ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » межфандом » I'm gonna rise you from ashes like a phoenix


I'm gonna rise you from ashes like a phoenix

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">Fall Out Boy - The Phoenix</span>

<span class="data">Хладная Гавань/Континент / 4Э. </span>

<!-- чтобы убрать цветовое оформление, из этого div удалить отметку color -->
<div class="episodepic color"><img src="https://i.imgur.com/mg4rd2S.png">
</div>

<p>
I'm gonna rise you from ashes like a phoenix
<span>
Serana, Eskel
</span></p>
</div>
История продолжается с того самого места на котором закончилась прошлая: Серана, переоценив свои возможности в словесной битве с чародейкой, рискнула многим, в том числе и жизнью ведьмака, за что оба и поплатились. Не видя иного выхода, она обратилась за помощью к единственному, кто мог услышать такую как она - к своему господину князю интриг и порабощения людского - Молаг Балу. И, конечно же, помня о том, как ловко девчонка не без помощи геройской, выскользнула в прошлый раз из лап князя - даэдра, тот обратил на нее все свое пристальное внимание и не просто обратил, а через миры перенес, прямиком в свои владения - Хладную Гавань, вместе с менее желанным гостем в лице ведьмака.
</div>[/html]

Отредактировано Serana (26.04.22 10:28:02)

+3

2

Еще не один ведьмак не умер в своей постели от старости. Присказка, которую так любят говорить себе ведьмаки, каждый раз, когда на кону стоит их жизнь. Все они готовы были к смерти. В любой день этой чертовой жизни, во время очередного заказа каждый из них знал, что назад они могут уже не вернуться. Смерть шла рука об руку с ними как верная спутница жизни. Эскель прожил долгую жизнь, многие не доживали до его лет. Бывали, конечно, исключения, тот же Весемир, но даже он погиб в бою с Дикой охотой. Жизнь скоротечна и от каждого мгновения нужна брать по максимуму. Эскель и брал, чем еще больше приближал мгновение своей смерти. Он не умел отступать, каждый раз шел вперед никогда не сдаваясь. Он играл со смертью, словно кидал ей пари. Ну что рискнешь забрать меня в этот раз? Что старуха подготовила мне сегодня? Трое утопцев? Так мало? Грифон? Плевое дело. Леший? Не смеши, так просто меня не взять. Вилы в спину от тупых кметов? Не смешите, дважды на эту уловку ведьмака не взять? Научены горьким опытом Геральта и того идиота из Котов.
Эскель рисковал и каждый раз старуха обходила его стороной, словно даже ей был отвратителен ведьмак и она не хотела иметь с ним ничего общего. И не сказать, что ведьмака расстраивал этот факт. Он не верил в жизнь после смерти, и ему не хотелось проверять свою веру «делом».
И вот старуха дождалась своего. В тот момент, когда ведьмак никак не ожидал, что умрет. Он был готов умереть от рук чудовища. От вил кмета. От чего угодно. Но никак не быть лишь пешкой в игре одной ебучей чародейки. Мгновение и его шея была свернута, но он успел ощутить это мгновение во всех красках. Осознание, что его шея начинает двигаться, процесс неподвластный ему. Чувство беспомощности и неотвратимости смерти. Он чувствовал ее хладное дыхание, теплый пар, который она выдыхает из своих уст.
Смерть. Близка. И Эскель понимает, что его слова о готовности умереть. О том что каждый день он проживал так, чтобы не жалеть о предыдущем. Лишь пустые слова. Он не готов был умирать. Он не хотел умирать. И ему необходимо было дыхание жизни. Но кого волнует мнение ведьмака, в большой игре Филиппе? Щелк. И пустота. Темнота. Ничего.
Ну хоть в этом он оказался прав жизни после смерти нет. Или..?
Или…
Эскель открывает глаза. Хватает за горло и начинает жадно хватиться за воздух. Его начинает раздирать сильный кашель, который никак не хочет успокаиваться. Ведьмак выпучивает глаза и поднимается с постели.
Безумный холод вызывает мурашки по всему телу, Эскель хватает шкуру с кровати и закутывается в нее начинает оглядываться по сторонам. Каменный пол был холодный, как и все в этом проклятом месте. Очень похоже на место куда должен был попасть такой ублюдок как он после смерти. За одним исключением в виде мягкой кровати. Столь мягкой, что теперь ведьмак начинает понимать, что у него болит спина. Непривычно было для его костей подобные удобства. Он подходит к окну, вглядывается в огненное небо, принюхивается и буквально ощущает аромат боли и страданий. Воздух был пропитан этими чувствами. Проклятое. Место.
- Вы очнулись? – услышал он мелодичный голос, по привычки закинул руку за спину, чтобы нащупать рукоять меча, которой естественно не было и развернулся в пол оборота. Колени его были слегка согнуты. Ведьмак готов был атаковать и защищаться. Но вместо чертей и прочего перед ним стояла девушка. Бледная. Похожая на вампира, - хозяин будет доволен, - она поклонилась и тут же покинула комнату. Дверь отчетливо щелкнула, извещая Эскеля о том, что его заперли. Превосходное начало, новой жизни. Ведьмак все же подошел к двери, чтобы убедиться, что она действительно заперта и ему не показалось. Ударил по ней несколько раз ногой в попытке выбить, дверь надежна сидела в своих петлях.
Эскель ведьмак терпеливый. Подождет. Померзнет. Будет надеяться, что не сдохнет от холода. Ведьмак направился к кровати, лег на нее и уставился на каменный потолок. Скучно. Чтобы развеселить себя он начал щелкать пальцами. Раздражающе так. Будь сейчас с ним Ламберт или Геральт, то они бы непременно сказали ему прекратить и тогда бы Эскель начал делать еще громче. Играть на чужих нервах ведьмак все же любил.
Эскель не знал сколько прошло времени. Минута, час, день? Прежде чем замок вновь щелкнул и в «темнице» появилось три девушки. Одеты они были…скажем так вызывающе, не сказать, что ведьмак был против. Но в его голове отчетливо всплыла мысль, что он сейчас тот самый поросенок, которого сначала хотят как следует откормить, прежде чем отвести на убой. Эскель не дурак и вестись на это не собирается.
- Хозяин сказал искупать вас, прежде чем вести к нему, - произнесла та, что заходила к Эскелю ранее, - и выполнить ваши…скажем так «пожелания», - ведьмак уловил в этих «пожеланиях», не скрываемый намек. И пускай он не собирался быть поросенком, но почему бы не воспользоваться ситуацией? Теплая ванная ему не повредит, как и немного женского «внимания».
***
- Мой искренний совет, упасть на колени перед повелителем, - ведьмак так и не узнал ее имени, поэтому называл ее простой первой. Совету следовать он не собирался. Если «Хозяин», «Повелитель», «Владыка» и как только они его не называли хочет с ним разговаривать. Пусть делает это на равных или валит на все четыре стороны.

+4

3

Воздух в помещении был ледяной, а царившая здесь атмосфера была еще холоднее. Мягкий мерцающий свет синих кристаллов едва ли доставал до ее обнаженных ступней. Она лишь могла чувствовать влагу и теплую сырость, как будто где-то рядом совсем недавно помочился крупный каджит, которые переплетаясь между собой, создавали характерное для этого места амбре. Шея онемела и затекла, от положения прижатого к груди подбородка, сил поднять голову не было, да и поза в принципе была не удобной. Ее руки сдерживали крупные впивающиеся в запястья оковы, через крепления которых были пропущены тяжелые цепи, именно цепи уходили куда-то высоко вверх и там безвозвратно терялись. Бежать было некуда, да она бы и не смогла, цепи явно были крепче, чем ощущались на вид. Она потеряла счет времени, как и перестала считать то количество попыток, которые предпринимала, чтобы выбраться. Пальцы уже не слушались, а онемение в запястьях медленно перетекало к шее и плечам. Один указательный палец, цеплялся за звено, но выше, к второму уже не дотягивался, такими они были крупными и крепкими. Настоящими. Всего лишь раз, ей удалось запрокинуть голову и взглянуть вверх, когда с потолка капала вода. Именно тогда она увидела свои запястья, из-под сдавливающих оков, медленно сочилась кровь, каждое движение рукой, лишь глубже вгоняло штыри под кожу. Руки до локтя покрывали ручейки засохшей крови. Воздух наполнялся мольбами и угрозами, бесконечным стоном, но исходил он не от Сераны, не смотря на толстые каменные стены, она слышала других, таких же, как и она пленников.
Одинаковые, как близнецы, гуманоидные дремора- надсмотрщики, вошли в темницу, гремя своими забавными зубочистками, выполненными очень в очеловеченном стиле. Его же шаг был мягче и тише, будто бы он и вовсе не касался ногами земли, а немного парил над густой тьмой, что окутывала его ноги. Никогда прежде она не видела его «человеческую» сущность. Молаг Бал был одним из тех, кто призирал людей и мир, который для них был создан. И все же, он страстно желал поработить каждую человеческую душу, до которой мог дотянуться. Его глаза были черны как два бездонных колодца, а под нижними веками скапливалась и блестела тонкой полоской кровь, однако кровавых «слез» видно не было, зато было видно, что его белые как снег волосы, были распущены и перехвачены венком, отдаленно напоминающим терновый, но скорее, при более близком рассмотрении, можно было бы разглядеть металл и выбеленные обглоданные до белизны, тварями, охраняющими рабские ямы Хладной Гавани, кости. Не исключено, что человеческие. Лицо даэдрического принца жестокости и порабощения, было с сероватым отливом, а от висков к уголкам губ, тянулись вбитые в кожу, даэдрические знаки, как бы продолжающие «жуткую» ухмылку своего господина. Когда он вошел, повеяло могильным холодом, такой холод был хорошо знаком Серане, она частенько оставалась с ним один на один, когда была заперта в крипте, а за надгробной плитой, давившей на ее саркофаг, скреблись и протяжно выли, забытые в крипте, своими потомками драугры. В руках своих вполне выглядевших, как человеческие, разве что, пальцы были неестественно удлинены, а указательный так и вовсе венчал металлический загнутый у края, коготь, он держал платок. С металлического когтя, привлекающего внимание, капала свежая и дурманящая кровь. Серана зашипела, точно кошка, которой наступили на хвост, ее клыки неконтролируемо удлинились.
- Добро пожаловать…обратно? – Его голос не был похож ни на один голос, который ей приходилось слышать ранее, даже в его истинном обличие монстра, коим его создал Падомай из чьей крови произошли все  Даэдрические Принцы. Он [голос] резкий, в повелительной манере, отразился от холодных стен и эхом прокатился по полу. Да, у таких как он, очень странные представления о гостеприимстве. И все же, выглядел он, на удивление, самодовольным, что было редкостью во время их кратковременных и мало приятных Серане встреч. И словно бы пробравшись в глубины разума той, которой он даровал бессмертие, словно бы прочувствовав все то отвращение, которое она испытывала к нему, Молаг Бал растянул тонкие губы в улыбке. Ничуть не дружелюбной. – Жалко выглядишь. Мне нравится.
Серана раскрыла губы, пытаясь просипеть ответ, но голос не был ей подвластен. Именно это вынудило принца склониться к ней ближе, будто бы он желал расслышать ее остроумный ответ.
- Ты наконец-то осознала, глупое дитя, во что ввязалась? Не смогла смириться с утратой. И куда тебя это привело? Снова ко мне. – Он медленно выпрямился, широко при этом расставив свои ноги, до белизны в костяшках, сцепив руки за своей спиной. – Не пытайся. – От его взгляда не ускользнуло то, что Серана попыталась пошевелить руками, чтобы сбросить осточертевшие оковы. – Они выкованы в Черной Кузнице, крепче чем эти цепи, не найти. Специально для тебя, приказал их усовершенствовать. Чувствуешь, как штыри, при попытке двигать руками, впиваются все глубже в твою плоть, не позволяя той зажить? – Он вновь склонился ближе к ее лицу и Серана с легкостью почувствовала, как острый металлический коготь вонзился ей под подбородок, заставляя приподнять голову и взглянуть на своего господина. – Я могу делать это бесконечно долго. Это доставляет мне удовольствие, после того разочарования, которое я испытал. Которым ты, - он понизил голос и зашипел ей прямо в губы, - ты…стала для меня. Но, кажется, я тебя утомил, своим визитом. – Он одернул руку, вновь спрятав ее за спину и голова Сераны вновь повисла, а взгляд, пустой и безучастный был устремлен пол.
- Дайте ей крови, а затем приведите в зал, у нас семейный совет. – Сказав это, Молаг Бал расхохотался, явно восхищаясь своим остроумием и направился к двери.

***

Ей действительно дали кровь. Чью непонятно. Ее был так мало, что даже распробовать не получилось. Хватило ровно настолько, чтобы самостоятельно передвигать ногами и из последних сил держать голову, смотря перед собой.
Введя ее в зал, дремора, прислуживающие даэдрическому князю порабощения, приковали Серану вновь, только в этот раз, цепи обвили ее точно змея, от шее до самых пят, а позади, неприятно меж плечами впивался каменный столб. Не смотря на слабость, дочь Харкона чувствовала, что от цепей исходила некротическая магия, их определенно усилии с ее помощью, чтобы обезопасить местный двор от опасности, которую с собой несла «не покорившаяся воли хозяина Хладной Гавани». Когда господин вошел и направился к своему трону из черепов тех, кого поработил и уничтожил, присутствующие в зале зашевелились, медленно на нет сходило сонное оцепенение, в котором они прибывали. Следом за ним в зал под охраной двух прислужников, ввели и Эскеля. Выглядел последний лучше, чем мертвец. И да, это был комплемент. Их явно содержали в разных, не похожих друг на друга условиях.
- Не знаю кто ты, - с самодовольной усмешкой пророкотал Молаг Бал, так и не решив, предстать перед «новичком» в своим истинном обличие, - но кого-то очень сильно мне напоминаешь. – Он дельно нахмурился, будто бы пытался припомнить, рука же его с длинными пальцами поглаживала белеющие череп с пустыми глазницами. – На колени, жалкий червь! – Голос его прозвучал резко и звонко, резанул по ушам, заставляя вздрогнуть. – И благодари меня за свое спасение.

+1

4

Он простой ведьмак. Что это значит? Что весь эпический пиздец всегда должен проходить мимо него. Ведьмак Эскель далек от своего собрата Геральта. Удел Эскеля утопцев по болотам гонять, возможно леший или грифон. А вот все эти высшие сущности, короли, драконы. Мимо. Он не рожден для того, чтобы разбираться с ними. Баллады? Дай бог если Лютик по старой памяти одну сочинит. И все же встреча с этим вампиром заставляет его жизнь переворачиваться в который раз за прошедшие несколько дней. Сначала он играет в героя спасая деревню от охотников за вампирами, словно и не его хата с краю, а до кметов ему нет никакого дела. Затем переходит дорогу Филиппе и вот сейчас «некто», кто это Эскель еще не определился, приказывает ему встать на колени. Нет такого понятия как кодекс ведьмаков. Каждый ведьмак сам определяет свои правила. Пределы допустимого. У них не было совершенно никаких принципов, для них ничего не стоило убить человека. Заказ есть заказ, а чудовище ли — это не так важно. Для других человеческая жизнь имела ценность и отнимать ее можно было лишь когда дело касалось вопроса выживания. Одни ведьмаки старались найти подход к королям, ведь служить им значит обеспечить себя заказами и комфортом до конца жизни. Другие избегали крупные города, потому что вся эта суета им была не по душе. Одни убивали всех монстров абсолютно, другие рисовали черту между разумными и теми, кого необходимо убить. Мир сводов законов ведьмачих был обширен и у Эскеля были свои правила. Их немного, но свои принципы он соблюдал четко.
Можешь спасти? Спасай. Об оплате договориться всегда успеется. И даже если ее не будет, никогда не знаешь как жизнь повернется и когда воздастся.
Преклонить колено? А нахер не сходить? Эскель не делает поклонов, не встает на колени, не умоляет. Лучше сдохнуть с высоко поднятой головой, чем всю жизнь жить с тем чувством позора.
Не всякое чудовище – зло. От некоторых добра больше, чем от служителей богов. Всегда нужно раздвигать границы своих суждений и стараться понять.
Существо не внушало в нем ужаса, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять. Он здесь хозяин. Выше, чем любой из королей Севера. Сильнее чем кто-либо встречавшийся Эскелю. Возможно, пришло время нарушить свое правило и подчиниться. Ему выпал второй шанс и растратить его на собственную гордость было глупо. Но ведьмаки никогда не отличались умом. И вполне возможно, что именно Эскель был самым глупым из них.
- Ты владыка для них, не для меня, - ведьмак обводит зал рукой, смотрит Молга Балу в глаза. Если бы ведьмаки могли убивать взглядом, то замок лишился хозяина, - хочешь убить меня? Убей. Хочешь пытать меня? Пытай. Хочешь подчинить меня? Сходи нахер, но что-то мне подсказывает, что такие как ты не действуют импульсивно. У тебя есть планы на мою жизнь в который не входит убийство и пытки. Так что не будем терять время. Переходи сразу к делу, что ты хочешь?
Он уже был мёртв. Он уже ощутил на себе вкус этой темной пустоты в который нет ни звуков, ни запахов, нет ничего. Смерть его не страшила, ведь перешагнув порог его просто не существовало. И если «владыка» взбесится, решит, что раз раб не хочет быть в цепях, его легче устранить. Так тому и быть. Смерть? Жизнь? Пусть все катится в одно известное место. Только его принципы делают его тем, кто он есть. И даже жизнь не стоит того, чтобы их предавать. Он ведьмак Эскель. Ведьмак школы волка. Брат Геральта и Ламберта. Ученик Весемира. И не один ублюдок не склонит его.
С руки владыки срывается молния. Она летит по направлению к Эскелю. Свет быстрее ведьмака. Он нее не уклониться, остается лишь принять грудью. Почувствовать боль каждой клеточкой своего тело. Все же упасть на колено. Это не покорность, всего лишь боль. Дыхание сбивается, пульс учащается, кошачьи зрачки сужаются. Боль усиливается. Он выдержит или умрет. Вероятнее первое. На усилие воли Эскель отталкивается рукой от каменного пола. Поднимается на ноги, делает шаг по направлению к владыке. Стража напрягается, ведьмак подмечает как они крепче схватились за оружие. Страшно ублюдки? Правильно, бояться стоит. Может он и умрет, но успеет забрать хотя бы одного.
- Крепкий зверь, - протягивает Молаг бал и лицо его озирает оскал. Злой. Не предвещающий ничего хорошего, Эскель бросает взгляд на Серану. За его гордость придется расплачиваться ей, он начинает это осознавать. И вместе с тем молния летит в ее сторону.
Что важнее? Можешь спасти – спаси? Или не преклони колено. В любой другой ситуации он бы задумался. В любой другой ситуации вероятнее всего предпочел бы свою гордость.
Но сейчас. Дело касалось ее. И выбор был очевиден. Упасть на колени, склонив голову. Он не позволит ей умереть. А этот ублюдок. Однажды отведает меча ведьмака, это Эскель обещает.
- Уже лучше, ведьмак, - Молаг Бал подходит к ведьмаку и протягивает ему ботинок, - целуй, - Эскель поднимает взгляд, рука «владыки» направлена на Серану. Откажется и следующая молния полетит в вампира. Выбора нет. Только подчинение. Эскель тянется к ботинку и получает удар по лицу. Сломанный нос, - ты не достоин такой чести, пёс, - Молга возвращается к своему трону и со скукой на лице опускает свою тощую задницу, - мне интересен твой мир. Призовешь меня туда и свободен. Уговор?
- Уговор, но с условием, - Молаг рассмеялся от слов Эскеля. Но смех этот был напущенный. Неестественный. Злой, - она пойдет со мной, - Эскель бросает взгляд на Серану, - только так. Либо можешь просто убить нас и останешься гнить в этом дерьме, ублюдок.

+3

5

Первые мысли, посетившие её после того, как в тронный зал, если это место можно было таковым считать, ввели Эскеля, что смерть близка, она будет долгой и мучительной. Мысль такая посетила вампира неспроста, за тот короткий срок, что ей довелось путешествовать с ведьмаком, она все же кое-что поняла. Поняла, что ей нравится определённый тип мужчин, мужчин, мужчин что уже повидали в своей жизни всякое и громким голосом или острием меча у его шеи, такого уже было не испугать. Что-то,  что любой из присутствующих за исключением ведьмака, возможно, назвал бы это связью по крови и пусть у иных цивилизаций связь крови считалась непосредственно родство, где одни люди приходились кровные родственниками другим, их связь с принцем порабощения тоже была кровной, пусть и в извращенном для всех понимании. Так вот, это самое что-то, на интуитивном уровне, нашептывало Серане о том, что все начатое здесь, закончится далеко не скоро и что Молаг Бал не из тех, кто насытится и удовлетворит свою жестокость лишь словами, как бывало с Шеогоратом, расплата за пререкания с которым настигала значительно позже, обрушиваясь на голову несчастного безумием. Великий и ужасный Бал собирался изощрено пытать и пытка эта была бы нескончаемой, ведь время в царстве этого даэдра не подчиняется ни одним законам времени иного мира.
Смерть – единственный выход. Смерть неизбежна. Гордость ли или что-то иное, не позволили бы такой как Серана «растягивать» удовольствие господина порабощения людского. Ей стоило быть более откровенной с Эскелем, поведать о своём мире чуть больше, рассказать, кого именно ему  не стоит слушать и с кем заключать сделки. И вот, сейчас, в основном имея возможность разглядывать лишь широкую ведьмачью спину, она, сжимая пальцы в кулаки из последних сил, понимала, что без особого удовольствия, но все же переложила бремя обязательств с себя на его широкие плечи. Его слова заставили её задрожать всем телом. Говоря о «них» имел ли он ввиду и её, прикованную и почти обескровленную в наказание за неподчинение хозяину? Был ли он тем, кто не позволит ей здесь остаться, на кого она может положиться, кто не позволит ей умереть? Он выглядел неуязвимым для Молаг Бала и одновременно с этим вселяющим надежду в почти сломленного вампира. Стоило сказать ему, тогда наедине, что говорить с такими как Молаг Бал бесполезно, они сделают что угодно, чтобы подчинить своей воли любого, зацепятся за то малое, способное сломить тебя и будут тянуть это из тебя точно жилу, пока не доберутся до основания, пока не вывернут наизнанку, демонстрируя собственное превосходство. Она думала что закричит, когда молния ударившая в его грудь, с шипением расползалась искрами по телу. Но думать – это одно, на деле же лишь смешные попытки открыть рот и что-то говорить, сипеть, почти молить господина о милости. Эскель не заслужил этого. Его вообще не должно было быть здесь. Это все её вина. Он готов был распрощаться в очередной раз с жизнью ради плененной по собственной глупости девчонки. И её осенило, что он был единственным из присутствующих здесь, кто видел в ней больше от человека, чем от монстра. Исключение из правил, хотелось закрыть ладонями глаза их впервые за очень долгое время обожгло от подступающих слез. Боль, пронзившая грудь, распространилась по телу, оглушая.  Она не могла двигаться, не могла дышать и причиной были вовсе не цепи и сквозь пелену застилавших глаза слез упрямо и болезненное:
- Не делай этого. Не надо. Нет.
Молаг Бал коротко усмехнулся, наблюдая за последствиями собственных деяний. Затем снова обратился к Эскелю с деловым предложением, потеряв на время всякий интерес к Серане. Конечно, такие как он любили заключать сделки. Это было частью их извращенной натуры, словно бы даэдра отказавший себе в подобном удовольствие имеет вероятность исчезнуть, кануть в небытие и пустоту.
Якоря, о которых говорил даэдрический принц были его собственным изобретением. В попытках поработать и извратить миры о которых им было известно, они становились весьма изобретательными в плане выдумывания способов как это сделать. Вот и сейчас, услышав о задуманном Серана содрогнулась. Нет, ей не доводилось видеть якоря в действии, она лишь читала о некоторых событиях в прошлом, когда со всех земель Тамриэля, не смотря на то, что эти самые земли страдали от воины альянса, к этим самым якорям устремлялись герои, чтобы одолеть полчища мелких даэдра и возглавляющего их генерала армии принадлежащей Молаг Балу. Конечно, без вмешательства людей не обходилось и со стороны даэдра, верой и правдой на протяжении многих лет тогда, да и стоит полагать, что и сейчас, им прислуживали маги-некроманты ордена Чёрного Червя. План Молаг Бала был до нелепости смешен, как минимум по ту сторону требовались некроманты , способные призвать якоря из Хладной Гавани, а ещё нужен был дольмен – место силы, где некротическая магия достигает своего пика, благодаря рунам и магии школы разрушения. Серана покачала головой. Как такое возможно устроить? Месяцы уйдут на то чтобы построить такой дольмен, вписав в вертикальные камни слова призыва: Хладная Гавань призывает Нирн подчиниться, но и этого ещё недостаточно, есть ещё внутренний круг по земле, гласящий: Раб должен подчиняться. А на внешнем: Молаг Бал твой хозяин. Серана исподлобья взглянула на слишком довольного князя порабощения. Чью же кровь они ей дали попробовать? Не могла она так хорошо знать все тонкости призыва. Никогда не знала, не её специализация, как бы выразился Довакин, любящий каждый новый день начинать с изучения чего-то нового. Она была частью его плана. Серана взглянула на Эскеля, всеми силами пытаясь перехватить его хмурый и задумчивый взгляд. Нет, Молагу всего-то и надо, что получить согласие Эскеля.
Конечно услышав слова ведьмака, Молаг Бал рассмеялся:
- Забавное ты- существо, червь. Ставишь мне условие даже после того, как получил от меня величайший из возможных даров – свою никчёмный жизнь обратно. – Он сжал руку на черепе и тот мгновение спустя осыпался трухой к его ногам. Притихшие неподалёку банекины взвизгнули выдав вокруг себя электрические искры. Метнув уничтожающий взгляд в направлении Сераны, Молаг Бал вновь заговорил:
- Что ж, видимо в ней и правда что-то есть, раз вы все до единого готовы свою жизнь отдать. Мне нужно подумать. – Он взмахнул рукой. А пока, можешь освободить её и… -он снова перевёл свой нечеловеческий взгляд на вампира. -…ну чем вы там обычно смертные занимаетесь после воссоединения. Сказав это он встал, взглядом окинув мрачный зал. – Созовите моих генералов, хочу с ними кое-что обсудить. А за этими, - он указал в сторону пленников, - присматривайте. Жалкие черви любят размышлять о возможностях сбежать. И под гулкое эхо собственного хохота, что отражалось от стен и свода зала, он покинул помещение.
- Эскель, - негромко прошептала Серана, стоило ведьмаку только приблизиться. – Это безумие. Зачем ты согласился на это. Сделки с даэдра никогда ничем хорошим для людей не заканчивались. – Она с усилием воли отвела взгляд от тёплой, бьющейся на его шее, вены, клыки неконтролируемо удлинились. – Если он добьётся желаемого, твоему миру настанет конец.

+2

6

Эскелю было плевать на свою жизнь. Если помирать, то знать, что сделал все возможное. А вот все эти падения на колени и все в таком духе. Это не жизнь, это проклятие, которое уничтожает душу человека. Душа Эскеля напоминала смесь дерьма и дешевого пойла. Он давно перестал быть «хорошим» человеком и все же принципы в нем оставались. Не существует ведьмачьего кодекса, только железный несгибаемый стержень, который поддерживает каждого ведьмака. И если ему суждено будет сдохнуть. Воскреснуть. И снова сдохнуть. Он готов, потому что знает, что сделал все возможное чтобы спасти этого глупого вампира. Почему глупого? Не стоило заключать сделку ради него. Он свое уже прожил, нашла бы Геральта или Ламберта. Попросила бы помощи у них. Те ублюдки поворчали бы, может угрожали, но помогли. Эскель знал это. Братство волка нерушима. И если его последним желанием было помочь вампиру, хер бы они посмели отказать. Он ведь может и призраком вернуться по их нерадивые души и потребовать вернуть долг. Молаг Бал не внушал перед ним страха. Сколько он видел подобных ему? Самоуверенных, напыщенных, мнящими себя всемогущими существами. Как показала практика, убить можно каждого. Особенно когда речь касается ведьмаков, которые были созданы, чтобы убивать монстров.
Фокус с черепом? Серьезно? И это должно было его удивить? Вот если бы он осыпал прахом одну из своих служанок или свиты. Был бы другой разговор, может и не удивил, но заставил задуматься над тем насколько сильный противник стоит перед ведьмаком. А череп? На такой были способны многие. Да это уровень простого вампира, но никак не короля-вампиров или кем там приходился стоящим перед ним. Эскель, по правде говоря, так и не разобрался во всей этой вампиро-иерархии. Да и не собирался. Ему было по большей части плевать. Весемир бы непременно его отругал за это. Мол Эскель, ты имел шанс дополнить бестиарий, но вместо этого просто всех убил? Серьезно? Но существуют ведьмаки ученые, а существуют простые. Ведьмак относился ко вторым. Не в его правилах было сидеть и каракули в книге заполнять. Зачем тратить на это время, когда можно девчину на сеновал потащить или внутрь себя горькой залить.
Когда Молаг Бал весь такой гордой ушел, Эскель приблизился к вампиру, подставил плечо, чтобы ей было на что опереться, когда они пойдут. Их содержали в разных условиях, но Эскелю не было за это стыдно. Так сложилась ситуация, не более. Ему повезло, ей нет. Этому не стоит придавать значения. Он по большей части пропускает слова Сераны мимо ушей. Сейчас они ничего не могли сделать. Им нужно было выбраться отсюда и это был их шанс. А что будет дальше…об этом он будет думать потом. Если вообще будет думать. Планирование – не про ведьмака. Он всегда предпочитал импровизацию. Даже когда в книге было точно описано как победить того или иного монстра, Эскель нередко полагался на свою удачу, а не проверенный многими ведьмаками опыт. В конце концов, они сдохли, а он жив. А значит их опыт был не столь удачен, чтобы разбрасываться советами. Но в копилку своего опыта непременно стоит добавить. Видишь слепую чародейку? Доставай меч и бей в самое сердце, пока она не успела свернуть тебе шею.
На Филиппу у него теперь точился зуб. И вся его душа требовала отдать коварную суку на растерзание местному лорду. Вот же он повеселится. А как весело будет ей, не хотела ходить под Дийкстрой и королями? Станешь послушной сучкой еще более могущественного существа. С другой стороны этого Лорда ведьмак тоже хотел убить. Два по цене одного, весьма интересный размен.
Ее клыки удлиняются. Голодная. Но пытается держаться.
- Тишь, клыкастая, - Эскель проводит ладонью по ее волосам, - тише. Успеем еще поесть в более интимной обстановке, а сейчас спрячь свои клыки и успокойся. Нет? Прости, не оставляешь мне выбора, - Эскель ударяет Серану по виску, тем самым лишая ее сознание, закидывает на плечо и несет в свою комнату…или клетку? Никто не преграждает ему путь, видно распоряжение лорда были предельно ясны. Ему же лучше. Дойдя до комнаты, перед ним открывают дверь, но стоит ему зайти внутрь как слышится поворот ключа. Их заперли, неудивительно.
Он укладывает Серану на свою кровать, укрывает мехами, задерживает взгляд на ее лице.
- В какое же ты дерьмо впутался Эскель. И ради чего? Ради вампира, - ведьмак улыбнулся. Она была нечто большее, чем просто вампир. Он не хотел признаваться в этом самому себе. Но рядом с ней он ощущал себе чуть более живым, чем прежде. Жизнь без цели вдруг приобрела неожиданные краски. И цель, пусть и призрачная, но перед ним все же вырисовывалась. Он так любил считать, что ему плевать на жизнь. Но сейчас ощущал, что это ложь. Он хотел выжить, и хотел помочь выжить ей. Они должны были выбраться из этой передряги. И даже если потом им придется идти по разным дорогам, теплом на сердце разливается ощущение, что он смог помочь ей, - Серана, ты превращаешь меня в размазню, - ведьмак строго смотрит на вампира без сознания, - мне это не нравится, - скоро оно очнется. И вновь захочет есть. А быть запертым с вампиром в комнате три на четыре, не самый удачный расклад. Каким бы «благородным» и «правильным» вампиром она не была. Разорвет и не заметит. Просить еды у ублюдков было бесполезно. Это ведь так весело смотреть, как ведьмак готовый рискнуть собой ради вампира, был осушен досуха тем же самым вампиром. Он подбирает небольшой острый камень с земли, вспарывает им свою вену, и тонкая струйка крови начинает капать на тарелку, где еще недавно была овсянка. Сойдет, чтобы перекусить. Дополнив ее до краев, он складывает руку в знак игни и прижигает рану. Сжимает зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Подобное он использовал только в самых крайних случай. Да никогда не использовал и не был уверен, что это вообще сработает. Но сработало. Шрам правда останется. Ставит тарелку на стол перед Сераной и облокотившись на противоположную стену скатывает на пол.
Весь мир или женщина? Для глупцов выбор очевиден. А он величайший глупец своего мира.

+1

7

Она понимала почему он сделал то, что сделал. Голова гудела точно улей с растревоженными пчелами. Непродолжительный сон, в который так ловко отправил ее Эскель, точным ударом в висок, сопровождался видением будущего: молниями, бьющими беспорядочно и непредсказуемо в землю, поджигая траву, пылью что била по глазам, завиваясь в вихрь и в этих всполохах и отрывистый и звонкий лязг меча. Эскеля она не видела, но чувствовала его присутствие, его усталость и…бесконечную злость. Если то, что она видела – правда, то им предстоит отчаянная схватка. Она лежала, закрыв глаза. Дыхание было медленным и ровным и если бы на минутку забыть о том, что она была вампиром, которому уже перевалило за пару сотен лет, то можно было бы решить, что она спит. Но Серана не спала. Как только она услышала слабое сердцебиение в пределах комнаты, она распахнула свои глаза и те холодно и опасно сверкнули пугающим желтым цветом, а красивый и аккуратный нос приобрел глубокие складки, предавая лицу отталкивающий вид. И это помимо клыков, которые она больше не прятала. Бледное лицо слегка удлинилось, а под глазами залегли темно-бордовые круги. Она дернулась вперед и рывком вскочила на ноги, зашипев. Среагировать на нее, ведьмак не успел, ее рука вцепилась ему в горло, она открыла рот, подобно атакующей кошке, демонстрируя клыки, которыми за свою долгую жизнь успела вспороть достаточное количество глоток, высасывая из своих жертв всю кровь до последней капли. Она подняла его с такой легкостью, словно он абсолютно ничего не весил, как тряпичная кукла с отличием, что эта была в человеческий рост. Она опрокинула его на стол, наблюдая, как он морщится от боли. Стол оказался куда крепче, раз выдержал тело ведьмака и давление со стороны вампира. Возле его головы, опрокинулась тарелка и сладкий, влекущий аромат крови, защекотал нос. Серана жадно вдохнула. В глубине его желтых глаз с вертикальными зрачками она увидела ни мольбу, к которой так привыкла, ни гнев, а смирение. Он смирился с тем, что сейчас может умереть от руки той, которую спасал. Серана ослабила хватку, позволяя ему дышать, дрожащие пальцы отведя в сторону, затем, нетерпеливо подхватила миску, в которой уже свернулась кровь и жадными глотками осушила ту, ни пролив, ни капли. Она не являлась монстром. Она не убивала без всякой причины. Розовый язык, жадно слизывал подсохший край миски, на котором еще оставалась кровь ведьмака. Когда она пила ее, та еще была теплой, не такой приятной, как если бы пить ее сразу из вены, но в целом тоже подходящей. И в отличие от всей той крови, что ей доводилось пить, эта была весьма необычной, она бы даже сказала, противоестественной. Кровь Эскеля горчила, отдавая полынью и кофейными зернами, горьковато-кислый вкус щипал язык. Когда она отстранила от себя миску, то наткнулась на взгляд желтых глаз, взгляд был тяжелым, если не осуждающим ее за то, что она только что вытворила, собственно аппетит у нее тут же улетучился. Последние капли крови она проглотила с трудом, спешно вытирая те капли крови, которые чувствовала на губах. И не то, чтобы вампиры когда-то испытывали чувство стыда, когда питались кем-то, но сейчас Серана невольно отстранилась, отвернулась и некоторое время стояла чуть поодаль, вперив взгляд в мыски собственных туфель.
- Они не кормили меня, - она облизнула нижнюю губу, намереваясь еще раз почувствовать приятную горечь, послевкусие крови ведьмака, взглянула на свои руки, бледные, высохшие, утратившие блеск и упругость кожи. Голод сказывался на внешнем виде вампиров, кожа меняла цвет становясь неприятной глазу, землистого оттенка, как у трупа [кем, по сути, они и были]; голодного вампира, если повезет заметить, пока он охотится, было вычислить куда проще, чем того, который кормился регулярно. На глаза попалась миска, которую она так старательно вылизывала. – Но ты и так в курсе. – Она осмелилась взглянуть на Эскеля. – Твоя рука. – Она сделала шаг по направлению к ведьмаку, медленно и осторожно, опасаясь, что он попытается дать ей отпор после того, что она тут вытворила. Внутри все завибрировало, когда она, приблизившись взяла ведьмака за руку. Свежая рана со вспоротой кожей, еще источала дивный запах крови с горчинкой, но не смотря на соблазн, теперь Серана могла контролировать себя и не вцепилась в руку Эскеля при первой же возможности. – Я…- она поджала губы, - …могу себя контролировать. Честно. Надо перевязать. Мои магические таланты не имеют ничего общего с магией школ восстановления. Как ты уже мог догадаться, я кто угодно, но не лекарь. – Она отступила, направляясь к дверям, которые были заперты снаружи. Ее кулак трижды врезался в дерево. Послышались шаги и Серана отступила на шаг назад, ожидая, когда дверь откроют.  Но дверь не открыли. Небольшая металлическая заслонка была сдвинута в сторону и по ту сторону двери были видны лишь глаза дреморы.
- Нам нужен лекарь.
- Нет не нужен, - заслонка должна была вернуться на место, но Серана в один шаг сократила дистанцию, вцепившись пальцами в прутья небольшого отверстия, через которые ее рассматривала стражница дремора.
- Эй! Если ты не хочешь, чтобы твой череп украсил трон нашего повелителя, ты найдешь для нас лекаря.
- Взгляни вокруг, подруга, - расхохоталась прислужница лорда. – Это Хладная Гавань, лекари, по своей воле, не обитают здесь.
- Но что-то же у вас есть, чем-то вы лечите свои раны. – Серана бросила взгляд через плечо на Эскеля и понизила голос почти до шепота. – Если он умрет, ты тоже не проживешь долго. – Она отстранилась от двери, позволяя стражнице взглянуть через небольшое окошко на ведьмака, чтобы она лично убедилась в том, что дочь Харкона не лукавит и не пытается выбраться за пределы комнаты хитростью.
- Ладно, - фыркнула наконец-то дремора. – Постарайся сделать так, чтобы он не истек кровью до моего возвращения. И заслонка снова вернулась на место, а Серана громко выдохнув вернулась к Эскелю.
Вскоре запертая дверь, с тихим скрипом несмазанных петель, открылась. В свете самого обычного факела, появилась стражница, удерживающая на цепи кого-то отдаленно напоминающего человека. Ботинки того шаркали о каменные плиты, он еле волочил ноги, даже цепь, которая тянулась от его ошейника до руки дреморы и та гремела куда громче. То и дело прислужница Молаг Бала подгоняла беднягу, резко дергая цепь.
- Давай, - она пнула его ногой под зад, заставляя сделать еще несколько шагов в направлении вампира, которая все это время находилась близко к Эскелю, опасаясь того, что, если она будет держать дистанцию, ведьмак долго не протянет. Серана преградила дорогу бедняге, чуть выпустив клыки и тихо зашипев.
- Что он собирается делать?
- Ты просила лекаря, девка. – Прогудела дремора. – Я привела тебе лекаря. – Она кивнула в направлении пленника.  Серана отступила, давая подойти ближе, но напряженно всматривалась в манипуляции руками человека, который принялся читать молитву кому-то из принцев, но определенно не Молаг Балу. Азура? Меридия? О, с последним опасно было такое проделывать во владениях князя порабощения. Легкое, абсолютно непривычное взгляду теплое сияние зародившись на пальцах мага, медленно коснулось раны, и та начала затягиваться, впитывая в себе божественный свет. Где-то совсем близко взвыл ящероподобный даэдрот – создание, которые сотворил сам князь Бал, чтобы тот наводил ужас на души, которые удалось подчинить и навсегда запереть в этом плане Обливиона.
- Ну, все. Хватит. – Цепь натянулась, пленник захрипел, хватаясь одной рукой за ошейник, второй еще удерживаясь за ведьмачью руку. Рана уже не выглядела пугающей, кожа стянулась, оставляя свежий розовый след. Не успели эти двое покинуть покои, в которых Серана и Эскель были пленниками, как подоспели еще несколько стражников. Один из них сообщил, что настало время ужина, и хозяин зовет всех в трапезную.
Они шли по темным разветвляющимся снова и снова коридорам, окруженные дюжиной даэдра, плечом к плечу.
- Постарайся больше ни на что не соглашаться. – Склонившись ближе к ведьмаку, прошептала Серана, прежде чем двери перед ними распахнулись, и они снова могли лицезреть владыку здешних земель. – Я не шучу. Не стоит пытаться обдурить даэдра. – Она чуть нахмурилась.  – Никому еще это не удавалось.

Молаг Бал прибывал в хорошем [насколько это возможно в понимании у принцев - даэдра] расположении духа. Когда Серана и Эскель переступили порог, он о чем-то совещался с одним из своих прислужников, лениво покачивая в руке бокалом с темной жидкостью. Было ли это вино или это была кровь, выяснить, лишь взглянув на бокал, не удалось.
- Смотрю вы оба живы. – Он жестом предложил сесть за стол. На слова своего господина, Серана среагировала моментально - вздернула подбородок и посмотрела прямо ему в глаза. Это был удар ниже пояса, нарочно, чтобы разозлить ее. И нужно было быть полной дурой, чтобы этого не осознать. Это сработало. В ответ лорд расхохотался грудным, чувственным смехом, которому, судя по всему, пытался придать больше человечности. Было множество других способов, чтобы насолить ему, но Серана была слишком раздражена, чтобы осознать их и предпринять хоть одну попытку сделать что-то глупое здесь и сейчас. Ее дерзость в конечном итоге могла ей стоить жизни. Или даже Эскелю. Да, скорее всего ему, сначала Молаг Бал отыграется на нем, после уже основательно возьмется за вампира.
По щелчку пальцев «радушного» хозяина на тарелке Эскеля появился кусок настоящего мяса, а к Серане подвели молоденькую, пробывающую в неком трансе молоденькую девицу. Она послушно вытянула вперед руку, предлагая себя укусить. Не дождавшись реакции, опустилась на колени, оголяя шею. Серана чуть хмуря брови и поджав губы не смотрела на нее, стиснув в кулаках края свободной рубашки, которую ей разрешено было надеть, она смотрела на ведьмака. Кровь Эскеля еще согревала ее изнутри, притупляя чувство голода, но крови было недостаточно. Они оба это знали. Голод все еще грыз ее изнутри.
- Я помню, о чем ты просил меня, червь. – Молаг Бал обратил свой непроницаемый, немигающий взор на ведьмака. – Серана может пойти с тобой. Полагаю она пригодится тебе в этом путешествии. – Она распознала в его словах ложь, яд, который сочился с его губ вместе со словами, именно так даэдра находили путь к душам смертных, они обещали им то, чего те так страстно желали.  – Смотрю, вы оба не голодны. – Он окинул взглядом «тарелки» своих гостей. Затем кивнул и в залу вошел дремора судя по одеянию отвечающий за вызов порталов. Да, здесь каждый уродец выполнял строго отведенные ему поручения. – Можете идти. Если готовы. По ту сторону вас будет ждать мой прислужник и ваши вещи. – Где-то в его словах проскальзывала уловка, но ухватиться за нее все никак не удавалось. Серана встала из-за стола первой и первой же шагнула к порталу. Она чувствовала, что Эскель шел следом.
- Секунду. – Это заставило ее обернуться и заметить, блуждающую победную ухмылку на губах своего господина. Он вскинул руку, и та явила их взглядам огромный и уродливые когти. – Я кое-что забыл. Внутри все задрожало, Серана попыталась схватить ртом воздух, вытаращив глаза, но казалось, что в комнате его вовсе не было. Она пошатнулась, почувствовав под рукой вовремя подставленное плечо Эскеля. Выражение ее лица было выражением испытываемого ужаса, ее точно выворачивали наизнанку. Ее тянуло из стороны в сторону, сразу на все четыре стороны света.  А затем резко дернуло вперед, хотя сама она осталась стоять на месте. Легкое алое свечение медленно поплыло по комнате в направлении хозяина.
- Ну вот.  – Он взглянул на сгусток энергии, собравшийся в шар над его ладонью. – Это заставит вас вернуться в скором времени. – Молаг Бал определенно был доволен результатом своих деяний. Серана тряхнула головой, чувствуя, как внутри нее в груди разливается жар. Он отнял у нее ее душу? Пленил ее? Глаза жгло огнем. Нет, что-то другое. Их затянуло против их воли в портал, спасло лишь то, что они успели ухватиться за руки.
Приземление не было мягким. Она выдохнула, почувствовав, как кольнуло в боку. Поморщилась и встала с земли, потирая ушибленное место. Кожа была теплой. Ошарашено, уставившись на ведьмака, она даже от удивления приоткрыла рот:
- Я что, смертная?

+2

8

Эскель откровенно скучал. Он уже давно потерял суть данного занятия. Гораздо интереснее ему было доставать репейник из кармана своей куртки, поджигать его с помощью игни и забрасывать в дальний угол. Весемира это бесило, но каждый раз пытался вычислить виновника, но все лишь пожимали плечами. Своих не сдаем. Братство ведьмаков надежно. Старый дед, что-то там рассказывал про срань всякую с которой им всем предстоит бороться, когда они покинут эти чертовы стены Каэр Морхена и начнут заниматься тем, для чего созданы. Но когда это будет? Через пару лет? Так к чему сейчас внимательно слушать старика, вот выйдет тогда и ознакомится. А сейчас Эскелю хотелось хоть немного веселья в этой бесконечной череде лекций и тренировок. Достало. Надоело. У него даже и отмаза есть, на случай если его все же поймают на горяченьком игни. Он просто тренировался во владение знаков, стремление к совершенству должно вознаграждаться, а не караться. Вот так. Геральт, то и дело кидал на него немного злобные взгляды и пшикал. Золотой мальчик Геральт, такой внимательный, такой старательный, услужливый. Тупо ублюдок, который хочет казаться лучше, чем он есть на самом деле. Ну и хрен с ним. Пускай лезет из собственной кожи, чтобы угодить. Все его попытки смешны, а намерения ничтожны. Старик, конечно, оценит, но словно «Правильно, Геральт», убережет этого самого Геральта от острых клыков. Слишком много теории, но какой от нее прок, когда у них не было практики? Вот так посмотришь на картинку куролиска и ахуеваешь. Здоровый, свирепый. Да чтобы такого одолеть целый отряд нужен и одному человеку, даже ведьмаку с ним определенно не справится. А их учат быть овцами, которые на подобное дерьмо соглашаются по доброй воли. Спроси Эскеля, хочет ли он быть ведьмаком? Он скажет нахер. Лучше по старинке в поле пшеницу, да картошку выращивать. Жить тихо, мирно. Без всех этих мечей и знаков. Но его не спрашивали. Его забрали и не оставили выбора. Предназначение? Его бы он тоже послал в жопу. Да вот только куда он теперь подастся. Мальчишка, который никому не нужен. Он остался один в этом мире. Просто слоняться по лесам, было не вариантом раньше. Его мы нашли. Вернули. Наверняка избили. Страшно. А теперь уже испытание травами прошло. Лицо его изменилось. Бледное украшенное кошачьими глазами. В любой деревне его проклянут выродком и закидают камнями. Остается лишь смириться. Быть ведьмаком не его выбор, но с этим выбором ему предстоит жить. А тема то шла про вампиров. Интересно.
- И как эту ебань убивать вообще? – произносит Эскель прерывая голос наставника. Тот аж сначала не понял, кто такой смелый осмелился ему дерзить. Хлопает глазами. Пялится на Эскеля. Отпивает из кружки своей любой ржаной. Смочить горло разумеется. И наконец продолжает.
- А никак, Эскель. Правда. Вампиры сильнее, быстрее, могущественнее. Наша магия для них пшик. Встретили вампира посреди дороги? Готовьтесь лишиться своей крови и сдохнуть. Единственный шанс победить вампира, это подготовка. И готовиться нужно заранее. Тщательно. Умные твари. Хитрые. Но, а с высшим и все это не поможет. Если он захочет вам убить – вы умрете, - очень вдохновляющая речь Весемир. Спасибо, прямо сразу чувствуется, как Эскелю повезло с призванием. Боритесь с чудовищами, ведьмаки. А как с ними бороться? Да, никак, все равно сдохнете.
***Когда она накинулась на него. Эскель не боялся. Отчасти знал, что так будет. Он был готов. Нет, не сражаться. Был готов умереть. Хорошая жизнь, долгая. А вторые шансы он никогда не умел ценить и всегда их упускал. Его не должно быть здесь. Он должен быть мертв. Она лишь закончит, то что сделала Филиппа. Весемер был прав. Бороться против вампира глупо. И даже если бы сейчас Эскель постарался это сделать, то у него ничего бы не получилось. Она слишком сильная. Даже голодной, она слишком сильная. Сильнее всех тех вампиров, с которыми он встречался раньше. Которых он убивал. В голове проскальзывает мысль, а рассказывал ли он ей, что убивал других вампиров? Ее собратьев. Кажется нет. Но, наверное, она догадывается. Он охотник на чудовищ. Вампиры чудовища. Эта встреча была бы неизбежна. Единственное, о чем жалеет Эскель, что перед смертью видит ее такой. Грустно запоминать ее лицо таким. Голодным, обезображенным, опасным. Ее пальцы сжимались крепко. Воздуха не хватало, очень скоро он провалится в небытие. И на этом будет конец.
Нет. Он был удивлен. И даже не знал, что сказать. Лишь наблюдал за ней, а в голова тем временем начинает болеть. Давит на виски в поисках ответа на один единственный вопрос «Почему?». Почему она остановилась. Неужели он не ошибся, оказался прав, и она нечто большее, чем просто чудовище, которое жаждет крови. Он видит, как тяжело ей приходится. Как Серану раздирает от противоречий. И все же. Она борется. И это вызывает улыбку на его лице.
- Все нормально, - хотел бы он сказать, что все хорошо. Но они оба прекрасно понимали, что это будет не правда. Дело не в нем. Дело не в ней. Дело в этом месте и его повелителе. Рука не беспокоила Эскеля. Сейчас это была наименьшая из их проблем. Гораздо важнее было выбраться отсюда. Будет заключена сделка с Молаг Балом или нет. Дело второстепенное. Главное выбраться. Все остальное потом. Он не боится Серану, позволяет ей взять руку. Осмотреть. Заживет, не стоит переживать. Ему бы только добраться до своего континента и там он сможет сделать ласточку. Только бы добраться, - не нужно, - шептал Эскель, когда его спутница требовала предоставить ему лекаря. Это правда было излишним. Ему не нужен местный лекарь. Эскель им не доверял. Лучше сдохнуть, чем сделать это. Но он в любом случае не сдохнет. Организм ведьмаков сильный. Видно, она этого не понимает. Проявляет заботу. Черт. Приятно. Он позволяет провести над собой «манипуляции с магией». Хоть шея до сих пор отзывается хрустом при упоминании одного только слова «магия». Он еще покажет слепой дуре, что не стоило ей этого делать. Другой пленник свое дело знал. Рука была как новенькая. Чудесно. Тем легче будет выбить зубы местному лорду, если переговоры перейдут из стадии пассивных в агрессивные. Слова о ужине отозвались урчанием желудка. Он бы сейчас поел. Желательно мясо, но можно обойтись и без него
- А убить? – Эскель усмехнулся. Пускай Весемир и говорил, что у ведьмака не было шансов против вампиров. А про этих даэдра он не слышал раньше вообще. И они явно были могущественнее вампиров. Убить можно каждого. Вопрос желания, стремления, плана. Их никто не будет удерживать в плену, если убить хозяина. Все остальные разбегутся в разные стороны, чтобы уже потом вернуться и начать бороться за власть. Но Эскеля это волнует мало, к тому времени он покинет этот мир и вернется в свой. Пусть и дерьмовый. Но свой родной мир, - скажу по другому. Я не собираюсь его обманывать. Придет день, когда я лишу его жизни.
***Солнце ослепило глаза. Эскель прикрыл их рукой и огляделся вокруг. Под ногами зеленая трава. Впереди лес. Позади река. У него еще оставались сомнения, где она находились. Но этот мир был определенно лучше прежнего. Они вернулись. Вопрос только куда. Необходимо добраться до ближайшего поселения. Там все станет ясно. Да и жрать он все же хотел. Вот так и доверяй этим даэдра. Зовут на ужин, а в итоге не кормят. Ублюдок.
Ведьмак смотрит на Серану. В ее глаза страх? Недопонимание? Что с ней? Ее глаза больше не желтого оттенка. И даже не красного. Он приближается ближе, берет ее за руку и чувствует…тепло.
- Видимо, - Эскель не слышал, что существует лекарства от вампиризма. Ведь если допустить эту мысль. То возможно лекарство существует от всего? И сотни чудовищ, чьи жизни он отнял…могли быть спасены иначе. Конечно, в тот момент вопрос стоял по-другому «Он или они». Но сейчас…сейчас ему становится дурно. Он теряется в догадках и не знает, возможно, он мог поступить по-другому. Скверно. Паршиво. И невыносимо. Не нужно думать об этом. Ведьмак подходит к ближайшей яблоне в прыжке дотягивается до сочного плода и срывает его. Бросает в сторону Сераны, - попробуй, - про себя он тоже не забывает и вгрызается в яблоко. Кислое. Как он любит, - пошли. На одних яблоках долго не проживем. Во всяком случае я точно не проживу, - Эскель пашет рукой, призывая следовать за ним. Он понятия не имел куда идти, но если двигаться вперед. То рано или поздно куда-нибудь да придут. Да и меч желательно раздобыть. Без оружия он не чувствует себя собой.

Отредактировано Eskel (16.05.21 14:24:57)

+2

9

Сделав первый шаг, она споткнулась о собственную ногу и чудом не упала, нелепо взмахнув руками, словно собиралась взлететь над землёй. Снова быть человеком – это все равно что заново учиться ходить. Она ощупала дрожащими пальцами свое лицо, коснулась дёсен, потрогала резцы зубов, в надежде нащупать клыки. Ничего, абсолютно ничего. Крутанувшись вокруг своей оси за секунду до того, как Эскель поймал её за руку, попыталась обнаружить у себя хвост или хоть что-то от прошлой себя. Солнцем припекало голову, первое о чем подумалось, что нужно укрыться в тени и накинуть на голову капюшон, но стоило ведьмаку только заговорить с ней, как она совершенно обо всем забыла.
- Этого не может быть. – Она тряхнула головой, отрицая возможность случившегося. Почему же ведьмак так спокоен? Она поежилась, высвобождая свои пальцы из его руки, чувствуя себя не в своей тарелке, отводя взгляд карих глаз к земле. Ему не понять, что это значит, не понять, что она с ужасом, каждую следующую секунду ожидает нового удара в спину, последствий нового дара, тёмного лорда. – Он играет с нами. – Она говорила в основном только с собой, неразборчиво бормотала себе под нос. Иногда она и правда думала, что хотела бы стать обычным человеком, стареющим в окружении семьи и способным умереть во сне, в собственной постели, но это, черт возьми, должен был быть её выбор, сперва она должна была на это решиться, захотеть этого! Она чудом ловит брошенное ей яблоко, сжимая вокруг крепкого плода, пальцы. Вторую руку она прижимает к груди, чувствуя как под её ладонью быстро-быстро стучит сердце, её сердце. Она едва сдерживалась, чтобы не завыть в голос. Минусы быть человеком облепили её точно рой пчёл, облепляющий медовые соты. Вот к примеру первое – люди хуже вампиров контролируют свои эмоции! Она всхлипнула, первые солёные слезы коснулись щёк, брызнули из глаз, покатились вниз, собираясь под подбородком. Пальцы сильнее сдавили яблоко в руке, но ей не хватило сил, раздавить его. Вот и ещё одно отличие смертного от вампира. Она понесла яблоко к лицу, принюхалась, как и подобало хищнику. Кожура пахла травой и прохладой, рот в мгновение ока наполнился слюной, она среагировала на хруст и причмокивание со стороны ведьмака, который наспех обтерев свое яблоко об одежду, уже жадно вгрызался в крепкий плод зубами. Она и раньше употребляла для виду и чтобы избежать гнева людского, человеческую пищу, но вкуса не чувствовала и делала это скорее механически, еда людей не наполняла её, не дарила чувство сытости и не радовала, так как случалось в моменты, когда она пила кровь.
Яблоко оказалось твердым. Первый укус едва ли затронул мякоть, в большей степени просто попортив кожуру.
- Кисло. – Жалобно простонала Серана, поморщившись. Она оглядела яблоню с которой Эскель сорвал для них яблоки, ветки дерева под тяжестью плодов, поскрипывая даже от лёгкого дуновения ветерка, клонились к земле. Всё плоды на вид были одинаковы. В животе заурчало, она спешно прикрыла тот ладонью, словно это могло как-то заглушить пугающий звук. Если она и рассчитывала на сочувствие со стороны спутника, то кроме небрежного пожимания плечами не получила ничего. Всё мысли Эскеля устремились вперёд к торчавшим из-за деревьев трубам невысоких домишек, к плетеным забором, за которым лениво похрюкивали, извозившись в грязи молодые поросята и квохтали куры. 
- Ты так спокойно реагируешь на то, что я стала человеком! – Она швырнула яблоко вперёд и то врезалось аккурат в широкую спину ведьмака, прямёхонько между лопаток. Упав в траву, оно откатилось немного и окончательно в той затерялось. – Только о жратве и думаешь. – В отличие от неё самой, её желудок был больше согласен с действиями ведьмака, чем с действиями самой Сераны  и снова заурчал при упоминании еды. Перехватив предупреждающий и немного даже пугающий взгляд ведьмака, когда тот обернулся на неё, она снова поежилась, а затем окончательно стушевалась. Она и забыла в приступе нахлынувшего гнева, что сейчас она куда более бесполезна, как спутник, да к тому же уязвима. Когда Эскель снова зашагал через высокую траву, она показала его спине язык, правда потом торопливо стала вышагивать следом, чтобы нагнать широко шагающего мужчину. И когда ей это удалось, когда через десяток, а может и больше шагов, выйдя к дороге, приложенной здесь скорее проезжающими телегами крестьян и торговцев, сердечный ритм перестал её оглушать, она вскинула руки, пытаясь колдовать, немного, не особо привлекая к себе внимание. Её сосредоточенный взгляд и немного проступившие на висках венки, лишь подтверждали сам факт того, что она пытается выложиться по полной, но шла минута за ней другая и не происходило ничего. Прикусив губу, она покосилась на ведьмака, медленно опуская заметно дрожащие руки.
- Ничего не получается. – Прошептала Серана. – Всё отобрал. – Перед самым носом у неё, жужжа в воздухе завис овод, она раздражённо смахнула того рукой в сторону. Но через мгновение тот вновь вернулся, возмущенно гудя. Она снова его смахнула и через секунду возмущённо взвизгнула, взглянув на руку, где красовался мстительный укус насекомого с которым она воевала. Кожа покраснела и зачесалась. Сердито глянула на шагающего рядом ведьмака, словно это он был виноват в случившемся, ухватившись взглядом за приподнявшийся уголок губы, когда тот видимо почувствовал, что бывший вампир на него смотрит.
- Чего ты ухмыляешься?! – Захотелось его пнуть как следует под зад, но хватило сил лишь на то, чтобы толкнуть в широкое плечо. Если бы она провернула это будучи вампиром и чувствуя тот гнев, который переполнял её сейчас, возможно ведьмак не устоял бы на ногах, а так, только снова усмехнулся. – Прекрати это, немедленно! – Она застыла как вкопанная, скрестив руки на груди, пока ведьмак топал дальше по дороге. Запасного яблока она, увы при себе не имела, чтобы повторно швырнуть то в широкую мужскую спину. Она немного помедлила разрываюсь между  внезапным порывом нагнать Эскеля и извиниться за свое раздражающее поведение и желанием осыпать его голову большим количеством проклятий. Она неслышно выдохнула, отгоняя прочь и окончательно стряхивая с себя романтические порывы и насупилась пуще прежнего. Через десяток шагов ведьмак наконец-то оглянулся в поисках своей спутницы. Поманил к себе рукой, но в ответ получил лишь гордо вздернутый к небу подбородок. Уступать ему она не хотела. Все-таки его поведение казалось ей весьма обидным, отсутствие сопереживания тому, что с ней случилось, начисто убивало между ними зарождающееся чувство симпатии друг другу. Так по крайне мере виделось самой Серане. Когда он шаг за шагом стремительно сократил дистанцию, спеси в девчонке жившей не одно столетие на земле, поубавилось, она даже вжала немного голову в плечи, когда он возвысился над ней, а края его куртки слегка оцарапали кончик её вздернутого носа, так близко к ней он встал. Она поняла, что он задумал нечто сомнительное, не сразу, только когда крепкие, жилистые руки, подхватили её пониже бёдер, отрывая от земли.
- Что!? – Она захлебнулась собственным вскриком, а в следующий момент под ребра вонзилось мужское плечо, а нос врезался пониже мужской лопатки, снова будучи оцарапанным ведьмачьей курткой. Вдобавок, наслаждаясь собственным могущество, он её ещё и слегка подбросить на плече, устраивая поудобнее, как будто нёс мешок с зерном или тюк соломы в сарай. – Немедленно прекрати это, Эскель! – Она брыкнулась, зажмурившись, когда начала сползать вперёд, а земля опасливо закачалась перед глазами. – Отпусти меня! – Она шлёпнула его по выпирающей ягодице, а он, видимо не желая оставаться в долгу, шлёпнул её в ответ! – Да как ты смеешь! – Она забарабанила сжатыми кулаками ему по спине.

Отредактировано Serana (23.06.21 08:22:17)

+2

10

Наблюдать за ней было забавно. Мигом потеряв всю свою силу, Серана раскрывалась для него с другой стороны. Не было больше той холодности, которой веяло от вампира при самой первой встрече. Не было той напущенной самоуверенности, с которой она говорила с ним. Исчезла даже забота, и раскаянье которое он видел в глаза Сераны стоило ей отведать ведьмачью кровь. Сейчас перед Эскелем стоял просто человек, с массой недостатков. Забавный все же их божок или кем он там является на самом деле, хрен его разберешь. Да и лениво было Эскелю в этом разбираться. Главное он вернулся в свой мир. Сейчас нужно пожрать, поспать, найти меч и коня. Все остальные проблемы решать после. Если проблемы вообще появятся. Божок хоть и могущественен в своем мире и своими последователями. Но есть ли у него сила в этом мире? Может все эти угрозы не имеют под собой почву, так сказать, берет на дурака. Запугивает, а толку от этого мало. Лишить вампира вампиризма трюк, конечно, красивый. Но недостаточный, чтобы впечатлить ведьмака. Во всяком случае не того, который путешествовал с Сераной. По правде говоря, Эскель повидал в этой жизни столько дерьма, что вообще сомневался, а есть ли вещи в этом мире, которые еще могут его впечатлить. Ну эта зеленая хрень вокруг вроде ничего так, и все же она не впечатляет. Хрень и хрень, ничего особенного. Возиться с истериками, которые так присущи бабскому роду людскому ведьмаку не хотелось совершенно. А вот Серана придерживалась совершенно противоположного мнения. Яблоко ей блять кислое, ну что за женщина? Беда ходячая. Жри что дают и старайся получать от этого удовольствия. Кислое еще не самый плохой расклад из всевозможной еды, которая существует в мире. Пробовал как-то Эскель традиционное «офирское блюда», так рот чуть не сгорел к херам. И как они жрут эту острятину непонятно. Вот там он понимает зачем кривить лицом. А яблоко, вкусное. И даже кислым оно остается вкусным. Одним словом женщины. Дай только повод повыебываться, а они его разгонят до таких высот, которые не снились ни одному в мире мужчине.
- Может играет, может не играет. Может вообще убить тебя хотел, да заклинания перепутал. Какая теперь разница? – Эскель спокоен. Эскелю похер. Высшие сущности любят играть с людьми. Так устроен блядский мир, что выбор лишь иллюзия, в которой живет каждый. Против судьбы не попрешь, как не старайся. Блядское предназначение рассудит всех нас. Ему было суждено погибнуть от рук Филиппы. Ему было суждено воскреснуть. Ему было суждено продолжить свое путешествие. Все сложилось так как должно было, никаких вариантов здесь просто не было. В одном Эскель был уверен точно. Смертным не стоит лезть в игры богов. Ничем хорошим это не заканчивается. Он был смертным, поэтому предпочитал держаться от всего этого в стороне. Теперь Серана тоже смертная и ей стоит понять, что лучшим выбором придерживаться его политики поведения. В жопу все это высшее дерьмо.
- Ты сама говорила, что он силен, - Эскель пожимает плечами откусывая от яблока смачный кусок, - я, конечно, не слышал, что вампиризм обратим. Но когда-то о ведьмаках тоже не слышали. Все бывает впервые, - последнее, что ему сейчас хотелось это возиться с обычными бабскими истериками. Эскель был нетерпим, возможно поэтому в его жизни и не появилось «большой, безумной и неправильной любви» которая была между Геральтом и Йен. Просто, потому что на любые попытки вынести ему мозг, Эскель укажет на дверь. Для того, чтобы «выпустить пар» сгодятся и бордельные девки. Или суккубу, а вот все эти отношения. Спасибо, не с этим ведьмаком. Смотрел он на Герльта, Ламберта и ахуевал чисто по-ведьмачьи. Как так можно было прогнуться под платье, что ведьмак аж силу воли терял. Были нормальные мужики, а стали тряпки безвольные. И сколько не пытайся в их пустые головы вбить мысль, чтобы завязывали они с этим дерьмом, а все без толку. Не слышат. Отказываются слышать. Ведь их «благоверные» талдычат иное. А зачем слушать брата, которого знаешь добрую половину века. Вот девка другое дело. Девка херни не скажет. Чародейки ведь, умные сука курвы. Тьфу блять. Слушать тошно. И ведь Весемир мог бы вправить мозги, но даже при жизни не вмешивался. Пускай учатся на своих ошибках, говорил он. Я учитель фехтования, а не дел сердечных. И вот какая в жопу тут потеря «эмоций». Когда стоит очередной лисе хвостом махнуть и ведьмак уже готов жизнью рисковать. И о награде даже речи не идет.
Яблоко, брошенное в спину, было терпимо. Пускай бесится, спать крепче будет. Но вот на второе Эскель бы точно не выдержал и взорвался. Эмоции эмоциями, но и капельку уважения тоже иметь нужно. Благо второго яблоко у нее не было. Вот и славно. Просто идти дальше и не обращать внимание. Выбора у Сераны не было, все равно последует за ним. Пускай себе говорит, может хоть быстрее в себя придет. Сам Эскель слушал в пол уха и не особо вникал в суть разговора. Да и проблем не видел, перестала быть вампиром? Здорово. Ну кто в здравом уме хочет быть чудовищем? Эскель вот ведьмаком быть не хотел. Ну подумаешь, нихуя в жизни не умеет, кроме охоты на чудовищ. Будь у него выбор, он бы избавился от этого с радостью.
Бабы – дуры. Не умеют ценить своего счастья. Ладно, ведьмак даже готов списать это на первичный шок. Немного походит человеком и поймет как ахуенна эта зеленая хрень вокруг. Особенно если эта зеленая хрень вокруг может стать последним, что видишь в жизни. И не то, чтобы им сейчас, что-то угрожало. Просто ведьмак привык жить одним днем. Наслаждаться моментами, а не строить планы на будущее. Нет будущего – когда можно сдохнуть во время любой охоты.
И все же она вывела его на эмоции. Даже терпению ведьмака приходит конец. Склочная баба. Просто невозможная. С клыками ей было лучше, хоть спокойна была. А как сердце застучало, как начало разгонять кровь по венам. Так покоя просто нет. Эскель закинул ее на плечо и решил нести так до самой деревни. Побьет кулаками по спине, потратит энергию успокоится. Била не больно. И он прекрасно осознавал, будь у Сераны прежняя сила, каждый такой «удар» мог стоить ему сломанных костей. А сейчас даже забавно. Бьет много, а толку мало.
- А она у тебя упругая. Мне нравится, - Эскель усмехается и в хорошем настроение духа двигается дальше. Периодически он еще шлепает Серану по ягодице и напевает веселый мотивчик одной из баллад лютика. Что-то там про рыцаря Туссента, который не спас Княгиню от дракона. Не такая и веселая балла, ведь дракон принца сожрал. Но ведьмаки ее любили, ведь она как живое доказательство, что против чудовищ нужно вызывать профессионалов. И кстати об этом.
- Милсдарь ведьмак, милсдарь ведьмак, - низушек появился перед Эскелем неожиданно и расставив руки в стороны преградил дорогу. Можно его просто пнуть. Отлетит на добрый десяток метров и больше не будет преграждать дорогу большим и сильным ведьмакам. Но хватило с Эскеля на сегодня конфликтов. Поэтому он лишь устало вздохнул. Ну сейчас начнется «Помощь нужна, милсдарь ведьмак…»

+2

11

Сражаться с ведьмаком, будучи при этом человеком, было все равно, что воевать против ветряных мельниц, он ловко хлопал её по ягодицам, как строптивую кобылку или делал вид, что наступил на кочку или камешек, подбрасывая её на собственном плече, заставляя притихнуть, чтобы не нырнуть носом вниз, вспахивая тем землю, точно плугом. Она уже даже, если честно, начала клевать носом, стараясь не обращать внимание на Эскеля, который похоже вошёл во вкус, похлопывая её по ягодице[вот что значит, видимо, воздержание], когда последний затормозил. Пришлось выразить свое недовольство лёгким хлопком пониже спины, указывая на то, что не только он умеет колотить по чужим ягодицам, доставляя спутнику дискомфорт. Когда же ведьмак, наконец-то соизволил опустить её на землю, она едва заметно покачнулась, коснувшись рукой его плеча и только после оглянулась на голос, спешно приглаживая растрёпанные волосы, но никого на уровне глаз своих не обнаружила. За подсказкой пришлось обратиться к ведьмаку, тот же внимательно смотрел ниже, чуть опустив свой крепкий подбородок к груди. Проще говоря, куда-то под ноги. Заприметив ребёнка, преградившего им путь, Серана нахмурилась. В том же Вайтране или Солитьюде это было обычным делом, дети попрошайничали, бегая по улицам, выпрашивая серебряную монетку у путешественника,  чтобы купить в лавке дудочку или сладкий крендель в лавке пекаря. Но здесь было, что-то иное. Она вновь, по привычке принюхалась, но запахи были обычными, совершенно ничего подозрительного, разве что одет ребёнок был в хорошо скроенный, добротный кафтан, малинового цвета, подвязанный желтым шелковым кушаком. Весь наряд был подогнан по фигуре, колпак чуть съехал на бок, демонстрируя всем желающим чуть топорщащееся из под шапки заостреное ухо и немного торчащие над ним кудри, на ногах у того красовались новенькие, начищенные до блеску, да так, что в них можно было и собственное отражение при  желании рассмотреть, телячьи сапоги. И тогда она присмотрелась, понимая суть обмана. Не ребёнок преградил им дорогу, а мужчина, просто росту малого. Лицо его было гладким как у ребёнка, ни единого волоска, но морщины в уголках глаз, при тщательном рассмотрении его лица, могли и выдать. Никогда прежде в живую она не видела гнома, а жила она по меркам любого в Скайриме, непозволительно долго. В их мире они звались двемерами или если будет угодно глубинными эльфами, очень умными и исчезнувшими ещё в первую эру.  Ростом они, к слову, были с обычного человека и больше походили на эльфа. Раса славилась на весь Тамриэль своими познаниями в механике, обработке камня и металла и кузнечном деле. Ничего общего с низкорослыми описаниями в книгах со сказками. И вот пожалуйста, стоит посреди дороги, почти в пупок ведьмаку дышит, а голос крепкий, чуть – чуть картавит и совсем ничего общего с детским не имеет.
- На мельнице, к югу отсюда, в амбаре, где мешки с зерном храним, - он яростно ткнул пальцем в нужном направлении, - чудище завелось, в ночи воет, гремит пустыми ведрами, половину мешков вспорол, в зерно насрал. Боимся мы, милсдарь ведьмак, ходить туда, а работать как-то надо, без хлеба останемся к зиме! – Он вынул из-за пазухи мешочек в котором звякнули монеты. На первый взгляд и не определить сколько. – Здесь немного, если согласитесь, остальное соберём провизией в дорогу, у кузнеца сможете ваше оружие… - он не договорил, чуть прищурившись, наконец-то поняв, что за широкими плечами путник нет мечей, ни серебряного ни стального.- А вы точно ведьмак? – Он недоверчиво взглянул теперь уже на Серану, медленно пряча мешочек обратно за пазуху. И если бы её силы сейчас были при ней, она бы легко и безболезненно заставила бы гнома поверить им, поверить в то, что перед ним настоящий ведьмак, а его спутница владеет магией и прогнать чудище с мельницы это дело минутное. Без денег, которые тут предлагают вот так просто, заставляя остановиться на половине пути, далеко им не уйти. Серана только сейчас почувствовала, что не смотря на то, что Эскель нёс её какое-то время на плече, она все равно за то время, что провела на ногах, будучи при этом человеком, умудрилась натереть мозоли, причём разом на обеих ногах.
- Сдаётся мне, - оглядывая плетеные заборчики, за которыми цвели подсолнухи, произнесла Серана, едва ли задержан свой взгляд на невысоком мужчине, - не каждый день в вашу деревню заглядывает ведьмак. - Вот вы, уважаемый, много таких повидали?
Низушек мелко затряс головой, лишь подтверждая догадки Сераны, та же в ответ кивнула.
- Я-то может и нет, но вот Фрегабель, муж моей двоюродной тётки… - его голос задрожал, -…года два назад такого встречал.
Жестом Серана велела ему замолчать.
- Шансы, что он пройдёт здесь вновь, - она зачем-то чуть прищурив глаза, взглянула на небо, низушек последовал её примеру, но ни она ни  он, ничего там не обнаружили, разве что коршун, кружил над полем, выискивая зорким взглядом в колосьях добычу в виде мыши или затерявшегося цыплёнка. Серана взглянула на Эскеля, да уж, помощи от этого не дождёшься.
- Лгать не буду, стремятся к нулю. Ведьмаки нечасто путешествуют по одним и тем же дорогам. Может пройти месяц, а то и больше, прежде чем здесь появится вариант лучше, чем этот. – Она кивнула на ведьмака, подводя неутешительный итог. – И это при условии, если тот ведьмак вообще выжил. К моменту, когда он тут объявится, проще будет амбары и мельницу сжечь.
Низушек вздрогнула, всем телом, подпрыгнув на месте.
- Да типун вам на язык, сударыня! – На эмоциях он стянув с головы шапку, ей же, спешно, отмахнулся. Весьма здраво оценив свое шаткое положение, низушек обречённо вздохнул, нервно теребя в коротких, крепких пальцах, свою шапку: выбирать между уже явившимся сюда ведьмаком и тем, что возможно ещё заглянет к ним, если будет проезжать где-то вблизи, изучая местные доски с объявлениями на досуге, не приходилось, вспоминая отца и отца своего отца, низушек припомнил и то, что хорошо держать синицу в руках, чем мечтать о журавле в небе.
- Ладно, - под суровым взглядом ведьмака и его спутницы, переминавшейся с ноги на ногу, торгаш или кем он там был, окончательно сдался и вновь полез за мешочком в котором хранил деньги. – Только ж  чем вы, милсдарь ведьмак, отбиваться от чудища будете? – Прищурился недоверчиво, чуть крепче положенного удерживая в своей руке мешочек с серебром, расставаться с тем, что таким трудом было нажито, не очень торопился.
- У нас свои методы, - снова встряла Серана, выхватывая из подола бегущей мимо девчушки яблоко, а затем прицельно метнув его в торчащее над полем подсолнухов чучело, сбивая тому с соломенной башки металлическое ведро, выполняющее роли шапки. – У вас тут где кузнец-то живёт?
Не скрывая досады, наниматель покачивая головой, указал в сторону одного из домов, где со двора слышались монотонные удары молота по наковальне. Кивнув, тем самым дав понять, что направление ей понятно, Серана цепкими пальцами ухватилась за мешочек с монетами и потянула тот на себя.
- Заплатить придётся сейчас.
- Ну уж нет, - взвизгнул низушек, не желая уступать, - сначала чудище прогоните!
Понятное дело не доверял, мечей при себе нет, хитростью да словами деньги выманивают, какое уж тут доверие.
- Ладно, - внезапно и как-то слишком легко отступила Серана. – Прогоним. Но заплатите больше. – Низушек скрестил на груди руки, нахмурившись. – Лошадь нам дадите.
- Да вы с ума сошли! – Взвопил тот  кто искал помощи, а нашёл себе проблем на голову. – Вы хоть знаете сколько лошадь стоит?? Да это как минимум нужно во всей округе всех кикимор перебить!
- Хорошо, - снова согласилась Серана, - дайте тогда меч, хоть какой-то, милсдарь ведьмак вернёт тот, когда вернёмся.
Короткий обречённый вздох стал ей ответом, чуть покачивая сокрушенно головой, низушек сопроводил их до кузнеца и сам, лично поинтересовался у того, не найдётся ли у кузнеца какого-нибудь меча. Меч нашёлся, новы выглядел при этом так, словно его пытался в собственном желудке переварить дракон. И именно этим мечом Эскелю предстояло победить чудище живущее в амбаре у мельницы. Когда солнце скрылось за горизонтом, они вышли на дорогу ведущую к мельнице, ту было видно издалека, амбары же, скрывались за густым полем колосьев, только крыша темнела.
- Как думаешь, кто у них там поселился? – Похоже, что чем ближе была встреча с чудищем, тем больше она начинала трусить. За весь путь сюда, она так и не смогла справиться с неприятным холодом зародившимся у неё в животе, хотя старательно списывала это на голод. – Сможешь  ли ты это чудище одолеть? – Она притормозила, давая себе возможность повнимательнее разглядеть ведьмака и убедиться в том, что он не суицидально настроен на этот раз. Ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками, как у каджита, смотрели со скучающим равнодушием, и все же в их глубине можно было углядеть пляшущие огоньки веселья, правда Серана углядела их не сразу, можно сказать так и не смогла, потому что то, что сказал ей Эскель в следующий момент, окончательно сбило её с толку. И ради чего она только торговалась с этим гномом столько времени?? Непонятно. Неприятно!

Отредактировано Serana (07.08.21 13:19:22)

0

12

Пускай и не существует никаких сводов ведьмачих правил. Не существует ведьмачьего устава. Все это выдумки самих же ведьмаков. Такая природа человека, они гораздо больше доверяют тем, кто придерживается определенных «правил». Достаточно посмотреть на рыцарей, перед ними кметы готовы на землю падать и о помощи просить. Ночлег, да ужин предоставлять. И все это добровольно и без угроз. Ведь есть кодекс рыцаря, а значит рыцари люди благородные и помочь такому честь для каждого, а коль рыцарю помог, то можно уже у рыцаря и самому помощи просить. Вот и пришлось ведьмакам идти на ухищрения и придумывать свой собственный «кодекс», кодекс этот каждый раз изменяется любым из ведьмаков в угоду его собственных желаний и стремлений. Мол простите, я бы и рад выполнить работу бесплатно, но сами понимаете кодекс меньше 50 брать не позволяет. Да и право предназначение не чтим, но коль выпал шанс, надо. А если надо, то кто такой ведьмак, чтобы спорить с богами? Ведьмаки не пользуются щитами, но именно кодекс используют вместо него. Прикрывая любое свое стремление очередным выдуманным правилам. Это было удобно, практично и ни единого изъяна. И все же каждый ведьмак, опытным путем, другими словами, на собственной шкуре все же вырабатывал правила, которых стоит придерживаться. Например, не стоит спать с девками замужними, ибо мужья у них чаще всего ревнивые, ситуации не понимающие. Нет ничего страшного, в том, что баба твоя на сеновал с другим мужиком ушла. Ситуация на одну ночь, а вони потом столько, что королевские конюшни кажутся место райским и благоухающим. И сколько словами через рот с ними после этого не говори. А кмет, он и в Зеррикании кмет. Тупой как оладушек, а оладушки возможно самое тупое, что существует во всем мире. И всех существующих мирах в придачу. Они ведь сразу с вилами на рожон лезть начинают, а каждый ведьмак знает. Что нет хуже врага для их брата чем вилы. Сколько добрых молодцов, ведьмаков честных от вил померло, пожалуй, даже больше, чем от всех существующих чудовищ вместе взятых. Вот так зовут в амбар, мол там монеты закопаны, а потом вилы в спину и нет ведьмака. Даже Геральт такой участи не избежал, хоть и не за золотом пошел, а впрягся за тех, за кого не стоило. Но герой он блять, а значит и спроса с него нет. Эскель был не прав, оладушки не самое тупое, что существует на этом свете. Герои тупее, определенно.
Еще одно из таких правил, не все то чудовище, что таковы величают. Взять тех же суккубов, есть среди них твари поганные и коварные, людской крови желающие. Но большинство просто хотят жить, а если суккуб хочет жить, то и мужчин ублажать им надо регулярно. Плохо ли это? Конечно нет, а то, что опять же мужчины женаты могут быть, как сказал великий, хуй его вспомнит кто «Зла же не делают», зла не делают, только дела хорошие. Ну кто виноват, что мужик обычный крайне невынослив и нужд всех в одиночку закрыть не способен. Никто не виноват, вот и крутятся суккубы как могут. Без зла, только выживания. Таких убивать, дело дурное. Пока чудовище жизни людские не отнимает, то и убивать его нужды нет. А коль убило, тогда ведьмака звать и стоит. Кстати, огромное заблуждение, что ведьмаки убийцы. Мол и людей крошить готовы, если заплатить как следует. Есть среди них те, кто готовы, но большинство предпочитают в это дерьмо не вмешиваться, чудовища не мстят за родных, лишь отдельные представители за потомство, да «партнера», но никаких дальних родственников, бастардов и прочей шелухи, жаждущей мести среди них не найдется. А человека убьешь и кто знает, какие проблемы это в будущем принесет. Вообще социальные связи вещь такая…коварная, и лучше их избегать, чем вставать ногой по колено в это дерьмо каждый раз. Лучше, то оно лучше. Да вот только редко у ведьмаков действительно удается следовать этому правилу. Очень редко. Того и глядишь, ступил одной ногой, а оказался обеими в дерьме, да не по колено, а по самую макушку.
Каждый ведьмак знает, что с кметами нужно торговаться. Люди всегда сначала говорят, что монет нет, а детей кормить надо, целых пять голодных ртов дома, может милсдарь ведьмак обдирать не будет. Заливают в уши соловьем, но стоит лишь надавить, чуть жестче произнести, да угрозу со стороны чудовища под нужным видом преподнести. И вот уже монеты находятся, любая сумма какую не назови. В разумных пределах разумеется. Доить кметов дело святое. Доить кметов без остатка, вот истинное призвание ведьмаков.
Эльфов лучше избегать. Эти ушастые ребята сами на уме. А на уме у них одна дичь. Связываться с ушастым народом самое последнее дело в жизни. Заплатят травой, может конечно это и было бы интересно, если бы Эскель умел ее как следует скручивать. Эскель не умел, тут специалистом был Весемир. А пока траву до Каэр Морхена дотащишь, уже и не останется ничего, что можно было бы раскурить. Либо корешками, заявляя, что силу мужскую дают невиданную. У Эскеля с этим проблем не было. Силы ему хватало, куда больше? И так бордели сдирают, чуть ли не последние штаны с него, а тогда и вовсе придется самому продаться, чтобы расплатиться. Нет. Спасибо. Нахер эльфов.
Краснолюды народ простой. У них все должно быть четко. Четко. Прямо. Четко. И еще раз четко, чтобы окончательно понять, насколько четко. Назвал цену – понравилась заплатили. Не понравилась – выпили. Повторить пока цена не понравится. Чаще всего пропивается за это время гораздо больше, чем названная цена. Но это уже детали. Бородатые выпить любят, ведьмаки выпить любят. А в хорошей компании, да за разговором интересным, пить вдвойне приятнее.
А вот низушки. Низушки это пиздец. Честно. Правда. Заболтают до смерти. А не убьют, так заебут. Может они рост так компенсируют. А может отсутствие бороды. Хрен их разберешь. Но говорили они много. На уступки не шли, слова компромисс не знали. И просто выносили мозг, пока не добавились желаемого. Слышал Эскель, что бывали ведьмаки, которые соглашались бесплатно выполнять заказ, лишь бы от них низушек отстал. Настолько крепко они на уши приседали и болтали, болтали, болтали. В целом у Эскеля разговор с ними был короткий. Идешь к бесу. Или. Идешь на хуй беса. Бесполезно с ними говорить. Бесполезно торговаться. А сумма не стоит потраченного времени. Да вот только Серана об этом не знала. Глупая женщина решила завести диалог. А Эскелю оставалось закатить глаза. Это надолго. Надолго и бесполезно. Ну ничего. Один раз попробует впредь знать будет.
Эскель наблюдал за Сераной. Периодически хмыкал. Вслушивался в диалог. И чем дальше, тем больше округлялись его глаза. Он, конечно, старался сохранять хланокровие и спокойствие. Но как его тут сохранишь, когда плутовка низушка наебывала только в пути. Диву даешься, но он и правда велся на речи ее сладкие и даже готов был уступать. Не во всем. Но сам факт, что она его медленно, но верно прогибала был на лицо. Дивно дивное творилось на глазах у Эскеля. Чудо доселе невиданное. Мелкого засранца взяли. И наебали. И будь на месте Эскеля сейчас любой другой ведьмак, то он наверняка бы начал хлопать в ладоши от восторга и говорить, что никогда подобного не видел. Эскель тоже не видел, но мужская гордость не позволяла ему отметить этот факт вслух. Но про себя, он мысленно поставил этому вампиру. Бывшему вампиру десять врунов из десяти. Даже Лютик на такое был не способен, а это высший уровень из возможных.
- Хрен знает, - пожимает плечами Эскель. И правда, откуда он мог знать, кто у них там поселился? Если не видел места. Это мог быть кто угодно, начиная от волка и заканчивая призраками. Так с ходу сказал бы только глупый ведьмак. Глупый ведьмак, который наверняка был бы мертв, стоило ему выйти на бой. Ибо глупый ведьмак слишком самоуверен, считает, что знает все лучше всех. А значит допускает ошибки. Вот так выходишь на бой против вампира, а сражаешься с призраком. Как итог. Масло на мече не то, элексиры приняты не те, а к бою не готов совершенно. Ибо разум настроен на бой с другим чудовищем, рефлексы не срабатывают на должном уровне. Эскель не любил гадать. Весемир запрещал им гадать. Сначала разведка, потом уже сражение. А в бой с ходу. Это глупости достойные рыцарей. Их много, они мрут целыми отрядами. Их не жалко. Ведьмков осталось мало. И себя нужно беречь.
- Хрен знает, - опять же. Если он не знает с кем имеет дело. То откуда ему знать, одолеет ли он чудовище? Да может и нет никакого чудовища, а кошка у них там завелась, или мыши. Мыши вероятнее.  Придут узнают, к чему сейчас эти вопросы, - если боишься можешь подождать снаружи, - пожимает плечами Эскель, - а если услышишь душераздирающий крик, то я помер. И мой тебе совет бежать, а то тоже помрешь, - Эскель усмехается. Он уже умирал. Повторно умирать не хотелось. Но и переживаний по этому поводу у него не было. Меч дерьмо. Дело дерьмо. И обычно, когда столько дерьма случается, следом начинается светлая полоса. И очень уже ему хотелось верить, что она ждет его там. За поворотом. Осталось лишь дойти до него и сделать шаг вперед.
К мельнице они подошли к закату. А значит дело скверное. Всем ведь известно, что после захода солнца у большинства чудовищ просыпается инстинкт. Инстинкт «суету навести охота». Возможно, он не успеет изучить место. Дождаться бы утра. Да жрать хотелось сильно. И желательно не яблок. Их он уже переел за сегодня. Сейчас бы мяса. Сочного. Со шкуркой. Да косточки как следует обглодать. Эх. На мельнице было темно, как в жопе грифона. Очень темно. И даже факела нигде не валялось. И даже хваленное ведьмачье зрение подводило Эскеля. Вообще он заметил, что после воскрешения, что-то изменилось. У него вдруг стали болеть ноги, списывать все на усталость было бесполезно. Не так долго они были в пути. Зрение стало не таким четким, а знаки. Знаки применять он не пробовал, боялся, что возможно не получится. Странный страх для ведьмака, но лучше пока без них. Скрип половицы заставляет оглянуться, всматриваясь в темноту.
Прекрасно. Превосходно. Лучшее.
- Нам пиздец, - спокойно подмечает Эскель, смотря на крысолака напротив, - помнишь я говорил тебе бежать? Так вот. Бесполезно. Не убежишь, - Эскель встает перед Сераной, загораживает ее собой. Это могло бы показаться благородным поступком, но смысла от него было мало. Сначала крысолак убьет его, а через несколько секунд разорвет ее. Не с таким мечом, ой не с таким выходить на бой против псины мохнатой.
- Думаю, нам не заплатят, а отсюда придется бежать очень быстро и очень далеко, - Эскель направляет ладонь на деревянных балки, - игни, - пламя было не таким сильным как должно. Но его хватает, чтобы охватит дерево. Крысолак дышит тяжело, двигается медленно. Эскель пятится назад и заставляет Серану делать точно так же. Огонь перекидывается на мешки с зерном, а ведьмак и человек оказываются у двери. Эскель выталкивает Серану, собирается нырнуть следом, но в этот момент волк нападает на него и ведьмаку ничего не остается кроме как уйти в сторону держа меч перед собой. Натыкается на горящую балку. Обжигает руку. Морщится от боли, но не вскрикивает. Дождаться момента, когда балки догорят достаточно сильно, чтобы начать обрушаться под собственным весом. И вот тогда вынудить крысолака на атаку. Легко придумать, сложно реализовать. Эскель кружит по кругу, уворачивается от атак. Не всегда успешно. Пару раз лапа с острыми когтями задевает его.

Отредактировано Eskel (03.08.21 06:45:03)

+1

13

Очень информативно да. Их методы обучения определённо устарели на пару веков как минимум. Она вздохнула.
- В смысле ты помер? – Приоткрыв рот, охает Серана. Нет, так они не договаривались, к тому же не за этим она в хладную гавань отправлялась на поклон к своему лорду, чтобы этот ведьмак помер и во второй раз. Она хмурится, припоминает что-то из прошлого из своих приключений с Довакином. И у них были истории с мальчиком который кричал про волков, но чаще всего, если где-то требовалась их помощь, действительно было что-то за гранью человеческого понимания, проблема, которую мог решить только истинный герой. Серана ещё раз окидывает Эскеля взглядом с ног головы, на героя тянет, конечно, но со скрипом. – Ты так не говори, понял? Сегодня никто не умрёт. – Она смотрит на меч, который им выдали, прикусывая щеку изнутри, призадумавшись. – Ну, кроме того монстра, живущего на мельнице. – Она всегда была прямолинейной, упрямой и до ужаса честной, что особенно сильно выделяло её как вампира среди остальных, пока другие сородичи искореняли в себе все человеческое, замещая это животными инстинктами и желанием осушать людей до капли, она хотела помочь, хотела изменить себя и отношение людей к вампирам. А сейчас, следуя зову вновь бьющегося сердца, солгала. Потому, что, не смотря на те неприятности, которые их преследовали, она все равно могла сделать выбор между спасением одного и спасением всех и, без раздумий выбрала первое. Рано или поздно, Молаг Бал поймёт, что сделав Серану вновь человеком, вовсе не наказал её за неповиновение, а подарил ей маленькую возможность не чувствовать себя одинокой. Глаза Сераны блеснули неясной тревогой, тотчас умело спрятанной за решимостью; и все же слова Эскеля заставили её призадуматься над тем, что они планировали сделать.
- Я пойду с тобой, - ее голос не дрожит, стараясь приглушить непонятную бурю эмоций, она давит из себя улыбку по капле. – Если меня не будет рядом, ты непременно попадёшь в беду. – Робость и осторожность это не про неё, она уже давно смекнула как нужно говорить с этим ведьмаком, чтобы нравиться ему больше, чем все остальные. Она бы очень хотела в это верить и в каждом жесте его, взгляде, ухмылке искала доказательства собственным мыслям.
Она застыла на месте как вкопанная, широко распахнув свои глаза. Крик застрял где-то внутри, вибрируя в груди. То, что терроризировало местных жителей, лишив их запасов на зиму, звалось крысолаком. Не то, чтобы она разбирались в местной нечисти, но разглядев монстра, по другому назвать его и не хотелось. Оно было похоже на человека, но отличалось от людей более длинными конечностями, кожа его была покрыта шерстью, но лишь отчасти, будто монстр постоянно линял, а ещё имелись обрывки разорванной одежды, которую ошибочно в полутьме, можно было принять за слезающую с него кожу. Крысолак принюхивался, часто и тонко попискивая, в точности как крыса, только размером с крупного мужика, у которого косая сажень в плечах. Глаза мелкий чёрный бисер. Из оскаленной пасти торчали зубы, два передних по центру были особенно велики, размером с кулак, с виду настолько крепкие, что могли перекусить кость или бревно. Но даже отсутствие клыков, как таковых не делало эту тварь более привлекательной. Передвигался крысолак медленно, подгибая свои ноги в коленях. От такой твари можно было ожидать чего угодно, поэтому, с большим трудом сдерживая себя, она осторожно попятилась назад, не сводя с монстра взгляда. Но этого было  недостаточно, чтобы спастись. Она задерживает дыхание, чтобы не заверещать, когда видит перед собой знакомы затылок и понимает, что ведьмак встал между ней и монстром, желая защитить Серану. В носу противно защипало, а глаза жгло от подступающих слез. Хорошо, наверное, что у ведьмаков нет глаз на затылке, подумалось ей.
Пятиться пришлось недолго, хотя эти пять шагов спиной к двери, показались ей вечностью. От зловонья, наполняющего воздух кружилась голова, а во всём теле ощущалась слабость. Руки дрожали. Казалось, ещё минута, и она потеряет сознание. Если она споткнется, на этом все и закончится, поэтому спотыкаться было нельзя. Серана даже не сразу поняла, что её вытолкнули наружу, только когда вокруг поднялся ветер, а из щелей крыши старой мельницы повалил густой, едкий чёрный дым, тогда она осознала, что находится на дороге одна, всхлипывает и потирает ноющую лодыжку. Нордка сделала несколько неуверенных шагов вперёд, едва заметно прихрамывая на левую ногу.
- Эскель! – Её взгляд метался от дверей к крыше, которую охватило пламя разгорающееся внутри мельницы. – Эскееееель! – Не имея острого слуха, которым она могла похвастаться, когда была вампиром, Серана не могла чётко определить гудит ли это пламя, лижущее старые деревянные балки или рычит это крысолак, вступивший в бой с ведьмаком. Только ветер, задувающий в щели меж подгнивших деревянных досок, мог бы хоть сколько-то подсказать, что происходит в глубине мельницы, находящейся прямо перед ней. Она могла лишь чувствовать это беспокойство, медленно заполняющее её сердце.
– Эскееееель! - Серана была на грани паники, что не могло не отразиться на её голосе. Он должен выжить, черт возьми, должен. Ради возможности для неё оправдаться перед ним за свой поступок.
Страх перед огнём никуда не исчез. Когда ты сорок столетий  вампир, который вынужден избегать солнечного солнца и открытого пламени, потому что и в том и в другом случае можешь вспыхнуть при контакте с ними, точно сухой листок, сгорая в мгновение ока, страх не исчезнет так же легко, как способности, стоит только твоему создателю щёлкнуть пальцами. Нет. Страх намного глубже, фундаментальнее, высшее тоже боятся в этом и заключается баланс, без страха ты неуязвим, а для общего мирового баланса – это катастрофа. Страх перед огнем стал её проклятой ношей, её наказанием.
Пламя разгоралось все сильнее. Мельница пылала точно факел, языки пламени жадно лизали темнеющее небо. Её крик, полный отчаяния и мольбы, заглушал рев бушующего пожара. Мелкая дрожь пробежала по телу Сераны, вряд ли она переживёт ещё одну свою молитву Молаг Балу, лучше уж погибнуть в огне. Она делает шаг навстречу жадно тянущимся к ней языкам пламени, на вдохе, задыхаясь от жара, чувствуя как лёгкие горят. И…замирает. Позади неё открывается портал, переливаясь всеми оттенками синего.
- Скорее! Мне нужна помощь! – Размахивая руками точно мельница лопастями, она меняет курс, призывая ей помочь. Но навстречу выскакивает скамп – мелкий, юркий прислужник лордов – даэдра. Такие сотнями и тысячами населяют Обливион, и каждый из них норовит тебя предать, потому что ему никогда не нравится отношение к нему, не нравится служить и исполнять приказы. Этот гость из другой реальности, тащил за собой через портал мешок, который по размерам превосходил тощего скампа. Когда он услышал крик Сераны он замер, ненадолго, а затем, бросив мешок поспешил, обратно к порталу.
- Стой! – Ей пришлось прыгнуть вперёд, повалив его, цепляясь пальцами за тощие, похожие на лягушачьи, лапы. Естественно он заверещал, проклиная её на своём неразборчивом языке, не переставая при этом лягаться. Из вспоротого мешка с вещами полетели их с Эскелем, вещи, мелкий гад швырялся ими в надежде избавиться от девчонки, пленившей его. – Прекрати! – Серана вцепилась в скампа мёртвой хваткой, не желая отпускать. – Хватит! Да уймись же ты!
Скамп продолжал брыкаться. Извернувшись мелкий пакостник укусил её и взвизгнув, бывшая бессмертная почувствовав боль, разжала пальцы. Отпрыгнув на метр от неё, скамп развернулся, оскалившись, мелкие глаза -бусины злобно сверкали, отражая на своей поверхности, яркое пламя охватившее старую мельницу.
- Мне нужна помощь! – В ее голосе слышалось отчаяние. – Я знаю, что ты можешь помочь!
Скамп снова оскалился, но уже не так уверено, переводя взгляд с Сераны на пылающую мельницу. Острые уши были прижаты к лысому, обтянутому серой с синими прожилками вен, кожей, черепу.
- Гор-рр-ррит. – Пророкотал он и это очень сильно было похоже на человеческий язык, но как будто говорили, набрав в рот воды. – Крррр-рра-сииво. – Он подпрыгнул на месте, чуть-чуть раскачиваясь из стороны в сторону и размахивая при этом тощими точно ивовый хлыст, руками. – Горит! Го-рит!
Да он издевается!
Она торопливо стянула со своей ноги ботинок и швырнула тот в скампа, тот, получив ботинком по морде  взвизгнул. Она потянулась за вторым ботинком, но он не потребовался, скамп замер в позе молящегося, нараспев читая что-то на своём даэдрическом языке. На его призыв из образовавшегося портала, медленно ступая по земле, вышел ледяной голем. По форме напоминая очень высокую мужскую фигуру, высотой он был в два человеческих роста, медленный, но чрезвычайно сильный, он шёл в направлении пылающей мельницы, оставляя после себя на земле полосу льда.
Когда он приблизился, пламя лижущее доски зашипело, в надежде испарить воду, в которую превращался атронах от жара пожара. А ещё говорят они умные. Серана кинулась вперёд, в надежде разглядеть среди валящего во все стороны дыма, Эскеля.
- Призывай ещё! – Крикнула она, оглянулась через плечо, чтобы прикрыв рот и нос рукавом, пойти вперёд. – Эскель! Где ты? Эскель! – Нога наткнулась на что-то, она пошатнулась, отступив, сердце в груди билось оглушительно громко. Огромная лапища, лишь отдалённо напоминающая человеческую, выглядывала из-под обрушившихся балок.
- Нет-нет-нет. – Она отступила, закашлявшись и чувствуя как пелена из слез застилает глаза. Крысолак или то, что от него осталось. Лапа дернулась под обломками, загребая лапой землю и горящую траву. Серана всхлипнула, подходя ближе. Лучше остаться здесь и быть растерзанной зверем…
- Вот падла живучая! – раздалось сиплое ругательство сбоку от Сераны, а затем гнутый ржавый меч, ребром, словно это был не меч, а топор дровосека, попытался эту лапу отсечь. Но, разумеется не справился, застряв меж мышц, наткнувшись на крепкую кость.
- Живой, - она пропищала это, глотая слезы вместе с горьким дымом. – Жииииивоооой, - завыла, бросившись на шею ведьмаку, окольцовывая руками точно обручем, сдавливая. Сверху что-то затрещало и им пришлось, снова отпрыгнуть в сторону, но теперь уже вместе, распластавшись на траве. Они оказались там буквально за мгновение до того, как крыша рухнула на землю и всё, что находилось под ней, превратилось в труху и пепел. Сгорело все дотла.
Серана уткнулась лицом в ведьмачью куртку, не обращая внимания на то, что стальные заклёпки царапают нежную кожу её щеки.
– Живой, - рыдала уже навзрыд, но, как ни странно, мужчина не спешил высвободиться из объятий. Эскель гладил её по волосам, по спине, прижимая к себе крепче и крепче. Серана плакала и всхлипывала, а он продолжал сжимать её в объятьях, будто боялся потерять. Её чувства к нему, похоже, были более крепкими, чем хотелось бы.
– Я же... - всхлипывала Серана где-то у него под подбородком. -  Я ведь думала, что он тебя убил. Думала, что ты мёртв...
Эскель мягко поцеловал её в макушку, прижал к себе и легонько погладил по спине. И тут, словно по волшебству, боль и растерянность, печаль и страх, разом отступили, а на смену им пришло чувство спокойствия и защищённости. Сейчас всё было хорошо.
Они живы и вместе, а впереди ещё долгий путь. Опираясь на её плечо, Эскель смог встать, морщась от боли.
– Я буду рядом. – прошептав это она поцеловала его в щёку. А затем вдруг прижалась к нему всем телом, обняв за шею, и прошептала на ухо: - Спасибо тебе, Эскель.
Со  стороны деревни послышались голоса, сначала несколько невнятных, затем громче и ближе. С факелами к ним направлялась группа людей во главе с купцом, нанявшим их для того, чтобы убить монстра захватившего мельницу и запасы. За их спинами, не спеша, шёл отряд вооружённых людей. В основном вилами и рогатинами. Они несли всё необходимое для охоты на монстра: факелы, щиты, оружие, доспехи и прочую амуницию. Серана огляделась, выискивая в траве их вещи и отыскав меч, подняла его, протягивая ведьмаку.

Отредактировано Serana (18.08.21 06:43:56)

+1

14

Идти на любое чудовище без соответствующей подготовки, идея сама по себе дурная. Услышь его сейчас Весемир, узнай старик, что делал его воспитанник, то не убей Эскеля чудовище его был убил дед. Эскель даже представил эту картину. Идет себе по лужайке зеленой, никого не трогает. А перед ним возникает дух Весемира, отпивает из фляжки кожаной настойки жгучей и начинает молвить голосом загробным.
- Я тебя породил, я тебя и убью
Просто, потому что не для того, он столько лет проёбывал на обучение ведьмака, чтобы тот погиб так глупо. Эскель бы с ним полностью согласен, он бы и сам себя убил за подобное. Но бывают моменты, когда мужчина не стремится показаться разумным. Он хочет выглядеть…мужчиной. Да это было банальное мужское самолюбие и гордыня. Ведьмак всем своим нутром жаждал показать Серане, что она не просто так лишилась огромной частицы себя, не просто так заключила сделку с этим Молоко Балом, и страдала в темнице от жажды. Не просто так…и он должен был показать ей и самому себе, что это правда. Должен был преодолеть себя, прыгнуть выше собственных возможностей и показать, что школа волка знаменита далеко не одним единственным ведьмаком. Собратья Белого ничуть не уступают ему в мастерстве охотников на чудовищ.
Эскелю было необходимо доказать свою значимость, даже если способ доказать ее он выбрал не самый удачный. Без подготовки и оружия. Опираясь лишь на собственные навыки и удачу. Ведьмаки так не поступают. Был бы он умнее, то провел сначала разведку, изучил все как следует. Прошелся бы по округе и собрал травы, чтобы сделать элексир который ему поможет, покрыл бы маслом меч и был готов к бою.
Но что сейчас вспоминать как все могло быть, если Эскель предпочел другой путь? Да и не ожидал он, по правде говоря, крысолака. Еще одна ошибка, которая не достойна его возраста и опыта. Всегда нужно быть готовым к худшему. И эта ошибка могла стоить ему сейчас жизни. Да вот только Эскель не чувствовал, что он сегодня умрет. Ведьмак был быстр, ловок, предугадывал каждое движение монстра. Не всегда успешно, иногда все же когти достигали своей цели и царапали плоть ведьмака, но это были лишь царапины, к которым невозможно было относиться серьезно. Эскель просто знал, что победит. Главное не торопиться и выжидать своего момента. Когда чудовище набрало скорость и попыталась зажать ведьмака в угол, Эскель успел уйти в сторону, поднялся по деревянным лестницам, одна из которых сломалась под весом его тела, но он успел избежать падение и оказался за спиной чудовища. Вонзил ему меч между лопаток, но вытащить его не успел, чудовище развернулось и сделало новый замах. Эскель сложил пальцы в знак, толкнул крысолака Аардом прямо на горящие балки. Его шерсть моментально вспыхнула, что привело чудовище в состояние ярости. Он уже проиграл, но не готов был сдаваться. Пускай крысолак знал, что умрет, но сейчас им двигал животный инстинкт мести. Забрать жизнь того, кто забрал его. Руки крысолака раскинулись для «жарких объятий», он вновь набирает скорость, Эскель пытается откинуть его Аардом, но дважды этот фокус не работает. Он лишь замедляет обезумевшего зверя. Он движется медленно, но верно. Вперед. Шаг за шагом, а знаки ведьмака с каждым применением слабеют. Эскель просто не успевает сконцентрироваться. Ведьмак уходит кувырком вперед, за секунду до того, как его бы накрыли прощальные объятия. Секунд тридцать, не больше и его противник упадет замертво.
- Да твою же мать, - произносит Эскель, видя, как в мельницу заходит ледяное нечто и тушит шкуру крысолака, - твою же мать Серана, - повторяет Эскель. Все его труды сделать из крысолака жаркое были с треском разбиты инициативной девушкой.
ДА ОТКУДА, ТУТ ЧЕРТ ВОЗЬМИ ВООБЩЕ ВЗЯЛАСЬ ЭТА ЛЕДЯНАЯ ХЕРНЯ?
Эскель не был уверен, что хочет знать ответ. Ну хоть союзник в этой битве у него появился…или нет? Ведьмак смотрел, как голем за считанные секунды испарился полностью. Ну спасибо, Серана. От души просто.
Крысолак тем временем даже отвлекся от ведьмака и зализывал обоженную шкуру. Несколько секунд, чтобы перевести дыхание Эскель выиграл. Но стоило тому закончить, как он вновь посмотрел взглядом полным ненависти на ведьмака. Его движение были резкие, сбивчивые. Было видно, какую боль они причиняют чудовищу. Эскель сложил пальцы в игни, он готов потратить остатки своих сил, но выпустить целую струю пламени, чтобы вновь поджечь шкуру нерадивого животного, но промахнулся. В последний момент крысолак отступил, сделал шаг в сторону и все старания ведьмака были напрасны. Теперь уже он ушел в глухую оборону, только и успевая уворачиваться от лап. Когда одна из лап чудовища пригвоздила Эскеля к стене, одна из балок окончательно прогрела и обвалилась. Создав эффект обвала всех остальных прямо на тушу чудовища, не задев самого ведьмака. Он достает торчащий меч и в этот момент заходит Серана.
Вот падла живучая! – произносит Ведьмак и пытается отрубить этим посмешищем всех мечей лапу чудовища. Гораздо лучше сгодилась бы голова, но желания раскапывать ее из-под обломков не было никакого. Сгодится и лапа. Меч застревает и Эскель шепчет все проклятия этого мира. О том что чудовище не нашло покоя в жизни, не найдет его и в смерти.
Реакция вампира была неожиданной. Она накинулась ему на шею, начала что-то кричать, про то что Эскель живой и крепко обхватила его шею. Было приятно. Очень приятно. И как всякий мужчина, Эскель не терял времени даром и как следует обхватил попец девушки, пускай плачется в жилетку, а он пока получает свою заслуженную награду. Стало еще приятнее. Вдвойне.
- Да куда бы я делся? Мы еще твоего ублюдка Молоко Бала не убили, - произнес Эскель и поцеловал девушку в макушку. За что получил поцелуй в щеку. Ну не совсем такого итога он ожидал. Страстный поцелуй в губы сейчас был бы предпочтительнее. Ну да ладно, может это лишь затравка, а настоящая награда ждет его потом? Хотелось бы в это верить, что он зря тут с крысолаком вытанцовывал? – был у меня брат, который решил повоевать с кметами. Ничем хорошим для него это не закончилось. Вилами в спину, знаешь ли, неприятно получать. Но у меня есть идея. Нужен еще одно ледяное нечто, - нон так и не понял, как назвать это «нечто». На големов они не были похожи. Во всяком случае на тех которые обитали в их мире. Эскель бросает взгляд в сторону и только сейчас Эскель замечает другое нечто. Нечто жутко стремное похожее на чудовище. Собирается уже замахнуться и снести ему голову. Или попытаться снести, все же меч этот никуда не годится, но Серана его останавливает, - еще один. Ледяной. Большой. Страшный, - повторяет Эскель. И «нечто» словно поняло его призывает еще одного. Тот просто стоит в ожидание. Эскель тоже стоит. И когда замечает вблизи факелы кметов использует игни и начинает превращать голема в пар. Заканчивает он аккурат к тому момент когда их уже окружили.
- Люди добрые, честь и хвала вашему дому. Сегодня произошло великое событие. МОНСТР. ЧУДОВИЩЕ. ПРИСЛУЖНИК ДИКОЙ ОХОТЫ. Хотел похитить ваших детей, изнасиловать ваших жен, убить ваших мужей. Превратить ваши поля в снежную землю. Он не знал жалости. Не ведал пощады. Он явился в вашу деревню. Но я ведьмак Эскель из школы Волка остановил его, - начались перешептывания. Кметы боролись со своими предрассудками. С одной стороны, сожжённая мельница не знала прощения. А с другой. Дикой Охоты боялись все и, если этот ведьмак остановил ее вторжения…они даже не смеют пальцем его тронуть. И все же их требовалось подтолкнуть к правильному решению, - ДА БУДЕТ ЖЕ ПРАЗДНИК В ЧЕСТЬ ПОБЕДЫ НАД ПРИХВОСТНЕМ ДИКОЙ ОХОТЫ! УРА!
- Ура, подхватили кметы, а Эскель бросил взгляд на Серану и пожал плечами. Получай из ситуации максимальную выгоду, так говорил Весемир. И спасибо деду за все его наставления.

+2

15

Люди потихоньку окружали их, не особо  доверчиво поглядывая на новоявленных героев. Оно и понятно, за их плечами дымились обломки мельницы, которую они планировали зачистить от монстра, а по итогу…
Серана проводила взглядом юркнувшего в траву скампа, которого пришлось загородить от Эскеля и его желания прикончить любую тварь, вставшую у него на пути и мало чем похожую на человека. Пришлось коротко и в двух словах обещать все объяснить позже, призывая не убивать мелкого приспешника даэдрического лорда, по крайне мере не сейчас. К тому же, свою полезность он почти сразу же доказал, под замахом ведьмачьего меча призвав ещё одного голема для отвлечения общего внимания от догорающих брёвен и досок, тех что раньше, могли гордо именоваться мельницей.
Призванные големы массивные и тупы, очень хороши в качестве цели для отработки метания в них иных сгустков энергии, типа огня, молнии, хаоса и даже ледяных сосулек, создавать которые тебя научат в первую очередь, если сможешь пройти вступительные испытания в коллегии Винтерхолда.  Не поздоровалось бы Серане и Эскелю, встреть они голема, который лишился хозяина или попросту не имел такового. От пара было тяжело дышать, воздух был влажным и раскаленным, как в сауне. Серана поморщилась, мысленно отметив про себя, что уже очень и очень давно не размышлял на тему различий вампиров и людей, не думала о том, каково же это не хотеть спать, есть или не дышать. Да, вампиры не дышат, это им не к чему, но для комфортного пребывания других рядом, они симулируют, многое и многое, чтобы хоть как-то походить на людей. Серана делала это профессионально. Когда пара стало меньше, дочь Хладной Гавани и правящая кланом Волкихар, вслушиваясь в речь своего спутника, почувствовала, как её задели сказанные ведьмаком слова.
- Ты что, - склонившись как можно ближе к ведьмаку, аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос себе за ухо, возмущенно прошептала Серана, - солгал этим людям? – Беспокойство и недовольство в ее голосе были подобающе дозированы и приглушены лёгкой растерянной улыбкой, которой она одарила одного из жителей деревни, когда он хмурясь и качая головой прошел мимо них, вперёд себя подталкивая пришедших поглазеть на сгоревшую мельницу босоногую ребятню, ковырявших у себя в носу пальцами. 
- Погоди, - она насупилась, окидывая взглядом потрепанного, но отчего-то криво ухмыляющегося ведьмака, что не сводил с неё жёлтых глаз. В её голосе слышалась лёгкая растерянность с которой она пыталась совладать. - Так ты знал?.. Знал, что этим кончится? – Серана несильно толкнула его ладонью в грудь, где-то над его черствым сердцем, будто бы начисто забыв о том, как крысолак, которого они встретили тут, потрепал беднягу. Эскель уверенно и немного начально прижал ее к себе, очень по собственечески, будто она была тем самым призом, что ему достался в этот вечер за победу над монстром. От его рук исходила какая-то странная, вибрирующая энергия, которая была бывшей вампирше, приятна.
- Почему они поверили тебе? – Она искоса взглянула на толпу, которая все ещё взволновано обсуждала меж собой случившееся, поглядывая то на «героев», то на поле боя, которым стала мельница. Взгляд зацепился и за нанимателя – низушика, который хмуро поглядывал больше на них, чем на с6оревшие обломки, хмурясь и о чём-то перешептываясь с другим низушиком. Заметив на себе взгляд Сераны, он демонстративно отвернулся, скрещивая руки на груди. – Кроме некоторых. – Её взгляд снова вернулся к широкой груди и волевому подбородку ведьмака. Она собиралась ещё что-то сказать или о чем-то предупредить, полагась на свою женскую интуицию, но её отвлекли. Одна из девчушек, очень похожая на ту у которой до прихода сюда, Серана одолжила из подола яблоко, подергала её за край рубахи, привлекая к себе внимание.
- Тятька велел сказать, что за нашим столом вам будут рады, - она шмыгнула носом, затем улыбнулась во весь рот, демонстрируя пару отсутствующих зубов и взвизгнув оттого, что кто-то из пробегающих мимо мальчишек дёрнул её за косу, погналась за тем, забыв о наказе отца сопроводить гостей до крыльца дома.
До крыльца идти не пришлось. Несколько столов вытянули из хат прямиком на небольшую поляну перед домами, под яблони.  На вертеле раскручивали поросенка, детвора срывала яблоки прямиком с дерева, окунала их в бочку с дождевой водой и несла к столу. В уличной печи, выложенной из обожжённых кирпичей, томилась каша. Ее-то, одна из краснощеких, с бедрами столь широкими, что сомнений не оставалось о том, что половина бегающих тут детишек – её детишки, раскладывала кашу по плошкам и велела нести к столу. Возле печи, на сколоченной наскоро лавке, примостился старый, давно не знавший стрижки и бритья пастух. По правую руку от него, как положено, стоял посох с пучком сухой травы на конце. Свернувшись в клубок, по левую руку от старика, дремал упитанный кот, время от времени приоткрывая один глаз и поглядывая на тех, кто подходил к столу, отведать приготовленной каши. Со всех сторон слышались звуки глотания, одобрительного причмокивания, постукивания ложек о деревянное дно мисок.
- Не выглядят они как люди, которым нечего будет есть в эту зиму, - поделилась своими наблюдениями Серана, окинув взглядом и стол и людей, сидящих за ним.
- Чего встали, как вкопанные, - замахал рукой один из мужиков, взмахами  руки привлекая к себе внимание ведьмака и его спутницы. – Падайте рядом, на лавку. – Он похлопал рукой по доскам, наверняка даже не заметив, как в огрубевшую от ежедневной работы в поле, кожу на его ладони, вонзилась парочка заноз. - Это хорошо, - только сев рядом с ним, стало понятно, что он уже накидал  себе за шиворот крепкого местного пойла, -…ведьмак, что ты…- он впился пальцами в плечо Эскеля, потрепав за него,-… рядом проходил с нашей деревней! И дивчина, - теперь его мутный взгляд был направлен на Серану, выглядывающую из-за другого, второго плеча Эскеля. – У тебя страсть какая красивая! Моя Божена, - он всхлипнул, утираясь широким рукавом и потянувшись к бутылю с чем-то мутным, поспешил расплескать содержимое того по кружкам, подталкивая те к гостям. – Такая ж красивая б была, не утопись она в озере том. – Он опрокинул в себя стопку, резво, пока не отобрали и вернувшись в исходное положение, приосанившись, уронил голову на сложенные на стол руки, запричитал:
- Бо-о-оженка, моя цурко-о-о. Длячегож, зоставийла своего ойца?
- Бартош, - Серана вздрогнула, потому что это слово больше походило на чью-то отрыжку, чем на попытку произнести чьё-то имя, но сидевший рядом с ним, заливающийся слезами отец, вскинул голову, принялся искать того, кто помешал ему горевать. – Стало быть, коль  ведьмак тут, пусть он и сходит к озеру тому, выяснит чего твоя Боженка-то, решила утопиться. Может прочтёт какую свою молитву, - мужик, заговоривший о новой работе для ведьмака, покосился на того, но быстренько взгляд отвёл, чтобы в случае чего не самому договариваться об оплате. - …чтобы упокоить её призрак.
- А то и правда, - подхватил сосед по левое плечо от идейного вдохновителя, - пусть сходят…
- Сходили уже раз! – По столу кто-то бряцнул со всей силы кулаком, да так, что всё плошки и кружки разом подпрыгнули. Взгляды сидящих метнулись в одном направлении, уставившись на низушека. Но кулак явно принадлежал не ему, а кузнецу, сидевшему рядом. Он-то и пробасил, добившись всеобщего внимания:
- Хотите, чтобы они нам по бревнам всю деревню разнесли? Этого хотите? – Он выпрямился, вставая с лавки и демонстрируя ширину собственных плеч. – От мельницы вон и так пепел один остался. Вы чем детей в зиму кормить будете? – Он сплюнул в траву, злобно сверкнув взглядом в направлении гостей, приглашенных за общий стол.
- Да будет тебе, Доброгор! – Возмутился кто-то тонким голосом за столом, - Они же помочь хотели! Чудищ два было! Говорят Крысолак на мельнице, а потом ещё эти…ой, - договорить ему помешал чей-то локоть, впившийся между рёбер и тихое шипение 'угомонись'. Кузнец в ответ помотал косматой головой, отмахнулся и перешагнув через лавку, направился куда-то, но очевидно, что подальше от гуляющей толпы.
- Ну, что? Сходите к озеру-то? – Мутный взор Бартоша, снова был устремлен на парочку.

+1

16

- Ага, - произнес Эскель. И не стал уточнять, что «Ага, соврал». Если услышат, будет неприятно. А так. Он улыбался, махал рукой и принимал не заслуженные лавры.
Можно долго говорить об этичности поступков рода ведьмачьего. Но какой в этом смысл, если в конечном итоге каждый все равно останется при своем мнение. Кметы продолжать давить, что ведьмаки ублюдки, которые забирают последнего, детей кормить не чем и пожалейте милсдарь ведьмак. В лицо улыбаться, за глаза проклинать. Привычно, обычно, ничего нового. Краснолюды сплевывать себе под ноги и молвить, мой на кой хер слушать ублюдка, который даже три бутылки залпом выпить не может. На такое правда были способны далеко и не все краснолюды, но у бородатого народа какой-то странный пункт на бухле, мол чем больше пьешь, тем больше они тебя уважают. И если после трех на ногах своих стоишь крепко, то почет тебе и поклон в ноги, а четвертую слабо будет? Эскель вообще давно для себя решил, что пить с краснолюдами дело весьма гиблое и избегать его нужно всеми правдами и неправдами. Ведь бородатые все равно перепьют, а по итогу еще и в дураках оставят. Оно ему было нужно? Оно ему было не нужно. Сами же ведьмаки в большинстве своем вопросами морали свою душу не терзали. С чего вдруг повелось, что ведьмак себя должен вести лучше других? Они особенные? Нет. Так с чего вдруг? Каждый человек придерживается, что его хата с краю. А лучше вообще на хуторе. Так и ведьмаки в этом были не исключением. Каэр Морхен находится так далеко, что и правда можно считать, что он с краю. И не подкопаешься ведь. Еще Весемир говорил, парни не геройствуйте. И Эскель в принципе с ним был согласен. Геройствовать не собирался. А те редкие моменты, когда он все же занимался этим. Так они были оправданы. Девицу впечатлить. Ведь ведьмак, даже будучи мутантом остается мужчиной. А мужчины, что греха таить, были слабы перед крепкими женскими ногами, пышными грудями, взглядами томными и все в таком духе. И чтобы затащить очередную девицу на сеновал, да еще и не платить ей при этом можно слегка и шкурой своей рискнуть. В героя сыграть, да получить награду заслуженную. А вот те излюбленные моменты, когда спасаешь жизнь человеку и изначально совершенно не замечаешь одежды дорогие, нитки золотые, кареты богатые. Конечно, кто на такие глупости внимание обращает? Какой приятный сюрприз, тут и право неожиданности лишним не будет.
И Серана может задавать ему глупые вопросы. Обманул он этих людей или нет. Видимо, их мир был лучше, чем тот в котором жил Эскель. И для нее будет новостью. Но люди врут. Абсолютно все люди врут. Не врут только мертвецы. А Эскель был жив, и хотел бы чтобы так оно и оставалось. Небольшая сладкая ложь, еще никому не вредила. Особенно если она сулит настоящий мир, на котором можно вдоволь набить пузо и отхлебнуть медовухи. Эскелю это было нужно. Он морально устал. Идти, умереть, снова идти, сражаться. И дальше он идти отказывается. Сначала еда и выпивка. Крепкий сон, а утром будет видно, что делать дальше. Все. Точка. Ведьмак больше и шагу не сделает, если только это не будет шаг в направление стола, который ломится от жратвы.
- Люди всегда больше охотнее верят в ложь, а не правду. Уж не знаю, почему так устроено. Видимо шутка богов. Или бесов, - конечно бывали и те, кто не верят. И Эскель подмечал их взглядом, запоминал лица. И твердо решил избегать. Он не собирался провоцировать, а вот его очень даже собирались. Только вот не учли, что ведьмак прекрасно осознает задуманное и на такие простые уловки не поведется. Кметы, что с них взять. Что на уме, то сразу и на лице. И поэтому ведьмак любил деревню. Здесь люди простые, тупые. С ними просто и приятно. Не умеют они в дворцовые интриги и слава богами за это. Даже просто в городе, уже сложнее. Чем люди научены горьким опытом жизни с торговцами, стражей, да знатью разной степени паршивости. Так просто их не наебешь, что печально для кошелька ведьмака.
Ожидаемо, что «голодная зима», была бы не такой уж и голодной. Тут куропатки, хрюшки запеченные с яблоком, соленья разные. Огурчики, помидорчики. Все то что ведьмак любил, ведь он не привередлив. Жрет все что под руку попадается, да нос свой не воротит подобно аристократии. Еда, есть еда. А если она вкусная, то это вдвойне хороша. Еда была может и не подобна той, которую подают в Вызиме. Но вполне себе сносная и приятная на вкус. А что до «не похожи». Эскель, правда слово устал удивляться поведению Сераны. Порой она казалась ему наивной словно ребенок, верящей во все что ей говорят. Но неужели она и правда думала, что деревня голодать будет? Если бы у них и правда не было припасов, то и встретили их здесь пара стариков, а все, кто мог ушли бы в город. Это ведь игра такая. Кметы обманывают ведьмака. Ведьмак обманывает кметов. И те и другие прекрасно знают, что в словах правды нет, но продолжают игру, чтобы прийти к компромиссу, который устроит обе стороны. А как иначе? А никак иначе. Так все устроено в ЕГО мире.
Ну прямо не деревня, а кладезь заказов. И, наверное, в любой другой момент, Эскель был бы этому только рад. Но сейчас он хотел отдохнуть. Ну вот так, чтобы два дня валяться на зеленой траве, да греться на солнышке. А не тащиться убивать очередное чудовище. Но заказы вещь такая. Капризная. Один упустишь и потом месяц не сыскать новый. Нужно соглашаться, но сначала. Сначала подумать. И Эскель пьет, ест, молчит. Слушает внимательно, понимающе качает головой и снова пьет. Хмель еще не дал в голову, но вид у него крайне серьезный.
- Оплата? – произносит наконец ведьмак и ставит кружку на стол. Громко так ей стукает, чтобы привлечь внимание и шум вокруг стих, - дело серьезное.
- Не обидим, милсдарь ведьмак, - начал староста, и огляделся на своих «подпевал», - не обидим, - повторил он. И Эскель сразу понял, что обидят. Еще как обидят. Но был ли у него выбор? Серана девчина упертая, откажется он. Так ей в голову взбредет самой отправиться и сделать все бесплатно.
- Хорошо. Оплатой возьмем коня, меч, да монет чеканных. Скажем сотни две, - Эскель намеренно завышает сумму. Сам он рассчитывает на сотню, не больше. А мало он взял в своих размышлениях. Сторговаться удалось на 170. Не дурно, не дурно. Деревня и правда не бедствовала.
Отправиться ведьмак решил на рассвете, а пока ему со спутницей в распоряжение выделили целый дом. Хороший такой, добротный. Да правда кровать в нем оказалась одна. Видно, кметы все решили за них двоих. Собирался ли ведьмак жертвовать своим комфортом и ложиться на печи, али на пол? Конечно нет, поэтому сняв с себя кафтан упал на спину к стенке. И стал дожидаться Серану. Разденется или ляжет в одежде? Интригует.
- Да ты не стесняйся. Я отвернусь, - и в подтверждение своих слов Эскель закрыл глаза рукой. Да так закрыл, что в щель между пальцами все прекрасно видел.

+2

17

Чтобы не разливали по здешним кружкам, было оно крепким и совершенно несладким. Совсем не похоже на мед, который можно было попробовать в тавернах Рифтена или в Медовом Зале на острове Солстхейм. Пойло напоминало больше пиво, дешевое и доступное, сваренное из перебродившего риса, таким накачивали в тавернах Морровинда, приплыви ты хоть на Горький берег или загляни в Балмору, запастись товарами в путь, прежде чем продолжить свое путешествие в Имперский город. Серана то и дело задумчиво вглядывалась в собственную кружку с пойлом, каждый новый глоток давался с трудом и, пока другие люди за столом, как правило запивали кашу этим пойлом, веселея на глазах, Серана же, спасала свой ставший внезапно слишком чувствительным желудок тем, что заедала выпитое кашей, облизываясь на поданное к столу жаркое, до которого было не дотянуться, так чтобы не вымочить рукава.  Каша не была столь плоха, как могло бы показаться, обильно сдобренная топленым салом, молодым чесноком и красным перцем, она гасила неприятную кислинку, которой отдавал напиток. Выпив уже полкружки, она почувствовала, что желудок наполнился. Вспомнились дни, когда она была вампиром, таких проблем у нее не было. Сытость, будучи древним вампиром, ощущалась несколько иначе, чем сытость, когда ты обычный человек. Потянуло пройтись, чтобы избавиться от этого тошнотворного чувства в животе. Слева от нее, подперев локтем чуть обвисшую щеку, щуплый мужичок затянул какую-то здешнюю песню, остальные подхватили. Ей нравились незатейливые песни, лица и разговоры тех, кто жил в этой деревне. Прохладный воздух приятно холодил лицо. Она прихлопнула на своей щеке комара, затем зевнула, сладко и широко раскрыв рот. Никаких придворных любезностей. Было все же, в этом, что-то приятное, в том, что люди не чураются ее, не считают кровопийцей, не знают ее самого большого секрета. Молаг Бал хотел ее наказать, забрав свой дар, а на деле получилось все наоборот. Серана заулыбалась и, с той стороны стола, захмелевшие деревенщины, решив, что улыбка предназначена им, заулыбались в ответ. Стеснение и неуверенность куда-то подевались, она даже позволила себе навалиться плечом на сидящего рядом Эскеля, слегка склонив голову к его плечу, пока он о чем-то там договаривался на утро с войтом. Ясное дело, о чем, о работе, об охоте на здешних монстров, про которых все отчего-то говорили полушепотом, будто бы если говорить громко, это непременно созовет всех бесов с округи к столу. Эскель особо не разговаривал, лишь изредка вставлял слово, может два, и всякий раз, когда его грудь вибрировала от произношения, вибрации эти доходили и до плеча, на котором пристроилась дочь Харкона, и развлекалась тем, что не отводя глаз от лица ведьмака, любовалась им. Каменное и бесстрастное ведьмачье лицо, всякий раз немного смягчалось, когда нордка заскучав, немного терлась щекой о широкое плечо, устраиваясь поудобнее. В какой-то момент, когда она почти задремала под убаюкивающий напевы, непрерывно звучащие за столом, и ей почудилось, как в груди что-то шевельнулось, но тут же успокоилось, вновь превращаясь в комок тепла и покоя. Наверное, она бы проспала так до утра, но песни за столом стихли, а Эскель, сидевший до этого совершенно неподвижно, начал медленно подниматься из-за стола. Серане тоже пришлось, сначала сонно и растерянно захлопать глазами, садясь ровно и глядя на покидающего ее ведьмака, а потом и вовсе, поспешить сползти с лавки и направиться следом без попыток выяснить куда и зачем они идут. Идти пришлось недалеко, дом, в котором им позволили заночевать, оказался совсем небольшим, состоящим всего из двух спален - хозяйской, где стояла кровать и еще одной, поменьше, где готовили еду и принимали гостей, подсказками к этому служили широкая лавка, стол, да печь в углу. Скромно. Впрочем, Эскелю, судя по всему, было не привыкать довольствоваться малым - он, не смущаясь, скинул сапоги и растянулся поверх одеяла, подложив руки под голову.
–  А ты чего? – не двигаясь с места, растерянно пробормотала Серана, глядя как ее спутник, по сути, просто рухнул на лежанку, закрывая глаза. – Разве ляжешь не на лавке? – Ее взгляд медленно изучал вытянувшегося на кровати ведьмака, нахально ей ухмыляющегося. Таких фривольностей себе даже Эйнар не позволял, а уж он-то был жутким повесой и бабником тем еще, но, тогда и сила была на ее стороне. Скажем, расстрой он ее тогда и она могла ему с легкостью сбить его шальную голову с плеч, тем самым обрекая нордов ждать рождения следующего Драконорожденного еще двести лет. А сейчас? Она кисло улыбнулась. Спать на полу, кутаясь в плащ, ей не хотелось, да и лавки были неудобными, после них, по утру ощущение, что тебя всю ночь палками колотили, еще долго не проходит.
– Да ты не стесняйся. Я отвернусь – тихо, но четко произнес Эскель, глядя в потолок. Но этого было вполне достаточно, чтобы услышать: «Ты не хочешь разделить со мной ложе»?  Серана сглотнула, чувствуя, что щеки заливает румянец стыда, и отвела взгляд. Приятное тепло растопленной печи превратилось в удушающую жару. Она глубоко вздохнула, потом выдохнула, снова вдохнула и выдохнула, мысленно успокаивая расшатанные нервы.
Если он хочет делить с ней ложе, ну что такого?
Не съест же он ее!

– Ну, хорошо. – наконец произнесла она, с шумом выдохнув и принялась расшнуровывать корсет, выпуская из-под того посеревшую от пыли и перепачканную сажей, рубашку. Ее била мелкая дрожь, дыхание стало тяжелым и сбивчивым, пальцы не особо желали слушаться. Она чувствовала на себе ведьмачий взгляд желтых глаз, который стал еще более долгим и каким-то... голодным. Серана, стараясь не смотреть на ведьмака, но прекрасно понимая, что тот подглядывал за ней все то время, что они были здесь, скинула с себя одежду, оставшись в одной рубашке из светлого полотна и чулках. Она поспешно забралась под одеяло, вытягивая то из-под Эскеля и накрываясь им. Отвернувшись от него, она никак не могла заставить себя не прислушиваться к звукам, издаваемым мужчиной. Послышался вздох.  Спина внезапно покрылась мурашками.
– Что не так? – моментально среагировала на него Серана, не решаясь повернуться к нему.
– Спи, – хрипло прошептал он, словно пытаясь ее успокоить. Серана почувствовала, как он придвинулся ближе. Несколько минут она лежала молча, прислушиваясь к его дыханию и пытаясь успокоиться.
Заснуть не удавалось, и она все время прислушивалась, стараясь уловить малейшее изменение звука. Сердце стучало на пределе, заставляя ее вздрагивать от каждого шороха.
– Эскель, – тихо позвала Серана. Он заворочался за ее спиной, но не ответил. – Эскель...
Он молчал, и это выводило ее из себя.
Тихо обругав его, она повернулась, чтобы понять спит он или нет и тихо "ойкнула", потому что его желтые глаза, очень призывно горели во мраке комнаты. Ее взгляд скользнул ниже, а потом замер у его шеи, где-то там, совершенно точно еще не зажили следы от ее клыков. Она закусила губу, пытаясь придумать, как бы отвлечься, и в этот момент почувствовала его руку, которая легла ей на поясницу. Ослепляющая острая волна пронзила ее с головы до ног, заставив тело предательски среагировать на прикосновение. У нее перехватило дыхание, а в душе всколыхнулось что-то незнакомое, заставляя все ее существо реагировать на его касание. Его рука обжигала ее кожу, заставляя дрожать, хотя в комнате было тепло. Сложив губы трубочкой с намерением поцеловать его, она придвинулась ближе, как-то слишком резко, подгибая ногу в колене и совершенно случайно заехала, лежащему на боку ведьмаку, прямо в пах.

+6

18

О выносливости ведьмаков ходило не мало легенд. В своем роде слухи о ней стали легендарными. Один додумал, другой передал, третий преувеличил. Так слухами земля полниться начала. И вот уже в каждой деревне знают, коль видишь ведьмака прячь девчину, хоть малость симпатичную. А то ведь девчины народ глупый, может и не устоять перед соблазном, на ведьмака залезть, да как следует его обкатать. С другой стороны, ведьмаки народ мерзкий. Они своего никогда не упустят. Как говорится сколько ночей ведьмак в деревне проведет, столько девиц и попортит. А на последний так и вовсе троих за ночь. И даже не вспотеет, даже не устанет и дыхание не собьют. Ведьмачья выносливость она такая. И как только слух по земле не пошел, что хер ведьмаку отруби, на порошок хрящик перемели, да пей на ночь, чтобы силу ведьмачью в утехах сладострастных перенять.
Что Эскель может на это сказать? Да хрен его знает. Ему сравнивать не с чем. Он стал ведьмаком будучи мальчишкой, когда его стручок колом не стоял. Так что и судить не может, как оно у других то людей. Ну подумаешь, девки бордельные порой скидку делают, а иногда и вовсе бесплатно готовы. Так это скорее ведь личная заслуга, таланта дивного, а не залог так сказать силы ведьмачьей? Или нет? Разбираться с этим он конечно же никогда не хотел. Ну есть и есть, а дальше как-то пофиг.
Девки у Эскеля не было давно. И напряжения скопилось достаточно много. А тут и девица красивая, желанная. И он весь из себя мужчина привлекательный. На кровати лежит, кошачьими глазами раздевает. Почему нет? Когда да. В общем Эскель был настроен крепко. Познакомиться, разумеется, в обстановке более интимной и мрачной. Серана ведь бывшая дочь ночи, ночь для нее должна быть комфортна. А он ведьмак простой. Ему обстановка не принципиальна, главное, чтобы грудь была упруга, да в руку помещалась.
В таких вопросах торопиться Эскель не любил. Ночь впереди длинная, выспаться всегда успеет. А вот эта игра своего рода. Ой, я не такая, но если приобнимешь как следует, то можно и подумать. Ему нравилась, по правде говоря. Эскель хоть и ведьмак, но и мужик. А мужики они какие? Да охотники по природе своей. И пускай охоты за последние жизни было много, да вот удовольствия от нее мало. А это совсем другое дело. Притягательное, желанная. Впрочем, прыти у девицы было немного. Краской заливается, голосок подрагивает. В голове и мысли всякие появились. Странные так скажем. Неужели она еще ни разу? Да ни с кем. Мысль бредовая, пускай он и не знает, сколько ей точно лет. Но она же вампир. А вампиры как известно слабы на передок. А некоторые и на задок тоже слабы. Уточнять откуда познания у ведьмака эти не стоит. Книжки, все книжки, да лекции Весемира разумеется. А как иначе то? Действовал Эскель постепенно, не с наскока. И Серане позволял шаги предпринять, да к обстановке привыкнуть. Ситуацию так скажем принять, да настроиться на лад нужный. Слышал ведьмак, что бабам порой это нужно. Ну недостаточно для них просто тело голое увидеть, чтобы кол стоял. Им атмосфера нужна. Эмоции там всякие. Свечи ароматические, разговоры интересные, поцелуи долгие. И все шло хорошо. Вот как надо. И Эскель уже был готов. И тут, конечно, пришла подляна, откуда не ждали. Ну вот совершенно не ждали. Коленом, да по орешкам. Возмущен Эскель был этим знатно. Едва сдержал ругательство в груди. Вдохнул воздуха побольше, да выдохнул его так же громко. Посмотрел еще раз на Серану. За обиду, обидную бросил. Развернулся на другой бок и больше той ночью к ней не поворачивался. В сон провалился. А сны, как назло, были эротического содержания. Со стонами сладкими…вот же курва.
Казалось бы, на утро обида должна была ведьмака попустить. Эмоции улеглись начался новый день. К чему старое поминать? Да не тут-то было. Эскель был настроен на одно взаимодействие, а получил совершенно другое. Его самолюбие мужское задето было, а орешки, то и дело болью отзывались. Хотя она скорее была уже надуманной, чем реальной. Проснулся ведьмак с рассветом. Потянулся, да перелез сквозь девчину, пытаясь ее не разбудить. К колодцу направился, умылся как следует, потянулся. Задумался, что пора бы уже и в путь выдвигаться. Но девчину все не будил. Не хотел он с ней разговаривать после вчерашнего. Не найдя занятия лучше, Эскель на крыльцо сел, травинку сорвал, да начал ее пожевывать. То и дело ловил на себе взгляды девчин кметовских. Взгляды заинтересованные. Да ругал себя, что не предпочел кого из них на сеновал потащить. Видите ли принцессу вампирскую ему захотелось или кем она там являлась по факту, он так и не понял. Дурак однажды – навсегда дурак. Так прошел час. Или два. Около трех травинок было ведьмаком изгрызено. Прежде чем «ее величество» соизволило пробудиться. Эскель лишь скверно усмехнулся. На колодец показал, мол давай быстрее приводи себя в порядок, да выдвигаемся. А сам тем дело до кузнец дошел, меч у него новый взял. У конюха попытался лошадь получить, да был послан далеко-далеко. Благодарность у кметов была большая, но не настолько чтобы лошадьми делиться. Эх Василек, Василек, где ты мой верный конь.
- Пошли, - грубо произносит Эскель вернувшись к Серане. И направились они на восток. К озеру с утопленницей.

+1

19

Совершенно неожиданно, ведьмак выругался, на вдохе и на выдохе тоже. Серана замерла, в недоумении дважды моргнула, и только после, тихо ахнув, отстранилась.
— Прости. Я не хотела... — И тут же прикрыла рот ладонью, словно сама себе не веря. Видимо, вышло совсем уж неубедительно, потому что Эскель молча, смерив её взглядом, поспешил повернуться на другой бок, да так, что остаток ночи можно было видеть лишь его широкую спину, да костлявый зад, коим он пытался, ну явно не нарочно, вытолкнуть ее с кровати. Некоторое время пришлось лежать в полной тишине, устремив свой печальный взгляд в бревенчатый потолок хаты. И длилось это до тех пор, пока по левое плечо от Сераны не захрапел Эскель. Тогда она, вздохнув, перевернулась со спины на правый бок и подложив обе ладони себе под бледную щеку, прикрыла глаза.
«Какие мы, сука, чувствительные», — пропыхтела она себе под нос, но легче от этого не стало. В носу свербило, и, если бы она не была так зла на саму себя и чуть меньше на ведьмака, то наверняка бы расплакалась. Девушка снова вздохнула и закрыла глаза, но сон не шел. Мысль о том, что рука Эскеля, может так поглаживать ее по бедру, что по телу пробегали мурашки, а в животе становилось тепло, мешала Серане уснуть.
Перед глазами стояла одна и та же картина: Эскель и она, Серана, на кровати. И он гладит ее. По шее, затем касается плеча, проводит по груди, по животу и спускается к бедрам. В темноте его глаза сверкают, как расправленное золото. Она с силой зажмурилась, пытаясь отогнать наваждение. Сердце бешено колотилось, а тело горело огнем. О, милосердная Мара, как же она хотела этого! Серана натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза. Нет, нельзя. Нельзя поддаваться безумному желанию, чтобы потом не пришлось жалеть. Так она и заснула, свернувшись в клубочек на краю кровати.
Ей приснился дом. Заснеженный Скайрим. И таверна в Солитьюде, шумная и веселая. Там она впервые встретила Эйнара, пытающегося понравиться местному барду – альтмерке по имени Тираэль. Равных ей в игре на лютне не было. Ее длинные серебряные волосы и зеленые, точно сочная трава тарлейнских холмов, глаза притягивали к себе взгляды окружающих. Ее голос был глубоким и мелодичным, а исполнение «Сердце Лорхана» – поистине завораживающим. Она играла так, что хотелось слушать ее вечно. «Тираэль, – шептал ей Эйнар, – как ты прекрасна! Я бы отдал все, чтобы провести с тобой хоть одну ночь, одну единственную ночь. Я хочу быть твоим, Тираэль».  Серана заворочалась, во сне легонько пнув ведьмачий зад, которым спящий Эскель, прижимался к ней. Девушка недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и вновь засопела.

***

Начинался новый день. На севере, в горах, еще лежала ночь, а на востоке, в долине, уже забрезжил рассвет.[float=left]https://i.imgur.com/d5mXSRo.gif
[/float] В такую рань ни один уважающий себя вампир, даже обращенный в человека, не просыпался. Серана, однако, проснулась. Проснулась от того, как что-то коснулось ее ноги. Это был кот. Он потерся головой о ее лодыжку и требовательно мяукнул. Сонно щурясь, она протянула руку и погладила его, вдоль спины, чувствуя, как животное неохотно выгибается под ее ладонью. Кровать показалась беспричинно просторной, поерзав головой по подушке, Серана перевела взгляд на соседнюю, ту, что в эту ночь досталась Эскелю. Ведьмака в постели не было. Она резко села. – Эскель? – негромко позвала она. Но ответа не последовало. В хате было тихо. Серана встала и, ступая босыми ногами по прохладному дощатому полу, прошлась по комнате. Эскеля не было, не было и его вещей. Она нахмурилась. Ей стало не по себе. А вдруг он решил ее бросить? За что? За то что съездила ему коленом в пах? Нордка фыркнула. Что толку разговаривать с мужчинами, которые считают, что женщины обязаны их ублажать? И вообще он сам виноват, раз не предпринял второй попытки ее поцеловать.
На двор Серана вышла слегка раздраженной и в одной рубахе, которая сползала с левого плеча. Заприметив широкую ведьмачью спину на крыльце, она чуть было не задохнулась то ли от радости, то ли от обиды. Эскель даже не обернулся, только скосил глаза на ее плечо, когда она проходила рядом, хотя сомнений в том, что он слышал ее шаги, не было. «Ну и пожалуйста,» – подумала Серана, – «ну и не нужно» – и, гордо вздернув подбородок, отправилась к колодцу, по узкой дорожке, опоясывающей двор. В корыте, очевидно кем-то заботливо наполненном колодезной водой, на поверхности плавал неглубокий черпак. Серана зачерпнула воды, напилась, вымыла лицо и руки и, решив, что достаточно потрудилась над собой, направилась к дому. Эскеля на прежнем месте не оказалось, зато оказалась одна из деревенских баб, что мела опустевшее крыльцо. Она, заметив Серану, тотчас же прекратила работу.
– И как же тебя жизнь угораздило влюбиться-то в такого красавца? – сочувственно спросила она, меняя интонацию в голосе, когда произнесла слово «красавец». Затем торопливо трижды плюнула через левое плечо, будто беса намереваясь отпугнуть. Серана вздохнула. Да, шрам на лице Эскеля мог отпугнуть кого угодно, что уж говорить о желтых, ведьмачьих глазах, которые, казалось, смотрели прямо в душу. – Может ты этава, заколдованная? Ведьмаки такое умеют. – не унималась баба. – Моего-то осла старого, однажды так и заколдовали. Три дня на ярмарке пил не просыхая. – она снова сплюнула, но на этот раз себе под ноги, с раздражением. – А на четвертый к крыльцу, этому самому приполз, утверждая, что с ведьмаком встретился на ярмарке. Заказ у ведьмака там был на допплера. А мой, старый хрыч, в приманки напросился. Баба тяжело вздохнула и посмотрела куда-то вдаль. – Не связывалась бы ты с мутантом этим. От них добра не жди. – И она снова взялась за метлу, спускаясь с крыльца во двор. Серана, взмахом ладони, погнала прочь жужжащую у нее перед лицом пчелу. С бабой она была в корне не согласна. Эскеля, конечно, нельзя было назвать образцом добропорядочности, но он был добр к ней и стремился помочь, защищал, а это уже немало. Впрочем, она все равно не собиралась говорить об этом вслух.
– Ну, мне пора, – сказала она, поглядывая в сторону дороги, в ожидании увидеть фигуру возвращающегося во двор ведьмака. – Спасибо за угощение. – Она выхватила из корзины, немного хлеба. – И за совет тоже.
– Береги себя. – Донеслось ей в спину.

***

Эскеля она подловила возле конюшни, ровно в тот момент, когда ведьмак был послан конюхом в долгое пешее путешествие. Разумеется, Серана приукрасила, и на деле сам-то конюх послал мутанта коротко и емко на три буквы, заставляя подслушивающую их детвору, весело взвизгнуть, в особенности, когда одному из них перепала затрещина. Пощипывая хлебный мякиш, Серана поджидала Эскеля возле плетеного забора.
– Мы что, просто пойдем к озеру? – Возмутилась она, припоминая, как накануне, вызвавшись помочь с мельницей, они ее и спалили. – Второй раз эти кметы, нас не простят, если мы опять им что-нибудь подожжем. – Она замедлила шаг, теперь имея возможность прожигать взглядом широкую ведьмачью спину. – Эскель! Но тот не остановился, не повернулся и не ответил. Он шел вперед, по узкой тропинке, вившейся среди зарослей лопухов. И, казалось, даже не слышал ее. [float=right]https://i.imgur.com/fT1CbbP.gif[/float]– Ты что, оглох? – Серана догнала его и засеменила рядом. Но через пару минут вновь отстала. Там, где тропинка сворачивала в лес, он вдруг взял чуть левее и пошел прямо через кусты. Ветки хлестали его по лицу, но он не обращал на это внимания.
– Обиделся. – Она подтолкнула носком своего ботинка камешек и тот покатился в траву. – Прям как баба. Через несколько минут она снова поравнялась с ним.
– Я думала, что ведьмаку нужно подготовиться, прежде чем вступать в бой с монстром. А ты опять, – она окинула Эскеля придирчивым взглядом, – потащился налегке. Эскель резко остановился. Серана по инерции налетела на него и попятившись смущенно потупила взор. – До сих пор что ли болит?

Отредактировано Serana (27.01.22 21:04:33)

+1

20

Уверенной походкой ведьмак движется вперед. Настроение у него замечательно. По правде сказать, просто шикарное. Ведь к ведьмаку снизошло озарение. Простая истина, которую он прежде не видел теперь становится очевидной. События прошедших дней никак не укладывались у него в голове. И вот наконец выстроились в ряд.
Ведьмак понял. Серана – баба бедовая. Вот максимально бедовая от которой в любой другой ситуации стоило бежать куда глаза глядят. Пускай сама разбирается со своими проблемами. Элементарно, просто, очевидно. И, пожалуй, он так бы и поступил. Все же не с рыцарем связалась, готовым за даром работать и спасать красавицу. А ведьмаком. Для ведьмака важна выгода, чтобы дельце сулило монету звонкую. Здесь выгодной даже не пахло. На первый взгляд. Но зри в корень, чтобы понять. Насколько Серана баба бедовая, на столько же она баба и фартовая. Помереть и воскреснуть? Да о таком он прежде не слышал, но вот живой. Ходит радуется вкусу кислых яблок, да засматривается на попец вампирский. Жизнь прекрасна и нужно радоваться, тому, что имеешь. Ведь смерть уныла и скучна. Эскель правда особо и не понял, если там что или нет. Заснул, проснулся. Повторять больше не хочется. В общем Серена баба фартовая и это нужно использовать. В гвинт перекинуться или покер на костях. Обобрать краснолюдов до нитки, а потом можно и на турнир какой замахнуться. Эскель совсем не удивится, если в процессе турнира дракон золотой появится, али какой другое чудище, о котором прежде он мог только слышать. Но это дело второстепенное. Удача явно любит эту чернявую, а посему и сам ведьмак будет ее «любить». Ох как любить, то он ее будет. И так, и эдак, и по-всякому. Один раз отвертелась, второй раз хренушки. Но это позже. Сначала с утопленницей разобраться.
- Если тебе удастся поджечь озеро, - Эскель задумался, как же ему закончить фразу. С чем же сравнить подобное. Но так ничего и не придумал. Поэтому рукой лишь махнул, - то тебе удастся поджечь озеро, - и что хотел сказать ведьмак так и осталось загадкой. Но вот поджечь озеро, на такое даже драконы не были способны. Или големы огненные. Вода не горит и это известно каждому. А посему, что переживать? С другой стороны, они уже лес сожгли, мельницу сожгли, жечь у их дуэта явно особая страсть. Поэтому если вдруг что…ведьмак не удивится. Трава вокруг зелена, птички поют. Романтика вашу вампирскую мать милсдарыня Серана. Так и тянет остановиться, на траву повалить, да продолжить дело незаконченное ночью. Но Эскель ведьмак стойкий. Идет себе и идет, травинку сорвал, в рот засунул, да грызет ее отвлекая себя.
- Второй раз и попадаться не стоит, - Серане бы понять одну вещь. Кметы и прощение явление в принципе редкое. Коль кмет может избежать «оплаты» труда ведьмачьего, али беду свою свалить на другого. Кмет непременно ситуацией воспользуется, - есть у меня друг. Один раз кметам попался, так вилами в спину и получил. Я слало быть подумал. Коль что случится. Ты внимание отвлекай, а я убегу. Поняла? Вот и славно, - Эскель дает Серане время осознать свои слова, а сам уже смехом заливаться начал. Грубым и прерывистым, сам пошутил. Сам посмеялся. Но его ничего не смущает. Ему же весело, а что еще нужно?
- Да много ли ты о ведьмаках знаешь? – вот еще будет его девица всякая ремеслу всей жизни учить. Но подумаешь права, подумаешь он собирался трав всяких нарвать, да эликсир на скорую руку приготовить. Теперь ничего делать не будет. Гордость мужская второй раз уязвлена. Теперь вот хочет на «легке», показать на что способен. Словно пальцами щелкнуть, с утопленницей разобраться. Глупо, конечно, но как еще девицу впечатлить? Чтобы впредь колени свои вперед не выкидывала, да не метила куда не следует. А наоборот с охотой уста свои раскрывала, да руками шнуровку портков расстёгивала.   
- Что болит? – с недоумением спросил Эскель, а потом как понял. И сразу улыбка широкая-широкая на роже страшной расползлась, - еще как болит. Очень болит. Чувствую надо помять. Рукой нежной, заботливой. Коль окажешь услугу благодарен буду, а нет. Так и помереть можно от боли жуткой, - так можно договориться. Да второй раз получить. Эскель конечно же этого не хотел, а поэтому шаг свой ускорил, чтобы поспевать Серане за ним пришлось. Поравняться на могла, прицелиться как следствие тоже. А вот и озеро. Гладь ровная, спокойная. Эскель к водице подошел, руку в нее опустил. Теплая и приятная.
- Тебе бы искупаться. А то, знаешь ли, чувствуется уже необходимость, - ни чертам там не чувствовалась, но Серане знать об этом не обязательно. А как еще время коротать до полуночи? А так на песочек горячий сел, да наблюдай за девицей в воде плескающейся. Красота жизни выглядит именно так. Идея спонтанная, но как же Эскелю она нравится. И он уставился на Серану в ожидание ее действий, - Да ты не бойся, я отвернусь. Останусь здесь, а то вдруг утопленница [посреди дня, конечно. Дважды], а я далеко. Но отвернусь, подглядывать не буду. Честное ведьмачье, кодексом обещаю, - которого не существует. И в знак подтверждения своих слов Эскель отходит на пару шагов и закрывает глаза своими огромными ладонями, - можешь убедиться, что не подглядываю, - а сам как в прошлый раз пальца раздвинул, да в образовавшуюся щель желтыми глазами пялит.

+1

21

Голос Эскеля действовал на нее как-то совершенно по-особенному. Стоило ему только заговорить, наконец-то нарушив свое молчание, Серана поспешила опустить голову так, что подбородком едва не уткнулась в собственную грудь. И все ради того, чтобы он не заметил, как она заулыбалась и как порозовели ее щеки.
– Технически это возможно сделать, – она отогнала от своей правой щеки писклявого комара, чуть щурясь от яркого солнца. – Если по поверхности озера разлить двемерское масло. – Сказала она, избегая смотреть в лицо ведьмаку. –... появится маслянистая пленка, она – то и позволит воде «гореть». – Она помолчала еще немного, что-то прикидывая в уме, да подбирая правильные для этой беседы слова. – Правда вода станет не пригодной для питья или стирки. – Взгляд заскользил по травянистому ковру под собственными ногами, повторяя изгиб протоптанной кем-то тропинки ведущей к озеру, репьёв здесь было немерено. – Однако, пока кметы считают, что здесь обитает зло, вряд ли кто-то наберется храбрости ходить сюда. Очевидно, ее идея не пришлась Эскелю по душе, потому что в следующий момент он заговорил о вилах и том, как на самом деле кметы не любят заключать сделки, в которых им приходится платить.
– Люди везде одинаковы. – Спешно пожав плечами отозвалась Серана, хотя желания в ней помогать этим коварным созданиям немного поубавилось, пусть и вслух она об этом не заявила. – Когда тебе нечего жрать, а к зиме нужно придумать чем прокормить ораву голодных ртов, чтобы они подросли за зиму, а весной помогли с посевом в поле… – заслышав грубый смех, нарастающий в груди Эскеля, Серана скривилась, не найдя в словах ведьмака ничего смешного. Очевидно, что получить вилами в спину она не хотела, в особенности сейчас, когда лишилась своих сил и своего бессмертия.  И только она подумала о том, что надо с ним помягче, как слова ведьмака заставили ее передумать, да еще и кулаки покрепче сжать, чтобы удержать себя и свой нарастающий гнев в руках и не выписать этому болвану крепкую, исцеляющую затрещину.
– Если у твоего друга было такое же чувство юмора, как у тебя, ведьмак, то вилы свои он, очевидно, заслужил. – И не то, чтобы она сильно его боялась, но как-то так вышло, что проговорила она это сквозь сжатые зубы, чуть вздернув подбородок и смотря куда-то в сторону, чтобы звуки окружающего их леса, исказили ее слова.
Поравнялась Серана с ведьмаком уже у самого озера. В голове сразу же пронеслась мысль, что было бы неплохо держаться подальше от воды, пока где-то под темной, никем не потревоженной гладью, затаилась утопленница. В камышовых зарослях, взявших озеро в кольцо, разморённые солнцем, лениво переговаривались с помощью кваканья лягушки, отвлекаясь лишь на то, чтобы слопать зазевавшуюся над водой мошку. Ряска на поверхности, прибившись к противоположному берегу, от той стороны к которой из леса к озеру вышли Эскель и Серана, сбилась в зеленый ковер. В голосе Эскеля звучала не то ирония, не то предвкушение. Довольная улыбка, которую он, не задумываясь, себе смастерил, растянула его лицо, став еще шире. Слова ведьмака заставили призадуматься о том, когда в последний раз она принимала ванну и меняла одежду. Неужели правда? Стараясь как можно незаметнее, склонить голову к плечу, Серана поглубже вдохнула, пытаясь уже самостоятельно определить, насколько прав был её спутник, мягко намекая на исходящую от нее вонь. Будь она вампиром, это было бы куда проще. Их обоняние, слух и зрение обострены до предела, в отличие от того, что богами дано человеку.  Сейчас его позиция была крайне выигрышной, потому что в отличие от Сераны, ведьмак из крепости Каэр Морхэн совершенно ничего не лишился. Разве что только совести. Раздраженно фыркнув в ответ, чтобы хоть как-то отвлечься от предложения Эскеля раздеться, дочь Харкона принялась выбирать из своей одежды, прицепившейся к той репей, коловший и расчесывающий нежную кожу даже через одежду.  Неугомонный ведьмак всерьез пытался найти способ переспать с ней! Ей бы стоило промолчать, избегая очередной словесной перепалки, но это же Серана.
– И часто, подпрыгивая от радости и хлопая в ладоши, на твои предложения соглашаются деревенские девки? – громко и дразняще, поинтересовалась она, смерив ведьмака раздраженным взглядом, ее густо-синие глаза яростно сверкнули. Она впервые, после его чудесного воскрешения, почувствовала укол ревности к нему. Судя по нахальной усмешке, схема вполне себе рабочая, детально продуманная даже. Вот она, степень его тщеславия. И откуда только берется? И вдруг ее осенило. Иных-то причин у него возиться с ней и помогать ей, по сути-то и не было. С кметами сразу говорил об оплате, а ей ни слова, ни полслова. Ее щеки стыдливо запылали, а ладони, зажатые в кулаки, увлажнились. Что ж, слишком поздно краснеть за его нескромные мысли.
– Наверное жалеешь, что я больше не вампир. – Она принялась расшнуровывать свой корсет. Дыхание участилось, груди и плечи непроизвольно вздымались и опускались в такт собственным словам. Серана так сильно злилась на него сейчас, что не испытывала ни малейшей неловкости, когда раздевалась перед ним, пусть даже изображая из себя скромника, коим он определенно никогда не являлся, Эскель старательно прятал за своими широкими, прижатыми к лицу ладонями, свои желтые глаза. – Переспать с вампиром – это что-то вроде экзотики? – Рубаха едва доходила ей до середины бедра. Тяжело и обреченно вздохнув, она зашагала по траве к небольшому пригорку, с которого следовало как можно осторожнее спуститься к воде.  Не имело никакого смысла объяснять Эскелю, что секс с вампиром – это самоубийство. И совершенно неважно новообращенный он или ему несколько сотен лет. Чтобы сдерживать свой голод и жажду, им требовалось полностью контролировать себя. Как любила говорить ее мать – Валерика: голова всегда должна была оставаться «холодной», что по сути было полной противоположностью тому, какие эмоции одолевали вампира, когда желание с кем-то совокупляться, говорило в нем громче, чем все прочие.
Ступив босыми ногами в прохладную воду, Серана вздрогнула, погружая стопы, одну за другой в илистое дно. Вода, словно огромная, холодная и скользкая змея, обвивала щиколотку, забираясь все выше. Прохлада её, кружа по обнаженному телу, заставила чуть выгнуть спину, поджимая пальцы на ногах, погружаясь по плечи. Ещё несколько шагов – и она, отфыркиваясь, от ряски и теплой лишь, на поверхности да у самого берега, воды, поплыла к центру озера, обеими ногами оттолкнувшись от дна. В камышах, возмущенно, перебивая друг друга, заквакали, потревоженные всплесками воды, лягушки. Немного осмелев Серана не сумев избавиться от искушения немедленно окунуться с головой, позволила этому случиться. Взбитая ногами вода, была настолько мутной, что не было видно ни дна, ни обитателей озера. Когда она вынырнула, черные, как смоль, волосы облепили ей лицо мокрыми сосульками, заставляя жмуриться и морщить нос. Пришлось, оттолкнувшись на спину, и запрокинув голову, «смыть» их, вынуждая под тяжестью воды, облепить затылок, шею и плечи. Наконец-то она обернулась в направлении берега. Эскель ждал ее там, как и обещал.
– И с русалками у тебя было? – расталкивая перед собой воду руками, поинтересовалась Серана, возвращаясь к берегу. – Они вообще водятся у вас? – пальцами ног она снова коснулась дна, чувствуя, как до пятки дотягивается, точно чья-то рука, склизкая водоросль, обитающая на дне озера. – Путешествуя западнее границ Скайрима, я несколько раз натыкалась на ламий. Жуткие создания, которых иногда пьяные вдрызг рыбаки и собиратели жемчуга, путали с русалками. Общего в них действительно много, оба вида обитают возле воды или непосредственно в ней. По пояс, сверху, они соблазнительны, а ниже – ужасные твари. Ну и совсем не прочь отведать человечины, чем свежее, тем лучше. В тавернах, у портов, расположенных в больших городах по всему Тамриэлю, очень любят байки травить, особенно про русалку, которая обменяла свой чудесный голос на ноги, чтобы иметь возможность выйти на берег. – Голос Сераны, зазвучал иначе, стал более глубоким и манящим. – Догадываешься зачем? – Скользя по поверхности воды, расталкивая ту перед собой грудью и помогая себе руками, Серана медленно стала выбираться из озера на берег. Когда вода сдерживала ее лишь в районе бедер, она вытянула перед собой руку:
– Помоги мне, Эскель. – И, как только ее холодные мокрые пальцы коснулись широкой горячей ладони, протянутой ей для помощи, она рывком подавшись из воды вперед, и стиснув пальцы Эскеля собственными пальцами, жадно поцеловала ведьмака. Страстный, абсолютно внезапный и требовательный поцелуй с привкусом тины не был похож ни на один из тех, которые ей приходилось прежде испытать. Серана немного отодвинулась от Эскеля и, задержав дыхание, медленно выдохнула, ощущая на себе внимательный разглядывающий и раздевающий ее взгляд ведьмака. Молчание продлилось всего несколько секунд.

+1

22

Слушая ее речь иногда сложно предположить, что ей не одна сотня лет. Или сколько ей там? Он уже и не помнит называла ли она свой возраст или у женщин о таком говорить не принято. Но наивность Сераны в некоторых моментах поражала. Могущественная, сильная и навивная. Слишком многое она воспринимает всерьез. Вот, например, как сейчас. Конечно, Эскель знал, как поджечь это озеро, другое дело, а зачем оно нужно? Сварить огромную уху? Хм…только разве что для этого. Уха которой можно накормить целое королевство. Или одну деревню. Кметы ведь они такие. Коль платить не надо, жрут пока все не сожрут. Слишком жадные в своих пороках.
- Да, да. Ты абсолютно права. Поджечь можно, - Эскель не стал спорить. Просто согласился. Все же слишком часто он с ней спорил и тыкал ее прелестным носиком в суровую правду. Иногда нужно и подыграть ее наивности…он же не монстр рушить ее мир, просто потому что их взгляды на него не совпадали. Но вот речь о природе человечества вызывает у него искреннюю улыбку. Она все же забавная, до невозможности. Надо же было такую умную речь затереть в ответ на очередную тупую шутку. Эскель думал сначала громко кашлянуть, чтобы она поняла. Но осознание медленно появляется на его лице и мигом сменяется женским негодованием, - а ты умная. Может книгу напишешь? «Природа человечества» за авторством вампира Сераны? – не то чтобы эта книга бы пользовалась успехом. Книги вообще вещь непопулярная. Как она сказала, когда задница гола и жрать нечего, как-то не до духовного просвещения. Сколько раз сам Эскель упускал возможность узнать нечто новое о чудовищах, только потому что у него не было лишнего времени на это самое обучение. Скачи вперед, ищи заказ, ведь куртка сама себя не заштопает, а обед не приготовится.
- Редко, - скверно произнес Эскель, - видишь ли есть некоторые особенности в моей внешности, которые отталкивают девок, - Эскель дотрагивается до шрама. В отношениях мужчин и женщин все просто. Женщина должна быть красивой. А мужчина должен быть обаятельным. На крайний случай сойдет быть и просто красивым. Эскель никогда не умел сладко речами орудовать подобно Лютику. И не был красив как Геральт. Эскель обычный мужик. Ведьмак, который топчет землю и убивает чудовищ. Получает за эту монету, на которую может купить обед, да девку в борделе снять. Заплатив больше, чем остальные, ведь большинство глядя на него кривят лицо. Но стоит заикнуться о большем и вот они уже пребывают в ужасе. А ужас оплачивается вдвойне. И может он хотел бы, чтобы все было иначе. Но как сложилось, что уж сейчас на судьбу жаловаться. Он давно смирился с тем, что является уродом. Как в физическом плане, так и моральном. Странно, что она вообще с ним водится, да терпит его. Ей бы уже искать как вампиризм свой вернуть, да упасть на колени перед своим «Лордом» прощения его прося. Вернуться под заботливое крыло, обретя вновь силу. И это было бы на ее месте умным поступком. А все вот эти «бунты», глупо до невозможности. С другой стороны, Эскелю откуда знать, как нужно поступить? Он ведьмак простой…про него песен не складывают. Не решает ведьмак Эскель судьбу мира, и даже вшивого дракона не убивал.
- Эм…вообще нет, - Эскель не понимал, что происходит. Смотрел за тем, как ее пальцы орудуют над шнуровкой корсета, начал мяться с ноги на ногу, чесать свободной рукой свою пустую голову и по-прежнему не понимать, что же черт возьми происходит…он же говорил не в серьез. Слова ради слов, которые не несли в себе подтекста продолжения. Но вот она. Воспринимает их буквально. И правда начинает снимать с себя одежду, - вампиры холодные. Неприятно, - и не то, чтобы у Эскеля был опыт с вампирами. Не было. Но он чувствовал хлад их ладоней на своей коже, когда они смыкали кисти на его горле в попытке содрать с него кожу. И хлад этот обжигает кожу холодом. А представить, что кто-то в здравом уме может желать сунуть туда…всякие извращения в жизни случаются, но это явно перебор. Толи дело человек. Живой. Горячий. Мокрый. И вот стоя перед ним в одной рубахе, которая едва прикрывала бедра она заходит в воду. И Эскель убирает ладонь, продолжает смотреть. Его мышцы напрягаются подобно струне на лютне. Он готов сорваться в воду, стоит ей лишь поманить его пальчиком или же если…вода действительно окажется опасной, чтобы защитить. Противоречия между желанием и ответственностью ведут отчаянное сражение в его сознание.
- Не было, - как-то уже отстраненно отвечает Эскель, полностью поглощенный Сераной, а не какими-то там водными нимфами, - единственную русалку, которая мне встретилась, была обезглавлена. Дурочка слишком увлеклась тем, что топила рыбаков во время…совокупления. Но это скорее исключение, обычно все проходит более мирно…и приятно, - и зачем он ей это рассказывает? Идиот снимай ботинки и прыгай к ней. Но вот получая желаемое. То чего он хотел с первой встречи. Эскель все же не решается на этот шаг. Словно было в этом нечто неправильное. Он сказал, а она согласилась. И это вызывало в нем сомнения о правильности всего происходящего. Все должно было быть иначе. Там в избушке, это казалось правильным. Сейчас же совершенно нет.
- Наверное мужчину хотела познать, - отвечает Эскель на вопрос. И это казалось очевидным. Если у них русалки не имели ног, то вряд ли они имели и то, чем можно было бы…ну того. Нууу само собой. Не повезло той русалки родиться такой. Русалки мира Эскеля в корне отличались. Им не нужно продавать голос за возможность. Лишь собственное желание и рыбак которого стоит приманить голосом. И вот сейчас глядя на Серану Эскель задается вопросом. А у нее в крови нимф не было? Чарующий голос и магия влаги. Рубаха, прилегающая к ее телу, подчеркивающая все достоинства, которыми обладала она. Он влип. Пропал. И это…его полностью устраивало.
- Да сейчас, - он ожидал чего угодно. Что она затащит его в воду, выйдет и мотнув головой окатит россыпью воды, оставит кровавый след на его ладони. Чего угодно. Серена женщина. А все женщины коварны. Не могло все быть так как представляется в его самых темных фантазиях. И все же так оно и произошло. Он чувствует, как ее мокрое тело прилегает к его куртке, ее мягкие губы отдают вкусом тины, и он прекрасен словно десерты на столах королей. Ее горячее дыхание обжигает. А он более не собирается разыгрывать из себя рыцаря коим никогда не являлся. Ведьмаки. Они всего лишь чудовища, которые были созданы чтобы охотиться на других. И тот зверь, что живет внутри него. Зверь, который привык выживать. Сейчас желал потакать своим желаниям. Подхватив ее за бедра, Эскель отрывает Серану от земли, целует ее губы, настойчивее чем делала это она, его руки сжимаются на ее бедрах и непременно уже через несколько часов на ее коже останутся синяки от его прикосновения, он несет ее к траве, там где она набирает высоту добрый метр. И трава эта скроет их от всего мира в этот самый момент. Молаг Бал, кметы, чудовища, призраки. Это не имеет значения, когда его губы покрывают ее шею, а руки расстёгивают столь непослушные пуговицы рубахи, слишком маленькие для его больших пальцев.
И в голове звучит вопрос, который он так и не осмелился задать вслух. Уверена ли она в своем выборе?

+3

23

По телу разливалось томительное тепло, когда тёплые широкие ладони Эскеля переместились сначала на её талию, притягивая её ближе, а затем и ниже, подхватывая под бедра. Серану окутала волнующая дрожь предвкушения, дочь лорда Харкона резко выдохнула и подалась вперед, ловя своими губами его губы. Её голова кружилась от новых ощущений. Глаза застелило пеленой томительного возбуждения. Высокий, жилистый, с сильными руками, нахальный и напористый, он казался идеалом сейчас, в Эскеле чувствовалась мужская сила, мощь и вызов. В этот момент ей очень захотелось, чтобы её тело совершенно и без остатка принадлежало ему, хотелось почувствовать его внутри себя, хотелось погрузиться в его горячие сильные объятья, почувствовать его прикосновения, сделать что-то запредельно глупое, но ранее недоступное ей. Повалившись в траву Серана глядя на ведьмака сверху вниз, запустила руки в его жесткие волосы, подставляя свои губы для новых поцелуев. В груди приятно щекотало. Серана чувствовала, как разгораются у неё на коже мурашки, как замирает сердце, как от наслаждения сладко сводит низ живота. Руки ведьмака поглаживали её спину и ягодицы, притягивали к себе, заставляя ощущать себя легкой и податливой. Металлические заклёпки его куртки, через влажную рубаху, царапали кожу.
– Эскель, – задыхаясь проговорила Серана, подрагивающими от напряжения пальцами сражаясь с крючками и ремешками на его куртке. Он решил помочь и рывком стащил с себя рубашку. – О-о-о…– Прижавшись к ведьмаку, наследница клана Волкихар почувствовала, как мужские руки гладят её шею, плечи, затылок, спину, покрытые мелким бисером капель воды. Его торс, от плеч до бёдер был покрыт шрамами: маленькими и большими, неровными, выпуклыми и бордовыми, и едва заметными, потому что были полученных в давних боях с монстрами. У Сераны перехватило дыхание у самого горла, мешая говорить. Она ласково повела пальцами по неровным, выступающим меткам на его теле.
– Иди ко мне, – тихим голосом позвал Эскель, приобняв её за талию. – Я все ещё хочу тебя, – вкрадчиво добавил он, касаясь губами её шеи. Серана вдруг осознала, что рядом с этим ведьмаком она чувствует себя особенной, и это осознание впервые за долгое время радовало её. Все казалось таким правильным и логичным: и трава, в которой они укрылись и жаркие поцелуи, жалящие тело и сводящие её с ума. Сейчас она лучше, чем когда-либо могла понять русалку, о которой травили байки в тавернах портов. Ради одного такого момента можно было пожертвовать не только голосом. Их тела тесно сплелись, а его рука легла ей на бедро. Кажется, они оба забыли, зачем вообще здесь оказались. Возбуждение нарастало, груди напряглись, внутри неё словно что-то медленно плавилось, и Серана тихо застонала от переполнявших её ощущений. Через несколько мгновений оба сбросили с себя последние одежды и лежали на траве совершенно обнаженные. Слегка притянув её к себе, ведьмак вновь усадил её на себя верхом. Нежно ведя пальцами вдоль её спины, от шеи к бедрам, он медленно проникал в нее, словно дразня. Тело объяло ощущение полного единения. Сверху на них обрушивалось яркое летнее солнце, согревая их своими лучами. Это было всепогубительно, захватывающе и томительно. Когда Эскель остановился, Серана бессильно откинулась на него полностью отдаваясь волнующим ощущениям. Какое-то время они лежали, не размыкая объятий, наслаждаясь каждым мгновением близости.
— Как бывший вампир, проживший более четырёх веков, заявляю, что определённо есть плюсы в том, чтобы быть человеком. — Она блаженно выгнулась, словно кошка, и спрятала лицо на груди ведьмак. Её тело все ещё дрожало от пережитого возбуждения, но она нашла в себе силы сползти с ведьмака, погружаясь обнаженным телом в примятую траву, полной грудью вдыхая аромат цветущего вереска. — Эскель, — Серана приподнялась на локтях, — а когда ты в последний раз влюблялся? – Её взгляд прошёлся по жёсткой темной шевелюре, расслабленной позе в которой лежал ведьмак. Он даже умудрился рукавом собственной куртки прикрыться, чтобы меньше смущать леди своей абсолютной наготой. Джентльмен. К моменту, как они 'расцепились' он уже успел подложить под голову руку и кажется даже провалиться в лёгкую дрему. Слышал ли он её вопрос? Наверное, она поторопилась с тем, чтобы спрашивать о таком. Слишком рано? Или он там в уме считает всех женщин, в которых 'влюблялся’? Серане стало немного грустно от собственных мыслей. Её щеки коснулся лёгкий прохладный ветерок, и дочь лорда Харкона тихонько прикрыла глаза. Размышления, в которые она погрузилась, были прерваны его голосом:
— Ведьмаки не испытывают чувств. Мы не знаем, что такое любовь.  Следствие мутаций. Но если, — он замолчал, выбирая менее обидные для своей дамы слова, — подобрать эмоцию похожу на то, что вы называете любовь, то пять минут назад увидев тебя в воде. Ох ты ж, ё…
Услышав это, Серана распахнула свои глаза. Эскель тоже, но видимо сделал это чуть раньше.
— Что? — В попытке защититься от пристального взгляда жёлтых глаз, она поторопилась прикрыть обнаженную грудь своими руками, и вся даже как-то сжалась.
— Твои волосы…
Серана тихо ойкнув коснулась пальцами собственной головы, опасаясь худшего, например, не обнаружить волос вовсе, но к счастью мягкие, чуть сбившиеся и спутанные пряди все ещё ощущались под подушечками её пальцев. Она вздохнула, немного раздраженно, но больше с облегчением.
— Несмешно, Эскель. — Обиженно фыркнув Серана потянулась за рубашкой, в которой была, но та оказалась смятой, мокрой и пахла тиной. Она тряхнула головой, тяжко вздыхая и только после обратила внимание на пряди собственных волос, которые подсыхая на солнце, теперь касались её щёк.
Седые?!?!
Нервно сглотнув, девушка, снова перевела растерянный взгляд на ведьмака.
— Э-э-эскель? – В голосе послышались плаксивые нотки. Пальцы снова коснулись собственной головы. Она потянула за более длинную прядь, которую можно было разглядеть, немного скосив взгляд вправо. Прядь была белой. В глазах заплясали цветные мурашки. – Мои волосы… Что… что с моими волосами? – Серану затрясло. Не то, чтобы она о чем-то начала догадываться, но взгляд коснулся собственных рук. Кожа более дряблая или ей это только кажется?

+2


Вы здесь » ex libris » межфандом » I'm gonna rise you from ashes like a phoenix


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно