ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » we can hide behind the lines


we can hide behind the lines

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

we can hide behind the lines
sasha sloan – smiling when I die

https://i.imgur.com/5sNp78w.gifhttps://i.imgur.com/t3VLC94.gif
https://i.imgur.com/Exr47Sl.gifhttps://i.imgur.com/Z4nOryG.gif
— Когда ты оставишь в покое прошлое?
— Посмотри на звёзды, Кларк. Некоторые из них погасли тысячи лет назад, но их свет только сейчас достиг нас.
Прошлое всегда влияет на настоящее, я не могу этого изменить.

Лекс & Кларк
очередной благотворительный вечер имени Лютора  •••  Метрополис

Сколько можно скрывать очевидное? Сколько можно бегать от правды? Сколько можно притворяться? На этом вечере можно найти ответы, которые приведут либо в ловушку, либо на пьедестал победителя. Осталось сделать первый ход. Ты готов, Лекс?

Отредактировано Clark Kent (15.12.20 13:25:58)

+5

2

Супергерои.

Раковая опухоль на теле человечества.

Паразитирующий грибок, подпитывающийся страхами и слабостями общественности.

Ржавый гвоздь, криво вбитый в разжиженные умы обывателей, неспособных осознать весь ужас сложившейся ситуации.

Темнеющее алое небо рассекает пронзительно белая полоса взлетающего самолёта. Закатное солнце дрожит в окнах, отражается в поверхностях, цепляется истончающимися лучами за воздух, а после тонет за линией горизонта расплавленным сдувшимся шаром, некрасиво сплющенным в блин и осыпающимся по краям рассохшейся коркой.

В последнее время Лекс не любит наблюдать за небом, потому что это территории, которые ему неподвластно контролировать, что бесконечно удручает и раздражает его. Где-то там, высоко над поникшими головами уставших горожан, снуют разноцветные плащи и наблюдают из космоса иные формы жизни. Их родное солнце подпитывает пришельцев, а взлетающий самолёт легко может оказаться спешащих по своим важным делам героем. В любой момент спокойная синяя гладь над городом грозит разорваться ослепительными вспышками и изрыгнуть из себя миллионы угроз, начиная внеземными агрессорами и заканчивая уже всем знакомыми «костюмами». С этой Лигой (и всеми, кто в неё не входит) одни проблемы: то накликают беды из космоса на беззащитное мирное население, то сами попадут под дурное влияние, то из-за личностных драм творят дичь. Они сильны и безрассудны, им слишком многое дозволено и чересчур многое прощено. Именно поэтому каждый день Лютор ищет управу на это сборище дикарей, стараясь раскрыть глаза общественности на все опасности, что связаны с теми, что прячут лица за масками — но всякий раз безрезультатно.

В раздражении отставляя бокал горчащего вина, потеряв аппетит к выпивке, Лекс голосовой командой активирует систему «умного дома», и та послушно опускает жалюзи — свинцовые, разумеется, ему не нужны свидетели — на огромных панорамных окнах, отрезая помещение от внешнего мира. Вместе с этим солнце окончательно тухнет, погружая город во тьму, рассеянную электрическим освещением, и это самое время, чтобы уделить некоторое время своим технонаучным разработкам прежде, чем продолжить вечер в образе успешного бизнесмена; ему ещё предстоит утомительный званый ужин и официальная пресс-конференция, но до того как — он хочет убедиться, что все идёт по плану.

Заложив руки за спину, Лекс заходит в просторную лифтовую кабину, ведущую из его пентхауса прямиком на нижние этажи, и в гордом одиночестве спускается к лабораториям. Все важные и тайные разработки хранятся в других местах, разумеется, тщательно сокрытые от чужого взора, так что поблизости с собой хранить что-то важное опасно. Однако, где может быть безопаснее, чем на виду у всех?
Мужчина неторопливо шагает по длинным переходам. У него имеется небольшой штат ученых умов прямо здесь, под боком, и также несколько техников. Все они работают согласно трудовому договору и очень прозрачной схеме трудовых обязанностей. Он ведь не хочет проблем с законом, верно? Лекс Лютор — законопослушный гражданин своей страны, имеет официальный бизнес и держит активы в американских долларах во имя поддержания внутренней политики Штатов. Или, по крайней мере, он хочет таковым казаться.
Дергая уголком губ, Лютор через стекло одного из экспериментальных помещений с неудовольствием следит за отсутствием результатов в этой части разработок. Картинка не меняется уже продолжительное время, он видит одно и то же каждый день. Пожалуй, данные исследования можно сворачивать, эти тупицы все равно ни к чему полезному не придут, но ему нужна убыточная статья расходов, для бизнеса это даже полезно.

Оставляя ученые умы показательно корпеть над заданными проблемами, Лекс достигает зоны ограниченного доступа. Сюда можно попасть только по специальному пропуску, эта часть лабораторий обозначена на официальных планах пустыми подсобными помещениями, а ещё стены внутри обиты свинцовыми панелями.
Поднимая лицо, мужчина смотрит в камеру, прикладывает ладонь к сенсору у двери и командует голосом. Существует достаточно уродцев в трико, которые могут изменить внешность и обмануть любую систему, именно поэтому здесь многоуровневая проверка — да и то нет уверенности, что все это сработает должным образом при попытке взлома. Что насчёт Марсианского Охотника, который просачивается через любые стены? Лекс думает об этом каждый день — и даже сейчас, пока позволяет системе считать отпечатки пальцев и проверить сетчатку глаза. Впрочем, ничего противозаконного и таинственного он в самом деле здесь не держит, слишком доступное место.

Помещение за тремя сейфовыми дверьми довольно большое, но даже оно кажется маленьким на фоне огрызка инопланетного корабля. Достать его и без лишней шумихи привезти сюда было нелегко, но нет ничего невозможного, когда ты сам Лекс Лютор.
К тому же, расшифровки с корабля он ведёт официально, во благо цивилизации. И собирается поделиться каждым своим открытием с общественностью. Но, разумеется, только тем, которое посчитает необходимым.
— Удалось расшифровать?
Аппараты жужжат натужно, работая на пределе возможностей.
— Только часть, сэр. Плата сильно повреждена, у нас лишь обрывочные данные.
Разочарование.
Лютор пробегается взглядом по змеящимся проводам, обильно протянутым к центральной панели разбитого корабля. Столько ресурсов и затрат, а все бесполезно. Его нелюбовь к пришельцам растёт с каждой секундой в геометрической прогрессии (но это, похоже, взаимное).
— Это ничего. Работайте.
Лекс никогда не показывает своего разочарования и не злится показательно, он лишь скупо подбадривает команду и покидает место действия. Все в пределах допустимых отклонений, рано или поздно инопланетная защита даст сбой, и вся уцелевшая информация из чужих миров станет ему доступной. Он почти уверен, что это позволит продвинуть многие его разработки и усилить их, но остальным не обязательно знать, для чего он собирается использовать внеземные знания.

Лютор торопливо шагает прочь, выдавая своё раздражение лишь жестом, которым терзает запонки на рукавах, снова и снова поправляя их. Ему хочется результатов ещё вчера, но — если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Пожалуй, этим он и займётся, сразу после того, как явит свой сиятельный лик на скучном, утомительном сборище, на котором обязан присутствовать вопреки своему желанию, к сожалению.
Впрочем, он соврёт, если скажет, что не любит внимание. Уже спустя пару мгновений Лекс снова держит лицо и обворожительно улыбается своим гостям. Ловко маневрирует в толпе, приветливо кивает знакомым лицам, подхватывает с подноса ближайшего официанта бокал с игристым, хотя и не собирается пить, но ему комфортно, когда руки заняты — меньше протянутых ладоней придётся жать.
До официальной части конференции, где он собирается презентовать свои успехи в расшифровке инопланетной информации, остаётся ещё немного времени. Корреспонденты назойливо гудят вокруг, но им лучше просто подождать и не выводить его из себя. Мужчина смотрит строго и чуть напряжённо, но на самом деле его мысли заняты абсолютно другим: он постоянно ищет в толпе взглядом, хотя сам себе не признается, что (кого?) именно надеется увидеть.

+4

3

Если бы Кал-Эл провёл своё детство на Криптоне, развивая свои силы как подобает, то сейчас бы слышал многих людей на Земле. Каждый их вдох и шёпот, каждую их тайну, случайно доверенную ветру. Но нет, Кларк Кент вырос на Земле, и его земные родители вложили в его голову чувство ответственности, чувство тактичности и чувство верности. Криптонец хоть и был в какой-то мере инороден, но изо всех сил старался соответствовать идеалам землян, предпочитая своей силе ответственность и привычный образ жизни журналиста.
Почему Кларк пошёл в газету? Ответ найти невероятно просто. Кент всегда искал справедливости, что так трепетно ценил его отец, Джонатан Кент. Будучи обычным фермером в богатом полями Канзасе, он делал всё на совесть, ведь для него важно было гордо смотреть в зеркало по утрам. Любая ложь сжигала его изнутри, любой проступок вызывал искреннее чувство вины. Вот и Кларк предпочитал быть защитником правды, скрывая внутри большую букву «S» как наследие и мощь, используемые во благо, во имя большой цели. Но, оказывается, мир не всегда был готов к честности. Чаще, людям хотелось слышать сладкую ложь, прикрываемую приятными обещаниями лучшей жизни. Что же, такого Кларк старался сторониться: дешёвого блеска софитов, яркого ослепительного мира богачей. Но как не парадоксально, именно там было больше лжи, именно там нужны были изменения. Так многоликие предприятия проворачивали за своими стенами невероятные дела, о которых если бы узнала широкая общественность, то не смогла бы сохранить этого беспечного непроницаемого лица: незаконные эксперименты с людьми, невероятные генетические вакцины, секретные разрушительные гаджеты… Перечень противозаконного можно было продолжать бесконечно.
Конечно, в тот день у Кларка была своя личная цель, хоть его и отправили на званый ужин для хвалебной статьи про новые научные открытия очередной видной корпорации. Кент вызвался сам, так как встреча касалась исследований жизни в космосе. Они что-то нашли. Возможно с Криптона. Возможно то, с чем им не стоило возиться.
Кларк прибыл вовремя, как тому подобает, надев самый лучший свой костюм, но и тот выглядел скромнее большинства любителей покрасоваться. Тем не менее, Кенту до этого было мало дела. Он с нетерпением ждал начала выступлений. Каких-то важных сведений, что, как он надеялся, расскажут ему о давно потерянном доме. Намёк о Криптоне он выловил из приглашения, полученного от редактора, странный символ, появившийся на заднем фоне обычного проспекта, был, конечно, Кал-Элу знаком. Возможно, это всего лишь совпадение, возможно, это всего лишь навязчивая идея. Но надежда оставалась всегда.
Стоя в стороне, ожидая начала основного действия, Кларк всё наблюдал за проходящими мимо людьми, мимолётно и случайно улавливая часть их разговоров. В большой мере они были бесполезны, пресны и малозначительны. В какой-то момент журналист даже стал терять терпение, впадая в некое подобие скуки, не в силах совладать с навалившейся безысходностью, как в толпе промелькнуло знакомое лицо. Лекс Лютор, словно картинка из далёкого прошлого, был здесь. Ну, а как же! Он всё никак не успокоится, продолжая искать что-то там, в небе, постоянно строя неведомые теории. Но ради чего? Кларк отчаянно не понимал. Тем не менее, когда-то они дружили, когда-то Кент мог со всей серьёзностью называть его другом. Правда, с тех пор утекло слишком много времени, слишком долго их дороги были далеко друг от друга.
Кларк неуверенно поднял руку, пытаясь привлечь внимание Лютора. Сначала показалось, что момент упущен, и богач скроется в толпе своих собратьев, так и не удостоив Кларка и секундным взглядом. Но в тот самый момент, когда надежда почти пропала, Лекс резко взгланул в его сторону. Его взгляд не выражал ничего. Совсем ничего.
- Привет, Лекс, - произнёс Кларк одними губами.
Время интервью ещё не началось и прессе не дали свободу, что, безусловно, немного раздражало делегатов других изданий. Но не Кларка, в его голове стал складываться какой-то странный паззл. Частичка за частичкой, всё вело в одну сторону -  не уж-то странными экспериментами заведовал ЛексКорп? Через пару мгновений гости, наконец, стали занимать свои места за столиками. Кларк направился вперёд, прямо к Лексу. Станет ли он скрываться? Вспомнит ли он его? Столкновение неизбежно.

+4

4

Кларк Кент.

Конечно же, он здесь. Лекс знает об этом заранее, потому что это имя значится в списке утверждённых корреспондентов от Дэйли Плэнет. Именно его он ищет взглядом среди прочих, хотя и не видит логичных для того оснований. Остальные его мало интересуют, множество ноунеймов из желтых газетенок или второсортных изданий. Но Дэйли довольно крупное издательство, более того — скандальное, известное своими разоблачениями и громкими расследованиями. Ожидать от подобного внимания не стоит ничего хорошего, и Лекс пока не знает, для чего Кент здесь — копаться в грязном бельишке его фирмы или же из личных побуждений. Впрочем, какие тут могут быть личные причины? Смешно подумать, что Кларк потерял его из виду на столько лет, а после вдруг обнаружил знакомое имя на ближайшей псевдонаучной конференции и кинулся искать встречи. Более вероятно, что он давно и думать забыл о Смоллвилле и всех вытекающих, а потому присутствует здесь сегодня случайно.

А вот Лютор помнит.

Помнит все, до мельчайших деталей. Бережно сберегает в памяти долгие годы, анализируя и расфасовывая эмоции и впечатления по полочкам. И даже больше: никогда не теряет бывшего друга из вида, следит за ним все время после разлуки, незримым наблюдателем следует весь путь его становления корреспондентом и тенью присутствует везде, где может дотянуться. Нет-нет, это не одержимость. Лекс не начинает свой день с чтения докладов о том, в котором часу Кларк вернулся домой, о чем писал статью и сколько калорий употребил на ужин — и не заканчивает беглым просмотром отснятых службой безопасности видео о серых буднях газетного трудяги. На самом деле, он знает довольно мало, лишь какие-то ключевые события из чужой жизни, к которой больше не причастен, и делает это скорее из праздного любопытства, нежели желания проконтролировать, повлиять и даже (грешным делом) попытаться вернуть утерянное. Ему этого не нужно, также как и не нужно бывшему другу. Говорят, не стоит входить дважды в одну реку, а в этот сомнительный мутный поток с бесконечно глубоким двойным дном нырять с головой и вовсе опасно. Кларк ведь только выглядит беззаботным деревенским увальнем, но на самом деле скрывает гораздо больше, чем хочет показать; когда-то понять и разгадать его едва ли не стало самоцелью Лютора, однако он чудом сумел удержаться на краю пропасти, чему несказанно рад, так что не собирается рисковать снова. И все же с тех пор предпочитает не выпускать его из виду и получать хотя бы крохи информации о том, кто может ещё пригодиться. В конце концов, связи (пускай и давно истлевшие) с корреспондентами из Дэйли Плэнет на каждом углу не находятся.

Даже нелепо, что он думает обо всем этом прямо сейчас, когда должен заниматься абсолютно иным. Приходится торопливо отвести взгляд, чтобы не давать самому себе лишних поводов для размышлений, которые неминуемо запутают и растревожат его в слишком неподходящий момент.

Кларк зачем-то зовёт его, приподняв руку, но в шуме толпы почти не слышно голоса. А после начинает двигаться навстречу, хотя до начала презентации остаются считанные минуты. Нужно подготовиться, проверить бумаги и занять место за трибуной, чтобы избежать задержек в расписании, но вместо этого Лютор словно бы примерзает к месту — и терпеливо дожидается, пока здоровяк прорвётся через толпу. Забавно наблюдать за его неловкими попытками никого не сбить и уступать дорогу, но словно ему на беду все вокруг волнуются, роятся и хаотично двигаются к столикам, чем осложняют дорогу к цели и задерживают в пути на несколько лишних мгновений, что позволяет рассмотреть издалека и оценить то, каким старый друг теперь стал. Кларк изменился, без сомнений, но что-то в его взгляде остаётся прежним. Лекс даже усмехается уголком губ, но тут же одёргивает сам себя и принимает прежний серьёзный вид. Не время и не место для ностальгии, прочие эмоции и вовсе неуместны. Они оба выросли и повзрослели, выбрали раздельные дороги, сделались другими. Теперь они чужие, почти незнакомцы.

— Мистер Кент, — прежде чем назвать его фамилию, Лекс внимательно изучает глазами бейдж на его груди, будто запамятовал, будто не узнал. — Из Дэйли Плэнет. Известное и крупное издательство, чем обязан такому вниманию? Не думал, что скучные научные презентации освещают в газете подобного уровня.

Он старается выглядеть уверенно и непринуждённо, но напряжение во взгляде выдаёт. Зачем ты здесь, Кларк? Писать свои громкие разоблачения, напоминать о прошлом или вскользь задеть локтем, чтобы снова исчезнуть на долгие годы? Несмотря на то, что эта встреча грозит обернуться неприятностями в 4 случаях из 5, Лекс испытывает непреодолимое влечение. Ему почти любопытно, потому что Кларк Кент до сих пор остаётся той самой неподвластной ему частичкой, которую никак не получается проанализировать или проконтролировать, а потому он всякий раз удивляет. В этой жестко выверенной и строго упорядоченной жизни остается слишком мало того, что вызывает в Лексе столь яркие и сумбурные эмоции, чтобы пренебречь подобным шансом. Он хочет насладиться моментом сполна.

+4

5

Мгновение, мимолётные движения – всё сливается воедино, когда впереди маячит зафиксированная цель. Дыхание, нервное пощёлкивание пальцев и новый поворот – движения превращаются в автоматический алгоритм, который неустанно ведёт вперёд, подпитываемый инстинктивными желаниями. Оценивающий взгляд и добродушная улыбка – не больше чем формальности, простое любопытство. Прошло много времени, но образ Лекса по-прежнему оставался знакомым. Да, он стал более резким, видным, выдающимся, но виной тому, наверняка, тяжёлая работа и тяжкое бремя известности. За прошедший месяц слово «Лютор» светилось чуть ли ни в каждом номере всех самых главных изданий. Кларк знал это не понаслышке, но и не то, чтобы он следил за… старым другом? знакомым? Кто они друг другу теперь?
Лекс прочитал имя на бейдже, но от Кента не скрылся предательски приподнятый уголок его губ. Излишне формальное обращение, как понял Кларк, одно из требований мероприятия, высшего общества, людей другого склада. Конечно, не стоило нарушать правила игры, ведь супергерой привык играть честно.
- Мистер Лютор, - полностью заглушить тепло в голосе не удалось, обращение всё равно прозвучало по-дружески, непринуждённо, словно в подстановочном спектакле двух приятелей, - Очень рад видеть, - короткая пауза, - Вас, - звучавшее, тем не менее, как тёплое «тебя».
Супермен никогда не сканировал людей без острой на то нужды. Уважение к чужому личному пространству привили ему земные родители, которые, в какой-то степени, под тяжестью тайны стали, сами того не осознавая, чуточку нелюдимы. Кларк же, напротив, тянулся к обществу, хотел быть его частью, хотел быть равным, хотел быть принятым. Возможно, ещё в самом детстве, когда силы приходилось скрывать, маленький Кал-Эл чувствовал себя лишней деталью паззла, которой никогда не найдётся места в общей картине. Конечно, родители убеждали его в обратном, и любовь, которые те дарили, была куда сильнее любых слов. С годами Кларк, наконец, научился выглядеть обычным, быть одним из многих. Правда, несмотря на весь опыт, Лютор всё равно смотрел на него по-другому, как-то с подозрением, словно ожидал от него какого-то фокуса, словно он обо всём догадывался и просто молчал.
- Как «Дэйли» могло обойти стороной такое важное событие, - Кент улыбнулся с особой лёгкостью, почему-то рядом с Лютором он почувствовал себя куда увереннее, - Кроме того, о вашем выступлении все только и говорят. Наверное, волнению нет предела?
Сказанное было чистейшей правдой. ЛексКорп далеко продвинулась в исследованиях, поражая всех своих научными открытиями. Но то была лишь малая толика всех данных, доступных лабораториям, Кларк прекрасно помнил, как ревностно Лекс относится к любой добытой информации. Его друг не спешил быть един со всем, наоборот, он каждый раз вылезал из толпы, чтобы стать выше, быстрее, совершеннее. В погоне за идеалами он сильно рисковал, но Кент предпочитал держать своё мнение за зубами.
Внезапный сигнал, возвещавший о начальной проверке готовности выступающих, заставил Кларка чуть вздрогнуть. Слишком уж он глубоко упал в воспоминания о днях в Смолвиле, когда всё казалось куда проще. Тем не менее, знакомые черты лица, голос, отдающий чем-то родным – все эти мелкие детали были невероятны.
- Кажется, вам уже пора, - в голосе явно прозвучала некоторая досада, что разговор получился очень коротким. Несмотря на некоторую отрешённость, было приятно снова услышать человека из прошлого, - Буду рад послушать ваш доклад.
После этих слов Кларк протянул руку для рукопожатия. Простой жест, приправленный искренней улыбкой, должен был воодушевить собеседника. Тем не менее, странная волна чувств лишила действие всякого формализма. Ещё один взгляд и короткий вежливый кивок. Шаг, а затем другой. Расстояние между ними стало неумолимо увеличиваться. Остановившись на секунду, Кларк бросил взгляд на место, где недавно стоял Лютор. Пусто. Тот уже пропал, уносимый ворохом дел, который наверняка велик. Что же, новая встреча не заставит себя долго ждать. Всё-таки Лютор был в списке выступающих.
Через пару минут первый оратор уже шутливо проверял микрофон, приветствуя публику. Его выступление отличала странная живость и какая-то даже шутливость, направленная на лёгкую передачу малозначимой информации. Возможно, разбег намечался неспешный. В таком случае, Лекс должен был выступать последним. Что же, так и вышло. Объявление его имени было особенно помпезным. Зал в тот момент залил целый оркестр аплодисментов, да и сам Кларк не остался в стороне. Глаза внимательно следили за Лютором, который в немного странной манере был погружён в свои мысли. Возможно, тот специально не хотел смотреть в зал? А может, была ещё какая-то причина. Супермен не знал наверняка, природа не одарила его суперчутьём. А вот суперслухом, да. Правда, Кларк никогда не использовал его для нарушения личного пространства. Даже сейчас, сдерживаясь, он не хотел вслушиваться в биение сердца старого знакомого, не хотел ловить слова, что тот бросал в некотором исступлении. А потом родной голос заполнил всю аудиторию. Кларк подался чуть вперёд, вслушиваясь в каждое слово. Держать себя в руках было не так-то просто. Кто знал, что символ на проспекте может быть как-то связан с ЛексКорп. Дыхание на секунду стало глубже, а руки сжались в кулаки. Каким бы сильным Супермен не был, слабости у него также давали о себе знать.

Отредактировано Clark Kent (28.04.21 13:01:02)

+3

6

И хотя Лютор сам выбирает эту стратегию, задаёт правила дальнейшей игре деловым тоном, звучащее в ответ «вас» внезапно его коробит. Кларк — послушный мальчик, всегда играющий по правилам, так что ничего удивительного в том, что он подхватывает официальный стиль общения, даже если при этом выглядит наказанным щенком, которого хозяин выставил за порог, но это ничуть не умаляет абсолютной собачьей любви. Лекс привык читать людей (иначе какой из него бизнесмен?) и видит в человеке напротив гораздо больше, чем можно скрыть, хотя тот даже не пытается:  во взгляде, в голосе сквозит бесконечная забота и искренность, Кларк целиком окутан теплом, он уютный и домашний, каким был всегда в их общем прошлом — и каким остаётся до сих пор. Даже удивительно, ведь нельзя отмахать половину жизни в огромном [злом] мегаполисе и при этом остаться добродушным деревенским увальнем.

Ведь.. нельзя же?

Лексу хватает выдержки не спросить этого вслух. Он смотрит остро, призывая себе на помощь все имеющиеся запасы равнодушия и человеконеприязни, но стянутый внутри удушающий ком, колючий и злой, понемногу уменьшается, царапает не так сильно. Несмотря на то, что Кларк пытается играть в (наверняка сложную для него) игру по правилам, у него плохо получается, и от его искренней и немного неловкой улыбки скопленное раздражение в груди сменяется ностальгической тоской. Очень обидно ощущать его таким же, ничуть не изменившимся, на фоне резко изменившегося себя: Лютор чувствует эту разницу так четко, что в ушах немного фонит. Они словно два несовместимых природных явления, что-то из области временных аномалий, глубокое прошлое и невероятно далекое будущее, которым никогда не суждено воссоединиться. Тем обиднее, ведь они стоят прямо здесь и сейчас, так близко, что можно коснуться и—

Кларк протягивает ладонь.

Лекс борется с собой, ведь думает об этом и сам. Ему хочется выдержать образ холодный и отстранённый до конца. Но вместе с тем до щекотки где-то между лопатками хочется коснуться его руки, будто это может что-то исправить. Вернуть все те годы, что они потеряли? Сгладить разногласия, которые их развели? Рассказать им обоим о том, о чем они никогда не сказали бы вслух?

Магии не случается. Касание их ладоней остаётся лишь случайным прикосновением, они не возвращаются волшебным образом в прошлое, где все ещё молоды, беспечны и дружны; они не кидаются лобзаться в порыве нахлынувших нежных чувств, заверяя друг друга в вечной верности и единстве отныне; они даже толком не улыбаются друг другу, оставаясь бесконечно далекими и чужими.

Стискивая пальцы в кулак, Лютор холодно кивает напутствию Кларка и торопливо уходит. Внутри все бурлит, иррационально, обжигающе, и он ненавидит сам себя за потерю контроля над собственными эмоциями, которые считает упорядоченными, логичными и структурированными, целиком ему подвластными и осознанными, выжженными дочиста уже очень давно, ан нет — посмотрите на него, мечется за кулисами, будто разъярённый зверь, позабыв о первопричинах.
«Он считает, что я волнуюсь! Что мне есть, о чем переживать! Нет, вы видели? Он будет “рад послушать”, каков наглец.»
Ни к кому конкретно не обращаясь, Лекс возмущается внутри своей головы, при этом силясь сохранять невозмутимый образ для окружающих. Кажется, он так быстро убегал с места встречи, что забыл ответить хоть что-то внятное.., впрочем, сейчас это совершенно неважно. Конференция идёт полным ходом, а текст на подготовленных бумажках для него не имеет никакого смысла и больше похож на абракадабру с инопланетными значками.
— Воды мне. И десять минут не трогать, тяните время, как можете.

Лютор возвращается готовым, полностью холодным, спокойным, сдержанным. Не обращая ни малейшего внимания на мельтешащих вокруг помощников и суфлеров, шагает сразу к трибуне и вскидывает напряжённый взгляд куда-то почти до потолка, фокусируясь на высокой точке стыка между стеной и широким дверным проемом, чтобы даже случайно не зацепиться глазами за лица в зале. Чеканит слова, которые заготовил, и мысленно благодарит себя за тренированную память, выручающую в сложную минуту; ему почти не нужно думать о том, что говорить, потому что текст заучен назубок и его воспроизведение не требует дополнительных усилий. К сожалению, бороться с собой очень тяжело, и к концу помпезной речи об успехах, перспективах и возможностях с прочими бла бла бла, он все же опускает взгляд и смотрит почти устало. Внутренняя борьба его вымотала, и хотя он пытается держать лицо, все же на 99% уверен, что сможет обмануть кого угодно — но не Кларка. Поэтому, когда находит его глазами, то чуть заметно кивает, будто разрешая ему, но и разрешая себе: знает, что этой встречи не избежать, хотя и можно попытаться, но это будет точно также глупо, как отрицать тот факт, что этот человек по-прежнему многое значит для него, пускай даже теперь это что-то совершенно иное, чем было в юности. Остаётся понять, что же именно? Возможно, это поможет им обоим расставить точки окончательно.

— Вопросы? — нетерпеливо уточняет у аудитории, в конференции заложено время на общение с прессой, и Лекс хочет закончить с этим как можно быстрее, чтобы перейти к иной части вечера. К тому же, его время это деньги, и деньги немалые, так что он не разменивается на мелкие издательства или тупые вопросы, отвечает «акулам газетного бизнеса» и интересно поставленным задачам — остро, точно, дипломатично, в соответствии с наработанным годами стилем, остальных же попросту игнорирует. Интервью для него привычны, так что почти не приходится задумываться над образом ответов; его больше волнует Кларк, ведь — Лекс осознаёт это с досадой — его по-прежнему сложно просчитать и невозможно предугадать действий, он может оставаться до конца и искать встречи после, а может исчезнуть прямо со своего стула, лишь стоит моргнуть.

Лютор медленно отводит взгляд от Кента, а после возвращает снова, словно проверяя свою догадку, параллельно запрещая себе волноваться или пытаться угадывать. С равной долей восторга и разочарования готовится увидеть пустой стул, ведь с ним такое постоянно. Стыдно признаться, но внутри бьется мазохистическое удовольствие от предвкушения оказаться снова обманутым и оставленным, он прекрасно помнит все эти глупые отговорки, которыми молодой Кларк накормил его сполна. Так что же сейчас? Лекс и слушать не станет, только — в этот раз все действительно иначе.

+3

7

[indent] Люди всегда меняются, как и отношение к ним окружающих. В той напряжённости и отстранённости Лютора не было ничего прямо-таки удивительного. Всё же они какое-то время не общались. Дали друг другу время на передышку от бесконечных подозрений и отговорок. Правда, лёгкий осадок оставался всегда. Кларк всегда чувствовал вину за то, что так или иначе водил Лекса за нос. Просто Марта и Джонатан Кент глубоко вбили в голову, что секрет инопланетного происхождения должен оставаться тайной для всех, иначе не миновать беды. Иначе уже не будет хотя бы тени спокойствия. Тогда всё пойдёт своим неконтролируемым чередом.
[indent] Миллиардер настоящего, что старательно прятал свой взгляд практически всё своё выступление, наконец-то осторожно посмотрел туда, где сидел Кларк. Их взгляды на мгновение встретились, и тогда репортёр уже не мог не улыбнуться, понимая, что связь между ними по-прежнему крепка. На небольшой кивок Лекса Кент ответил тем же, даже поднял руку с вытянутым вверх большим пальцем, чтобы его поддержка была заметна. «Кажется, разговора не избежать», - словно прочитал в его глазах Супермен. Впрочем, на это раз, действительно, не было смысла прятаться. Правда, сейчас с задачей вполне мог справиться репортёр газеты, а не супергерой.
[indent] Последнее слово, что сорвалось с губ миллиардера, было наполнено некой толикой снисхождения. Даже спустя время, Лекс по-прежнему ненавидел отвечать на вопросы, а больше задавал их сам. И самому себе, и всем окружающим. Возможно, его живой ум мог рано или поздно открыть нечто невероятное, но лучше бы то ни было тайной Криптона. Странное недоверие к нему было лишь на уровне странного предчувствия, лишь смутным ощущением откуда-то изнутри. А Кент всегда слушал себя самого.
[indent] Кларк хотел было поднять руку, но резвый землянин на ряд выше его опередил. Видимо, размышления сыграли свою роль, и вышла небольшая проволочка. Не дожидаясь пока ему дадут слово, энергичный парень довольно резко и громко начал:
[indent] - Чейз Майнфолд, Уолл Стрит Джорнал, - короткая улыбка на его лице говорила, что он готовился к сокрушительному наступлению, - Мистер Лютор, оставили ли вы ваши космические исследования? Или продолжается изучать опасные вещества?
[indent] В этот момент Кларк немного поёжился. Он видел этого человека впервые, но вряд ли Лекс поверит, что они никак не связаны. Уж слишком много всего сходилось. Впрочем, Кент был рад такой возможности. Сам он собирался задать совершенно другой вопрос, но парень сверху решил перейти сразу к делу. Правда, тот не знал на кого собирался напасть, и что такие люди как Лекс Лютор никогда не попадаются на дешёвые провокации.
[indent] - Это правда, что сотня людей участвовали в ваших экспериментах по вживлению инопланетных тканей? – звучал яростный и взволнованный голос репортёра. Сразу было понятно, что тот привык брать напором. Будет продолжать до самого конца. Не самая успешная тактика против такого влиятельного лица, как владелец целой корпорации. Кларк выжидающе посмотрел на Лекса, оценивая степень его негодования. Правда, тот обладал особым умением: в его спокойствии могло скрыться буквально всё, что он только захотел бы. Вечно сдержанный и холодный, Лютор мог переживать целую бурю внутри, но мастерски научился скрывать её в себе.
[indent] Часть охраны, тем временем, направилась в сторону экспрессивного репортёра, чтобы в случае чрезмерной эмоциональности вывести «клоуна» прочь из зала. Да, на владельца такой большой компании работало безумно много людей. Стоило ему лишь кивнуть, как множество доверенных ринуться выполнять немое указание. Что же, привычки не стереть так просто.
[indent] Лекс смотрел на Кларка, хоть и отвечал странному типу сверху. Почему Кент это понял? С его прекрасным зрением, даже если он и прикрывался очками, было всё прозрачно. Тем более, он знал Лютора не первый день. Видимо, паззл стал потихонечку складываться, создавая странный узор. Супермен развёл руками, давая понять, что не понимает, в чём дело и что происходит. Он готов объясниться, готов поговорить… Видимо Лекс тоже. Осталось потерпеть ещё несколько минут. Встреча будет закончена.
[indent] Кларк ждал Лекса на выходе, вместе с остальными репортёрами, но не ринулся к нему с микрофоном, когда тот вышел из здания. Да, это было весьма непрофессионально, но почему-то это всё казалось неправильным. Осталось только смотреть ему в глаза, стараясь поймать холодный взгляд снова.

+2

8

Удивительно, но Кларк все ещё здесь, не спешит исчезать по непонятным причинам, сидит на своём месте и слушает с такой сосредоточенностью, что даже забывает записывать. Лекс даже из-за трибуны весьма четко видит раскрытый блокнот для записей в его руках и замерший над пустым листом карандаш.

Впрочем, если его подозрения верны, то у Кента потрясающая память, а статьи он способен написать в одно короткое и незаметное мгновение, пока сидящий рядом всего один раз моргает глазами. Беда лишь в том, чтобы собрать неоспоримые доказательства этим своим сомнениям, но всякий раз Лютор словно бы находит повод этого не делать: не следит слишком пристально, не просматривает записи наблюдений целиком, даже время от времени выпускает объект из виду, словно не готовый открыть для себя правду.

Все ещё надеется, что Кларк не соврёт, если спросить прямо.

Но и спрашивать Лекс не торопится, ведь если получит утвердительный ответ, это окончательно все перевернёт. Они станут непримиримыми врагами, кровными противниками, не способными существовать спокойно, пока один из них жив, а он… этого не хочет. Смешно осознавать и почти невозможно признаться даже самому себе, но ему абсолютно не хочется терять то (возможно, единственное) чистое и светлое из их общего прошлого, что ещё остаётся в памяти. Ему хочется, чтобы даже в случайные встречи Кент протягивал ладонь, улыбался и смотрел с этим пронзающим теплом, будто им все ещё по 17 и впереди только яркое будущее — совсем как он смотрит прямо сейчас — но, знал бы Кларк, как много сомнительных вещей на пути своего становления Лексу приходится делать, то не смотрел бы теперь на него этим своим незамутненным, добродушным взглядом. Эта мысль горчит, и Лютор отводит глаза первым; они совершенно ничего не знают друг о друге, и это рушит любую возможность на благополучный исход сегодняшнего вечера.

Вопросы, тем временем, наконец переходят к животрепещущим темам. Лекс даже усмехается про себя, конечно же, он ждет подобного поворота — и он готов. Делает короткий знак ладонью своим людям, чтобы перестали подбираться к мистеру Майнфолду, ведь в цивилизованном обществе принято решать все без помощи грубой силы.
— Правда в том, что мы не одиноки в этой Вселенной. И глупо отдаваться во власть инопланетян и пришельцев, надеясь на их благоразумие и добропорядочность в то время, как человечество вполне способно о себе позаботиться самостоятельно. Правда также в том, что ЛексКорп до сих пор работает в тандеме с государственными структурами по изучению внеземных ресурсов, которые могут позволить развиваться многим отраслям науки, таким как медицина, строительство, пищевая и легкая промышленность, а также многое другое.
Он говорит это на каждой конференции, пустые, ничего не значащие слова, никак не обличающие его в чёрное или белое. Лютор лишь честный бизнесмен, уверенно шагающий к высоким постам, возможно даже — креслу президента, но пока это все только призрачное будущее, на пути к которому он аккуратен также сильно, как и самоуверен.
— Смею заверить, что все проекты ЛексКорп полностью легальны и одобрены Правительством, информацию о большинстве можно найти в свободном доступе. Уверен, мистер Майнфолд, вы и так это знаете.
Быстрый взгляд на часы — уже пора. Ему никогда не понять попыток вывести спикера из себя, ну кто в здравом уме станет свидетельствовать против самого себя? К слову, об этом. Уже собираясь уходить, Лекс словно бы в задумчивости склоняется к небольшому микрофону на трибуне ближе:
— Впрочем, я раскрою небольшую тайну, ведь мы с вами так славно пообщались. В начале этой недели ЛексКорп удалось выиграть патент на изучение обломков «того самого» корабля инопланетных захватчиков, и я уверен, что очень скоро мы сможем располагать данными не только о силовой и социальной структуре данной расы, но также об их уязвимостях и многих других секретах.

Лекс говорит с аудиторией, но смотрит — на Кларка. Всего секунду, прежде чем собравшиеся взрываются миллионами звуков и жестов, они задают вопросы, щёлкают затворами камер, что-то торопливо проговаривают на камеры, и живая всколыхнувшаяся волна лишает их возможности переглядываться. Лютора окружает кольцо секьюрити и безопасно выводит из здания, хотя у крыльца уже толпятся взволнованные корреспонденты. Забавно, они все гудят, словно потревоженный рой, квохчут на разные голоса сворой напуганных куриц, в то время как затерявшийся среди них Кент кажется непозволительно спокойным. Неужели совсем не хочет воспользоваться своими привилегиями и получить эксклюзив, или — у мистера Смоллвилль теперь иные планы? Ворваться в лабораторию, например, и силой получить наследие своей расы? Только, поди, ради этого придётся поискать получше, а ещё нарушить парочку законов. Ему не справиться в одиночку, если играть по всем правилам, но он может спросить. Ну же, Супермен, приходи — и попроси вежливо на этот раз.

«Что, если я ошибаюсь в нем?»

Так много вопросов, но главный все ещё остаётся неразрешенным. Достаточно с него этих головоломок; Лекс замедляет шаг, когда они ровняются с Кларком, и коротким жестом ладони приглашает его присоединиться:
— Мистер Кент из Дейли Бьюгл? Вы, я, мой офис, эксклюзивное интервью, прямо сейчас.
Секьюрити образуют прямую линию между ними ровно до распахнутой дверцы лимузина. Откажется, согласится, поспешит натянуть свои красные труселя и явиться в головной офис с ультиматумом? Лютор терзает оппонента изучающим взглядом, в котором остаётся мало ностальгической теплоты, теперь он мыслит как бизнесмен, как стратег и как тактик, он — боевой маршал на поле боя. Игра началась, и отступать больше некуда. Кларк сам откроет ему свою тайну, либо же приведёт того, с кем необъяснимо связан все эти долгие годы.

+2

9

Лекс не в первый раз был в центре внимания, поэтому даже самой большой толпе его было не напугать. Он вёл себя как настоящий властитель ситуации, резко и чётко следуя своему курсу. В какой-то миг Кларк подумал, что их встреча на этом закончится: богач унесётся на своей дорогой машине, оставив лёгкий след от своих духов, который разве что сможет учуять невероятный нюх криптонца. Но ноги бизнесмена направились в сторону Кларка. Журналист даже выпрямился, вставая в полный рост. Он немного нервничал, однако особо виду не подавал, продолжая наблюдать за своим старым знакомым. Уже ближе к столкновению Лекс замедлил шаг, а Кент чуть было не двинулся ему на встречу. Так сильно он ждал этого момента.
Лютор лишь коротко взмахнул рукой, а Супермен ненароком считал его сердцебиение. Замеревшее в начале, а потом учащённое. Такое бывает, когда делаешь что-то, что давно хотел, но думал, что это тяжело. Краткий момент эйфории, гордости за самого себя.
- Почту за честь, мистер Лютор, - Кларк не думал ни секунды: во-первых, потому что ему действительно нужно было интервью, а во-вторых, он должен был узнать больше про обломки «того самого корабля инопланетных захватчиков». Охрана Лекса действовала без промедления, образовав для него свободный проход к блестящему лимузину. Кент знал, что уже вызвал негодование своих коллег, которым персональное интервью не досталось. Более того, Кларк уговаривал себя, что не делает ничего такого уж плохого – он просто воспользовался шансом, который ему предоставили. Возможно, это опасно, возможно не стоит вот так вот лезть в логово человека, который так отчаянно хочет знать всю правду об инопланетных «захватчиках». Этот напор и был основной причиной неуверенности супергероя. Казалось, что Лютора не остановит ничто на пути к своей цели, даже собственная сохранность.
Криптонец залез внутрь первым, следуя указаниям стоящего рядом охранника. Будучи невероятно правильным, Кларк со всей любезностью и благодарностью воспринял внезапное приглашение. Конечно, всё же оставаясь настороже. Внутри лимузина всё было ещё помпезнее, чем снаружи. Казалось, что любая, даже мельчащая деталь здесь способна прокормить целые регионы Африки. Сдержанные тёмные тона, легкий полумрак и запах дорого алкоголя. Лекс не изменял своим принципам даже по прошествии стольких лет. Когда тот тоже оказался внутри, то Кларк коротко кивнул Лютору, безмолвно выражая свою благодарность за оказанное внимание. Тягучие молчание воцарилось на какое-то время, так как переговоры предполагались «в офисе», но Кента выдало журналистское нетерпение. Вопросы так и роились на языке.
- Отличная презентация, - голос был наполнен нотками одобрения, которые вышли довольно естественными, - Провокации были ожидаемы?
Не хотелось сразу заострять внимание на обломках, ведь, как казалось Кенту, Лютор только этого и ждал, чтобы соединить в своей голове кусочки паззлов, которые Кларк так часто прятал по разные стороны его сознания.
- Проект использования новых материалов действительно заслуживает внимания, - журналист внимательно смотрел на собеседника, при этом сохраняя расслабленную позу, чтобы не выдать своего внутреннего напряжения, - Внеземные объекты могут быть опасны, но в тоже время ЛексКорп никогда не боялась их использовать.
Лёгкая провокация. Кларк наклонился чуть вперёд, с некоторым вызовом смотря в глаза собеседника. Теперь криптонец отчётливо чувствовал запахи и слышал каждый звук, издаваемый Лютором. Его напряжённое дыхание, сгибающиеся нервно пальцы и трущие уголки воротника, что чуть сдавливали шею. Конечно, Кларк не был психологом, но за такое время успел немного научиться понимать эти незамысловатые жесты. 
Тем временем, в городских пейзажах за окном стало меньше «обычных» высотных домов, и всё больше богатых вилл и отдельно стоящих высоток, что ясно говорило о приближении лимузина к назначенному месту. Кларк то и дело поглядывал в сторону, запоминая дорогу и отмечая странности, которые могли попасться его суперзрению. Впрочем, кроме охраны – ничего подозрительного не было.
Через какое-то время автомобиль уже объезжал большущий фонтан с изысканными статуями, что были при входе в величественное здание. Кент уловил и большое количество свинца – откуда-то Лютору было известно, что этот материал препятствует рентгеновскому зрению Супермена. Впрочем, ничего удивительного. Этот бизнесмен обладал весьма требовательным и целенаправленным характером.
- Тот самый офис, - проговорил себе под нос Кларк, стараясь не выдать своего удивления всей этой роскошью. Земные родители учили его скромности и тактичности, чтобы не придаваться губящей зависти. Супермен итак имел всё, в чём нуждался. И должен был быть за это благодарен.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » we can hide behind the lines


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно