ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Научи меня быть собой [au Tanz der Vampire]


Научи меня быть собой [au Tanz der Vampire]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Научи меня быть собой
Самое сложное в жизни — оставаться собой.
Самое сложное в смерти - сохранить себя.

https://i.ibb.co/ByJ8JbS/2-1.png
Граф Эрберто и Виконт Франс Корсиканские - правители Европы

Флаг победы с личным знаком Графа Эрберто реет над Италией. Этот же флаг развевается над Румыией - последним остовом сопротивления. Нет теперь границ, есть только Корсиканский Альянс
2078 ~ 2079 гг.

Ты обещал стать моей душой! Почему ты стоишь напротив меня, а не рядом?!
- Я дам тебе больше - я подчиню тебе весь мир!
Мне не нужен мир. Мне нужен ты. Не теряй себя... молю

... и рука с кольтом, затянутая в перчатку, дрогнет. Вдруг там, за безумием, еще сохранилась его душа?

[nick]Graf Erberto Korsisch[/nick][status]я мир иной воздвигну сам![/status][icon]https://i.ibb.co/sQ4T4rj/na1.gif[/icon][sign]Немало повидал я. Я сотню жизней прожил.
И долгий путь прошёл я, не веря в чудеса.
[/sign][lz]<a class="lzname">Граф Эрберто Корсиканский, 403 </a> <div class="fandom">Tanz der Vampire </div> <div class="info"><center>Прощай моя вчерашняя жизнь, отныне я превыше всех. Устал покорно падать вниз — отныне путь мой лишь наверх.</center></div>[/lz]

Отредактировано Herbert von Krolock (15.04.21 10:51:59)

+2

2

Я – кара неба за грехи,
Я – ураган! (с)

Маркусу минуло более чем три сотни лун, но всё же под пристальным взглядом этих золотых глаз было неуютно, хотя для себя вампир решил, что дело в первобытном инстинкте самосохранения и отступил на пару шагов назад, медленно задирая голову и не упуская зрительного контакта с этими бездонными, будто две налитых луны, ока.
Вытянулась черная, чешуйчатая шея, цвета ночного оникса и дракон медленно и величаво расправил грандиозный каскад колоссальных в своей длине крыльев, то ли красуясь, то ли устрашая.
- Мне говорили – увидишь – и в горле затихнет звук, - прошептал Маркус, ошеломлённый этой мощью. Легендарный зверь насмешливо зарокотала урчанием где-то в глотке и зоб его заалел, предвещая рождения пламени, - и в глазах тех не сыщешь дна…
Узкая морда подалась вперёд, и вампир вздрогнул, понимая, что если сейчас вокруг него запляшет огонь, то спасения уже не будет, но… с хриплым придыханием дракон выдохнул лишь серое облако дыма, окутавшее Маркуса и задушившее его запахом пепла и мирры. Вампир закашлялся, щуря слезящиеся от едкой гари глаза и видя, как зверь, смиренно прищурившись и погасив этот бесконечно_притягательный золотой взор, потянулся вниз к материализовавшей из ниоткуда фигуре, закутанной в длинный, тяжелый плащ.
Незнакомец вальяжно привалился к черному, теплому боку и скрестил руки на груди, ожидая пока Маркус придет в себя, а дракон перестанет праздно развлекаться и покорно замрет.
- Ты…?
- Виконт Корсиканский – к Вашим услугам, - звонкий, тщеславный голос и широкий взмах полами плаща, так, что края его щелкнут зверя по носу, - признаться, мне уже осточертело топтаться на месте и ждать у моря погоды. Ну-с, мой дорогой друг, я покупал информацию, так не разочаруйте же…
Неофит – заскрежетала обида на клыках Маркуса. Его провел и запугал неофит, который пользовался покровительством Графа Эрберто, и видимо, поэтому, считал себя неуязвимым. Вампир горделиво выпрямился и смерил наглеца пристальным взглядом, по всей вероятности, призывающим «Виконта» осознать вековую разницу между ним и информатором и проявить почтение.
- Полагаю, информацию у меня покупал Граф Корсиканский, - дракон словно превратился в величественную статую, даже дыханием, не выдавая себя и сливаясь с темнотой ночи. Маркуса это в какой-то мере успокаивало, потому как больше всего его напугали и поразили именно глаза зверя, уж слишком пронзительными и разумными они были, - и, так как, верно используя сведенья, что в моей голове Его Светлость сможет определить местонахождение выживших Орденов Древних – я буду обсуждать сделку исключительно с ним.
Разочарованное цоканье и неодобрительно покачивание головой – Виконт Корсиканский в привычном жесте сложил ладони домиком перед собой и сквозь этот импровизированный треугольник взглянул из-под капюшона на информатора.
- Мальчишка…, - скучающий тон. Маркус вполне освоился в сложившейся ситуации – его жизнь была в безопасности, потому как информатор не доверял бумаге, а лишь своей памяти, - тебе не запугать меня зверем, все знают кому он подчиняется.
- Тебе говорили – увидишь – и в горле затихнет звук…
Шипящее вибрато окутало ночь – запах мирры и пепла стал почти невыносим. Маркус ощерился и пригнулся готовый к нападению, но ничего не произошло – дракон по-прежнему был изваянием, а Виконт неясной фигурой в плаще. Лишь воздух вокруг вибрировал, словно перед грозой.
- Нет так нет, в следующий раз Графу придется заплатить десятикратно дороже за любые сведенья, - пора было убираться. Переговоры не задались – информатор ещё больше сгорбился, будто бы над ним нависло небо.
А потом на горизонте сверкнула молния и в следующий миг Виконт Корсиканский оказался с Маркусом лицом к лицу, срывая со своей головы капюшон…
- …и в глазах тех не сыщешь дна.
Не о том звере предупреждали тебя – холодный, прозрачный взгляд, в самой глубине которого, таилось расплавленное золото приковал к себе цепями и безвольно руки_плети опустились вдоль тела зачарованного вампира.
Дракон чуть приоткрыл смеженные веки, наблюдая сквозь седые ресницы и в его собственном бесцветном взоре отразились две фигуры замершие друг напротив друга.
- Полагаю, - Виконт насмешливо скопировал интонацию самого Маркуса, пренебрежительно касаясь лба вампира затянутыми в кожу перчаток пальцами, - что мне положена компенсация в виде всей информации, что ты хранишь в своей голове.
- Да, хозяин, - отозвался информатор, еле шевеля обескровленными губами. Виконт криво ухмыльнулся, обнажая крепкие и острые клыки, способные в один миг разодрать глотку любому, кто встанет на его пути.


Корсика. Спустя год победы над Кролоком

Бёрхард задумчиво потянул воздух носом и оглушительно чихнул, наблюдая за силуэтом своего хозяина, замершего на балконе – Франс сидел на широком бордюре перил, свесив ноги вниз и курил, беспечно пуская колечки из дыма в безлунную ночь. Казалось, у Виконта Корсиканского не было никаких забот, а предстоящий визит кайзера Германии на Корсику и вовсе его не касался, куда как приятнее было музицировать на скрипке и делать вид, что всё, как и прежде…
… а прежде уже не было. Фамильяр чувствовал это всем нутром – в внезапно ставшей чеканной и тяжелой поступи Франса. В шипящих, саркастичных разговорах. В задумчивом, стеклянном взгляде… и в запахе, что исходил от жестких, огрубевших ладоней. Словно там, под маской Франса жил кто-то другой, кому был больше привычен чешуйчатый дракон, нежели чем верный пёс.
Бёрхард чихнул ещё раз и потрусил прочь от балкона в сторону кабинета Эрберто, чтобы тихо пробраться вовнутрь и свернуться на лежанке у камина. Пёс знал, что Франс вскоре тоже придёт следом и на этот раз это действительно будет он, потому что лишь только в присутствии одного вампира в целом мире, Виконт Корсиканский не фальшивил.

- Кайзер настаивает на полноценном, официальном собрании… тьма, чем больше мы пытаемся расплести клубок этих внешнеполитических связей с остальным миром, тем больше запутываемся. В этот раз визитом удостоят представители Австралии и Океании, - Бёрхард закатил глаза, всем своим видом показывая, где он видел этих самых представителей, - Светлость, я, если честно – запутался. Чего ты добиваешься? Будем честным – мировой лидер из тебя такой же как из меня русалка…
Дверь в кабинет распахнулась, и, сияя клыкастой улыбкой, а также смахивая с кудрявых волос капли воды, себя миру явил Франс Корсиканский, прямиком из душа и в превосходном настроении:
- Русалки не брюзжат как старый дед, - скрипка, покоящаяся в глубоком кресле, оказалась в плену умелых пальцев и Франс насмешливо тренькнул струной настолько громко, насколько мог, - Капитан, Вша вахта закончилась – отдыхайте.
- Наглец, - лениво протянул Бёрхард, прекрасно понимая, что явившийся мальчишка не даст спокойно работать. Его милость требовали внимания и любви, а уж терпеть «телячьи нежности» старый моряк не согласился бы даже под пытками. Поэтому он лишь глубокомысленно хмыкнул, посмотрев на Эрберто, постучал пальцами по бумагам и вышел прочь.

- В твоих глазах не сыщешь дна…
За закрытыми дверьми шаг босых ног по персидскому ковру мягок и неслышен – щекочет тонкий ворс обнаженную кожу щиколоток. В кабинете тепло и уютно, даже для тех, кто привык к холоду ночи.
- И кудри белые обволокут плечо…
За закрытыми дверьми тихая мелодия скрипки рождается сама собой – каждую ночь новая, только вот имя им всем одно – Эрберто. Ловкий музыкант даже не записывает нот, ему не нужны эти бесконечные ворохи бумаг, потому что вдохновение под умелыми пальцами Графа – бесконечно.
- Мне говорили – захлестнет тебя волна…
За закрытыми дверьми Франс становится Франсуа. С легким, мягким смехом. С вьющимися кудрями волос, цвета выгоревших кленовых листьев под солнцем. С нежными касаниями и трепетом ресниц. Его признания искренни и честны – его признания — это почти молитва.
- Не зная, что играю я с огнём…

Скрипка замолкает так же, как и огонь в камине. Франсуа откладывает инструмент и подкидывает ещё поленьев, вороша угли, а после, нарочно громко зевая, подходит к Эрберто и окутывает его руками в объятия.
Прикусывает ухо.
Фыркает в шею.
Дурачится, пока его мягко не остановят.
- Сегодня чудесная ночь… не хочешь пройтись к драконам? Или на побережье? И, к слову…, - Бёрхард вновь вскидывает голову и тянет воздух носом. Что-то неуловимо меняется, так же быстро, как опасный золотой всполох глаз Франсуа. Но также быстро это неясное чувство тревоги отступает перед вполне невинным, как кажется, вопросом, - тебе не кажется, что наш бравый капитан устал? Возможно, стоит дать ему небольшой – бессрочный - отпуск?

[nick]France Korsisch[/nick]
[status]Hurricane[/status][icon]https://i.yapx.ru/MULff.jpg[/icon][sign]https://i.yapx.ru/MULjI.gif
С этой новой силой всё теперь возможно,
Стать защитой Графу я смогу!
[/sign]

[sign][lz]<a class="lzname">Франс Корсиканский</a> <div class="fandom">tanz der vampire</div> <div class="info"><center>Мне на роду приказано истлеть от света лунного затменья</center></div>[/lz][/sign]

Отредактировано Graf von Krolock (18.05.21 23:16:38)

+2

3

Вставай, герой,
Судьба не часто дарит
нам шанс второй.

Эта земля покрыта прахом и даже самые стойкие деревья погибли здесь, засохнув от яда, пропитавшего пеплом рассыпанных тел почву. Серая сухая земля и голые кривые ветви деревьев возвышаются на острых скалах Карпатского хребта в самой чёрной и глухой части гор, где руинами покоится мёртвый Замок на холме. Опустившийся конец трости вздымает легкие клубы пыли, оседающие на тяжёлых ботинках того, кто пришёл сюда в гордом молчании спустя год. Не менее тяжёлый шаг не чеканит мёртвую землю, Эрберто идёт мягко, тихо, почти беззвучно, лишь изредка шаркая ногами. Оступаясь. Он останавливается после каждого такого шага и молчит, поджав губы. Нет, ему уже почти не больно, да и боль в его понимании понятие лишь относительное. Физическая боль.
Но что до душевной… кто сказал, что у вампира нет души и чувств? Кто сказал, что у сурового Графа Корсиканского нет этой самой души? Да, он нем и немногословен. Холоден и жесток - скажут враги. Ироничен и очень устал - скажут друзья. Свободен - скажет любимый. И сейчас ничего не меняется, только вот душа его… оплакивает прошлую жизнь, к которой он осмелился в годовщину своей победы и Его поражения прикоснуться.
Тихо заурчит сзади белоснежный зверь, чувствуя безмолвную скорбь своего хозяина, что пошевелив тростью обломки камней, звонко чихнёт, громко выдыхая и едва заметно краешком губ улыбаясь. Виверна, подозрительно принюхиваясь, топчется рядом с хозяином, дабы тот… мог видеть румынские руины её глазами.
- Герань… - склонившись к обвалам, Эрберто с трудом оттолкнет камень, находя в сухом тлене такие же сухие ветви старого цветка, - как иронично…
Ещё один чих, с которым Граф перебирает сухие цветы, игнорируя аллерген и с иронией предаваясь своим грустным и тяжёлым мыслям. Раньше в замке на холме никогда не водилась герань, ведь у юного Виконта фон Кролока была на неё аллергия. Но спустя роковое время... Да, в этом месте совсем ничего не осталось о нем, никакой памяти и тоски. Ничего.
- Так значит… я действительно ничего для тебя не значил, - Эрберто усмехнулся уголком губ, поднимаясь и тяжело опираясь на трость, продолжая свой путь меж развалин замка, что долгих три сотни лет был его домом. Не сохранили тепло эти холодные стены, подчиняясь воле своего хозяина - Графа фон Кролока. Не сохранилось о бывшем сыне узурпатора Карпат никакой тёплой памяти, и запах лаванды, что исходил от Эрберто, ныне был чужд этим местам и противоестественен, утопая в горечи сгнившей мирры.
Фамильный склеп, как это не удивительно, пал первым, осыпаясь трухой и подсекая замок, жилые крылья опали, как карточный домик, теряя свои формы. А уж не жилое крыло, в котором наверху когда-то были  покои “Грберта” и вовсе перестало существовать. Пустота и выжженное прошлое. И всё же что-то да нашлось тут, в руинах грязи и праха на память, что осело осколками забытой памяти в карманах.
Щелчок пальцев и тихая команда - вой ветра и грохот взлетающей виверны - это были первые и последние звуки, что услышал павший замок на холме, которому была отдана последняя честь, прежде чем он навсегда сгинет в диких лесах заброшенных Карпат.
Но было в Румынии еще одно подобное место, ставшее пустырём памяти - площадь города Сибиу. Города мертвого, опустевшего даже от вампиров и разрушающегося не от времени, а всё словно от того же яда, что его пропитал, впитавшись в саму землю.
И на самой площади, что стала местом дуэли и смерти, трещинами идёт мостовая, от которой чёрным смрадом поднимается тёмный могильный туман. Проклятое место - шепчут вампиры, когда оказываются близ мёртвого города.
Проклятое - подтвердит Граф Корсиканский, опускаясь на мёртвую землю и отсылая зверя прочь. Он не хочет видеть, он привык чувствовать и слышать. Дар видения пространства зрением своего зверя Граф не ценит должным образом. Слишком долго он был слепым и привыкал к подобной жизни, и теперь изредка появляющаяся способность узреть скорее сбивает с толку и раздражает, нежели чем помогает. Она хороша лишь для одного - дабы видеть своего Виконта Корсиканского, ловить его золото глаз и теплую улыбку.
Но точно не для того, чтобы видеть могильный камень, что он сам возвел сейчас на месте смерти старого Графа фон Кролока. Плита фамильного саркофага, чудом сохранившаяся, спустя год становится надгробием его врага. Его отца. Его прошлого.
Первый и последний раз он на его могиле, где позволит иронии и грусти захватить его очерствевшее сердце, дабы оплакать отца и почтить его память. Хотя от отца в том существе ничего не осталось с далекого двадцатого года прошлого столетия. Потому и слез тут уже нет, не может быть. Лишь только грусть, да уснувшая боль. Нет ненависти больше - Эрберто ведь свободен. Нет больше цепей прошлого, что его опутывают - некому иметь над его тёмными чувствами власть. Есть лишь маяк свободы да золото глаз, ставших его судьбой в лице Франса.
- Ты никогда не слушал меня, и сейчас тоже вряд ли выслушаешь. Но ведь и ответить и прогнать ты меня не можешь, там может поговорим? - скрипнут свежие сочлеения нового протеза, пока Граф Корсиканский опустится в смрад тумана на холодный камень, прислонившись спиной к могильной плите, - а впоследствии и я стал уже неразговорчивым. Говорят, что похож на тебя. Не хочу.
Стеклянная тишина кажется настолько густой, что окажись тут живой человек - он сошел бы с ума.
- Почтим память иллюзией? - тишина служит ответом, - … я ведь _вновь_ встал на ноги. Вопреки всему. Вновь прошёл через всё это и снова могу ходить. Раз за разом я поднимаюсь. Ты говорил, что я слабый. Но после каждого падения от тебя, я вновь и вновь встаю, - задумавшись, вампир откинул на надгробие голову, жмуря глаза под стёклами черных очков, что защищали его слепые глаза от болезненных вспышек света и прятали его увечье и изъяны от оставшегося мира.
- Убил очередного Древнего, - рука гладит холодное дуло посеребренного кольта, вспоминая недавнюю стычку, - но я больше не чувствую удовлетворения. Я не знаю, что мне нужно.
Ветер - редкая залетная птица в этих мёртвых краях, коснётся платиновых-седых волос корсиканца, и тот, усмехнувшись, заберет ладонью их назад, завершая свой прощальный монолог и поднимется на ноги, беря в руки вновь простую крепкую трость, что всё это время была прислонена к плите саркофага.
- Но знаешь, у меня тоже есть Виконт. Мальчишка, пусть и не сын мне, но дороже любого в этом проклятом мире. Виконт, которого я хочу лишь любить, защищать и оберегать. И это чувство позволяет мне не превратиться в тебя. Мы жестокие создания, но даже таким чудовищам, как я или ты, необходимо быть любимым. Чтобы сохранить себя. Но взамен нужно отдавать это же. Иначе - никак. Только вот… надеюсь мой мальчик… не станет тобой или мной. Не пойдёт по стопам безумцев и сохранит себя.


Германия. Резиденция Кайзера Гогенцоллера.

Но разве может месть
Служить мотивом для героя?
В новой битве.

- Очаровательный девайс, - Фриц бессовестно стукнул по трости носком сапога, отчего та скользнула по гладкому полу, лишая Эрберто равновесия.
- Ноги лишние? - их отношения столь очаровательны, что порой клыки сводит от скрежета. Но так кажется только со стороны. На самом деле война лишь закалила из взаимоотношения, превратив в хороших друзей, если понятие дружбы еще сохранилось в новом мире.
- Хреново выглядишь. Отощал. Тебя твой протеже объедает? На его фоне уже становится неясным, кто же тот карающий корсиканец, - Гогенцоллер не сдавал позиций, с упрямством, свойственным лишь только педантичным немцам, продолжая гнуть свою линию. Если с Эрберто они смогли приноровиться друг к другу, принимая и свою память и специфичность своего существования, то с наследным “принцем” Корсики у Кайзера Германии разговор был один, исключительно на матерном немецком, сопровождаемым матерным французским. И откуда подлец только так хорошо лепетал на своём пидарском языке.
- Ты забываешься, Фриц, что он мой спутник.
- А ты не видишь ничего у себя под носом!
- Я вообще-то слепой.
- Я фигурально!
- А я буквально.
- Непробиваемый немец.
- От немца слышу.
- Садись уже и кровь пей, - в руки графа насильно всовывается большой кубок свежей крови, - знаю я твой бзик не пить кровь из живых людей, так что вот тебе сцеженная, но свежая.
- Трогательная забота, - Эрберт, расположившись в кресле, отставляет трость, делая небольшой глоток еще горячей крови, что красным цветом окрашивает его практически синие блеклые губы.
- Не хочу вновь вести эту бумажную волокиту. если опять сменятся фигуры на шахматной доске. К слову о фигурах, ты..
- Фридрих, я потому и прилетел к тебе. Я… не знаю что делать, - отставив от себя кубок с кровью, Корсиканский переплел тонкие пальцы рук, тяжело выдыхая. 
- Кролок и не знает что делать? Нас ждёт лунное затмение?
- Я. Не. Кролок. - голос - что взвод курка, щёлкает веско и опасно.
- От себя не убежишь. К слову о Кролоках, ты в курсе, что ты не единственный?
- У меня есть проблемы поважнее, чем носиться за одичалым бастардом. Она - меньшее из моих бед.
- И что же занимает Графа Корсиканского больше, чем удержание так тщательно вычищаемых земель.
- Франс.
- О, так значит ты не так слеп, как говорят.
- Я умею слушать и наблюдать. И то, что я слышу - мне не нравится.
- Просишь помощи?
- Поддержки, Фридрих. Я боюсь за него, и не знаю, как вразумить. Он боготворит меня, создав из меня кумира, но при этом я чувствую, как он становится… боюсь этого слова - Древним.
Фридрих задумчиво постучал пальцами по столу, внимательно изучая сидящего перед ним вампира. С шальным сумасшествием безымянного по сути-то мальчишки они уже не раз столкнулись. Но пока только у Фридриха хватало наглости отвешивать пощечины щенку в ответ. А вот Эрберто, что так безумно его любил, не мог позволить себе подобных жестов.
- Посмотрю на него. Ты готов к приёму?
- Мне же не надо там плясать. Я ко всему готов.
- Тебя объявят хозяином земель, а ты должен произвести впечатление на послов. Они не пойдут за слабым лидером.
- Трупы вообще никуда не пойдут.
- О да, Граф Корсиканский решает все проблемы по своему. Парламентеры, Эрберто! Слышал такое слово?
- Да, французское.
- Так вот их не убивают.
- И что? Если они окажутся нитью к спрятавшемуся Ордену Древних, я прямо там их выпотрошу.
- Тьма, и он еще говорит, то не Кролок. Умерь свой пыл, калека. Тебе надо на ноги встать. Уверенно. А не при помощи палки.
- Увидишь, на приёме я буду в лучшей форме.
- Хочется в это верить. Эрберто, послушай…
- Я не знаю, что мне делать, Фриц. Я не знаю… Я не получаю удовольствия от этой уже бессмысленной мести. От завоеваний. Оно всё такое… пустое.
- Так, понятно. Никаких сегодня дел. Пошли, тебе надо хорошенько выпить и расслабиться.
- Ты в своём уме?! - возмущению Эрберто не было предела.
- Тьфу на тебя, о чем ты думаешь, дурак, - оплеуха прилетает аккурат в седую голову Графа, - пошли.


Корсика. Замок Графа Корсиканского.

Летим со мной
Туда, где ждут тебя
почёт и покой.

- Бёрхард, я сам решу, кто из меня лучше, убийца или лидер, - Эрберто отрезает сухо и весомо. В последнее время слишком много разговоров о его личной принадлежности.
- Светлость, отдохни, а? - Капитан качает головой, бросая последний взгляд на наглого мальчишку, что уже переключил на себя внимание Эрберто, отвлекая от работы. Хотя учитывая, что их Светлость уже несколько ночей шарится неизвестно где, то работой тот себя завалил по самые клыки. Горячий ствол кольта не успевал остывать. Как и не успевали исчезать тёмные огромные засосы на светлой коже шеи, - а то на своих швараешься так же, как наш Виконт, - на Виконта еще один особый взгляд и хлопок двери.
- Прочь!
- Прям всеее? - звуки скрипки окутывают кабинет чарующим туманом, а слова-губы-мысли вплетаются в тонкую паутину чувств Эрберто Корсиканского, расслабляя и умиротворяя его тяжелый нрав. Усыпляя бдительность и растворяя в тепле. Ласковое касание, ответный поцелуй, и холодные руки, что чуть подрагивающими пальцами вплетаются в мокрое золото коротких кудрей.
- Мой дорогой. Бёрхард со мной почти с самого своего начала, как я стал Эрберто. Всему, чему я научил тебя в море, научил меня он. Не будь строг к нашему капитану, он может брюзжать на то, что всё моё внимание отдаётся тебе.
Мальчишка притягивается к себе на ноги, и Эрберто с чувством зарывается в его волосы, не разжимая рук и не позволяя высвободиться. Пока что он хозяин положения. И это его власть и любовь распространяется на Франса, что рядом с Графом становится тем милым, добрым мальчишкой, покорившем мёртвое сердце своей жизнью. Но Граф хоть и слеп - знает, что творится там, за стенами его покоев, и как проклинают уже золотые глаза наследника Корсики.
- Скоро будет большой приём. Обещай мне, что будешь учтив с Кайзером. Ваша последняя стычка мне не понравилась, - мягкий поцелуй в висок, после которого кольцо рука разжимается, высвобождая Франсуа.
- Я тебе кое- что принёс. Нашёл в руинах и хотел показать тебе, кем я был когда-то. Помнишь, я тебе говорил, что ты похож на меня? Держи, - в руки неофита ложится обугленная почти выцветшая фотография, на которой был запечатлён еще юный, гибкий и очаровательный Герберт фон Кролок, с озорной улыбкой, добрым, но хитрым взглядом, да тёплым каскадом светлых волос цвета утреннего луча солнца.
- Не становись мной… оставайся таким. Поверь, на этой стороне ничего нет. И да, _мой_дорогой_ - голос резко становится стальным и тяжёлым, а взгляд слепых глаз, что сейчас не скрыты очками, таким пронзительным, словно Эрберто видит самую суть нутра Франса, -  Я вынужден сообщить тебе, что мне, как тому, кого касаются твои губы, крайне неприятен запах той дряни, что ты куришь. Прекращай.
Но как бы Граф не стремился одаривать Виконта любовью и вниманием, д своей заботой, он не мог сдержать тех изменений, что в нём происходили. Или не хотел видеть, как умирает душа милого мальчика из Нойшванштайна, хотя и чувствовал изменения, коснувшиеся в первую очередь сердца того, уничтожая в нём всё то светлое, что должно было там оставаться.


Ватикан. Собор Святого Петра.

- Ты же слепой, так и будешь пялить в те разбитые фрески? - качнув бёдрами, глава Ганзы громко шлёпнула Графа Корсиканского по заднице, едва не отбив руку об оную.
- Найти бы художника, что подрихтует эти шедевры, - скривившись, Эрберто поморщился, поправляя под кожаным плащом ярко-алую жилетку, - прекращай трогать меня. Сколько можно вести переговоры с твоим мужем?
- Да Винчи вампир настроения, подожди десяток-другой лет, может он и снизойдёт до твоих фресок. Пока он до сих пор возмущён их уничтожением.
- Не я же на себя напал.
- Но стрелял-то ты.
Эрберто усмехнуся. Но не словам контрабандистки, сколько своим мыслям, отозвавшимся на память. О, он не только тут стрелял, но и едва не лишился своего достоинства, получив огромным серебряным канделябром промеж ног от одного мальчишки. Франс тогда отчаянно защищал жизнь Графа, но в итоге согнул его так, как никто в истории Эрберто еще не сгибал.
- Повлияй на него. Я в долгу не останусь.
- Уж надеюсь, ГрафЪ, - Луиза едва ли не мурлыкнула это на ухо Эрберто, но заметив глубоко в тени опасный блеск золота, вальяжно отлипла от корсиканского бока.

- Следишь за мной? - Эрберто знал, что это не так. В зал они должны были зайти вместе, дабы ни у кого не осталось сомнений, кто тут под главным покровительством Эрберто и второй после него в Италии.
- Пошли, очередное представление начнётся, - тяжело выдохнув, Эрберто потёр переносицу, надевая очки и уверенно поджал губы, возвращая уверенность своему лицу. Как он и обещал Кайзеру - он был в форме. Старался быть. И вместо трости у него в особо опасные моменты была рука Франса, в остальном же Эрберто уже достаточно приноровился к новому протезу, научившись жить с ним и ходить, почти не теряя равновесия.
- Очередная ночь переговоров… как мне это надоело, Франс, - схватив своего вампира, Эрберто коснулся губами лба того, отпечатком оставляя свою усталость и, беря себя в руки, зашагал к банкетному залу, где его уже поджидал Кайзер Германии, уверенный в том, что своей силой и очарованием Эрберто покорит не только гостей из Австралии и Океании, но и всю Европу, что готова была объединиться безоговорочно под флагом Корсиканского Альянса.
[nick]Graf Erberto Korsisch[/nick][status]я мир иной воздвигну сам![/status][icon]https://i.ibb.co/sQ4T4rj/na1.gif[/icon][sign]Немало повидал я. Я сотню жизней прожил.
И долгий путь прошёл я, не веря в чудеса.
[/sign][lz]<a class="lzname">Граф Эрберто Корсиканский, 403 </a> <div class="fandom">Tanz der Vampire </div> <div class="info"><center>Прощай моя вчерашняя жизнь, отныне я превыше всех. Устал покорно падать вниз — отныне путь мой лишь наверх.</center></div>[/lz]

+3

4

Прочь хотела сбежать в полуночные страны,
Бог меня наказал, и я стала туманом… ©

- Лилит.
Прозрачные глаза, в глубине которых словно черные звезды горели зрачки, сверкнули льдом из-под пушистых, угольных ресниц – Древний вампир, разменявший ни одно столетие жизни, вздрогнул и склонился к протянутой узкой ладошке для приветственного касания губами.
Фарфоровая кожа, скрытая плотной тканью чопорного платья под горло, пахла лесом перед грозой, и вампир с удовольствие вдохнул этот аромат неосознанно лаская тонкое запястье девушки своей рукой. Та, с явным тщеславием, разглядывала усыпанные проседью виски своего визитера и шаловливо щелкнула пальцами перед его носом.
- Вы пришли предложить мне сделку.
Интонация, с которой она произносила эти отрывистые фразы насмешливые и утвердительные побуждали видения огромной, черной тени за спиной хрупкой девушки – словно шагнет из тени кто-то могущественный.
Кто-то мертвый – напомнил себе Древний, стряхивая морок страха перед погибшим графом фон Кролоком, Властителем Балкан. От этого имени остался лишь развеянный прах, могильная плита из крышки саркофага да бастард, что сейчас танцующим шагом обогнула вампира и подошла к огромному письменному столу, проводя по его граням тонкими пальцами.
- Отец оставил мне в наследство лишь врагов.
- А также связи с орденами Древних, миледи, - вкрадчиво произнес визитер, на что девушка звонко рассмеялась и откинула за спину роскошную копну серебряных волос:
- Вы канете в закате, лишь только Граф Корсиканский спустит с цепи своего ручного демона, - Лилит не удержалась и провела руками по шее, будто бы вспоминая как умер её отец, - или же это будут драконы…, - рука с шеи скользнула вниз, - говорят у моего братца обширный арсенал методов казни. Пусть упивается своими победами – мне ничего этого не нужно.
- Но ему нужна Ваша смерть, моя_дорогая! Граф Эрберто сам Демон и Дракон, поставивший на колени Европу и теперь протянувший руки к Океании – подумайте над этим.

Она и думает. Закат сменяется рассветом и вновь над небольшим поместьем спрятанном в лесах раскинула крылья беззвездная ночь – Лилит по душе прохлада Тьмы, она выскальзывает к беседке, увитой плющом.
- Тень моя тебе являлась во сне…, - поет тихим голосом, расчёсывая длинные гребни золотым гребнем и пустым взглядом прозрачных глаз глядя в темноту. Моцион долгий, монотонный, немного нервный, прежде чем гребень будет отложен в сторону и в тонких пальцах мелькнет перо, а на колени ляжет пергамент. Лилит нахмурится, прикроет глаза, и, глубоко вздохнув, выведет имя того, кому адресовано письмо…


Герберт…
Хрипло выдыхает Тьма на ухо Франса и тот, вздрогнув, просыпается.
- Ой-ой, – жалобное, расстроенное причитание, никак не вяжущееся с тем пугающим образом Виконта Корсиканского, которым пугают неофитов по всей Европе. Франс суматошно подхватывает щипцами уголок крошечной фотографии и вытягивает ту из водно-спиртового геля, пристально рассматривая, а, после, робко улыбаясь, - получилось…
Снимок бережно подвешивается на просушку, в то время как Франс до хруста потягивается к небу и зевает – его небрежный образ в этом сумрачном, кровавом свете, как никогда невинен и близок к тому мальчишке, что ждал свою судьбу в комнатах Нойшвайштайна. Подвязанные широкой лентой волосы, длинная клетчатая рубаха темно-зеленого цвета – Виконт что-то напевает себе под нос, пританцовывает и убирается в своей мастерской, в то время как на небольшой фотографии проявляется образ молодого, улыбающегося и очаровательного Герберта фон Кролока. Франс аккуратно сделал копию того портрета, что ему подарил Эрберто, растроганный и впечатленный подобным жестом, но в то же время… любил то он именно Графа Корсиканского. И поэтому теперь перед неофитом лежал небольшой медальон, раскрывающийся легким нажатием, в одну из створок уже была вставлена фотография самого Эрберта, вторая же - пока - пустовала.

- Как думаешь – ему понравится? – спрашивает Франс у оригинала портрета юного Виконта и улыбается тому в ответ. В последние несколько недель подготовки приема в Ватикане они мало виделись с Эрберто, тот, всё ещё восстанавливая свой организм от операции находился в бесконечных переговорах с кайзером, наместниками или представителями Ганзы совсем позабыв про своего Франсуа… и не знаю, что тот следит за каждым шагом Графа из темных углов.
Герберт…
Он, кажется, слишком погрузился в свои мысли разглядывая старый, обгоревший портрет – шорохи комнаты вновь отозвались тихим шепотом, который Франс принял за собственное подсознание. Всё же тот образ, запечатлённый неизвестным мастером, был для корсиканского наследника непривычным, далеким и побуждающим желания броситься и обнять своего Графа, хотя бы для того, чтобы сказать ему…
- … я никогда не оставлю тебя, ты знаешь? – Эрберто удивленно выдыхает в тот момент, когда юркая каурая мышь за его спиной обращается Франсом и тот запечатлеет свой поцелуй на шее Графа, заключая того в объятия, - Ради тебя только живу!!
Ладони скользят вдоль талии Эрберто, поцелуи обжигают прохладную кожу – лишь рядом со своим Графом Франс не слышит, как с ним говорит Тьма, а значит ему не надо глушить эти страшные отголоски никогда не испытанных чувств сигаретами. Объятия становятся сильнее, отчаянней:
- Прошу, ты только не отталкивай меня…
Внезапная вспышка страха обжигает, моментально меняя вектор настроения и Франсуа тихо всхлипывает, утыкаясь лицом в плечо Эрберто – ему безумно стыдно признаться в том, что днями приходят кошмары, в которых корсиканский наследник раз за разом убивает Графа фон Кролока, отрывая тому голову и та, сверкая льдом взгляда, смеется в дрожащих руках юноши.
Ге-ерберт…
- Эрберто!
И отчаянный стон сменяется таким же отчаянным поцелуем, словно Франс целует своего Графа в последний раз.


Ватикан. Прием

Граф Эрберто Корсиканский!
Церемониймейстер ударяет тяжелой тростью в пол, буквально высекая искру, и привлекая внимание гостей к… пустым распахнутым дверям. Откуда им знать, что сейчас, за секунду до выхода Эрберто зажал в углу Франс бесстыдно обтираясь и жадно зацеловывая. Всё ещё тают в глубине взгляда золотые, злые искры и лучше бы не попадаться в поле зрения Виконта капитану ганзовских контрабандистов.
Тактичное покашливание.
… Граф Эрберто Корсиканский?!
- Иди…, - шепчет он в самые губы своего вампира, чуть прикусывая их, - я сразу за тобой…

Вообще настроение Франса – Виконт Корсиканский! – выпорхнувшего в зал под десятки настороженных взглядов весьма неоднозначно. С одной стороны, юноша в восторге от своего наряда, летящего и отделанного золотой нитью вышивки – Франсуа планирует пригласить Эрберто ни на один танец, даже если для этого придется украсть графа из-под носа его гостей.
… но, с другой стороны, Франс уже продолжительное время не курит и ломка, коварная, точащая самое нутро, злит вампира до белого каления. И если Эрберто не обратит внимание на своего Виконта – в красивых летящих одеждах – то тогда быть беде.
И беда уже чеканным шагом перехватывает Графа Корсиканского под руку, чтобы представить того совету Древних Океании – Кайзер Германии скользит пренебрежительным взглядом по Франсу, и, поморщившись, отворачивается…
… и тогда Виконту безумно захотелось курить. Или же сломать кому-нибудь … ох… все.
- С-спокойно…, - цедит сквозь зубы и подхватывает бокал с вином не первый за следующие полтора часа. Франс вьется вокруг Эрберто, потому что, вроде как, он тоже должен участвовать в этих светских раутах и скалится в улыбках Древним.

- Ваша Светлость, - представитель Австралии, крепкий и высокий мужчина, чья внешность намекает на племена аборигенов с открытой улыбкой не скрывает своего восхищения устроенным приемом. О чем и сообщает Графу Корсиканскому, - мы благодарим за приглашения. Уже давно европейские и американские дома не приглашали за стол переговоров Океанию, и, верно, потому мы потеряли суть событий, происходящих на других материках!
- Надеюсь, слухи о геноциде Детей Ночи с вашей стороны преувеличены, - тихо дополняет вампирша Новой Зеландии, в отличии от австралийца, с опаской и неким страхом глядя на корсиканца.

Разговор монотонный, скучный, отсчитанный Франсем уже пятым бокалом ганзовского вина, начинает бесить и Виконт, махом опустошая кубок, планирует наконец исполнить коварный план с похищением Графа и даже делает шаг в его сторону, но тут на его пути вырастает, ни много, ни мало Берлинская стена.
- Кайзер, - кривит губы Виконт, кивая и пытается обойти Фрица, но оказывается перехвачен сильной рукой:
- Прием, Ваша милость, устроен не для веселья, - тихо произносит на ухо неофиту Гогенцоллерн и выразительно смотрит, - Граф Корсиканский лично пригласил последние нейтральные дома вампиров для переговоров…
- И?
- Тьма…, - Фриц чувствует, как, впрочем, и всегда в общении с корсиканцами, раздражение. Виконт же в его понимании и вовсе неразумный ребенок… опасный ребенок, - скажу доступным языком – не_лезь!
- Ты, ублюдок…
Злость – яркая и оглушающая рокочущая на языке – рождается по щелчку и вот уже не рука Франса перехвачена кайзером, а тот сам морщится от хрустящего запястья. Гогенцоллерн едва успевает поставить блок на свой разум как об него ударяется оглушающая волна гипноза:
- Хочешь сделаю так, чтобы остаток не_жизни ты капал слюной на свои документы?
- Хочешь переживать свой пубертатный возраст в саркофаге на Косрике?
- Господа, мать вашу, - сильные хлопки по спинам корсиканца и немца едва не вышибает из них дух. Бёрхард недовольной тучей взирает на обоих вампиров, - Вы охренели? Решили устроить бесплатный цирк для наших гостей? Величество, там наш Граф уже точит клык на австралийца…, - Фриц одергивает мундир и исчезает. Бёрхард же переводит взгляд на вздыбленного, обозленного Франса, - ты же…
- Отвали.
Резкий рык и Виконт разворачивается на каблуках и взмахивает длинными рукавами. Хватает с подноса бокал – тот разлетается в его пальцах…
- Ну уж нет!!
Он так этого не оставит – темная, пепельная злость затмевает разум, оставляя после себя лишь желание подчинить ненавистного кайзера на глазах Эрберто, чтобы тот увидел, КАК силен его Виконт. Но Франс не успевает сделать и шага, как к нему приближается слуга:
- Для Его светлости передали письмо, - тонкий конверт дорогой бумаги оказывается в руках Франсуа и это замечает кайзер, в то время как Эрберто все еще занят разговором. И Фриц так же видит как это письмо вскрывается, так и не попав в руки истинного адресата.

Убийце нашего отца.
Я прощаю тебя, Герберт фон Кролок. Хотя бы потому что ты оставил после него могилу, к которой я могу прийти. И к которой приглашаю тебя.
Пусть память того, чья кровь течет в наших жилах, рассудит.
Лилит фон Кролок

На шее Франса висит золотой медальон, запертый не так надежно, как хотелось бы – старый замок открывает от слабого прикосновения, обнажая великое сокровище неофита – две фотографии и нежную, засушенную веточку лаванды.
А в разуме Франса - Тьма… хотя бы потому что «убийца» — это он. А значит и идти на эту встречу ему.
Герберт…
- Эрберто? – тихий зов за спиной Графа Корсиканского и тут же резкий немецкий окрик:
- Позже, Франс.

Тяжелый запах мирры, пепла и смерти.
Взмах рукой и сведенные клыки.
На этот раз Фриц Гогенцоллерн не успевает поставить блок и падает, извиваясь в конвульсии и сбивая пену на губах. Его взгляд открытый, распахнутый, мертвый как никогда и в нем остывает золото чужого гипноза, тогда как вокруг нарастает паника…

[nick]France Korsisch[/nick]
[status]Hurricane[/status][icon]https://i.yapx.ru/MULff.jpg[/icon][sign]https://i.yapx.ru/MULjI.gif
С этой новой силой всё теперь возможно,
Стать защитой Графу я смогу!
[/sign]

[sign][lz]<a class="lzname">Франс Корсиканский</a> <div class="fandom">tanz der vampire</div> <div class="info"><center>Мне на роду приказано истлеть от света лунного затменья</center></div>[/lz][/sign]

+2

5

Его тени стали бояться.
Нет, тени Графа Корсиканского боялись давно, но все вампиры и люди знали - угроза от Графа холодная. Выверенная. Справедливая. Его длань взяла в железный кулак всю Европу, которую он посадил перед собой на колени, покорив, но не сломив. Освободив.
Граф Эрберто Корсиканский - не деспот, каким был его отец, захвативший страхом и правящий им же. Тот - поддался тьме. Эрберто же сохранил хладнокровный разум и рассудительность. С безумцем договориться было невозможно. Граф же слушал. Слушал, только если вопрошающий не относился к Древним Вампирам, ставших тем самым гнильём в червоточинах этого мира. И это гнильё он безжалостно уничтожал. Слушал. И убивал.
Договориться - невозможно. Подкупить - нереально. Обмануть - немыслимо.
Но тень раздвоилась и Граф выпустил на волю… дьявола. Демона, чей золотой взгляд полыхал безумием и злобой. Любовью и ...жаждой. Но то была тень самого Графа, к которой он сам - гордый слепец, был снисходителен.
Слепец!
Ему это часто говорили, на что Эберто усмехался под блеском черных очков. Они даже не представляли, сколь правы были, указывая на очевидный тяжелый недостаток Корсиканского.
Гордец!
На это Граф мог рассмеяться, запрокинув ногу на ногу и поаплодировать, принимая похвалу. н это заслужил и долгими десятилетиями боролся. Ему есть чем возгордиться.
Глупец!
А за это получали пулю промеж глаз, без пререканий и оправданий. Он прошёл свой путь унижений и боли. И никто больше в этом проклятом мире не смел его унизить, задеть или причинить вред. Никто.
Кроме… его Демона.
- Что у вас там происходит? - злой короткий шёпот на ухо кайзеру который отмахивается, вызывая раздражённую_обворожительную улыбку на лица Эрберто. Улыбку, что способна сразить наповал своим очарованием гостей, прибывших лично обсудить новую расстановку сил на шахматной игре.
Гул толпы, разговоры, пересуды. Звон бокалов, запах крови. Запах предательства - он чувствует его. И что-то еще… горячее, знакомое.
Но рядом нет того, кто поможет самому Графу ориентироваться в этом бомонде гула и событий. Нету того, кто давно стал глазами слепого Графа.
- Франс? - тихий оклик. Эрберто справится один. Но предпочёл бы сейчас руку поддержки и надежную опору, дабы не совершить ошибки, которая, кажется ощущается на кончике клыков.
- Не отвлекайся, я его отвел, - шипит Фридрих Гогенцоллерн, исполняя своё обещание и присматривая за мальчишкой. Или же за самим Эрберто?
Привкус тревоги тает на языке, оставляя после себя прогнившую горечь.
- Миледи, - целуя руку проявляющей столь яркую опаску вампирше, Граф не отвечает на её вопрос, не убеждая в обратном и не подтверждая свои слова, но замечая едва уловимый терпкий запах от неё, - у вас потрясающий парфюм. Я сражен.
- Граф, мы всё же хотели бы обсудить не парфюм и ваш приём, хотя право я впечатлен. Всё, что я о вас слышал - теперь вижу воочию,  - австралиец привлекает внимание очередного официанта, поднимая с подноса один из бокалов с кровью, - а дальнейшую судьбу наших стран. Как я уже обмолвился, наши пути слишком давно не пересекались. Но, я уверен, мы найдём точки соприкосновения для тесного сотрудничества, которое принесёт всем нам пользу.
Что-то подсказывало Графу, что его слабости были известны их гостям и те пытаются использовать их, дабы ослабить внимание и восприятие слепого вампира, ненавязчиво отвлекая от основного аспекта действий.
- Так ли уж вы были нейтральны в европейской войне? Мне помнится я лично на своём корабле пресек поставки оружия из Новой Зеландии, - приняв из рук вампирши бокал с кровью, Эрберто деликатно склонил голову, - мисс Софи Тейлор, вы поставляли оружие моему врагу. Вы же, господин Томас Мак-Кей присутствовали на собрании Древних полгода назад, когда решался вопрос поддержки Графа фон Кролока в его военных действиях и использовании на Италии ядерного вооружения. Что же вас остановило? Ах да, помнится активация моих боеголовок, которые стали указывать в вашу сторону. Не надо господа, не лукавьте, что вы не следили за ходом событий. Я более чем уверен, что вы не были отрезаны от остального мира и каждый тут внёс свою долю участия. И… - подняв бокал, Эрберто усмехнулся, слыша резкое шуршание за собой.
Когти напряглись на тонком хрустальном бокале в тот миг, когда разлетелся бокал Франса, и в унисон с ним рассыпался под силой пальцев бокал самого Графа, всего на долю секунды опаздывая со звоном за его спиной.
- Слухи не преувеличены, мисс, - выстрел оглушает пространство, прерывая музыку и порождая за собой панику. Звук падения двух тел. И вновь унисон нота в ноту лишь с малейшим запозданием - Граф ведь лишь вторит инструменту Франса, сам теперь превращаясь в тень Демона.
Падает кайзер Германии, сражённый гипнозом и в тот же миг падает подстреленная Софи, роняя свой так и не выпитый бокал густой свежей крови.
Эрберто равнодушно переступает через опавший запахом тлена труп, не спеша убирать кольт и встаёт аккуратно возле немца, прикрывая полами своего расшитого плаща лицо того.
- Господа!  - неуловимый для всех жест рукой, привлекающий внимание. И лишь для одного он значит команду: “уведи”. Бёрхард перехватывает обезумевшего вампира и призывает к тишине, да и тот тоже отвлекается от своего гнева, оглушённый выстрелом, но увести отсюда мальчишку невозможно. Проще еще раз вырвать врата Ватикана, нежели чем сдвинуть с места этот сгусток злобы
- Я чувствую ложь, - Эрберто держит внимание всех вокруг, не позволяя переключиться на настоящие события, те, что творятся за его ровной спиной, - И распознаю её на подходе. Не стоит играть со мной и пытаться перехитрить. Вашим желанием убить меня сегодня пахнет за версту. Что же это? Яд? Серебро? Ах… святая вода? Так банально, - Эрберто поднимает окровавленную содержимым бокала руку, что всего несколько минут назад был опорочен изысканно_тонкими пальчиками вампирши из Совета Древних и… медленно, с наслаждением слизывает эту кровь его, не соизволив на публику даже поморщится, - не поможет, господа. Бог ваш мёртв и нет смысла искать в нём утешений!
Это отвлекающий маневр, который перекроет все пересуды и станет скандальным витком их новой истории, в которой Граф вынужденно объявит войну Океании за то, что они попытались отравить его и отравили его верного военнокомандующего Гогенцоллера. Это заявление  даст свои плоды и о мелкой вспышке гнева Виконта Корсиканского забудут. Практически все. Но, к сожалению, останутся и те внимательные, что вычислят слабость как непобедимого Графа, так и неуязвимого Виконта. И их слабость - в их эмоциях.
- Надеюсь это недоразумение не повторится. Приём на сегодня окончен. Мистер Мак-Кей, прошу меня извинить, - развернувшись на пятках, Эрберто так же равнодушно перешагнул и через Фридриха, не удостоив стоящего рядом Франса даже кивком или поворотом головы. Сцепленные в кулаки пальцы, идеально ровная спина и тяжёлый гнев, очертивший острые скулы на каменном лице были Виконту Корсиканскому наградой. Как и новая война.
- Ты ошибся, Граф! - в спину летит совсем не тот голос, который Корсиканский ожидал услышать и который заставляет Эрберто остановиться, едва повернув в сторону австралийца свой профиль.
- Хм?
- Что же, это значит даже такие как ты - всего-лишь смертные, способные на глупые ошибки, - усмешка Томаса и заряд выстрелов. Он не ждёт, не делает пауз. Он - лучший в своём деле и может почти посостязаться в мастерстве стрельбы с самим Графом Корсиканским. Но Граф не отвечает.
Лишь по дёрнувшейся фигуре становится понятно - австралиец попал по своей цели, но сломить её так и не смог.
- ЭРБЕРТО!!! - а вот и Франс. Которого сейчас словно цепного пса спустят на зарвавшегося гостя из-за океана.
- Ты не разглядел истинного предателя!
- Разве? - ироничная улыбка, с которой Эрберто оборачивается, служит сама по себе ответом, а тихий женский стон - подтверждением. Госпожа Софи Тейлор дергается и медленно поднимается, зажимая не смертельную рану.
- Figlio di puttana! Faccia da culo, Mille cazzi nel tuo culo!! - итальянская брань столь отборного помола присуща лишь одной особе на этом празднике жизни и смерти, - Ганза давно тебя выслеживала! -  Луиза вскидывает своё любимое оружие и всё, что происходит дальше - уже не касается Графа Корсиканского. Живым предатель отсюда уже не выйдет.
Зато выходит Граф, а следом за ним вылетают Бёрхард и Франс, сопровождая Эрберто в защищённое крыло, там, где он уже с шипением сползёт им на руки.

Позднее в апартаментах Графа.

Они все должны были быть готовы. Они должны были предвидеть это. Но тот, кто обещал защищать спину Эрберто и оберегать его - сам был причиной случившегося, находясь непростительно далеко от своего Графа. Сам Граф должен был быть готов к подобному повороту событий. Он ведь всегда собран. Всегда начеку. Но сейчас его мысли были заняты другим, тем, кто тревожил его и пугал. Потому что тот путь, которым шёл Франс, вел к тому, что Эрберто не мог и не хотел принимать. Вёл к пути безумного Древнего Вампира.
- Виконт. Франсуа. Корсиканский! - громогласный тяжёлый голос разнёсся над комнатой едва его закончили осматривать и вытаскивать отравленные пули из его спины, - что ты натворил?
Эрберто всегда был терпелив к своему возлюбленному. Всегда был осторожен в словах. Но здесь и сейчас словно время повернуло вспять и перед Графом Корсиканским вновь стоял тот мальчишка из Нойшванштайна, которому было на роду суждено погибнуть от этого слепого взгляда за тёмными стеклами очков.
- Оставьте все нас.
- Но Эрберто…
- Бёрхард. Я сказал - оставьте нас! Иди к Фридриху.
- Как прикажешь, Светлость.
Раздраженный хлопок дверью - точка отсчёта в их понимании.
Недовольно поёрзав в кресле и запахнув чистую чёрную рубаху, скрывающую бинты, Граф закинул ногу на ногу, сцепляя поверх пальцы рук.
- Я полагал, Франс, что могу тебе верить. Но взамен получил развязанную войну. Ты вынудил меня сражаться дальше. Ты вынудил меня прикрывать твои ошибки. Я довольно закрывал глаза на твою агрессию. Но то, что произошло сегодня - перечёркивает многое.
Эрберто зол настолько, что дрожат его руки, что ходят жвалки на лице, очерчивая фактурность скул. Настолько, что он так и не снимает скрывающих его глаза очков, выставляя их как стену между ними.
- И не смей мне говорить, что Фридрих виноват сам. Ты напал на своего союзника. На моего друга. И я жду не оправданий. А мотивов. И письмо, что адресовано мне. 

[nick]Graf Erberto Korsisch[/nick][status]я мир иной воздвигну сам![/status][icon]https://i.ibb.co/6b5rf2r/image.gif[/icon][sign]Немало повидал я. Я сотню жизней прожил.
И долгий путь прошёл я, не веря в чудеса.
[/sign][lz]<a class="lzname">Граф Эрберто Корсиканский, 403 </a> <div class="fandom">Tanz der Vampire </div> <div class="info"><center>Прощай моя вчерашняя жизнь, отныне я превыше всех. Устал покорно падать вниз — отныне путь мой лишь наверх.</center></div>[/lz]

Отредактировано Herbert von Krolock (26.06.21 22:45:49)

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » Научи меня быть собой [au Tanz der Vampire]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно