ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » another day in this carnival of souls


another day in this carnival of souls

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">another night settles in as quickly as it goes</span>

<span class="data">nowhere</span>

<div class="episodepic"><img src="https://i.imgur.com/nDmIyiw.jpg">
</div>

<p>
another day in this carnival of souls
<span>
dwight fairfield, david king
</span></p>
</div>

</div>[/html]

+1

2

Лори не выдерживает первой.

Обычно спокойная, сдержанная, снисходительная к чужим ошибкам, она срывается на Дэвиде, который, как Дуайт выясняет позже, вместо того, чтобы открыть ворота и стащить Лори с крюка, бегал с Охотницей вокруг ее погорелого дома, добиваясь одному ему ведомых целей. Ожидаемо, разозленная тварь сначала всадила в него три топора, а потом ходила вокруг, дожидаясь, пока Лори умрет, чтобы позабавиться с последней жертвой подольше. И когда Дэвид появляется у костра, на своем теперь уже привычном месте, привалившись к стволу дерева спиной, вид у него... отвратительный даже по местным меркам. Но Дуайт, который ждет его, скрестив ноги, на земле, видит взгляд: и смирения в нем отсутствует вовсе.

Сущности явно не по вкусу поведение новичка, и она с терпением ненавистной мачехи занимается его перевоспитанием: Дэвид почти не проводит времени у костра, мало общается с другими выжившими, потому что его утягивает едва ли не в каждый раунд, изматывая, не давая спать, толком есть, прийти в себя. Чаще всего Дэвид гибнет, чаще всего от его очередной попытки противостоять Правилам, мучительно умирает кто-то другой. Дуайт не раз и не два, оказываясь с ним бок бок, бросал чинить генераторы, чтобы попытаться снова и снова проговаривать простые истины, но Дэвид кажется наглухо ебнутым и к диалогу неспособным.

- Ты должен думать о других. Мы команда.

Порой Дуайт почти уверен, что Дэвид не думает вообще. И к этому выводу постепенно приходят каждый у костра, поэтому, когда Лори, не дожидаясь возвращения Дэвида, требует провести общее собрание, на котором коротко, но безапелляционно выдвигает свои требования.

- Лори, мы ведь не в школе, какой бойкот... - растерянно говорит Дуайт, нервно поправляет очки, неготовый абсолютно к этому разговору. - Мы должны заботиться друг о друге...

- Зато Дэйви нихрена о нас не заботится, - рявкает Неа, встает, уперевшись кулаками в бедра, готовая к драке. - Тебе ли не знать, Дуайти?

- Не называй меня так.

- Знаешь, если тебе нравится дохнуть из-за твоего нового дружка, то...

- Он не мой дружок!

Дуайт шумно выдыхает, оглядывая всех. Клодетт отводит глаза, явно не поддерживая происходящее, но и не желающая спорить. Джейк только пожимает плечами, ему, тихушнику, достается о Дэвида едва ли меньше всех. Мэг, которой чаще всего приходится водить убийц вокруг палеток, и которая оттого часто вынуждена терпеть вмешательства Дэвида, стоит рядом с раскрасневшейся Лори, и неясно еще, не она ли подговорила ту изначально. Что же. Дуайт смотрит на остальных, никто не высказывается против - кроме него самого.

- Хорошо. Я вас понял. Я не считаю это решение правильным, извини, Лори, но ты в чем-то права. Так продолжаться не может.

Он трёт лоб, машет рукой.

- Я сам поговорю.

Это часть его обязанностей. Объяснять, как все здесь работает. Следить, чтобы всё здесь продолжало работать. И вот теперь Дуайт сидит напротив Дэвида, который стирает кровь со лба и выглядит явно недовольным, но не слишком понимающим, почему его настойчиво домогаются.

- ... так не может больше продолжаться, Дэвид, - повторяет Дуайт свои недавние слова. - Я тебе не раз и не два говорил... Нет, ты меня выслушаешь, - он успевает первым подняться на ноги, нависнуть над все еще сидящим Дэвидом, который явно хочет его перебить. - Мы приняли решение. Ты теперь сам по себе. Попал на крюк - будешь висеть до смерти. Если найдут люк, никто не будет тебя ждать. Никаких подсказок, никто не снимет с тебя убийцу, никто не поможет разжать капкан. Мне очень жаль, но тебе больше не будут помогать. Никто. Даже я.

+2

3

У Дэвида инстинкт самосохранения абсолютно отбитый: если в этом мире всё равно нельзя сдохнуть по-настоящему, так к чему все эти прелюдии с убийцами и долбанными психопатами? Если кому-то нравится быть послушным бараном, чинить генераторы, пытаться не вздёрнуться на крюке и послушно убегать обратно к костру – пожалуйста, Кинг их не держит, скатертью дорожка.

И если остальные думают, что он, как дебил, только и делает, что портит всем их охренеть какую большую песочницу, то они ни хрена не правы.

Бегать с Охотницей вокруг её полуразвалившейся лачуги не столько интересно, сколько должно было дать Дэвиду подсказку, можно ли что-то сделать с убийцами или же нет. Этот опыт оказался провальным. И мало того, что Кинг схватил в спину все топоры, хотя он точно был уверен, что уклонился как минимум от одного из них, так ещё Лори, висящая на крюке, сбивала с мысли своими руганью и просьбами-приказами, которые Дэвид успешно проигнорировал.

Нет, он бы снял её с крюка, если бы она не отвлекала его и дала сосредоточиться на том, что он пытался провернуть. Но и сама на крюке сдохла, и ему пришлось ползать по земле довольно продолжительное время, прежде чем Охотница всё-таки решилась его прикончить.

Проблема не в том, что он не хочет играть в команде. Проблема в том, что команда не видит очевидные вещи.

Дэвид отлично замечает, какие взгляды на него кидают «товарищи» по несчастью, когда всё, что их объединяет – это свет костра посреди поляны, но если сказать, что ему «всё равно» - это не сказать ничего. Да, они больше собачатся, чем решают проблемы, но Кинг находитв этом своеобразное удовольствие. Почему бы просто не мешать ему – вот и всё.

Очередные нравоучения местного «лидера», которые слышал уже столько раз, что их впору намазывать на хлеб вместо масла и жрать на завтрак, обед и ужин. Хотя Дэвид уже забыл, что такое нормальные отдых, сон и еда, потому что его выдёргивает чуть ли не на каждое гребанное испытание. В их начале есть какая-то закономерность: немного времени паузы, но начинаются всегда с удивительной периодичностью.

Да, наверное, сейчас Дэвид выглядит ещё паршивее, чем обычно, и именно поэтому он намеревается встать и уйти. Вот только Дуайт либо временно забил на собственный инстинкт самосохранения, либо всё-таки решил, что предыдущей сотни раз объяснений Дэвиду было недостаточно.

- Ты знаешь. Так действительно больше не может продолжаться.

Дэвид честно старается говорить спокойно, хотя по ледяному тону отчётливо слышно, как его это всё уже задолбало. Не команда они. Не умеет Кинг играть в святую добродетель. Он может помочь, он может даже сработаться с кем-то на испытании, но пусть они, чёрт возьми, не лезут к нему когда не надо.

- Мне не нужна помощь, - говорит Дэвид, смотря Дуайту в глаза. – Хер с ним, хотите, чтобы я сдыхал каждый раз – я к этому привыкну, оно больно только в первые пару раз.

Дэвид задолбался. Он уже столько раз умирал – на крюке, от рук убийц, от кровопотери, - что перестал ощущать смерть как продирающую до самого нутра боль и страх не очнуться у костра. Он знает, что когтистая сука его так просто не отпустит. Именно поэтому он также и знает, что всё равно откроет глаза у костра, даже если все его кости и нутро будут нещадно болеть, а через небольшой промежуток времени его закинет куда-то ещё. В лес. Или в Хэддонфилд. Или к чёрту на рога.

- Но если тут только я один не сижу на жопе равно, то, по крайней мере, не пытайтесь мне мешать.

Это было бы очень здорово. Правда. И он готов даже терпеть неодобрительные взгляды Лори, у которой в руках постоянно мелькает осколок чего-то, и он готов в шутку продолжать переругиваться с Неей, или даже не трогать Джейка, когда тот снова начинает борзеть.

- Что-то ещё? – Кинг упирается спиной в ствол дерева, смотрит по сторонам. Чувствует, будто его снова должно выдернуть на испытание, чертыхается сквозь зубы. – Мне нужно слёзно молить прощения или типа того?

+2

4

"Ничего".

Вот что чувствует Дуайт после своей прочувственной речи. "Ничего", что волновало бы здесь Дэвида кроме его тупого уебанского желания сломать Сущность. Сидеть на жопе ровно? Дуайт злится, но умные слова, ответы на подъебки, как всегда, приходят только через пару часов, когда его затягивает в новое Испытание.

Нужно было сказать: "больно, блядь, будет всегда, и больно будет не только тебе".

Или: "лучше сидеть на жопе ровно, чем быть с крюком в этой жопе двадцать четыре на семь".

Или...

Неважно. Надо вычеркнуть Дэвида, пока он не научится вести себя не как последний мудак. Надо не смотреть на него, с еле слышным стоном в очередной раз приходящего в себя после выматывающего забега, нужно проходить мимо, сталкиваясь на Испытаниях. Сущность не проявляет снисхождения, раз за разом погружая Дэвида всё глубже в себя, в выматывающий бег, который, пожалуй, испытала только первая Четверка, еще когда не было других людей на подмену. Дуайт помнит это самое начало: до одури, до тошноты часто и больно, и нет, нет, нет, Дэвид, легче не станет никогда.

Но Дэвид держится. Поднимается после удара. Пытается отнять нож у Майерса, перенимает у Лори привычку носить осколок стекла за пазухой, взгляд всё злее и отчаяннее с каждым не-днем. Выжившие держат слово: Клодетт опускает голову, проходя мимо крюка, с которого Дэвид каждый раз теперь пытается соскользнуть; Мэг не стесняется вывести очередную наступающую ей на пятки тварь прямиком к затаившемуся, пытающемуся подлататься Кингу. Дуайта корёжит необходимость всегда держать в голове установку: не помогать, но Правила есть Правила.

Дэвид не сдается. За краткие минуты, проведенные у костра, раны порой не успевают затянуться. Он уже начинает Испытания подбитым, и Дуайту страшно: что придумает Сущность завтра? Он поднимает разговор снова: бойкот - слишком сурово, но Мэг вспыхивает почти сразу, бросаться начинает обвинениями, и Дуайт сдерживает на кончике языка ответ, что выбрать одного изгоя очень удобно, верно?

Он сам не лучше.

Дуайт поднимает голову к тёмному небу. Ферма Колдвинд мрачная и тихая, лишь шелестит спелая, перезревшая кукуруза, когда отводишь ее колкие высохшие початки от лица, пробираясь вперёд. Дуайт смотрит: себе под ноги, чтобы не наступить на капкан; по сторонам, чтобы не проглядеть Майерса, тёмной тенью застывшего где-нибудь на комбайне; вверх, чтобы не пройти мимо ламп генератора. Впереди медленно возникает выкрашенный давно облупившейся, когда-то красной краской амбар.

Там точно есть генератор, и Дуайт торопится перелезть через окно, нервно оглядывается по сторонам.

Рядом с ящиком сундук, в котором очень удачно оказывается ящик с инструментами: гаечный ключ, например, позволяет быстрее затянуть нужные болты генератора без риска сорвать ногти, пытаясь вкрутить их побыстрее. Но на этой находке удача заканчивается: стоит только опуститься на одно колено, скользя пальцами по промасленным деталям, как ровно за спиной Дуайта вспыхивает красное свечение. Он едва успевает броситься в сторону, но тяжелый молот успевает вскользь заехать по правой руке.

Дуайт вскрикивает, от боли темнеет в глазах. Он роняет инструменты.

Твою мать.

Не успевает обернуться: кто его ударил? - как слышит звук заводящейся бензопилы. Деревенщина? Нет, нет, только не...

Силы появляются из ниоткуда. Дуайт на каком-то диком адреналине перемахивает через оконный проём и бросается в кукурузу. Он обхватывает здоровой рукой сломанную, бредёт, стараясь не ускорять шаг, не шуршать кукурузой слишком сильно, а где-то там, за его спиной, снова заводят бензопилу. Но звук не тот. Звук не тот... новый Убийца? Должен быть новый выживший. Дуайт сворачивает к комбайну, тут можно затаиться. Нужно оглядеться. Найти новенького, объяснить...

Но вместо новенького видит только знакомую уже спину. Дуайт межуется мгновение или два, но потом протягивает ладонь и трогает за плечо.

- Эй, - шепчет еле слышно. - Послушай, тут новый Убийца. Я не видел его, но у него есть бензопила... и молоток, и...

Дуайт замолкает, потому что Дэвид продолжает смотреть на что-то под ногами. На что-то красное, на... Мэг. Которую удается узнать только по привычной одежде: лицо ее теперь лишь кости, и кровь, и мясо, потому что кожу содрали целиком. Дуайт против воли вцепляется в плечо Дэвида, сжимая его, верно, до синяков.

- Блядь, - выдыхает он устало-обреченно.

+1

5

Видимо, ему не нужно слёзно молить о прощении, потому что разговор на этом прерывается. И начинается свистопляска калейдоскопа Испытаний. Дэвид, конечно, хорохорился: оно и правда действительно больно только первые пару раз, а потом раны просто перестают успевать затягиваться. Он понимает, что когтистая сука проверяет пределы его терпения и возможностей, пытается переломить ему хребет и подчинить себе, пытается… просто пытается показать, что здесь всё происходит по её правилам. Только Дэвид не согласен. Всю жизнь события вертелись на хуе по его усмотрению, так было, и так будет дальше.

Ферма Колдвинд встречает его палящим солнцем и шуршащей кукурузой. Идиллическая, мать её, картина, если не знать, что где-то здесь бродит Убийца, готовый накинуться на тебя и насадить на крюк. Плечо всё ещё болит – Кинг невольно протягивает руку и трёт место под ключицей, из которого обычно вылезет острый конец ржавого крюка. Эта фантомная боль преследует его ещё с предыдущего Испытания, и немного сбитое, тяжелое дыхание – примерно оттуда же. Не прошло и получаса с того времени, как ему пришлось вернуться из Красного Леса, и вот оно снова – здравствуй, гребанная коробка из каменных стен, которые не перелезть и не выломать.

Дэвид смотрит на шкафчик рядом с деревянной тэшкой. Он слышал, как другие Выжившие дают конструкциям какие-то названия, чтобы различать их. Эта деревянная конструкция и правда похожа на большую букву Т, если посмотреть на неё под определённым углом. Дэвид уже много раз выяснял, что вытаскивать топоры из шкафчика мало того, что невозможно, то ещё и крайней болезненно: после попыток на ладонях остаются большие, саднящие волдыри от ожогов, которые длительное время не проходят даже у костра. Но нет, его интересует не шкаф, а спрятавшийся тотем неподалёку в кусах: он уже успел запомнить и то, что кажущиеся неактивными тотемы на самом деле могут подкинуть ту ещё подлянку, когда кажется, что выход близко, и только и остаётся, что потянуть рычаг и открыть ворота. Поэтому – если видишь тотем, то лучше сломать, чтобы потом тебе же хуже не было.

Над кукурузным полем разносится визг заводящейся пилы. Дэвид, успевший присесть на корточки, немного приподнимается и оглядывается, пытаясь понять, откуда доносится звук. Далеко, судя по тому, что визг не режет уши, и едва ли Убийца заметил его через заросли, но чем чёрт не шутит. Приходится, чертыхнувшись сквозь зубы, отходить в сторону комбайна – там не самое удобное место для маньяка, зато можно залезть на тюки сена и выиграть хоть немного времени.

Визг пилы приближается. Волоски на загривке дыбом становятся, когда Кинг понимает, что звук не отдаляется, а становится только громче, и…

Он спотыкается обо что-то, опускает взгляд и едва сдерживается, чтобы не отшатнуться от тяжёлого запаха меди. Он узнаёт Мэг только по её одежде: лица нет напрочь, и сквозь тонкие лицевые мышцы кое-где проглядывает омерзительно поблескивающие черепные кости. Твою мать. Её не повесили, как это бывает обычно, её убили, что маньяками делается довольно редко. Вот же…

Прикосновение к плечу не пугает, но Дэвид всё же дёргается от неожиданности. Так тихо из Убийц едва ли может кто-то подкрасться, Дэвид бы видел красное свечение, но всё же. Он слышит, как Дуайт пытается втолковать ему что-то про нового Убийцу, но не может оторвать взгляд от Мэг, вернее, от того, что от неё осталось. Он опускается на корточки, стараясь не вымочить ботинки об мокрую от крови землю, и разглядывает ближе. Кожу сорвали, отодрали от лица и просто оставили её умирать. Теперь Кинг видит и то, откуда натекло столько крови: да она распилена пополам от груди от плеча, как полу освежёванная туша свиньи. Господи. Блядь.

- Только послушайте, какие слова мы знаем, - тихо фыркает Дэвид прежде чем обернуться. И едва не крикнуть об боли, потому что Дуайт вцепился ему в повреждённое на прошлом Испытании плечо.

Дуайт смертельно бледный, придерживает руку и, кажется, даже делает шаг назад от трупа подружки. Временного трупа – она оживёт, как только попадёт к костру, все они оживают, потому что местная Богиня не хочет расставаться со своими игрушками так уж легко и просто.

- Молоток и пила? Мы ведь такого уже видели, разве нет?

Тут нет никакого подтекста в «мы» - все они сталкивались со всеми маньяками, а кто не сталкивался – тот столкнётся рано или поздно. Кинг жестом завёт Фэйрфилда к себе, шипит что-то вроде «да не дёргайся» и смотрит на повреждение, соображая, как его зафиксировать. Если Дуайт тут будет изображать умирающего лебедя, то точно долго не протянет, а их четверых их уже осталось трое. Хотелось бы верить, что трое, и что через пару шагов они на найдут кого-то ещё с оторванным лицом.

Соображать фиксацию приходится на скорую руку, только чтобы Дуайту было полегче. Дэвид не слышит благодарности, да она ему особо и не нужна: он привык к боли, а вот те, кто постоянно полагаются друг на друга, всё ещё с каждой раной носятся как с писанной торбой. Ему ничего не стоит подлатать Лидера, лишь бы от этого был толк и тот протянул ещё немного на этом празднике жизни. В какой-то момент визг пилы стихает, и Дэвид прислушивается к собственным ощущениям, но сердце не бьётся заполошно, предупреждая о грядущей опасности.

- Судя по всему, новый маньяк не радеет за гуманность и честную игру. – Кинг сплёвывает под ноги, растирает подошвой ботинка по привычке и кивает Дуайту в сторону деревянных конструкций. Нельзя сидеть на одном месте, пока перетягиваться, пока крылатые соглядатаи Суки не налетели на них, каркая на всю округу. – И ты уверен, что это не Деревенщина. Деревенщина не убивает так, он предпочитает кромсать жертву пилой до последнего. Час от часу не легче, а впереди ещё необходимость заводки генераторов. И что же делать дальше, Лидер?

+1

6

"Что делать, Лидер?".

Ответ очевиден: ты подводишь питание к воротам, а потом пытаешься сбежать. И где-то вдалеке, подтверждая мысли Дуайта, вспыхивают огни заведенного генератора, которому тут же вторит звук пилы и чей-то отдаленный, смазанный расстоянием, но оттого не менее отчаянный, оборванный на высокой ноте - крик. Дуайт едва узнает голос - Лори!, и закрывает ладонью рот: на него удушливой волной страха накатывает тошнота. Убийца разделал Мэг как поросёнка еще до того, как повесил на крюк.

То же самое случится с Лори?

То же самое случится с ним.

Дуайт смотрит на Дэвида. Он выглядит откровенно не очень, от самодовольного ублюдка, которого Дуайт вывел к костру, мало что осталось. Не кажется сломанным, всё еще нет, но Сущность крепко вгрызлась в дразнящую ее кость, потрепала с удовольствием, оставила следы клыков на всём, до чего смогла дотянуться, Дуайт видит как никто.

И всё же - внезапно помог. Едва ли вдруг вспомнил прочувственные речи Дуайта, наверняка преследует свои цели, а может, какая-то бойцовская извилина вдруг решила прикинуться извилиной милосердия, но да, Дуайт благодарен, потому что тугая повязка мешает ему лечь точно здесь и умереть.

Сущность знает, наверняка знает, насколько он близок к этому.

Насколько часто он думает, что правильный и очевидный ответ это: сдаться.

- Надо искать люк, - всё-таки выдыхает Дуайт, обхватывает себя здоровой рукой за отдающей в зубы глухой болью плечо. - Нас двое осталось, а генераторов - четыре. Я ранен. А эта тварь... она не собирается развешивать нас по крюкам.

Дуайт проглатывает окончание своего плана. Люк откроется только если еще одного из них разделают как свиней, что висят на дереве с вывороченными кишками вниз головой. Дуайт не хочет думать, что это будет точно не Дэвид. Дуайт не хочет видеть понимания в его глазах, потому больше не поднимает головы. Клянет себя, что не наведался к камням, что не измазал их кровью, что не утащил оттуда ключ.

- Расходимся. Поищи у комбайна и в центре поля. Я обойду вдоль стен. Встретимся тут, - Дуайт устало растирает лицо испачканной в собственной крови ладонью, чертыхается еле стыдно, обтирает ее о нелепые здесь, так что мешающиеся офисные брюки. - Пошли, - он не ждёт подтверждения, забывает, что это Дэвид, который держит его за Лидера лишь в насмешку; отступает в сторону и почти сразу приседает на корточки за тюком с сеном. Перебирается дальше, к заграждения, прижимается к неприятно холодной, вовсе не согретой фермерским солнцем земле, шарит взглядом по ней в надежде заметить выпирающий из земли квадрат прежде, чем ему заедут молотком по голове, а после...

Не думать. Хватит. У него все еще есть шанс: Если новый убийца найдёт Дэвида, а Дуайт первым споткнется люк, то нужно будет только затаиться, дождаться полного боли вопля, дождаться щелчка и грохота откинувшейся крышки, только ступить в чёрный туман и вышагнуть у костра, и никто ведь его не сможет обвинить, верно, это ведь Дэвид... от этой трусливой мысли сводит зубы. Блядская Сучность. Это она заставляет искать в себе худшее, самое тёмное, в наивной надежде избежать боли хоть раз.

Высокую фигуру в кукурузе Дуайт замечает издалека. Удачно приседает, сливаясь в своей грязной, потной рубашке с травой и землей, выгадывает момент, чтобы рассмотреть убийцу. Мясник? Может быть, название и подойдет, надо подумать. Потом, в спокойной обстановке, потому что сейчас Дуайт старается только запомнить: тяжелую бензопилу, молоток на поясе, фартук отвратительного, тошнотно-желтого цвета. Он скользит взглядом выше и на этот раз ребро ладони приходится закусить, чтобы сдержать скулеж. Понимание, почему Мэг выглядела настолько истерзанной, бьет по голове не хуже навершия кухонного молотка. Потому что Мясник... нет, блядский Каннибал поворачивается, давая разглядеть лицо: но не свое, а маску, слепленную из знакомой до последней черточки Мэг.

Рыжие пряди путаются в жестких тёмных волосках его собственной шевелюры, кровь стекает по мощной бычьей шеи, глаза блестят из щелочек чужой кожи, и Дуайт возносит благодарность всем богам, которые могут заглянуть через туман Сущности, потому что в момент, когда горло сжимается, готовое протолкнуть через себя последний на сегодня крик, ровно в этот момент убийца заводит в два движения свою пилу и вздымает ее над головой, потрясая в воздухе под завывая и чихи старого бензинового движка, и начинаяет кружиться в каком-то подобии раздраженного, полного ярости танца, и эти неловкие перетаптывания с ноги ногу под дикие, какие-то особо утробно-мычащие крики твари, заставляют Дуайта сбросить окаменение и сдвинуться с места, отдаляясь и уходя как можно дальше от безумного блядского урода.

Словно в проклятье: он не находит ничего.

Виной ли тому невнимательность, полушоковое состояние или что-то другое, но на подошедшего Дэвида смотрит с единственной надеждой, тянется навстречу, лишь роняет руку, потянувшуюся было к чужому локтю.

- Нашёл? - спрашивает на выдохе, не думая даже то, о чем бы верно подумала Лори.

Что Дэвиду совсем не с руки говорить правду.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » another day in this carnival of souls


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно