным господам. Хотя вилка на столе так и жаждет оказаться у одного аккурат на месте глазного яблока, а что до второго. Кажется его сонная артерия истосковалась по лезвию ножа. О нет. Она уже другой человек. Она сдержит себя. Правда-правда.
- Брюс Уэйн, славный малый. Любит платить по счетам. Все претензии на его адрес.

+2

13

Любопытный вопрос задала американка: кто продал душу за такую фамилию? За фамилию, которая теперь красовалась на вывесках и бирках одежды, в заголовках журналов и списках самых дерзких дизайнеров 21 века. Кто на самом деле создал Круэллу и какой ценой?

Девушка ухмыльнулась, полумечтательно, полузадумчиво, облокотившись о край стола и подперев лицо руками. Ей нравилось то, как звучит ее собственная фамилия в устах Алексис, нравилось озвученное сравнение с дьяволом, ведь именно этого она и хотела – стать дьяволом, что покорит модный Олимп. Облаченная в черное и белое, лучший шелк и бархат, она пойдет по головам, переступит через творения других, через них самих. Она не жалела Баронессу, не испытывала к ней ни малейших чувств ни как к той, что была ее родной матерью, ни как к той, что дала ей необходимый толчок к тому, чтобы стать той, кем Круэлла является сейчас. Она не жалела о прошлом, смогла отпустить то, что тревожило ее большую часть жизни – смирилась со всеми потерями и была не намерена оборачиваться впредь.

Ценой жизни Круэллы был сущий пустяк, что покоился ныне в пустом гробу у одинокого дерева на территории поместья Хэлл Холл. Эстелла бы ничего не добилась. Слишком слабохарактерная, слишком невезучая – ненастоящая. Только приняв безумие, только расставшись с чем-то настолько эфемерным как «душа», можно было рассчитывать на что-то в этом мире. И выбор для наследницы адски огромного состояния был очевиден.

На заданный вопрос Круэлла не ответила, позволив ему раствориться в шумном шепоте разговоров ресторана, и только лишь дернула плечом, одновременно с этим манерно махнув рукой, будто у нее в руке был веер. И будь он у нее действительно в руках, этим жестом она наверняка намекала бы на то, что крайне заинтересована в продолжении подобной беседы.

- Планы? У тебя на меня планы?- Круэлла рассмеялась, искренне вполне, вскинув тонкие брови и даже подавшись немного вперед. –Дорогуша, да у тебя есть план хотя бы на ближайший день? Вот я тебя своими планами могу приятно удивить.

Слова сами сорвались с губ, но только на короткую секунду девушка успела пожалеть о сказанном. С каждый секундой она все больше и больше убеждалась в том, что Алексис прекрасно впишется в предстоящий показ. Почему именно она? Яркая, красивая, необычная. Ее энергия будет эффектно смотреться на подиуме, а фигура – отменно в одном из корсажных платьев, эскиз которого появился подобно вспышке в мыслях де Виль.

Ей пойдет зеленый, будет выгодно гармонировать с яркими глазами, что светятся жизнью и безумием. Взглядом Круэлла медленно скользнула по острым чертам лица своей собеседницы, опустилась ниже по шее, чуть задержавшись на линии декольте ее платья. Ей было плевать, что подумает о ней Алексис, но в этот момент она отчетливо видела ее в наряде, который несколько забавно перекликался в цветовой гамме с той ягодой, так спонтанно названной американкой. Темно-зеленый или же глубоко-изумрудный, что непременно должен рваным градиентом переходить в еще более мрачный цвет. Вышивка россыпью на ткани, черные стразы с отливом в фиолетовый или розоватый. Глубокий вырез и массивные украшения в стиле гранж – цепи, шипы, кожа. Впрочем, сначала нужно было набросать эскиз на бумаге, чтобы убедиться в его жизнеспособности.

Пару раз торопливо моргнув, Круэлла снова подняла взгляд обратно к лицу Кей и накрутила прядь волос на палец в несвойственном себе жесте. Не хотелось снова возиться с сигаретами, а руки занять было нужно – так и родилось это кокетливое движение, перебиравшее черные пряди. –Твое нынешнее платье мне ни к чему. Я могу сделать новое, лучше того, что ты сожгла, в разы лучше того, что на тебе сейчас, моя милая.

Де Виль беззвучно хохотнула, перебрав плечами в такт, и опустила руки на белоснежную скатерть, принявшись вычерчивать подушечками пальцев невидимые, но причудливые узоры. То, что могла дать ей Алексис, было вдохновением, которое действительно имело гораздо большую ценность, чем любое из уже созданных нарядов. Эта мысль, наконец сформированная и вполне объяснявшая удивительное любопытство по отношению к ее новой знакомой, нравилась Круэлле, мурашками пробежала по спине, перехватив дыхание на короткое мгновение. И тем не менее в озвученной дилемме она все же предпочтет творчество – шмотки – любой душе и сердцу, особенно, если речь о ее собственных. Вот он и ответ на заданный несколько минут назад вопрос: продала ли она душу за такую фамилию? Увы, но однозначно.

- Я не боюсь никого и ничего,- чуть понизив голос, отозвалась Круэлла и закатила глаза, шумно при этом выдохнув. Ей было глубоко плевать на то, что о ней подумают, не хотелось лишь растрачивать силы на то, чтобы потом разбираться с последствиями подобных игр.

Она вскинула подбородок ровно в тот момент, как стул с неожиданно громким ударом упал на пол, непроизвольно подалась вперед, чувствуя, как губы медленно расплываются в улыбке, надменной, хитрой и, самую малость, игривой. Взгляд на мгновение задержался на губах Алексис, снова вернувшись к ее глазам, тем самым, наверно, проиграв игру в «гляделки». –О, ты ничерта не знаешь обо мне. Пока что,- на выдохе прошептала Круэлла прямо в губы девушки, мимолетно коснувшись их. Она готова была податься следом, когда Алексис отстранилась, но вовремя успела себя одернуть и откинулась на спинку стула.

Рука сама коснулась холодного металла портсигара, но вынужденно де Виль остановилась, чуть нахмурилась, увидев, услышав, скорее, что ткань очередного в этот день платья стала жертвой американки. Снова закатила глаза, когда заметила, что к Алексис направлялась охрана.

- Fuck,- себе под нос прошипела Круэлла и, спрятав портсигар во внутренний карман пиджака, выудила кошелек, чтобы расплатиться за так и не начатый ужин. Бросив несколько купюр на белоснежную скатерть, она захватила трость и неторопливо подошла к Кей со спины, лениво взглянув на охрану. Коротким движением древка коснулась ее поднятых рук, чтобы она прекратила этот спектакль, и легонько подтолкнула ее раскрытой ладонью в поясницу, будто намекая, что они тут больше не задержатся. –Мы уже уходим, джентльмены. Ваш ресторан не подходит под наше настроение сегодня.

Ловким движением де Виль подхватила с подноса пробегавшего мимо официанта бутылку текилы и неторопливо пошла к выходу, кивнув Алексис. – Позволю выбрать тебе следующее место для сегодняшнего вечера. Только после тебя,- проговорила она, остановившись у дверей, и обернулась на американку.

Отредактировано Cruella de Vil (18.04.22 02:05:43)

+2

14

Есть такое выражение: «Поймай удачу за хвост». И у Алексис Кей к нему имеется парочка вопросов. Во-первых, зачем ловить удачу? Разве это нечто физическое, а не эфемерное? Ну это же удача. Она либо есть, либо ее нет. Не существует кроличьей лапки, которую в руки так хвать и удача всегда с тобой. Бред, ведь да? Так зачем тогда ловить удачу? Кто вообще придумал эту фразу думал о том, что это очень нелогично? Или не думал? Просто один идиот сказал, другой повторил, а третий услышал и записал? Странно все это и глупо. Во-вторых, почему именно за хвост? Вот взять рыбу? Хвост это что в своей сущности? Мусор. Рыба в принципе мусор сплошные кости, которые так и хотят впиться в горло и оборвать жизнь
РАЗ-ДВА КОСТЬ УБИЙЦА АЗАЗА.
Но среди всего мусора-рабы есть главный мусор. ХВОСТ. Там ведь вообще ничего нет кроме коварно-блядских костей. Другими словами выражение идиотское по всем фронтам. Вот Алексис не ходит и не ловит никакую удачу. Она с ней всегда. Заклинания? Талисманчики на удачу? Оставьте это старым бабкам. А такие как Кей просто верят, что они и есть воплощение Фортуны. Стоит допустить мысль, что не так и все пиши пропало. Поэтому лучше быть идиотом, не умеющим в мыслительный процесс, но ни в чем себе не отказывать по жизни благодаря удачи. Чем допустить мгновение слабости и кусать локти. И темно-беленькая может сколько угодно думать, что она управляет ситуацией. Но нет, нет. Вовсе нет. Совсем не управляет. Ситуация вышла из-под контроля стоило их взглядам пересечься. Тормозов нет, ураган набирает силу. БУМ БУМ БУМ. И что будет? А кто же его знает?
- Ага, у меня на тебя планы, - как ни в чем не бывало произносит Алексис и пожимает плечами, - а разве одного другому мешает? – Кей приложила палец к губам и задумалась. Нет правда. Разве если планы бывают только на ближайший день, то они не могут быть большими? Или не могут быть связаны с Девиль? Хм…это что-то на законодательном уровне бриташек или же личные доебки до уебков от девочки с тростью? Наверное, все же первое. Британцы же. У них все не как у людей. Вот вообще будет не удивительно, если нельзя иметь большие планы на человека людям не способным строить планы больше чем на день. Хм…а вот если бы им не повезло и их старушка без короны на голове, но титулом была из таких? Рады были познакомиться Лизка, а теперь соизвольте съебать в тюрьму за нарушение закона о планах. Ууу….суровый народ конечно, - вообще меня сложно удивить. Только если ты вдруг по случайному совпадению не знаешь где купить ванильную кока-колу. ВОТ ТОГДА Я УДИВЛЕНА ВСЕ ВАШИ СУПЕРМАРКЕТЫ ОБЕЖАЛА И НЕ НАШЛА, - Кей подводит указательный и средний палец к глазам, а после переводит их на Круэллу, - только смотри мне. Кола без сахара, это тело храм и о нем нужно заботиться, - только вот вместо того, чтобы сохранить всю серьезность. Тема ванильной колы ведь и правда чертовски серьезная, Кей решила немного сбавить духоту данного диалога и набрав в щечки по больше воздуха выпустила его ударами пальчиков.
- Можешь сделать лучше? Правда? А ЧТО ЖЕ ТЫ МНЕ ТОГДА МОЗГ ТО ВЗРЫВАЛА СТОЛЬКО ВРЕМЕНИ? Сделай, обещаю не сжигать. Ну если понравится. А если не понравится, то мы его утопим. Не люблю повторяться. С этой минуты я твой личный дизайн-критик. Слушай Кей, конфетка. Вместе мы добьемся успеха.
Кей передвигается в припрыжку, настроение у нее превосходное, улыбка не сходит с лица. С азиатским сегодня не пошло. Вот и к Девилу их. Твердая Л. ТВЕРДАЯ. А мягкую Ль Кей забирает себе. :Р
- Знаешь, я никак не пойму этот ваш Лондон. Как здесь сочетается несочетаемое. Просто отбитые наглухо футбольные фанаты и чуваки своей духотой способные задушить? КАК? Там откуда я родом все просто. Все ебанутые. Каждый житель Готэма имеет сдвиг по фазе. Вопрос только в какую сторону он сдвинулся. Влево, вправо, вверх, вниз. Ну не мне тебе рассказывать. Ты то понимаешь. Ха. Ой не скромничай. Точно знаю, что понимаешь, - в одно ухо влетело из другого вылетело. Примерно так Кей восприняла слова, что следующее место вновь выбирает она. Первые секунд пять Алексис правда хотела выбрать. Но не успела и забыла, поэтому теперь просто шла куда глаза глядят. Для нее все эти улочки один фиг одинаковые. Сменяются только вывески, но те словно способны что-то сказать Алексис о себе. Вот пицца у Фрэдди отличается чем-то от пиццы у Тони? Чтобы ответить на этот вопрос нужен жирный дружбанчик Круэллы. Тот то наверняка уже перепробовал и Тони и Фрэдди…и вообще всех…упс…как-то не так прозвучало.
Кей перехватывает бутылку из рук англичанки и делает глоток. Горячая жидкость обжигает горло. Бррр…еще глоток уже лучше. Еще один вовсе хо-ро-шо. Да так хорошо, что Кей теряет чувство дистанции [ха-ха словно оно у нее было прежде] и обнимает англичанку за плечо.
- Слушай, а мы куда идем-то? Стоп-стоп-стоп не говори, давай яяяя, - Кей прищуривается, - может в какой-нибудь подпольный клуууб. Где можно сделать стааавки или подраться? Будет очень весело. Мррррррррр

Отредактировано Alexis Kaye (22.05.22 13:46:17)

+2

15

Хаос. Сумбур. Ураган.

Круэлла привыкла удивлять людей, привыкла, что окружающие не понимают ее, и с привычно-снисходительной улыбкой из раза в раз наблюдала за их жалкими попытками разгадать ход ее мыслей. Читать «разоблачительные» статьи о своей (не)скромной персоне было забавно, если не сказать иначе – крикнуть, окрестив всех деревенщинами, мало что смыслившими в настоящем искусстве. Из всех журналистов и критиков, терпела она только, разве что, Аниту, но в ее текстах хотя бы что-то было, пусть и все равно недостаточно. Были задатки стиля, неплохая подача, но на этом… все. Уныло.

Но сейчас все было иначе. Не было снисхождения, не было скуки и желания топнуть шпилькой каблука, послав чересчур назойливую новую знакомую обратно в тот безумный Готэм, который она так любовно упомянула за весь день уже несколько раз. Сейчас Круэлла сама удивлялась, задаваясь вопросом о том, что же происходило у Алексис в мыслях – о чем та думала, как именно в ее очаровательно-безумной голове переплетались, казалось бы, совершенно несвязанные между собой темы и, самое главное, почему это не раздражало.

Она рассмеялась, звонко, громко, красочно представив, как просит Горация привезти ящик ванильной колы без сахара, потому что это вопрос жизни и смерти. Непонимание в его глазах представить несложно – видит это слишком часто – но неизменно забавно. Де Виль мысленно добавила к портрету, складывавшемуся у нее в отношении Алексис, еще одну черточку угольком цвета чуть темнее ее зеленых глаз и, цокнув языком, шагнула на улицу под пронизывающий лондонский ветер. Пиджак плохо спасал от холода, что мгновенно пробежал мурашками по белоснежной коже, поэтому Круэлла поспешила сделать небольшой глоток текилы, ловким и элегантным движением открутив крышку рукой, в которой держала и трость. Крепкий напиток обжег горло, но обещал согреть до тех пор, пока они вновь не скроются с сумеречных улочек неприветливого города, решившего не делать исключение для только-только прибывшей сюда американки.

- А ты надолго собралась задержаться в Лондоне, милая?- задумчиво спросила девушка, прикусив нижнюю губу и обернувшись через плечо на Кей, явно не замечавшей не самую подходящую для прогулок погоду, так неторопливо она шагала по брусчатке тротуара. – Ты говоришь о планах, о совместном успехе, но постоянно вспоминаешь этот свой Готэм. Сбежишь обратно, как только захочется свежего, свободного, воздуха, м? Будешь моим критиком по переписке, дорогуша? Интересный формат. Сжигать и портить ткань на расстоянии не получится.

Вокруг них постепенно загорались вывески, неоновые и с полустершимися надписями на матовых стеклах, улицы оживлялись прохожими, заспешившими домой после своих офисных скучных будней. Хмурые, они мало обращали внимание друг на друга, поглядывая на часы: все их любопытство концентрировалось в гипертрофированной пунктуальности, не более. Де Виль не сторонилась людей, но предпочитала более уединенные районы, где был хотя бы призрачный шанс побыть наедине со своими мыслями, но при этом имея возможность видеть жизнь во всех ее проявлениях. Дурная привычка, оставшаяся с ней с детства, когда она впервые оказалась в Лондоне, городе ее главной мечты.

Многое же изменилось с того момента.

Круэлла, как по щелчку, остановилась, будто бы устав от бесцельной прогулки, и, глубоко вздохнув, скрестила руки на груди, так, чтобы Алексис не могла пройти мимо из-за вытянутой в воздухе трости. Каким чудом она не задела кого-то из прохожих, оставалось только на совести ее артистичной ловкости. А ведь немой вопрос о конечной точке их маршрута так и остался непроизнесенным, потому что хоть американка и озвучила его сама, но, очевидно, забыла, что должна была решить, где хочет провести остатки этого нескончаемо долгого дня. Де Виль закатила глаза, театрально приподняла брови и тихонько ударила утяжеленным металлом кончиком трости о камень брусчатки. Еще пара секунд – пара ударов. Может, это все и было забавно, но терпение у девушки на такой погоде не отличалось податливостью. Впрочем, руку американки она отталкивать не стала и лишь усмехнулась, задержав цепкий взгляд на ее длинных пальцах, ярко выделявшихся на черной ткани пиджака.

- Клуб, говоришь…- промурлыкала Де Виль, с трудом проглатывая улыбку, чуть кривившую уголки ее губ. В Лондоне было более чем предостаточно подпольных клубов, где можно было найти развлечение на любой вкус, и кулачные бои были далеко не единственными. Как говорится, был бы спрос, а предложение всегда найдется; все упиралось исключительно в деньги и фантазию.

- Ты хочешь посмотреть или поучаствовать сама?- со смешком проговорила девушка и, изогнув правую бровь, скользнула рукой, облаченной в перчатку, по костяшками пальцев Алексис. Будет страшно жаль эти руки, если второе.

–Есть у меня один вариант… - на выдохе произнесла Круэлла, хватая девушку за запястье и делая шаг на проезжую часть. В другой руке она по-прежнему держала трость, которую и решила использовать для того, чтобы поймать одного из многочисленных таксистов, патрулировавших город, подобно муравьям в поисках работы. И долго ждать не пришлось. Де Виль галантно открыла дверь для Алексис и озорно подмигнула ей, предлагая довериться ее выбору.

Не всегда Круэлла была богата, не всегда удавалось заработать себе на хлеб карманными кражами – закрытые казино и драки со ставками были всегда. Она не сторонилась этой части своей жизни, просто не торопилась возрождать ту, что похоронила вместе с ее сомнениями и ошибками. Но этот день и без того шел против всех правил де Виль, так почему бы не нарушить еще одно?

0


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Я уеду жить в Лондон [Disney&DC]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно