ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » so·ber


so·ber

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">darling i keep falling back to you</span>

<span class="data"> respectfulhusbands!au: kaeya & diluc</span>

<!-- чтобы убрать цветовое оформление, из этого div удалить отметку color -->
<div class="episodepic"><img src=https://i.imgur.com/cvBdVa1.png">
</div>

<p>

</span></p>
</div>

</div>[/html]

[nick]diluc[/nick][icon]https://i.imgur.com/GZdeYJG.png[/icon][lz]<a class="lzname">дилюк альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>though your touch gives me vertigo</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

Отредактировано Takashi Shirogane (04.07.21 00:51:39)

+2

2

ему следовало бы менять большинство своих привычек: например, кое-как собирать волосы в пучок, повыше, чтобы не мешались и не лезли в лицо; или же своевременно следить за погодой, перестать ловить тепловой удар и не искать потом хотя бы толику прохлады под тонкой рубашкой кэйи. дилюк понятия не имеет, как тому удаётся избегать этих безумных летних температур. у дилюка — навязчивый просящий зуд на душе от того, потому что присутствие кэйи рядом невесомым прикосновением оседает на коже бесплотно, летуче, как ветер: тёплый, прохладный, приятный. и, наверное, от привычку прятать горячие ладони под лёгким светлым льном на его животе, боках и пояснице — не то, от чего следует избавляться.

особенно сейчас. солнце заглядывает и смотрит прямо ему в лицо, а смрадная летняя жара, стоящая до самого вечера, совершенно не способствует какой-либо работоспособности. и хоть духота сгущается — ровно так, как бывает перед затяжным непредсказуемым летним ливнем, — когнитивные функции дилюка трепещут в ужасе. дилюк практически физически ощущает, как с него волнами стекает облегчение, когда позволяет себе, наконец, вернуться домой, спихнув львиную долю обязанностей в доле ангелов на чарльза, потому что, бога ради, имеет на это право — назначить себе заслуженный выходной и не испытывать за это совершенно никакого стыда. как и за то, что кэйю он, кажется, не отвлёк. сбрасывая тёмный пиджак к плеч, он успевает посмотреть на время, покачав головой из-за того, что кэйя снова заработался, а позже, быстро сполоснув лицо и руки ледяной водой из-под крана, разгружает бумажный пакет с бутылками, обещая себе чуть-чуть попозже заглянуть в душ.

дилюк неспешно стучит костяшками в дверь мастерской и, не дождавшись ответа, приоткрывает её, тихо и аккуратно заходя. от приоткрытого окна тянет безмятежной уязвимой прохладой, на которую наложен мягкий фильтр. в студии — на деле просто обжитом чердаке в их общем доме — всегда распахнуто окно, расположенное на солнечной стороне, и видно витающую в воздухе пыль. волосы кэйи растрёпаны до безобразия в низком хвосте, и у дилюка в груди щиплет от щемящей особенной привязанности, с которой он до сих пор не освоился. когда кэйя оборачивается, дилюку бросаются в глаза уставшие черты:

— может, до понедельника?  тебе стоит отдохнуть, гений, ладно? — и позволяет себе перебить, видя удручённо-воинственный настрой кэйи, наблюдая за порхающиими де-то у воротника рубашки на манекене пальцами, кивая в его сторону,  — этот парень от тебя никуда не убежит, а я вот сейчас возьму и убегу.

дилюк утопает в ленивой нежности, наблюдая за утомленностью, сквозящей в каждом хрупком движении, и как лучи остывающего вечернего солнца скользят по лицу кэйи. его смех приятен своей искренностью и некоторой несдержанностью, голос с хрипотцой, и блестящие яркие глаза, всегда хитрые и что-то затевающие. про улыбку до сих пор дилюк старается даже не думать — иначе беспечно захлебнётся.

дилюк знает, что кэйю особенно пробирает от прикосновений к спине, и пользуется этим, пока ему предоставляют возможность. пальцами другой руки — под запястьем, под смуглой кожей, едва нагретой дневным солнцем из того же окошка, он чувствует чужой пульс. дилюк, жмуря глаза и пряча лицо в изгибе шеи кэйи, видит только пояс венеры: теплый, близкий, рассеянным солнцем, свой. кэйя перед ним — честный и такой личный, будто это только-только для него. а дилюк категорически устал, чертовски истосковался и максимально вскипячён, поэтому позволяет себе усталый выдох.

— ты меня, конечно, извини, но если тебе жарко, то придётся потерпеть, — сонно бормочет куда-то рядом с ухом, чуть ссутулившись, — пока рассказываешь мне, какие у тебя успехи.

лёгкие, ни о чём более не говорящие прикосновения кэйи (к пальцам — невесомо и случайно; к щеке — всё ещё едва ощутимо, но в этот раз точно специально) ощущаются как нечто комфортно-шершавое, и дилюк не чувствует вокруг ничего, кроме нужной ему уютной прохлады. дилюку же хочется улыбнуться, погладить напряжённые осанистые плечи кэйи и, может быть, коснуться губами складки между бровей. он и не вспомнит, когда стена, разделявшая их, рухнула, и они больше не по разную сторону друг от друга. теперь наконец-то можно дотянуться до него.

— и да. красное или белое? хотя я поставил охлаждаться оба. гибридные, новые, тебе должны понравиться.

[nick]diluc[/nick][icon]https://i.imgur.com/GZdeYJG.png[/icon][lz]<a class="lzname">дилюк альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>though your touch gives me vertigo</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

Отредактировано Takashi Shirogane (16.07.21 21:02:37)

+1

3

[icon]https://i.imgur.com/bNXfR4T.jpg[/icon][nick]Kaeya[/nick][lz]<a class="lzname">Кэйя Альбрерих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">and I'm feeling good ~ </div>[/lz]

Matt Maeson - Put It On Me

Кэйе, кажется, нет необходимости гадать  - он прекрасно знает, что Дилюк уже здесь ещё до того, как через несколько секунд  раздастся негромкий стук,  а  дверь тихонько приоткроется и потянет за собой  солнечные лучи, а ещё горячий, прогретый воздух, смесь тонких, переплетённых между собой запахов пыльного асфальта, прелой травы и лета. И чего-то такого, что присуще только одному человеку из всех, кого Альберих когда-либо знал. Его присутствие очень сложно было перепутать с чем-либо или кем-либо ещё. Это могло показаться смешным или сентиментальным, но его походку, его шаги не узнать, не определить, не понять было, кажется, просто невозможно.  Эта амплитуда, эта уверенность словно пронизывала его насквозь - его шаги, его жесты, все его движения до единого.  Однако  сейчас, оказавшись, наконец, в мастерской, Дилюк ступает почти бесшумно, аккуратно, так, словно боится спугнуть. Но Кэйя понимает, что дело не в этом, и поэтому позволяет себе растянуть губы в довольной полуулыбке и не оборачиваться,  не поворачивать головы ещё целых несколько секунд - и прислушиваться к этой бережности, деликатности и осторожности в каждом различимом на слух движении. Это случалось каждый раз, когда Дилюк приходил за ним в мастерскую напомнить, что иногда Альбериху нужен сон и хороший отдых.  Кэйя всё ещё не мог до конца привыкнуть к этому - видеть его периодически таким. Однако это было тем, на что хотелось любоваться, смотреть украдкой, цепляться взглядом за чужой взгляд, пока это происходит,  и совершенно точно не находить слов, описавших бы все оттенки разливающегося где-то внутри тепла.  Но когда-нибудь слова найдутся, и Кэйя ему обязательно об этом расскажет. И с удовольствием полюбуется на его смущённое лицо.

- О~ Правда? - усталость даёт о себе знать сразу же, стоит только оторваться от работы, однако это не мешает ему всё так же немного хитро щурить глаза и позволять лёгким игривым ноткам прозвучать в своём голосе с привычной беспечностью. Он его дразнит, конечно -  отказаться от этой их маленькой игры было бы просто грешно, однако в его тихом смехе, так неизбежно прорвавшемся наружу при виде растрёпанных алых прядей, небрежно собранных и оттого лезущих в глаза  и их вымотанного жарой и бесконечными рабочими вопросами обладателя,  нет и намёка на показное, фальшивое, ненастоящее кокетство. Больше нет.  Не в последнюю пару лет. Потому что в последнюю пару лет  Кэйя Альберих позволяет себе то, чего не позволял наверное ещё никогда -  упасть с головой в любимое дело, с треском провалиться в вопросах разрешения родительских драм и совершенно не чувствовать за это стыда, вместо этого бесстыдно наслаждаясь тем неожиданным и словно заново приобретённым, непривычным и кажущимся по началу чем-то совершенно нереальным, словно это и не про него вовсе - возможностью чувствовать на себе взгляды, внимание и касания того, перед кем можно было наконец-то, наконец-то  разрешить себе не держать безупречный фасад. От этой мысли внутри что-то тонко и так сладко ноет каждый раз, когда они оказываются вот так - оба такие уставшие, умаянные очевидно сошедшей с ума погодой и безумно домашние. Было в этом что-то настолько личное, настолько своё, что хотелось утонуть в этом ощущении как минимум на пару вечностей. 

- Убежишь, даже не пожаловавшись мне на жару и на мой сбитый режим?  - успевает с лёгким смешком отозваться Альберих, прежде чем прикосновения горячих пальцев едва не выбивают весь воздух из его лёгких. Он едва заметно  вздрагивает и даже не думает этого скрывать, как обязательно сделал бы когда-то. Когда-то ещё  до этого всего - до собственной мастерской в росчерках эскизов, до жарких летних вечеров с одуряюще терпкими привкусами вина на кончике языка, до словно бы ненавязчивых, лёгких, но таких говорящих касаний. Он охотно возвращает их, без смущения, без чувства вины и всего того, что раньше совершенно точно являлось бы привычным контраргументом - неторопливо проводит кончиками пальцев по запястью, прежде чем переплести пальцы и чуть стиснуть горячую ладонь Дилюка в прохладной своей.  Дилюк всегда был горячим как печка несмотря на ту холодность, которую он периодически стремился показывать на людях. Вот только Кэйю не проведёшь - иногда он думал, что может и вовсе спать без одеяла с таким генератором тепла под боком. Того тепла, которое так хотелось беречь. - Мы оба знаем, что ты всё равно меня не отпустишь, даже если скажу. А я не скажу ~ Зато покажу кое-что. 

Кэйя тянется куда за плечом Дилюка, к тому стеллажу, на полках которого  так хаотично громоздились неаккуратный стопки набросков. И почти дотягивается, почти, поэтому приходится чуть податься вперёд, прижаться плотнее, улучить момент на то, чтобы на пару секунд замереть, прислушиваясь к чужому сердечному ритму. Потому что невозможно было не.

- Не думаю, что они будут сильно пользоваться спросом, особенно в таких погодных условиях, но я решил, что хотел бы попробовать. Для души, так сказать. - Кэйя являет взгляду Дилюка немного небрежно набросанный эскиз и позволяет уголкам губ предательски поползти вверх, а чему-то сродни лёгкому азарту отразиться во взгляде.  - А незавершённые проекты  и правда могут подождать до понедельника. Потому что сегодня я намерен попробовать всё вино, которое ты готов мне предложить.

Кэйя утягивает его за собой из мастерской прямо так, не разнимая рук, и отчего-то несмотря на кромешную усталость и пару суток без сна чувствует себя счастливым как мальчишка.

- О~ Это что-то из рецептуры твоего отца?   - бутылку в руки Дилюку он, конечно же, предсказуемо не даёт. Так уж повелось, что в этом доме всё вино сначала проходило через руки Альбериха. Когда-нибудь Дилюк перестанет закатывать на это всё глаза, качать головой, а после тихо, мягко смеяться над этим так, что глаз было  не оторвать. - Как ты смотришь на то, чтобы начать с красного? К нему  я питаю совершенно особенную...  жажду.

Ещё не успев договорить, Кэйя буквально кожей чувствует - на него очень, очень внимательно смотрят. И Кэйя почти ликует, когда протягивает Дилюку наполовину наполненный бокал.

+1

4

— настаиваю на том, чтобы пить не на кухне. ты весь день, — дилюк бегло и мягко проскальзывает взглядом по острой линии напряженных плеч и цокает языком и щурит глаза, — вряд ли поднимался со стула, поэтому бери поесть, я возьму вино и через пять минут жду тебя у камина, расскажешь мне про ту красоту, которую придумал. принято?

дилюк уже давно подметил, что когда кэйя улыбается, в уголках его глаз появляются морщинки, на дне зрачков разливается мягкое, тёплое веселье. от этой (и многих других) мелочи сердце дилюка совершает ловкий кульбит. и это странно: он знает кэйю столько, сколько знает себя — как друга, почти брата, как кого-то очень-очень близкого, полностью своего. и в нем нежности — захлебнуться, если знать, куда смотреть. как смотреть. у них всё по абсолютному обоюдному, взвешенно и обдуманно — так всегда, — и одновременно дилюк продолжает себя ощущать подростком, которого плющит гормонами, подавленными чем-то, весом в несколько солнц.

возможно, он просто очень соскучился.

возможно, дилюку не нужно много времени, чтобы соскучиться по кэйе. дилюк скучает по ощущению тёплой, гладкой кожи под пальцами, узкой талии в кольце рук и ямочек у поясницы, от прикосновения к которым кэйя обязательно вздрагивает и льнёт ближе.

дыхание кэйи оседает на коже призрачным, таким восхитительным жаром, и дилюк убеждён, что кэйе его так же не хватает.

конечно, у них в запасе всегда оказывается несколько вечностей: в одной из них они в тайне от родителей раскуривают одну сигарету на двоих после школы; в другой — не спят, помогая готовиться к экзаменам, потому что в одиночку не так; в следующей — у дилюка уже замирает сердце от вида осанистой спины, и ему очень-очень хочется невесомо провести кончиками пальцев между острых лопаток и, наклонившись, ткнуться острым подбородком в плечо. его настоящим хаосом оказался тот, чьи руки были спрятаны в карманах, дым тлеющей сигареты медленно поднимался к небу, а взгляд – устремлён высоко-высоко, словно ему, в действительности, ни до чего нет никакого дела. когда-то они прикладывали ладони друг к другу, решая, что переплести пальцы будет слишком интимно.

дилюк не вспомнит, когда они решили, что детская забава с курением — не их; помнит, что они отставили её в сторону вместе.

в какой-то момент в сознании переключается, картинка, прежде представлявшая собой невнятные каракули, уже не является такой мутной, чёрной — это не поддаётся ни одному неразумному обоснованию абсолютно неразумного дилюка, у которого резкий сбой в системе защиты: жажда становится сокрушительной. они синхронизируются настолько, что им не составляет труда читать друг друга без слов: когда слова кэйи по-доброму подшучивают, дилюк еле сдерживается от такой же доброй усмешки. или же когда кэйя ласково (он всегда делает это так, ласково) огораживает его от своих проблем, которые позже становятся общими, — дилюк ничего не может поделать. их крошечный, но такой до невозможности прекрасный мирок, сузившийся до двоих человек, не трещит по швам, не заходится кривыми надломами.

ничего не меняется, кроме того, что в последнее время дилюк уходит задолго до того, как кэйя проснётся: дилюк успевает запечатлеть в сознании образ, где кэйя случайно забавно хмурится во сне, натыкаясь ладонью на пустоту у соседней подушки и не чувствует вечно прохладными стопами источник тепла. кэйя свет — из окна, радуга на подушке, тепло в складках одеяла. а потом, когда дилюк возвращается, они не успевают перекинуться и взглядом: позже он говорит кэйе о том, как здорово и тяжело жить с гением; позже кэйя бережно заправляет непослушную прядь за его ухо, смотрит и слушает мерное дыхание — дилюка плавит.

кэйя говорит с ним хрипловатым голосом, немного тяжеловато от усилия, которое требуется ему, чтобы держаться, будучи уставшим, и ход мыслей резко прерывается. дилюк рядом с ним весь обращается в слух, завороженный.

из распахнутого окна на залитую неестественно-ярким светом гостиную летние сумерки заглядывают запахами, звуками. он пробует на язык хмель, отпивая небольшими глотками, позволяя себе довольно выдохнуть и удобно устроиться на широком диване, склоняя голову вбок и внимательно слушая — кэйя говорит много, неторопливо, и дилюк впитывает каждый неприметный жест длинных пальцев или приподнятый уголок брови. и когда кэйя берёт небольшую паузу, дилюк ловит её.

он всегда боролся с нерешительностью — кажется, он слился с ней настолько, что не представляет себя без — поэтому всё равно чувствует, что краснеет ушами и бормочет, когда

— мы не целовались почти... неделю?

и позволяет себе аккуратно забрать бокал из рук, отставив его в сторону вместе со своим, чтобы удобно утроиться у кэйи на коленях. словно там ему и самое место. лисья улыбка и мягкое движение пальцев по резинке, держащей пучок, а потом — меж прядей волос: дилюк осторожно улавливает приятное удивление.

[nick]diluc[/nick][icon]https://i.imgur.com/GZdeYJG.png[/icon][lz]<a class="lzname">дилюк альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>though your touch gives me vertigo</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

+2

5

[icon]https://i.imgur.com/bNXfR4T.jpg[/icon][nick]Kaeya[/nick][lz]<a class="lzname">Кэйя Альбрерих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">and I'm feeling good ~ </div>[/lz]

Кэйя откидывается на спинку дивана расслабленно, с наслаждением, с облегчением, потому что и правда весь день был слишком поглощён новыми идеями, всегда так неотвратимо утягивающих его в водоворот мыслей и создание эскизов, а они в свою очередь рождали новые идеи и образы, и так, кажется, до бесконечности, до изнеможения, до ломоты в усталых пальцах и замыленного взгляда.  До бесконечности, в которой можно было бы потеряться, потерять счёт времени и пространству, если бы не Дилюк. Дилюк с его тихими и уверенными шагами, которыми он мерял мастерскую, пока Альберих заканчивал наброски. Дилюк с его негромкими выдохами на ухо и тёплыми ладонями, с его мягкими касаниями к плечу, к волосам, с его объятиями со спины, от которых в дрожь, в исступление, в жар. Дилюк, который его личная точка невозврата.  Это Дилюк возвращает его к реальности, возвращает его к себе, в ощущение горячего лета и терпкого, пьянящего винного послевкусия на кончике языка.

Кэйя окунается в ощущение тёплого летнего воздуха в волосах, и любуется другим мужчиной из-под полуприкрытых век, словно невзначай, скользит взглядом по алым прядям, пока сам Дилюк любуется бликами алого в собственном бокале. Кэйя не произносит этого вслух, но внезапно думает, что Дилюк напоминает ему лето - жаркое, порой даже слишком, и иногда беспощадно жгучее, но им хотелось дышать как можно дольше, и эти мгновения так хотелось сохранить. А ещё хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось. Этого Альберих тоже вслух не произносит, но отчего-то прекрасно знает - Дилюк всё понимает и так. Понимает как никто, потому что не было никаких других. И поэтому даёт Кэйе творить без продыху и не возмущается вспышкам внезапного вдохновения; поэтому готов слушать его бесконечные рассказы о новых проектах; поэтому следит за тем, чтобы Альберих не забывал отдыхать. Поэтому даёт Кэйе то, чего тот так отчаянно боялся когда-то  -  быть собой и дать миру немного подождать. А ещё у Дилюка было то, без чего Кэйе уже совершенно точно никогда не жить - он сам. И от этой мысли - теплом где-то внизу живота, едва заметно закушенными губами и выдохом чуть более шумным, чем обычно.

Дилюк, кажется, одним своим видом заставляет Кэйю поставить этот мир на паузу. Мир на паузу, а полупустой бокал туда, где они оба не смогут случайно задеть его локтем/плечом/ чем-нибудь ещё, пока будут избавлять друг друга от одежды - росчерки алого теперь на его щеках и шее, а во взгляде  столько живого огня, тлеющих искорок желания,  что хочется отвлечься, перестать говорить, переложить все слова на касания и дать языку тела вершить исход этого вечера за них. И Кэйя позволяет это себе, от части - позволяет кончикам пальцев скользить по виднеющимся в вырезе идеально выглаженной рубашки ключицам, позволяет себе улыбаться уголками губ откровенно и искренне, позволяет каждому оттенку ворочающихся внутри эмоций отразиться на своём лице, пока он тянется к волосам Дилюка, чтобы сделать то, что любил до дрожи в коленях - дать алым прядям рассыпаться по широким плечам и наблюдать приятное удивление в глазах напротив. Дилюк на его коленях - приятной, предвкушающей тяжестью, и Кэйя прекрасно знает, чувствует - тот отлично понимает всё без слов. Не только сейчас - вообще. Словно чувствует его, Альбериха, насквозь. Словно изучил каждую струнку его души. Впрочем, не мудрено  - они знакомы сколько Кэйя вообще себя помнит начиная с вероломного детства. Они выросли вместе, они менялись вместе, а теперь вместе принимали решения о совместном будущем в их, одном на двоих, доме. Дилюк бы понял, если бы без слов. Но отчего-то именно с ним, несмотря на то, что они, казалось, давным давно за столько лет обсудили кажется всё на свете, хотелось делиться словами как ни с кем другим. Это отчего-то было необходимо как воздух. Может, потому что ловил во взгляде другого мужчины что-то такое, что подсказывало - ему нравится слушать  Кэйю не меньше, чем самому Кэйе говорить.

- И я считаю, что это возмутительное упущение с моей стороны ~ - Кэйя растворяется в ощущении мягкости алых прядей, которые пропускает сквозь пальцы, и в ощущении близости, тесности, чего-то очень-очень личного, чего-то, чего ещё  совсем немного и через край. И Альберих решает, что ещё немного промедления просто не выдержит - тянет Дилюка на себя, заставляя упереться широкими ладонями в свои плечи, и почти плавится от того, насколько они горячие, это чувствовалось  даже через ткань рубашки. От которой впрочем они наверняка избавятся очень и очень скоро. И Кэйя не может сдержать довольной улыбки прямо так, прямо в поцелуй, прямо в губы, которых не касался по какому-то совершенно нелепому стечению обстоятельств почти неделю,  и теперь это отзывалось в нём всепоглощающей жаждой, недостатком тепла, касаний и взглядов. И поцелуев. Таких как сейчас - неторопливых, размеренных, разнеженных, словно пробуют друг друга на вкус, как дорогое вино. Кэйя любил вино. И бешено любил поцелуи. Поэтому отрывается от Дилюка совершенно нехотя, совершенно чуть-чуть, совершенно так, чтобы можно было ощущать чужое горячее дыхание на собственных губах. - Да, начать с красного было определённо хорошей идеей. Хочу ещё.

Слова Кэйи не расходятся с действиями - он сцеловывает все возможные варианты ответных слов и  винное послевкусие с губ Рагнвиндра секунду спустя, когда можно немного позволить голове пойти кругом от выпитого алкоголя и тесной близости, а ладоням - оглаживать везде, где он не трогал целых 7 дней. И правда возмутительное упущение.

- Потому что неделя - это слишком, - Альберих выдыхает с мягким смешком прямо в губы Рагнвиндра, немного хрипло и негромко. Очерчивает кончиками пальцев острые ключицы, прежде чем скользнуть ниже, расстёгивая одну из верхних пуговиц на его рубашке. А после ещё одну, и ещё, пока не становится возможным приласкать взглядом  оголившиеся участки горячей кожи. - И ты можешь рассказать мне, чего хочешь от меня в компенсацию за такую невнимательность ~

+1

6

[nick]diluc[/nick][icon]https://i.imgur.com/GZdeYJG.png[/icon][lz]<a class="lzname">дилюк альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>though your touch gives me vertigo</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

Отредактировано Takashi Shirogane (22.02.22 18:47:37)

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » so·ber


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно