ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » blood disease


blood disease

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/WhEIVzC.png

Jonathan & Damian


only a vampire can love you forever

[icon]https://i.imgur.com/v9IMzhJ.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

+1

2

Дэмиан попал в ловушку.
В криптонскую ловушку, казалось бы, очень давно. Еще с первой встречи и ехидных фраз, когда были детьми. Он не выбирался, да и не хотел, позже, когда буквально за шкирку вытащил десятилетнего супергероя из его же комнаты. И позже, общие миссии, напарничество, которое не менял ни на какое другое. Нахождение рядом становилось привычным, в один особо острый момент - желанным и необходимым. Прикосновения, которых не хотелось лишаться, первый поцелуй, неловкий, но правильный. Череда других, что были рассыпаны по коже, и которых хотелось лишь больше. Желание близости, что не отпускало, которым нельзя было насытится. А Супербой... не препятствовал. Чувствовал то же, вероятно, шагая, как и прежде, рядом, не уступая, не давая заднюю. Вместе, в одном ритме, в одном чувстве, на одной волне.

Сегодняшниий патруль прошел быстро. Робин и Супербой давно работали слаженно, как единый механизм, что с годами становился лишь лучше. Да-да, как сказал сам Кент, протягивая кулак в столь ребяческом жесте, - Суперсыновья снова всех победили. Это и хорошо, ведь после миссии, в стенах знакомого штаба, хочется другого. И времени ни на что больше и не тратится. Плащ с чужих плеч отстегнуть, ощущая, как между поцелуями тяжесть собственного плаща спадает тоже. От прикосновений чужих рук на щеках, по телу точно ток пробегает, провоцируя не тянуть, а просто раствориться в чужих объятиях.

Но Джон прерывается. Слова в сбивчатом дыхании все же разбираются.
— Меня позвали в одну команду, знаешь? Легион Супергероев.

Губы чужие накрыть новым поцелуем. Чтобы не говорили ерунды. Как бы по-брюсовски это не было, но Дэмиан делиться не планирует. Ни с кем. Никогда. - Ну и к черту их. Ты мой. - застежку на чужом костюме потянуть, но нарваться на понимание бездействия с другой стороны.  С недовольным мычанием отпрянуть, выжидающе глядя в глаза, ожидая объяснений. И они приходят, такие же сбивчатые. Все последние новости так и сообщаются - Дэмиан и не против. Хотя, нет, когда внимание чужое ускользает от него к чужим людям - он против. К тому же, из будущего. Что за вздор?

Зато... это дразнит что-то сугубо личное, провоцируя все же на действие, что планировал давно. Когда Джону еще не исполнилось восемнадцати даже. А сегодня - есть. Исполнилось неделю назад, кстати, но это не значит, что подарок будет поздним. - Тебе не нужно становиться лучше. Ты уже такой. У меня другое предложение. - рука ловко скользит к поясу, быстро нащупывая нужный предмет.

- Чтобы у тебя было что-то, что напомнит обо мне в такой ситуации, - Уэйн хмыкнул, прижимаясь к чужому лбу своим, ощущая на лице чужое дыхание. Вкус чужой с губ пробует в быстром нервном жесте, но справиться с эмоцией выходит скверно. Кент плохо на него влияет, но отказывать себе в этом Дэмиан уже не может. Да и никогда не мог. Серебряный перстень в чужую руку вкладывая, с ограненным изумрудом. У него такой же, но с сапфиром, - Он фамильный, - не со стороны Уэйнов, правда, но это детали. Уэйн ловит чужой взгляд, отрезая себе пути назад, - И обручальный. Когда ты будешь готов. Но до тех пор - просто помни, что я тебя люблю.

Дэмиан думал, что никогда и никому такое не скажет. После - защищал Джона от себя, своей семьи, что не прощает таких слабостей. Но фраза эта сидела тяжелым камнем прямо в центре грудины, сейчас же - её груз ушел целиком и полностью, отражаясь нежностью и обожанием в голубых глазах напротив. Он не мог потерять свет этих глаз, как и скрывать что-то столь значимое. Страхи Дэмиана утопают в чужом поцелуе, а после - в череде других в их спальне. А после и вовсе теряется в единении душ, сплетении тел и ни с чем несравненным удовольствием от близости с криптонцем.

Ощущение времени возвращается лишь когда дыхание собственное в норму возвращает, а чужая голова укладывается на плечо, да и овивая всеми конечностями заодно. Слишком привычно. И спокойно. Только так Дэмиан может спасть, утыкаясь носом в такие родные кудри.

Правда сон этот длится не так долго, как хотелось бы. Когда коммуникатор начинает пищать, Уэйн подрывается, чтобы прочитать сообщение. - Это Найтвинг. Что-то случилось в Готэме. - и предвосхищая чужое желание подорваться тоже, останавливает жестом, - Так, нет. Мы разберемся, как и всегда.

___

Коммуникатор же приводит Дэмиана на... поле боя, да. Многое на складе в огне, разруха от битвы - тоже очевидна. Как и различим голос Дика, что вторит собственным мыслям, что это ловушка. Но становится поздно, когда бой, не начавшись, оказывается проигранным. И меч, что по ширине лезвия больше похож на двуручный, пронзивший грудную клетку. Последнее, за что цепляется сознание - взгляд идентичный его собственному, надменных зеленых глаз, и голос, что тоже похож на собственный, называющий "братом". Но невозможно произнести и слова, поскольку рана была смертельной, и сердце потеряло возможность функционировать нормально вовсе. Дэмиана быстро накрыла абсолютная темнота.

___

Вздох получается мучительно болезненным, но дальше - легче. Уэйн сразу же садится на кровати, прокручивая в голове, что же случилось. Но Брюс услужливо сообщают сыну все необходимое: - На тебя напал твой клон. Я убил его, - взгляд зеленых глаз испытывающе бросается к отцовскому. Сознание и само сопоставляет известные факты, но смотрит Уэйн почти просяще, но точно предупреждающе. Этого не может быть. Нет, он не скажет ему этого. Просил же, еще когда тот проделал эту херню с Дрейком, - А он убил тебя.

Брюнет морщится, качая головой. Вскакивая с кровати. Нет, нет, нет. Слова отца кажутся слишком громкими. Мир вокруг - другой. Тело собственное - тоже. Но самое страшное другое.
- Это не так страшно, Дэмиан. - голос Дрейка просачивается в мысли, когда сам парень отчаянно отрицает ситуацию.
- Замолчи, - нечеловеческий рык из собственного голоса не пугает. Как отцовские слова.
- Ты вампир.
- Заткнись, - Дэмиан в сердцах хватает вазу на столе, желая выплеснуть злость и боль на стену. И выплескивает. Правда вазой этой еще и делает вмятину в той самой стене. - Ну конечно же, это должно было произойти сегодня. Почему бы просто не оставить меня мертвым?

Ответов он, правда, не слушает. Метнувшись к своему телефону, а после - в другую часть мэнора на нечеловеческой скорости. Звонки от Джона. Сообщения от Джона. Много сообщений. На каждое из которых ему ответить не-че-го. И это скоблит по сердцу отчаянной безысходностью.
Его отец - вампир уже около двадцати лет. Все его сыновья знали это. Но Дэмиан по-человечески просил его не обращать. Это было его решение. Которым, как и всегда, пренебрегли.
А то, что случилось это все после его признания Джону - делает ситуацию фиговее в бесконечное количество раз. Он же даже приблизиться к Джону не сможет, поскольку тот - человек, и Уэйн может ему навредить из-за жажды. А возможно, он и вовсе уже другая личность. Которая еще и живет вечность. Собрал джекпот из неудач за сутки.

Сможет ли он объяснить Кенту, что им нельзя пока видеться? Или что он пьет кровь людей? Что он никогда не состарится с Джоном?
[indent] Нет.
После феерического признания следует феерический проеб. Ему нужно отпустить Кента. Но есть ли гарантии, что тот не будет желать с ним поговорить, если ему просто написать "Ты мне не нужен больше"? Сообщение это гипнотизируется в телефоне с мгновение, когда мозг отчаянно понимает, что Джон захочет поговорить. И не справляется с эмоциями. Телефон крошится в руках, отбрасываясь в другую часть комнаты, а сам Дэмиан утыкается лицом в колени. Тяжело дыша и беззвучно рыдая.
Он должен быть мертв для Джона.
Ведь он и вправду мертв.

___

Дэмиан сравнительно недолго учился контролю. Правда все не мог достичь уровня отца. Но жажду крови он одолевает второй раз, и первый - был с ним еще при жизни. Его ждут ошибки в стенах пещеры, когда Грейсон возвращается в крови. На улицах, спустя некоторое время. Привыкание к каше-малаше в виде донорской крови, полное отрицание животной. Ему приходилось даже снова добиваться любви кота Пенниуорта, который, видимо, видел его истинную суть. Но Титус оставался предан ему.

Он учился пользоваться способностями. Выходить в люди. Контролировать внутреннего зверя.
И совсем не думать о том, как больно было Джону. Но это было невозможно, когда на пальце - перстень.

- Дэмиан, я принес кровь, если что, - Дрейка. К нему присоединяется другой голос, почти совсем незнакомый, клоновский.
- Подожди, это - Дэмиан?!

Когда другой Супербой толкает его в дверной косяк, Уэйн скалится, за что получает ответный оскал. Ага, отлично. Дружок Дрейка туда же. В вампиры. Тот не одинок. Хваленной справедливости в этом мире нет и не было. Хотя Дрейк все же окликает своего клона:

- Да не трогай его, Кон.
- Я и не трогаю. Почти. Не знаю, за что ты так с Джоном, но надеюсь, что страдать будешь всю положенную тебе вечность.

Ранее он бы ударил. С ноги. Нет, с катаны. Но сейчас его мысли обращены на другое. То, что волновало всегда. То, что рвет башню и сейчас. Обостренные чувства добавляют красок, лишая даже намека на спокойствие.

___

Он... готов? Прошло уже два года, что не в сравнение с вечностью. Отец, по крайней мере, тоже сказал, что он готов. И бытие Бэтменом возвращает привычный вкус жизни. Но лишь на... самую малость. И все же это намного лучше. Чем голос в голове, жаждущий найти добычу, усиленный в четырех стенах мэнора.

Отцу в Готэме не нужна помощь. Зато он может увидеть Джона. Без желания разорвать ему сонную артерию. И... это страшно. Но лучше пусть Кент будет его ненавидеть, чем жить в неведении. Хотя пока Дэмиан лишь смотрел со стороны. На знакомые действия, некоторые из которых тренировались с ним. Ощущая немыслимую боль от этих воспоминаний.
Пока наблюдать за стороны не стало бессмысленным. Джон остановился на одной из крыш, куда самого Бэтмена довел крюк. И, давя в себе эмоции, как он с трудом и со временем научился, подает голос:

- Дерешься, как древняя старушка, - ухмыльнуться, правда, не выходит. Вместо этого он снимает мышиный капюшон, снимая все маски. И нельзя передать словами, как он ждал этой встречи, - Ты же не призрака увидел, пришелец?
[icon]https://i.imgur.com/v9IMzhJ.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

Отредактировано Damian Wayne (24.05.21 11:20:19)

+1

3

[indent]  Совместные патрули - это всё как обычно, всё как привычно, как правильно. Слаженность действий, когда даже лишние слова не нужны, когда всё складывается так, как положено. Не как с другими.
   Джон улыбается во все 32 (он не перепроверял сколько зубов у криптонцев, просто запомнил число из рекламы), и предлагает старое-доброе традиционное - кулак к кулаку и "Суперсыновья всех круче!" - потому, что несмотря на всё пройденное время - так оно и есть. Они всё ещё всех-всех на свете круче.
Дэмиан отвечает нехотя, но отвечает всё же. А потом движется в сторону штаба, который стал уже куда большим домом, чем любое другое место. Наверное, Джон бы переехал туда навсегда, если бы точно знал, что Дэмиан останется с ним.
   Пальцы свои сквозь чужие пропускает, улыбаясь снова, и опять и опять, потому что так - спокойно, так уютно и дома. Он чувствует себя с ним рядом как дома.
   Тепло, которое постепенно нарастает в жар, и желание сопровождается действием - чужой костюм изучен настолько, что ни одна потайная молния больше не может таковой называться и поцелуи, на каждом миллиметре чужой кожи их оставлять не просто хочется, но необходимо... Мысль, обещание, которое он сам себе дал, то, что нужно сделать сегодня и не откладывать в дальний ящик, как назойливый жук выползает наружу и требует его внимания. Того внимания, которое он сейчас безраздельно хотел бы отдать только одному-единственному человеку на всей Земле и её окрестностях.
- Меня позвали в одну команду, знаешь? Легион Супергероев - проговаривает, лишь на чуть отстраняясь от чужого лица, вздыхая как-то обречённо-устало, ведь нужно говорить. Прямо обсудить это. И момент, наверняка, будет испорчен и Дэмиан будет бурчать на него. Но Джон не может утаивать, замалчивать вообще что-либо, иначе - это и не он вовсе.
  Может, когда-нибудь, он к этому и Дэмиана приучит. Спустя время. Хочется верить.
  Но Дэмиан целует, как будто и не слушал вовсе, и Джон почти сдаётся, почти, но не совсем. Если не поговорят сейчас - Джон будет корить себя за то, что замолчал, и будет переживать, что упустил возможность. Ему нужно закончить это, расставить все точки, здесь и сейчас, а вернуться к начатому - они же ещё успеют, верно?...
   Будоражит изнутри до дрожи это простое и безапелляционное "ты мой" этим голосом, в таком тоне, и хочется просто сдаться, просто сказать "да", и  отпустить всё к чёртовой матери. Но.
Нельзя же без но во взрослой жизни? Но Джона в том, что он просто хочет услышать кое-что другое. На немного, что-то меньше о сексе, что-то больше о чувстве. Ему приятно, безумно, он хочет этого всего не меньше, чем Уэйн, и стоять эту оборону безмерно сложно, отстраняться и не поддаваться - преступно и больно. Но - нужно, потому что это - тоже важное. Для него важное. Услышать наконец что-то кроме хочу и моё.
   И можно было бы просто объяснить это Дэмиану, просто сказать, что именно эти переживания гложат его, что за столько времени вместе - тяжело ни разу не услышать заветное "люблю" в ответ на свои, которые отрываешь от самого серда и отдаёшь. Зная, что вряд ли ответят. Да, поступки говорят о многом, Джон не спорит, и потому не обижается. Почти. Немного не приятно, много заставляет задумываться о собственном статусе в чужой жизни и ... Наверное, Легион - это как место, где он сможет задуматься. Отвлечься и побыть в компании кого-то кроме него и их общих знакомых. Кенту бы хотелось этого.
   И Джон объясняет про Легион, не всё, не каждую деталь, не свой план - дать им подышать вдалеке друг от друга хотя бы немножко, но достаточно, чтобы Дэмиан понял.
   И он отвечает. Успокаивая каждую клетку от переживаний, которые даже толком не высказаны, и.. Джон чувствует как меняется чужое дыхание, как голос чуть скачет в тембре и ощущает в своей ладони предмет. Металл, прохладный и гладкий, кроме одного места, где есть выступ. Пальцы спешно оглаживают все поверхности предмета, который Дэмиан ему вложил в ладонь, и сердце начинает стучать так бешено, так яростно и отчаянно, что дышать - тяжело. Румянец, наверняка, залил все щёки полностью. Отвести глаза от чужих - не выходит, ведь, ведь он же правда это произносит.
  Сам, без мольбы со стороны Джона - он говорит всё то, что Джон мечтал так долго услышать. И кольцо.. - Предложение? - удивление не скрывает, и просто целует Уэйна вместо ответа. Потому что сто тысяч раз сказать "да" он успеет и как-нибудь потом.
Слова вообще перестают быть нужны, как и костюмы и всё остальное. Есть момент, в котором Джон просто хочет забыться. В этих руках забыться и больше не искать вообще ничего другого. Потому что точно знает - другого такого и близко не существует. Всё - идеально до каждой мелочи, до теплоты касания кожи к коже, от аромата, до голоса. Всё. И другого ему вовсе не нужно.
   Это - его. И он сам - Дэмиана. Так повелось, шуткой ли, судьбой ли - глупая вражда переросшая в интерес и окрепшая в искреннее чувство. Одно на двоих, как оказалось всё-таки, что делает в этот миг Джона ещё более счастливым, чем это было возможно.
  Нацеловавшись, устав и разомлев от всего внимания что дарил и получал в ответ, Кенту хочется лишь просто провести остаток этой ночи в чужой компании, в объятиях, которые разомкнутся только по утру. Завтрак вместе и обсуждение планов, и Джон точно нарочно наденет кольцо, молча, чтобы Дэмиан немного почувствовал как это, когда тебе не говорят напрямую и...
   Коммуникатор. Джон прикрывает глаза, выпуская Дэмиана из своих объятий. Сердце мгновенно ощущается не на своём месте, но - нельзя сказать не ходи, какое бы предчувствие не накрывало с головой. Это их работа. Они выбрали её ещё раньше, чем встретили друг друга. Так сложилось, что по-другому они просто не умеют жить.
- Я с тобой. - усаживается на кровати, строго смотря в чужие зелёные-зелёные глаза. Но Дэмиан как обычно упрям, как всегда и не удаётся даже настоять на том, что доставит его до нужного места. Летучие мыши и их форменное упрямство. - Хорошо, но я буду ждать. Окей? - целует кратко костяшки чужих пальцев, вечно чуть припухшие из-за драк, но с уже родными шрамами.
   Ждать. Так просто и сложно одновременно.
-  -  -

Это ощущение пронзает как будто его кто-то насквозь прошил криптонитом.
Он не слышит. Как будто и не существует вовсе. Это пугает настолько, что он еле удерживается в воздухе. На непонимающий взгляд отца - даже сказать ни слова не может.
   Он не слышит. Этого звука - больше нет. Он - исчез.
  Джон считает. Раз. Два. Три. Давай же, где же ты?
Семь. Восемь. Дэмиан?
  Он не слышит.
Сердце не бьётся. Самое важное для него сердце - не бьётся.

-  -  -
   Смс - не отвечены и не прочитаны. Звонки переходят на голосовые сообщения, а остальные в семье - его игнорируют.
Спать не выходит, и Лоис устраивает скандалы. На что Джон просто уходит из дома.
   Он будет ждать. Ведь это не всё? Не может быть всё. Теребит кольцо в пальцах, стараясь не повредить, нельзя повредить. Ведь это самое важное в его жизни кольцо.
   Постель ещё пахнет так же, как будто он - тут.
Но звука нет. Как бы Джон не искал, куда бы не мотался - нет и всё. Пропал. Исчез.
   Невыносимо, и никто ничего не хочет объяснять.
Дик, который всегда был положительным - закрывает перед его носом дверь и просит больше не появляться.
  Звонки уходят вникуда, сообщая, что абонент вне зоны действия сети.
     Легион зовёт его ещё раз. Джон отказывается, он не в состоянии куда-либо уходить, он ждёт.
Он ведь обещал, верно?
-  -  -

Коннер находит его. Приходится спешно отключать все протоколы безопасности штаба, часть из которых он просто не знал, что Дэмиан установил. Коннер просит вернуться, потому что родители волнуются.
  Но куда возвращаться? Джон не знает. Не знает и впервые за всё это время начинает реветь.
Словно раненое животное, которое не понимает как справиться с болью и куда бежать, чтобы перестало быть настолько невыносимо, он просто воет в пустоту комнат, которые когда-то были общими.
   Он только-только получил всё, о чём мечтал. Даже дня не прошло в этой сладостной неге. Как всё разбилось.
- Я не верю, что его больше нет. - бормочет как заведённый, размазывая слёзы по щекам. - Понимаешь? Он не поступил бы так со мной. Это не правда!
   Он не замечает как его обхватывает отец. Не видит ничего, кроме собственного горя. Утыкаясь лицом в знаменитый алый плащ, рыдает, пока, даже его крепкий полукриптонский организм не сдаётся.
  Сон, пускай и чуткий, беспокойный, настигает его.

-  -  -
  Отец запрещает ему смотреть новости, отбирает телефон и загружает работой. Лоис пытается его откормить за всё то время, что он был в бегах от них.
  И у них почти получается. Почти получается достучаться до своего сына, но...
- ..Готэм-Гала, на котором присутствуют члены семьи Уэйн... - Джон быстрее отца, он отбирает пульт, прибавляет громкость и не даёт никому выдернуть провод из розетки.
   Он видит это лицо. Слегка бледнее, чем обычно. Черты лица чуть острее. Но это - оно. Его лицо.
Слух напрягает до предела. Но не слышит. Всё ещё не слышит.
   Пульт пробивает экран насквозь и застревает в стене, и, наверное, Лоис в бешенстве, но Джон уже не услышит.
Он собирался лететь в Готэм, но передумал. Это всё - ложь.
  Ошибка.
  Либо обманывают всех остальных. Либо - конкретно его.
Но он не хочет уже ничего слышать, наверное.
  В космосе прохладнее, чем в небе над Землёй. Космос поглощает всё тепло. Зато - тише. Спокойнее. И его не будут пытаться за шкирку утащить обратно. Пока.
  Ему нужно побыть одному.
Потому что пора учиться, что рядом больше никогда не будет. Его.
-  -  -

Миссии за миссиями. Никакого продыху. Джон Кент - практически не существует. Зато есть Супербой. Наверное, миру так будет полезнее. По крайней мере самому Джону так гораздо проще, и всё равно на то, что там говорит мама. У него вся жизнь впереди, так она постоянно причитала?
   Понимает ли она, что по ощущению - его жизнь растворилась ровно в тот момент, когда исчез тот звук?
  Зато Метрополис становится безопасным. Зато меньше горят леса. Зато зато зато...
  Когда летишь кого-то спасать - не так больно. Думать о ком-то кроме того, кому собрался помочь - сложно.
Поэтому вместо сна - помощь. В обед. На завтрак. Много-много работы, разной, как можно дальше от проклятого Готэма, который разрушил всё.
  Так - правильно. Хочется верить.

-  -  -
    На миг, на какой-то краткий миг, ему кажется, что он заметил это лицо. На одной из улиц, в тени.
но он не позволяет себе думать про это. Ни за что.
Ведь этого звука нет, всё ещё, больше нет нигде на свете. Как не ищи.
   Но...
Это тот голос, Джон уверен. И внутри всё опять взрывается вспышками боли, а на глаза наворачиваются слёзы.
- Не думал, что из ада выпускают, - старается быть отстраненным, как можно более беспристрастным. Но не может. Ему хочется коснуться, проверить, убедиться. Рассматривает как может, и понимает - это он, но и не совсем он. Что-то изменилось. Поэтому-то и нет этого звука, он медленнее гораздо, он другой, и Дэмиан - другой.
   От него иной запах, всё с теми же нотами жжёного сахара и специй, от него больше нет того количества тепла, в котором Джон мог бы купаться в объятиях.
  Всё иначе.
...Или так он сам себя убеждает от обиды?
- А вообще, знаешь что? Мне плевать. - шипит, стягивая с себя перчатку, чтобы снять наконец дурацкое кольцо, но замирает на середине действия. - Я не... не могу. За что ты меня оставил? - обречённое, пока ищет хотя бы какие-то ответы на все свои вопросы в чужих глазах, одновременно - страшась их там найти.

[icon]https://i.imgur.com/BUhrQc5.png[/icon][sign]m i n e  one and  o n l y [/sign]

Отредактировано Jonathan Kent (28.07.21 16:11:57)

+1

4

Для Джона было бы проще увидеть его смерть.
Как бы это ни звучало. Было бы проще воочию убедиться, что жизнь покинула его тело, да и самого Дэмиана Уэйна больше не существует. Его сердце не бьется, его история закончилась, почти не начавшись, оставляя лишь тень Бэтмена. Возможно он и появлялся для прессы, но это лишь шаг перед неизбежным бегством. Он не стареет. Как и отец. Рано или поздно они залягут на дно и для общественности. Дэмиан думал, что отец не покинет Готэм, значит, вариант со смертью более вероятный.

Также как и надеялся, что Джон услышит это. Что сам со всем разберется и все поймет. До того, как человеческая кровь перестанет пробуждать в бывшем Робине монстра. Сложнее этого были лишь усиленные эмоции. Но Дэмиан мог заглушить их внутреннем зверем, которого не волнуют человеческие чувства, а Джон нет. Тот Джон, который, наверняка, не отпустил, и слишком светлый для этого темного мира. Которому не дали шанса разобраться. Но правда в том, что в этом нельзя разобраться. Внешне, вероятно, он похож на человека. Все воспоминания еще с ним.
Но еще с ним голод. Который уж точно не делал возможным приближение к получеловеку. Что немаловажно, к самому дорогому человеку.

Поэтому у Дэмиана нет ощущения ошибки в этом действии. Ведь цель не в том, чтобы напомнить о себе. В том, чтобы сказать Джону правду. Единственную существующую. Тот должен жить дальше. Пускай даже тот же внутренний зверь рычит и упирается, признав в этом лице "свое", отчаянно не желая отпускать. Это сложно. Очень сложно.

Еще сложнее осознавать, что Джон вырос. Немного, но весьма заметно. Прическа Супербоя немного изменилась, черты лица лишь больше заострились, а мускулатура выросла. В Джоне всегда было много жизни. Но сейчас... это не ощущается. А должно. Обязательно должно, смерть Дэмиана Уэйна не должна увести за собой и жизнь полукриптонца, что наполнял его жизнь светом.

И он честно думал, что сможет вытерпеть любые эмоции. Закрываясь сущностью, которой чужды чувства. Страдания. Боль. Которая сама их приносит. Но слезы на любимом лице в реальности оказалось видеть просто невыносимо. Это не трогает мертвое сердце, просто потому что это невозможно. Но это оживляет в душе чувства Дэмиана, желание грубо стереть соленые капли с чужих щек, и чтобы больше Джон никогда не знал слез, не распускал нюни.

Боги, как он скучал. По этому голосу, по взгляду, по запаху, что теперь отдаленно может различать сам, вместе с чем-то пьяняще приятным - кровью, наверняка. Он скучал по чужим действиям необдуманным, чужим шуткам, улыбке. Скучал по глупым ссорам, по само разумеющемуся жаркому примирению. По вкусу лапши в солнечный день. По чужому теплу, по возможности уткнуться в родную ключицу, по спокойному сну в знакомых объятиях. По солнечным зайчикам, гуляющим на чужом лице. По взгляду с игривыми искрами, в который был без памяти влюблен при жизни.
Он так скучал по Джону Кенту. Что больше всего на свете не хотел бы находится в этом моменте. Моменте, в котором чувствует себя живым, несмотря на боль от разлуки и боль в чужом голосе и поломанных действиях.

- Ты злишься. Это хорошо.

Потому что должен отпустить. Потому что должен понять. Не верить в картинку, а верить фактам, ну же, Кент, ты же не глупый. Но он не чувствует ненависти. Пускай и видел, как его появление отразилось на состоянии криптонского организма, как отреагировало сердце. Это было ненужно. Все было написано на лице Супербоя. Всегда. Тот не скрывал эмоции или чувства. В нем не было той гордости, что ломает собственную жизнь. Он всегда поступал ровно так, как хотел, чтобы не упустить то, что ценно. Этого качества в семье Уэйна просто нет. Возможно, оно даже инопланетного происхождения.

Да, его приход к Джону совпал с недавним Гала неслучайно. Пускай это и все усложняет. Но итог вечера должен быть один - Уэйн постарается сделать все для того, чтобы Кент просто жил.

Второй удар по уверенности - кольцо. Пускай на нем тоже собственное. Но это другое. Можно сказать, что Дэмиана похоронили с ним. На Джоне это же смотрится, как отчаянное непринятие реальности и отказ жить дальше. Неправильно. Нечестно. Не для Джона. Но взгляд все же задерживается, пробуждая в душе давно забытую эмоцию. Сладостной пытки нахождения рядом с брюнетом. Когда не было никаких преград, чтобы просто схватить того за шкирку и грубо припечатать к стене. Дэмиан и не думал, что его... предложение будет настолько поломанным. Но и сделать с этим сейчас уже ничего не может.

- За что? - вампир безэмоционально все же наклоняет голову, медленно переводя взгляд с руки Джона на его лицо. Хороший вопрос. У него, кстати, выбора и не было особо. Он же говорил, что Джон - его. Почти жил с ним. Глупо считать его действия лишь побегом. Хотя, наверное, у Джона действительно нет других объяснений. Едва ли его названный брат поделился с ним некоторыми фактами из своей жизни, которых даже Дэмиан не знал, да и насрать ему было, если честно, на клоновские дел. - Я мертв, Джон. - чувствует, как пересохло в горле, и сглатывает. Странно. Это не очень круто, поскольку с этого и начинается жажда. - Как будто ты не знал, что в нашей жизни такое встречается.

Задумчиво смотрит в чужие глаза, пытаясь понять реакцию. Но пока это выходит... трудно. - Лучше бы окончательно, правда. Чем зависать в этом состоянии. Но отец лишил меня выбора. - Дэмиан цыкает, пожимая плечами.
Основного он ему, правда, не сказал. Почему так сложно было сразу самолично послать Джона от себя подальше? А. ну да, после предложения. Точно.
[icon]https://i.imgur.com/r4O4fXz.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

+1

5

They say that  t r u e  l o v e  hurts, well, this could almost  k i l l  m e[indent] Поверить во что-то подобное - не возможно, не реально. Сколько бы не прошло времени, сколько бы тщетных попыток не случилось - это всё какой-то сюрреализм, издёвка, не более того.
  Перед ним стоит практически идеальная копия самого желанного на свете человека. Самого необходимого во всей вселенной существа.
   Но это - не то.
Почему-то.
     Джон прикрывает глаза и слушает. Ритм медленнее, но похож. Голос тот же совершенно. Но другое, неуловимо, неявно, другое. Не будь он криптонцем - не почувствовал бы разницы, так что ли?
   Это не его Дэмиан. Не та родная душа, которую он искал всё это время и надеялся вернуть себе, понять в чём дело и ...
  Теперь это всё какое-то бессмысленное, глупое, не верное и не правильное ни капельки.
    Джон трёт глаза, будто бы в надежде, что это наваждение, эта глупая и ужасно жестокая шутка прекратится. Но это не иллюзия. Это не какой-то максимально сложный и унизительный план Лекса Лютора, это не наказание от Зодда за то, что предал свою истинную родину. Это просто.... Дэмиан?
   Всё кричит о том, что это - правда он. Но одновременно с тем - всё говорит о том, что это всё-таки не совсем он. Что-то поменялось, что-то, что Джон не в состоянии полноценно уловить и ему слишком мало информации, чтобы сделать выводы. А чужие слова не делают легче, не делают проще.
  Кажется, что становится лишь больнее. Страшнее, что это всё было издёвкой. Что это кольцо - всего лишь какая-то шалость, что не было той ночи и искренности, не было тех, заветных, самых важных в его жизни слов. Поигрались и бросили.
   Джон всё это время именно так себя и чувствует - использованным, покинутым, брошенным, словно какая-то игрушка, что слишком быстро вышла из моды и строя. И никогда более ему не найти покоя, потому что тот, кто приносил его - вот он, стоит напротив, вроде как, и говорит такие отстранённые слова, так холоден, что становится ещё более невыносимо.
   Кент знает - его эмоции опасны. Его контроль с возрастом, конечно, становится лучше, но всё ещё - далёк от идеала родного отца. И сейчас он чувствует, что закипает, что дело плохо, абсолютно по всем фронтам. И легче - станет ли когда-нибудь легче?
   Ему бы улететь, скрыться. Остыть и дать себе успокоиться, но он не может уйти. Не сейчас, когда с ним наконец решили выйти на связь. Пускай и ему откровенно не приятно всё то, что происходит. Пускай весь его самоконтроль держится лишь на том, что глаза постоянно сличают знакомые очертания лица - разрез глаз, форма губ, то, как именно падает чёлка на лоб. До щемящей боли в груди всё это родное.
  Но, всё же, слушать чужую речь он не может совершенно. Понимает отдельные слова, а сложить их в предложения не выходит никак и он сдаётся, ощущая как тело пробивает мелкой дрожью. Это страх. Это разочарование и боль. Но это же и счастье при этом. Всё в одном флаконе.
- Не говори так. Не мне. Не это. - мотает головой на чужие заявления. Какие мёртв? Разве так можно? Пытается подойти ближе, ступая осторожно, будто боясь, что стоит приблизиться - как это всё окажется иллюзией и растворится в сумерках, словно туман развеивается от первых солнечных лучей. - Ты - здесь. - собственная гордость, пожалуй, ей место в мусорке, наверное? Джон не может, просто не в состоянии говорить что-то острое, что-то болезненное этому человеку. Он не может злиться на него долго. Это всегда было проблемой, это то почему он так долго выжидал заветного ответного "люблю тебя". И то, почему он сейчас не может окончательно распсиховаться и улететь подальше, швыряя проблемы куда-то подальше от себя, как этот гребаный пульт в квартире родителей. Слёзы стоят в глазах, но нет времени, нет никакого желания с этим разбираться. Он лишь хватает чужие руки в собственные. - Я - здесь. С тобой. Всё ещё. - всегда. Он обещал ждать. Разве Дэмиан не помнит этого? Разве не понимает, что по-другому и не могло быть? Никогда иначе.
   Джон бы ждал. Вечность, если потребуется, потому что никто не сможет никогда заменить его. Приблизиться к тому идеалу, к этому чувству, что через край и пьянило одним лишь своим существованием. Никто и никогда.
   Быть без него оказалось невыносимо и практически не реально. Поэтому Джону не до гордости, не до страха, ему просто хочется обратно, хочется "как раньше", которое вырезано в памяти, вшито внутри к каждой клеточке тела, воспроизводится в памяти каждый гребаный миг жизни порознь, чтобы напомнить как было прекрасно раньше. Сейчас так погано, что дышится всё-таки через раз, между рёбрами колет так сильно, что дрожь в теле становится видимой, а судорожный вдох оказывается слишком громким.
- Останься. - лопочет, игнорируя совершенно всё то, что Дэмиан произносит, всё то, что доставляет ему такое беспокойство. Не видит в этом никакой беды, не воспринимает проблемой. Ощущает лишь своё личное горе и пытается наконец выкарабкаться из него. - Прошу тебя. Со мной. - ладони чужие себе на лицо устраивает, трётся, словно животное истосковавшееся по ласке. Приближается вплотную, желая сократить все видимые и невидимые расстояния между собой и наследником Уэйна. Иначе - и не умеет. Уже слишком давно, слишком долго - они были друг для друга, друг про друга. Жить без него - Джон, видимо, так и не научился.
   Горькое осознание становится лишь горше, когда от него делают шаг назад. Когда руки пытаются убрать. Непонимание в глазах скрыть ещё сложнее, кажется, чем боль от того, что спустя всё это время - его отвергают. От него отказываются. Всё это ожидание - было зря?
- Не верю. - и снова, всё что может - лишь мотать головой, проговаривая с яростью. Не верит ни тому что ему говорит, ни, уж тем более, тому что делает Дэмиан. Это всё какая-то идиотская ошибка. Это всё какой-то обман, суть которого ускользает от Кента. Злая шутка.
   Самая жестокая из возможных на его памяти.

The life is fading from me while you watch my heart bleed

[icon]https://i.imgur.com/BUhrQc5.png[/icon][sign]m i n e  one and  o n l y [/sign]

+1

6

И где та железная уверенность, что стойко владела разумом минутой ранее?
Где все убеждения, оттачиваемые долгое время?
Дэмиан точно забыл, с  кем имеет дело. Ведь только этот человек с фантастической легкостью проложил самую прямую дорогу к его сердцу. И делал это из раза в раз, ломая все выстраиваемые убеждения. Но вообще-то, Уэйн рассчитывал на более грубое отношение. На их последнюю в истории некрасивую ссору, которая вовсе не закончится примирением, только лишь ненавистью к нему и точкой. Рассчитывал на злобу Кента. А не на это тихое несогласие, будто бы Джей вообще понимает, что случилось и о чем говорит. Но ведь он же не понимает.

Даже Дэмиан совершенно не понимает.
Благо его неприятие действительности после возрождения было недолгим. Потому как стоило ему узнать вкус крови - и долгое время была лишь жажда.

И все же слишком быстро он ощущает, что сдается. Что совсем не хочет порознь. Слова и действия Джона слишком... правильные. Настолько, что становится слишком привычно. Настолько, что появляется ощущение, что... может, для Суперсыновей нет ничего невозможного и непреодолимого. Это - мелочи. Ведь Кент перед ним.
Ведь Кент после смерти возвращает Дэмиану ощущение того, что он все еще живой.

Ладони на чужих щеках не ощущают этого обжигающего тепла через ткань перчаток. А хотелось бы. Дэмиан неосознанно проводит медленные дорожки большими пальцами по чужой коже, невольно засмотревшись на такие знакомые черты. Это точно гипноз, который действует не через убеждение и приказы. А через что-то куда более мягкое, желанное каждой клеточкой тела, перед чем ты абсолютно безоружен.
- Я хочу, - глухо звучит собственный голос, когда пьянящий запах чужого дыхания уже ощущается на рецепторах. Он хочет остаться. Совершенно забыть про то, что их реальность стала убогой и отвратительной. Что состариться и завести семью с Кентом он уже совершенно не может, физически. Что как бы совершенна не была криптонская физиология - Джон вовсе не живет вечно. Спорно, конечно, что Уэйну вообще нужна эта бессмертная жизнь без него. Но... сейчас он может понять отца. И тоже выбрать осознанное одиночество. С целью... Бэтмена?

Дэмиан выдыхает не из-за физиологической потребности, скорее ментальной - чтобы выдохнуть знакомый запах, не терять голову. Пока мысль правильная по отношению к любимому человеку еще есть. Пока все права не отданы подчистую собственническому чувству, что пробуждается с каждой секундой в душе в геометрической прогрессии.

- Ты не понимаешь, Джей. - голос, кажется, все же обретает большую уверенность, когда делает осознанный шаг назад. Когда старается вернуть необходимую стену. Необходимую все же больше для Кента, чем для него самого. Как ни крути, но жизнь с вампиром - это просто дорога в никуда. Ведь все их существование было не для человеческих целей больше. Вероятно, это просто вирус, очередная попытка бросить человечеству вызов и отсеять тех, кто менее приспособлен к жизни. Дэмиану, если честно, думать об этом было тошно. Ведь сейчас ничего ему не мешало просто заняться делами Бэтмена. Ну, то есть, ничего кроме...

Голубых глаз напротив. С какой-то ребяческой уверенностью в своей правоте. Очень красивых глаз, что снились Дэмиану очень и очень долгое время и которые не дают покоя и сейчас. Весь Супербой не дает. Супербой, которого теряли отец и мать после смерти Уэйна. Супербой, за действиями которого следить - казалось для Бэтмена порядком вещей.
Он должен скрыться в тени. Он должен позволить Джону просто жить.
Но это все совершенно не просто, ладно? Он так сильно скучал по нему. Что сейчас, в этом странном диалоге на крыше какой-то высотки... Дэмиан как будто бы действительно жив. Но ведь и чувство это будет жить вечность.

- Джей, - звучит, как проигрыш, да и плевать, если честно. Возвращает себе ощущение комфорта и уюта, прижимаясь лбом к чужому лбу. На грани какого-то бессильного безумия. Ведь ему совершенно не хочется прощаться. А от всяких "надо" - слишком тошно  стало за всю жизнь, это слишком несправедливо. Джон должен знать всю правду, он заслуживает её. Может быть, тогда он поймет. Может быть, тогда он останется.

Обнимает одной рукой, привычно утыкаясь носом в шею
и ощущает, как все тело пробивает ощущением эйфории. Запах. Это просто самое восхитительное, что он чувствовал. Его даже описать невозможно. Сладкий, кислый, горький, свежий - это все не то, этого вкуса не существовало на земле вовсе, ему нет описания. И от соблазна попробовать устоять просто невозможно. Но Дэмиан чувствует, как удлиняются клыки, чувствуя знакомое жжение в глазах. И чуть ли не рычит. Кровь. Черт, ему сносит башню от крови Джона. Хотя внутренний самоконтроль он специально для этой встречи довел до совершенства.

На нечеловеческой скорости оказывается на другой части крыши, по направлению ветра, дыша часто, стараясь прогнать наваждение, хотя перед глазами все еще кровавая пелена. Он идиот. Собственный организм ему тоже говорит, что он просто идиот. Который пошел вслед за своими желаниями. Забыв о том, что это все с самого начала было не просто так, черт.
Он в любом случае навредил бы Джону. Его жизни, его телу или чему-то еще. С этим просто пора бы смириться.

- Ничто не будет, как раньше, Джон. - немного успокоившись, Уэйн бросает взгляд через плечо. Возможно, белок его глаз все еще черный, а не белый. Да и плевать уже. Он был в жалком миллиметре от того, чтобы разорвать клыками джоновскую шею. На монстра надо смотреть, как на монстра.
[icon]https://i.imgur.com/r4O4fXz.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

+1

7

[indent] Столько отрицания, столько печали в чужих словах, в мельчайших движениях тела, которое ранее было ему известно до мельчайших деталей, до расположения каждого шрама и причины его появления, до каждой родинки, что прятались россыпью под одеждой. Не привычное, чуждое. Джон не видел подобного у Дэмиана, пожалуй никогда ранее.
   Тоска во взгляде этих зеленых глаз. Та глубокая, та, которая уничтожает весь свет собой, оставляя после себя лишь боль. Оставляя лишь сотни обломков, пыль из стекла, вдыхать которую больно, которая режет изнутри х никак от нее не скрыться.
   Ими двумя столько пережито, столько совместного. На каждый день жизни - история,  впечатление, ощущение и чувство - этого всего так много, оно пропитывает всё естество. Без этого Джон не может вспомнить себя. Без Дэмиана он и не жил, не работал, не учился, не был героем. И лишившись, потеряв даже на время - есть теперь только ощущение, что в груди нет места для воздуха, лишь есть щемящая между ребрами в такт биению сердца боль. Опять та же тоска, что топит под собой, не давая очнуться.
   Ему больно. Всё ещё и уже так долго, что он, наверное, должен был и привыкнуть, отпустить. Научиться дышать заново. Думать о себе. Жить дальше.
   Но нет, нет никогда. В мире где нет его - нет места и покою самому Джону. Нет причин других, не то, что для радости, но просто для жизни. Обыкновенной, обыденной, простой.
   Пути назад нет. Не осталось. Лишь выжженая земля вместо цветущих когда-то цветов, чей аромат сводил с ума своей сладостью и терпкостью. Аромат кожи Дэмиана.
  Тот, который сейчас ветром приносит до рецепторов Джона.
   На миг кажется что всё станет лучше, проще, спокойнее. На мгновение голос чужой становится мягче, касания передают толики тепла.
   Как раньше. Когда казалось, что обжигает эта чужая кожа, когда против собственной так близко. Когда казалось, что между ними нет расстояния вовсе, всё стиралось - границы, конфликты, противоречия. Были они. Как единое целое.

- Я люблю тебя, - и в тишине между ними сердце собственное сжимается легонько. Почти накрывает обидой, едва ли легко не слышать ничего в ответ на такие личные признания. Но Дэмиан улыбается - Джон это ощущает собственной кожей, от выдоха в шею, от касания губами к пульсирующей вене. Ответ оказывается пока не так уж и нужен словами, пока Уэйн жадно прижимает его к себе, ладонями исследуя кожу под одеждой.

   Возвращается это чувство. Тепло под толщей боли и отрицания находит себе место, тщательно разламывая обиды на щепки, которые просто в тишине сожжет и забудет, не желая более испытывать эти переживания вновь. Не решаясь помнить, что такая боль была, существует, её причинили. И даже - намеренно.
   Это перестает быть хоть сколько-то важным. Собственная ценность низводится в ноль, ведь главное - он. Его тепло, столь тонкое сейчас, не сравнимое с тем ненасытным пожаром из памяти.
   Может и он тоже - боится того наступившего холода? Может и его - нужно защищать от жестокого ветра?
   Как бы ни был Уэйн упрям, как бы не доказывал, что силен - Джон слишком хорошо знает, что о нем нужно заботиться. Всегда.
Кто этим занимался последний год? Тот год, когда Джона не было рядом?
   Мысль о том, что появился кто-то другой для этого - слишком режет по живому, вскрывая все травмы, сомнения, вынимая раненное сердце, насмехаясь над той лебединой верностью, которую Джон дарит не понятно по какой причине.
    Но Кент просто гонит это прочь, обнимая Дэмиана, не желая признавать вероятность измены, не желая смиряться с расставанием. Это - его человек, и, если придется, Джон докажет это ему снова, как уже было когда-то.
Они же значимы друг для друга, отрицать это глупо, пустая трата времени и сил. У них были чувства, и это тоже факт.
   Едва ли Дэмиан просто так сделал то предложение.
   Джон хочет сказать что-то, раскрывает рот, чтобы хоть попытаться произнести что-то, что поможет убедить Дэмиана остаться так близко, как раньше, но не говорит ни слова слыша рык.
  Именно эта неожиданность вынуждает его выпустить Уэйна из собственных рук. Вновь расстояние между ними, потеря того тепла, что ощущается ещё острее под нночным небом на крыше.
  Дэмиан совсем на себя не похож. Эти изменения, наверное, должны были напугать Кента, заставить его отступиться. От себя, от своих слов. Но теперь хотя бы понятна причина. Будто бы. Джон утешает себя, в голове сто и одно оправдание.
  И шаг навстречу, обратно, ближе.
- Ну и что. - гордое, пока ещё ближе подходит. - А мне наплевать. - зато честно. - Я не отпущу тебя больше. Ты разве не понимаешь? - берет чужую руку в свои. - Я отпустил уже однажды. Больше - ни за что. Пока бьется сердце - не отпущу.
  Это ещё одна клятва. Как та, что он будет ждать. Но ведь - ждал же? Не лжет, ему - не умеет вовсе. Так сложилось, не было никогда никакой нужды.
   У Джона перед Дэмианом и тайн-то никогда не было, ни секретов. Открытая книга, которую он вручил в чужие руки когда-то давно и был счастлив.
  А теперь забивает ещё один гвоздь в гроб его собственной жизни. Но разве без него - это была жизнь?
  Джону уже не страшно. Будто бы самое страшное уже позади, а ведь он давненько растерял свой оптимизм, который так бесил порой Дэмиана.

[icon]https://i.imgur.com/BUhrQc5.png[/icon][sign]m i n e  one and  o n l y [/sign]

+1

8

Возможно сейчас Дэмиан понимает, что все это время испытывал Джон. Нет, его способности все же далеки от возможностей криптонца - слух едва ли способен уловить все происходящее даже в пределах метрополиса, что уж и говорить обо всем мире (это, к слову, ему и не нужно вовсе). И все же он слышит. Неровный ритм биения сердца напротив, отзывающееся на эмоции, что ранее мог уловить лишь тактильно.

Правда Джон все это только слышит. Для Дэмиана же сейчас все чувства - лишь обостренные помощники в поиске добычи. Глаза монстра смотрят не на Джона, а сквозь его тело, следя за алыми ответвлениями, что так соблазнительно окольцовывают шею, маня внутреннего Демона. Дэмиан на мгновение закрывает глаза. Просто новая попытка снять наваждение. И очень хочется верить в её успех.

Уэйн слышал о том, что первые жертвы новообращённого вампира - любовники. Не из-за того, что находятся подле. А из-за усиленных эмоций самого вампира. Уважение. Восхищение. Обожание. Страсть. Любовь - всего этого становится слишком много, и душить это в себе практически нереально. А потом... да. Может произойти неприятная встреча со своим альтер-эго. Любовь для которого чужда, и важнее цена выживания.

Это даже нелепо. Ведь еще недавно сам Дэмиан не мог понять, способен ли на любовь. Не мог ответить Джону словами. А сейчас это обрубили ему наверняка. Человек в костюме летучей мыши является вампиром - тоже, кстати, изображаемым летучей мышью в фольклоре. Только вот не совсем человек, но это детали, все равно звучит чертовски иронично.

Уэйн плохо помнил ломку по этому чувству. Когда демон-искуситель в голове твердил, что все в порядке. Можно выйти на улицу. Можно увидеть Джона. А ничерта не было в порядке - и жертвы вампира тому явный пример. Глупо было считать, что жажду можно контролировать силой воли - это нечто нечеловеческое вовсе, это - магия, породившая монстра. Сродни "целебным" свойствам Ям Лазаря - правда и те кажутся теперь более щадящими, пускай, очевидно, и отравляют чистый разум.

Дэмиан старается не дышать (не то, чтобы это чертовски необходимо, но все же помогает и вампирскому кровообращению, да и в разговоре без этого не обойтись), чтобы снова не ощутить на рецепторах этот пьянящий вкус, одной мысли о котором хватает, чтобы снова утратить контроль. И встречает взгляд Джея. Любящий, уверенный. Даже спустя столько времени. Ничто не изменит наивную веру в лучшее у Супербоя. Пускай это и злит, но Дэмиан... любит Джона. Именно таким.

Кент не боялся его. Не боялся как сайдкика Темного рыцаря вечно мрачного города, будучи ребенком. Не боялся убийцу-ассасина, когда Уэйн поделился с ним некоторыми историями из биографии, в подростковые годы. И сейчас, увидев демоническую сущность, не боится. Это могло быть максимально по-идиотскому тупо, если бы не было до щемящей боли в мертвом сердце правильно.

- Ты снова забываешь о том, что мое биться перестало, - на выдохе. Произносит не с целью сгустить краски или добиться чужой реакции. Просто закрепить мысль в чужом сознании. Ведь очевидно же, что все Джону нужно говорить прямо. Про смерть. Про вампиров. Про вечность. Про неотвратимость всего этого. Правда они все еще зависли на первом пункте, и надо бы перейти ко второму...

Вдох.

- Кровь, - запах, что узнается первым из миллиардов другим. Чужая жизненная сила, поддерживающая эту самую жизнь в мертвом теле вампира. Дэмиан поворачивает голову, вглядываясь. Безошибочно определяя, откуда ветер несет столь стойкий запах артериальной крови. Этот запах уже не трогает Дэмиана, как раньше. Дело тут даже не в контроле, а в привычке. И все же его ведет за собой чувство важности дела Бэтмена, а не вампир. - Не смей ходить за мной. - рычит напоследок, спрыгивая с крыши.

Дэмиан останавливается возле мертвого тела девушки. Один плюс текущего состояния - Уэйн может определить, сколько прошло времени со смерти. Правда информация эта не помогает, ведь убийца сбежал, и отследить его сейчас сложно, зато понятно, почему этого не услышал Джон. Шея разодрана неаккуратно, жертва погибла. Вампир в Метрополисе? С чего бы? Город довольно солнечный, в нем сложно держаться в тени. В Сиэтле или Готэме явно проще.

Кстати о Джоне. За спиной слышится тихий выдох. Лишь после - трепыхание плаща на ветру. - Почему ты никогда не слушаешь. Это даже не вопрос. Претензия, завернутая в вопросительную форму. Уэйн срывается с места, притягивая к себе полукриптонца за талию, чуть отворачивая от кровавого зрелища. Раньше Джон боялся чужой жестокости. Дэмиан не считал это слабостью. Скорее чем-то неописуемо правильным, джоновским. В его глазах супергерой всегда должен был выглядеть как-то так, а образ его Робина - был скорее тенью, виджиланте с красивым псевдонимом. Сейчас же Супербою было скорее просто неприятно, сам же Дэмиан действовал скорее интуитивно и машинально. Защитить от чужой боли и прогнать комплекс вины, что длинными ночами цеплялся за его любимого колючими лапами.

- Давай поговорим, - в глаза чужие заглядывает, ища там ответ и почти находя. - Только не в ШК, - потому что остаться один на один с Джоном было... страшно. ШК плохо проветривается, и пускай он не уверен, что сможет убить криптонца - проверять не хотелось вовсе. Потому что это все же магия, и вариант "да" - куда реальнее, особенно если учитывать, что Джон все же наполовину человек. - Я сниму номер.
[icon]https://i.imgur.com/r4O4fXz.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

Отредактировано Damian Wayne (28.12.21 22:33:37)

+1

9

[indent] Быть тут, видеть Дэмиана таким - это какой-то сюрреализм. Если бы возможность ущипнуть себя сработала - Джон, наверное сделал это.
   Хотя вопрос в другом - в каком мире он проснётся?
В том, где Дэмиан просто под утро уставший, с новой травмой, тихонько проползает под одеяло в Штабе, и выдыхает в его, Джона, шею, устало приобнимая.
Или же это вернёт в тот жуткий мир, где Дэмиан пропал и новостей про него ни от кого не добиться?
    Поэтому, наверное, Кент не предпринимает ничего. Лишь старается слушать. Старается внимать каждому жесту, движению, ощущению. Всему тому, что происходит тут, на этой дурацкой крыше. На этом большом расстоянии, которое сам Дэмиан между ними выстроить пытается. Но разве Суперы когда-то отличались податливостью? Разве они сдавались при малейшей неудаче?
   Да, это не битва какая-то, где на кону благополучие множества невинных. Это не бравое правое дело, которое никому, кроме него, не под силу. Это всего лишь его собственное, его личное. Всё то, чем герои привыкли рисковать и что оставляли позади в своих порывах защитить всех вокруг. Ведь куда там чему-то личному, когда на кону вся планета, верно?
   Джон воспитан так же. В него это вшито примером отца и его друзей. В него это встроено по кирпичикам отношением матери, которая терпеливо ждала Кларка каждый раз и отказывалась верить в то, что он - не вернётся. И жила дальше. Каждый свой день она проживала так, как будто бы не боялась, что в очередной раз сошедший с катушек Лютор достанет криптонит и не засунет его куда-нибудь глубоко в тело Кента. Она улыбалась, выполняла свою работу. Была честна и откровенна со всеми. Она так бесстрашна, что даже отцу это не снилось.
   И разве может её сын спасовать перед какой-то глупостью? Испугаться и отпустить то, что ему важно?
н и к о г д а
- А я и не про твоё сердце говорил, - мотает головой, отгоняя прочь чужие попытки нарушить столь хрупкий мир, что Джон старается выстроить между ними.
   Ему, кажется, правда слишком плевать на то, что именно изменилось в Дэмиане снаружи - это всё настолько не важно, не сейчас, не пока он так отчаянно отталкивает от себя, не давая убедиться в самом важном - в том, что было внутри.
  Он может изменить всё что угодно - цвет волос, тон голоса, но Джон хочет узнать не про это. Ему важнее узнать, что тот человек, которого он знал, которого он любил - всё ещё существует. Пускай даже вот так - будучи вампиром. Насколько это изменило всё то, чем и кем Уэйн являлся? Позволит ли он разобраться в этом, или, по старой и идиотской традиции, он всё решил сам и думает, что так "будет всем лучше"? Потому что Джон на такие поблажки и подачки не согласен.
   Он не маленький. За него решать - совершенно не нужно и, когда-нибудь уж точно, Дэмиан это поймет. Джон уж точно постарается до него донести эту истину.
     На слова о крови - Кент напрягает слух, но не может уловить никаких необычных изменений в городе. Лишь успевает нахмуриться, когда слышит чужое наставление. Которое, естественно же, проигнорирует, следуя практически шаг в шаг. Будто бы сам Дэмиан надеялся на то, что Джон правда останется где-то там, далеко позади, и позволит ему сбежать. Опять. Они же всё-таки не договорили. Совершенно.
     Зрелище, конечно же, не из приятных. Но поражает оно не своей жестокостью, а тем, что Дэмиан почувствовал это с такого расстояния. Это заставляет всё-таки задуматься о последствиях, о том, что же всё-таки произошло в тот самый день, когда Уэйн пропал.
  Насколько теперь ему тяжелее стало жить в Готэме? Насколько изменилась вся его жизнь? Дело не в том даже, осталось ли в ней место для Джона - всё это уже уходит на второй план, хотя переживать меньше он всё же не стал, но - чужое состояние и здоровье беспокоит его теперь куда сильнее. Как он живёт? Чем питается? Боится ли света? Какие ещё вещи доставляют ему дискомфорт? Джону нужно узнать это всё, ему нужно понять как он может помочь и что сделать, чтобы облегчить чужую ношу.
   Тепло чужой руки, настойчиво отворачивающей его от произошедшего, ощущается слабо, но приятно, заставляя чуть расслабиться, несмотря на кучу возникших в голове вопросов, ответы на которые, кажется, из Дэмиана придётся вытряхивать.
- Нам нужно поговорить, - проговаривает тихо, едва касаясь чужой чёлки, в попытке убрать её подальше от глаз, но всё же убирает руку, лишь бы не видеть как Уэйн в очередной раз отшатывается в сторону. Это слишком болезненное зрелище, слишком не приятное и бередит в голове самые неприятные теории и чувства. - Как ты скажешь. Теперь я найду тебя.
    Почему-то уверенности в собственных словах - куда больше, чем должно было бы быть. Запах другой, ритм сердца - медленнее в разы. Практически ничего привычного не осталось - но Джон упрямо верит в то, что не потеряет на этот раз. И больше никогда.
    Уходит первым, чтобы успокоить свою семью, чтобы наладить те остатки доверия, что у Лоис для него остались. Он не представляет как она справляется со всеми своими тревогами - живя в семье с двумя Суперменами - уж тем более, но, кажется, его последнее поведение - разбивает её сердце ещё сильнее, чем все те опасности, в которые он врывался сломя голову.
    Номер, где его уже ждёт Дэмиан - прост, не отличается каким-то особенным лощеным убранством, но это не важно. Важен этот взгляд ярко-зелёных глаз, что распахиваются и ловят каждое его движение. Важен этот выдох облегчения, что срывается с чужих губ. Важно это. А всё остальное - он решит по ходу движения, как и всегда ранее.
- Я готов тебя услышать, - проговаривает, вставая у стены напротив кровати, руки складывая на груди. - Но только если потом - ты примешь моё решение. Каким бы оно ни было. Ты - не решаешь ничего за нас. - строгое, с прищуром, в надежде, что хотя бы в таком варианте - он сможет достучаться до чужой идиотской привычки решать всё за всех. Нет, Кент этого не допустит. Больше не.

[icon]https://i.imgur.com/BUhrQc5.png[/icon][sign]m i n e  one and  o n l y [/sign]

+2

10

Безнадежный оптимист.

Возможно в мире людей это бы сошло за комплимент. Ну, верить в хорошее, ежедневно маринуясь белкой в колесе, вероятно, могло помочь вырваться из давно запущенного цикла. Но для супергероя эта черта совершенно ошибочна. Каждый из них должен быть реалистом. Трезво понимать риски и принимать судьбу. Ожидал ли чего-то иного от Кента? Едва ли. Иначе бы даже не сунулся к нему. Его даже скорее вынудили обстоятельства. Фотки из соцсетей, дающие этому безнадежному идиоту неверную картину реальности.

Дэмиан не умер. Это правда. Он жив, он мыслит, он старается и дальше помогать людям, в силу своих возможностей и при отсутствии аппетита. Только вот Дэмиан уже другой. Он иначе чувствует, иначе питается, иначе живет. Совершенно чуждый человеку биологический вид. Все равно что запереть кошку и мышь в одной комнате, ожидая спаривания.
И именно этого Кент не понимает.

- Ну давай поговорим, - бесцветно соглашается Уэйн, бросая холодный взгляд в чужие глаза. У них тут труп под боком, а он поговорить решил. С вампиром. Отличное решение. Признаться честно, Уэйн так и не узнал, способен ли вампир убить криптонца. Но проверять это на Джоне страшно бы не хотел. В силу того, что все воспоминания от него никуда не делись. Да и чувства, что остались от человека, грели последние два года, вытаскивая человека наружу и заменяя им монстра, которому кроме крови ничего не было нужно.

Их разговор ни к чему не приведет. Это лишь оттягивает неизбежное, может даже Джон понимает, что это лишь формальности. Он же все же не первый год с Дэмианом, чтобы знать оттенки его настроения и понимать, что его решения всегда верные.
Но пусть так.
- Не здесь, - кивает Уэйн на прощание, скрываясь в ночи.

Раньше Кент действительно мог найти его везде. Как он объяснил после - это из-за сердцебиения, а не звука голоса. Сердце Уэйна сейчас бьется иначе. Оно тоже разгоняет кровь по жилам, но оно уже будто не живое, а автоматическое. Уэйн даже ни разу не ощущал его за эти два года - оно всегда бьется ровно, и это невозможно контролировать или изменить вспышками гнева.

По внутреннему ощущения Уэйн тоже живет больше на автомате. Он начал лучше понимать отца, чем когда-либо. Да даже того же Дрейка. Начал понимать, почему их эмоции такие слабые и пустые. Почему в них нет явных желаний, почему рядом с ними нет людей. Ну, то есть, не было. У Дрейка, по крайней мере.

Поэтому Дэмиан действительно сомневается, что Джон его найдет. Он даже думает позвать его, как прежде, но... Джон все же находит. Нужный номер одного из отелей Метрополиса. Они все равно здесь не задержаться. Рассвет через час двадцать - это Дэмиана не убьет, но ощущать слабость, не быть способным к быстрому перемещению и испытать немыслимую жажду в кругу людей, спешивших на работу, - очень бы не хотелось. Оказалось, что из-за этого вампиры  не любят солнце. Оно вытаскивает наружу ту тварь, что сидит внутри. Это их и убивает в итоге, а не поджаривает заживо, как в культовых страшилках.

Дэмиан облегченно выдыхает. Иногда ему кажется, что он дышит куда больше других вампиров. Кислород им тоже нужен, как и людям, все для той же циркуляции крови. Хотя и его отсутствие не убьет - максимум превратит в мумию. Стремная короче физиология. Если бы Дэмиан выбирал - то такую жизнь явно не выбрал. Но отец привык все решать сам.
Иронично, что Дэмиан такой же. И сейчас хочет поступить примерно также.

- А что ты хочешь услышать? - усмехается Уэйн, искоса поглядывая на знакомый силуэт. Он так скучал по нему, черт. Скучал по звуку этого громкого голоса, по живым голубым глазам, активным движениям. Кент представлял собой жизнь. Раньше это определение не казалось таким ироничным. Дэмиан поднимается с кровати, поправляя пиджак, - Ладно, давай пройдемся по фактам. Я не состарюсь больше. Вообще. Не выйду на солнце. - Уэйн морщится, неопределенно махнув рукой, - Это меня не убьет, но просто малоприятно. А... - после последнего предложения Дэмиан делает необходимым легким вдох. Головокружительно пленительный вдох. Он почти ощущает, как темнеет сознание и срывается контроль. Первые месяцы так и прошли. В полной тьме и забытьи.

Уэйн моментально оказывается у окна, распахивая его настежь. Клубок различных запахов. Вампирское обоняние может различить и клубы дыма курящего человека, открытую пачку чипсов в каком-то из намеров, запахи пота, канализации и прочее. Но нацелено на кое-что определенное. И в городе запах человеческой крови стоит отменный, но волнует внутреннего вампира лишь эта, абсолютно новая, невероятно сладкая и пробирающая - криптонская.

Он закрывает глаза, прокручивая в голове единственную знакомую форму контроля. Ряд картинок-воспоминаний. Они с Джоном на крыше пикапа. Первый поцелуй на крыше. Предложение. Джон с изуродованным горлом, мертвенно-бледный, в большой луже собственной крови. Кровь. Кровь. Кровь. - Не приближайся, - голос хоть и  рычит, но в нём нет угрозы. Лишь бессилие. Это Дэмиан ненавидел больше всего. Эмоций или нет вовсе, или они усилены до предела. И сейчас Дэмиана съедает жгучее отчаяние. Радует хотя бы то, что эта эмоция человеческая.

Тело трясет крупная дрожь из-за этой борьбы с самим собой. Руки сжимают подоконник - тот крошится, не выдерживая. Из зажмуренных век прорываются непрошенный слезы.
Отлично поговорили.
[icon]https://i.imgur.com/r4O4fXz.png[/icon]
[sign]a l w a y s   and   f o r e v e r[/sign]

Отредактировано Damian Wayne (15.08.22 13:54:47)

+2

11

[indent] Напряжение, которое разрезается чужим надменным тоном. Та перегородка, которую отчаянными размашистыми жестами старается выстроить Дэмиан.
  Но которую Джон сотрёт в пыль, если даже для этого потребуется вся его сила и терпение. Даже если уйдут года.
   Он не просто так даёт обещания, воспитан иначе, воспитан держать слово. Верить своему сердцу и доверять своим чувствам. А как поступить в ситуации, когда ты уверен, что тебя прогоняют за зря? Что все эти страхи чужие - выдуманные, не стоят того времени в разлуке совершенно?
- Я тоже почти не старею. Отец выглядит едва на тридцать пять. А ему скоро - пятьдесят, знаешь ли. - Кент хмыкает, потому что эта проблема в его семье уже стоит, и, пока ещё не остро, у Кларка и Лоис есть время, чтобы из неё выпутаться, или банально придумать достаточно хорошую отмазку. Но.
  Джон всегда в детстве переживал из-за того, что будет жить дольше. Какая-то глупость, но она выводила его на эмоции и продолжительные разговоры с родителями. Со слезами, с глупыми причитаниями о том, что так просто нельзя и ему надо тогда уйти раньше всех, чтобы по ним не скучать и вообще - это всё несправедливая штука.
   Мог ли он знать, что эти мысли нагонят его в его какие-то там 23? Едва ли.
Солнце? Да кому вообще, кроме криптонцев и Пойзон Айви, нужно солнце? Они всё равно большую часть времени виделись вечерами и, да, свидания днём за чашечкой кофе - приятно, просыпаться с первыми лучами солнца и обнимать его - ещё более приятно. Но это же такие глупые мелочи, что Джон не может не закатить глаза. Не фыркнуть, выражая всё собственное негодование таким нелепицам, которые останавливают Уэйна от воссоединения.
   Ему прямо так и хочется сказать - это бред, Ди, это форменная глупость. И ты это знаешь.
Но он не открывает больше рот. Он замирает, не понимая как реагировать на чужую дёрганность, на в спешке распахнутое окно и то, как отчаянно Дэмиан пытается надышаться уличным воздухом. Будто бы стараясь не дышать одним с ним и.. Это задевает?
   Нет, не это. Невозможность помочь. Вот что его бесит.
Собственное бессилие, собственная безнадёжная глупость. Ведь ничего ещё не понятно. Абсолютно точно нет никаких знаний и понимания того, как нужно и стоит поступить. Как не навредить.
   Как не потерять вновь.
Новые слова этим голосом режут по живому. По тому единственно выжившему, по воскресшему заново, возродившемуся из пепла за какие-то пару часов этого дня.
А что делать - всё ещё не ясно.
    Ди будет отрицать, прогонять и пятиться. Огрызаться, скалиться и стараться сделать больно, чтобы потом - самому вариться во всех этих ощущениях. В отчаянии, в боли и одиночестве. Думая, что так - спасает. Защищает.
   Это не первый подобный раз. И прошлые все ещё шрамами где-то в памяти всплывают. Но те сценарии примирения, кажется, более не применимы.
Хотя жутко хочется. Просто хочется подойти ближе, обхватив его руками, перебарывая чужое сопротивление, прижаться лбом ко лбу, вдыхая вместе с ним и выдыхая в такт, пока не успокоится, пока агрессия не спадёт, принося смирение. Шептать, тихо, чтобы только он мог разобрать все те слова о чувствах, что внутри, что пытаются до него одного достучаться.
  Быть близко, быть рядом, пока нельзя будет не накрыть чужие губы своими, даже сквозь горькие слёзы и просьбы убраться прочь.
   Ведь если бы Дэмиан правда этого хотел - всё было бы иначе. Джон верит.
  Он верит и в то, что сегодня ему даётся шанс. Всё вернуть, вернуть себе того, кем он дорожит больше всего на свете. И этот шанс он упускать ничуть не намерен.
- Ты не хочешь этого, - говорит тихо, всё же делая робкий шаг в чужую сторону, прикрыв глаза, чтобы не увидеть если Уэйн отшатнётся от него в сторону, слишком уж это больно. - Если бы ты хотел - ты бы вообще не появился. Ты бы оставил меня. Бросил. Совсем. - слова, ядовитые, проклятые, которые он ни за что не желал бы услышать - но те, которые проговаривает, с той самой обречённостью приговорённого к казни. - Ты бы не появился сегодня. Я бы продолжил погибать. Не лги себе. Мне. Нам. - ладонью проводит по чужому лицу смахивая слёзы. - Справились с порицанием твоего отца - и с этим справимся, Ди. - он не пытается поднять лицо Уэйна к своему, сам склоняясь, чтобы коснуться губами едва влажной кожи на чужой щеке.
   Хотя бы миг, краткий, сворованный, но он нужен ему. Этот миг не восполнит утрат, не залечит ноющую в груди боль, не сможет. Но продлит надежду.
А какой Кент откажется от надежды?

[icon]https://i.imgur.com/BUhrQc5.png[/icon][sign]m i n e  one and  o n l y [/sign]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » blood disease


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно