ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » факир был пьян, и факинг не удался


факир был пьян, и факинг не удался

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

факир был пьян, и факинг не удался

не звал я ее, она сама пришла!

https://i.imgur.com/R2tmRYh.gif https://i.imgur.com/gB7BmDR.gif

• Готэм/ недалекое прошлое

talia al ghul,  joker

Маленькие дети разбрасывают свои игрушки по комнате. У больших злодеев и планы грандиозно злодейские и Готэм своего рода комната.

+8

2


[indent] С волной холодного воздуха я проскальзываю в коридор, запираю за собой, и замечаю совсем ненарочно, как проезжают напоследок мои пальцы по шлифованной стали – вокруг свежих татуировок на фалангах белеет сильнее обычного вспухшая кожа. Казалось, в них вздрагивают огни гавани. Я думаю, так ли уж глупы эти новые слова на коже: «Я все знаю»; затем веселюсь и начинаю хохотать – понимаю, что глупы. Но что в нашем мире НЕ является глупым?! Все вокруг смотрится глупой и чертовски забавной шуткой. В особенности, когда тебя окружает со всех сторон парк аттракционов – отличное место беспечного веселья, запечатляющее трогательные эмоции на лицах детишек.

[indent] Прохожу мимо своих парней, рубящихся в покер, они мне кивают. Я утаскиваюсь к противоположной стене, улыбаюсь, хоть и вымученно из-за недосыпа, слышу, как стучат мои же собственные резиновые каблуки по плитке и брякает в кармане добро при каждом шаге. Уже не помню, зачем мне крестовая отвертка, но постоянно глажу ее, как согревший пастырь гладит свои четки: нервно, лихорадочно и с бессмысленным ожиданием найти в этих движениях покой. Но покоя все нет, шагаю деревянно. Когда глаза снова открываются – я уже в глубине коридора комнаты страха, и тут-то звук резины на лакированных туфлях и расплескавшаяся усталость на лице выглядят оксюмороном. В темноте, мимо застывших фигур, обретающих ужасающие позы во время подачи по их проводочкам энергии, я заворачиваю в стеклянный пост управляющего и жму красную кнопку. Играет свето-музыка, лица разношерстной мистики отскакивают друг от друга в разные стороны, корчат гримасы, бросаются на рельсовые пути, чтобы в клочья разорвать посетителей в вагончиках, до того видятся разъяренными. Черный волосатый паук мчится на шестеренках с потолка вниз – и выдвигает лапища так, что может обхватить весь вагончик раз пять-шесть, щелкает громадной пастью, а внутри вагончика детишки – они смеются, им весело оттого, что их раздирает на куски безобразная тварь, которая и мелкой-то выглядит отвратительно. Накрашенная улыбка резко кривится, превращается в оскал, и, затаив дыхание, я все думаю: жаль, что этот парк давно закрыли, и нет никаких передо мной фургончиков, все фигуры – всего-навсего застывшие фигуры, покрывшиеся килограммовым слоем пыли, что двигаются, как живые, только лишь под аккорды моего разворошенного воображения. Меня нагоняет ненависть до напряжения – перестаю дышать, сердце стучит, я стараюсь не испугаться, стараюсь отогнать мысли подальше отсюда, подумать и вспомнить что-нибудь про мои счастливые деньки, например, когда Бэтс впервые вез меня на своем крутейшем бэтмобиле в Аркхэм – какое рычание мотора, мама дорогая, будто троица тигров хищно сопровождала нас, вспоминаю, как в тот раз, ох, я умолял дать мне поводить! Ну, хрен мне кто, конечно, дал!.. Но всякий раз, когда стараюсь загнать мысли в прошлое, укрыться там, близкий страх все равно просачивается сквозь воспоминания. Страх того, что и я покрываюсь толстым слоем пыли, как рыбья требуха меня выбрасывают день изо дня все глубже и дальше, на самое дно, откуда нет иного выхода, кроме как еще глубже, еще дальше. Запахов рядом нет никаких, пахнет только моим страхом, который ошпаривает мое нутро, как пар. Я так давно молчу об этом, что меня вот-вот прорвет, как плотину в паводок. И многие из вас подумают, что как же – у Джокера не бывает страхов – но прошу вас, милашки! Все правда, все до единого слова. Я о себе все знаю – узнайте и вы.

[indent] Слышу шум у входной двери, в начале коридора комнаты страха, отсюда не видно. Эту дверь начинают открывать, впуская бодрый солнечный свет, и я готов швырнуть в гада туфлю, желательно в висок, окончательно и бесповоротно лишив его привычки вторгаться тогда, когда я размышляю.
- Босс! – кричат во все горлом зычным смелым голосом и едва успевают пригнуться от летящего снаряда в голову. Дурачок в тельняшке озадаченно глядит на мою туфлю, отскочившую от двери.
- Какая душевная обстановка, согласись! – кричу я. – Ну давай, Фрэнки, выкладывай, не томи-и меня!
[indent] Он всегда прихлопывает потными ладошками перед началом фразы.
Хлоп-хлоп. Шлеп-шлеп.
- Босс, мы с парнями играли в картишки, - хлоп-хлоп, - и тут внезапно, - шлеп-шлеп… Что греха таить, я посматриваю на свою вторую туфлю. – В общем... у нас дичь.
[indent] Я перестаю смотреть по сторонам, концертирую внимание только на Фрэнки, хмурясь до того, что ощущаю морщинки на переносице.
- Фрэнки… - мой голос раздраженный и нетерпеливый, - ты заставляешь меня нервничать. Скажи, мистеру Джею становится хорошо, когда он нервничает?
- Ну.. я… не думаю…
- Правильно, мой мальчик! Так что собери крупицы того, что у тебя в черепушке, и скажи доходчивей, какая дичь, где, черт возьми!

[indent] И я слышу то, чего – кстати сказать – не ожидал совсем услышать, по крайней мере до переосмысления всех тех ловушек, которые тут оставил в наследство будущему преемнику парка. Знал же, что после того, как устрою тут фурор, парк перекупят и либо снесут, либо перестроят на свое усмотрение, а у меня столько ведь тут неоконченных проектов! И половина всего, предназначенного Бэтмену и его грызунам-детишкам, осталась нетронутой после того, как меня увезли в Аркхэм. И сказать-то трудно, сколько лет прошло с тех пор, зато по прибытию я наткнулся на того самого скупщика парка – вон он, там, за углом, в комнате страха, раздавлен гробом. Широкая зубастая улыбка смотрит прямо в меня, как в мишень. Белая, холодная и жесткая.

[indent] Но меня она сейчас нисколько не заботит, потому что в лабиринте смеха меня ждет гость. Мой гость! Спустя столько лет! Возможно, это Бэтмен! Или Робин, ну какой-нибудь из них! Меня подстегивает ожидание настолько, что идти по коридорам становится невыносимо. Фрэнки качает головой, как болванчик, уходит в глубину к стальному пульту с кнопками и ручками, переводит все хозяйство лабиринта смеха на автопилот. Повсюду гудят стены, вспыхивает свет красныйоранжевыйжелтый. Зеркала качаются в разные стороны, меняют ход, но я знаю его наперед и обхожу по кафельной тропинке настолько резво, что спустя несколько минут натыкаюсь на медвежью клетку, шипастую, всю под напряжением – коснись одного ее прутика и поджаришься не хуже говяжьего стейка! Какова же была идея – замаскировать самодельную клетку под зеркала, которая, если встать на нужную точку в полу, молниеносно срабатывала и захлопывалась со всех четырех сторон жертвы! Сногсшибательно!

[indent] Однако же меня ждет разочарование. Я не вижу ни острых мышиных ушек, ни обтягивающего костюма, ни бэторанга, метившегося мне в темечко. НИ_ЧЕ_ГО! Зато... на какое-то мгновение, в голове бьется, как рыбина на берегу, шальная мысль - что если, в моих руках гораздо больше, чем просто Бэтмен? Передо мной не он... Передо мной она. Смотрю красными, опухшими от паршивого сна глазами. Лицо у нее гладкое, выверенное, точной выработки, как у дорогой куклы, кожа будто эмаль, телесного цвета, бело-кремовая, ясные глаза, короткий носик с аккуратными узкими ноздрями, все в лад, кроме размера груди. Ей бы на размерчик больше… Мой смех расходится кругами, шире, шире, по всей комнате, плещет в стены. Не ватный смех, которым я одариваю большинство, а особый – со скрипом несмазанных петель, совершенно искаженный. Смех в глазах, в улыбке, в дерзкой походке, в голосе.

- Ущипни меня, дорогуша… Кто этот милейший червячок?! Неужели сама Талия Аль Гуль угодила ко мне?! – я подмигиваю ей. – И за что же мне такое счастье? Признайся, ты по мне соскучилась, дааа? – но обжигаясь о сухой лед ее глаз, я, отступив в необъяснимом ознобе, искренне расстраиваюсь. – Что, нет? Оу… А я-то думал, с первой встречи между нами промелькнула искра. Ну такая… знаешь, от которой бьет дрожь! – с этими словами я тяну за руку ни в чем неповинного Фрэнка и толкаю его прямо на прутья клетки. Сильнейший удар тока подбросил его в воздух, искры посыпались во все стороны, молнии зазмеились по стенам и потолку. – Браво-оу! фейерверк чувств! Но ты!.. Ты их не трогай, сладуся. Мы же не хотим подпортить такое миловидное личико? - я осматриваю ее с головы до ног и приятно осознаю, что время ей не злейший враг, а совсем наоборот - она выглядит даже куда более привлекательней и соблазнительней с нашей последней встречи. - Ну давай, расскажи дядюшке Джею, что же привело тебя сюда? Вспомнить детство? Хотя... с таким папашей у тебя, скорее, вообще никакого детства-то и не было... Ну да ладно. Давай-ка лучше к главному... - я задерживаю дыхание, имитируя драматическую паузу. - Что меня должно остановить, чтобы не вернуть тебя в Лигу Убийц по ку. со. чк. ам?

Отредактировано Joker (01.04.21 02:54:15)

+4

3

Бриллианты переливались на раскрытой ладони точно звезды. Чтобы научиться отличать дешевки от уникальных камней, ей пришлось перелопатить много теории, а потом ещё изучать камешки и на практике, но все равно, рядом с ней сидел мужчина в годах, с привычкой поправлять очки сползающие на нос и поглаживать правую сторону своих жиденьких тёмных усов. Несложно было догадаться, что он профессионал своего дела, определить это можно было по одному только цоканью его языка, когда Талия вытряхнула бриллианты из бархатного мешочка себе на ладонь.
- Заметили что-то, мистер Кейд? – Женщина вытягивает ладонь, разрешая ювелиру с помощью своих увеличительных стёкол и пинцета, подхватить камешек и изучить его пристальнее в свете настольной лампы. Пожилой мужчина что-то бормочет, притопывает ногой под столом, иногда удовлетворительно крякая.
Мужчина, которому принадлежат бриллианты, немного нервничает и отчасти аль'Гул его понимает, ведь сейчас он почти добровольно передал почти тридцать миллионов долларов, рассмотреть под микроскопом какому-то совершенно не вызывающему доверия мужчине, за спиной которого, подобно ангелу смерти , возложив обе руки ему на плечи, стояла женщина называющая себя дочерью Демона.
- Может быть, выпьем чего-нибудь, - интересуется Талия, мягко и почти бесшумно ступая по ковру. Она наполняет оба бокала виски, погружая в один кубики льда, протягивает тот что чистый в направлении мужчины и именно в этот момент, в затылке чувствуется настойчивое покалывание, подсказывающее ей что, что-то не так. Талия доверяясь больше инстинктам, отступает назад и именно в этот момент, бокал в её руке, разлетается на осколки, расплескивая янтарную жидкость вокруг. Она падает на пол, на четвереньках отползая к креслу. Рядом падает тело хозяина бриллиантов с пулевым отверстием в голове, где-то неподалёку стонет подстреленный пожилой ювелир, прося о помощи. Сердитое шипение, словно кто-то кинул в большой стакан с водой большую таблетку аспирина, раздаётся совсем рядом, напрягая. Талия бросает взгляд на труп человека рядом, замечая маленькую струйку дыма исходящую из пулевого отверстия, кровь пенится, точно закипает. Слышится щелчок, точно кто-то выдергивает чеку из гранаты и ослепительная вспышка вперемешку с разлетающимися мозгами, волной расходится вокруг, пачкая мебель  и дезориентированную в пространстве дочь Демона. Голова хозяина бриллиантов, лопнула точно переспевший арбуз, сброшенный с смотровой площадки небоскрёба Бурдж-Халифа, а это без малого сто сорок восемь этажей.
Дрожащей рукой она вынула из кармана вибрирующий телефон и голос на том конце провода ей показался смутно знакомым:
- Если смогла ответить на звонок, значит пальцы остались целыми. – Негромкий удовлетворительный смешок. – Хорошо.
- Хотел бы убить, целился бы голову? – Она усмехается в ответ, но горько, удовлетворения в этом никакого.
- Знаешь все тонкости, Талия, - и снова смешок, - Ты начинаешь мне нравится…
- Ничем хорошим это не закончится…- Пальцы крепче сжимают телефон, она пытается контролировать дрожь в голосе, дрожь в пальцах.
- Покушение на тебя или проявление симпатии? – Его вопрос провоцирует всплеск адреналина в крови, пульс ускоряется и шумит в висках.
- Сколько нынче стоит голова дочери Демона? – Во рту чувствуется омерзительный привкус металла от него першит в горле. На том конце провода слышится смех.
- Двадцать миллионов. Мистер  Сионис передаёт пламенный привет. Он не любит оставаться в дураках.
- Чёртов сукин сын! – Она едва сдерживается, чтобы не вскочить из укрытия. – Я заплачу больше.
В ответ лишь короткие гудки разъединения.

》♤《》♤《》♤《》♤《

Все это случилось почти неделю назад. Ей удалось выяснить, кого нанял Роман для её устранения и даже схлопотать пулю по касательной, теперь предплечья жгло и ныло. Флойд Лоутон он же Дэдшот действительно оказался наемником, одним из лучших в своём деле. Когда Роман действительно хотел чьей-то смерти, он нанимал Лоутона, при условии, что он в тот момент не был за решёткой.
Особого выбора для Талии Дэдшот не оставил, ей пришлось помотавшись по странам, снова попытаться скрыться в Готэме, потому что где бы она не пыталась залечь на дно, Флойд выслеживал её и играя с ней точно кошка с мышью, выкашивал все её окружение, оставляя в живых только её.
Оставалась единственная надежда – Бэтмен. Она имела на руках некоторую информацию, что уже однажды именно с подачи защитника Готэма, Лоутона удалось остановить. Бэтмена было куда проще убедить в том, чтобы он помог, чем отменить приговор Сиониса, исполняемый руками Дэдшота.
Можно было, конечно, пойти в атаку, прикончив самого Романа, чтобы тот не смог заплатить и тогда бы голова Талии стала бы менее привлекательной для наемника, но что-то ей подсказывало, что этот вариант Роман тоже предусмотрел, так что его сейчас и днем с огнём не найти. Если он не дурак, то на время покинул Готэм, поставив вместо себя заместителей.
Как и Бэтмен до него, Дэдшот позволял ей сбежать, медлил, а затем снова находил её, чтобы напомнить ей о том, что она все ещё желанная добыча.
Сегодня ей даже повезло, не смотря на ранение, пули выглядели совершенно обычными без дополнительного апгрейда. Её преследователь не был дураком, так что все возможные пути к местам где бы Талия могла бы пересечься с Бэтменом, наёмник отслеживал. Всё, кроме старого заброшенного парка развлечений в старой части города. Конечно, территория принадлежавшая судя по всему в прошлом банде Джокера, тоже патрулировалась Тёмным Рыцарем время от времени, но это бывало крайне редко, так что помимо того чтобы добраться туда живой, ей было необходимо как-то привлечь внимание Бэтмена, не словив при этом очередную пулю от Дэдшота.
Стоило ей только вновь подумать о наемнике, как ближайшая исписанная краской из баллончиков витрина, со звоном разлетелась на осколки, чудом не ранив аль'Гул. Она кинулась к ближайшему укрытию, нырять в тёмное, абсолютно незнакомые ей помещение. Сначала правда было тихо, так тихо, что от тишины звенело в ушах. Затем раздался щелчок, вспыхнули нитевидные лампы, кое-где чудом уцелевшие и тянувшиеся в сантиметре над плинтусом. Послышался скрежет старых механизмов, заиграла пробирающая до дрожи музыка, которую почему-то считали весёлой и подходящей для таких парков развлечений и Талия, едва не выстрелили в собственное отражение, затем отшатнулась, замечая краем глаза движение слева и поняла, что это тоже её отражение. Она попала в комнату с зеркалами. И теперь остаётся понять, что хуже, ходить по владениям Джокера, точно по минному полю или выйти наружу и стать трофеем Дэдшота.
Она устало потирает переносицу, смотрит под ноги, но не видит ничего, кроме обычного пола. Может быть ей хоть немного повезёт и здесь не осталось ничего, что можно было считать опасным, может быть клоун забрал с собой все свои игрушки, прежде чем уйти? Как бы не так, один неверный шаг и снова слышится щелчок, хлопушка выстреливает почти в лицо, цветным конфетти, заставляя оступиться, отшатнувшись и.. она падает в ловушку. Она точно в рабочем состоянии, потому что прутья, из которых она состоит гудят под напряжением, проверять на собственной шкуре она не хочет, поэтому медленно отступает, но позади тоже прутья и места тут не так уж и много. Вздох. Стоит отметить всю неделю чёрной полосой в календаре.
Джокер появляется чуть позже, даже раньше чем обычно в Готэме приезжают на срабатывание тревожной кнопки копы. Его достаточно просто узнать, в отличие от мрачного, гоняющего по тёмным переулкам воров и наркоторговцев Бэтмена, Джокер – яркая личность, настолько яркая, что хватает одного взгляда на него, чтобы разболелась голова и желудок завязало в узел, словно ты только что прокатилась на аттракционе, который мотал тебя из стороны в сторону и вверх, и вниз. Талия опасливо косится на яркий цветок в его нагрудном кармане, прекрасно зная тайну того. Морщится, зажимает ноющее плечо пальцами. Положить начало новым неприятностям – это последнее, чего она хотела бы. Придётся хитрить и изворачиваться.
- Конечно, зачем же ещё я бы пришла в Готэм. – Наиграно, через силу улыбается, зеленоголовому, пытаясь сохранить дистанцию и очень вовремя, непредсказуемость Джокера убивает, причём в прямом смысле слова. В нос ударяет запах паленых волос и кожи, напряжение тут действительно высокое, тело, которое Джей подтолкнул к клетке, отскакивает от той, точно мячик. Талия на мгновение закрывает глаза, к таким выходкам не привыкнуть, даже если тебя с пелёнок воспитывают убийцей.
- Я и забыла, какой ты разговорчивый собеседник! – Хмурится, оглядывая прутья сверху вниз, в надежде, что после того, как на них было брошено тело, случится чудо и ловушка станет неактивной. – Никогда не любила парки аттракционов, - она поджимает губы, во взгляде знакомый металл, не любит говорить об отце с посторонними. – Меня загнали в угол. – Обводит взглядом клетку, в которую угодила. – А затем я угодила в одну из твоих ловушек. – Усмехается Талия, выпрямляясь, принуждая себя выглядеть как профессионал, для которого ситуация подобного рода уникальна. Непонятно, замечает ли это Джокер. В его словах звучит вызов, кровь закипает, ей хочется ответить ему , объяснить раз и навсегда почему опасно играть в такие игры с Лигой, но вместо этого она сжимает зубы, скрипнув теми и, медленно выдыхает весь воздух, скопившийся внутри неё, точь-в-точь, как воздушный шарик. Она качает головой, не соглашаясь с предложением вернуться домой по кусочкам.
- Я могу стать прекрасной причиной того что Бэтмен наведается сюда в ближайшее время. – Она упирается руками в свои бедра, чудом локтями не задевая прутья под напряжением. – Это наши с ним предварительные ласки, если ты понимаешь о чем я. – Она выгибает бровь, это мало похоже на флирт или заигрывание. Да и кто в здравом уме будет пытаться соблазнить Джокера? Талия ловит себя на мысли, что не очень хочет знать ответ на этот вопрос.
- Ночное рандеву с Тёмным Рыцарем, что сможет тебя порадовать ещё сильнее, Джей?
О том, что где-то поблизости ошивается наёмник, играющий с ней в кошки-мышки уже неделю, Талия пока молчит. Нельзя вот так просто взять и выложить все детали этой истории и остаться в живых, угодив в лапы Джокера.

Отредактировано Talia al Ghul (09.06.21 08:10:29)

+3

4

[indent] Я поворачиваю ухо к потолку. Хлопанье крыльев летучих мышей поднимается, громкое, с лязгом, их количество множится до того неумолимо быстро, что собою заволакивает небо, солнечный свет рассеивается, тени исчезают на земле, и все живое прячется и таится. Они - предвестники его пришествия, спускаются зловещими волнами на землю, обволакивают аттракционы черным слоем, непроницаемым, крепким, как камень, тревожат и без того мое искореженное сердце, и мне кажется, что раскинутые на потолке звезды начинают расплываться в большие серебряные пятна.
[indent] Я знаю, ничего снаружи нет, не существует, это раздувается машина воображения, спрятанная в моем мозгу, подкидывая в репродуктор внутри ушей звуки, которые я слышу каждый день, и ночь, секунду за секундой на протяжении многих… многих лет. И всегда буду их слышать.
[indent]  [indent]  [indent] Всегда.
— А-а, да, точно, Бэтмен… —  медленно оборачиваюсь обратно на собеседницу, приглаживаю выбившиеся пряди зеленых волос назад, качая головой. — С каких же пор я заслужил ярлык, который зовется: “Летучая напасть в маске”, а, дорогуша? Очень любопытно, — смотрю на нее тщательно и играю бровями так, чтобы повторить движение ее брови, попеременно: сначала правой, потом левой. Хороша, зараза, до чего же хороша, заманивает меня осторожно, как возбужденную шавку на кусок жареного мяса на косточке, доводит до того, чтобы я готов был все бросить и сдаться. — В чем секрет хорошего афериста - он соображает, чего пижону надо и как внушить пижону, что он это получает, — я наклоняюсь вперед под ее уверенным, гипнотизирующим взглядом, который как будто тянет меня чем-то подавляющим, густым и тягучим. — Ты аферистка, Талия, и до чертиков проницательная аферистка, раз подкидываешь мне слепую надежду. А я ненавижу сле-по-ту, рука цвета второсортного трупа, вся в шрамах и наколках с изображениями, чьи значения я давно позабыл, накрывает, словно полотном, мне глаза и спадает ниже, на алые губы, кончиками указательного и большого пальцев обводит уголки, сдерживает натиск дерганной улыбки и отсвечивает мне в глаза только тусклым восковым блеском испещренной порезами кожи.
[indent] — Видишь ли... — говорю я, стирая остатки помады между пальцев, — не пойми меня неправильно, твое предложение заманчиво, если бы передо мной была… хм… к примеру, кошечка-воровочка. Вот настоящий леденчик, — воздух выходит из меня с громким свистом. — Вся такая ладная, гибкая, изменчивая, с Бэтсом, с этим куском облатки, играет, а ему и ладно. За ее коготок он бы бросился сюда, не раздумывая. Ты - другое дело. Я давненько тебя не видал в наших краях. Сколько же не видел Бэтс? Хотя с другой стороны - представь - увидеть после долгой разлуки черты лица, некогда дорогого, быть может любимого, узнавать их и не узнавать, как будто сквозь прежний, все еще не забытый облик - выступает другой, хоть и похожий, но чуждый; мгновенно, почти невольно заметить следы, наложенные временем. Чудесно. Ну и грустно, конечно же. Потому что прошлое есть прошлое, маковая моя. С этим ничего не поделаешь, — я взмахиваю рукой перед железными прутьями, провожу по воздуху, рисуя тонкую дугу, и увожу под пиджак, в потайной карман, доставая револьвер со взведенным курком. — Смирись, дарлинг, с тем, что ты порченная игрушка. Может, он и придет за тобой, может, он уже идет за тобой, но как за порченной, ненужной игрушкой, которую спасет из чувства долга. И я отдам тебя исключительно как порченую и искалеченную, — мягкий, войлочный рокот где-то далеко в утробе комнаты смеха, испуганно замирает под басовитую, неуемную, зверскую мощь револьвера, когда пуля пробивается наружу. Однако же она шлепается о первый попавшийся прут под напряжением и по касательной отлетает в сторону, едва не задев меня. Глаза скашиваются. Машу револьвером и хихикаю. Вот позорище! — Упс! Пардон. Давненько я ни в кого не стрелял. Дай мне минутку, — бью его об колено, как сушеную скумбрию, щелкаю по барабану, вытираю влажные серые ладони о подмышки.
[indent] Фрэнки тем временем приходит в чувства, я понимаю это после того, как слышу холодный влажный выдох неподалеку от ног и дурацкую невнятную болтовню, слетающую с его дрожащих губ, немного поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. На нем длинная рубашка с диковинными красными монограммами на груди и спине раздувает во мне струю отвращения и толкает вздрогнуть указательный палец быстро, точно, направляя револьвер в безобразное темечко. В мягкой тишине мерного дыхания быстро, без ожидания, алый фонтан теплотою своей заливает лаковые туфли, приобщает к фрэнковым грехам и преступлениям. — Ну-с. Кажется, приноровился, — сообщаю так, что звучат слова, как приговор, в них слышатся ритм и громовой импульс неотвратимости смерти этого прекрасного создания, близкого к уничтожению. На ней расцветает жизнью пышные розы. На губы, на щеки спешит свежая кровь из своих тайников, на черноогненные глаза выступает абсолютное ничто, из чего я понимаю, что она совершенно не боится меня, злит ими сильнее слов.
[indent] — Видишь? Видишь?! До чего ты меня довела! — вращаю глазами в сторону Фрэнка. — Сумасшедшие, жуткие дела, такие глупые и дикие, что не заплачешь, и так похожи на правду, что не засмеешься. Жуткие непотребства! Сначала разводишь, как фраера, а затем - вот, гляди! — простым поворотом регулятора на стальной двери пускаю стенные часы. Стрелки вертятся на циферблате, как спицы в колесе - бешено мелькают свет и темнота и вместе под непрерывную игру света жаркие волны крови бросаются в лицо, в руки и в ноги и покрывают все мое тело испариной. — Бедная, бедная комната смеха. Из-за тебя ее придется утопить в ядовитом тумане, и все в ней затвердеет, когда она превратится в пластик! Брррр… какой ужас!
[indent] Вдруг глухой шум, похожий на отдаленный рев воды, прорвавший плотину, свист и пистолетные выстрелы пробуждают суматоху, движение, крики и говор за дверьми, слышу, как пытаются понять, откуда звучал выстрел.
[indent]  [indent]  [indent] Выстрел!
[indent] И слышу
[indent]  [indent] БАМ
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] бам_БАм
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] БАМБАМБАМ

[indent] Нет-нет-нет…
[indent] У Бэтса крутые игрушки, да вот безобидные, не способны выпустить кишки. Мои легкие втягивают густой пластмассовый воздух с таким трудом, как будто он проходит через игольное ушко. Жму легкие, покуда зеленые искры не затрещат у меня на лбу. Напрягая каждый мускул, силюсь, силюсь не застрелить ее сразу и в упор смотрю, наставляя револьвер. На этот раз попаду точно. Если захочу. Если… Дай мне повод, Талия, да мне сраный повод! — Ну, пупсик. Выкладывай. Кого ты привела за собой? Часики тикают. Ти-к-так. Тик и так...

+3

5

Готэм полон злодеев, но ей, если везло, то всегда везло по крупному, как сейчас, когда она угодила в лапы Джокера. Каковы вообще её шансы выжить? Прогноз неутешителен: шансов нет или они минимальны. Слова, брошенные в её адрес с таким пренебрежением, заставляют её поджать губы. Она надеялась, что будет легче, но не сработало. Талия молчит, терпит и смотрит, смотрит, прищурившись и кривя губы.
- Как это низко, Джей. – Шепчет она, приподнимая правый уголок губы, а в глазах полыхает ярость. – Вспоминать тех на кого нас променяли. – Ей стоит больших усилий не сжать пальцами прутья под напряжением. Она подаётся вперёд, но вовремя опомнившись, снова делает шаг назад. Его слова задевают её за живое. Всё ещё не смирилась с тем, что её заменили, что выбрали кого-то другого. Все ещё по привычке ворошит, точно плохо прогоревшие угли, воспоминания прошлого, пытаясь выудить из тех хоть каплю согревающих душу, воспоминаний. Бессмысленно. И хочется рассмеяться в это бледное, шрамированное лицо, затем плюнуть, смачно,  в надежде что он захлебнется. Джокер не знает о их общем с защитником Готэма, сыне, о том, что Талия куда важнее для Бэтмена, чем кошка, привыкшая гулять сама по себе, как бы он не пытался убедить всех в обратном. Джокер не знает деталей, только общую картинку, и это предаёт ей сил, позволяет ей смотреть на него сверху вниз даже сейчас. Чертов провокатор. Она  чуть было не выдала  ему самую большую тайну Бэтмена, возможно даже важнее той, что связана с его настоящей личностью. Почти развязал ей язык. На секунду они оба замерли в тишине. Джокер может болтать сколько хочет, сравнивать её с другими женщинами, что вьются вокруг Бэтмена, но она особенная. Она умна, хитра и опасна тем, что знает обе тайны героя, Бэтмен давно у неё на крючке и вряд ли сорвется. Она знает его слабости, держит его за яйца крепко. Джокеру такое и не снилось. Прикусив язык, она молчит, отводит взгляд. Разводит руками. – А что, мир клином на Готэме сошёлся? – спрашивает с улыбкой. Придётся снова подыгрывать психу. Потому что именно так у них, безбожников, было заведено – играй по клоунским правилам или умри в муках. – Никогда не любила эту помойку, - морщит носик и готовится атаковать, потому что помнит и о сравнении с кошкой и то, что она порченая игрушка. – Ты, кстати тоже, но из-за того, что в других местах никому не нужен, никому неинтересен, остаёшься здесь, пока эта дыра существует. - И она улыбается так, что всё ясно – Талия безусловно верит во всё, что говорит. – Ты даже Бэтмену не нужен. Смирись, дарлинг, - передразнивает, поддевая кончиком языка, скатавшуюся в уголке губы помаду. Во рту горчит, но дело не в помаде вовсе. -  Сколько раз на этой недели тебе пришлось устроить взрывов, чтобы привлечь его внимание, Джей? – Не унимается, потому что, кажется, нащупала уязвимое место, не оттого ли хмурится и её надломленные брови, вдруг напоминают крышу домика с детского рисунка? - С каждым чертовым разом становится все сложнее привлечь его внимание, да? – Понимающе кивает. -  Бэтмен всегда повышает ставки.
Лихорадочный взгляд и скрещенные на груди руки. Стоит лишь присмотреться и станет ясно, что, скорее даже сцепленные, судорожно сжатые. О ранении как-то даже позабылось на время, держится то ли за саму себя, то ли за воздух, потому что по сути, больше и не за кого. Талия смотрит прямо на дуло. Не мигая при этом. Не боится, ну или очень профессионально делает вид, что не боится. В уме пытается сосчитать сколько раз на неё наставляли оружие, сколько пулевых отверстий в ней было сделано за последний год. И, как правило, в таких случаях, у неё нет ответов, кроме одного: это никогда не прекратится. Мир только и делает, что пытается её сломать и иногда, ей самой кажется, что это вполне реально, что следующий вдох будет последним. Ее учили не бояться, учили смотреть в лицо смерти с улыбкой, которая ни у кого не вызвала бы сомнения в том, что даже умерев, Талия не проиграла. И, видимо, она привыкла не прятаться за чужой спиной, даже упоминание Бэтмена больше шутка, каким бы крутым он не был, чаще всего он только мешает ей и её планам. Упрямо стиснув зубы, Талия делает шаг вперёд, медленно поднимая руки. Можно было бы дать клоуну совет, чтобы стрелял в упор, а труп прятал лично без свидетелей. В противном случае она вернётся и вывернет его наизнанку, а внутренности скормит шакалам, чтобы уже наверняка избавиться от психопата терроризирующего город. А ты по сути сама кто? Глубже закапывается в собственные мысли, найдя время на самоанализ под дулом револьвера, который вот – вот должен выстрелить. Вздрагивает. Настолько глубоко провалилась в собственные размышления, что не почувствовала боли. Смеётся, немного нервно.
- Да не торопись, - прошептала на выдохе, делая следующий за ним вдох поглубже и, обводя клетку взглядом. Все ещё нет шанса сбежать. Она слегка повела плечом, едва ли заметно, обычно это выглядело, как что-то кокетливое и противоположный пол охотно ей в этом подыгрывал, но сегодня, именно сегодня с оппонентом ей, увы, не повезло. Сообщнику Джокера, кстати, повезло и того меньше. Талия с каким-то равнодушием смотрела на растекающуюся под ним лужу крови. Ей не может повезти дважды, вряд ли барабан револьвера имел всего лишь одну пулю. Как же он утомляет своей болтовней.
- Надеюсь запасные друзья у тебя на такой случай ещё имеются. – Совсем немного не дотянула, чтобы это прозвучало как попытка флиртовать с ним. – Было бы обидно, если бы этот был последним. Если так подумать, то любая другая на ее месте отреагировала бы иначе: более предсказуемо, возможно даже агрессивно или даже злобно, или гневно, из-за привычки защищаться, в меньшей степени возможно, что притворно, насмешливо, сверкнула бы глазами, устроила бы истерику или еще что-нибудь в том же роде. И только она рискнула отреагировать с издевкой в голосе, совершенно не боясь последствий. Ему не нравится, конечно, не нравится, Джокеру жизненно необходимо чтобы его боготворили или боялись, вариантов всего два, придётся выбирать или умереть. Впрочем даже сделав это, ты вряд ли сможешь избежать смерти, в конце концов это же Джокер, а этот парень совершенно непредсказуем. Её взгляд снова перемещается с гримированного лица на пистолет. В этот раз не промахнется.
- Какой смысл мне отвечать на твой вопрос, если я все равно умру? - Говорит без всякого вызова, горечи или агрессии в голосе, кажется смирилась, за секунды просчитав возможные варианты. Если признается – Джокер выстрелит. Если промолчит – Джокер выстрелит. Шанс остаться в живых в процентах равен нулю. Если не Джокер спустит курок, то наверняка это сделает Дэдшот. И последний точно не будет разыгрывать у неё на глазах спектакль, ему не нужно чужое внимание.  Надёжнее всего броситься на решётку, пока она под напряжением - мгновенная смерть с ее-то комплектацией.– Можем поболтать, пока он подбирается ближе, методично вырезая жалкие остатки твоей банды, потому что они очень некстати появились на его пути. А можем…- Она окидывает недоверчивым, оценивающим взглядом Джокера. Снаружи взрываются гранаты и стрекочут автоматы. Времени почти не осталось. – Действовать сообща. Ты наверняка уже хочешь поквитаться с тем, кто заявился сюда без приглашения. – И как только она произносит последние слова, огни над их головами гаснут, все до единого. Жужжание тока, подведенного к клетке, затихает. Комната обесточена. Кажется чья-то пуля угодила в генератор. Или, Лоутон просто добрался до того и обесточил весь парк, упрощая себе задачу.
Вцепившись в прутья одной из решеток, Талия дёргает её, раз – другой, пока та не поддастся. Не получается. Она не сможет. Не сможет выбраться отсюда сама, без помощи.
- Выпусти меня. – Шепчет во тьму. – Джокер. Выпусти меня.
В ответ тишина.
- Джей, пожалуйста. – Её голос дрожит, теперь уже по-настоящему. - Мне нужно выбраться отсюда. У тебя нет права так поступать со мной.

Отредактировано Talia al Ghul (21.02.22 12:58:47)

+5

6

[indent] Я понимаю, что она имеет в виду. Но я на это не способен. Престранная вещь, но я действительно не могу этого и всем своим существом ощущаю, что не могу. Не могу действовать сообща, подобно верноподданным соратникам Бэтса, совершенно не брезгующие перетянуть свои накаченные ляжки спандексом. Я всегда был один – всегда окружен тысячеликой армией клоунов, готовых кинуться под обстрел ради защиты моей шкурки, но по-прежнему и неустанно оставался один. Туча мыслей, пробежавшая по моей рассеянной физиономии, порождает молнию всепонимающей усмешки.
[indent] — Ага! — говорю я. И потом повторяю: — Ага! Как думаешь, стану ли я мстить за своих людей, если калечу их когда захочу и как захочу? — и правда, особого волнения я не ощущаю в себе при многочисленном крике безжалостного автомата, мне не становится страшно или жутко, и совсем не коробит остатки клоунской души предсмертный ор моих мальчиков, которые, кажется, вымаливают о моей помощи. — Я почту их память. Может быть, — и снова мелодия пулеметных выстрелов. Она словно раздвигает границы, заливает мир красками, вбирает в себя грохот неистового потока жизни, и нет больше ни тяжести, ни препон, а есть лишь блеск, и мелодия, и любовь, и нельзя понять, как могут за стенами комнаты страха царить нужда, и мука, и отчаяние, когда здесь есть эта музыка. И она заводит во мне неподдельную, неумную ярость, грозящую раздавить меня изнутри. — Хватит блеять непотребства, отвечай мне – кто это!!! Не заставляй тратить на тебя все патроны. Я же их испущу, и каждую – в голову, чтоб наверняка. Уверен, вряд ли ты понадобишься кому-либо живой. Единственный, кого ты хоть как-то можешь заботить, - так это Бэтмен, но не его это почерк – на него у Мыша кишка не та, — в ее глазах отблеск тысячи морей, когда она смеет окинуть меня оценивающим взглядом, таким, как принято оценивать зрителю клоуна, вышедшего впервые на сцену: сможет дельно рассмешить или это очередной неудачник, возомнивший из себя гениального комедианта. Я не очень люблю ее в эту минуту. Она хочет показать мне, что прошлое якобы забыто и не имеет значения. Но меня что-то подзуживает, что я и сам нахожу смешным ее предложение, но с чем я не могу совладать и резко возразить. И тут сам не знаю с чего бы, но когда я повернулся и посмотрел на часовой механизм, глядя на стрелку, безостановочно приближающуюся к спуску ядовитого газа, на меня наваливается и чуть не сшибает с ног чудовищная темнота. Я даже шатаюсь и не понимаю, кто посмел обесточить генераторы и лишить меня веселья. А дальше – еще больше. Внезапно я слышу — и не верю своим ушам, — что она обращается ко мне как-то по-особенному. И хотя для этого могло найтись сто самых безобидных оснований, мне сразу хочется выпустить пулю ей в висок. Она явно хочет, чтобы я оказал содействие. Я раздумываю, не дать ли ей по физиономии. Но она мне становится слишком безразлична, когда из рупора доносится голос – столь угрюмый, отрешенный и мрачный, что аж поджилки трясутся.
[indent] — Ничего личного, клоун. Просто отдай мне ее, и даю слово, не всех твоих парней ждет та же участь, какую познало большинство.
[indent] Он еще принимается болтать о всякой всячине, мне совсем не интересной, зато я успеваю сделать пару выводов и заставить механизмы прохудившейся памяти хорошенько поработать.
[indent] — Так-так, интрудер в моем доме расчехлил ручонки. И не потрудился даже кексика собой захватить! Ай-яй-яй! — я кручу головой в отрицании, оскорбленный тем, что все – абсолютно все забыли за шесть долгих месяцев, как я не люблю незваных гостей, размахивающих стволами без данного мною разрешения. — Ты знаешь, Талия – несговорчивая дама, все никак не хотела выдавать твою личность. Но мне припоминается твой голос. Кажется, Дедхэт? О, нет, Хотшот?! Нет, все не то. Звучит примерно так же, но еще более бесполезно и не смешно. А, точно, вспомнил!.. Дэдшот! — радостный своим открытием оборачиваюсь к Талии, чтобы похвастаться – дескать, гляди, дорогая, как я умею, когда надо. — Помнится, твои услуги стоят целого состояния, и мне не терпится узнать: какая цена уготовлена за эту прелестную головенку?
[indent] Я застываю на месте, затаиваю дыхание и напрягаю слух: вот оно опять, вот еще раз — тонкое назойливое жужжание, будто кружит осатаневший слепень. Но почему-то я уверен, что это раздается очередная пулеметная очередь.
[indent] — Хватит палить, идиот! — я столько вкладывал в каждое творение сил и откровенной любви, что болью отдается новый выстрел прямо в сердце.
[indent] — Отдай мне ее, и все прекратится, клоун. Давай не будем усугублять и без того твое шаткое положение в этом городе. За твою голову мне не заплатят, но я сделаю Готэму одолжение, если избавлю его от тебя.
[indent] Чертов псих! И после этого меня считают неизлечимой болезнью, порчей, которую не выведешь. А этим на свободе разгуливать можно, так получается?! Мне откровенно надоедает его пустые угрозы, направленные на зарождение паники и страха. Но он и понятия не имеет, что значит – испугать!   
[indent] — Ты знаешь, я еще кое-что вспомнил о тебе, — говорю я и открываю решетку Талии простым щелчком на замке. Да, так просто: без ключа, дешевая щеколда все то время держала взаперти не менее опасную дочерь дьявола, но именно простоту не могут разглядеть и думают, что я всегда проделываю финты ушами. — Ты испортил мне веселье. Год назад, на Рождество. Подорвал мой магазинчик, с лихими игрушками для детишек… Ненавижу, когда трогают мои игрушки!
[indent] Заключать сделки с дьяволом обычно никто не решается - я дьявол, очень непредсказуемый и не всегда готовый выполнить свою часть, описанную в контракте, но и Талия не является обычной злодейкой, которая ищет временного соратника для того, чтобы спасти свою шкуру. Я не привык доверять жизнь другим. Я не привык отдавать оружие и тем, кого не знаю, и особенно тем, кого знаю, а аль Гуль я знал не понаслышке, потому смотрю на нее недоверчиво и оценивающе, как когда-то рассматривала она, нагибаюсь к ее лицу так, что в ноздри западает парфюм, смешанный с нотками пота и горячего свинца.
[indent]— У Фрэнка в заднем кармане пушка и магазины. Они твои - пока что. Временно. Но мы же не будем палить друг другу в спины, мм, дорогуша? Мы же не одичалые, верно? Меня этот парень уже достал, а тебя?
[indent]Есть у меня пару тузов, запрятанных глубоко под аттракционом, там подача энергии не нужна, все работает по старинке, на обычных шестеренках, не перегревающихся от подачи электричества, как знал раньше, что классическая страховка когда-нибудь да выручит меня. Жму на рычаг, находящийся под часами, и рядом с клеткой раздвигаются квадратные цветастые плиты, открывая взору крутую лестница в подвальное помещение, за которым расположен туннель, проходящий прямо под комнатой страха и выводящий наружу, ближе к американским горкам.
[indent]— Как же там во всех драмах начинается? Ах да... "Ты мне доверяешь?" — спрашиваю я едва надломленным голосом, чтобы подражать герою дешевого фильма о любви, и протягиваю руку, как истинный джентльмен, предлагающий помощь своей леди. Но моя леди не из податливого десятка и смотрит на меня, как на кретина. — Что, нет? Ну и ладненько. Пошли.

Отредактировано Joker (24.10.21 16:17:19)

+2

7

Когда Джокер склоняется к ней слишком близко, Талия чувствует, как все внутри неконтролируемо сжимается, а из горла вырывается придушенный хриплый вдох. Джокер, кажется, вот-вот вспыхнет как свечка или спичка, хватит и раза щелкнуть пальцами. Его вторжение в чужие личные границы, всего лишь на миг, но лишают ее уверенности в собственных силах, заставляя забыть о том кто она, чья она дочь и на что способна, если как следует ее разозлить.
Талия чуть щурит свои зеленые, гневно сверкающие в полумраке глаза, словно пытаясь просверлить во лбу Джокера дырку, проникнуть внутрь той и что-то там разглядеть. Или понять, то, что не смогли понять врачи лечебницы Аркхэм, когда он был пациентом одного из тамошних одиночных боксов для особых опасных психопатов. Или все вместе.
− Если ты не заметил, то я и сейчас в шаге от смерти. – Сквозь зубы цедит она. –  К тому же, у Лиги есть кодекс. И есть правила, которые мы все, вне зависимости от рангов, соблюдаем.
Еще пока не время и не место, чтобы в ладонь из потайных ножен, закрепленных в голенище сапога, привычно выскочил запрятанный туда кинжал. Ее приучили к этому с раннего детства, Талия даже засыпала с кинжалом под подушкой.
− Я не ударю в спину. − Она, наконец, позволяет себе легкую улыбку, хотя в ее исполнении и при данных обстоятельствах это больше похоже на оскал. И тут же уточняет: – Первой.  В глазах же четко читается: «Будь паинькой и не провоцируй меня». У нее хватает сил произнести это спокойно, без надрыва, без напряжения, в данную секунду абсолютно уверенная, что в случае чего она не промахнется.
Достаточно сделать несколько шагов из клетки, чтобы оказаться возле того, что раньше откликалось на имя «Фрэнк», а теперь, она едва способна сдержать усмешку от шутки, промелькнувшей в ее мыслях о том, что теперь мертвое тело больше бифштекс с душком, чем тупоголовый охранник Джокера. Похоже долгое прибывание в обществе клоуна – принца преступного Готэма, даже без галлюциногенов и токсичных отходов способно повредить чью угодно психику.
– Возможно, это покажется тебе незначительным, но этот, как ты выразился, «парень» вооружен до зубов. – зло процедила Талия, с выражением отвращения на красивом лице ощупывая мертвое тело, чтобы найти тот самый пистолет, о котором упоминал Джокер. – И ему, определенно не нравится то, что ты встал на его пути. – мрачно пробормотала она, понижая голос почти до шепота, который и вовсе потонул в звуке запущенного механизма, открывающего проход в неизвестность. Пистолет отыскался мгновенно, но отчего-то не в заднем кармане мертвого бедняги, как заверял ее Джокер. Неважно. Она проверила наличие магазина и в процессе дослала патрон в патронник пистолета. Против игрушек Дэдшота, которые он прихватил с собой, это очевидно, не страшнее зубочистки будет. Тряхнув головой, Талия, прячет за пояс пистолет, успевая нагнать своего спутника еще в самом начале тоннеля, прежде чем цветастые плиты, скрывающие собой тайный ход, вновь вернутся в исходное положение.
– Хочется верить, что у тебя есть какой-то план, – бормочет куда-то меж лопаток Джокеру, идущая позади него Талия, чудом не наступая тому на задники, его ботинок. – И это вовсе не побег. Ненавижу бегать. – В голосе Талии слышно раздражение. – Это продолжается слишком долго. В бормотании аль Гул сложно, но все же можно, разобрать слова о том, что она уже и не помнит, когда толком нормально спала, не опасаясь того, что наемник ее выследит и прикончит. Все это не более чем бессмысленная и раздражающая ее игра в кошки-мышки.
– Джей. – Она окликает его, стараясь придать своему голосу непринужденные интонации, лишь тогда, когда им удается выбраться на свежий воздух, вблизи американских горок, кольцо которых она способна разглядеть в лунном свете. – Дэдшот – побочная голова у гидры. Сруби ее и на ее месте появятся две новые. Но я знаю, кто ему платит и снабжает игрушками. – Талия замедляет шаг, опасливо косясь по сторонам. Она сильно рискует, делясь такой информацией с Джокером, чья непредсказуемость и жестокость стали притчей во языцех. – Руками Дэдшота, твоих людей вырезал Роман Сионис. – Дочь Ра'с аль Гула делает паузу, ожидая реакции на свои слова. – Выяснить это оказалось не так сложно, когда знаешь в каком порядке задавать вопросы. Моя проблема заключается в другом. – В её голосе зазвучали стальные нотки. Она вызывающе поднимает подбородок, чтобы продолжить говорить. – В одиночку мне не обойти Дэдшота, чтобы прикончить Сиониса. И Лоутон зная это, тактично убирает с этой шахматной доски всех моих возможных союзников. Сопутствующий ущерб. – Свой монолог она заканчивает кривой, но все равно соблазнительной, усмешкой. – Понтия не имею, что Сионис предложил Дэдшоту за мою смерть, но перебить эту цену мне не удалось. Лоутон не захотел торговаться. Вместо этого он, – на полуслове Талия замирает, взгляд какое-то время направлен в сторону не работающих аттракционов. – Загнал меня… – ее глаза с красивым восточным разрезом, чуть расширяются. –…сюда. Ее рука, змеей скользнув за пояс, рывком вынимает припрятанный за ремень пистолет, направляя тот на Джокера. На ее лице с тонким носом, идеальными бровями и небольшим ртом – выражение крайней решимости.

+2

8

[indent] Делаю вид, что ее слова не очень задевают, хоть и это совершенно не так! Я что – копия летающего мышиного героя, которому приписывают основательное соображение и знание того, чего никто другой не знает? Обидно. Между прочем, до такой степени, что готовый впасть в непомерное отчаяние я хотел было развернуться на пятках своих ботинок и высказать все, что об этом думаю. Ведь я… ничто иное, как заоблачное вдохновение, внезапное наитие, предсказание, ясновидение – ко мне относятся, как известно, как к области фокусников. Совершенно не против, мне даже льстит: все великие планы, высокие идеи, сложные замысли ограничиваются обыкновенно достижением ближайшей цели. Когда эта цель достигнута, тогда уже начинается дальнейшее развитие идеи, но чем дальше в будущее простирается замысел, чем более должен он опираться на событиях, еще не совершившихся, а только задуманных, тем глубже уходит он из мира действительности в область фантазии.
[indent]  [indent] А я хоть и тот еще фантазер, но приехал не из Шизбурга.
[indent] – Планы, охватывающие годы, у меня расписаны только на твоего ненаглядного. На этого пулеметчика я воздушных замков не строил, – выкашливаю слова, давно отвыкший от сырости подвальных помещений, приторно-сладкой вони и узких проходов. – Ясно, чего от тебя Бэтс улетел. Ты – пессимистка. Это не побег – это стратегическое отступление. Мы убегаем, но мужественно!
[indent] Я увлекаюсь жестикуляцией и хочу развить мысль, хотя вру – безбожно вру – я хочу ее позлить, потому что раздражение в ее лебедином голосочке и без того автоматной очередью выстреливает в мою спину и ни одной чертовой пули мимо! Я ей – пушку, и на тебе патроны, хочешь запасной выход из комнаты, которая, на первый взгляд, выглядела непреодолимой и безвыходной, – не вопрос, наслаждайся! В ответ – ни благодарности, один оскал вперемешку с нетерпением и бурчанием, хоть тресни и расколись на тысячу кусочков – эта девчонка останется неудовлетворенной. В ней я чувствовал нависшую угрозу, мечась по темным туннелям в поисках решения, и вместе с тем наощупь приближаясь к желанному выходу. Даже за спиной ее держать опасно – не верю, не верю, не верю, ее слова – ложь, и я это знаю, но бессильно ступаю в пропасть ее обещаний не снести мне голову первой. Превентивный удар – хорошая затея, булочка с изюмом, да вот отдавать тебе роль мученика я не желаю.
[indent] Усиленно вдыхаю свежий воздух, как только выдается возможность это сделать, он холодный и будто талый, был бы малейший шанс, и щеки мои покрылись бы легким румянцем, а глаза заблестели как будто новой надеждой. Но щеки – отравлены бледным непроходимым туманом, а в глазах, повидавших немало, сплошная шутка. Ее голос таял в ушах, я вслушивался в него неровно, хаотично, разбавляя собственные мысли, но даже в расфокусированным состоянии ее непринужденные интонации звучали подозрительно и меня вгоняли в неприятную дрожь в области моих изящных икр.
[indent] Понятия не имею, что заставило ей мне открыться, высказать эти соображения. Для чего сочла необходимым? Однако вдаваться в детали я не вправе – не та прическа! Достаю из кармана гребень и слегка зачесываю шевелюру назад… потом этот же гребень ломаю и, богом клянусь, если бы рядом был кто-либо еще кроме Талии, острием гребня как заточкой я загнал бы ему в почку пару раз.
[indent] – Сионис! Проклятая мартышка! Сточная дыра! Червеобразный отросток, который давно бы выпотрошить, вырезать, сжечь… Ох, оставь вас детки одних, и сразу же начинается тар-тара-рам. Никакого веселья и смеха, сплошная трагедия и вымученный финал, – скулы сводятся самозабвенно, и замечаю, что отвык от неразборчивости Готэма впускать в себя врагов. Как было хорошо раньше – по старинке – хлысты, шокеры, арматуры, бумеранги, но сейчас – сплошное читерство из пулеметов, гранатометов,; мир, открыв новый виток развития, принял серые оттенки и без того в сером Готэме. И только я хочу сказать об этом, как слышу, с какой скоростью рассекает влажный воздух пистолет Фрэнка – забавно, не думал, что он может так вульгарно и похабно вылетать из чьих-то штанов. Возможно, все дело в узкой посадке, а возможно думать об этом – дурной тон, а я все-таки джентльмен!
[indent] И я как джентльмен – раздвигаю медленно руки в стороны, доказывая свою девственную чистоту и не приверженность к ее логическим умозаключениям, какие лично мне кажутся совершенно недалекими, но в женском котле, глубоком и неизведанном, я никогда долго не варился.
[indent] – Тся-тся, нехорошо, дорогуша. В первую встречу – и сразу целишься в сердце. БУХ-БАХ! Оно почти разбито, видишь? – со страданием опускаю глаза чуть ниже к груди и чуть наклоняю голову влево. Ощущаю, что она – эта дьяволица – хочет вселить ужас в меня – чтобы я испытывал трепет. – Хотя, откровенно, я польщен, что ты выдвигаешь теорию, где я полный кретин, захотевший тебя подстрелить чужими руками, при этом самолично отдал тебе пушку С ЦЕЛЫМ МАГАЗИНОМ ПАТРОНОВ. Алле, на связи земля, обращается к Хьюстону в юбке. Хьюстон, алло, вызываю твои мозги, твои мозги, они тут?! Срочно их включи, если они тут!
[indent] В ответ на ее крайнюю решимость давлюсь смехом, и нет бы выдержать с терпением серьезное выражение лица, но опять же – это был бы совершенно не я, к тому же, это был бы совершенно не я, если бы в кармане не припрятал красную кнопку, при нажатии на которую мгновенно вспыхнула огнем пространство между нами. Тут все пропитано бензином – каждая тропинка, каждый захолустный аттракцион (КРОМЕ ОДНОГО), даже в воздухе томился тяжелый, едва уловимый аромат оранжевых всполохов. Короткая заминка позволила и мне вытащить револьвер с барабаном, полным свинцовых цыпочек, готовых пуститься в пляс по моему хотению
[indent] – У него хорошие игрушки, – намекаю на технологические новшества нашего врага, – но огонь их портит, ты что, не знала, дорогуша? – я тот еще шут, тот еще лгун, но от ее предательства мне становится почти что тошно. – Ты меня разочаровала, сладкая. Первой значит не нанесешь удар? Дурень я, дурень, глупый клоун, купился на эту славную мордашку! Ну ладно, с тобой разберемся позже, сейчас, сделай милость, не трать пули и беги, если жизнь дорога. И без того хлопот принесла, разбирайся теперь за тебя с этим… чванливым любителем спандекса.
[indent] Ударом ноги отправляю камень в полет и резкими и точными шагами направляюсь туда, где лучше всего брать штурмом парк аттракционов – на американские горки.

Отредактировано Joker (16.04.22 21:58:51)

+3


Вы здесь » ex libris » фандом » факир был пьян, и факинг не удался


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно