ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » и взмах её ресниц решил его судьбу


и взмах её ресниц решил его судьбу

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/ZOpftNb.gif https://i.imgur.com/U6k03iW.gif
Richard Grayson & Talia al Ghul
https://i.imgur.com/w9zGPnd.gif https://i.imgur.com/IF2SrHZ.gif

+4

2

[icon]https://i.imgur.com/sr1YcLK.jpg[/icon][nick]Talon[/nick][status]моли о свободе хоть миллион богов[/status][lz]<a class="lzname">Коготь</a><div class="fandom">detective comics</div><div class="info">Всё это вот - психбольница. Но есть вероятность, что всё может измениться. А мёртвого сколько ни кутай, всё одно - не согреешь.</div>[/lz]

Кровь в жилах леденеет о одной мысли о том, что в любую секунду его могут настигнуть. Психология жертвы такова, что даже если ничего не происходит, ты неизменно думаешь о том, что худшее непременно случится. Именно с тобой. Может сегодня или же завтра, но обязательно. А еще говорят, что мысль она, вроде как, материальна. И думая о худшем - худшее ты притягиваешь.
Мысль неприятно и раздражающе колет куда-то под левое ребро. Внутренних органов он не чувствует совершенно. Хорошо, если это временно. Не так уж и страшно, если нет. Мысль едина и она материальна, только какой с нее прок.
Установка такая: он не жертва. И он не добыча. Не сегодня. Не сейчас. Никогда. [Пожалуйстапожалуйстапожалуйста]. Он может отследить каждого, кто попробует за ним последовать. Он может убить каждого. Потому что его к этому готовили. Нет ничего, с чем он не смог бы справиться. Это все лишь временная и нелепая сложность. Так, сущий пустяк. Он терпел и худшее [не думай об этом, не сейчас]. Он может выпотрошить любого, кто к нему посмеет сунуться. Такова его суть, он готов, ничего страшного. Без разницы, кто именно это будет. Просто мелочь, которая не имеет особого значения. Абсолютно такая же, как и все те, кого он сегодня убил.
Чужая кровь въедается под кожу и как будто обжигает плоть до самых костей. Ему это мерещится. Он в перчатках. Это на них кровь, а не на коже. Это костюм измазан в чужой крови. Не кожа. Он это знает и помнит. Он помнит, что кровь старика попала ему на лицо. Она и сейчас там? Может, в его крови что-то было, о чем он не мог знать? Какая-нибудь отвратительная дрянь, которой ширяются эти отвратные педофилы, прежде чем залезть на какого-нибудь костлявого шкета или девчонку. Отвратительно. Надо было не убивать его так быстро. Надо было выдернуть все его внутренности и раскидать их по комнате. Скормить этой чертовой визгливой псине, которая до последнего пыталась защитить это обрюзгшее подобие человека.
Нет. Тогда бы пацан еще больше испугался. Как будто он и без этого не был доведен до истерики.
Пусть. Наплевать. Не имеет значения.
Раз жив, пусть благодарит за это судьбу.

Как же чертовски сильно он ненавидит собак. Еще больше он ненавидит людей. Или Сов. Вот с ними пример просто потрясающий.
Одна из крыш под ногами опасно хрустит и скрипит, но все же не проваливается. Он замирает на мгновение и нервно оглядывается по сторонам, прежде чем заставляет себя убедиться в том, что никто его не преследует. Пока что. Его след затеряли. Но это, конечно, временно. Он должен где-то затаиться и переждать. Ему нужно перевести дух и решить, что именно ему следует делать и как поступить. Может, он совершил глупость, решив, что сможет сбежать и все у него выгорит с этой идеей?
Нет. Он прав. Абсолютно прав.
Иначе нельзя.
Он не может иначе.
Не должен и не обязан.

Дик спрыгивает с крыши в темноту душного проулка, который тут же разевает пасть и сжирает его, позволяя укрыться. Готэм - отвратительная и вонючая помойка. Прибежище для крыс и всякого дерьма. Он ненавидит это место и мечтает спалить его до самого основания. Вместе с Совами. Чтобы все они горели заживо и вопили от боли. Ровно так же, как вопил он сам, когда его месяцами пытали и выворачивали все его нутро наизнанку. Это все проклятый город виноват. Сжечь и развеять по ветру.
Дик устало прислоняется спиной к холодному кирпичу стены и ударяется затылком, тихо ругаясь сквозь зубы. Какой же он идиот. Надо было просто позволить кому-нибудь себя убить. Не им. Они ведь его не убьют. Растащат остатки личности и сожрут ее вместо тирамису на десерт. Личность Когтя - это роскошь, которую он бережет, как единственную драгоценность. У него больше ничего нет. И, наверное, это нормально. Его давно уже не существует. Даже те, кого он убивал, были хоть сколько-нибудь значимы для этого мира. Но не он. Иначе просто не бывает. Великолепно.
- Дерьмо, - тихо шипит Коготь себе под нос, вновь ударяясь затылком о стену. Это слабо помогает привести себя в чувство. Только еще больше сосредотачивает внимание на абсолютно лишнем и ненужном сейчас. Он все сделал правильно. Он больше не мог этого терпеть. Он не мог быть охранником для этого ублюдка, который позволяет себе растлевать детей. Отвратительно и мерзко. К горлу подкатывает тошнота. Он должен был выполнить данный ему приказ или же он должен был поступить правильно? А что вообще правильно? Мальчишка рыдал у него в руках и обвинял в том, что теперь лишится средств к существованию и умрет от голода. Это правильно? Так и должно быть? Что он должен был делать? То, что ему велели и это правильно? [Сукасукасука, как же он мог ослушаться, что ему делать теперь]. Его убьют. Они уже идут за ним и это ничто не изменит. Его личность сотрут и тело умертвят, превратив в идеального Когтя. Больше ничего не останется. Совсем. Даже этих крупиц, которые он так тщательно берег и собирал все это гребаное время.
Коготь дергается и вскидывается, услышав чужую легкую поступь, звучащую где-то в глубине переулка. Перестук каблуков. Женщина. Это за ним? Нет. Точно нет. Не сейчас. Он же избавился от преследователей и точно уверен в том, что сумел выиграть время. Сердце предательски сбоит в груди.
- Кто ты? - хмуро хрипит Коготь, вглядываясь во тьму и проступившую в редком свете фигуру женщины. Не Сова. Не одна из них. Она не за ним. Это просто прохожая [ага, которая шляется по темным переулкам просто так]. А он - струсивший мальчишка. Если его и убьют, то это к лучшему.

+2

3

Вы когда-нибудь задумывались, почему мёртвые тела все-таки находят? Речь сейчас не о дурацких играх маньяков, которые преследуют определённую цель – громко заявить о себе и в процессе быть пойманными, не о случайном убийстве, когда ты просто защищая собственную жизнь, переусердствовал с защитой, нет. Речь о преднамеренном убийстве, которое было спланировано, к которому подталкивают шаг за шагом, вынуждая его совершить. Ответ прост – небрежность. Небрежное захоронение, когда любая сутулая псина может раскопать неглубокую могилу и принести своему хозяину вместо палки человеческую кисть, когда фотограф делающий снимки случайно ловит в кадре торчащую из-под мха объеденную червями щиколотку или любитель с металлоискателем находит вместо древней монеты, начисто вылизанный волнами, человеческий череп, чьи глазницы объели рыбы и облюбовали моллюски. А почему находит? Да потому что кто-то весьма небрежно спрятал, не подумав о возможных металлических пластинах, поставленных стоматологом, о монетке, застрявшей в носоглотке о которой благополучно забыли ещё в детстве или о пирсинге в самом неожиданном для этого месте. Всё это одно – результат небрежности, отсутствие должной подготовки, банальный испуг чиха через стену или за ближайшим деревом, отсутствие достаточного количества времени и усердия. Все, абсолютно все необходимо делать с усердием. Или делай то, что задумал хорошо или не делай вовсе. Принцип перфекционистов и убийц, которых не поймали и вряд ли когда-то последнее в принципе случится.
Здесь могилу копать никто не собирался. Тело оставили на видном месте, как в назидание всем тем, кто имел с убитым одни мысли и планы. Но все равно, картина была не полной, как холст, недорисованный художником, не хватало определённых деталей.
- Не слишком ли много крови для одного трупа? – она смотрит в бинокль с десятикратным увеличением, медленно тот опуская к груди. Сглатывает. Видела уже и не раз такое, но все равно брала секундную паузу, прежде чем погрузиться с головой.  Рядом с ней никого нет и становится ясно не сразу, что разговор ведётся через устройство установленное в ушную раковину.
- Здесь ещё псу досталось, задние лапы перебиты, как будто мясник потрошил. – Голос в динамике, размером с блоху, звучит чётко, но без эмоций.
- Что-то ещё? – Бинокль снова прижат к глазам, она всматривается в доступные её точке обзора детали.
- Нет, госпожа Талия.
Аль'Гул снова опускает бинокль на уровень груди, прикусывает зубами нижнюю губу, разглядывая крыши ближайших высоток, словно выискивая что-то, а быть может и кого-то. Значит ушёл. Они немного опоздали. Её люди по её приказу вели наблюдение за стариком и его похождениями пару месяцев, вызнавая грязные подробности жизни будущей жертвы прикидывая возможные варианты развития событий и…просчитались. Она просчиталась. Усмехнулась. Все могло бы сложиться иначе  доверь они сразу это дело Лиге. Лига не оставляет следов, они – профессионалы у них и времени и средств и усердия достаточно.
- Приберите все. Всех, кто пойдёт по следу, уводите за собой. Дальше я сама. – Она вынимает из уха передатчик, откладывает тяжёлый, громоздкий бинокль в сторону и отходит от окна на несколько шагов вглубь помещения. Здесь прохладно сквозь побитые окна дальше по коридору, доносятся звуки с улицы, кашель бомжей, сиплое тявканье бездомных дворняг и тошнотворный аромат рыбного завода, пристроившегося на берегу по соседству с доками. Удивительный, способный заставить неподготовленного человека верещать от ужаса, контраст нищеты и достатка и все это в одном городе, на одной улице, вот Готэм во всей его красе. Талия игнорирует писк крысы, шныряющей в поисках еды по вентиляционному старому коробку под потолком, смотрит на мерцающий экран мобильного, изучая карту города, прикидывая варианты маршрута. Она почти весь день на ногах, но её вовсе не манит старый, кем-то затащенный сюда, продавленный диван без левого подлокотника, наоборот, постояв рядом, она отходит, унюхав что от предмета мебели несёт мочой. В доказательство тому, что это место до её прихода было облюбовано бомжами и наркоманами, представлена высокая, доходящая ей до пояса, бочка, стоящая чуть поодаль, в ней, скорее всего жгли бумагу и старые стоптанные ботинки, возможно грели суп в банке, последняя валяется в нескольких метрах от места трапезы, левый бок её смят.
Мало кому пришло бы в голову рыскать здесь, искать её в таком месте, любой имевший с Талией дело, знал, эта дама до кончиков ногтей любит чистоту и порядок. Она, вскинув голову, прячет телефон в карман, окидывает взглядом помещение. Отвратительно. Одного этого достаточно, чтобы под мягким кашемировым свитером все зачесалось. Дверь перед собой, висевшую на одной петле, она оттолкивает носком ботинка и выходит, спускаясь по лестнице, на вид пережившей бомбежку, вниз. Её автомобиль – чёрный «Лексус JX» припаркован в пяти шагах от выхода. Забравшись в салон, она тянется к подготовленной сумке, вынимая оттуда все необходимое. Переодеваться приходиться, вытягиваясь и выкручиваясь на заднем сидении автомобиля. Когда она тянет на себя кожаный козырёк, чтобы видя себя в отражении зеркала напротив своего лица, накрасить губы, ей на колени, почти беззвучно выпадает фотография. Со вздохом, она переторачивает её цветной стороной вверх, взглянув на ту мельком. Мальчишка на фотографии был сфотографирован явно незапланированно, об этом  свидетельствует некоторая смазаность снимка и половина ладони с растопыренными пальцами, перекрывающая объектив и добрую половину хмурого лица. Талия ведет пальцем по растрёпанным чёрным, торчавшим в стороны, точно иглы ежа, волосам, словно этот жест может исправить запечатленную на фотографии причёску и улучшить её. Ничего не меняется. Она спешно сует снимок обратно и наконец находит в себе силы и толику желания закончить начатое. Кончик алой помады выскользнул наружу, касается нижней слегка оттопыренной губы. Каждая трещинка на губе заполняется алым цветом, немного выйдя за контур по углам, она спешно исправляет это, коснувшись уголков губ ногтем. Руки заметно дрожат и этого немного раздражает. Затягивать с поисками нельзя, может произойти что-то гораздо хуже, чем убийство человека, который этого заслуживает. Да, она знала о наклонностях старика, это было буквально первым что бросилось в глаза, стоило ей только капнуть под это ничтожество. Талия передергивает плечами, не позволив себе допустить и близко мысли, что на пути этого человека мог оказаться её сын. Его бы внутренности [старика] растащили по всему Готэму бездомные псы, они бы свисали из окна подобно новогодней гирлянде.
Если психологи правы, то убийца всегда возвращается на место преступления , которое совершил, чтобы убедиться в том, что не оставил следов, в том, что его жертва действительно мертва. Мало ли причин для чего. Она бы не вернулась. Когда Талия убивает, её рука не дрожит. Она абсолютно точно знает, что жертва павшая от её руки, не выживет. Никогда не выживали. Когда маленькая стрелка на часах, ремешок которых наверняка стоит, как билет на самолёт отсюда и сразу на Мальдивы, без пересадок, достигла цифры пять, Талия моргает и делает глубокий вдох. Пора.
Выйдя из машины, она ставит ту на сигнализацию, и автомобиль подмигнув ей габаритными огнями, сливается с окружением.
На первый взгляд вовсе непонятно, что дамочка в чересчур узком по всем меркам платье [одно только как она в него влезла в совершенно не подходящих для его примерки условиях, вызывало массу вопросов], с клатчем в своей правой руке, непонятно что в себе хранящем, потому что его размеры максимально подойдут разве что для хранения блестящего квадратика фольги с презервативом внутри или зажигалки зиппо, бесстрашно вышагивает по тёмному переулку на высоченных каблуках. Тусклый свет фонаря выхватывает покачавшуюся при ходьбе вдетую в мочку уха серьгу и то, только потому что дамочка заправила прядь слегка завивающихся от переизбытка влаги в воздухе, волос за ухо.
Она замедляет шаг и останавливается примерно в метре от заговорившего с ней. Окидывает взглядом с головы до ног парня и растягивает губы в приветливой улыбке, как улыбаются обычно старым знакомым или друзьям, которых рады видеть.
- Если бы тебя звали Чарли, я бы была твоим золотым билетом. Смекаешь? – Чуть сощурив глаза, отвечает на прозвучавший вопрос, женщина в платье, цвет которого напоминает кровь, сочащуюся из очень глубокой раны, но этот цвет едва различим, потому что свет фонарей едва ли достаёт до участка, на котором она стоит. – Но ведь тебя зовут не Чарли, так ведь? Однако, я все ещё твой билет отсюда. – Её рука медленно и плавно выступает из темноты, манит к себе длинными бледноватыми пальцами, ногти её, как ожидалось, не выкрашены в красный, цвет её маникюра в целом сложно разобрать, он был тёмным, впрочем на этом все. Не желая того, можно поймать себя на мысли, что если женщина, подобная этой входила в помещение заполненное людьми, то вся мужская половина присутствующих украдкой, а иногда и совершенно наглым образом, раздевала её глазами. Вот такой она была, словно только что сошедшая с глянцевой страницы, совершенно не к месту здесь появившаяся.
- Я знаю, как тебе помочь. Идём.

+1

4

[nick]Talon[/nick][status]моли о свободе хоть миллион богов[/status][icon]https://i.imgur.com/sr1YcLK.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Коготь</a><div class="fandom">detective comics</div><div class="info">Всё это вот - психбольница. Но есть вероятность, что всё может измениться. А мёртвого сколько ни кутай, всё одно - не согреешь.</div>[/lz]

Женщина, которую Коготь видит перед собой, вызывает острое желание ощериться и ощетиниться, словно забитой и испуганной собаке, которая готова драться с обидчиком насмерть. Но он не скалится и не показывает клыки, лишь надменно вздергивает подбородок, пытаясь скрыть собственный страх. Она наемница, которую отправили за тем, чтобы выследить его? Нет, вряд ли. Они бы точно не стали вмешивать кого-то стороннего. С провинившимися "пешками" Совы расправляются сами. Не справился один Коготь? Ничего страшного в этом нет, ведь всегда есть десять других. Возьмут не качеством, а количеством и измором. Дик может тысячу раз считаться лучшим из них, но даже на него найдут управу. И они это доказывали не раз и не два. Когда ловили его, когда заново ломали под себя, когда наказывали за неповиновение. То, что его милостиво не лишили рассудка и остатков личности - банальное чудо. Не больше и не меньше. Ему просто повезло, что мордашка у него симпатичная, кому-то понравился в Парламенте, тем и выиграл себе крайне сомнительный бонус.
Может быть, все было бы намного проще, если бы его окончательно лишили свободы воли? Может, было бы лучше, если бы он умер до конца, а не только наполовину. Может быть.
От незнакомой ему женщины пахнет какими-то тяжелыми духами, дурманящими разум. Запах тяжелый, но окутывает тебя, не давая возможности переключить внимание на что-то еще. Даже в темноте отчетливо видно, как выделяется все ее фигура. Для Когтя не составляет особой сложности дойти до мысли о том, что она опасна. Не смотря на обманчивую хрупкость, он все равно видит в ней то, что видел в каждом убийце, которого прежде встречал в жизни. Это простое и четкое осознание, как когда смотришь на кого-то и интуитивно понимаешь: вот это - спортсмен, вот это - наркоман, а вот он - просто офисный служащий. В ней нет ни намека на опасность, но Грейсон не идиот. За ней тащится тяжелым шлейфом запах чужой крови.
- Ты меня не знаешь. Ты не знаешь, кто я и зачем здесь, - он выдыхает это спокойно, все еще не теряя осанки и остатков гордости. Раньше он никому не позволял говорить с собой так. Кроме своих Господ - как же отвратительно и тошнотворно это звучит и осознается - но они сами себе позволяли в отношении него вообще любую, даже безумную мысль, непременно воплощая его в жизнь. Но никто иной не жил долго, если позволял себе снисходительность и насмешку.
Внезапно он понимает, что даже ничего не сможет ей противопоставить. Ее самоуверенность не родилась на пустом месте. Как это бывает у иных женщин, которые уверены в том, что им все можно, просто потому что они красивы. Она, вне всяких сомнений, красива просто убийственно и смертельно. Но ведет себя так совсем не поэтому.
Он опасливо вздрагивает, слыша шорох над головой. Инстинктивно готовится нападать и защищаться. Но ничего не происходит. Лишь кошка юркой тенью проскакивает по одному из карнизов, испуганно сверкнув глазами во тьме. Коготь поджимает губы, а затем возвращает выражению лица напускное спокойствие. Нельзя позволь думать, будто он в отчаянном положении, загнан в угол и нуждается в помощи, даже если это, очевидно, именно так и есть.
Его воспитывали идеальным ручным убийцей. Он не боится никого, кроме тех, кто его воспитал, вытравил и выковал. Даже когда ты очевидно сильнее своего мучителя, ты не можешь его не бояться. Это банальная психология жертвы. Разумеется. Он прекрасно об этом знает. И он сам не раз и не два ломал людей подобным образом. Ровно так же, как сломали и его самого.
Он с сомнением щурится, все еще недоверчиво прижимаясь к стене лопатками. Нельзя подставлять спину. Не в его положении можно позволять себе роскошь в виде доверия кому-то. Пусть уже и ясно, что эта женщина здесь не затем, чтобы убить его. Во всяком случае, не конкретно сейчас. Но ему просто нужен небольшой перерыв, чтобы разобраться в происходящем и решить, как именно следует поступить.
- Куда ты отведешь меня? - вопрос камнем падает в пустой колодец, с грохотом отскакивая от стен тишины. Он морщится от того, что позволяет себе озвучить надежду на то, что ему помогут. Это просто глупость. Он столько лет не видел ничего хорошего, что просто физически не способен верить в хорошее. И в то, что это хорошее произойдет именно с ним.
Он неосознанно идет следом за ней. Держится немного поодаль, но все равно ступает след в след. Она тонко и звонко перебирает каблучками по неровному тротуару, а он следует за ней чернильной тенью, поблескивая в темноте нечеловечески желтыми глазами. Как неосторожный кот, следующий за важной змеей, от которой опасливо шарахается все пространство.
Выбор его заключается в осознании того факта, что выбора не существует вовсе. Вот так просто. Он мог бы остаться в том грязном переулке, отвергнуть протянутую руку, а затем остаться наедине с самим собой. И с осознанием того, что даже сейчас за ним наблюдают. Он ощущает, что как минимум двое смотрят им вслед. Он мог бы остаться один и его бы попытались разодрать прямо там. Наверное, он бы выиграл эту схватку, он лучше каждого из них. Но сколько у него еще получится скрываться и бежать? И куда именно ему стоило бы пойти? Рядом с этой странной женщиной, однако, он внезапно понимает, что никто нападать не спешит. И это становится ключом к решению. Значит, она не с Совами. Значит, она кто-то, на кого они не рискуют нападать. Кто-то очень важный. И сильный.
- За нами следят. Не знаю, в курсе ли ты, наверняка да, - он произносит это низким голосом. Но не сомневается в том, что Когти услышали. Наверняка слышат. - Или они с тобой? Что скажешь?
Он не доверяет ей, но не видит никаких причин для того, чтобы не пойти следом. Еще двое присоединяются к двум следящим, когда они доходят до машины. Видимо, это ее машина. И, снова видимо, факт слежки ее не волнует совершенно.

+1

5

Он – избранный.
Она в этом уверена, потому что месяцами присматривалась к нему, приглядывала за ним. У неё с парламентом свои счёты, приходится в лицо улыбаться, обмениваться любезностями, а после захода солнца, пропалывать сорняки и строго следить, чтобы границы дозволенного не нарушались. Любое нарушение карается смертью. Конечно, парламенту это не нравится, они не любят, когда им угрожают, когда их притесняют, они нашептывают друг другу возможные варианты расправы над чужаком, ослабляют цепи свои «питомцев», спуская тех с поводков, но…Готэм больше не принадлежит им.
Она оборачивается, когда он задает свой первый вопрос и таинственно улыбается. Обычно это срабатывает так же хорошо, как конфета, которой приманивают ребёнка. Поверит ли он, если она скажет, что там, куда они направляются безопасно? Поверит ли, что его душу ещё можно спасти? Ей одного взгляда на него достаточно, чтобы увидеть то, что она и так знает: он есть заблудшая душа, в поисках спасительной пристани. Что ж, придётся немного побыть пастырем и вывести к свету, - не без гордости о себе думает она, - укажу верный путь хоть бы одному из них.
Талия переводит взгляд к крышам домов, пристально изучая те, но шаг не замедляет, с каждым новым сделанным все сильнее стискивая зубы. Правда в конец устав от бесчисленного количества вопросов, резко затормозив, разворачивается прямо перед самым носом Дика.
- Для того, кто работает на Сов, ты слишком много болтаешь. - Она устало выдыхает, качая головой. Не привыкла, что кто-то, помимо отца пытается говорить с ней, требовать ответа. Каждый, склонивший голову перед госпожой Талией редко в её присутствии произносит фразу длиннее чем в два слова: «слушаюсь, госпожа» или «будет исполнено».
Так не пойдёт. Нужно быть терпеливее.
- Я знаю. – Она останавливается у машины, брелком разблокировав обе двери. – И впечатлена, что ты смог вычислить их. Коротко свистнув, она заставляет тени или тех, кто прячется в тени, отступить. – Если веришь в ангелов и бога, представь, что эти оберегают нас с тобой, пока мы…здесь. - усмехается Талия, не глядя на Когтя. Ей действительно смешно. Она дочь Демона, безжалостная профессиональная убийца, но не придумала ничего лучше чем назвать своих самых лучших и кровожадных бойцов ангелами. Она кивнула в направлении пассажирского места:
- Садись. Так будет быстрее.
Затем, уже сидя в салоне, под низкое утробное урчание заведённого мотора, они с минуту сидят молча. И все это время, Талия, аккуратно водит кончиком помады по приоткрытым губам, подчеркивая границы. Когда она заканчивает и прячет помаду под колпачок, заставляя тот под давлением пальцев  тихо щёлкнуть, то подталкивает кожаный козырёк вверх, пряча зеркало и немного ерзает по сидению. Дорогая кожа, которой обтянуты сидения, приятно скрипит под её весом. Да, автомобиль и снаружи и внутри выглядит роскошно, спорить с этим было бессмысленно, да впрочем никто и не пытается.
- Голоден? – Откинувшись на спинку своего кресла, она поворачивает голову так, чтобы видеть профиль своего пассажира. Со стороны их можно было принять за любовников, которые решили встретиться в тёмном переулке, в тайне от своих супругов и разыгрывают сейчас пьесу в двух лицах строго по сценарию. – Можем где-нибудь перекусить. – Талия кладет руки на руль и затем, плавно вдавливая педаль газа в пол, выворачивает тот, выезжая из переулка в котором припарковалась. Время от времени, когда появляется возможность, она то и дело окидывает взглядом сидящего рядом Когтя, словно пытается понять о чем тот думает. Но на деле, в её голову лезут мысли едва ли связанные с заданием. Самой себе не стыдно признаться в том, что она размышляет на тему того, учитывается ли Совами при вербовке, симпатичное личико или классная задница будущего агента. В её глазах , что ловит отражение зеркала, мелькает насмешливая искра. Он правда симпатичный. Такое лицо, как у Дика, вряд ли можно было забыть, разве что, исключением может стать полная потеря памяти. Она отбивает дробь  пальцами по рулю, поглядывая на светофор, где красный гаснет, сменяясь на жёлтый свет и снова, едва жёлтый сменяется зелёным, трогается с места. Совершенно не о том сейчас думаешь, детка. О чем вообще в такие моменты разговаривают нормальные люди?
- Ты когда-нибудь покидал город? – Интересуется она, подыскивая темы для поддержания разговора. -  Не связывая это с заданиями. – Она указывает пальцем в потолок, едва ли отрывая тот от руля и усмехается. Имена и звания можно не называть, они оба понимают и, возможно, даже мысленно проговаривают для себя, что речь идёт о заданиях, которые нужно исполнять для Суда. Мелькающие над ними фонари, выхватывают из полумрака салона бледное лицо человека на пассажирском сидении и Талия снова бросает в его направлении взгляд.– В бардачке есть влажные салфетки. Воспользуйся ими. – Когда они доберутся до пристани и взойдут по трапу, укрывшись в каюте, первое, что она сделает – наполнит себе бокал французским каберне совиньон и долгие пять минут будет вращать тот в своём бокале, прежде чем осушит его, наслаждаясь моментом. После Дик примет душ, а она тем временем подберёт ему одежду. Старую придётся выкинуть за борт, ни одна деталь не должна будет выдать в них беглецов, тем более связать их с Готэмом. Позже они поужинают здесь же, не покидая каюту, повар приготовит что-нибудь с обилием карри и жгучего перца, определённо это будет индийская кухня. Не то, чтобы она была ярой фанаткой этой кухни, но сегодня это идеально подходит под настроение. И это сработает. Она крепче сжимает пальцами руль, переводя взгляд на зеркало заднего вида. Всегда срабатывало. – Старик заслужил то, что ты с ним сделал. – Она произносит это прежде, чем успевает отдать себе приказ не делать этого или хотя бы повременить, пока парень перестанет видеть в ней возможную угрозу и начнёт доверять. Ей сразу же становится не по себе под пристальным взглядом, тот точно дуло направленного на нее пистолета, смотрит куда-то в висок. – Чёрт. – Талия позволяет себе негромкое ругательство, затем проведя кончиком языка по нижней губе, на доли секунд жмурится, что выдает её с головой – даже профи своего дела порой нервничают. Она снова улыбается, чтобы скрыть свои истинные чувства. Приходится отвлечься и бросить быстрый взгляд на приборную панель, подумать л том, что возможно, им не хватит бензина, чтобы добраться до пристани и придётся заехать на заправку. Иногда, подобные мелочи переворачивают тщательно спланированную операцию с ног на голову, ставя на уши.
Знаешь, – она делает секундную паузу, чтобы перевести дух, а после продолжает. – Обычно я не разговариваю с людьми, за исключением одного единственного случая – если мне что-то нужно. Договорить она не успевает. Непрерывный, требовательный гудок со стороны водителя, сменяется резким ударом. Машину отталкивает, подбрасывает и переворачивает несколько раз. Мир вращается перед глазами, небо и земля несколько раз сменяют друг друга. Затем автомобиль дернувшись, скатывается в кювет и замирает, почти полностью завалившись на правый борт, жалобно скрипя погнутыми железными дисками, как скрипит зубами бедняга, мучаясь от нестерпимой зубной боли.

Отредактировано Talia al Ghul (11.09.21 06:34:20)

+1

6

У Парламента Сов слишком много секретов. Это как в той сказке, где один секрет в другом, а тот в другом и так до бесконечности, ведь до правды тебе в жизни не докопаться. Тот случай, когда у секретов есть свои секреты, а дальнейшую цепочку не распутать, сколько ни старайся.
Его воспитывали, дрессировали и закаляли с одной единственной целью: заставить подчиняться и слепо следовать каждому отданному приказу. Превратили в живое оружие, в идеале лишенное воли. Но старались недостаточно. Металл в его крови - лишь удобный предлог для манипуляций. Он делал вид, что верит и не посмеет ослушаться, они в свою очередь просто держались позиции закрытия глаз на некоторые вольности. Соблюдение паритета - это искусство, недоступное практически никому.
Но сейчас все меняется. Он впервые настолько свободен, что становится страшно. Не скован по рукам и ногам приказами и обязательствами. И есть лишь одна цель: выживание. Если Совы его поймают об итогах фантазировать не придется, потому что обо всем Коготь знает заранее. Его убьют затем, чтобы лишить остатков воли к жизни, а затем воскресят, предлагая взамен утраченному лишь иллюзию жизни. Существование, без выбора и без возможностей. Окончательное забвение. Для мира он и без того существует мимолетным воспоминанием о юном гимнасте, который исчез после смерти своих родителей. Об этом едва ли вспомнит кто-то, кроме тех, кто знал его тогда. Мертвое воспоминание о трагедии прошлого, в настоящем не значащее ничего.
- Меня учили молчать. И я отлично это умел, пока предложение о молчании стало перспективой на остаток вечности, - невесело хмыкает Коготь, в ответ на чужую очевидную иронию. Он даже не задумался о том, что это слишком большая редкость: просто говорить с кем-то. Не в качестве того, что человек услышит перед смертью. И не в качестве того, чтобы выразить то, что приказ он услышал и понял. Странное чувство.
Ее лицо кажется до неприличия красивым: тонкие черты, плавные изгибы, обманчивая мягкость, но такой острый взгляд. И еще она кажется смутно знакомой. Как будто он где-то мог видеть ее прежде. Он думает об этом, осторожно перебирая воспоминания и отбрасывая их одно за другим. Память - не самая надежная штука, но то единственное, что принадлежит ему целиком и полностью. То, что ему оставили в качестве поощрения за верность. Они могли вмешаться и очистить вообще все, но не стали. И они слишком очевидно совершили самую глупую из ошибок: проявили слабость и сострадание, пытаясь купить себе верность и доверие. Он бы точно так не сглупил, а сразу бы избавился от всего, что может помешать.
Эти мысли наталкивают на смутные воспоминания. Он видел ее прежде. Во Дворе Сов. Она была почетным гостем на вечере. Кто-то очень важный, кого Совы считали полезным и искренне хотели заполучить в союзники. Совам никто не отказывает, потому что слишком очевидно влияние, сила и возможности. Коготь был отличной демонстрацией их силы: всего один такой, но в перспективе тысяча и больше, нужны лишь какие-то "вложения" в их проект. Что-то, чего Совы не могли купить за деньги и не могли получить силой. Что-то, чем эта женщина владела, но не обещала делиться.
- Я тебя знаю, - тихо произносит Коготь, немного нахмурившись собственным мыслям. Воспоминания как будто подернуты неясной дымкой, но он точно помнит, что это ему не снилось, а происходило в реальности. Значит, кто-то все же влиял на содержимое его разума, раз попытался скрыть эту информацию.
Слишком многое внезапно кажется туманным. Он механически кивает и соглашается, садясь в машину. У него нет ни единой причины доверять этой женщине. Но то, что он вспомнил, никак не дает ему успокоиться. Как будто то, чем владеет эта женщина очень важно. Слишком важно.
- Когда во мне препараты стимулирующие мозг и тело, я могу не есть очень долго, тело задействует внутренние ресурсы. От голода умру тогда, когда все запасы исчерпаются, дней через сорок или вроде того, - безразлично отзывается Коготь, бросая на нее внимательный взгляд. Знает ли она о технологиях, которые Совы испытывают на своих "зверушках"? Его бы убили за раскрытие любого из секретов. Но разве он уже не мертв? Так что какая разница и какой смысл скрываться, пытаясь спрятать то, чем он является. Уже не человек. И точно не "живой", в обычном понимании этих слов. - Меня держат взаперти тогда, когда нет необходимости мной запугать очередного политика, "взявшегося за ум" или продемонстрировать тем, чьей лояльности хотят добиться. Боятся того, что сами же и создали. По их мнению, я монстр. И это так.
На этот раз, губы растягиваются в насмешливой ухмылке. Он ловит свое отражение на окне, заляпанное кровью и грязью. Он выглядит чуждо и неуместно в этой дорогой машине и с этой женщиной, выглядящей как модель чьих-то очень влажных мечтаний. Кажется, она тоже так думает.
- Я знаю кто ты. И знаю, что ты могла делать вещи намного хуже, чем то, что сделал я. У меня нет обманов на этот счет. Ты и я просто делаем то, что должны. И временами то, чего не должны, но очень хотим. Это по-человечески, - Коготь неопределенно склоняет голову набок, оборачиваясь к ней и вгрызаясь изучающим хищным взглядом в точеный профиль. Она выглядит так, будто не боится. Но он знает, что она следит за каждым его движением. И в случае необходимости, она будет драться, при этом даже не отвлекаясь от дороги. Разве она не такая? Он помнит далеко не все и в общих чертах скорее солгал, чем сказал правду. Но это не значит, что он не способен прочесть то, что видит перед своим носом. Не так сложно понять, что они оба такое. И что не такие уж они и разные.
Все ее движения выдают нервозность, даже если тщательно скрываются. Он следит за ней, отмечает то, как нервно облизывает губы, как пальцы сильнее сжимаются на руле. Каждую реакцию он откладывает и раскладывает подетально, словно очень дотошный ученый.
Ее слова имеют важное значение. Но он не успевает отреагировать и осмыслить их. Яркий свет в глаза, сигнал гудка, истеричный и надрывный. Он мог бы успеть среагировать, но просто не сложилось. Он почти успел дотянуться до руля, чтобы вывернуть его и попробовать избежать столкновения, но нет.
Много чего нет. Он не хотел, чтобы все это кончилось вот так. И все не могло кончиться. Их перекручивает, бьет до оглушения и откидывает. И среагировать, чтобы перегруппироваться во избежание травм едва ли возможно. Он все время остается в сознании, ни на секунду не отрубаясь. Препарат в крови реагирует моментально, бросая все ресурсы на то, чтобы он не умер.
Хотел бы он быть неуязвимым, как Супермен. Но из доступного у Когтя лишь регенерация, не ускоренная, зато эффективная ровно настолько, чтобы он не умер. Если ей повезет, то и она тоже не умрет. Но это если повезет.
Выбраться из машины, выбив раскрошившееся стекло ногами. Чуть поодаль вовсю валит дым от грузовика, который помялся от столкновения с ними и точно так же слетел с дороги. Жизнь человека в той кабине Когтя не волнует совершенно. Переломы в ноге не срослись, но боль он пока не чувствует. Из набедренного кармана достает ампулу, отгрызая зубами крышку, сплевывая ее в сторону и тут же вливая в себя содержимое. Потом боль вернется троекратно, но это будет уже после, он переживет, потому что переживал и худшее.
Обойти машину, осматривая на предмет повреждений. Женщина в машине все так же без сознания. Он прощупывает пульс, осматривает голову. Рассечение, поэтому крови слишком много, но это не смертельно. Спасибо подушке безопасности за то, что сработала на сотню. Может быть, пара переломов ребер, но и это не смертельно. Возможно сотрясение. Ему самому повезло меньше, и по идее должен был бы умереть. Было бы иронично. Но умереть он не может, только если кто-то очень сильно не постарается. Быстро и без особых эмоций заканчивает осмотр, оказывая легкую первую помощь. Это явно делается не так. Стоило бы вызвать сюда ее "ангелов". Коготь находит ее мобильный в ногах, но тот безнадежно разбит. не подает признаков жизни. Разумеется.
Он мог бы ее бросить здесь. Или вызвать помощь с мобильного второго участника аварии, при условии, что тот работает. Нет. Не вариант. Им нельзя тут оставаться. Впереди виднеется свет чужих фар, который быстро приближается. Отлично, вот и транспортное средство прибыло. Водитель ему не нужен. Зато нужна машина. И он отлично знает, как решить это уравнение.

[nick]Talon[/nick][status]синус сердца[/status][icon]https://i.imgur.com/YONI4Bd.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/WTkg5TW.png https://i.imgur.com/yyIPCt6.png https://i.imgur.com/IWn2KEy.png  [/sign][lz]<a class="lzname">коготь</a><div class="fandom">detective comics</div><div class="info">Слишком много всего, я боюсь к тебе прикасаться, не от романтики, а во избежание сбоя в системе. Если бы я был Ноем, я бы не стал спасаться: давай, бог, топи со всеми.</div>[/lz]

+2

7

Белый шум и свет заполнили голову, вытесняя из её черепной коробки все лишнее и ненужное. Она, прежде чем отключиться, лишь запомнила, как от резкого выброса подушки безопасности, рот наполнился кровью, в носу стало горячо и противно, и мелко защипало. Потом наступила временная, затягивающая в себя абсолютно все темнота.
С трудом приподняв веки, она увидела перед собой расплывающееся, троящееся перед глазами лицо. Но оно так же быстро пропало из поля зрения, стоило ей только вновь прикрыть слезящиеся глаза. Аль Гул застонала. В голове стоял гул. Все тело ломило от боли, и казалось, будто её внутренности расплющены, как блины, а суставы вывернуты наружу. Перекинутый через грудь ремень безопасности вгрызался в тело. Руки казались неподъёмными, чужими. Талия попыталась двинуться и высвободиться, отстегнув ремень, но где-то в ноге что-то щелкнуло, нестерпимой болью отдавая в бедро и заставляя взвыть от пронзившей боли, сквозь стиснутые зубы. В воздухе пахло бензином и паленой резиной.
-П-помоги мне, - прошептала Талия, с трудом разлепив запекшиеся губы. С её губ сорвалось слабое, сиплое дыхание. В горле запершило. Аль Гул с усилием сглотнула и вновь попыталась заговорить. Тщетно. Голова кружилась. Она  не могла понять, сколько она уже так пролежала: пару секунд или несколько часов.
Сложно было понять насколько близко раздались голоса, невнятные и приглушенные, словно звук пробивался к ней сквозь плотно набитую ей в уши вату. Голос в её голове зазвучал подражая тембру отцовского голоса, она даже скосила немного взгляд, чтобы убедиться в том, что он не лично, присутствуя здесь, наблюдает за её провалом, высмеивает ее.
- Освободись, - приказал голос, и она судорожно сглотнув, снова попробовала пошевелить рукой и дотянуться до ремня, чтобы вырвать тот с корнем к чертям собачьим. Не получилось. Она захныкала, то ли потому что тело вновь пронзила боль, то ли потому что не смогла исполнить отцовское требование, точь-в-точь как в детстве, когда либо исполняла, либо получала удар плетью или гибким крепким прутом по раскрытым ладоням. Воспоминание пробуждало нечто, засевшее в том уголке ее мозга, который вспыхивал ярко-красным, завывая, как воздушная тревога, блокирующее боль и слабость, вынуждающее двигаться, даже если сил совсем не осталось. Это была опасная, аномальная зона, которую хотелось выдрать из себя, точно упитанного, насосавшегося крови, клеща, замотать в плёнку, скотчем, заколотить гвоздями, обмотать цепью, обвесить замками, а ключи от них закинуть в Филиппинский желоб. Давясь желчью, подступившей к горлу, и кровью наполняющей рот, она кашлянула, цепляясь пальцами за ремень и дергая его. Один раз. Второй резче, скрипя сцепленными зубами, красными от крови. Когда Талии наконец-то удалось высвободиться, она жадно глотнула воздуха, накренившись в бок, вываливаясь из покорёженного перевернутого автомобиля, загребая пальцами комья земли, траву и мелкое стекло, рассыпанное вокруг. Злость, неистовая неподдельная, поднималась от стоп, к мочкам ушей, нарастая, барабанной дробью отдавая в виски, задевают каждый внутренний орган, пульсируя в сжимающейся аорте.
Она услышала пронзительный женский визг, раздавшийся с дороги. Вскинула голову, но ничего кроме травы, устремляющейся к небу, не смогла разглядеть, голова гудела, как растревоженный улей в котором, кто-то ковырял палкой. Оттолкнувшись от земли, покачиваясь и стараясь рукой нащупать опору, Талия поднялась с земли. Позади что-то затрещало, вспыхнуло, обжигая спину. Она сделала несколько шагов вперёд, разглядывая скачущие нечеткие фигуры впереди себя и едва не упала, подхваченная вовремя чьей-то рукой.
- Я думала, - она скривилась, когда левый бок кольнуло при попытке выпрямиться и идти самостоятельно, - …что ты сбежал. – Талия облокотилась на плечо Когтя, её лоб был усыпан бисеринками пота, по одной скатывающейся вниз и при попадании в ссадины полученные в результате аварии, противно щиплющие.
- Мне за руль нельзя, - она усмехнулась криво и зло, отталкиваясь от парня и перенося весь вес своего тела на руку, которой уперлась в капот неизвестного автомобиля. Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить что на земле, со стороны водителя, если отступить немного в сторону, кто-то лежит, его вытянутая вперёд рука, немного выглядывала из-за переднего колеса. Обе передние двери были распахнуты. Второго тела нигде видно не было. Наверное, женщина сбежала. Крик точно был женским.
- Всего несколько часов, а уже теряешь хватку, - пробормотала Талия, медленно не верно, двигаясь к пассажирскому сидению и забираясь внутрь салона. В салоне звучала музыка и пахло дешёвым освежителем, не справляющимся с запахом не менее дешёвых сигарет. – Ты водить-то умеешь? – Поинтересовалась она, запуская руку в чужой бардачок, как только заметила, появившегося в салоне Когтя. На заднем сидении послышалась возня, кто-то пытался кричать, вынуждая обернуться. И Талия обернулась, но заднее сидение было пустым.
- Ты что, бабу в багажник, упрятал? – Скривилась она, почему-то представив, что её рот заткнут, для приглушения издаваемых ею звуков, её же трусами. Она тряхнула головой, отгоняя странные мысли прочь. – Как легко расстроить твоих Господ, - кривится она, потянувшись за брошенной на заднее сидение дамской сумочкой, чтобы проверить содержимое той. – Как будто конфетку у ребёнка отобрала. – Она откинулась затылком на спинку, прикрывая глаза, когда машина медленно двинулась вперёд и картинка перед глазами опять начала терять чёткость. Ненадолго, секунды, затем открыв их снова взглянула на водителя, ровно в тот момент, когда произнесла слово 'конфетка'. – Езжай к пристани, нас там уже ждут. – И тянет за собачку замок сумки, раскрывает ту, вытряхивая себе на колени содержимое той: тампоны, мелочь, мобильный, жевательная резинка в упаковке, разноцветные квадратики фольги – презервативы, ключи, талон к врачу – стоматологу, помада и пудреница. Из полезного разве что мобильный. Она стряхивает находки под ноги, оставляя только сотовый, который зажимает в руке.
- Как мило, - демонстрирует экран мобильного Когтю, -.. ты только что свернул шею чьему-то отцу, а мать прелестного малыша, скрутив, запер в багажнике, наверняка запихав ей в рот её же трусы, - аль Гул передергивает плечами от отвращения и немного хмурится, -…чтобы приглушить её крики. - Она опускает телефон и смотрит на него с насмешкой. – Тебе должно быть стыдно. – Она слегка пожимает плечами, не до конца уверена в правдивости того, что говорит. Это всего лишь дурацкие предположения и попытка вывести на эмоции. Ей говорили, что Когти себя прекрасно контролируют, вот она и ищет уязвимое место, жмёт, так сказать, на все доступные ей кнопки подряд. – Ты был прав, - она смотрит не на Когтя, а на тёмный экран, проводит по тому пальцем, заставляя светиться вновь. -…когда сказал, что я делала вещи намного хуже тех, которые приходится делать тебе. -выдыхает, не скрывая раздражения, - Черт, - снова ругается, тыча пальцем в телефон, - Запаролен! Конечно же он запаролен! – Забыв о боли, о полученых травмах, она ударяет ладонью по пластиковой панели перед собой, а потом резко отдаёт приказ:
- Тормози! – Выгибает бровь, и скалится, когда понимает, что автомобиль продолжает движение, едва ли сбавив скорость. – Коготь! – Она распахивает дверь со своей стороны, почти выпрыгивая на ходу из движущегося автомобиля. Ей движет злость, что стучит в висках отбойными молоточками, не прекращая этой пытки ни на секунду.
Женщина в багажнике едва помещается, поджав колени к подбородку. Её рот и правда заткнут чем-то, позже выяснится, что это отодранный в спешке от её блузки рукав и Талия усмехнувшись, вслух отметит, что она ожидала чего-то большего от такого как Коготь, а тут всего-то рукав. Женщина скулит и пытается из-за плеча разглядеть своих похитителей, дёргается вперёд, сипло крича и заходить кашлем, когда Талия выворачивает ей запястье, удерживая за палец и прижимает тот к экрану мобильного. Наверное, бедняжка думает, что ей собирались его отрезать или что-то вроде того, потому что за доли секунд пространство в багажнике наполняется запахом мочи, а скулеж в тряпку, сменяется стыдливыми всхлипами. Талия морщит нос и резко захлопывает крышку багажника, прислоняясь бедром к тому и набрав чей-то номер, прижимает трубку к уху, ждёт, щурит зло зелёные глаза.
- План изменился, - говорит она в трубку, вместо приветствия, медленно шагая прочь от автомобиля, но затем разворачиваясь, почти утыкается носом в грудь Когтя. Вздрагивает, сдавливая в руке телефон. Приподнимает лицо, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза мальчишки.  – Этот город больше не принадлежит им. – Возможно, она бы не сказала этого, дай они им спокойно уйти и покинуть Готэм. Теперь же…- Они хотят войны, что ж, - она поджимает губы, -…они её получат. – Её взгляд опаляет. – Давно мечтала пополнить свою коллекцию чучелом Совы. – Бормочет Талия и ее рука поднимается по широкой груди выше и выше, затем поддев, она сжимает подбородок мальчишки пальцами. – Ты ведь можешь мне с этим помочь, правда?
Она ждёт отклика, голосом ли, вспыхнувшей заинтересованностью в его пристальном взгляде, наклоняется к нему ближе, так, чтобы он мог ощутить ее дыхание на своих губах, улыбается, касаясь кончиком своего носа его.

+1

8

Есть множество вещей, которые делать человеку велят его инстинкты. Бежать от огня, кричать если больно, отворачиваться при виде чего-то мерзкого и отвратительного. Это просто механизмы психики, которые переключаются сами собой, как маленькие неуправляемые рычажки. Ты можешь попробовать перещелкнуть тумблер, но он он все равно будет работать ровно так, как хочет того сам. Просто и понятно. С человеческой психикой Когтю все ясно и все понятно. Ему самому вытравили большую части инстинктов и рефлексов, которые подавляли что-то внутри и теперь он свободен от этого. Свободен и от привычных человеческому организму норм.
Он отходит от перевернутой машины, даже не оборачиваясь затем, чтобы убедиться в том, что она не подорвется через пару секунд. Взрыва не будет, он случится ровно тогда, когда сам Коготь решит, что пора.
Выловить мимо проезжающую машину не трудно. Это тоже свойственно людям, они остановятся если не затем, чтобы помочь пострадавшим, то непременно затем, чтобы поглазеть и впечатлиться. И лишний раз пощелкать все эти внутренние рычажки. На удивление, мужчина, вышедший из затормозившей совсем рядом машины, тут же пытается ему помочь. Он обманывается лицом Когтя, выражение которого действительно убеждает в том, что помощь ему необходима. Ложь. Но это хороший человек, так что Коготь не будет причинять ему лишних страданий. Лишь меняет выражение лица на привычную маску ледяной отстраненности, механически-точным движением проходясь острым лезвием по чужому горлу. Тело падает к ногам и хрипит. Женщина в машине громко визжит. Коготь склоняет голову набок, заглядывая в окно. Она пытается спешно выбраться с другой стороны, но из-за паники ручка заедает и не поддается. Естественно, ведь это тоже всегда именно так и случается. Заблокировать двери она не успевает, он перескакивает через капот, изящно перекатившись, выдергивает ее из машины, встряхивает грубо и жестко, закрывая рот рукой. Она напугана и плачет, пытается кричать. Ее крики должны, наверное, пробудить хоть какие-то эмоции, но он все еще не ощущает ни жалости, ни сострадания, ни гнева. Всепоглощающая и черная пустота внутри. Он закидывает женщину в багажник, она умоляет его о чем-то, что он абсолютно никак не воспринимает. Понимает. Но не воспринимает. Прикладывает палец к губам, призывая к тишине. Она предпринимает отчаянную попытку вцепиться когтями ему в лицо, на это он тоже реагирует с абсолютным безразличием.
Ее смерть, как и смерть того мужчины - это чистая случайность. Неизвестно, кому из них больше повезло: он уже мертв, она - нет.
Может, ему следовало просто уйти отсюда, но вместо этого он все равно возвращается к той женщине, которая зачем-то решила, что стоит дать ему шанс. Или она решила что-то другое. Но он тоже решает дать ей шанс.
- Ты не держишь меня силой, чтобы я сбегал, - нет никакого смысла в том, чтобы убегать, если ты и так свободен. Даже если бы она была цела и невредима, удержать его насильно все равно бы не вышло. И дело, разумеется, не в том, что он очень сильно хочет помочь.
В голове пульсирует мерзкая мысль о том, что он настолько привык иметь хозяина, что теперь цепляется за всякого, кто скажет ему "к ноге". Мысль неприятно горчит. Эта женщина ему не хозяйка. И она его не удержит. Это она у него в долгу, а не наоборот. Он и правда мог ее бросить. И это у нее нет никакого иного выбора, кроме как принять это. Они оба знают, что авария не банальная случайность.
- Можешь поменяться с ней местами, если хочешь, - Коготь сосредоточен и смотрит на дорогу. Эта женщина все еще пытается прощупать его и всковырнуть, словно раковину, посмотреть на содержимое. Он буквально физически ощущает то, насколько ее волнует и злит то, что он не похож на то, с чем она привыкла иметь дело. Он вообще ни на что не похож. - Он не боролся. Не боец. Она - боец. Она заслуживает шанс, - все же нехотя решает пояснить Коготь свое решение.
Она не поймет. Никто не поймет. Тот, кто не борется - тот не проходит естественный отбор и умирает. За свою жизнь надо драться, чтобы победить. Не будешь драться - заранее проиграл.
Он слышит приказы, но не подчиняется им с первого раза. Чувство противоречения из него так никому и не удалось вытравить. Он ненавидит приказы, но не представляет себя без них. Переводит взгляд на нее, такую разгоряченную, потрепанную и злую. Так красивее. Так она ему больше нравится. Со всей этой вылизанной роскошью все слишком фальшивое. Сейчас гораздо естественнее, сейчас она такая, какой и должна быть.
Он выходит из машины следом. Бросает взгляд на женщину в багажнике, она боится, ей ужасно страшно, но она хочет жить, не смирилась. Хорошо.
Затем Коготь вновь переводит свой взгляд. И та ярость, которую он видит, нравится ему даже сильнее, чем он успел разглядеть прежде. Судьба Сов его не волнует совершенно никак: пусть они все перегрызутся, сгинут в своей же крови, ей захлебываясь. Он, может, получит от этого удовольствие, но не слишком большое. Это не его основная цель.
- Убей их, иначе они убьют тебя. Твоими же руками, - Коготь склоняет голову набок, дыхание у него ровное. Он смотрит в чужие глаза и хмыкает, когда ладонь касается его груди. Затем хватко и жестко сцепляет чужое запястье своими пальцами. - У тебя есть время придумать, как ты хочешь, чтобы они умерли.
Некоторое время удерживая чужое запястье, Коготь его все же отпускает, захлопывает багажник, перед этим вновь бросая острый взгляд на женщину в нем. Да, ее ярость не так красива, ни в какое сравнение не идет. Он садится обратно в машину и дожидается, пока рядом с ним хлопнет дверь. Эта ночь именно настолько красива, как он себе и представлял.
- Я хочу знать, - Коготь не спрашивает, а просто ставит перед фактом, никак его не поясняя. Он хочет знать абсолютно все, что она ему расскажет. И про ее планы, и про то, чем они займутся, чтобы не скучать.

[nick]Talon[/nick][status]синус сердца[/status][icon]https://i.imgur.com/YONI4Bd.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/WTkg5TW.png https://i.imgur.com/yyIPCt6.png https://i.imgur.com/IWn2KEy.png  [/sign][lz]<a class="lzname">коготь</a><div class="fandom">detective comics</div><div class="info">Слишком много всего, я боюсь к тебе прикасаться, не от романтики, а во избежание сбоя в системе. Если бы я был Ноем, я бы не стал спасаться: давай, бог, топи со всеми.</div>[/lz]

+1

9

«У тебя есть время придумать, как ты хочешь, чтобы они умерли».
Мы могли бы сделать это медленно — смотря на то, как они будут умирать в муках… — Талия закусывает нижнюю губу и смотрит немигающим взглядом на Когтя. Ей нравится та власть, которой она сейчас обладает, нравится ощущать, как она опаляющим жаром разливается от подбородка, до ключиц, медленно опускаясь к груди. Ей приятно такое внимание. Она внимательно вглядывается в его глаза, словно пытается найти следы обмана. Но, все, что видит — его холодные глаза полны той силы, которая покоряет женщин. Не может быть все настолько просто. И когда Коготь выпускает ее запястье из собственных пальцев, Талия медленно, будто бы покоряясь судьбе отступает, уводя взгляд в сторону, обдумывая его слова. Она глубоко вздыхает, чтобы успокоиться и выдыхает, как учил отец. Сомнения – это границы, через которые нужно знать когда перешагнуть. И каждый шаг – шаг к свободе. А свобода нынче стоит недешево.
Забравшись на пассажирское сидение чужого автомобиля, за рулем которого ее ожидал Коготь, Талия, потянув козырек над лобовым стеклом вниз, останавливает свой взгляд зеленых глаз напротив зеркала. Изучает свое отражение, поправляет выбившуюся прядь волос.
— Я хочу знать, — Талия поворачивает голову и смотрит на него, особо не скрывая того, как чужое давление ее раздражает, цокает языком и не глядя больше в зеркало, толкает пальцами козырек вверх. Затем откидывается на сиденье, прислоняется затылком к спинке кресла и закрывает глаза. «Ты как заевшая пластинка. Бесишь. И это уже порядком начинает утомлять».
— А я хочу принять душ и потрахаться, — Внезапно срывается с ее губ. Очередная проверка, самый простой и действенный способ понять, насколько человек зависим от эмоций, какова вероятность выбить его из колеи. Как аргумент, она еще может припомнить Когтю, что в отличие от него в ее крови нет стимулирующих препаратов, без которых она может существовать следующие сорок дней, но не делает этого. Талия ерзает в кресле, заставляя то чуть отклониться назад, и лишь затем повернув голову, не отрывая ту от спинки, открывает глаза, чтобы снова взглянуть на своего спутника и делает паузу, чтобы привлечь к себе внимание. — Хочу ознакомиться со всем твоим функционалом. И убедиться, что могу тебе доверять.
Она отводит взгляд, смотрит на дорогу, и чуть щурится от яркого света фар, проносящейся мимо них, по встречной полосе, машины. Облизывает губы. Делает глубокий вдох.
— Когда ты что-то делаешь для других, ты должен о чем-то просить взамен. Это по-человечески. — У нее хорошая память на слова и многие трюки с повторением того, что уже говорил собеседник, срабатывают безотказно. — Ты ведь веришь, что ты еще человек? Что есть у каждого человека? — Она не смотрит на своего попутчика. И так все ясно. —  Я могу с уверенностью сказать, что у каждого есть имя. — Ее мысли разбегаются в стороны, она успевает подумать о том, что, кто-то бы непременно сказал про душу. Брюс? Дэмиан? Может быть Альфред? Самые добряки в общем, те кто видит в людях лучшее. Ни о Тодде, ни об отце, она, разумеется, в этот момент не подумала.
— Притормози здесь… — секундная пауза, когда она касается рукой его локтя, вскользь, задевает взглядом из-под ресниц, невероятно притягательный подбородок и поджатые губы. — Ричард. Или лучше Ричи? — Она улыбается холодному пристальному взгляду, чуть хмыкает, — Не нравится? Тогда может быть, Дик? — Уголки губ Талии чуть приподнимаются. — Привыкай. — Советует она, прежде чем выскользнуть из машины.
Дом перед ними двухэтажный и вычурный. В таких обычно живут богачи. Небольшой аккуратный дворик, обрамленный деревьями и кустарником, клумбы, фонтанчики и урны. Внутри, на первом этаже, наверняка есть холл, уставленный мягкой мебелью и статуэтками.
— Неплохо, правда? — Она прикуривает тонкую сигарету, вынув ту из пачки. Особого доверия этой дешевой находке нет, но все ее вещи, к сожалению, сгорели в машине, по вине сами знаете кого. Ее взгляд скользит по кованной ограде, по воротам, которые медленно при сработавшей автоматике, открываются. Недокуренная сигарета падает на землю и придавливается подошвой. Неторопливый шаг Талии по дорожке, вымощенной клинкерная плиткой, имитирующей каменную кладку, можно принять за хозяйский, но, как-то это все равно тревожно и совсем немного подозрительно. — Пойдем, я покажу тебе дом. — Негромко предлагает она, перешагивая через что-то преградившее ей путь, и при приближении становится понятно, что этим чем-то можно счесть собаку, большую и крайне зубастую, если вглядываться в ее приоткрытую пасть. А если вглядываться еще внимательнее, то можно обнаружить и дротик, которым усыпили этого ночного сторожа.

+1

10

Он не хочет вспоминать о том, что такое быть человеком, потому что это абсолютно бессмысленно и в перспективе не несет за собой ничего хорошего. Но она предлагает ему именно это, будто намеренно провоцируя, проверяя на прочность, подталкивая и забавляясь наблюдая за реакцией. В этой женщине погибает великий ученый, который мог бы принести в мир нечто ценное, потому что страха в ней нет, лишь жажда шагнуть за грань и взглянуть своими глазами на то, что за этой гранью прячется.
Он бросает на нее быстрый азгляд. Даже после всего случившегося, она беспокоится о том, чтобы выглядеть достойно и представительно. Он хмыкает. Кто из них больше не человек, с учетом того, с какой легкостью она подстраивается под возникающие перед ней события? Мимикрирует, подстраивается, легко привыкает и адаптируется. Именно такие люди в перспективе переживают всех и вся, удивительное везение. Даже ему пришлось несладко и так легко он не отделался. Но для нее ранения не так страшны, как внезапно выбившаяся прядь волос, которая не желает лежать правильно, как хочется ее хозяйке.
- Я не сказал, что не могу предложить тебе и то, и другое, - с некоторым безразличием отзывается Коготь, в ответ на ее раздраженно-усталый вздох про душ и секс. Для нее это не нечто сакральное или тайное, для избранных, он понимает, потому что для него тоже. Просто потребность, которую необходимо удовлетворить, наравне с чувством голода или нуждой сходить в туалет. Даже если говорить об этом сейчас несколько не ко времени, он все равно не видит ничего плохого в том, чтобы в перспективе предложить всего себя и все, что ей может понадобиться. Любая собака, оставшаяся без поводка и хозяина его удерживающего, либо дичает и сходит с ума, либо находит нового хозяина и добровольно лезет в сковывающий поводок. Второе звучит отвратительно, но не для Когтя. Он понимает, что его будут искать. И приговорят к смерти. Он уже приговорен, ровно в тот момент, когда решил бежать и попытаться выбрать свободу. В конечном итоге, это лишь иллюзия. Он ищет не свободу, а просто условия получше. Его хотя бы не станут каждый раз насильно усыплять, словно бешеную собаку, если он останется с ней. Наверное. - Ты красивая. Но ты и сама знаешь об этом. Очень хорошо знаешь.
Эту ее сторону легко читать, потому что она и не скрывает. Чувственные губы, пронзительный взгляд, мягкий изгиб бровей, наверняка мягкие и шелковистые волосы, а еще острота скул и обманчивая бархатистость голоса, слегка приправленного акцентом и иностранной манера говора. Он не слепой и видит, что для многих эта женщина - несбыточная мечта, которую они никогда не достигнут, просто потому что не им ее выбирать. Это она выбирает. Потому что обладанин такой женщиной хотя бы на одну ночь - это подарок судьбы.
- Чтобы о чем-то просить, надо сначала чего-то пожелать, - остальную часть мысли он оставляет не высказанной, давая ей додумать ее самостоятельно. Она слишком умна, чтобы не понимать, что с ним товарно-денежные отношения не могут сложиться в привычном формате, даже при большом желании. Он просто другой. Остальным есть за что биться и торговаться с ней, у него же нет никаких желаний от ее связей и положения. Они ему безразличны. Ему просто нравится она сама, из всех людей это пока самый идеальный вариант. Просто сопровождать ее и выполнять важные поручения - этого вполне достаточно. - И разве клички дают не своим питомцам?
Он усмехается. Впервые за долгое время беззлобно, почти что естественно. Будто эта шутка действительно кажется ему смешной. Судя по тому, что она улыбается, перед тем как выйти, ей происходящее и сказанное тоже кажется забавным. Но наверняка по совершенно иным причинам, не схожим с его собственными. Ход ее мыслей он находит достаточно любопытным и достойным внимания. Не всегда понятный и очевидный. Чаще всего ему достаточно нескольких минут, чтобы понять и оценить личность кого-то, ведь даже самых скрытных выдают жесты, взгляды и любое брошенное вскользь слово. С ней все не настолько кристально очевидно и понятно, хотя бы потому что мысли ее извилисты, словно едва заметная тропинка, в самой густой и непроглядной чаще. Ему впервые в жизни приходится ориентироваться интуитивно и наощупь. Забавное ощущение.
- Это твой дом? Или он принадлежит кому-то другому? - хмыкает он, бегло оценивая возвышающееся здание. Не то, чего он ожидал. И одновременно то самое, что думаешь увидеть, если речь о женщине вроде Талии Аль Гул. Хотя таких, наверное, больше нет. Он идет чуть позади нее, задумчиво оценивая чужую тонкую фигуру. Удовольствие приносит мысль о том, что это не просто красивая картинка. А очень убийственная красивая картинка, которая вспорет любому глотку быстрее, чем бедолага успеет понять, что вообще происходит. Наверное, если бы у Когтя был какой-то вкус на женщин и предпочтения, перед ним бы сейчас и был его идеал. Во всяком случае, она не вызывает в нем отвращение и отторжение, как любые другие случайные люди, которых он встречал на своем пути.
- Сегодня ты центр притяжения всех неудач мира, - лишь шелестит он, видя лежащую на пути собаку. Мертва? Нет. Усыпили. И сложно понять, так ли задумано со стороны Талии, либо же с чьей-то еще стороны. Но зная то, что она сегодня центр падения всех звезд и метеоритов на небосводе, лучше не надеяться на то, что им светит короткий перерыв.
Они заходят в дом, наполненный какой-то жутковатой и глухой тишиной. Но хозяйка дома не обращает ни на что внимание, продвигая по коридору. Они оказываются в большой и просторной кухне, граничащей с обеденным залом. Все слишком пустое и картинное.
- Что это за место? - снова уточняет он. Это место холодное. Обезличенное. И как будто неправильное, но что именно не так ему не совсем понятно. Как будто здесь ничего нет о хозяйке этого места. И вот это вот странно. Он ожидал совсем другого. Он останавливается в дверном проеме и внимательно наблюдает за тем, как она наугад достает бутылку вина из шкафчика, не сразу находит бокалы, откупоривает бутылку и разливает вино. - Это место принадлежит не тебе, не так ли?

[nick]Talon[/nick][status]синус сердца[/status][icon]https://i.imgur.com/YONI4Bd.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/WTkg5TW.png https://i.imgur.com/yyIPCt6.png https://i.imgur.com/IWn2KEy.png  [/sign][lz]<a class="lzname">коготь</a><div class="fandom">detective comics</div><div class="info">Слишком много всего, я боюсь к тебе прикасаться, не от романтики, а во избежание сбоя в системе. Если бы я был Ноем, я бы не стал спасаться: давай, бог, топи со всеми.</div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » и взмах её ресниц решил его судьбу


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно