ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » посмотри в глаза бога


посмотри в глаза бога

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[lz]<a class="lzname">Эйвор, 27</a><div class="fandom">ASSASSIN'S CREED</div><div class="info">ну где же ручки, но где же ваши ручки</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/LYOJBy7.png[/icon]

https://i.imgur.com/mdA5K7a.png

Sigurd Styrbjornson, Eivor Varinson

Отредактировано Eivor (28.03.21 12:34:22)

+3

2

[nick]Sigurd Styrbjornson[/nick][status]Бог из мягкой комнаты[/status][icon]https://i.imgur.com/sqMzNiA.png][/icon][lz]<a class="lzname">СИГУРД</a><div class="fandom">assassin's creed</div><div class="info">не важно кто важно кто</div>[/lz]
Кто я?
Что я такое?
Ты Бог, Сигурд. Позволь же простым смертным склониться перед тобой. Ты достоит большего, Сигурд. Что тебе клан? Что тебя семья? Что тебе жена, дети твои и тот, кого ты называешь своим братом? Перед тобой склонится весь мир, только позволь мне открыть твои глаза…
Нет, нет…РАНДВИ! ЭЙВОР! Где ты, брат Волка? ТЫ ОБЕШАЛ МНЕ!
Ты глуп и наивен, Сигурд. Они отвернулись от тебя, Сигурд. Ты думаешь брат Волка ищет тебя? Ха! Он в твоей постели, с твоей женой, смеется над тобой. Правит ТВОИМ кланом, ТВОИМИ людьми. А было ли у тебя что-то? Когда-то? Ты ведь замечал какими глазами твоя жена смотрит на него? Замечал, что лучшие шкуры уходят на его доспехи? Замечал, что его топоры всегда заточены лучше твоих? Они не клан Сигурда, они клан Эйвора. Откажись от них первый, а то они откажутся от тебя! Ты выше этого, они тебе не нужны…
Что тебе мед, что тебе их песни? Сам Один ждет твоих свершений, готовый преклонить колени перед тобой. Тебе надо лишь… Нет, не смей закрывать глаза! Смотри на меня, глупый варвар. Смотри, иначе я отрежу твои веки!

ГДЕ Я?

Мокрый снег. Белые хлопья путаются в рыжей бороде. Сигурд ежится, не чувствуя холода. Он оглядывается, силясь в метели разглядеть хоть что-то, но только снежинки летят ему в лицо, заставляя зажмуриться. Правой рукой (слава Одину!) он трет глаза, а когда снова открывает их, то замечает в паре метров от себе чьи-то тени.
Эй, - тени его не могут услышать, они слишком далеко, но он, к ужасу, тоже не слышит свой голос. Что это за шутки хитрого Локи?
Выбора нет, он все равно идет к теням, проваливаясь в снегу, заслоняясь руками от метели. Шаг, еще шаг. Ветер усиливается с каждым пройденным метром, Сигурд начинает бояться, что снежный шторм снесет его обратно. В пустоту. Забвение.
В какой-то момент вой непогоды превращается в тихую мелодию, а тени, к которым он так стремился, вырастают перед ним внезапно, заставляя викинга отступить.
Три стройный силуэта, закутанных в тонкую темную ткань, поглощающую белизну снега. Каждая из них замерла у своей прялки, только ловкие пальцы прядут пряжу, не замечают они ничего вокруг, им все равно на метель, зиму и Сигурда. Тот не может видеть их лиц, скрытые вуалью, но Стюрбьорнссон уже узнал их. Суеверный ужас быстро сменяется любопытством викинга, он подходит к одной из них ближе, силясь услышать слова песни. Всей душой жаждет узнать свое будущее. Одна из норн замирает, наконец заметив мужчину, но лишь на мгновение:
- Тебя тут быть не должно. Не для тебя наши песни, глупый смертный, возомнивший себя равным Одину и сыновьям его. Ступай…
Договорить она не успевает, гнев охватывает викинга. Как смеет эта глупая волшебница отказывать в своем предсказание! Не ведая, что творит, он опрокидывает в снег ее веретено.
Обжигающая боль в теле заставляет его самого рухнуть на колени и жалко, по-собачьи, заскулить, ладонью здоровой руки прижимая к боку культю правой. В ушах стоит звон, агония и удаляющийся смех трех волшебниц. Когда Сигурд все-таки снова открывает глаза, то вместо веретена, в снегу лежит его посиневшая от холода рука.
Он кричит в ужасе, но крик заглушает вой метели, ставший смехом норн…

Сигурд просыпается. В ужасе он тянется к подушке, зная, что под ней спрятан топор на случай внезапного нападения. Пустота. Скорее всего Рандви и Эйвор специально убрали все оружие после того случая, когда в одну из первых ночей по возвращению, ярл напал на жену, пытаясь придушить, выкрикивая проклятье, называя «Фульке».
Теперь в его спальне нет оружия, но и Рандви больше не делит с ним ложе.
Боится.
Или нашла официальный повод перебраться поближе к комнате Эйвора?

Холодная вода из бочонка в лицо немного остужает викинга. По-хорошему ему давно пора помыться целиком, но мысль о том, как жена, дрожащими от ужаса руками, будет прикасаться к нему, отвращает. Лучше он сгниет заживо в своих одеждах, но не снова этот взгляд полный сочувствия и страха. Фулке хорошо поработала над твоим мужем, Рандви. Тебе и не снились такие следы «страсти».
Через повязку на культе проступает кровь. Неловко, кое-как, Сигурд наматывает на старую перевязь новую.  Этого достаточно, чтобы избежать вопросов или взглядов. Хотя кого он обманывает, когда все лица давно устремлены на брата Волка.

Рано или поздно они еще об этом пожалеют. Его время придет.
Будь Драг жив, возможно, все бы сложилось иначе. Он смог бы развелись Стюрбьорнссона своими грубоватыми шутками, заставить свет его души снова ярко засеять. Единственный друг в могиле, а ярл клана Ворона остался без чьей-либо поддержки. Один, совсем один во мраке.

Он уже пару дней не выходит из своих покоев, но это мало кого волнует. Лишь еда появляется у порога.
Сегодня еды нет.
Сигурд осторожно покидает спальню. Рандви нет в кабинете и это хорошо. Он бросает беглый взгляд на карту Англии, отмечая, сколько союзов успел заключить названный брат в его отсутствие. Пусть. Ярлу не нужен какой-то жалкий кусок земли, когда у его ног будет целый мир.
В зале он слышит голоса, спорящие о чем-то. Викинг прислушивается, узнавая в них Хольгера и Гудруна. После своего возвращения, Сигурд еще не видел этих двоих. Наверное, они пришли поздороваться с ярлом и справиться о его самочуствие. Может он ошибался?
Расправив плечи, уверенно Стюрбьорнссон направляется в зал, на его лице улыбка – смотрите же, ваш ярл вернулся к вам…

- Что это? Что ты себе позволяешь?
Кто-то очень злой кричит на Эйвора, усевшегося на трон ярла, Сигурда. Этот кто-то хватает брата Волка за шкирку, пытаясь заставить его подняться.
В этом таинственном кто-то Сигурд узнает себя, но он и не думает успокаиваеться, а лишь больше распаляется.

Отредактировано V. (15.03.21 22:04:46)

+2

3

[icon]https://i.imgur.com/LYOJBy7.png[/icon][lz]<a class="lzname">Эйвор, 27</a><div class="fandom">ASSASSIN'S CREED</div><div class="info">ну где же ручки, но где же ваши ручки</div>[/lz]
Ты будешь помнить это вечно.
Чужая рука поперёк груди. Собственные пальцы, вцепившиеся в гребень коня. Хватку как будто вытесали из камня, Эйвор не чувствует суставов, его тело не разогнуть.  Горящие хвосты стрел.
Попали? Попали?!
Не поймешь, ранен или нет. Сигурд кричит то ли Эйвору, то ли самому себе, не бояться. Не жмурь глаза, следи за дорогой. Мы проходили этот путь и прежде, помнишь? Овраг, за поворотом мост, гневный рокот реки, ну же, Эйвор.
Это не первая битва Сигурда, но первая подлость. Самый болезненный стыдный шрам, тот, которым ты не будешь гордиться, тот, с которого спросят в чертогах Одина.
Кем ты был, что тебя гнусно предали? Что ты сделал такого, что с тобой обошлись бесчестно?

Мамин крик будет следовать за ними весь этот путь до Фольбурга и дальше.
За Эйвором волочатся мертвые тела его родителей. Так будет всегда, обернись и ты увидишь их, вернувшихся из самого Хельхейма. Эйвор  пытается повернуть голову назад к дому и сбросить чужую руку со своего плеча, но Сигурд грубо разворачивает его обратно.
- Не время горевать.

Ты будешь помнить это вечно.
Эйвор взращивает в себе эти воспоминания, подкармливает их, как диких волков. Их пища – его страдания, чем больнее сердцу – тем слаще кровь. Никакой пощады. Никакой к себе жалости. Ему нужно вспомнить, каким был Сигурд прежде, цельным, единым, с левой рабочей рукой, держащей топор, а не этой уродливой культей под обрезками ткани. Вспомнить, за что он так любит Сигурда? Нахуя его спасал?
Ему нужна сакральность жертвы, нужен эпос.
Не одному Сигурду упиваться своими страданиями.

Он растравливает внутреннего зверя.  Сдирает мясо с собственных костей, налепляет своё живое агонизирующее на это мёртвое злое лицо. Делает только хуже. Сигурду не идёт земная человеческая любовь.
Не прикасайся, уповай, молись, прячь стыдливо взгляд. Сигурд знает всё.
Ёбаный полубог. Ёбаный калека. Ходит так, будто ему отвратительна сама земля.

- Кого ты привёл? – Рандви наклоняется над столом, будто исследует карту, бессмысленно ведёт пальцем от деревни до Люндена и обратно.  Она уже боится смотреть на Эйвора, чтобы не вызвать в Сигурде ревность. Над воротом её кафтана заметен след от пальцев.
Так не ведут себя мужья. Так клеймят скот собственники.
Эйвор потирает опухший синяк на своей скуле – подарок брата.
Она оба в этом доме страдальцы, два идиота, решившие, что отсутствие Сигурда достаточное оправдание найти утешение в объятиях друг друга.
- Я сам не знаю, - Эйвор растерянно озирается. Рандви не одна такая. Это общая мысль, общее чувство. Всё вокруг: эти земли, эти воды, вороньё над головой, даже постылый замерший воздух в Рейвенсторпе – все его упрекают. Он совершил подвиг, который никому не оказался нужен. Оказывается, горечь от гибели ярла лучше, чем это липкое чувство страха пред спасённым. 
Сигурд не принадлежит этому месту. Сигурд чужд не Рейвенсторпу, не Мерсии, а чему-то большему. Эйвор не может подобрать слов ни на языке данов, ни на языке саксов,  что не так.  Но шатающийся по деревне рассерженный Сигурд кажется чем-то неверным, неправильным.
Так не должно быть.

У Эйвора не остаётся сил на что-то кроме тихой ярости, он не может уговорить обрадоваться возвращению брата.
Не этого ли он жаждал? Не ради этого ли натравил всю Мерсию на Фулке?

- Спроси у Басима, - Рандви не унимается, - спроси у Валки.
Может, спросить у норн? Спросить у Мимира? Спросить у Всеотца?
Кто ещё может знать, что сделала проклятая Фулке с Сигурдом. Он вывернутый наизнанку, сплошной оголённый нерв, открытый перелом. Там, где у воина броня, в Сигурде кровоточащая рана. Больно, зло, непричастно, ему даже работы нет никакой в деревни.
Метающийся Бог. Бездельник. Трикстер. Кому он нахуй сдался? Сигурд утратил свою единственную функцию. Теперь его имя звучит как чума.   

- Я выполняю то, до чего тебе дела нет, - Эйвор вцепляется в единственную руку брата, пытаясь вывернуть запястье. Дёргает головой в сторону от Сигурда, он как пёс, которого тянут за поводок. Так не обращаются с человеком, так не ведут себя с ровней. Эйвора  за шкирку водят по длинному дому на глазах застывших Хольгера и Гудруна.
- Идиот, ты обезумел, - Эйвор отпихивает от себя Сигурда. Никакой бережности, Эйвор не измеряет силы, ему плевать, что он борется с калекой, - посмотри на себя, чем ты стал. Ты не бог, Сигурд. Опомнись.

+3

4

[nick]Sigurd Styrbjornson[/nick][status]Бог из мягкой комнаты[/status][icon]https://i.imgur.com/VZCVp4a.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">СИГУРД</a><div class="fandom">assassin's creed</div><div class="info">не важно кто важно кто</div>[/lz]Сигурда трясет от гнева, ненависти. У него предательски дрожит рука. Скрывая слабость, он сильнее сжимает пальцы на горле Эйвора. Теплый, до омерзения живой.

Таким же живым был ребенок, много лет назад выбежавший из тени длинного дома, встречать клан Стирбьерна. Маленький, худенький, замотанный в шкуру оленя, явно с чужого плеча, чтобы казаться старше, настоящим воином. Сигурду было не понять в тот момент, мальчик перед ним или девочка. Отец говорил, что если у Варина дочь, то та станет прекрасной женой и помощницей для будущего ярла…
Теплой была рука подростка, потерявшего семью. За эту руку хватал Сигурд сироту, помогая ему взобраться на коня. Они помчались в лес, наследники, спасающиеся от верной смерти. Он хорошо запомнил, как Эйвор жался к его спине, ища защиту и спасение. В тот момент он поклялся защищать мальчика, стать новой семье, вернуть потерянное…

А теперь Сигурд готов придушить своего названного младшего брата. Он ненавидит всем своим существом. Слишком идеальный, слишком цельный.
Страх отражается на лице рыжебородого, он отступает. Это ведь не его желания и мысли, это все проклятая Фулке, она через пытки и боль вложила в него эти чувства. Она нашла плодородную почву из сомнений и щедро засеяла поле семенами ненависти. Или может это все из-за того, что он не пьет снадобья Валки? Зараза проникла в него через раны и омрачила мысли?
Нет оправданий ненависти к брату. Они клялись друг другу тысячи раз в верности, поддержки и защите. Плечом к плечу. Спина к спине. Сигурд – топор, наносящий яростные удары, а Эйвор - щит, отражающий нападение врагов. Но что делать, когда топор сломан, а щит разлетелся на мелкие деревянные щепки?

Печаль разливается в глазах подобно водам Урда. Никогда Эйвору не увидеть в Сигурде бога, не услышать голоса в голове. Тот лишь видит тень своего брата, жалкого ярла, потерянного и сломленного.
Сила Брата Волка пугает, они часто дрались в рукопашную или с деревянным оружием, затем, став старше, настоящим, но рыжебородый мужчина и не замечал до этого, каким сильным стал сын Варина. И снова в сердце и на лице боль, а на кончиках пальцев дрожь от подавляемой вспышки ненависти. Если ты так велик и могуч, то почему не спас раньше? До того, как шрамы на теле, оставленные сумасшедшей, не проникли и в душу, лишая сознание равновесия?

- Теперь я тут. И сам во всем разберусь. Или ты хочешь мне еще сказать что-то, Брат Волка? – он кривит губы в улыбке, столь похожую на гримасу. И все. Словно ничего не было до этих слов. Не остались на шеи Эйвора следы от ногтей, а у самого под одеждой ноющего синяка от тумака брата. Бывшего брата.

На троне ему сидеть неуютно и сразу становится нечем дышать, голову сжимает железный обруч. Подобный одевала ему Фулке, медленно, очень долго стягивала его, пока ярл не начинал кричать от боли. Тогда женщина останавливалась, но это был не финал, она лишь давала ему привыкнуть к давлению, чтобы начать закручивать винты. «Венец божий», так она это называла, демонстрируя терявшему сознанию Сигурду резную фигурку своего бога, с венком на голове. Она называла его Иисусом. Или он был сыном Бога? Он помнит отчетливо только страдания, а все остальное смазано кровавым туманом.

Они бояться его. Хольгер и Гудруна. И этот страх опьяняет калеку, он зверь, что снова чует кровь и притаившись, не очень внимательно слушает их болтовню, дожидаясь финала. Парусина, ерунда какая. Не такие великие дела обещал ему шепот в голове. Разминать двух вцепившихся в друг друга простолюдинов. А ведь когда-то он мирил самих Локи и Хави, после их очередной вражды… Что? Откуда это? Его ли это? Сигурд дергается в ужасе от воспоминаний, своих ли, чужих. Он чуть не съезжает с трона, упирается ногами в пол, но не чувствуя опоры под ногами. Ему надо подумать и вспомнить, но назойливый гул двух голосов отвлекает ярла.
-Стоп, хватит… - он взмахивает обрубком под одеждой, прося селян заткнуться. Морщится от некого стыда, забыв опять, что руки то нет. Повышает голос, повторяя свой приказ. Хольгер, услышав, наконец, затыкается.
- Прекратите. Замолчите. Ваш ярл вынес решение. Ты, Хольгер, не впервой нарушаешь правила нашего дома. Придется тебе вернуть Гудруне украденное, - он видит улыбку облегчение на лице мужчины и спешит продолжить, - и заплатить ей за парусины в десятикратном размере. Если не сделаешь это до завтрашнего захода солнца, то тебя ждет изгнание. Отправишься к саксом. Слышал я, что те, за воровство, отрубают пальцы.
Он замолкает, с радостью наблюдая как улыбочка сменятся ужасом. Что же, если не удается заполучить любовь, можно действовать и через страх. Фулке была права.

-Есть ли у тебя возражения Эйвор? Все-таки ты моя правая рука и мой верный советник, - голос подобен сладкому меду, но отрава в нем придает горечь словам. Возрази же, брат Волка, спровоцируй того, кого уже считаешь больным ублюдком, и Сигурд потеряет всяких повод цепляться за старые связи и детскую дружбу.
Ярлу плевать на парусину, на Хольгера, жалкий суд под крышей их такого маленького дома. Спектакль этот был только для одного человека. Очередное наказание для него и попытка поставить на место. Если Сигурд потерял любовь брата, его уважение и обожание, то он сохранит власть над силой Брата Волка другими путями. Он воспользуется их кланом, их страданиями; женой своей и ее грехом. Но для начала можно начать с малого.

Отредактировано Vincent (06.04.21 12:50:28)

+3

5

[icon]https://i.imgur.com/LYOJBy7.png[/icon][lz]<a class="lzname">Эйвор, 27</a><div class="fandom">ASSASSIN'S CREED</div><div class="info">ну где же ручки, но где же ваши ручки</div>[/lz]
- Нет. Не смею прерывать вас, мой ярл, - Эйвор в почтительном и гадливом поклоне отступает.
Он в тени брата, солнце клонится к западу, света мало, можно считать этот охуевший день прошедшим.  Опустив взгляд вниз, разглядывает  вычерченный на дощатом полу профиль Сигурда, слившийся в одну чернь и мрак с троном. Сигурд слушает, поддавшись вперёд, впившись глазами в говоривших, как будто боится, что если моргнёт, то потеряет слова, упустит их тайные знаки, смыслы и значения. У его взгляда есть зубы, у него дыхания есть клыки, хватка одной руки больнее удара топора. Всё в Сигурде озлобленное до звериного бешенства, до кровавой пены, до сжатых челюстей. Эйвор такое видел в одичавших собаках, выползающих их леса за пропитанием в поселения и дерущих всё, что не способно от них убежать.
Только те, кто знает, что такое порядок с особым безумием придаются хаосу.

Уродливее зрелища Эйвор не знал – двое братьев бьются за какой-то протертый скрипящий стул.

Мы не станем такими.
Несмертельный порез  пересекает поперёк ладонь, кровь сочится через пальцы на черную землю Данов. Такое не убивает, но оставляет запоминающиеся шрамы. А они были обязаны помнить вечно.  Они дали клятву прежде, чем влезть в очередную не свою междоусобную войну каких-то братьев за кусок мёртвого берега. 
- Брат, поверь, мне нахуй не нужна твоя земля, - Эйвор думал так прежде, думает и теперь. Ему действительно не нужна эта деревня в стране саксов, не нужен трон, не нужен длинный дом, не нужно одобрение Дага.  Даже жена Сигурда нахуй не нужна. То было от тоски и ощущения брошенности.
Теперь-то Эйвор понимает, он не желал Рандви, просто его заебала своим скорбным видом.
Он смотрит на шрам, пересекающий ладонь. Стоило бы это сделать до того, как он улегся с Рандви на ложе, до того, как он посмел поднять руку на брата. Стоило бы помнить, что они с Сигурдом обязаны друг перед другом.
Рука Сигурда с зеркальным шрамом ему была возвращена Фулке отдельно от брата.
Значит ли это, что ему теперь не следует хранить данные раньше клятвы?

Эйвор не знает, что такое лгать брату. Это умение от него не требовалось, Сигурд честных слов не боялся.  Он не боялся, когда Эйвор  ему перечил, останавливал, осаждал, сбивал спесь, когда Стербьёрнсон охуевал от вседозволенности. Сигурд нуждается в ответном насилии и боли, когда характера в нём становилось слишком много. Скрутить, пока не начнёт ломаться, придушить, пока не свалится без сил.
Вот бы отпиздить его, как раньше.
- Никаких возражений, ярл, твоё решение окончательно, - Эйвор цедит сквозь зубы, наблюдая за тем, как довольство растягивает бледное лицо Сигурда в уродливую улыбку. С каких пор ему доставляет удовольствия унижения?
Хольгер и Гудрун с мольбой продолжают на него смотреть, цена непомерно велика и ужасна. Остановить судилище, значит, выступить против законной власти, Эйвор отворачивается в сторону. Не его дело, когда ярл ведёт себя плохо. Не Эйвору его наказывать.
Его делом было спасти брата.

- Доволен теперь собой? Какова тебе на вкус власть? – Эйвор встает перед Сигурдом, смотрит на него сверху вниз. Он пытается разглядеть сожаление в чужом лице, в позе тела, новое для него развлечение искать в новом Сигурде что-то напоминающее о старом. Найди сотню отличий, Эйвор насчитал уже несколько десятков. Ебанутость характерна им обоим, но только одному желание придавить Эйвора своим сапогом.

- На этом мои унижения окончены или ты придумал ещё что-то? Как вам услужить, о мой ярл? – Эйвор делает глубокий шутливый поклон, подсмотренный у сакских монахов. Так не кланяются даны даже королям, даже Всеотцу. Служение – не про север, это хуета инородна для их земли.

+1

6

Он видел так много прекрасных стран, теплых как объятия матери, где снег можно увидеть лишь на вершинах гор.
Молодые женщины, задрав юбки, обнажают ноги и бедра, танцуют на винограде. Хохочут они, хохочут и хлопают мужчины, наблюдая за ними.
- Что это? Как это? —спрашивал Сигурд, поспешно отводя взгляд от девичьих прелестей. Слишком долго и далеко он был от Рандви, чтобы позволять себе такие вольности – похотливый взгляд. Тогда он думал еще о любви. Верности.
- О, так создают вино, - отвечал Басим. - Лишь чистые и невинные девушки могут своими ножками давить спелый виноград, из которого потом изготовят лучшее вино. Хочешь попробовать?
Сигурд молчит, не отвечает. Будущему ярлу не кажется это веселым праздником, безобидным развлечением, уже тогда вместо винограда он видел раскаленные угли. На них безумно пляшут мученики, не в силах остановиться, лишь демоны могут смотреть на это и веселиться.
Сейчас он вспоминает те образы. Довольно долго Эйвор с Рандви танцевали на винограде его доверия, что будет, когда он бросит им под ноги угли? Как исказятся от ужаса их лица? А танец их превратиться в мучительную пляску смерти.  Раньше казалось это Сигурду кошмаром - страдания жены и брата, теперь что вода удовольствия для измученного жаждой мщения. Он сам стал дьяволом.

Эйвор слишком силён духом. Сигурд знает, в брате течет горячая, даже для викингов, кровь великих королей.  Рядом с ним чувствует себя снегом родины - ледяная глыба, острые края. Ярл может наказать за слишком дерзкий взгляд, которым тот смотрит. Или измену с женой ярла. Этого будет достаточно – обвинить, убить. Он может быть и хитрей – притвориться, разлучить влюбленных, послать Эйвора завоевывать земли. Или отправить домой к своему отцу. Однако все это кажется слишком легкой победой, страданий в них не больше правды в религии саксов.

И Просто. Слишком просто. Не сломить и не прогнуть брата. Рандви – возможно, но она лишь пешка на собственной карте. Заставить море голубые глаз любимого брата покрыться туманами боли очень легко и тяжело одновременно – надо заставить страдать его друзей и родных. Как же удачно, весь Равенство полон таких людей. От пекаря, что провожает Эйвора печальным взглядом до Петры-охотницы, зовущей Брата Волка поохотиться, стоит лишь последнему пройти мимо ее лавки. Они его обожают, видят своего спасителя. В первых и последние раз.
Они будут следующими жертвами.

Эйвор уже перед Сигурдом, заслоняет собой фигуры Хольгер и Гудрун. Он не вмешался в суд и разочаровал этим своего ярла. Он надеялся уколоть его, хоть чуть-чуть заставить помучиться. Чего стоит одна вспышка гнева после часов в подземельях сумасшедшей. Брат Волка должен.

Ярл с трудом поднимается, трон притягивает его обратно, давая силу усталому телу одним своим существованием. Но что ему дерево, шкуры и рога в качестве украшений? Скоро сам король Альфред будет завидовать богатствам нового бога… Сигурд смотрит сверху вниз на Эйвора. Лишь на какое-то мгновение в глазах мелькает что-то такое теплое, рыжее, до боли знакомое всем, но это такой болью отзывается в душе мужчины и уже снова взгляд его подобен холоду родной Норвегии. Не стоило вспоминать каким Брат Волка был в детстве, как дразнили его мальчишки из-за маленького роста, а он тренировался с топором днями и ночами… Почему от воспоминаний так больно? Проклятая Фулке должна была все уничтожить.

Движение Сигурда в сторону брату и зал заполняется смрадом. Возможно, это запах тела, а может и раны, повязку которой он не позволяет никому менять, но ярлу кажется, душа его гниет.
- Вкус власти? – переспрашивает. Зря сказал это, очень зря. Потому что мрак и смрад наступают, все ближе. Рука привычно обхватывает затылок брата, Сигурд прислоняется своим лбом к его – так близко. Они делали это миллионы раз после ссор, после длительного расставания. Только их знак доверия, семьи, любви. Чужая кровь, два разных сердца и души, но не было во всем мире людей ближе и дружнее. Родня.
Сейчас у Эйвора есть шанс, подарок Басима всегда при нем. Один удар, никто ничего не скажет. Возможно, мертвое тело завернут в ту самую парусину… она так хорошо горит.
Да будет пламя!

Когда шумных испуганный вздох Рандви долетает до ушей ярла, а затем до потолка Длинного Дома, мужчина уже отстраняется. На губах кровь, но не его она.
Хольгера и Гудруна уже и след простыл, не ясно как многое они видели, но молчать будут, возможно, если проживут достаточно долго, то расскажут внукам легенду про Бога, что укусил своего зазнавшегося пса, посмевшего отгрызть руку хозяину.
Лишь Рандви смотрит на мужа своего теперь со смесью страха и отвращения, но она не ушла, не отвела взгляд и не отвернулась.
- Я хочу навестить друга пока не стемнело, я так с ним не простился. Эйвор, проводишь меня? Или вы хотите воспользоваться моим отсутствием, побыть вдвоем?
[nick]Sigurd Styrbjornson[/nick][status]Бог из мягкой комнаты[/status][icon]https://i.imgur.com/sqMzNiA.png][/icon][lz]<a class="lzname">СИГУРД</a><div class="fandom">assassin's creed</div><div class="info">не важно кто важно кто</div>[/lz]

+2

7

[icon]https://i.imgur.com/LYOJBy7.png[/icon][lz]<a class="lzname">Эйвор, 27</a><div class="fandom">ASSASSIN'S CREED</div><div class="info">ну где же ручки, но где же ваши ручки</div>[/lz]

Эйвор замирает, закрывает глаза. Рукой он трёт за ухом брата, по бритым вискам, там, где синим набиты руны – путь в Вальгаллу.
Ему хочется отшатнуться. Шаг назад, ещё один, недостаточно, мало, чтобы видеть чётко.  Он бы сбежал с Райвенстопа, он бы бежал с земли саксов, он бы бежал с Мидгарда. Ему нужен горизонт, море, простор и Сигурд размером с песчинку, чтобы тот не занимал все мысли и намерения. Его слишком много, он повсюду, он поселился в кошмарах и усталых лицах, в косых недоверчивых взглядах, в отрубленных культях, в пустых кубках, в черпанье ложкой по дну котла, в темных углах всех домов, он то, на что боишься поглядывать. Всеобщий страх и отвращение. Он словно отравленный воздух, ядовитая вода, плесень, ржа, чума. Эйвор болел им и до возвращения, болеет и после. Сигурд его заразил своим безумием.

Вместо этого, он даже после боли пытается удержать склонившегося брата. Ногтями скребёт по уху. Стой. Замри. Пригнись к земле, ублюдок, прочувствуй кого-то кроме себя. Ты раньше умел понимать. 
Случившееся он осознаёт не сразу. От тоски боли больше чем от подлого укуса.

Он держится за прокушенную губу, опустив подбородок на грудь. Пиздец. Это не рана, это клеймение. Взгляд ползёт в сторону, за плечом брата в дверях стоит Рандви. Она не видела ничего из-за спины супруга, но её лицо инстинктивно мученически скривилось, она не плачет, но тихо стонет. Нынче Сигурд не предвещает никому ничего хорошего. Он знамение боли, начало мерзкого скандала.
Эйвор мотает головой, чтобы она не вмешивалась и ушла обратно в свой угол к своим картам. Надолго, лучше навсегда. Сигурд вряд ли когда-либо ещё проникнется к ней теплотой.
Рандви бедовая баба. Рыжая как Локи, не жена, а завоёванный трофей, и почему они все ждали от неё верности.

Эйвор растирает между указательным и большим пальцами кровь. Пиздец. Взгляд с широко расставленных ног брата к его лицу, Эйвор как будто пытается охватить взглядом целую гору.
Он не отвечает на его колкость, не изменяется в лице. У Эйвора терпение бога саксов, смирение Христа.
Снова почтительный издевательский поклон на вопрос Сигурда. Это не просьба, это приказ.
Ты клялся, что не станешь приказывать брату. Ты клялся, что не заставишь его приклонять колени. Посмотри, что с тобой стало.

- Ты можешь сколько угодно оскорблять меня, но Рандви, прошу, оставь в покое, - похуй, если Сигурд поймёт его просьбу превратно. Теперь всё для него предательские кинжалы, просьбы, мольбы, почтение. На каком языке говорить с этим богом, Эйвор не знает- случившиеся полностью моя вина. Хочешь крови - придумай мне подобающее наказание, мой ярл.
Рискнёшь изгнать собственного брата? Эйвор уверен, что нет.
Он идёт подле Сигурда в молчании. Были врозь несколько месяцев, а сказать друг другу нечего. Как будто между ними всё ещё глухие стены крепости. Эйвор оглядывает назад, не видя огней за деревьями, становится темно и глухо, никто не ходит по могилам в такой час. Никто никогда не попадается на пути, когда Эйвор идёт с Сигурдом. Ни жизни, ни шума. Они спустись в сам Хельхейм.
- Мы похоронили Дага со всеми почестями, как подобает воину. Перед смертью я вложил в его руку топор, он встретит нас в Вальхалле, у него будет шанс поквитаться.
Эйвор не смотрит на могильный камень, взгляд вскользь по земле. Он не хочет смотреть на последствия своего выбора. Эйвор не был готов столкнуться с тем, что все его друзья и родные смертны.
- Я не мог ничего поделать, он вызвал меня на бой перед всеми. Или я, или он. Я хотел, чтобы бой окончился бескровно, но он настаивал, брат. Все подтвердят, я отговаривал, я не хотел.

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » посмотри в глаза бога


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно