ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » а я буду всегда с тобой


а я буду всегда с тобой

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

а я буду всегда с тобой

А я буду всегда с тобой
Буду твоей судьбой
Буду твоей звездой, рядом я

https://i.imgur.com/LAZUCbs.png https://i.imgur.com/8comLSe.png  https://i.imgur.com/OVPxu4E.png https://i.imgur.com/ZQm4bRt.png

• Асгард / далекое прошлое

Skadi, Baldr

Черная туча повисла над Асгардом. Асы прекратили свои пиры и забавы. Фригг мучают кошмары о скорой смерти любимого сына Бальдра, чтобы избежать подобной участи, она готовится обойти все миры и взять клятву с каждого о том, что ее сыну никто не причинит вреда; она уговаривает своего мужа Одина примириться и с великанами, пригласить их в Асгард, чтобы она могла взять клятву и с них. К удивлению Одина и остальных асов, Тьяцци соглашается и приводит с собой своих сыновей и единственную дочь на пир в Асгард...

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/hHrJxnW.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/35CztbT.gif https://i.imgur.com/JVgiSry.gif https://i.imgur.com/ke1fGZU.gif thnx,  m a r s[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">Norse mythology</div><div class="info">i need something to fight for</div>[/lz][nick]Baldr[/nick]

Всё менялось, и Бальдр отчетливо это понимал. Понимал по тускло сияющему шару солнца, понимал по сгущающимся над его головой тучам, мир менялся, его собственный мир рушился, как хлипкий шалаш от дуновения ветра, и Бальдру кажется, что смерть - близко. Тоскует по нему и тянет свои костлявые лапы, держит Валькирий в стороне - ему не суждено погибнуть в храбром и честном бою с оружием в руке.

Бальдр не боится - он не из трусов и не признает этого, даже когда Смерть действительно будет дышать ему в спину. Он льет в себя целые рога сладкого эля, выкручивает руки Тору во время дружеских поединков и, под пьяный смех брата, пытается поднять его молот, а после плюется: Никогда не любил твои молнии. Он похож на безумного Бога, когда, пьяно смеясь, скачет на месте и орошает землю элем - Бальдр видит в этом некий смысл, но Фригг спешно хватает его за руку и уводит подальше от чужих глаз. Бог Весны уверен, что если бы Тор не завалился спать, то обязательно встал бы на сторону матери, измученной кошмарами о скорой кончине сына..

Его жизнь кардинально изменилась и прежней более не будет - его жизнь погрузилась в полумрак, несмотря на ярко сияющее этим утром солнце, его лучам не пробиться сквозь тени, поселившееся в душе аса. И лучше бы ему уже помереть спокойно, отправиться в чертоги Хельхейма и составить компанию сине-белой хозяйке мира мертвых. О, с ней, Бальдр уверен, у него определенно точно нашлось бы о чем поговорить…

- Бальдр! - Из-за дверей доносится глухой бас отца, Один недоволен поведением сына, и от его недовольства дрожат стены и жалобно содрогается от стука тяжелым кулаком дверь.

С Одином всегда было сложно - его любимчиком был Тор, и иногда Бальдра посещали горькие мысли  о том, что если бы не мать и ее заступничество, судьба самого Бальдра могла быть совершенно иной. Доброта и дикие танцы, начало весны - мир просыпался и расцветал по его воле, но суровым викингам нужно не это. Они прославляли образ Тора, Одина, великих воинов, за которых сражаться - честь. Кто будет сражаться за Бога весны и света? Земледельцы?

Отец басит по ту сторону двери, и Бальдр неохотно открывает - Один говорит и говорит много. Бальдр чувствует себя неблагодарным щенком, когда отец тычет в него этим. Чувствует вину за горечь матери, за кошмары, из-за которых она глаз сомкнуть не может - и благодарность к отцу, когда тот сообщает о скорой встрече с Йотунами. С Одином всегда было сложно, но сейчас Бальдр чувствует благодарность к отцу - пригласить на мирную встречу великанов, попытаться зарыть топор войны, и все это ради него, Бальдра.


Широкие столы переполнены вкуснейшей едой, мёд льется рекой - сыновья Тора уже пьяно хихикают, указывая пальцем на стол, за которым, бросая недовольные взгляды на асов, сидели йотуны, хмурые как сама ночь. Не одним только асам не нравится это вынужденное соседство с великанами, Один с Тьяцци скрылись за высокими стенами дворца, оставив молодежь притираться друг к другу - Бальдр ухмыляется, видя эту картину и дает не более получаса, прежде чем завяжется первая драка, словесная или на кулаках.

- Так-так, из моей грядущей кончины вы решили устроить пиршество? - Ухмыляется уголками губ - и благо Фригг не слышит, матери плевать сколько сотен лет её сыну, подзатыльник прилетел бы однозначно. - И уже начали праздновать без меня, ай-ай-ай, - цокает языком с наигранным осуждением, Магни и Моди уже успели налакаться в слюни и воспринимают слова Бальдра исключительно как шутку.

Бальдр заливает в себя рога мёда - не в таких количествах, конечно же, как его племянники, но брать пример с этой веселой молодежи, вечно влипающей в неприятности, ас не собирался. Он немного хмурится, поглядывая периодически за стол скучковавшихся великанов, тихо переговаривающихся о чем-то своем - если Один и Тьяцци полагали, что это вынужденное соседство столов поможет им примириться, они определенно точно ошибались.

- Ты чо, девчонка что ли? - Пьяно икает Моди, указывая пальцем на кого-то за столом йотунов.

Бальдр прищуривается, приглядываясь - и там и правда сидит блондинка, одетая в меха и практичную одежду, как будто бы даже мужскую. Ткань рубахи и штанов даже на вид казалась жесткой и плотной, и только жилетка, обитая мехом, придавала ей немного очарования и благодаря чудесному контрасту темного меха и светлой кожи и волос. С роскошными платьями асиний или блестящей металлом броней Сиф эта одёжка не выглядела ни устрашающе, ни нарядно, как и та, кто носила её. 

И если Бальдр лишь подхватил общий смех, пряча улыбку за уже давно опустевшим рогом, то вот Тор, кажется, молчать не собирался.

И, кажется, драке и правда не миновать.

+3

3

Месту холодному и дикому, где поселился великан Тьяцци и его дети, минуло уже пару веков. Среди других народов, живущих южнее, под теплым шелестом листьев Иггдрасиля вообще ходили слухи, что жили они там еще с тех самых пор, когда все миры только начали зарождаться. Сначала Тьяцци был одинок, затем стал обзаводиться потомством. Велики были его владения, но особых богатств в них не было, да и откуда ему было взяться, когда все самое лучше всегда доставалось тем, кто прислуживал Всеотцу.
Беловолосая девчонка заворочалась у очага под овчиной, заворчала от покалывающего ее тело тепла, выдохнула, скинула шкуру, прошлась еще ближе к очагу, принявшись греметь горшками у каменной печи. Призадумалась, села, поджав под себя ноги, уставилась на огонь, а затем...

Скади ни колеблясь ни мгновения больше, оцарапала костяным ножом, который носила за голенищем своего сапога, край ладони, и кровь капля по капле часто закапала в очаг. Смешав кровь и золу, она вслепую прочертила себе на лице рунические символы и извилистые полосы, которые должны были страшить ее врагов. По всем правилам это должен был сделать отец или старший брат, но вряд ли бы кто-то стал с ней, девчонкой, возиться и без того проблем хватало. Она поднесла руку к лицу, лизнула ранку, чтобы унять кровь, и закрыла глаза, втягивая носом знакомые запахи: кожи, меха и теплого дыма. В помещенье тяжелой поступью вошел отец, он молча уставился на свою единственную дочь, которая сидела спиной к нему, все еще продолжая ковыряться в очаге. Когда она бросила взгляд на него через плечо, она поняла, что он неотрывно за ней наблюдает, опираясь на свое копье. Долгий и тяжелый взгляд Тьяцци не мог выдержать ни один из его отпрысков, вот и Скади тоже пришлось отвернуться.
- Я справлюсь.
Он хмыкает в ответ, а это бьет точно хлыст по спине, плечи отведенные назад, сразу подаются вперед. Неприятно. Сам брови косматые хмурит, глаза же при этом смеются.
- Ну и ладно, - ощетинившись выдает беловолосая девчонка с колким, точно осколок льда взглядом. – Не хочешь не смотри! Не очень-то и хотелось.
Она сбегает вниз, тугая коса, в которую заплетены ее волосы, больно стучит по спине, она останавливается в паре шагов от места, где на деревянных мечах тренируются ее братья, подначивая друг друга. Когда одному из них прилетело сбоку с кулака, повалив того наземь, когда под тяжелым «гхр-а», из приоткрытого рта брызнула алая кровь и кажется вылетел зуб в качестве трофея, он повалился, выронив свою деревяшку, сгребая под руку, что сжималась в кулак, землю, её наконец-то заметили.
- Опять ты! – Один из братьев, тот что вышел в этой схватке победителем, указал в ее направлении остриём деревянного меча и улыбнулся своей щербатой улыбкой. Скади медленно кивнула, соглашаясь с ним и принялась закручивать косу в узел.  – Мало тебе одного раза было, - выругался тот, что валялся на земле, пока ему не протянули руку, помогая подняться.  Встав, он сплюнул вязкий ком слюны и крови себе под ноги и заковылял к скамье у стены, потирая ушибленный зад.
- Кто бы говорил Снорре, - огрызнулась Скади, мягко ступая по направлению к стенду с оружием и беря оттуда копье с затупленным наконечником, ранить такое не могло, если не увлекаться и биться не в полную силу.
- Глядите, даже разрисовала себе лицо! – Захохотал Хемминг – любимый сын Тьяцци, когда Скади подошла ближе, мягко переминаясь с ноги на ногу и готовясь атаковать его. – Вот умора! Ты девчонка! А девчонки слабые! – Выкрикнул он без особого гнева не в направлении сестры, а скорее в темнеющее над их головами небо, усеянное мириадами звезд, а затем, ловко перехватил копье, которое ему подбросил один из братьев и стремительно атаковал.  Он бил сверху, Скади уводила его копье в сторону, подставляя древко своего копья, затем кружась уходила в сторону, вынуждая потерять равновесие. Она почти не атаковала, больше защищалась, пытаясь предугадать его следующий шаг. Копья со свистом раскручивались в их руках, то и дело скрещиваясь. В какой-то момент, Скади ушла от атаки кувырком, не рассчитывая на подлую атаку, но брат ей воспользовался, он схватил ее за кончик косы, которая заметно растрепалась и потянул на себя; та размоталась в хлыст, который Хеми сразу же в два быстрых вращения намотал на свой кулак, дергая соперницу на себя, а затем с победным ревом, перекидывая ее хрупкое тело через бедро. Жуткое ощущение полета длилось совсем недолго – хватило бы, чтобы моргнуть или сказать «ах!». Земля под ее ногами дрогнула и будто бы чуть просела – совсем немного, а затем она увидела звезды, а потом почувствовала, как врезалась спиной в землю, на которой так уверенно топталась последние полчаса.
- Я победил, - брат склонился над ней, но Скади видела его нечетко, его образ троился у нее в глазах, когда он протянул ей руку, она недовольно скрипнув зубами, отбила ее и ответом ей был хохот всех братьев разом. Она медленно села, сгибая ноги в коленях и устремляя свой взгляд в направлении помоста с которого отец обычно наблюдал за тренировками ее братьев. Он был там, конечно, он был там и как обычно хмурился, не произнеся ни слова. Казалось, в помятом боку у нее сидело разом несколько стрел. В этот же момент померещилась ей в правой ноздре знакомая сырость, она поспешила утереться рукавом своей рубахи, чтобы убедиться, что ей не расквасили нос. Что ж, расквасили, могло ли быть иначе? Вряд ли.
Позже, когда насмешки стихли, а братьям в конец надоело потешаться над слабой девчонкой, отец позвал их за собой, собирал у очага, выжидая, когда все займут свои места за круглым столом и рассказал о том, что асы хотят мира.
- Мира? Ха! – Возмутился Снорре поглаживая себя по жидкой светлой бороде и щербина меж его зубов в тот момент была похожа на вход в медвежью берлогу, не иначе. Любимец же вовсе решил смолчать, только что-то промычал себе под нос и скрестил могучие руки под грудью. Они веками не покидали своих владений и совсем не любили асов. Сегодня мир, а завтра? Дань? Переженят своих младшеньких с братьями Скади, чтобы укрепить союз, да завладеть знаниями о запретной магии инеистых великанов? Противится воле отца никто не посмел и, уже на следующее утро они, небольшой делегацией отправились в путь.

Слишком шумно, слишком ярко, все это убранство и шик, сбивают столку. Скади хмурится, старается не глазеть по сторонам, беря пример с отца и братьев. Она думает о том, чтобы поскорее вернуться домой, встать на лыжи, пройтись по хрусткому снегу, войти в священный лес, поохотиться со стаей верных ей волков. Как всегда, при мысли о доме слева в груди заныло глухо и тяжело. Ей чужда здешнее гостеприимство и веселье, она сторонится пьяных, как затравленный зверек поджимая губы и пальцы на руках, что сжимаются в итоге в кулак, будто она собирается дать бой любому нахалу, который рискнет к ней приблизиться.  Она садится за стол, ее окружаются братья, протягивают ей кружку меда, передают ломоть свежего хлеба. Стол полон яств, некоторые из них она видит впервые, что-то уже доводилось пробовать раньше. Она медлит с распитием меда, нет-нет, да сделает маленький глоток, словно и вовсе пить не умеет, но не морщится от терпкой сладости, наоборот, хоть и с трудом, но признает, что здешний напиток ей по душе.
Братья на удивление неразговорчивы, больше хмурятся, высматривают отца, время от времени перекидываясь короткими фразами о местных гуляках, бросая в направлении тех недовольные взгляды. Когда хохот за соседним столом стал громче, Скади заерзала на месте, косясь на братьев, чьи спины и плечи напряглись, а на скулах заходили желваки.
– Не люблю вашего племени! – Хорошо сложенный, по всем канонам, как и полагалось асу, красотой ослепляющий, один из них остановился напротив стола за которым сидели Скади и ее браться. – Вы, инеистые, задолжали нам! – Он щедро хлебнул из своей кружки, а потом срыгнул.
Скади усмехнулась, но отвечать ему не спешила, зная прекрасно, что братья этого не оценят. Она считала верхом неприличия усомниться в том, кто явился в твой дом, с кем ты разделил кров и еду. Хлеб свят. Вкусившие от одного хлеба – родня. Чем иногда кончалась такая доверчивость, Скади тоже отлично знала.
– Ну и девка у тебя, - захмелевший взгляд скользил по суровым лицам великанов, в конце концов остановившись на притихшей Скади. – Хороша!
Первым из-за стола порывался встать Снорре, но дочь Тьяцци потянула его за край одежды, призывая вернуться на место. Он зло взглянул на нее, сбрасывая цепкие пальцы, но все же сел, заерзав на своем месте.
- Ты выше этого, брат, не поддавайся на провокации, - прошептала ему на ухо Скади, склонившись к нему поближе.
- Слушай! – Кружка с остатками меда ударилась массивным дном о стол, расплескивая сладко-пенный напиток. Ас ни желал униматься. Все взгляды за столом были теперь обращены к нему. – А уступи свою девчонку моему брату, а? – Хитрый прищур пьяных глаз, щедрый взмах рукой в направлении гогочущей фоном компании, что наблюдает за происходящим, но вмешиваться не торопится. – Глянулась она ему, что сил нет. Можем даже серебром выкупить или…должок простить.
- Она не рабыня и не КОБЫЛА, чтобы я её продавал, а ты покупал! – Хемминг вскочил с места, опрокинув скамью на которой сидел он и пару братьев, который к счастью вскочили вслед за ним. Он с ревом разбуженного медведя перегнулся через стол, хватая пьяного аса за грудки и притягивая к себе, а затем мощный ударом кулака дал ему в морду. Естественно этого было достаточно, чтобы все сидящие в зале вскочили со своих мест, потянувшись к оружию; кто-то даже протрубил в боевой рог.
Скади с ловкостью хищной ласки, перемахнула через стол за которым сидела и сорвав со стены щит, который там висел, встретила первый же кинжал, которым с размаху ее пытались пырнуть, мелькнувшее жало краем щита и, прыгнув в сторону, что было силы пнула в рёбра того, кто намеревался заехать кружкой в висок ее брату. Зал и без того не был большим, а когда все повыскакивали с мест, в попытке надрать друг другу зад, так и вовсе стало тесно. Она ловко увернулась от свистнувшего меча, успела краем глаза заметить опасный взмах копья и тут же, не раздумывая, ударила сама, а затем отгородилась щитом, опустив его ниже, чтобы обезопасить себя от коварного удара в живот.
Какое-то странное понимание у асов, что значит мир!
В следующий момент она успела окинуть взглядом кипевшее сражение, перевернутые столы, как один мужик бил второго по голове зажаренной на вертеле свиным окороком, а затем заметила аса из-за которого они и вынуждены были покинуть свои владения и приехать сюда. Сплюнув себе под ноги и откинув щит в первого попавшегося на пути, она выхватила из-за голени припрятанный нож, проскочила под размахивающими рядом кулаками, через стол и оказавшись позади Бальдра, приставила к его шее острие ножа, второй рукой вцепившись в мощное плечо.
- Эй вы! – Зычным голосом окликнула она беснующуюся толпу. – Пьянь неблагодарная! Вы этого хотите? – Гвалт медленно стихал, в то время как голос Скади становился все громче. – Я клятву еще не давала! Хотите лишиться своего божка?!

Отредактировано Skadi (06.11.20 13:07:41)

+1

4

Бальдру не по душе были задиристость и самолюбие Тора, брат был слишком уверен в собственном успехе, слишком самодоволен - Тор не умел проигрывать, не принимал отказов. Такие, как правило, не жили долго, умирая от случайной стрелы, пробившей шею, или вражеского метко брошенного копья, оставившего алеющую кровью дыру в груди, Тор же был везунчиком, которому все сходило с рук, и отличным воином с прекрасной реакцией. Было лишь вопросом времени, когда он не вынесет соседства с йотунами и вновь начнёт задираться, Бальдр предвкушал очередную пьяную драку - ему суждено погибнуть случайно, и вот была бы ирония, оставь он жизнь во время переговоров за мир и за его жизнь.

Поудобнее перехватывает рог с мёдом и обводит взглядом зал для пиршеств, негласно поделившийся на две части: веселые и пьяные Асы и хмурые напряженные йотуны. Всеотец, должно быть, полагал, что его переговоры с Тьяцци не дадут Бальдру отправиться в холодные объятия Хель, а небольшое пиршество поможет сплотить два враждующих народа - Что же, отец, план оказался ни черта не надежным.

Хугин и Мунин, должно быть, бдят где-то неподалёку - вряд ли Один настолько сильно доверял своим сыновьям, оставляя свою вспыльчивую кровь с не менее по-холодному яростной кровью йотунов - не мог Один не оставить своих верных шпионов присматривать за пиршеством. Не досчитаться пары голов и развязать кровопролитную многолетнюю войну из-за пьяных задирок молодых Асов - не то, что должно стать итогом этой встречи.

Бальдр понимает, что все идёт совершенно не по плану, когда захмелевший Моди, заметивший девчонку среди йотунов, направился к их столам. Отчего-то Бальдр ждал подобного от Тора или, быть может, даже от себя через пару-тройку рогов мёда - это больше в их с братом стиле, заигрывать заплетающимся языком с дамами - но совершенно забыл про Магни и Моди, думающих, как правило, о славной и кровавой битве, а не о шатком перемирии с враждебным народом - оно хрупкое, вот-вот сломается, напряжение чувствуется в сжатых кулаках йотунов, их недоверчивых взглядах, в вызове, с которым асы смотрят на своих гостей. Беды не миновать.

Тор стоит рядом - ухмыляется, такой расклад ему по душе, он никогда не против помахать кулаками после попойки, Один будет рвать и метать, узнай, чьи сыновья не смогли сдержаться, и Бальдр кривит губы в ответной ухмылке - приятное удовлетворение растекается по венам от мысли, что его, Бальдра, вины в этом нет, и его идеальный брат не так уж и идеален.

- Оставь ее в покое, Моди! - Кричит он, но его словно бы не слышат - горячая и молодая кровь, что с них взять. Будь рядом Тюр или сам Один, все пресеклось бы на корню, но Бальдр не имел должной власти над детьми Тора, чтобы те угомонились от одного его голоса, он не устрашал, не пугал - Бог весны, а не войны.

Что им какая-то белобрысая девчонка, когда и свои крайне хороши? Она смотрит, не отводя взгляд - милое личико обманчиво, в глазах читается убийственная решимость и непоколебимость, Бальдр бы и сам не против провести время в компании дикой девчонки с кристально-синими, как покрытая тонкой корочкой льда чистейшая река, глазами и длинной, белой, как горные снега, косой.

- Угомони их, брат. Ты хочешь чтобы отец вмешался? - Бальдра не заботила судьба девчонки, какой бы симпатичной она ни была,  не было дела ему и до хлипкого подобия мира - что им этот “мир”, когда напряженная атмосфера царит в воздухе с самого начала, и вот-вот заискрит молниями Тора? Хоть раз поступить правильно - всё, что он пытался сделать.

-Ты как матушка - слишком много переживаешь. - Отмахивается Тор, но его напряженные мышцы рук и пристальный взгляд выдают его с головой - контроль над ситуацией потерян в тот момент, когда Моди дали раскрыть рот и заговорить, и теперь остается лишь дождаться драки и выйти из неё победителями. И ведь когда-то Тор может занять место Одина - выйдет ли из него такой же хладнокровный и разумный правитель? Принять бой - не всегда то единственное верное решение, зачастую оно губительно и крайне неверно, зачастую это приводит к ошибкам фатальным, неисправимым, но на Тора были все ставки.

Откуда-то из-под потолка раздается предостерегающее карканье. Только вот разошедшихся Асов и распалившихся йотунов было уже не остановить голосом разума, никто и не придал значения очевидному присутствию воронов Одина.

Не прозвучало вслух боевого клича, не была дана отмашка - вслед за великаном вскочили асы, все потянулись за оружием, и началась поистине животная битва, с кровью и ранеными с обеих сторон. Кто-то запоздало протрубил в боевой рог, сверху упали два черных пера - вороны полетели докладывать своему хозяину, и теперь надеяться на лучшее было бесполезно.

Бальдр не носил с собой оружие - да и бежать за ним не собирался. Его брат быстро затерялся где-то в толпе, и уворачиваться от чужих ударов приходилось в одиночестве, что, впрочем, особой проблемой и не было - он мог быть богом Весны, но все еще был сыном Одина, а не нежным подснежником из любимой матушкиной рощи. Бьет по рукам, ногам, но не машет острым топором налево и направо, выбивает кинжал из чьих-то рук и перехватывает поудобнее непривычной для себя формы рукоятку - кинжал самодельный, в форме огромного клыка, явно охотничий трофей.

Хохочет - если ему суждено погибнуть в бою, он с удовольствием примет эту смерть, пусть даже этот бой и спровоцирован пьяным недоумком и не несет за собой никакой высокой цели - дележка женщины, ну надо же.

Той самой, что каким-то неведомым образом оказывается у него за спиной и приставляет к его шее острый нож, Тор бы не допустил такой оплошности, не подпустил бы к себе никого, держа под контролем любые подступы к себе - и Бальдр неприятно кривится от этих мыслей, как после той кислой бодяги, что однажды пытался споить ему брат.

- А ты смелая, это похвально. Но и самонадеянная - ты правда думаешь, что справишься со мной? О, или нет, ты думаешь, что в схватке лицом к лицу не победишь, поэтому заходишь со спины, - умереть вот так, от перерезанной глотки, словно он - скотина, идущая на убой. Чертовски неприятная смерть, но Бальдр давно готов отправиться залечивать синяки к ледяным, как эта девчонка, рукам Хель или воинственным Валькириям. - Что скажет твой предводитель, когда узнает, что честному бою ты предпочла зарезать ничего не подозревающего человека, как свинью перед пиршеством? Так вас учат сражаться? По-подлому поступать с теми, кто предоставил вам крышу, еду?

Её руки дрожат - от нервов, а может девчонка просто не привыкла долго держать в руке кинжал, но Бальдр подозревает, что та еще никогда не убивала. Одно дело забивать дичь на охоте, и совершенно другое - лишить жизни кого-то такого же разумного, как и ты сам. Одно дело - лишить жизни оленя ради пропитания, и другое - стать убийцей. 

- Я не боюсь смерти, девочка, Валькирии заберут меня к себе - но какая тогда участь ждет тебя? Мы еще можем все остановить, еще можно успокоиться и дать нашим людям шанс. - Она сильная, это чувствуется по хватке на его плече, на лезвии кинжала, нажим которого контролируется - струйка крови, бегущая по шее под свободную рубаху, пущена намерено, в этом сомнений не было, но девчонка все еще оставалась девчонкой, не бывавшей в битвах. Стоило ей немного расслабиться, как Бальдр перехватывает её руку и, развернувшись, наставляет её же кинжал, удерживаемый её рукой, к тоненькой девичьей шее. - Один на один. Без оружия. Со мной, Тором, а может быть, захочешь отыграться на Моди?

Краем глаза замечает как расслабляется напряженный до сего момента Тор - кто бы что ни говорил, но вряд ли громовержец был готов так легко потерять своего брата. Стоящие вперемешку асы и йотуны не побросали оружие, напряжение разрослось, и успокаиваться никто не желал - тащить кого-то вслед за собой на поприще смерти Бальдр не хотел.

[icon]https://i.imgur.com/hHrJxnW.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/35CztbT.gif https://i.imgur.com/JVgiSry.gif https://i.imgur.com/ke1fGZU.gif thnx,  m a r s[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">Norse mythology</div><div class="info">i need something to fight for</div>[/lz][nick]Baldr[/nick]

Отредактировано Hyperion (18.12.20 18:27:08)

+1

5

Скади хмурится еще сильнее от услышанных в адрес слов, скалится, как и подобает волчице, смотрит недобро, ловит на себе такой же темный, прожигающий взгляд одного из братьев. Да, он бы тоже хотел оказаться на ее месте, не меньше ее самой он желал перерезать горло асу, какая разница тому ли или другому, все они, высокомерные и тщеславные, заслуживали достойной трёпки.
- Это не подлость, ас. – Шипит она – Хищник никогда не нападает открыто, сначала он выслеживает, скрываясь, чтобы после поймать свою добычу в стремительном, завершающем броске. Ты ничего не знаешь о хищниках и их повадках. Ничего не знаешь о нас. – Ее раздражает его манера говорить, то как он пытается показать себя в выгодном свете, отбрасывая тень на мудрых и не менее достойных уважения и почитания инеистых великанов. – Мы не просили ни о еде, ни о крыше над головой. – Он жмет лезвие за сапожного ножа к коже, делая неглубокий надрез на коже прекраснейшего из богов и зло ухмыляется, понимая, что в действительности он все еще уязвим, как бы его мать не старалась сберечь его от уготовленной норнами ему участи.
Скади не уверена в том, что отец будет ей гордится, что не погонит ее прочь, отрекаясь от нее, если хрупкому миру, что настал между асами и великанами, вдруг росчерком лезвия одного клинка, настанет конец. Рука дрожит, но не от усталости, сомнения гложут острый и светлый ум. Чертов ас проник за завесу, нащупал самое уязвимое место Скади и теперь давил на него, едко ухмыляясь. Неприятным эхом его слова отдавались в ее голове. Из-за мужского плеча она окинула не предвещающим ничего хорошего взглядом притихших войнов.
- Отец будет ею гордиться, - пробасил Снорре, которого один из асов держал все это время за грудки. Скади вздрогнула, ощущая прилив уверенности и сил. И того и другого было так много, что ее проняла дрожь. Послышался глухой удар, оповещающий о том, что брату заехали кулаком по лицу и одновременно с этим звуком Скади вздрогнула, ослабив давление ножа на шею Бальдра. Этого было более чем достаточно, чтобы ас воспользовался удобным моментом, взяв верх над ситуацией. Когда лезвие ее же ножа коснулось кожи у нее под горлом, она медленно и тяжело сглотнула вязкую слюну, скопившуюся в одночасье у о нее во рту. Скади почувствовала холод в животе, и перед глазами возникло видение: два ворона, кружащие на фоне столпов света устремляющегося в темнеющее звездное небо – северное сияние во всей его красоте. Она отвела глаза, не в силах смотреть на красиво лицо бога, который переиграл ее, взглянула на рыжего бесноватого Моди из-за которого и началась эта потасовка, затем на его отца – Тора. Бежать было некуда. Она должна согласиться. В противном случае асы уничтожат ее, а затем примутся за ее семью. Заклеймят «трусом» и отца и братьев и все по ее вине. Она ослабила хватку пальцев на рукояти своего ножа, медленно отступая и не сводя взгляда с Бальдра:
- Моди. Он должен ответить. – В своих силах она была уверена, сражалась Скади не хуже мужчины. Она была как никто другой готова показать себя асам и родичам с лучшей стороны – быстрая, точная, разящая словно копье, а главное – бесстрашная. Она отступает ближе к братьям, те окружают ее, что-то нашептывают басом, пока остальные асы двигают к стенам столы и лавки, освобождая больше пространства.
Моди выступил к центру комнаты первым, в его руках виднелся рог, наполненный до краев, он испил его в два глотка, а сам рог с силой бросил под ноги, остатки меда и черепки разлетелись под ноги гудящей толпы. Свободную рубаху на своей груди он разорвал пополам, являя взглядам другим грудь покрытую рунами, а куски ткани, отбросил в стороны. Затем вытянув вперед руку, ладонь поманил к себе Скади, чье тело, под тонкой рубахой, такой же свободной, как у большинства присутствующих, было тонким и гибким, точно ивовый прут. Она тоже избавилась от излишком одежды, сняв пояс и меховой жилет, а волосы заплела в косу, закрутив ту в узел.
Приподняв руки ладонями вперед, на уровне шеи, Скади чуть наклонила тело в направлении от нападающего. Она знала, что если сохранять достаточно долго дистанцию, то противника можно разозлить настолько, что он потеряет контроль над ситуацией и вымотается прежде, чем поймет, что его обдурила девчонка. Опустив подбородок и растопырив пальцы Моди пошел в атаку, что-то мыча. Он пытался ухватить Скади за пояс, сдавить ее так, чтобы ребра девы затрещали, повалить ее на деревянный пол и помешать двигаться, «задавить» собственным телом, но то ли ему не приходилось раньше драться с столь гибким и не желающим вступать в раннюю драку лицом к лицу, врагом, то ли меда оказалось через чур много, но он промахнулся, ушел в толпу с разгону под дружное улюлюканье. Его торопливо развернули в нужном направлении, подставляя его лицо прямиком под удар женского кулака. Она била в губы, мясистые и мягкие, голова запрокидывалась, а рык становился больше похож на рык разбуженного по зиме медведя. Моди отшатнулся, теряя равновесие, его снова толкнули вперед, а Скади только это и нужно было, она ухватилась сразу же за рыжую бороду, потянув ту вниз, и с колена заехала тем в живот. Но не тут-то было. Моди будто бы понял, что произойдет, так что почти сразу же перехватил женскую ногу, сдавив ту и выворачивая в бок, резко и грубо, ударяя носком ботинка по второй ноге, лишая равновесия и откидывая в сторону. Скади охнула, стукнувшись спиной о деревянный настил и едва успела под топот мужских ног, закрыться руками, лицо и голову, потому что в следующий момент, ботинок прилетел ей точно по ребрам, выбивая из тела весь воздух. Охотница попыталась свернуться клубком, но ей не позволили, ухватившись за узел из волос, Моди дернул ее вверх, громогласно хохоча. Не учел он одного – Скади не дралась, как все, она не следовала четким правилам. Ее голова отклонилась и со всего размаху врезалась в лицо аса, после оба отшатнулись, мотая головами. Скади утерла рукавом заструившуюся из носа кровь и оскалилась, демонстрируя свои зубы, которые тоже кровоточили. Моди зашел со спины, захватывая за шею с намерением придушить чертову бабу, но Скади оказалась проворнее, она захватила локоть аса правой рукой, надавив на тот, ослабляя хватку, одновременно с этим кусая за руку. Моди взвизгнул, под очередную порцию улюлюканья, а затем получил женской пяткой в пах и локтем под ребро. Ловко извернувшись, получив удар в плечо по касательной, она пошла в самую свою отчаянную атаку, впиваясь когтями в лицо точно коршун, в попытке добраться до глаз. Она повалила отбивающегося от нее викинга на землю, взобравшись сверху, под дружеский гогот остальных и обхватив руками рыжую голову, надавила пальцами на глаза. Моди пытался сбросить женское вертлявое тело с себя, но ничего не выходило, Скади слишком профессионально держалась в «седле».
- Ну, хватит, дурная баба! – Могучие руки брата подхватили девчонку, дернув вверх и в сторону. Она взбрыкнулась, пытаясь вернуться в исходное положение и зашипела точно взбешенная кошка. – Ты победила! Угомонись! Угомонись же!
Причиной того, что брат вмешался мог быть только отец. Скади бросила в направлении дверей тяжелый взгляд, чтобы убедиться в собственных догадках. Так оно и было. Отец и Один стояли у дверей, молча наблюдая за происходящим. Взгляд отца был карающим мечом, он пронзил подобно ледяной стреле, прямиком в сердце. Скади дернулась, поникла, отворачиваясь, припадая к меховому воротнику Снорре, своим окровавленным после битвы на кулаках, лицом. Все тело ныло от полученных тумаков, не принято у асов, да в прочем и у великанов, жалеть врага.  Со стороны протянули рог наполненный до краев сладким медом, Скади ухватилась за него, припадая губами к краю, делая глоток, она старательно игнорировала и не морщилась от боли, когда пряный с легкой кислинкой напиток, пенясь на губах, попал на рассечённую в драке губу, защипал. Передав опустевший рог обратно в чьи-то руки и гордо вскинув голову, и окинув косящихся на нее зрителей горящим торжествующим взглядом дева направилась прямиком туда, где над другими возвышалась светлая голова бога Бальдра. Подойдя ближе, она толкнула его ладонью в плечо, не так чтобы задиристо, но вполне ощутимо.
- Верни мне мой нож, ас. – Ее ладонь маячила на уровни широкой груди сына Одина. Она старательно хмурилась и изображала недовольство, пытаясь игнорировать свой заплетающийся язык. Мед оказался слишком крепким. Помешал поостеречься новой порции насмешек. Сердце колотилось у самого горла, а глаза призывно блестели.
- Или хочешь, чтобы забрала силой?
Невысокого роста, ей приходилось смотреть на Бальдра чуть задрав голову вверх. Потрясенные люди, стоящие неподалеку, да по другое плечо от аса не сводили глаз с парочки, с этих двух существ, таких разных, но отчего-то казавшихся идеальными половинами одного целого.

+1

6

Девчонка шипит и скалится, подобно дикому хищнику, которого пытаются приручить и заманивают сочным куском мяса - диким великанам предложили теплую крышу над головой, еду и сладкий мёд, но они все равно рычат, готовые перегрызть глотку любому, кто только подумает о том, чтобы приручить их. Они и правда не просили об этом - не просили о гостеприимстве, о хлебе, который асы готовы с ними разделить, но неужели они и правда хотят и дальше продолжать эту вражду? Коль уж Один, пусть и под давлением Фригг, готов пожать руку йотунам и сесть с ними за один стол - кто они такие, чтобы воротить от этого нос?

Они дикие, привыкшие к битве животные - Бальдр не понимал, на что рассчитывал Один, этих зверей не приручить, и вряд ли найдется достойный этого дела дрессировщик. Но тем не менее, ас не скрывает любопытства, наблюдая за тем, как девчонка рвется в бой с Моди - тот уже достаточно пьян, чтобы едва стоять на ногах, и от того этот бой обещает быть интересным. Читает по самодовольной ухмылке Тора, что тот явно настроен на победу своего сына - как, впрочем, и все асы ожидали сокрушительной победы Моди.

- Можешь представлять меня на его месте - может, так тебе будет приятнее его бить? - Наклоняется и шепчет ей на ухо прежде, чем отступить на пару шагов и позволить йотунам окружить девчонку - нашептывают советы или пытаются поставить на место зарвавшуюся волчицу?

- На что спорим? - Пока остальные асы освобождают место для боя, оттаскивая столы и лавки к стене, Тор подходит к брату - и почему Бальдр не удивлен, что громовержец ни на секунду не готов представить поражение Моди в этой драке.

- А ты так уверен, что я поставлю на победу девчонки? Тогда замнёшь этот конфликт перед отцом, если он узнает - если она победит, конечно же. - Как Тор уверен в победе Моди, так и Бальдр уверен, что вот-вот явится разгневанный всеотец, и кому, как не его любимому сыну Тору успокаивать гнев отца?

Бой и правда оказался интересным. Моди большой и сильный, не думает о тактике, мысли заняты лишь тем, как помахать кулаками, бьет сильно, бросая все тело вслед за ударом - словно огромный неповоротливый медведь. И девчонка это, кажется, начала понимать после пары промахов - а еще она была явно не так пьяна, как её противник, что и позволило ей сохранить ясность ума. Что, впрочем, не уберегло её от разбитого в кровь носа и сильных ударов по ребрам. Толпа радостно заулюлюкала, но даже Бальдр понимал, что это еще далеко не конец, и напрягшийся рядом Тор подтвердил его размышления, когда девчонка ловко высвободилась из захвата Моди. А когда она повалила его тяжелое тело на землю и Бальдр был готов объявить её победу, тяжелые двери распахнулись.

- Ты проиграл, братец. Тебе и расхлебывать, - в повисшей тишине собственный голос кажется слишком громким, но кроме Тора, которому и предназначалась эта фраза, никто их не услышал - шёпот потонул в недовольных визгах девчонки и ругани её людей, оттаскивающих победительницу от Моди.

- Отец, присоединяйтесь к нашему пиршеству! Этим дружеским поединком мы скрепили мир с йотунами - пусть он будет долгим и полезным для обеих сторон, - Тор, бросая взгляды на Бальдра, так и говорящие, что ему еще припомнят такую подставу, пытается смягчить углы и умаслить Одина - а тот явно недоволен, но не столько развернувшимся зрелищем, сколько необходимостью мира с теми, с кем он его не желал. - Эта дева сражалась благородно - так давайте выпьем же за это!

“Ага, видели мы её благородство” мысленно хмыкает Бальдр, но вслух не говорит ничего, чтобы не навлечь на себя гнев отца - что ни говори, но Один определенно точно знает, как все было, его любимые шпионы доложили ему о драке из-за этой девчонки, и Всеотец точно знал, что никак не желание скрепить дружбу повлекло за собой бой между Моди и ледяной девчонкой. Может быть, сейчас Тору и удалось свести на нет недовольство отца, но Бальдр точно знал, кому еще только предстоит  наиприятнейший разговор с Одином - и это точно был не любимчик-Тор.

Скади за это время опустошает протянутый ей рог и смело направляется в сторону Бальдра - с разбитым носом и кровью на лице она выглядела действительно как дикая волчица, перегрызшая глотку другому, не менее опасному хищнику. Завораживающее зрелище.

- Этот нож? Он дорог тебе, да? Больше, чем просто оружие, иначе ты бы так не переживала и не спешила вместо зализывания ран вернуть себе эту зубочистку. Ты сражалась храбро, верну. Но сначала сделаешь кое-что для меня? Одна маленькая просьба с моей стороны - и он твой. - Хотелось бы думать, что их разговор никого не волнует, асы и йотуны едва ли не впервые объединились, перетаскивая столы так, чтобы освободить место для своих предводителей, но Бальдр все равно чувствовал чужие заинтересованные взгляды на себе и девчонке, уверенно протягивающей руку за своим ножом. - Твоё имя. Назови его - и нож твой.

Хохочет в ответ на её наглость - неужто она почуяла вкус победы и чужой крови, и он пришелся ей по душе? Вскружил голову, и теперь она думает, что сможет победить любого, раз сын Тора так легко сдался под её руками? Или это мёд придал ей смелости - в любом случае такой она нравилась ему куда больше, нежели за тем столом в окружении братьев, молча терпящей похабные шутки Моди и гаденький смех его брата.

- Мне нравится твоя дерзость, но не задирайся. Ты победила едва стоящего на ногах пьяного Моди - уверена, что также тебе повезет со мной? - Все асы бойцы, и Бальдра тренировали и учили также, как и любого другого - Один не позволил бы своему сыну вырасти слабаком, и от того Бальдр был уверен в своем преимуществе против захмелевшей девчонки.

Один за столом заинтересованно выгибает бровь - и Бальдр уверен, что от поединка уже не отвертеться, он и сам не возражает, уставший от вечного опекания со стороны матери и её страха за жизнь своего сына, однако бой с этой девчонкой?

Слишком легко.
[icon]https://i.imgur.com/hHrJxnW.gif[/icon][nick]Baldr[/nick][sign]https://i.imgur.com/35CztbT.gif https://i.imgur.com/JVgiSry.gif https://i.imgur.com/ke1fGZU.gif thnx,  m a r s[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">Norse mythology</div><div class="info">i need something to fight for</div>[/lz]

+2

7

Его слова, сказанные с таким видом, будто он абсолютно все знал о ней, заставили Скади некоторое время колебаться. Она медленно отступила, до боли сжимая разбитые кулаки. Непроизвольно сглотнув, она уставилась ему в глаза, чувствуя, как ее медленно охватывает гнев, как ответная реакция на насмешливость, так легко считываемую у него во взгляде. Голос ее стал шепотом:
- Кто бы сомневался, конечно, ты все знаешь о нас, каждого читаешь как открытую книгу, делаешь выводы. – Каждое слово неприятно царапало ей глотку изнутри, она едва ли не морщилась, отвечая Бальдру. – Твоя территория, твои правила. Отец смотрит, - она кивнула в направлении Одина, - стража бдит. Чего тебе бояться? Тебя охраняют лучше, чем девицу на выданье Нет, нельзя уподобиться асам, нельзя выпускать ситуацию из-под контроля и идти на поводу у этого божка. Скади криво усмехнулась. Сзади подоспел брат, которого до этого оттеснили, он-то и не позволил споткнуться великанше о собственную ногу, приобнял за плечи по-братски.
- На кой тебе этот нож, сестра, - прошептал он ей над ухом, - скажи гномам, они тебе десять таких выкуют за мешочек злата. В ответ Скади повела плечом, отшатнувшись. Она в силах, и сама разобраться, поставить зазнавшегося аса на место. Смерив недовольным взглядом брата, она прошептала в ответ:
- Сама разберусь, - и все же, в голосе мелькнула легкая тень какой-то беспомощности. Возникла небольшая пауза. Скади ощущала взгляд Бальдра, словно царапанье по коже. Ей пришлось прикусить собственный язык и приложить усилие, чтобы не сказать вслух ничего неприличного. Его предложение обмена, не смотря на всю невинность, с какой он обращался, все же таило в себе некую пошлость, старательно маскируемую вежливой беседой двух представителей враждующих кланов. Ей доводилось слышать разговоры братьев о том, как они соблазняли женщин, как развлекались с ними, используя порой морок, чтобы скрыть свое истиной происхождение, но никогда прежде, до этого самого дня, ей самой не приходилось заигрывать с противоположным полом, тем более на глазах у всех. Скади уже пожелала, что выпила мед, который ей подсунули и решила вернуть себе нож. Как ж эти противный ас любят демонстрировать, что власть у них в руках, что они делают что хотят. Она сплюнула под ноги Бальдра и если бы могла немного призвать сейд, то непременно бы вложила ада в этот плевок, яда, что разъел бы носок башмака Бальдру. Но зал был защищен самим Одином от магии, за этим пристально следили, иначе бы затеянная с пьяным асом ранее драка, закончилась бы куда печальнее, чем просто расквашенной рожей. Для мужика, с которыми Скади старалась не водиться и которые старались ее не замечать, этот был слишком разговорчив и прилипчив.
- Катись в Хельхейм, - шипит инистая, ее определенно задевает уверенность аса в том, что он выйдет победителем. – Время на тебя еще тратить. Тебе глаз подбить – дело минутное, а изгнание потом веками терпеть? – Да, дипломатии ей бы стоило поучить до того, как ее сюда чуть ли не за ухо приволок отец.
- Скади, - голос отца, пронзил все ее существо, точно ползучая лиана, стремительно распространяющиеся по дереву, окольцовывая. У нее уже похолодели руки и ноги, будто бы они ей больше не принадлежали. Стараясь успокоить слабое, неровно бьющееся сердце и упрекая себя за страх, который так легко считывался с ее лица, она взглянула в направлении, откуда раздался голос. Отец стоял на приличном расстоянии, вытянув вперед руку, как бы приглашая ее сопроводить его. Она чувствовала в нем жажду крови и не сомневалась, что ей достанется сполна, за то, что она тут устроила в его отсутствие. Она ответила на его зов смиренной улыбкой, не имея больше ни шанса, взглянуть на стоящего напротив нее Бальдра. Про нож можно забыть, как и про попытки утереть нос асам. Отец не сделает ей исключение только потому, что она единственная из дочерей, кто смог доказать ему, что достоин сопровождать его в походах, целью которых было установление мира. Направляясь к отцу, через весь зал, она чувствовала насмешку во взгляде оставшегося позади Бальдра, который теперь знал ее имя, чувствовала ее, но все равно шла гордо расправив плечи и задрав подбородок.
Отец увел ее из зала прямиком в местный сад. И всю дорогу они молчали. Скади лишь изредка смотрела на хмурый отцовский профиль, пытаясь уловить хоть бы от части то, о чем ей предстоит говорить с ним. За что именно ее будут отчитывать, оставшись наедине. К их появлению, прекрасный сад, уже окутали тени, которые наступали и сгущались.
— Нам придется уехать, - сказал отец, смотря вдаль. И Скади улыбнулась в ответ, неуверенно и легко.
— Это же очевидно, отец. Нам здесь не были рады изначально. – С души будто бы камень скатился от осознания, что ее не будут отчитывать за драку, которую она устроила.  – Велеть седлать лошадей?
Он не торопился отвечать ей и эта тишина, она насторожила Скади. Затем где-то в ветвях фруктовых деревьев, раздался короткий зов сипухи, который вдруг резко оборвался. Она огляделась по сторонам в поисках опасности и почувствовала, как сердце превращается в кусок льда. Пальцы медленно сжались в кулак. Инстинкт подсказывал только одно – нужно бежать, не оглядываясь, бежать что есть сил.
- Ты остаешься. – Тьяцци старался, чтобы его голос звучал бесстрастно, но его слова звучали, как приговор, по сути, им и были.  Голос отца впервые звучал пронзительно и неприятно, как хруст ломаемых костей. Губы не желали слушаться, хотя она собиралась возразить услышанному. Но вместо этого оглянулась туда откуда они оба пришли, ожидая увидеть приближающуюся стражу. Рука отца коснулась ее руки, она почувствовала знакомую тяжесть его ладони, знакомое тепло и на глаза навернулись слезы, слезы непонимания.  Она так и не спросила почему должна остаться среди тех, кто был так ей ненавистен. Неужели, та шалость, которую она учинила в зале, должна наказываться таким ужасным способом, разбивая ей сердце на миллионы осколков? Украдкой, взмахом руки, Скади, смахнула с щеки, скользящую вниз слезу:
— Ты о чем-то думаешь, — заметила она, стараясь скрыть дрожь в собственном голосе— Я вижу это по твоим глазам. Скажи мне, что мучает тебя?
Отец молчал.
— А что же будет с Вами? - Осмелилась она задать мучивший ее вопрос. Тьяцци нахмурился, окинув ее взглядом исподлобья. – Разве этот союз, стоит того, чтобы потерять свою дочь? – холод, поселившийся у нее в груди, притупил в ней чувство осторожности. С каждой минутой сумерки сгущались все больше, в густой источающей тепло и аромат цветов, траве, что-то стрекотало и шуршало. Отец еще недолго побыл рядом, а затем встав со скамьи, на прощание поцеловал Скади в лоб, как делал это и прежде, благословляя ее на хорошую охоту в их заснеженных лесах. И стоило ему только скрыться, как Скади, коснувшись лица обеими ладонями, затихла. И только мелко подрагивающие плечи, могли выдать ее и то, что она плакала.

+1

8

Девчонка скалится, словно дикая волчица, не знающая ничего, кроме боя на смерть, не сдается до последнего - точно ринулась бы в бой разрывать врагами глотки острыми клыками, и Бальдр стал бы первой её жертвой. Ас не сомневался, что она бы с радостью вцепилась в него и самолично выбила жизнь из его тела, девчонка смогла бы взять если не силой, то ловкостью и упорством, которое не дает ей остановиться и утереть струящуюся из разбитой губы кровь, не дает проверить ноющие от ударов бока и урвать минуту для передышки - с рыком она готова броситься в бой и утомлять врага ловкостью и настойчивостью. Она как будто бросает вызов - не открыто и прямо, она словно бы знает, куда давить, что сказать, словно бы ветер нашептал ей про Одина, предметом гордости для которого Бальдр не являлся, и теперь она умело - насколько позволяет ей адреналин и алкоголь, смешавшиеся в крови - заигрывает со своей жертвой, будь на месте Бальдра импульсивные племянники или самоуверенный брат, то Скади бы уже шустро уклонялась от чужих кулаков. Бальдр же ухмылялся, поигрывая ножичком девчонки - он не собирался забирать его себе, в любом случае вернул бы, но неожиданно появившийся Тьяцци увел дикую волчицу с собой, нарушив все планы.

Йотуны не бездушные холодные скалы, какими пытаются казаться - они волки, они стая, они верны своему вожаку, и то, как Скади - удивительно подходящее для голубоглазой имя - по его зову направилась к своему вожаку, лишь подтверждает эту теорию. Асы не такие - асы горячие, асы своенравные, и от того интересной показалась эта девчонка, с виду снежная, ледяная, но в душе у неё явно полыхает огонь.

- Повезло девчонке, - сильная рука Тора, уже успевшего скрыться в толпе и вернуться вновь, бьет его по плечу, рука у него тяжелая, и Бальдр кривит губы, скрывая за ухмылкой недовольство - однажды его правое плечо точно будет слегка ниже левого - но принимает из рук брата рог, практически сразу опустошая его.

- Драку с твоим отпрыском ты называешь везением? - Бальдр намеревался забыться, щедро залив этот день крепким мёдом, а после получить по лицу от одной из воительниц, когда ас по пьяни скажет ей что-нибудь, что гордой девушке обязательно не понравится - может, даже на пару с Тором они налакаются под осуждающий взгляд отца, а на утро Бальдр будет мучиться от головной боли.

Дальнейшее сливается в сплошной поток льющегося рекой мёда, громкого смеха Тора и его рассказов, чего-то гортанного храпа и, кажется, немного стершихся границ между йотунами и асами - может, то мёд ударил в голову ранее волком глядящим друг на друга противоборствующим сторонам, а может, Скади, надравшая зад Моди, помогла выпустить пар обеим сторонам, и официальное примирительное мероприятие превратилось в обычную попойку, какие часто устраивал Тор.

Когда спустя какое-то время Бальдр вываливается во двор, его внимание сразу привлекает хрупкая девичья фигура, в которой Бальдр не сразу, но признает Скади - что-то явно огорчило гордую волчицу, теперь она не скалит зубы в охотничьем оскале. Он мнется в тени деревьев, не решаясь подойти - возможно, не лучшее решение, возможно, стоило развернуться и уйти, передав с кем-нибудь из йотунов ей нож, возможно, стоило оставить Скади одну с её горем, но крепкий мёд не дает времени на раздумья, он толкает вперед, и ноги сами несут его к ней.

- Твой нож, - кладет руку ей на плечо, давая о себе знать - хотя, напугать своим приближением у него, громко топающего, вряд ли получилось бы - и протягивает на вытянутой руке нож. - Можешь воткнуть его в меня, если тебе от этого полегчает. - Ухмыляется, слыша приближение пары заплетающихся ног и чуя, что вот-вот ситуация явно накалится - может, у ночных гостей и получилось бы подобраться незамеченными, не ругайся они, спотыкаясь в собственных ногах.

- Ха, это ж та девчонка, что Моди рожу набила! - И Бальдр уверен, что и этим двоим Скади показала бы, каковы йотуны в бою, но сейчас, стоит им увидеть её слезы, и они вряд ли смогут держать пьяные языки за зубами - Бальдр и сам понимал, что выпей он еще немного, и тоже нарвался бы на пару тумаков от волчицы.

- И тебе набьет, не сомневайся, идите куда шли. - И стоило им скрыться из поля видимости - хотя их болтовня про зазнавшегося Бога была слышна чуть дольше - как Бальдр вновь обратил внимание на Скади. - Победа над Моди тебя так растрогала или потеря ножа? Я его вернул тебе - унывать больше не стоит. Или, может, твое пребывание здесь тебя тяготит - слышал, ты планируешь здесь задержаться.
[nick]Baldr[/nick][icon]https://i.imgur.com/hHrJxnW.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/35CztbT.gif https://i.imgur.com/JVgiSry.gif https://i.imgur.com/ke1fGZU.gif thnx,  m a r s[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">Norse mythology</div><div class="info">i need something to fight for</div>[/lz]

+1

9

Она вздрагивает, то ли от прикосновения к плечу, то ли от неожиданно громкого и хорошо поставленного голоса аса и спешно утирает с лица слезы, пока те не успели выдать её. Она ведёт плечо в сторону, сбрасывая со своего плеча руку бога викингов. Его топота и приближения, пьяного сопения, она не слышала и это огорчает её ещё сильнее, мысль что ей придётся остаться среди чужаков, жить с ними под одной крышей, есть за одним столом и выслушивать их насмешки, отзывается нестерпимым зудом во всем теле. Она отворачивается, смотрит в сторону, выжидая когда он уйдёт без подсказки или когда пылающее и раскрасневшееся от слез лицо, будет не так постыдно выглядеть в глазах пьяного аса. Не время и не место дрожать перед чужаком.
- Не полегчает. – Всё ещё отводит взгляд, отвечая с хрипотцой в голосе, затем поджимает губы. Легко ему разбрасываться направо и налево такими предложениями, когда в случае малейшей угрозы его отец – Один, любого сомнет, как лист бумажный, за одну только мысль шальную, таившую в себе угрозу его отпрыску. Она с тоской смотрит вдаль, с места на котором сидит не видно снежных шапок родных гор, не слышно завываний ветра и воя волчьей стаи, рыскающей по лесу. Все здесь ей чуждо. Скади берет в руки протянутый нож, любовно поглаживая резную рукоять, вздыхает, ловит себя на горькой, отравляющей изнутри мысли, что ей придётся подчиниться, что она делает все это только ради семьи. Как только появится возможность, она уйдёт, вернётся домой, под крышу к родным, даже если ради этого придётся навсегда остаться в немилости у отца. Очень вовремя она прячет возвращенный нож за голенищем, в сапоге, их так некстати на короткий промежуток времени становится больше. Чёртовы асы, не знают меры в выпивке и вездесущи, как клопы. Не смотря на природу своего происхождения и отсутствие какой-либо  связи с Муспельхеймом и огненными великанами там под предводительством Сурта, живущими, она едва ли не вспыхнула посреди рощи подобно живому факелу.
- Тебе то что, - холодно и сухо отозвалась инистая, сверля светлый божественный, преисполненный переживаний лик Бальдра, голубыми глазами, в которых разгоралось нешуточное пламя, стоило только любопытным асам, покинуть рощу, оставляя богов тет-а-тет.  Как оказалось среди «элиты» коими по правую считались дети и женщины Одина, новости разлетались со скоростью света. Йотуны в этом плане были куда скрытнее из отца порой нельзя было никакой даже нужной информации вытянуть, все при себе держал, говорил мало и только по делу, только то, что считал нужным знать, не доверяя никому. Глаза Скади хищно сузились, она неотрывно следила за каждым движением аса. Повеяло холодом от которого у любого по телу бы забегали мурашки. – Пришёл насмехаться? – Она вскочила с места, нетерпеливо перекидывая с плеча да за спину растрёпанную ветром и дракой с Моди, косу, гнев вытеснил собой весь хмель, она держалась ровно и уверенно, в любой момент готовая броситься в бой. В груди кольнуло. Не предательство, не боль и даже не ярость. Нет. Пугающая, стремительно разрастающаяся и берущая под контроль юное тело йотунки, пустота, в которой глумилась и плескалась, не зная границ, тоска. Она потерянно огляделась по сторонам, заслышав ржание лошадей через зелёные высокие насаждения и стены в нишах которых располагались либо фонари, либо дивные скульптуры; стены эти делили двор на сектора.
Скади прижала обе руки к груди. Тяжкий ком в груди стал за доли секунд гораздо больше и тяжелее, колени подогнулись, да сердце дало непредвиденный сбой. Зычный голос Хемминга, отдающий команду запрягать лошадей, заставил вздрогнуть. Никто из братьев не посмеет перечить воле отца, никто не возьмёт её за руку и не уведет отсюда, не поможет взобраться в седло, чтобы иметь возможность умчаться вдаль, в направлении темнеющего леса и гор, укрытых снежными шапками. В ногах загудела усталость, будто бы она шла сюда пешком очень-очень долго, преодолевая высокие сугробы и темный-темный лес. Голова шла кругом. И ещё гвалт пьяных пирующих в зале асов, доносящийся до сада, раздражал, отвлекая от дум. Возможно, её неразговорчивость и скверный, по всем меркам характер, вскоре наскучат ему, высокому, светловолосому и с тяжелыми надбровными дугами, обладателю густых бровей, красавцу, по которому сохнет и вздыхает  каждая вторая в замке, от высочайшей особы до обычной служанки, и он уйдёт.
- Я – пленница? – В непослушном теле, точно безвольная птица, бьётся душа. Сжимает пальцы в кулаки, стараясь контролировать собственный голос, чтобы не дрожал. Если Бальдр пришёл сюда так скоро, зная о том, что она останется, может он знал и то, как при дворе к ней будут относиться? Что ещё он мог знать? Изменилось бы хоть что-то узнай она ответ? Не легче ли было прибывать ещё какое-то время в неведении, а при попытке бежать, на него же и сославшись, убеждая всех в том, что она и понятия не имеет о том, что в этих стенах она пленница, а не гостья. Она конечно кое-что уже слышала о местных пленниках, Один охотно держал при дворе представителей других народов  взять к примеру хоть бы Ньёрда с его детьми, поговаривали, что они были пленниками здесь, не смотря на всю ту роскошь, что их окружала. – Зачем я нужна твоему отцу? – Её голос окреп, чуть звеня в лёгком шепоте листвы над их с Бальдром головами. Можно ли было рассказать ему о том, что она не любила покидать родной дом, что будь её воля, она бы никогда не покидала Твердыню? Поднявшийся ветер заигрывал с прядками волос на её висках, от сложной, казалось бы, причёски, не осталось ровным счётом ничего. Из-под крыши, сквозь приоткрытые окна и двери, донесся ровный и сильный голос, ему вторили голоса послабее, асы пели о сражениях и восхваляли Всеотца. Бальдр, не смотря на нападки северной девы, оставался каким-то совершенно невозмутимым, немного все ещё хмельным и в глазах ярких, точно звезды, искрилось веселье. Она все ждала, когда на её вопросы он вновь широко и с вызовом улыбнётся, будто бы напрашиваясь на удар кулаком по носу.

+2

10

[nick]Baldr[/nick][icon]https://i.imgur.com/hHrJxnW.gif[/icon][sign]https://i.imgur.com/35CztbT.gif https://i.imgur.com/JVgiSry.gif https://i.imgur.com/ke1fGZU.gif thnx,  m a r s[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">Norse mythology</div><div class="info">i need something to fight for</div>[/lz]

Вот она - жизнь, какой он её хотел запомнить. Какой хотел насладиться, прежде чем все же отправится в холодные объятия Хель.

В льющемся звонкой рекой смехе пьяных асов, в гуле голосов и подначивающих криках - возможно, кого-то еще пытаются развести на пьяную драку. Шум пьянки доносится до них из главного зала, и кажется, про них уже все забыли, всех позабавила дерзость девчонки, но также быстро, как толпа собралась вокруг Моди и готовой вгрызться ему зубами в глотку Скади, эта же толпа переключила свое внимание на что-то другое, и Бальдр не удивится, если, вернувшись обратно, застанет аналогичную картину, но в центре импровизированной арены теперь будет кто-то другой - сильных воительниц, желающих дать кому-нибудь по лицу, асов, напрашивающихся на тумаки, было более, чем достаточно.

Жизнь в тихих смешках удаляющихся асов, раздающихся за спиной, в шелесте листьев и приятной прохладе ствола дерева, к которому Бальдр прислоняется спиной. Чувства как никогда остры - может быть, выпитый хмель дал ему в голову, а может быть нависшая над ним тень Хель, зовущая его к себе, обострила, накалила до предела нервные окончания, заставляя воспринимать даже дуновение ветра и бегущий по открытым рукам холодок как никогда остро.

Там, в нескольких десятках шагов от них, царила атмосфера пьяного веселья, и Бальдр сам не понимает, почему топчется возле ледяной девчонки, а не исполняет под улюлюканье толпы очередную авантюру, которая заставит его мать краснеть, а его самого - пьяно хихикать и вспоминать на утро, откуда же у него под глазом наливается синяк.

- Если бы я пришел насмехаться, я бы не отдал тебе первым делом нож. - Хмыкает Бальдр, наблюдая за вновь вспылившей Скади. Ну точно - дикая волчица.

В её глазах - решимость и уверенность. Волки - стайные животные, и у Бальдра нет сомнений, что как только ей представится шанс, она тут же сбежит к своей стае, и, если понадобится, зубами прогрызет себе дорогу домой. Такую не удержишь в клетке, даже такой золотой и изящной, как Асгард - Скади трудно представить в изящных одеждах или доспехах, она не станет своей по щелчку пальцев.

- Хочешь выйти к ним, попрощаться перед отъездом? - В её глазах - ледяная синева, на дне которой плещется тоска. И Бальдр спихивает все на хмель, пронявший его сочувствием к девочке, наверное, впервые покидающей семью так надолго - кто знает, что задумал Один и как надолго Скади останется здесь? Всеотец не спешил делится своими планами с сыновьями - уж точно не с Бальдром, который все узнавал от Тора или случайно-удачно подслушанных разговоров.

Бальдр и сам не ведает, что творит, когда подходит к беловолосой и прижимает её к себе в скупом объятии. Она вздрагивает, заслышав голоса своих людей, которые вот-вот покинут Асгард, в котором Скади останется совершенно одна - Бальдру кажется, что всё это не для его глаз, что не зря девчонка пыталась его прогнать хлесткими словами, лишь бы оставить при себе эти личные переживания. Он не спешит затягивать объятие, отходит на шаг назад, отводя взгляд - заглядывать за завесу личного и тревожить и без того неспокойную душу Скади он не хотел - и все же берет её за руку, утягивая за собой по узким ступенькам на стену, с которой откроется вид на двор, где йотуны закидывают на коней немногочисленные сумки с припасами и готовятся к отбытию.

Тащить её во двор было бы глупо - её неспокойный характер точно дал бы о себе знать, и будь то душещипательная сцена или агрессивно-кровавая, ни той, ни другой Бальдр видеть не желал. Здесь же они могут поговорить, и, быть может, возможность хотя бы так попрощаться с семьей и народом, растопит лед и немного развяжет ей язык.

- Будь ты пленницей, то не разгуливала бы по замку так спокойно и уж точно не в моем сопровождении - но если ты предпочитаешь ночевать в холодных тюрьмах, а не, как и все гости, в мягких кроватях, то я могу передать Отцу твое пожелание. - Растягивает губы в ухмылке в ответ на переживания по поводу статуса - подслушанный краем уха разговор Одина и Фригг лишь частично ввел его в курс дела. Бальдр слышал о подготовленных для их гостьи покоев, слышал о необходимости мира, и в памяти всплывает взгляд Фригг, под глазами которой залегли тени кошмаров, мучающих её по ночам. Принесет ли этот мир долгожданный покой его матери или лишь усугубит терзавшие её страхи о судьбе сына? - Ты не пленница, ты у нас в гостях. Поживешь в красивом замке - кто знает, может, тебе понравится и ты сама пожелаешь здесь остаться?

Сверкает глазами, хитро улыбаясь - девчонка точно выцарапает ему глаза лишь за одно предположение, что ей может понравится в роскошных стенах Асгарда и жить, как птичка в золотой клетке. Бальдр протягивает руку и заправляет за ухо выбившуюся белоснежную прядь волос - коса, в которую перед дракой с Моди Скади заплела свои густые волосы, растрепалась, и теперь ветер поигрывал выбившимся из прически волосами.

- Ты заявила о себе, когда не спасовала и набила Моди морду. Он обиды не держит - регулярно ввязывается в драки, - в памяти всплывает недавняя потасовка, в которой Бальдр и сам поставил Моди пару синяков, прежде чем тот взял себя в руки и вышел победителем из боя с пьяным Бальдром - ему и его брату уж точно не привыкать к подобным дракам. - Уверен, если ты будешь диким волком рычать на всех вокруг, то ты приживешься…

Закончить мысль он не успевает - во двор выходят Один и Фригг в сопровождении нескольких асов, Бальдр замечает Тора, держащегося позади отца, и не может отвести взгляда от матери, на лице которой залегла тень решимости - неприятный холодок ползет по спине, кусает за шею и давит на плечи, когда ас взглядом пересекается с матерью. Ухмылка сползает с его губ, решимость матери в прищуренных глазах и сжаты в тонкую нить губах определенно точно не сулит ничего хорошего.

Отредактировано Lambert (27.06.21 20:12:51)

+1

11

Когда Бальдр обнимает её, Скади вздрагивает. Она не привыкла к подобному и потому замирает и прислушивается: что будет дальше? Что будет с ней? У неё перехватывает дыхание, а сердце начинает колотиться так, словно ему не терпится вырваться из груди. В голове проносится миллион мыслей, но она не может уловить ни одну из них. Она чувствует, как его пальцы скользят по её руке, по запястью и ниже. Его глаза полны огня и света, полны жизни. Скади чувствует, как под его взглядом трепещет её сердце. Это чувство похоже на то, как если бы у неё в груди зажглась звезда, а в голове зазвучала песня.
У неё захватывает дух.
Бальдру хочется верить, на миг забыв о вражде.
Скади чувствует, как внизу живота зарождается приятное тепло и спешит отстраниться, пока настало совсем поздно. Во всем виноват мед и тоска по дому. Как это все глупо.
Она едва ли считает ступени под ногами, чудом не спотыкается. Лестница кажется бесконечной. Скади смотрит вниз со стены на маленькие фигурки своих родных и закусив губу, смаргивает слезы. Инеистая до боли в сердце хочется обнять своих родных, прижать к себе братьев, обвить руками отца за шею, не позволить им уехать и оставить её здесь одну. Молчит. Размышляет над услышанным. Иногда и в гостях можно чувствовать себя пленницей.
- Мне привычнее леса и горы, - утирая последние слезы, бормочет Скади. - Когда рядом воют волки, и рука чуть подрагивает от напряжения, натягивая тетиву лука. В горах снег, и никто не увидит тебя, если ты сам не захочешь. А здесь, - она кивает на плато перед их глазами, - все как на ладони. – Её взгляд напряжен, как у хищника, выслеживающего добычу. - Как защищаться, если к твоему горлу любая девица может при желании приставить нож? – Она усмехается, переводя взгляд на Бальдра. Отблески пламени от зажжённых факелов  отражаются на ее гладкой коже. Она делает глубокий вдох и выдыхает. Когда он касается локона её волос, заправляя тот за ухо, Скади больше не вздрагивает, не отспупает, не щетинится. Скади не сопротивляется. У неё нет на это сил, она лишь улыбается, прикрывая глаза от его прикосновений.
Ему видны только промелькнувшие у его лица тонкие пальцы бойкой воительницы, сжимающие губы Бальдра, когда Скади целует его. Её поцелуй отдаёт терпкостью, мёдом и травами, кружит голову. Поцелуй на вкус, как смесь спелого персика и ванильного мороженного, как прикосновение к коже тонких пальцев, которыми она обвела контур губ Бальдера, как дыхание, согревающее в холода.
Это длится недолго. Всего несколько коротких мгновений до того, как они заметят Всеотца в сопровождении Фригги.
Решительность в глазах Фригг, заставляет отступить, чуть поежившись, будто осознав, что посягнула на запретное, на чужое. Скади отводит взгляд, смотрит за горизонт, избегая взгляда Бальдера.  Ей трудно, она не привыкла, не умеет играть в чужую игру. Дочь Тьяцци вздыхает, опускает голову, чуть наклоняется вперед, будто бы стараясь скрыть лицо. Затем она выступает вперёд, едва ли не столкнувшись нос к носу с богиней покровительствующей бракам и женщинам, почтительно склонов голову:
- Моя королева, - Фригг будто бы и не замечает Скади, тянет руку к своему сыну Бальдеру, вымучено улыбаясь. Скади чувствует себя чужой здесь, непохожей на асов, она знает что никогда не будет принята за свою. Для Фригги сейчас важнее всего знать, что Бальдр в порядке.
- Тор, проводи нашу гостью в её покои, - она выставляет перед Бальдром ладонь, не позволив вмешаться, - не ты, ты останься со мной, Бальдр, нам нужно поговорить. – Она кивает на двери, - Скади, иди с Тором, он позаботится о твоем комфорте. Мы поговорим с тобой завтра.
Они молчат, пока Тор ведет Скади по темным переходам, вдоль узких коридоров. Шаги у Тора тяжелые, как раскаты грома, что ему подчиняется. Он хмурится, глядя перед собой и Скади, не выдержав, замедляет шаг, цепляясь прохладными пальцами за крепкую, статую в кулак руку громовержца:
- Что задумала Фригг?
Она не уверена, что сын Вотана слышит её, он сосредоточен и серьёзен и где очень далеко сейчас, погружен в собственные думы.
- Тор?
Тор хмыкает, теперь его темные глаза смеются. Он переводит взгляд с лица Скади на ее пальцы, что теребят ткань накидки. Его лицо на мгновение разглаживается, когда в голове приходит осознание, и он, усмехнувшись, произносит:
- Ты о чем?
Дочь Тьяцци опускает голову.
- ... что задумала Фригг? - повторяет свой вопрос Скади, медленно приближаясь к Тору вплотную. Теперь ее лицо находится на уровне его лица. Она смотрит сверху вниз, чувствуя внутри себя странную смесь из гнева, волнения и любопытства.
- Она, как любящая мать, считает своим долгом спасти Бальдра. - произносит Тор, стараясь не шевелиться, чтобы не дать тени ее гнева и волнения отразиться на собственном лице. - Я должна знать как, - отвечает Скади, не отводя взгляда. Вблизи его лицо кажется ей бледным и изможденным, но его глаза лихорадочно блестят. - Мне кажется, ты и так знаешь слишком много, - медленно говорит он. – Твоя комната, - отступив, Тор, приоткрывает одну из дверей, приглашая войти Скади в её покои. Она делает шаг и ещё один  переступая порог и тогда, Тор хватает её за руку, заставляя вздрогнуть, замерев в замешательстве:
- Бальдр, совершенно не тот кто тебе нужен.
Скади морщится, словно её заставили опустить руки в рыбью требуху перемешанную со льдом.
- И кто же мне нужен, Тор? Кто-то вроде тебя? – Она отворачивается, не желая больше его слушать, смотрит вглубь своей новой клетки. Это смешно и глупо, какие-то пару часов среди асов и они уже делят её точно кусок пирога между собой, пытаются влезть ей под юбку.
В его голосе прорезается металл:
- Ты и сама это понимаешь. - Тор отпускает её руку и позволяет ей закрыть дверь у него перед носом.
***
В эту ночь она почти не спит. Сидит на краю кровати, обхватив себя за плечи руками. За час до рассвета, Скади пытается написать письмо отцу, на столе разложены бумаги, но она не притрагивается к ним, лишь смотрит в одну точку. С улицы доносится гулкий грохот, как будто по мостовой катят бочку, иногда заходятся лаем собаки.  Воздух наполнен запахом дыма от костров.  Из её горла вырывается сдавленный хрип. Слишком шумно. Она ненавидит шум.
«Почему я не ушла вместе с вами?» - шепчет она, сжимая кулаки, а перед глазами образ отца и братьев. Слишком больно.
А небо над Асгардом тем временем светлеет, становится почти прозрачным.

+1

12

Бальдр не может понять, насколько тяжело девушке - он не оставался в чужих краях вдали от родного дома, он не смотрел, как его семья покидает его, и вряд ли вернется в ближайшее время. Бальдру тяжело понять, но он может представить, какая именно буря эмоций сейчас играет внутри девушки - боль, тоска, печаль, вероятно, даже немного злости на судьбу, по велению которой она остается в Асгарде одна. Он отводит взгляд, замечая на её глазах слезы, уверенный, что воительница вряд ли хочет показывать свою слабость здесь хоть кому-то.

Волки животные стайные, без своих волк будет одинокими вечерами выть на луну и скалить зубы на чужих - и Бальдр уверен, что и Скади, подобно этим диким животным, оттяпает руку любому, кто решится приручить её.

Бальдр знает, что эту морозную деву Одину не обуздать.

- Здесь никто не нападет на тебя, если не будет на то причины... - хотел было сказать, что будет приглядывать за ней, что защитит и не даст в обиду, только вот не успевает - Скади целует его, и это ни капли не похоже на поцелуи, которые ему дарили другие девушки. Сладкий, мягкий, осторожный, от неё веет, что удивительно, теплом. Бальдр тянется рукой к девичьей талии, но звук приближающихся шагов не дает их поцелую продлиться дольше.

Один знал, что его сыновья далеко не безгрешны, и наверняка знал, что те зажимают по углам девиц, но ничего не говорил им, покуда это не приносило никаких проблем - видимо, полагался на благоразумие своих сыновей, что, в случае с их горячим нравом, было несколько опрометчиво. Бальдр не может прочитать эмоции отца - на его лице словно бы застыло равнодушие, а вот мать, наоборот, открыта ему, как чистая книга. Бальдр делает шаг вперед, заслоняя Скади от холодного взгляда матери:
- Матушка…, - Фригг смягчается, тянет к нему руки, и Бальдр, бросив извиняющийся взгляд на Скади, делает несколько шагов к матери. Бальдр чувствует укол совести - под глазами Фригг залегли синяки, и пока он напивался и исполнял безумные танцы, разливая вокруг себя эль и хохоча, его мать страдала от кошмаров.

- Тор, проводи нашу гостью в её покои, - велит Фригг, и Бальдр даже не успевает предложить свою кандидатуру, как мать останавливает его, прося остаться с ним.

Тор незаметно для родителей пихает Бальдра локтем в бок, и, нагло ухмыляясь, уводит Скади обратно в замок. Бальдр знает, что не просто так именно Тор провожает Скади до отведенных ей покоев - возможно, даже сама Фригг приложила к этому руку, и брак этих двоих стал бы отличным символом примирения двух народов. Неохотно, но Бальдр признает, что даже одна только мысль о чем-то большем между его заносчивым братом и загадочной чужеземкой вызывает у него неприятные чувства.

- Как тебе наша гостья? - Фригг дожидается, пока Тор уводит девушку, и через несколько минут выходит с Бальдром в коридор в сторону его покоев - впускать туда мать и показывать ей царившей в его покоях бардак совершенно не хочется, но идущий позади Один не оставляет вариантов. Ругаться с отцом совершенно не хотелось.

Кажется, Фригг и не требуется ответ сына - она словно бы даже не слушает его, когда он отзывается о Скади как о интересной девушке. Не нужно уметь читать чужие мысли, чтобы понимать, что в голове матери сейчас царили не самые радужные мысли:
- Сынок, тучи сгущаются над Асгардом, сейчас не время для беззаботного веселья, - она останавливается возле двери в комнаты Бальдра и нежно касается его лица. - Тебе нужно беречь себя, милый.

Она говорит уклончиво и туманно, Бальдр старался не думать об этом, старался не бояться - глушил нежеланные мысли элем, зажимал по углам и без того на все согласных девиц, хихикавших ему на ухо, делал буквально все, чего пожелает его душа, ловя на себе осуждающие взгляды Тора и регулярно получая нагоняй от отца.

- Я не хотел стать причиной ваших плохих снов, матушка, - тихо произносит Бальдр, и в этот момент у Одина кончается терпение. Он распахивает двери в покои сына и проходит внутрь - что-то не так, понимает Бальдр, ведь он даже не слышит никаких комментариев по поводу неубранных покоев.

- Твоя мать хочет сказать, что тебе нужно быть аккуратнее - она не хочет, чтобы ты пострадал от рук чужеземки. Особенно сейчас.

Бальдр отводит взгляд - рядом с отцом он всегда чувствовал себя некомфортно. Маленьким, слабым, никчемным - не таким хорошим, как великий и воинственный Тор.

- Она не настроена враждебно, отец. Я думаю, ей можно доверять…, - Бальдр не понимает, зачем тогда надо было оставлять девушку при дворе, но не противится решению отца, лишь пытаясь вставить комментарий, который быстро был прерван жестким поднятием руки Одина.

- Отдыхай, сын, оставим разговоры на завтра. Я покину вас, а твоя мать еще побудет с тобой.

Один покидает покои сына, и Бальдр хмурится - все это выглядит достаточно странно, он бросает вопросительный взгляд на Фригг, но та лишь отводит взгляд, никак не комментируя происходящее. Как маленького ребенка, она укладывает его спать, совсем не величественно усаживается прямо на пол и берет лежащего в кровати Бальдра за руку. У Фригг всегда были очень нежные руки - Бальдр помнил, как она обнимала его, когда он был совсем еще ребенком, помнил её теплые объятия и её медово-сладкий запах, помнил её длинные волосы, в которые зарывался носом, и успокаивающие речи, когда его задирал Тор.

Он быстро засыпает безмятежным сном, не ведая, что снаружи его покои охранялись от ночных гостей верными воронами Одина, а Фригг, обратившись к древней и могущественной магии, проводит на рассвете ритуал над спящим сыном.

[sign]Не отвечайте зеркалу на вопросы [indent] [indent] [indent] [indent]
[indent] [indent] [indent] Воспринимайте  б е з у м и е не всерьёз, и

https://i.imgur.com/uQZNQFh.gif  https://i.imgur.com/O43VLrX.gif
Осознавайте, что не вернёте слёз [indent] [indent] [indent] [indent]
Падающих по вам под шёпот далёких звёзд
[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">norse mythology </div><div class="info">под шёпот далёких звёзд</div>[/lz][icon]https://i.imgur.com/1tAjtHV.png[/icon][status]терпеть это скажи как?[/status][nick]Baldr[/nick]

Отредактировано Lambert (22.09.22 16:42:06)

+1

13

Веки Скади медленно поднимаются, она пытается вспомнить, где находится. За дверью слышны шаги, стража, бряцая доспехами, курсирует по коридорам дворца Одина, от королевских покоев к хранилищу реликвий, затем по ступеням вниз к подземельям, где в тюремных камерах заточены нарушители, и снова через тронный зал к покоям правителей. Шаги слуг чуть мягче, но их выдают хлопающие двери и скрипящие петли оконных ставней, которые они распахивают, чтобы дворцовые залы были залиты ярким солнечным светом.
Она неподвижно лежит на мягких перинах, в глазах у нее — то ли усталость, то ли смертельная мука. В мыслях у Скади полный сумбур. Она с трудом вытаскивает себя из мягкого ложа, отпивает из кувшина остатки вина, намешенного с медом, и ставит тот, опустевший, на пол, у кровати. Ей становится лучше, чуточку веселее, как и полагается той, кто на голодный желудок запивает свою тоску сладким и терпким вином.
«Чем занимаются асгардцы, когда не воюют с йотунами и другими расами, не желающими заключать с ними союз?» – Размышляет она. – «С самого утра напиваются до беспамятства? Поют хвалебные песни Вотану? Бьют друг другу морды? Играют в орлог? Купаются нагишом в фонтанах при дворце?» Она хмыкает и отгоняет от себя бредовые мысли. – «Хочешь знать наверняка, шагай на двор, там все своими глазами и увидишь, если тебе позволят».
Воздух в коридорах дворца напоен ароматами благовоний, от которых кружится голова. Все, обитатели замка от мала до велика, озирают ее, как диковину, но никто не рискует подойти и заговорить с ней. Большинство наблюдают за Скади издалека. Некоторые асы поворачивают головы и долго-долго смотрят ей вслед, взглядами на спине будто клеймо «пленницы» меж лопаток выжигая. Она качает головой, хмурит светлые брови, но шаг не сбавляет.
Внутренний двор залит солнечным светом, трава под босыми ногами сочно зеленая, листва, шелестящая над головой, сочная, нежная, глянцевая.
Голос Идун – вечно юной богини и хранительницы «молодильных яблок», звучит звонко, будто журчит ручеек, перекатываясь с камня на камень. Она вынимает из плетеной корзины одно яблоко за другим, протягивая их асам, которых встречает на своем пути. Ее рука, с тонкими изящными пальцами замирает над корзиной, когда взглядом она натыкается на дочь великана Тьяцци. В движениях ее таится нерешительность, которую не скрыть за нежной улыбкой, тронувшей персикового цвета влажные губы.
– Бальдра ищешь, Скади? – Янтарные глаза Идун лучатся приветливостью.
Как быстро по замку расползаются сплетни и слухи.
Скади выгибает светлую бровь, но больше не хмурится, светлый взгляд её полон растерянности, улыбку, тронувшую губы, она спешно пытается утаить, почти до крови закусывая нижнюю губу.
– Еще чего, – бурчит себе под нос дочь йотуна, взглядом шаря по траве под своими ногами, затем голову задрав наблюдает с легким прищуром за курчавыми облаками, что несутся по небу над их с Идун головами. – Сдался мне ваш Бальдр.
Улыбка на губах вечно юной богини становится шире, озорная, как солнечный зайчик.
– Хорошо, – соглашается она, окидывая взглядом Скади, будто бы окончательно на что-то решаясь. – Возможно ты захочешь мне помочь с этим. – Ее взгляд медленно смещается на корзину, что снова полна яблок, одно краше другого: крупные, спелые и крепкие – ну просто загляденье! – Мне нужно найти Улля, чтобы он получил полагающееся ему яблоко. 
Скади жмет плечами. Не все ли равно куда идти и чем заниматься, если ты не можешь покинуть владений асов и вечно находишься под чутким взором Вотана?
– Возможно отказав тебе, я сильно об этом пожалею, – говорит она, потирая скулу. – Ты единственная, кто не смотрит на меня, как на диковинную зверушку.
Смеясь в ответ, Идун качает головой и передает в руки Скади плетеную корзину, и дочь Тьяцци даже с непривычки округляет глаза, обнаружив насколько тяжела ноша хранительницы молодильных яблок.
– Ты ошибаешься, Скади. – Ее голос ласкает слух инеистой великанши, и пока Скади пытается перехватить лучистый взгляд янтарных глаз богини, та скользит по сочной зеленой траве вниз с пригорка, к реке.

  ///// /////

– Ты уверен? – Еще не видя собственными глазами фигуру бога – охотника, но отчетливо слыша его грохочущий, точно водопад о камни, голос, она уже знала, что у бурной реки, в которой резвился лосось, Улль с кем-то за что-то спорил.
Слух у Скади был таким острым, что она без труда определила звук хладнокровно натягиваемой тетивы лука. На мгновение в ее глазах мелькнуло изумление. Замедлив шаг, она попыталась уловить шорох, легкое движение цели, к которой устремилась запев стрела. Может белка юркнула в дупло? Или кабан затаился в высокой траве?
Но вдруг она увидела.
У высокого дуба, ветви которого начинались метрах в трех над землей, стоял он – Бальдр, раздетый по пояс, с выбритыми висками, а в бороде, отросшей буквально за ночь, заплетённые косички, зажатые металлическими колечками. Он придерживал у себя на голове крупное яблоко, которое, брызнув соком, было выбито стрелой, со свистом пронзившей плод и закаленным наконечником вгрызшейся в ствол векового дуба, позади любимого сына Фригг. Недобрая ухмылка не сходила с его лица.
– Чем это вы тут заняты? – Идун опомнилась первой. Она метнулась к Уллю, что снова планировал выстрелить из лука и коснувшись рукой мощного плеча аса, вынудила резко развернуться к себе, прочь от Бальдра. – Ты спятил, Улль?

[nick]skadi[/nick][status]снегопадла[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/359433.png[/icon][sign]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/745583.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/809489.gif https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/938203.gif
[/sign][lz]<a class="lzname">Скади</a><div class="fandom">norse mythology</div><div class="info">грешен is my profession </div>[/lz]

Отредактировано Yennefer of Vengerberg (07.09.22 08:17:16)

+1

14

- Ты уверен? - В сотый раз спрашивает его Улль, на что Бальдр лишь закатывает глаза и в чудаковатой манере подпрыгивает несколько раз возле дерева, перекидывает спелое красное яблоко из одной руки в другую, а затем, расположив его у себя на голове, придерживет одной ладонью, чтобы плод не упал с него раньше времени.

- Не будь маленькой трусливой девочкой, Улль. - Скалится Бальдр, забавляясь реакции Улля. Тот хмурится, кажется, всерьез взвешивает шансы - неужели и правда пойдет жаловаться Тору на его окончательно свихнувшегося брата? Бальдр бы с удовольствием на такое посмотрел. Он прыгает вокруг собственной оси, смешно задирая ноги и придерживая яблоко на голове, хохоча с выражения лица Улля, становящегося все более озадаченным. - Ну же!

***

Беспокойные сны терзали его всю ночь - Бальдр метался по кровати не в силах проснуться, мучимый жуткими кошмарами, от которых то пронзающий холод пробирал его до костей, то огненный жар расходился волной по всему телу. Он тонул в ледяной воде, не в силах выплыть на поверхность и сделать желанный глоток воздуха; падал замертво, пронзенный острой стрелой, пущенной точно в сердце; он сгорал заживо в огромном костре и падал с огромной высоты. Наутро он должен был чувствовать отголоски этих кошмаров, однако он не помнил ничего: ни шепота заклинаний древней магии, от которой по его телу расползались витиеватые узоры татуировок; ни холодной руки матери, успокаивающе поглаживающей его по голове, ни даже собственных криков.

- Теперь ничто не навредит тебе, милый. - Тихий голос матери наутро он тоже не вспомнит, как и её нежный поцелуй в лоб и одеяло, которым она накроет его замерзшее тело. - Но ты все равно береги себя, сынок.

Бальдр чувствует себя другим. Он не чувствует усталости и головной боли на утро, которые могли бы натолкнуть его на мысль о беспокойной ночи, наоборот, он ощущает себя полным энергии, полным сил и эмоций, переполняющих его и плещущих через край. Неуверенность в завтрашнем дне и страх перед холодными владениями полумертвой Хель, ждущей его в свои объятия, отступили, словно бы их и не было никогда - это похоже на упавший со спины тяжелый груз, похоже на долгожданную свободу.

В зеркале он видит нового себя - длинные волосы падали на глаза, борода требовала приведения в божеский вид, а узоры новых татуировок выглядели ярко и свежо. Бальдр озадаченно хмурится своему отражению, в ответ то лишь игриво усмехается и подмигивает ему - неужто бог весны окончательно слетел с катушек? Отражение хохочет, высунув язык, Бальдр из зеркала невероятно бесит Бальдра настоящего, и тот ударяет кулаком зеркало. Трещины расходятся от удара, а по пальцам стекают тонкие струйки крови - на удивление небольшие царапины заживают прямо на глазах и через несколько секунд пропадают вовсе. Бальдр не верит собственным глазам, спешит к кувшину с вином, делает щедрый глоток, но тут же морщится, закашлявшись - отчего у вина столь странный вкус?

Стук в дверь раздается неуверенно и тихо, словно бы кто-то делает это осторожно и аккуратно, сдерживая нервную дрожь и беспокойство - неужто матушка пожаловала проверить её приносящего одни лишь проблемы и беспокойства сына?

- Открыто, - хрипит он и поворачивается к вошедшему - то оказывается не матушка, а Нанна, на лице которой беспокойство вмиг сменяется удивлением, а затем и стеснением, которое, вместе с алеющими краснотой щеками, еще долго не сходит с её юного лица.

- Меня послали тебя проведать, - тихо шепчет она, и Бальдр сдерживается, чтобы не закатить глаза - его матушку так взволновало его общение с морозной девой, что та решила окружить Бальдра прекрасными асиньями?

- Как видишь, я в полном порядке, - раскидывает в стороны руки, вино из кувшина выплескивается, попадает на его руку, красными каплями оседает на полу. Нанна всплескивает руками и спешит отобрать из рук Бальдра кувшин и отставить его подальше.

Она аккуратно и с заботой помогает ему с волосами, приводит в порядок бороду, заплетая её в косички - Нанна хотела было остричь её совсем, но разбушевавшийся Бальдр не позволил ей этого сделать, пригрозив тогда и вовсе отправить её прочь из его покоев. Она аккуратно касается пальцами его подбородка, вплетая в бороду металлические колечки, взъерошивает ему волосы на голове, заставляя его отфыркиваться, словно дикого кота - Бальдру и без её прикосновений было понятно, какую именно симпатию выражает ему Нанна, и вполне очевидно было, кто приложил руку к тому, чтобы Нанна осмелела настолько, что посетила его покои. Бальдр улыбается, и в этот раз не язвительно, как в отражении зеркала, Нанна тянется к его губам, только вот сам Бальдр, словно бы очарованной холодной магией, хочет видеть на её месте другую, не краснеющую от каждого его слова, не способную только на нежные объятия, а боевую, язвительную, и в противовес холодному происхождению, невероятно горячую Скади.

- Бальдр, чертов ты пёс, ты где ходишь? - Слышится за незапертой дверью знакомый голос Улля, а через пару секунд и он сам показался в дверном проёме. Нанна отскакивает от Бальдра, краснеет еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж еще, и, под присвистывание Улля, спешит покинуть покои асгардца, даже не попрощавшись. - Ну ты даешь!

Улль по-свойски прохаживается по покоям Бальдра, наливает себе вино и распахивает окна: Живешь как в склепе. Сам Бальдр весьма красноречиво показывает ему несколько жестов, ярко выражающих его мысли по поводу наглости Улля, но, тем не менее, гостя не выгоняет, в конце концов, они сами хотели с утра пострелять из лука - теперь Бальдру уже не очень-то и хочется, но ведь он обещал.

***

Они должны были тренироваться - стрелять по мишеням, соревноваться на скорость и попадание, но вместо этого Бальдр переворошил все планы, утащив Улля к реке, подальше от чужих глаз и подбивал его на сомнительные идеи. Обычно за такое Бальдру всегда влетало от Одина, но сейчас он не видел поблизости его верных крылатых шпионов и мог надеяться на благоразумие Улля - тот хороший стрелок и точно не промажет.

- Ты уверен? - В очередной раз вопрошает Улль, но все же натягивает тетиву и целится в замершего с яблоком на голове Бальдра. Тот, на удивление, не чувствует страха, наоборот, он жалеет, что рядом нет зрителей - например, их прекрасной морозной гости, что наверняка была бы в восторге от смелости Бальдра и меткости Улля. Выпущенная стрела пронзает яблоко насквозь, разрезая его на пополам, а затем вонзается в кору дуба. Бальдр хохочет, хлопает в ладоши и прыгает на месте - он знал, что Улль не промажет.

- Чем это вы тут заняты? - Бальдр просил публику - он её получил. Идунн бросает обеспокоенный взгляд на Бальдра и, убедившись, что он в порядке, накидывается на шокированного Улля с обвинениями. Асгардец позволяет Идунн профилактики ради отчитать Улля - его внимание полностью захвачено спутницей богини, той самой морозной Скади, видимо тоже не ожидавшей увидеть подобную картину.

- Идунн, не переживай, всё же в порядке - или ты сомневаешься в меткости Улля? Мы можем тебе еще раз продемонстрировать его мастерство владения луком, хочешь? - Подмигивает, глядя на Скади, отчего-то ему хочется, чтобы их гостья оценила его смелость. Он вытаскивает стрелу, специально берется за торчащий из стволы наконечник, обхватывает его ладонью и силой тянет на себя под оханье Идунн, которая, кажется, за сегодняшний день шокировалась на целые месяцы вперед.

- Ты с ума сошел? Покажи ладонь! - Бросается она к нему, хватается за его руку, в которой зажата в кулаке стрела, но когда Бальдр раскрывает ладонь, порез заживает на глазах, оставляя после себя лишь пятна крови на самом наконечнике. Улль выхватывает наконечник из рук Бальдра, бормоча что-то про придурка и позёра, а сам ас демонстрирует Скади ладонь, по которой стекает тоненькой струйкой кровь, но нет ни единого пореза.

[nick]Balrd[/nick][status]терпеть это скажи как?[/status][icon]https://i.imgur.com/1tAjtHV.png[/icon][sign]Не отвечайте зеркалу на вопросы [indent] [indent] [indent] [indent]
[indent] [indent] [indent] Воспринимайте  б е з у м и е не всерьёз, и

https://i.imgur.com/uQZNQFh.gif  https://i.imgur.com/O43VLrX.gif
Осознавайте, что не вернёте слёз [indent] [indent] [indent] [indent]
Падающих по вам под шёпот далёких звёзд
[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">norse mythology </div><div class="info">под шёпот далёких звёзд</div>[/lz]

+1

15

Скади медленно опускает корзину с яблоками богини Идунн к ногам и не сводит своих светлых глаз с Бальдра. Во многом они боги лучше людей, иначе бы им не поклонялись и не приносили жертвы, но всё же, никто не в безопасности, никто не даст никаких гарантий, что у бога не дрогнет рука. Только норны знают о грядущем, только вечно юная Скульд может предсказать будущее и богов и людей. Она спускается с пригорка неторопливо, не спешит, как встревоженная происходящим Идунн, замирает в паре шагов от отчитывающей богини, чей гнев направлен больше на беднягу Улля, а не на самого зачинщика. Скади молчит, чуть склонив голову к левому плечу, все что-то внимательно рассматривает на довольном лице наследника Одина и Фригг. В глубине души она надеется, что сильно ошибается, думая о том, что татуировки, коими за ночь обросло тело бога весны и света, опасны. Похоже на ритуал сейдр. Подобной сильной магией владели исключительно женщины, для мужчин она была под запретом. Скади вздохнула. Очевидно, что Фригг настолько отчаялась, что обратилась за помощью к Фрейе обучающей всех желающих этому колдовству ваннов. Пока нет необходимости ей вмешиваться, однако, скоро придется.
— Он в порядке, Идунн, — говорит она и понимает, что лжет той, что с ней обошлась по-доброму, той, что и слова злого ей не сказала. Вот только Скади еще не решила, как для неё будет лучше – встать на сторону богини – хранительницы молодильных яблок или же все же подыграть Бальдру. — Фригг не зачем знать, чем тут занимались юные боги. Мы все сохраним это в секрете. Ведь так? — Глаза Скади выражают лишь холодное спокойствие, убивающая голубизна ее взора не предвещает ничего хорошего. Лишь на мгновение Иддун подается вперед, чуть округлив глаза и приподняв тонкие брови, видимо все же желая воспротивиться словам чужачки, но Улль тянет ее назад, уверенно прижимая к груди, не теряется.
— Идём, Бальдр, — Скади тянет неугомонного и слегка захмелевшего бога за собой, в её глазах видно желание увести его подальше отсюда. В груди тяжелеет, но она не желает отступать, хотя и не определилась с конечной целью того, что задумала. — Нам нужно поговорить. — Сердце колотится о грудную клетку. Во рту пересыхает. В животе поднимается паника, но она не прекращает шагать по высокой траве, не выпуская из своих пальцев теплую руку бога весны. Дочь великана Тьяцци настолько поглощена своими мыслями, что даже не замечает, как молодой бог, ловко обогнав её, вдруг возникает прямо перед ней. Скади понимает это лишь только в тот миг, когда татуировки на его обнаженном торсе расплываются вблизи ее глаз в синие кляксы. Глаза её на мгновение расширяются. И она торопливо отворачивается в том направлении откуда они пришли, заставляя свои лопатки врезаться в мужскую грудь. Вибрация смеха Бальдара приятно скользит вдоль позвоночника, минуя ткань одежд Скади. Она вздрагивает и набирает в грудь больше прохладного воздуха.
— Я не затем позвала тебя, Бальдр, — Скади запинается на мгновение, замерев на месте и чувствуя, как по ее талии скользят чужие теплые пальцы. От близости бога весны замирает все в теле, дыхание становится неглубоким. Она отступает, на шаг, может быть два, увеличивая дистанцию между собой и богом света. В праве ли Скади вести разговоры о той магии, которую она смогла разглядеть в новых татуировках Бальдра? Должна ли она его предупредить о том, что это может всё закончиться очень плохо для него? Спина покрывается холодной испариной, кулаки сжимаются до хруста в суставах.
— Идунн права, не стоит тебе так нагло заигрывать с собственной судьбой. Даже рука бога может однажды дрогнуть. — Бальдр снова смеется, нет, больше даже усмехается в бороду, где заплетены аккуратные косички. Смех у него, если стоять в паре шагов от него, совсем другой – вызывающе низкий, обволакивающий и вязкий, словно туман, который ползет из леса густой, беспроглядной пеленой, и стелется по ногам, заманивая в ловушку своей бархатной мягкостью. Все происходящее его забавляет. Ему нравится, как дрожит её тело и взмывает вверх на вдохе девичья грудь. Скади сопротивляется соблазну во взгляде Бальдра, сопротивляется собственному желанию шагнуть в его объятия и недовольно морщится, когда видит, как в лучах солнца ярко пылают на теле Бальдра новые татуировки. Ей нельзя быть рядом с ним, нельзя его касаться. Она не должна думать о нем, не должна пытаться повлиять на его судьбу.
— Может Тор был прав, — бормочет Скади, — и ты, совершенно не тот, кто мне нужен?
Она произносит это не думая, просто поддавшись эмоциям, охватившим ее пылающее сердце. Смешно, конечно, звучит, что у той, что родилась среди снега и ледяных гор, вдруг есть сердце горячее и способное кого-то любить. Но это так. Только ему, этому бьющемуся в груди сердцу, ведомому внутренним голосом, что шепчет, что все будет хорошо, известно, что она не зря позвала его. Главное не струсить, главное не побежать.

[nick]Skadi[/nick][status]снегопадла[/status][icon]https://i.imgur.com/nzB6vLk.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/ve0RNT0.gif  https://i.imgur.com/g4DTGVg.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Скади</a><div class="fandom">NORSE MYTHOLOGY</div><div class="info">грешен is my profession</div>[/lz]

+1

16

От внимания Бальдра не укрывается, как Скади обводит взглядом его татуировки, как внимательно всматривается в его лицо, сам Бальдр расплывается в довольной улыбке, подмигивает, когда ловит на себе в очередной раз пристальный взгляд голубых глаз - внимание ему всегда льстило. Ему было плевать на негодование Идунн, на гнев Одина, на беспокойство Фригг и на переживания Улля [На последних, пожалуй, не совсем, все же мать ничем не заслужила беспокойство о непутевом сыне, как и Улль вляпался в это не по своей воле], мысли его занимала лишь инеистая, стоящая перед ним.  Ас с нетерпением ожидает её реакции, гадая, каковой та будет: будет ли Скади раздражена и напугана, как Идунн, впечатлился храбростью Бальдра и потребует продолжения концерта, подыграв их маленькому спектаклю?

В том, что Скади не побежит жаловаться Одину и Фригг, Бальдр был уверен - их новая гостья еще не успела прижиться при дворе, чтобы вести себя подобным образом, но вот насчет Идунн он был не до конца уверен. На их благо решение вопроса в свои руки берет Скади - наверное, и ей ни к чему после громкой драки с Моди во второй раз быть в центре скандала. Только вот Скади умудряется удивить его - она не хлопает восторженно в ладони, не беспокоится, как Идунн, не грозится доложить Фригг о проделках окончательно слетевшего с катушек Бальдра - она спокойна, она хладнокровна, она сводит с ума одним только взглядом, в голубизне которого можно утонуть.

Бальдру чудится ледяной отзвук в её голосе, ему кажется, он хмелеет не только от пережитого адреналина [как бы он ни верил в меткость Улля, у того были шансы промахнуться], но и от хладнокровного взгляда Скади - та тянет его за собой, и он не сопротивляется, махнув на прощанье Идунн, удивленно хлопавшей глазами, и Уллю, который прижимал её к себе и что-то шептал на ухо.

- Как думаешь, он утешит её? - Как только они отходят достаточно далеко, Бальдр приобнимает Скади, прижимается слишком близко, дышит ей в шею, кладет руку на плечо и хихикает на ухо. Она, кажется, не оценивает его юмора, и он, отстранившись, отстает на пару шагов, чтобы после, пробежав по поваленному дереву  и с видом “смотри как я умею” пропрыгать по пенькам и выскочить перед беловослой. Он хохочет, наблюдая за тем, как она мечется, очевидно смущаясь его близости - и где же её хваленая волчья храбрость? - Я тоже могу тебя утешить, хочешь?

Она прижимается спиной к его груди, его руки скользят по её талии, носом он зарывается в её волосы, мягкие, шелковистые, он вдыхает их запах - как далеко Скади позволит ему зайти? Самоуверенно хочет верить, что, утянув его за собой вглубь леса, она, тем самым, намекнула на нечто большее между ними, но Бальдр ждет подтверждения - словами или действиями.

- А зачем же ты меня позвала? - Трется носом о её шею, почти уверенный, что внутренние барьеры беловолосой пали, но Скади в очередной раз удивляет, сделав несколько шагов от него в сторону. Бальдр не пытается её удержать рядом с собой, лишь удивленно изгибает бровь - и зачем же он тогда понадобился ей?

Как и Идунн, Скади выражает искреннее беспокойство - наверное, к ней следовало прислушаться, ведь обретенная в одну ночь неуязвимость могла также легко пропасть, как и появилась, а все ранее полученные раны могли вскрыться и закровоточить, даря ему дикую агонию. Но отчего-то теперь даже на гипотетическую возможность отправится в холодные объятия полумертвой Хель было абсолютно равнодушно.

Равнодушно настолько, что Бальдр усмехается и разводит руками в ответ на высказывание Скади:
- И много ты знаешь богов, которые промахивались? Я буду держаться от них подальше. - Он уже продемонстрировал, что бывает, получи он ранение - порез на его ладони зарос в считанные секунды, оставив её целой и невредимой. Бальдр заливается смехом - он не был могучим бойцом, как Тор и его дети, не был воином, но с его новым даром он даже своему заносчивому братцу мог бы составить конкуренцию. - Или, может, мне стоит держаться к ним поближе? Вызвать на поединок? Представляешь их удивление, если раны на мне начнут заживать в считанные мгновения?

Его глаза блестят, он уже предвкушает все преимущества, которые ему может даровать его нынешнее положение, но в считанные секунды Скади портит  в с ё. Одна лишь фраза, брошенная словно бы вскользь, мгновенно разрушает хорошее настроение Бальдра - злость ярко-алым пламенем начинает разгораться глубоко внутри.

И здесь его чертов братец успел первым.

- Может быть, он тебе сообщил, кто тебе нужен? Быть может, он сам? Могучий Тор, гордость Одина и всего Асгарда - чем не прекрасная партия для заключения союза с йотунами, верно? - Делает небольшие шаги к Скади, голос его при этом звучит спокойно, даже мелодично, немного возвышаясь к середине фразы, а после падая вниз.

Бальдр привык, что в глазах отца он был всегда вторым после Тора, Бальдр привык, что его мать гиперопекала его, словно бы он не способен постоять за себя сам, Бальдр привык, что в глазах отца ему никогда не стать равным брату, он смирился, он нашел свои плюсы, но теперь же он не намерен терпеть. Особенно от неё. Разве Тор заступился за неё, разве Тор был рядом, когда она наблюдала, как её семья покидает её?

- Ты хоть можешь предположить, можешь представить, как я устал жить в тени своего брата? - Татуировки на его груди светятся ярко-синим, а сам он - словно кипящий комок нервов, который надо успокоить - того и гляди кинется на девочку с кулаками и разнесет к чертям весь лес, а потом определенно точно получит нагоняй от отца. - Так что не вздумай играть со мной, девочка.

[nick]Baldr[/nick][status]терпеть это скажи как?[/status][icon]https://i.imgur.com/1tAjtHV.png[/icon][sign]Не отвечайте зеркалу на вопросы [indent] [indent] [indent] [indent]
[indent] [indent] [indent] Воспринимайте  б е з у м и е не всерьёз, и

https://i.imgur.com/uQZNQFh.gif  https://i.imgur.com/O43VLrX.gif
Осознавайте, что не вернёте слёз [indent] [indent] [indent] [indent]
Падающих по вам под шёпот далёких звёзд
[/sign][lz]<a class="lzname">Бальдр</a><div class="fandom">norse mythology </div><div class="info">под шёпот далёких звёзд</div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » а я буду всегда с тобой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно