ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » ship·to·wreck


ship·to·wreck

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">say my name as every colour illuminates</span>

<span class="data"> hogwarts!au: diluc & keya</span>

<!-- чтобы убрать цветовое оформление, из этого div удалить отметку color -->
<div class="episodepic"><img src=https://i.imgur.com/JYsAQF9.png">
</div>

<p>

</span></p>
</div>

</div>[/html]

[nick]diluc ragnvindr[/nick][icon]https://i.imgur.com/CSi6iOh.png[/icon][lz]<a class="lzname">люк</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>try to tear my way in.</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

Отредактировано Takashi Shirogane (14.04.21 20:39:04)

+1

2

[icon]https://i.imgur.com/z7uN3z1.jpg[/icon][nick]Kaeya [/nick][lz]<a class="lzname">Кэйя Альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">Keep me warm ~</div>[/lz]

- Эй, Отто! Как думаешь, долетит?

Третьекурсник невольно оттягивает ворот рубашки, немного ослабляет как обычно туго повязанный красный галстук - отличительного цвета их факультета, и теперь тоже задирает голову, пялится вверх вместе с товарищем. Туда, где над полем  для квиддича творилось что-то невообразимое.

- Ага. Долететь-то  может  долетит, главное, чтобы из команды потом так же не вылетел. Жалко чувака. - Отто задумчиво цокает языком, продолжая наблюдать за разворачивающейся над ними картиной. Было немного завидно - им-то ещё на трансфигурации несколько часов торчать,  и хорошо, если за опоздание их ни во что не превратят. Иначе они оба рискуют принять в занятиях самое непосредственное участие. В такую погоду никто бы не отказался проветриться на метле  с ветерком, стащить дурацкую мантию и немного развеяться. Правда не так отвязно, конечно, как этот отчаянный на поле, которого сегодня видимо впервые притащили на тренировку. И откуда он взялся вообще такой?

- Думаешь капитан его выпрет? - задумчиво выдаёт Лоуренс и очень, очень медленно моргает, пока  его густые брови, за которые он частенько огребал ворох насмешек от слизеринцев на первом курсе, невольно ползут вверх. Потому что на поле...

- ...да скорее под венец позовёт после такого.  - выдаёт  Отто спустя 10 секунд молчания длиной в вечность. Изумление и шок на его лице сменяются то ли восхищением, то ли смущением,  хотя во взгляде всё ещё плещутся искорки непонимания. Непонимания того, где они всё это время прятали этого пацана с этой косичкой его по-дурацки растрёпанной и совершенно отбитым чувством самосохранения. Такой расшибётся, но снитч достанет. Буквально. То, как он гнал метлу и вёл себя воздухе так,  словно и не было под ним десятков метров над  землёй, захватывало дух. Словно в воздухе он был как рыба в воде. Словно всё остальное было не важно. Словно всего остального не существовало в этот момент в принципе.  Их капитан от таких отбитых всегда был без ума. - Если его вперёд ногами после первого матча с поля не вынесут. Я бы позвал. Видел, что творит?

Они ещё несколько долгих секунд тупо пялятся в начинающее затягиваться облаками небо над полем, пока им на плечи внезапно не опускаются чьи-то широкие ладони.

- Ну раз так, вам приглашения вышлю первым, джентльмены. Грешно не соблазниться после такого зрелища, верно?

На факультете давно  ходили шепотки, что когда-нибудь капитан команды по квиддичу от Гриффиндора Кэйа Альберих точно доведёт кого-нибудь если не до греха (в этом не было никаких сомнений), то до инфаркта. А может до всего разом, если не перестанет появляться как чёрт из табакерки там, где его совершенно точно не стояло ещё пару секунд назад. И дело было вовсе не в разрешении на трансгрессию на последнем курсе. Никто и никогда не мог предсказать, чем окажется обязан его появлению. Его появлению, его  комментариям и его дружелюбию, нередко (почти всегда) переходящему во флирт. И уж точно никто не мог сказать, бесило это или  было в этом что-то необъяснимо притягательное, как и в самом Альберихе. За его спиной обречённо вздыхал весь Слизерин, почти каждый его учащийся был убеждён - Кэйе не место на факультете тех, кто идёт на пролом, у кого уровень безумия и отваги в крови зашкаливает так же, как от самого Альбериха веет незримой прохладцей, как бы он ни улыбался и какие бы приторные речи не срывались с его губ. Однако несмотря на всё это никто не посмел бы поспорить - на поле его было не узнать. На поле он предпочитал выходить с такими же безумцами, как он сам.

- Если только тот слизеринский парнишка меня не сожрёт, - в голосе Кэйи  насмешка и любопытство. Он без задней мысли поправляет галстук одного из третьекурсников и тычет пальцем туда, где отчаянный новичок уже так же отчаянно летит с метлы, но на полпути его подхватывает кто-то из товарищей по тренировке.  И то, каким взглядом он на него смотрит, пока хмуро отчитывает за неосторожность, говорит куда больше любых слов. - Любопытно, как я мог проглядеть. Почему он до сих пор не в команде?

Кэйя задаёт этот вопрос таким тоном, каким капризные дети умудряются пристыдить родителей в кондитерской, чтобы получить своё. Словно не в курсе, что такой поворот событий вообще имеет место быть. Непорядок.

- Так он в команде, капитан, - удивлённо выдаёт Лоуренс, прежде чем окинуть Альбериха внимательным взглядом и стать невольным свидетелем того, как уголки его губ ползут вниз. Кэйя никогда открыто не выказывал недовольства, ему не требовалось махать кулаками или повышать голос, чтобы добиться своего. Однако на своей территории, а свою команду он более чем считал таковой, самоуправство было ему не по душе. Третьекурсник немного мнётся, а после  неловко спрашивает:  - Так ты не в курсе? Ещё со вчера. Джин предложила ему место в команде. Весь факультет с утра с ума сходит.

Весь факультет. Весь факультет, который был не в курсе, чем Кэйя был занят вчера вечером. И Кэйя, кажется единственный, не был в курсе совершенно взаимно. Что разумеется не делало ему чести не только как капитану, но и как человеку, от которого едва ли могли укрыться последние сплетни. Впрочем, не то чтобы это не было легко поправимо.

- Признаюсь, полностью солидарен со своим факультетом. У него оказывается есть вкус. - его пальцы едва уловимо сильнее стискивают плечи третьекурсников,  и не смотря на то, что губы Альбериха растягиваются в довольной улыбке, а в голосе привычная непринуждённость, оба внезапно очень чётко понимают -  не к добру. - Боюсь на этой ноте придётся оставить вас любоваться  на это великолепие без меня. Передадите ему привет от капитана, раз уж всё равно никуда не торопитесь? А вот мне, пожалуй, пора поспешить.

Кэйя с мягким смешком смахивает невидимые пылинки с плеча Лоуренса, прежде чем удалиться в сторону замка ещё более размеренным шагом, чем обычно. Ни для кого не секрет -  Альберих в принципе спешки не любил. Если только это не касалось приятного времяпрепровождения, разумеется. Его "поспешить" имело свой собственный ритм.

- Думаешь бесится будет? - едва слышно, почти шёпотом, словно  капитан всё ещё был здесь, выдаёт Отто. Косится невольно на собственное плечо, где ещё недавно покоилась чужая ладонь.   Кэйи  уже давно не было видно на горизонте, однако ощущение его незримого присутствия всё равно словно витало в воздухе. От этого было не по себе.

- Да он уже. Ты галстук его видел? 

***

Проблема была как раз в этом. Никто обычно не видел его галстук. Потому что Кэйя его не носил и стоически игнорировал замечания преподавателей, предпочитая воспользоваться в этом вопросе собственным положением. Что такое не повязанный галстук по сравнению с несколькими  победами в матчах в каждом сезоне? Относительно этого он отчего-то был до странности принципиален. Альберих не любил красный. Разве что в собственном бокале. Именно поэтому просиживать перед подготовкой к экзаменам в гостиной факультета иногда было просто невыносимо. Тысячи оттенков красного сводили с ума его зрительное восприятие. Стоило отдать ему должное - красный Альбериху и правда был не к лицу. Словно превращал его в кого-то совершенно иного.  И привычный образ лопался, трещал по швам, как это обычно и происходило на поле для квиддича, когда им приходилось надевать форму.  Возможно, Кэйя никому бы в этом не признался, но честно считал, что даже для него, особенно для него, этот цвет был слишком... откровенен. Потому что сам Кэйя откровенен был мягко говоря редко. Даже с самим собой. Но сегодня  аккуратно повязанный галстук красовался на нём как ни в чём ни бывало.  Потому что ещё больше, чем  красный цвет Кэйя не любил разве что проигрывать.

Не то чтобы он изначально шёл к Джин для этого, там ему выигрывать было нечего, как выяснилось совершенно недавно к его не то чтобы полному, но всё же изумлению. Однако Альберих не был бы собой, если бы упустил возможность намекнуть на то, чего староста Гриффиндора  лишилась в его лице. Так что если треклятый кусок красной ткани  был способен выиграть ему хоть немного репутации в её глазах в качестве реабилитации от недавнего морального ущерба - что ж, он чёрт с ним.

- Теперь ты решил показать, какой ты примерный мальчик? 

Джин удаётся застать его врасплох ещё до того, как он откроет рот. И честно сказать она была одной из немногих, кто делал это довольно часто. В её голосе нет ни намёка на упрёк или раздражение, однако то, как девушка  соскальзывает взглядом с его лица на его же галстук  едва не заставляет Кэйю Альбериха почувствовать ту неловкость, источником которой обычно являлся он сам. Во взгляде Джин смешинки, и до него внезапно доходит, на этот раз с потрясающей ясностью - ему и правда никогда и ничего с ней не светило. Джин Гуннхильдр никогда не посмотрит на него так,  как готов был кто угодно ещё.  И в этот момент Кэйя честно не знает, чего чувствует больше - какого-то по-детски глупого раздражения или не менее странного облегчения. Он решает не мутить больше воду там, где от него теперь совершенно очевидно ничего не зависит. И сделать это там, где всё же зависит.

- К твоему сведению, я всегда таким был, - он усмехается почти ребячливо, на этот раз искренне. И напряжение царившее в воздухе последние несколько секунд рассеивается окончательно.  Поэтому Кэйя, расслабляясь,  не темнит, говорит как есть. - Мне птички напели, что у нас команде новый ловец, а я и не в курсе. Почему с утра не сказала? Там парень такое вытворяет, и даже не знает, что его капитан в полном восторге.

Рядом с Джин отчего-то совершенно невозможно было сохранить тот образ, с которым Альберих не расставался практически никогда. Она словно прекрасно видела его насквозь. Как открытую книгу. Не работала с ней ни одна его уловка, ни одно притворство. С ней и ...

- В смысле? Я думала, что Дилюк передал тебе. Я просила его ещё вчера.

... с ним.

- Ах вот оно что... - спустя несколько долгих секунд Кэйя растягивает губы в понимающей улыбке, и этим, кажется, было сказано абсолютно всё. В четыре слова так ёмко умещалось всё то, что Альберих думал о Рангвиндре и о том, что в последнее время между ними происходило.

Джин отчего-то не торопится с ответом, в прочем отвечать ей и не приходится. Потому что словно в ответ на его мысли дверь в её кабинет открывается, и первое, что бросается в глаза Кэйе - копна алых волос, туго стянутых в хвост.

+1

3

преподаватель смотрит на него с едва скрываемым укором из-под стёкол старомодных очков. дилюк листает учебник, сминая толстый папирус пальцами. он пытался сосредоточиться, но поймал себя на том, что снова и снова перечитывает одно и то же предложение, понимая, что у него проблемы — профессор взмахом палочки захлопывает все книги, а дилюку, любимчику преподавательского состава, впервые было не до книг.

отвлеченные рассуждения обо всем на свете, но только не о том, что надо, потому что бегать от острых углов приятнее: смотреть на двери и на шкафы с игрой мутных зеркал, но не на содержание и меры весов. мона — рейвенкловка в высокими чёрными хвостами — останавливает его, обхватывая своими тонюсенькими пальцами запястье, когда дилюк заносит над котелком лист алихоции, вместо клещевины. девчонка шипит на него, небрежно толкая его кисть куда-то в сторону, и он послушно прячет её под столом. его неудача ускользает от снующего между партами профессора, но дилюку становится ещё стыднее за свою неподготовленность. он сидит недвижимо практически до самого конца, пытаясь обращать на себя как можно меньше чужого внимания.

позже мегистус пихает его острым маленьким локтём в бок с немым вопросом, а дилюк небрежно отвечает другими: с кем она идёт на святочный бал и не против ли она пойти с ним. мона чудесная, и она отличный вариант для пыли в глаза. каждое решение ему приходится взвешивать, просчитывать каждый шаг, потому что у дилюка жизнь, наблюдаемая со стороны, и ему срочно, прямо сейчас, необходимо вернуть контроль мыслям. мона нерешительно кивает, слабо и смущенно сводя брови на переносице, и дилюк замечает алеющие кончики её ушей, а краем глаза — перешёптывающихся однокурсников. чужие разговоры и нужные сплетни прикроют трещины в стене.

ему нужен шум. нужен фон.

потому что никто не должен знать о том, что его не отпускает ощущение, словно на внутренности обрушился рой злой голодной саранчи: вся суть дилюка отказывается сравнивать это ощущение с чем-то более безопасным; с чем-то более сентиментальным, более подходящим. он продолжает по какой-то причине чувствовать себя так, словно он ребёнок, который влез в дела взрослых. и на какие-то минуты дилюк об этом забывает, шагая через лестничные пролёты к гриффиндорской башне.

у крепких дверей гостиной он слышит голос, сотканный из бархата, и укутывает сердце в сталь.

под внимательным прищуром джинн, цепко оглядывающий его лицо, дилюк подбирается весь, как черепаха, почуявшая опасность и втянувшая голову под крепкий надежный панцирь. кэйя же смотрит на него с льдинкой и толикой раздражения. дилюк ведет плечом в тонкой мантии, подмечая, что кэйя непривычно опрятен:

— отличная новость, с нас не снимут баллы за галстуки, — громко, но не зло, фыркая, стаскивая с плеч шёлк мантии и перебрасывая его через высокую спинку кресла. он встряхивает волосами, убеждая себя в том, что просто удивлен, пытаясь игнорировать навязчивое тревожное чувство, зудящее под кожей. ему кажется, что он просто позволяет себе обмануться.

дилюк притворяется незаинтересованным так хорошо, что ему противно от самого себя. в глазах кэйи слабо мигает едва скрываемая обида и укор, а джинн качает головой и вроде как пытается разгладить углы, без упрека спрашивая, почему капитан не в курсе новичка. дилюк не может ответить, поэтому слишком резко, и чем нужно, дергает плечом, сохраняя терпение: он чаще успешен, нежели нет, в мнимом самообладании;

но когда кэйя повторяет вопрос, его решительность превращает рангвиндра в одно большое слабое место с взрывающимися нагретыми лампочками в животе:

— у меня нет времени, чтобы рыскать за тобой по углам, пока ты с кем-то обжимаешься, альберих, — отвечает без тени смущения, и за язвительностью будто бы пытается отыскать черты спасательного круга, создавая кривую картинку с недостающими кусочками, вьётся и буквально пышет катастрофой, — тем более выбору старосты можно доверять, так что не дуйся.

его собственный голос кажется спокойным, и он задумывается, неуверенный, стоит ли озвучивать мысли, поэтому прикрывает накатившее смятение обыкновенной усмешкой. весь кэйя привычно-непривычный: его напряжение и словно спрятанная в позвонках горячность, намертво заглушенная холодом, расправленными плечами и филигранностью, кажутся такими естественными, но неправильными. однако в ушах дилюка всё ещё стоит шум его неровного дыхания, проскальзывающего под кожу, оставляя за собой тусклые помарки с рваными очертаниями.

вчера после получаса безрезультатных блужданий по коридорам школы, пересекая пару запутанных коридоров, он заглянул в щель приоткрытой неприметной двери.

дилюк стал свидетелем того, чего не должен был.

он видел взъерошенные пряди волос на затылке и алеющие пятна на смуглой кожи вдоль длинной шеи альбериха, обнимающие его руки с сильными — явно не девичьими — предплечьями. он услышал вязкий стон и прежде чем узнать, чей он, развернулся на пятках и стремительно зашагал прочь, ощущая пылающие от стыда щёки и буквально немеющие кончики пальцев на руках. жужжащий водоворот сознания аварийно остановился. дилюк сделал резкий вдох и почти забыл, как дышать дальше. парень? серьёзно? дилюк не думал, что...

он давно понял, что альберих ускользает, не зная как это предотвратить. он обещал себе быть тем, о чьё самомнение можно ломать пальцы и голову, но посмотрите, где он: в одной руке у него странное, едва уловимое отчаяние, а в другой реальность никуда не плывет, хотя хотелось бы. кто-то до сих пор даже считает их друзьями. по правде говоря, время от времени и дилюк иногда сам так считает.

их соперничество рождено на почве того, что галстуки на них одинакового цвета, подкладка капюшона — красного; а ещё на обоих возложено чересчур многое, чаще — больше, чем на остальных. от их словно бы старой полу(недо)дружбы веет пустотой, и дилюк смотрит, едва щурясь и сводя брови, на кэйю: на подрагивающий чуть ли не в привычной насмешке уголок губ, играющие в глазах блики, которые могли бы сжечь.

у дилюка всё банально, как магловская теорема ферма: под плотной коркой поверх артерий всё ещё настойчиво бьётся и неприятно ёкает. он снова ссылается на волнение, но не нездоровое предчувствие и ощущение чего-то плохого, и вроде как немного завидует, что не умеет также держать голову в холоде.

вид расхристанного кэйи вызвал гнетущий стыд; от этого стыда сердце беспомощно затрепыхалось в мертвой петле. это чувство было немного схоже с тем, когда джинн его отвергла, но дилюк, сжимая руки в кулаки и закусывая губу, утопает в собственных противоречиях.

у дилюка мятая мантия книзу, поцарапанная палочка, но идеально выглаженные рукава, ровные строчки с буквами на бумаге и безукоризненные баллы. дилюк был влюблён в джинн и ему нравилась эта бесполезная борьба за неё вместе с кэйей, и он пока не готов к другим откровениям, списывая их на замешательство. но зачатки этого откровения испугали его сильнее, чем полеты на метле; удивительно, что ему нестрашно в лоб выступать на учебных дуэлях или принимать участие в запрещенных ночных вылазках, но как только он перестает ощущать землю под ногами, он начинает сжимать до пальцы на черенке, а ещё у него спирает дыхание.

ровно так же, как и сейчас? от приоткрытого окна тянет безмятежной уязвимой прохладой и сыростью. когда кэйя возвращается в общую спальню гриффиндорского крыла, дилюк прячется с головой под пуховое толстое одеяло, а под утро его буквально тянет на части, грызет изнутри и стреляет в мозг обида вперемешку со смятением, от которого впору спрятать голову под подушку, словно это поможет вычеркнуть из головы картинки.

и это всё равно что подносить дуло ко рту и наносить серьёзный ожог.

дилюк знает, что ему не на что обижаться — это настолько же очевидно, насколько кэйя такой, какой он есть. дилюк не может позволить себе даже мягкий упрёк, поэтому пренебрегает болезненным уколом в груди. пренебрегает сложившившимся слепящим пониманием чего-то очень важного. вся маска непокорности трещит по швам, и он делает слабую попытку удержаться на плаву хотя бы ещё немного.

более того, этой ночью он почти не спал. может, поэтому у него в голове такая каша? эти мысли, хоть и являются искусным самообманом, подминают его под себя. джинн, словно всё-всё ощущая — она всегда всё понимает больше других, — начинает болтать обо всём и ни о чём: о том, что со дня на день прибудут представители других школ; о том, что лизе (на упоминании имени которой дилюк хмурится, но больше по привычке), кажется, совсем не интересны балы.

— серьёзно? она пойдёт куда угодно, где будешь ты. просто позови её, — дилюк стаскивает с дивана напротив камина подушку, бросая на ворсистый пегий ковёр, устраиваясь на ней и позволяя себе немного расслабить узел галстука, потому что ему необходимо отвлечь джинн и — прежде всего — альбериха, потому что острый прищур на язвительность дилюка, кажется, потрошит его на живую.

пускай это будут чаще несвойственные движения, нежели кэйя обратит внимание на нерешительность в тоне его голоса. дилюк почти гордится собой.

— к тому же старосте не позволят всё пропустить. как и нам.

[nick]diluc ragnvindr[/nick][icon]https://i.imgur.com/CSi6iOh.png[/icon][lz]<a class="lzname">люк</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center>try to tear my way in.</center></div>[/lz][status]ᅠ[/status]

Отредактировано Takashi Shirogane (15.04.21 23:24:45)

+1

4

[icon]https://i.imgur.com/z7uN3z1.jpg[/icon][nick]Kaeya [/nick][lz]<a class="lzname">Кэйя Альберих</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">Keep me warm ~</div>[/lz]

Дилюк всегда молчит до последнего, даже если есть, что сказать. Но уж если откроет рот - прямой как палка. И всегда смотрел в глаза, всегда смотрел в упор, словно ему нечего было скрывать и скрывать что-то в ответ, скрыться, спрятаться от этого прямого взгляда казалось чем-то совершенно невозможным. Может именно поэтому Кэйя и старался избегать более менее серьёзных разговоров с Дилюком или в его присутствии. Рагнвиндр  одним своим присутствием словно выводил на откровенность,  доводил атмосферу до той температуры, при которой невозможно было долго непринуждённо улыбаться и сводить разговор в нужное тебе русло. Кэйя не любил быть серьёзным. По крайней мере не до того момента, пока был полностью уверен, что остался наедине с самим собой.  Дилюк был одним из немногих, кто подобно Джин не вёлся на его уловки и на тот слой внешнего холода, который по привычке сквозил в каждой улыбке Кэйи, в каждом смешке, жесте и взгляде,  ещё не  обжигающего, но призывающего охладить пыл. Потому что  выдержать прожигающие почти насквозь взгляды  можно было только понизив температуру. Потому что за этой ледяной коркой можно было спрятать все слабые места и ничего не объяснять.  А Дилюк всегда хотел объяснений, когда не понимал, что происходит. Даже если не проронил об этом ни единого слова.

0


Вы здесь » ex libris » альтернатива » ship·to·wreck


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно