ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Какой ценой?


Какой ценой?

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">in the end it doesn`t even matter</span>

<span class="data">NY / лето 2018 >> 2023</span>

<!-- чтобы убрать цветовое оформление, из этого div удалить отметку color -->
<div class="episodepic color"><img src="https://i.imgur.com/DEfw7LN.jpg">
</div>

<p>
какой ценой..?
<span>
fantomex, kate bishop
</span></p>
</div>

Один щелчок, миллиарды жизней, пять бесконечных лет, чтобы подумать о самом главном.
</div>[/html]

Отредактировано Charlie Cluster-7 (26.09.20 17:32:11)

+2

2

Должно быть, это безумие. Каждая их встреча наполнена адреналином и кружащими голову приключениями, но Фантомекса это устраивает. Встречаться с самой богатой девчонкой города, а по совместительству с Хоукаем-2, всегда весело и немножечко опасно, но это именно то, что ему нравится. Загадки, драмы, преступления, он никогда не знает наверняка, что случится в этот раз, но им обоим сложно усидеть на месте, так что эти отношения бурлят, горят и полыхают на зависть всем и на радость им обоим. Крепче тандема история супергеройства просто не знала! И не то, чтобы парень-в-белом действительно считает себя героем, но рядом с Кейт ощущает себя чуточку лучше.

[Ты так уверен, что вы встречаетесь.]

Ева, как всегда, звучит ровно, но ее голос полон скепсиса. Фантомекс верит, что никто и ничто в целом мире не может омрачить его настроения в эту самую минуту, за полчаса до очередной безумной встречи, но отчего-то он спотыкается об эту простую мысль и больше не может выкинуть ее из головы.

— Что.. Почему ты это сказала?

Ева молчит, бесшумно воспаряя в паре метров от земли, где-то над его головой, так что приходится поднять взгляд. Будь у неё глаза, они бы определённо установили напряжённый зрительный контакт, но жестянка даже не имеет лица, чтобы разобрать ее эмоции, но что-то подсказывает, что сейчас ее несуществующие губы кривятся в ухмылке.

[Разве я не права? Ты в самом деле уверен.]

Конечно, он уверен! Как же может быть иначе? Они вместе уже столько времени. Прикрывают друг друга бесчисленное количество раз, знают привычки, вкусы и предпочтения, сильные и слабые места друг друга, без задних ног засыпают в обнимку после сложного дня и просыпаются в одной постели без излишнего смущения, иногда принимают душ вместе (чтобы отмыться от своей и чужой крови) и штопают раны друг на друге, а ещё даже пару раз летали (на задание) в отпуск вдвоём, да они ближе родных сестричек, особенно в последнее время.

Фантомекс возмущенно смотрит на напарницу. Она тоже это знает, потому что они едины. Так что же именно ее не устраивает?

[Мм, — медленно тянет соусница, словно смакует каждую букву. — Интересно. Знает ли Кейти об этом?]

Вопрос с двойным дном? Это загадка? Они играют в шарады? Чарли ошарашен настолько, что поначалу даже не может понять, о чем именно спрашивает Ева.
О чем таком волшебном не может знать Кейт? Девчонка проницательна, как десять Шерлоков Холмсов, а ещё чует изменения в воздухе лучше своры охотничьих псов, так что обо многом догадывается прежде самого Фантомекса, у которого, на минуточку, три обособленных мозговых центра!

— Конечно, она знает! Пф. О таком даже говорить глупо.

Он вдруг ловит себя на том, что звучит не так уверенно, как хотел бы. Теперь ему становится в самом деле любопытно: а знает ли Кейт о том, что у них отношения? О том, что они встречаются, к тому же — уже не первый год. Ему, конечно, не нужны громкие признания и вечные клятвы, Чарли привычнее одному и с развязанными руками, к тому же такая красота не должна доставаться одной лишь сумасбродной девчонке, когда вокруг полно вариантов покруче…,
но теперь это волнует его также сильно, как цвет букета, который они с Евой выбирают уже полтора часа. Он топчется перед цветочной лавкой с беспомощностью рядового мужчины, застигнутого врасплох бытовыми нуждами, и глухо огрызается с напарницей.

[Романтичный жест? О, как мило. Может, и предложение ей сделаешь?]

Цыц! Замолчи.
Фантомекс оправдывает себя тем, что он горячий и любвеобильный, что делает это с каждой девушкой, дарит цветы и заигрывает, что его отношение к Кейт ничем не отличается от его отношения к.. к… он ищет глазами вокруг.. да хоть к этой самой молоденькой флористике, которой он надоедает уже больше часа. Чарли пытается строить глазки, но девчонка заметно напряжена его маской с костюмом, а также настороженно посматривает на Еву, но они в центре города и «ряжеными» тут уже никого особенно не удивить.
— Не бойся, я Мститель, — бархатистым баритоном мурчит Фантомекс, все же указывая на один из букетов.
— Никогда не видела Мстителя в таком костюме, — не соглашается девушка, но букет послушно протягивает, получая наличку взамен. — Их слишком много в последнее время.. возможно, я была невнимательна.
Она неуверенно улыбается, чтобы дать ему шанс, видимо глаза все же приглянулись. Но ему уже почему-то неинтересно. Обычно он не упускает шанса построить глазки и почесать языком с ближайшей симпатяжкой, но сейчас думает только о том, что Кейт наверняка будет не в восторге от цветов.. Как и всегда. Ей вообще сложно угодить. То есть, ей возможно угодить, но у неё довольно своеобразные потребности, например, она предпочтёт пиццу дорогому ужину, и дворнягу породистому кобелю. Она из богатой семьи и может позволить себе самое лучшее, но бегает с задрипанным луком за плечом и носит фиолетовые обноски вместо костюма, а ещё общается с не самыми представительными членами общества.., да взять того же Бартона, тот ещё отброс.

Чарли медленно бредёт к месту встречи и не замечает, что снова и снова вздыхает себе под нос. Мысли постоянно возвращаются к ситуации между ними: считает ли Кейт его своим другом или кем-то бОльшим, стоит ли им попробовать что-то более серьёзное или вообще не нужно начинать то, что ни один из них не сможет продолжить… Да и что он может ей предложить? Постоянные приключения и жизнь в опасности с недочеловеком без лица? Класс, ей наверняка это понравится.

[Вот она!] — отвлекает Ева. Возможно, она и сама не рада, что начала этот разговор, поэтому спешит переключить его внимание.

При виде Кейт, предусмотрительно занявшей столик на открытой веранде не самой популярной кафешки, Фантомекс скисает лишь больше. Бесполезный букет оттягивает руку, они наверняка снова станут прыгать по крышам весь вечер, зачем он вообще его купил? Он даже не знает, любит ли Кейт цветы… Как они могут быть парой, если ему не известны такие простые мелочи!? Увлёкшись самобичеванием, Чарли застывает на месте, зато Ева спешит к подруге и торопливо ныряет в ее ладони, будто изголодавшийся по ласке кот.
Ну и предательница….
Ему нужно время, чтобы выкинуть тяжёлые мысли из головы и не вызвать подозрений, но теперь отступать некуда, так что он присоединяется к Бишоп и старается не выглядеть слишком уж напряженно. Склоняется к ее лицу и быстро чмокает в щеку, приподняв низ маски двумя пальцами, чего никогда не делает в прочих ситуациях ни для кого иного, чтобы коснуться кожей кожи, это кстати приятно, а после опускается в плетёный летний стульчик и выкладывает букет на стол. Даже не знает, стоит ли дарить веник или проще переключить ее внимание сразу на происходящее в соседней ювелирной лавке? Отсюда не очень хорошо видно, потому что огромное панорамное окно блестит на солнце, но внутри явно что-то творится.

— Уже успела заказать? — дежурно интересуется, выглядя непривычно расфокусированно. Как пить дать, Кейт заметит и вынесет ему все мозги. Чарли трёт висок пальцами, чтобы отвлечься. Лучше всего привычно заговорить ей зубы, а в этом он мастер: — Возможно, в этот раз нам даже удастся перекусить, прежде чем сорваться в очередную безумную авантюру, а? Я буду арбузно-имбирный лаймад, только чур ты платишь.

+3

3

Кейт никогда не сидит на месте. Кейт - это привет приключения, шило в жопе и проблемы на головы всех окружающих, потому что невозможно остановить девчонку, которая считает себя героем. Нет, погодите-ка, она и есть супергерой, ну и что, что без суперсил, но герой же! Самый натуральный такой герой с луком и стрелами, в костюме с глупыми дырками в ненужных местах, кто вообще придумывает дизайны героическим трикошам? Оторвать им руки! Но да не это главное, важно то, что она лучший в мире лучник, Хоукай намба Ван, что бы там ни говорил Бартон, ворча с набитым пиццей ртом с дивана или Кластер, почему-то соблюдающий мужскую солидарность в нумерации фиолетовых со стрелами.
Как вообще можно подобное говорить своей девушке?! Ей же все по плечу, она со всем справится и никакие инопланетные вторжения или скруллы... так, стоп! Девушке? Она так сейчас себя назвала?

Кейт от удивления даже забывает, что стоит на одной ноге и в данный момент пытается сунуть вторую в штанину и как итог валится на пол, запутавшись в своих супергеройских лосинах. Черт бы побрал эту дурацкую моду на них! Чего бы не в джинсах рассекать?! Вон Чавес гоняет в шортецах и ничего, жопу не морозит!
Мысли скачут каучуковыми мячиками, звонко ударяясь о черепную коробку и рассыпаясь в разные стороны, оставляя Кейт наедине с одной единственной и самой неудачной в данный момент, но когда ее подсознание вообще спрашивало у нее мнения? 

А почему она вдруг решила, что встречается с Кластером?

Во всех их бесконечных скачках по крышам, погонях за негодяями, сменяющимися  утренним кофе и догонялками по кухне за тем, кто стырил последний утренний блинчик, они никогда не затрагивали этой темы и похоже обоих все устраивало. Ну, Кейт так точно. В любом случае она не считала нужным обсуждать это ни по утрам, стоя в его рубашке, ни вечером, когда сворачивалась калачиком у него под боком.

Ей было комфортно, она не парилась о том, что нужно сказать или как она выглядит перед ним с подбитым глазом, потому что в этот момент Чарли сидел рядом со сломанным носом или вывихнутым плечом. Он просто был. Рядом. Почти всегда.
Он умел появляться тогда, когда это было нужно. Исчезал, когда ей необходимо было побыть наедине с собой. Не возражал против того, что она могла пропасть на какое-то время, а потом появлялась внезапно так, будто бы выходила за утренней газетой и молоком. Чарли тоже любил свободу, и Кейт не претендовала на нее. Каждый оставался сам по себе, но все же в нужный момент всегда рядом оказывалось плечо, на которое можно было опереться. И Кейт это ценила. 

Эти двое где-то внутри заняли так много места, что Кейт уже не представляла себя отдельно от них. Но разбираться в собственных чувствах и ощущениях она не спешила. Все ее прошлые романы заканчивались, когда возникал этот дурацкий во всех смыслах вопрос. Кто я для тебя? А за ним тут же, не давая ни секунды на передышку, следовал другой. Что между нами? И со свистом брошенного с крыши кирпича прилетал последний. Что с нами будет дальше?

Победив, наконец, свое трико, Кейт все же выкатывается на улицу. О, Нью-Йорк, Нью-Йорк, твоя палящая летняя жара кого угодно доконает. В такое время хорошо бы остаться дома, размазавшись по дивану лужицей, лежать, потягивая содовую со льдом и вообще не шевелить ни одним пальцем, но они договорились о встрече. Чарли будет потом гундеть всю неделю о том, что она его прокатила, хотя обещала быть и что у нее нет совести, а он… o, mon petit, tu me manques tellement … и еще сотня французских мурчаний и вздыханий на эту тему.

Кейт улыбается, но глупая мысль не желает покидать голову и внутри поселяется маленький жучок сомнений. Он прогрызает червоточинку, и она с каждой минутой становится все больше. Разрастается и не дает покоя. И почему она уже добрых полчала об этом думает? Может быть, все-таки стоит спросить у Чарли? Ведь если подумать они же даже ни разу не ходили на свидания.

У них не было ужинов при свечах, зато были сэндвичи с холодной курицей на крыше под высоким звездным нью-йоркским небом. Они никогда не ходили на званые вечера или концерты, зато однажды напились и орали Войну Эдвина Старра на пустыре, после того как поймали гада за которым носились почти два месяца. Они не покупали билетов в кино на последний ряд, потому что можно вытянуться на кровати в обнимку и смотреть Неспящих в Сиэтле и Терминатора дома.

Время так неразрывно переплело их жизненные пути и так крепко связало вместе, что сложно было понять, когда это началось и уж точно совершенно не хотелось, чтобы заканчивалось.
Кейт точно не хотелось, а Чарли она не спрашивала.

Бишоп успевает сделать заказ и даже заскучать на веранде открытого кафе. В самом деле, где его носит? Подумать только она приперлась первой и теперь должна плавиться от жары в ожидании, пока ее манерная цаца меняет тысячу и один белый одинаковый наряд перед встречей. Чем еще можно заниматься столько времени и опаздывать вот уже почти на… Кейт опускает глаза на запястье и едва успевает подставить ладони, когда в них прыгает Ева и уютно устраивается как в колыбели.

- Привет, моя хорошая, - ласково воркует она маленькой помощнице, - Ты через Аляску ко мне шел? - бурчит уже не так нежно в сторону Чарли, привычно подставляя щеку под поцелуй, хотя сегодня губы, мазнувшие по коже, кажутся непривычно горячими. От чего по шее вниз по позвоночнику скачут щекотливые мурашки, растекаясь приятной волной.

Это все жара. Чертова жара, убеждает себя Кейт, пока ее взгляд не падает на букет,  легший на стол. Нет ну какого хрена?!

Кейт даже не знает как реагировать на это. Взять самой? А может это не ей и он собирается завернуть к какой-нибудь длинноногой красотке, после того как отделается от фиолетовой занозы? Шутка неудачная и колючку обиды от нее Бишоп чувствует незамедлительно, но давит внутри, не позволяя разрастись до полномасштабной трагедии сравнимой с Фукусимой. К тому же Кластер ведет себя как-то странно. Его-то какая пчела ужалила?

- Что с тобой такое? Куда ты там смотришь? – Кейт выворачивается из кресла, чтобы проследить за направлением взгляда Чарли, - я заказала нам панкейки с кленовым сиропом, пока ты цветочки нюхал.
- [Он выбирал их целый час] – гордо сообщают из ладоней.
- Да ну? – присвистывает Бишоп и ехидно ухмыляясь, наклоняется ближе к Чарли, - Никогда бы не подумала, что в погоне за тем, чтобы очаровать женщину, ты станешь покупать для нее цветы.
- [Это для тебя] – Ева сдает все карты на стол и Кейт готова натурально утопиться в своем стакане с ледяной колой, чувствуя себя полной идиоткой.
Их спасает официант, подоспевший с заказом.
- Вот этому романтичному идиоту принесите арбузно-имбирный лимонад, а мне, будьте добры, ружье…
- Прошу прощенья, мисс?
- Ничего, я пошутила.

Отредактировано Kate Bishop (28.09.20 00:50:12)

+3

4

Кейт, как и всегда, очень нежна и приветлива с Евой, но весьма бесцеремонна с ним самим. Чарли не знает, как на это реагировать, ведь Ева — это часть него. Довольно странно не любить руку человека, но при этом обожать один конкретный его палец?
Интересно, будут ли они также близки, если он скажет, что летающая соусница — его отпочковавшийся аппендикс? Почка или, скажем, печень? Мочевой пузырь? Эти мысли его забавляют, так что Чарли кривит губы в колючей усмешке под маской. Иногда ему очень хочется проверить ее реакции, намеренно ввести в заблуждение и наговорить всяких ужасов, рассказывать байки с небылицами о своём отличии от обычного человека, чтобы Бишоп в самом деле испугалась и поняла, наконец, что он такое..,
но всякий раз находятся дела поважнее.
Ох, ладно, правда в том, что ему не хочется нарушать эту девчачью идиллию, пускай у Евы и нет конкретной половой принадлежности, но Бишоп всерьез считает ее подругой, женская солидарность и girls power, или черт разбери что там ещё, чему летающая сахарница активно подыгрывает, и покуда их обоих это устраивает — и его устраивает тоже.

Наверное, Кейт просто до сих пор не понимает. Не видит всей картины целиком. Не осознаёт, что Чарли и Ева — единый организм. Они не два различных существа, у них не разные характеры и не разное к ней самой отношение, даже если они ругаются между собой и словно бы диаметрально противоположны во всём до мелочей.
Если задуматься…, как вообще так выходит? В последнее время Ева действительно ведёт себя иначе, так что больше кажется частью Бишоп, а не его собственной. Не понятно, ревновать или тревожиться.. Разве им не положено существовать в гармонии и ощущать одинаково?
Порой, ему и самому сложно это понять. И посоветоваться не с кем, мало у кого в наличии имеется отделившееся разумное ребро, раздающее советы направо и налево. Вот у Кейт, к примеру, нет «съемных частей», она являет собой цельный, единый организм, так что приходится любить ее целиком, а не по частям, и к тому же.....

Постойте, любить..?

Он на полном серьезе подумал, что любит ее?

Ева в руках девчонки хихикает, покуда выкладывает все карты на стол. Под маской не видно, но Фантомекс густо краснеет.., или не краснеет, проверить возможности у него нет, так что остаётся довериться не самым приятным ощущениям. В прочее время он сногсшибателен и самоуверен, а сейчас мнётся и отчаянно стесняется, будто дошколёнок на продленке.
«Но я никогда не был дошколенком!»
Эта мысль немного отрезвляет. Правильно, он не совсем обычный человек и даже не человек вовсе. Ему ни к чему эти слабости и переживания, для него все может быть гораздо проще. Рациональнее. Логичнее.
Расчёт и прогнозирование, ведь его создали именно таким?
«Таким быть тоже необязательно.»
Чарли растерянно смотрит в поданную тарелку с панкейками, залитыми липким янтарным сиропом. До встречи с Кейт все казалось очень простым, но теперь все становится невозможно сложным. У него случались и другие женщины до неё, мимолетные интрижки и затянувшиеся знакомствам, только с ними все было иначе. Что же не так сейчас? Он вскидывает взгляд обратно к лицу девчонки, заторможенно замечая, как та шевелит губами и чуть хмурится в ожидании ответа, и у разветвлённой мозговой системы уже готов ответ, тщательно взвешенный и проанализированный, но то лишь холодные цифры и сухая статистика, на деле же он ощущает гораздо более сложно и запутанно. И сердце бьется быстрее, и мысли путаются активнее, когда Бишоп сидит так близко и словно бы невзначай касается его коленом под столом. Всему этому есть объяснение и название, но он не хочет, не желает раскладывать это ощущение по полочкам и пропускать через мясорубку фильтров и бездушных формул. Все, что ему нужно, это продолжать смотреть на неё и испытывать всю эту мешанину, непонятную и пугающую, но позволяющую ощущать себя живым. Почти_настоящим. Умеющим чувствовать взаправду, а не ловко играть влечение и имитировать страсть.

— Кейт, я…

Он не слышит, что она ему говорит. Не замечает официанта. Протягивает к ней ладони над тарелкой с блинчиками и забытым букетом. Ещё не знает, что хочет или что должен ей сказать, просто повинуется порыву открыться ей прямо здесь и сейчас.

Но тут за спиной с оглушительным грохотом взрывается, кричат люди, звенит разбитое стекло, в воздух поднимается бетонное крошево, мешая обзору и забиваясь в нос. Фантомекс успевает среагировать за секунду до, потому что предполагает подобное развитие событий заранее, и дергает девчонку за ладони к себе ближе, опрокидывая столик вбок, чтобы уберечь их обоих от осколков стекла и камня. Это не совсем то, что он собирался сделать, но момент упущен и этого не изменить.

— ..так и знал, что сегодня обязательно случится какое-либо matière fécale, — бормочет себе под нос. — У тебя удивительный талант притягивать troubles, mon cher.

Блестящие от сиропа панкейки печально лежат в разбитой тарелке чуть поодаль растрепавшего букета. Даже жаль, что все в итоге оборачивается именно так, но Чарли ощущает иррациональное облегчение. Сказать по правде, он не готов к серьёзным признаниях и с радостью хватается за возможность отложить и подумать.

Ева уже любопытно шныряет вокруг, маневрирует в пыльном воздухе туда и сюда. Кашляя в кулак, Фантомекс первым выглядывает из-за опрокинутого столика.
— Что там такое?
[Огонь мешает сканировать, знатно горит. Нужно подойти поближе.]
Конечно. Разве она могла сказать иначе? Уходите и спасайтесь, к примеру. Позаботьтесь друг о друге. Сходите хоть раз на человеческое свидание.
[Кстати, я уже вызвала скорую, хотя сканирование показывает, что пострадавших нет. Люди напуганы, но целы.]
И на том спасибо, Кейт всегда очень переживает за сохранность населения. И чуть позже, без сомнений, прочтёт ему очень долгую нотацию о том, что они могли предупредить опасность, если бы он сразу вынул язык из жопы.
Что же.., к этому он привык. Приятно ощущать изученную, надёжную супергеройскую почву под ногами, а не топтаться по незнакомой трясине новых чувств и эмоций. Переводя взгляд на Бишоп, Фантомекс улыбается одними глазами, непривычно уступая лидерство:
— Allez-y, mon héroïne.

+3

5

Кейт смущена. Ну то есть она конечно не показывает виду и вообще готова изобразить морду кирпичом, лишь бы не палиться перед Чарли, но все же внутри у нее все переворачивается и падает куда-то к пяткам после того как официант удаляется и возможности прятаться за присутствием чужого человека не остается. В груди вдруг становится давяще-горячо, будто большой и теплый кот свернулся на ней калачиком, решив, что девичьи прелести самая уютная лежанка для сна. И Кейт одновременно тепло и одновременно страшно потревожить это чувство и поэтому она старательно делает вид, что не замечает Кластера и вообще общается только с маленькой подружкой-помощницей.

В общем-то, на цветы ей все равно, он мог надрать и ромашек с клумбы, ведь приятен сам факт, а не то крут этот букет или не очень, Кейт особенно-то об этом и не задумывается. Но сама мысль о том, что Чарли старательно выбирал ей букет целый час, гадая понравится он ей или нет, приводит ее в замешательство и трепет, поэтому она ерничает и зубоскалит, прикрываясь глупыми шутейками, хотя в первое мгновение возникает желание крепко его обнять, повиснув на шее, как какой-нибудь влюбленной дурочке, но момент упущен и Кейт не знает к лучшему это или нет, и вместо этого мурчит что-то невнятное Еве, которая крутится в руках и ластится, будто какой-то маленький живой звереныш.

Ева. Она так показывает свои эмоции  или это настоящие чувства Чарли, которые он скрывает за маской сейчас. Кейт не знает, но с ней проще во всем. Даже сейчас в этой неловкой для двоих живых ситуации этой странной во всех смыслах троицы умница ИИ наверняка сможет донести все чувства Кейт до этого ерзающего на стуле идиота в белом. Бишоп очень хочется на это надеяться, ведь Чарли и Ева вроде как части одного целого, отдельные части, но все же.

Кейт понимает это головой. Ева внешняя нервная система Чарли и вот пока она так ютится у нее в руках, сам он видит все в черно-белом цвете и совершенно не чувствует боли. Обычное дело, что тут вообще такого? Вон Росомахи могут регенерировать почти что из нифига. Да и сама она встречалась с парнем, который имел ген таракана. Таракана! И это были отношения на полном серьезе со всеми подкатами и претензиями в адрес других заинтересованных из серии: эй, хмырь отвали от моей чикули. Ну и все в этом духе с вытекающими отсюда последствиями. И кто виноват, что этот космический жужел все запорол? Не Кейт.

В общем-то, если исходить из общего положения дел во всем мире и за его пределами, а Бишоп была и там и фигни не скажет, по всему выходит, что она со своими стрелами и акробатическими замашками самая что ни на есть ненормальная. Нет, серьезно. Среди всей этой мешанины из мутантов, мистических материй и магов, ловко скручивающих их в бараний рог; скруллов, других инопланетных рас, богов и прочей невообразимой хтони что существует, как оказалось, здрасте, она не одна, в мультивселенной, наличие у ее парня трех внешних мозгов и периферической ЦНС – не такая уж и удивительная штука. 

Просто чисто психологически сложно воспринимать это вот так, когда они тусят раздельно, да и Ева говорит женским голосом и она - ОНА! А Чарли это Чарли, хоть они и одно целое и в общем... да почему так до черта сложно-то?! Пусть идет, как идет, а уж она как-нибудь разберется, ведь в общем-то и не важно сколько там у твоего парня мозгов, когда ты его любишь.

Любишь…

Кейт замирает и забывает как дышать, стараясь не смотреть на Кластера, старательно выискивая что-то на металлическом боку его помощницы и своей, уж извини, Чарли, названной подруги. И плевать, что они там думают на одной волне и вообще кровь от крови, плоть от плоти или как там? Пока между ними вспыхивают перепалки, Кейт уверена, что Ева все же более обособлена, чем Кластеру хочется казаться. Ей очень хочется в это верить.

В своих путаных мыслях Бишоп не замечает вновь возникшего из ниоткуда официанта, принесшего прохладительные напитки. Кейт смотрит в его удаляющуюся прямую, будто он проглотил кол, спину, и рассеянно думает о том, зачем в такую жару она заказала горячую выпечку? Жара и панкейки совершенно не сочетаются!

- Что? - Кейт с трудом сдерживается, чтобы не дернуться от неожиданности, когда Чарли внезапно протягивает к ней руки. Ева предусмотрительно выскальзывает за несколько секунд до этого мгновения, наверняка заранее зная, что произойдет. Вот же негодница, могла бы и подать хоть какой-нибудь сигнал, чтобы не быть пойманной врасплох. Его ладони теплые и сухие. Кейт приятно чувствовать эти осторожные прикосновения, но в то же время в ней нарастает беспокойство и она не может понять причины. Глядя в голубые глаза напротив, которые смотрят на нее так пристально и с такой нежностью, Кейт не понимает как упустила момент когда их толком не успевший начаться разговор дал крен и сейчас похоже планировал набрать нешуточные серьезные обороты к которым она была совершенно не готова, - Чарли, послушай, я...

Грохот так и не дает словам сорваться с губ, Кейт теперь уже натурально вздрагивает и сжимается комочком, прижатая к широкой груди Чарли, который действует шустрее и слаженнее, чем она, к стыду своему. Жара что ли так действует или этот несостоявшийся диалог о чем-то о чем уже они друг другу точно не скажут и, быть может все хорошо. Или нет?

Кейт презрительно фырчит куда-то в шею под задранную маску, которую Кластер так и не опустил до конца, после того как… так, тут вообще-то люди могут пострадать или уже пострадали. Чего разлеживаться?

- Наверное, поэтому ты до сих пор со мной? – Бишоп выпутывается из объятий Чарли и вытягивает из-под стола сумку с инвентарем. Хвала всем богам, эволюции и кому там еще возносить благодарности, за то, что люди придумали складные механические луки. Кейт через несколько секунд уже в полной боевой готовности и готова надрать задницу любой заразе, которая удумала испортить этот тихий день. Или их благодарить? В любом случае, сейчас она чувствует себя куда более живой, чем несколько минут назад, смотрит открыто Чарли в глаза и совершенно не смущается.

- Ева, нам нужно просканировать территорию на наличие взрывного устройства и понять, нет ли еще угроз для мирного населения.
- [Принято]
- Чарли, нам нужно разделиться и постараться замкнуть кольцо, чтобы не дать уйти тем, кто устроил этот бедлам. Если они, конечно, еще там. Очень бы хотелось на это надеяться, - да-да, командовать – это вам не за хлебом ходить, Кейт уже села на своего привычного конька и теперь ее не остановить, - Главное, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания, Ева…
- […и в пожарную охрану тоже сообщила]
- Я попробую зайти оттуда – Кейт тычет плечом лука вправо, где здание примыкает к другому почти вплотную и виднеется край лестницы запасного выхода, - там можно будет забраться повыше и если что пройти по крыше, до верхних этажей огонь еще не добрался, подстрахуешь меня?

Бишоп широко улыбается и исчезает в клубах дыма, как будто и не было ее здесь никогда.

Отредактировано Kate Bishop (18.02.21 16:03:19)

+3

6

О чем Кейт хотела ему сказать? Тогда, перед самым взрывом? Чарли уверен, что Ева зарегистрировала всплеск гормональной активности, учащение пульса и сердцебиения. Неужели поняла, что он собирался признаться, и хотела его остановить? Она ведь может быть и не готова к такому.
Все как-то спонтанно. И неправильно.
Пока один из его мозговых центров натужно скрипит над сердечной дилеммой, Кейт уже раздаёт команды налево и направо. Лидерство у неё в крови, быть главной ей искренне нравится, видать и невооруженным взглядом. Ева подыгрывает и послушно соглашается с планом, готовая к действию. Чарли слушает в половину уха и все ещё думает о том незавершённом разговоре, которому словно самой судьбой не суждено свершиться.

Возможно, все правильно? И им просто никак нельзя быть вместе? А ещё эти постоянные проблемы, прерывающие каждое их свидание — это ли не знак свыше!

[Не утрируй. Просто выбери момент.]
Ева проворачивается в воздухе и следует вперёд, через завесу темного дыма.
Вау.. Это что же? Поддержка?
Самое время растрогаться до слез и соплей, он не помнит, когда между ним и соусницей такое случалось в последний раз. Похоже, она в самом деле переживает за их отношения! Прямо как за свои собственные...,
постойте.

Фантомекс прорывается через дымовую завесу, на ходу опуская закатанную до носа маску вниз, прячет края под воротник. Достаёт пистолеты в обе руки и пригибается, прячется за расколотой стеной. Ему не обязательно выглядывать из-за укрытия, чтобы понять картинку, потому что сенсоры и сканеры уже давно все сделали за него, но он отчаянно пытается быть человеком, самым обычным таким, поэтому все же выглядывает, а после кашляет. Люди кашляют, когда вокруг дым, и используют глаза, чтобы увидеть неприятеля, а не аппендикс со встроенным ретранслятором.
Грабители, пытающиеся уйти через запасной выход, моментально его замечают. Конечно же, а как иначе? Их двое, оба вооружены. Ещё один (с большинством туго набитых сумок, надо сказать) уже успел выскочить за дверь — наверняка прямиком в руки Кейт, чему она будет несомненно рада.
— Он там! Прячется! Стреляй!! — напуганно кричит один бедолага второму. Фантомекс втягивается обратно за своё укрытие и проверяет пистолеты, хотя в этом нет необходимости. Обычному человеку требуется время подумать и выгадать момент, именно так он и поступает, хотя уже знает, что делать: с одной руки стрелять по сумкам за плечом одного из людей, это отвлечёт их на просыпавшуюся добычу, со второй руки стрелять в расколовшийся из-за взрыва пласт потолка над их головами, который обязательно рухнет (второй мозг уже рассчитал вероятность, требуемый угол, траекторию пули, силу, движение ветра, прочих тел в помещении, необходимых для совершения фокуса), чем окончательно сломит это нелепое сопротивление.

Ему требуется всего два выстрела, чтобы реализовать свой план, но он впустую стреляет и третий, чтобы не было так уж слишком идеально.

Когда мужчины оказываются на полу, Чарли покидает своё убежище. Ева жужжит над распростертыми телами, сканируя что-то любопытное для себя, а после улетает на подмогу (или просто похвастаться) к Кейт.
Фантомекс медлит, привлечённый блеском разбитой витрины с украшениями. Большинство из которых неаккуратно рассованы по сумкам грабителей, но что-то затерялось среди мусора и битого стекла. Упущение с их стороны, как ему кажется, тонкий узкий ободок кольца ложится в ладонь приятной тяжестью, тускло блестит, сбито оцарапанный наискось осколком разбитой витрины, что придаёт украшению особенный шарм.
— Эй, я возьму это.., — ещё не до конца понимая, зачем именно, Чарли копошится в кармане и оставляет наличкой столько, сколько может, хотя не видит ценника. Надеется, что этого достаточно. Вряд ли его способны обслужить по высшему разряду после всего произошедшего, выдать фирменный пакетик и приложить красивый футляр, но ему этого не нужно. Он ещё сам не осознаёт, для чего ему эта цацка и что он станет с ней делать. Поэтому прячет поглубже — и торопливо шагает навстречу напарнице, которая со стороны запасного выхода, чуть поодаль в переулке, вяжет третьего негодяя с особенным удовольствием на лице. Она обожает быть победительницей, и сегодня они оба на высоте.

— Можно бесконечно смотреть на три вещи, — усмехается себе под нос, и не думая мешать или помогать. С некоторыми вещами девушка должна справляться исключительно самостоятельно.
— На огонь. На воду. И на то, как Хоукай бьет лица.
Хмыкает своей же шутке, убирает оружие в кобуру. Похоже, они закончили на сегодня. Отличная новость, потому что не хочется провести остаток дня в очередных погонях и перестрелках.
— Это было даже легко. Надеюсь, ты не разочарована? — будто все это был продуманный и запланированный сюрприз к очередному их свиданию, Фантомекс привлекает лучницу к себе и крепко обнимает. Испытывает острую необходимость поцеловать прямо сейчас — крепко, в губы, по взрослому, — но совсем недалеко уже ревут сирены, так что им лучше убираться.
«В другой раз,» — решительно обещает им обоим, хотя и не сказать, что они испытывают в этом недостаток. Но теперь словно что-то меняется, когда оцарапанный узкий ободок кольца лежит во внутреннем кармане формы. Возможно, стоит передать его прямо сейчас? Нет, рано.. Нужна атмосфера, момент.
К слову, об этом.
— Я все ещё голодный. Может, купим пару сендвичей и заберёмся повыше? Скоро закат, вид будет отличный.
Возможно, думает про себя, это будет более правильное мгновение для того, чтобы..

Что?, пытается помочь Ева.
Фантомекс противится мыслям.

— Чур, мне с двойным сыром!

+3

7

Кейт шустро добирается до соседнего здания и рывком стягивает на себя заглушку пожарной лестницы. Металлическая проржавевшая решетка натужно скрипит, но Бишоп юрким стрекузнечиком вскакивает на нее, шустро поднимаясь наверх к крыше, чтобы оттуда обозреть открывшееся пространство, а затем одним ловким прыжком перемахнуть на соседнее здание. Видел бы ее сейчас Чарли – точно оценил бы качество ее тренировок. С суперспособностями спасать людей может каждый дурак, а вот без них еще нужно постараться. Особенно когда вокруг тебя такая прорва крутых ребят способных разобраться с любой проблемой за несколько секунд.

Кейт уверена, что Чарли, обладая своими уникальными способностями, расправился бы со злоумышленниками в одиночку гораздо быстрее, чем в совместном геройском тандеме, но он доверяет работу ей, считается с ее мыслями и чувствами, и она ему за это безмерно благодарна. Не это ли идеальные отношения о которых стоит мечтать? Хотя… выходит они у нее уже есть? Ведь есть, правда? Бишоп щурится, пытаясь сквозь завесу дыма разглядеть чем там занимается Кластер, будто и вправду у нее это может получиться. Но в этом нет никакого смысла, просто ей хочется думать о том, что он сейчас с ней на одной волне и чувствуют одно и тоже. Как если бы он был с Евой.

- Бред какой-то... о чем я только думаю, - Кейт качает головой, пытается сосредоточиться на задании.

Отношения отношениями, но надирать задницы негодяям, которые портят тебе свиданку - это святое. Правда она не может припомнить того, чтобы хоть одно свидание у них проходило нормально, но ей грех жаловаться, так даже веселее. Кейт усмехается и дергает на себя ручку чердачной двери. Она как-то уж очень легко поддается и на нее почти что вываливается один из грабителей с сумкой наперевес.

- Хаюшки, - Бишоп улыбается во все свои тридцать два прекрасных белых зуба, но парень как-то совсем не рад этой чудесной встрече. В лицо тут же прилетает увесистый мешок с драгметаллом всевозможных форм и мастей, так что Кейт еле успевает увернуться, все же получив ощутимый удар по корпусу, точно теперь синяк будет, а зачинщик всего этого безобразия дает деру, пытаясь воспользоваться замешательством девчонки.
- Эй, тебя здороваться не учили! А ну стой! - Кейт бросается в погоню, но парень так шустро перебирает ногами, что догнать его по крышам вряд ли представится возможность, если она примется повторять за ним все акробатические кульбиты.
- А чтоб тебя, так не хотела ее тратить, - Бишоп забирается на выступ и вкладывает стрелу с липкой сетью. Главное, чтобы воришка не кувыркнулся вниз с крыши. Выждать, прицелиться и отпустить тетиву... в точку...

Раздавшийся следом вопль и смачный удар о бетонную плиту заставляет Кейт поморщиться, прочувствовав всю возможную боль при столкновении с не самой мягкой поверхностью.
- Угх... Извини, чел, ты сам виноват. Могли бы разойтись мирно. Ты в полицейский участок, я к своему парню. Но ты выбрал другой вариант, - пожимает плечами и за отворот куртки поднимает подбитого негодяя.

Пыхтя она стаскивает несостоявшегося воришку с крыши в проулок по узкой лестнице, проклиная все на свете. Еще б этот засранец не брыкался и цены б такому завершению вечера не было. Знала бы о подобном исходе заранее, отправила по крышам гонять Чарли.

Помянутый добрым словом индивид появляется в поле зрения, когда Кейт на улице крутит в бараний рог руки вору, чтобы посылка удобно была доставлена для сотрудников полиции. Довольный, немного прокоптившийся в огне пожара, но все такой же очаровательный и милый сердцу балбес. Бишоп довольно урчит и утыкается носом в грудь, когда Чарли сгребает ее в охапку и в этот момент она чувствует, что счастлива как никогда. Вот такая как есть: взмыленная, запыхавшаяся, лохматая и с луком наперевес, когда сзади сидит спеленатый по рукам и ногам злодей, а ее крепко обнимает ее рыцарь в белом пальто.

- Идем, с меня лучший в мире сандвич и самая высокая крыша на свете, - Кейт смеется, продолжая прижиматься к Чарли, подцепляет носком ботинка свою сумку и закидывает через плечо. И почему она вообще придумывает себе какие-то глупости насчет их отношений? Что бы ни случилось, они прекрасны как есть и никакие разговоры не могут им помешать, будь хоть то трижды признание в любви или желание до гробовой доски спать в одной постели. Кажется, она сошла с ума. Это так благотворно догонялки за преступником влияют, не иначе.

На крыше одного из самых высоких домов в округе с видом на залив Кейт устраивается удобнее под боком у Чарли и протягивает тому ароматный бумажный сверток с купленными по дороге сандвичами. Говорить совершенно не хочется, поэтому она лишь довольно жмурится глядя как карамельное солнце падает в прохладную гладь воды. И кажется будто дневное светило растворяется в океане, окрашивая все вокруг в янтарно-золотистые словно бока сочного персика краски.

- Красиво правда? - наконец подает голос и улыбается, глядя на Чарли. Протягивает руку, делая вид что пытается вытереть крошки, налипшие на его губы, но наклоняется и откусывает приличный кусок от его бутерброда, - Эй, с двойным сыром и правда вкуснее, почему ты не сказал мне? - бурчит с набитым ртом, опережая возмущенный вопль Кластера. Главное опередить наезд, тогда правда будет на твоей стороне. Кейт хихикает ехидно и ей вторит жужжание Евы, парящей над ее плечом.
Вечер кажется замечательным завершением этого сумасбродного дня.

+3

8

Забираться повыше, похоже, их общая страсть. С крыши офисной высотки открывается потрясающий вид на закатное небо и раскинувшийся внизу город, что кажется бескрайним, а ещё здесь довольно свежо, особенно после дневной удушливой жары, так что хочется держаться как можно ближе, согреваясь друг о друга. Фантомекса, конечно же, нисколько не тревожит вечерняя прохлада, а ещё ему не нужны особенные поводы для прикосновений, но он с удовольствием держит Кейт у своего бока под благовидным предлогом и не выпускает из объятий ни на мгновение, с иррациональным замирением сердца стараясь удержать каждый момент. Если бы он не контролировал свои эмоции в совершенстве, то даже грешным делом бы подумал, что испытывает совершенно обыденную тоску вперемешку с тревогой, как и любой человек перед важным шагом, что (вполне вероятно) изменит всю дальнейшую жизнь.

Что, если он ошибётся? Что, если спешит? И что, если Кейт ему откажет? Получается, это их последний такой вот вечер — и тем ценнее каждое мгновение.

Они вполне могут воспользоваться лифтом или пожарной лестницей, чтобы добраться до места, но предпочитают не экспериментировать, чтобы не нарваться на постороннее внимание или гнев охраны, неминуемо присутствующей в таких местах, так что на крышу их подсаживает Ева. Не сговариваясь, все вместе они устраиваются на самом краю парапета и свешивают ноги над бездонной пропастью. К счастью, никто из них не страдает акрофобией, так что сидеть вот так довольно комфортно и уютно, даже в чём-то по-своему спокойно, ведь здесь их никто не достанет, чтобы отвлечь или прервать.
Здесь им никто не помешает.
От этой мысли внутри сжимается осознанием неотвратимости происходящего; ему некуда бежать, некуда отступать, ничто не спасёт его от неминуемого предложения.

[Ты все ещё можешь ничего не делать,] — меланхолично подсказывает Ева. — [Если бездействовать, то ничего не испортишь.]

Кейт шелестит оберткой сэндвичей, Чарли на автомате берет один из предложенных в пальцы, мимолетно ощущая ее тепло от случайного прикосновений.

[Впрочем, бездействием тоже легко все испортить.]

Он готов застонать вслух. Ева нисколечко не помогает, а даже наоборот — делает все хуже. Ей, конечно, не знакомы глубокие эмоциональные переживания, что испытывает мужчина рядом с полюбившейся женщиной, но можно хотя бы раз не быть такой занозой!? У него это впервые, вообще-то! Хоть капельку тактичности.

[Кто же знал, что ты такой ранимый на самом деле. Всегда притворялся таким самодостаточным, уверенным и независимым, сражал дамочек на повал, а теперь..?]

Ева то ли обижается, то ли действительно тактично умолкает. В ее словах чудится упрёк, но совершенно не в привычном ключе; она не издевается, а скорее подсказывает. Возможно, соусница в самом деле права. За всеми этими переживаниями он почти забыл, что ему не обязательно так много думать и волноваться о пустяках. Кейт не обычная девушка, ей не нужны долгие объяснения и широкие жесты, она живет моментом, здесь и сейчас — с ним. Должно быть, в нем ее привлекает то же самое: то самое дурацкое чувство юмора и лёгкий нрав, спонтанные поступки и кажущиеся глупыми кривляния. Даже если она не готова к серьёзным изменениям между ними прямо сейчас, то они просто вместе посмеются и забудут, отложат разговор для более подходящего времени.

Решено.
Фантомекс сильнее сжимает в руках сэндвич, а после возмущённо кричит:

— Эй!? Это было подло!

Она же знает, как он не любит делиться едой! Воспользовалась его задумчивостью, чтобы откусить огроменный кусок! Что ж, такой ошибки он больше не повторит. Зажимая булку в зубах, кидается ее щекотать и валять по нагретому за день покрытию крыши, но она отбивается и в долгу не остаётся, а когда они оба обессилено стихают, насмеявшись и нащекотав друг друга вдоволь, подаёт голос уже тише:

— Знаешь. Я все хочу спросить.

С приглушенным шелестом одежды возясь во внутреннем кармане, достает сбитый ободок кольца, добытый на сегодняшней миссии. Долго держит зажатым в кулаке, вытянув перед их лицами далеко вперёд, над бездонным ничем, и словно бы о чём-то думает. Возможно, ему стоит рассказать ей о звёздах и других мирах, говорить о ее прекрасии и великолепии, отвезти на богатый курорт и всячески ублажать, а после где-то на пике Эйфелевой башни стоять на одном колене с серьезным лицом и чтобы скрипачи терзали смычками струны своих инструментов в заунывной мелодии, как во многих романтичных фильмах, что от нечего делать они иногда смотрят по вечерам. Но ничего этого нет, есть только потемневшее небо, затянутое белёсыми облаками, так что даже звёзд не видно, порывисто завывающий на высоте ветер и дурацкая мигающая лампочка сигнального огонька, в отсвете которой все кажется каким-то постановочным и нереальным.

Он.. действительно.. собирается сделать это?

Кольцо появляется между его пальцами жестом фокусника, Чарли опасно подкидывает тускло бликующий ободок золота над пропастью и в следующее мгновение уже перекатывает его в другую руку, чтобы подсунуть точно под нос Бишоп. Ева моментально фиксирует всплеск сердечной активности и прочих подскочивших параметров, ему стоит безумных усилий «отключиться» от неё в такой момент; он не хочет знать и анализировать, он хочет ощутить и почувствовать.

— Не думай, что я идиот. Просто послушай.

Медлит с вопросом, делает глубокий вдох, прежде чем решиться посмотреть на неё. Убеждает себя, что это ничего не испортит и все происходящее всё ещё может быть только шуткой.

+3

9

Кейт прекрасно знает, как Чарли не нравится, когда кто-то, будь ты даже хоть трижды его девушка, покушается на его еду. Это запрещено под страхом всех кар небесных, потому что нельзя просто так взять и отдать то, на что ты уже положил глаз и приготовился уничтожить единолично. Это частная собственность, неприкосновенный грааль и разрешенная доза допинга, рассчитанная только на его светлейшую персону. Но отказать себе в удовольствии лицезреть растерянное выражение лица, сменяющееся праведным возмущением, выбить Кластера из привычной размеренной колеи и наблюдать за тем, как в таком еще секунду назад несчастном и обиженном взгляде мелькает яркий огонек мести, Бишоп не может. Она почти готова умилиться этим широко распахнутым голубым глазам, полным детской обиды и едва удерживается, чтобы не потрепать Чарли за щеку и утешить, радушно пожертвовав ему свой сэндвич...

Возмущенный вопль, распугивает усевшихся неподалеку голубей, прилетевших в надежде поживиться остатками трапезы и Кейт понимает, что наказания ей не избежать, хотя она и пыталась предупредить атаку, совершив маневр наезда в виде предъявы за вкусный сэндвич, о котором так коварно умолчали. Что поделать. Двойной с сыром — это вам не шутки шутить.

Атака следует незамедлительно, Бишоп даже не успевает среагировать толком, все-таки Чарли, когда хочет может быть настолько проворным, что за ним удается с трудом уследить. Будь у него детство обычного ребенка, наверняка доставлял бы кучу проблем своим нянькам и родителям. Стоит порадоваться, что их минула сия кара или посочувствовать Чарли в отсутствии нормального отрочества? Кейт не успевает подумать об этом или расстроиться. Ее бесцеремонно выпихивают из-под теплого и уютного бока, рядом с которым она ощущает безграничный покой и умиротворение, валят прямо на нагретую за день солнцем крышу и без зазрения совести принимаются щекотать. Забыты и отброшены в сторону обертки с едой, гудящая возле уха Ева и весь мир вокруг, необъятный и обозреваемый с высоты птичьего полета. Ввысь к расплескавшему вечернее солнечное золото небу летит визг и хохот Бишоп побежденной и познавшей праведное возмездие за угнанный сэндвич.

Она брыкается и фыркает, пытается отпихнуть Чарли от себя подальше, но с Кластером так просто не совладать и он исполненный праведного гнева продолжает неистово щекотать Кейт до тех пор, пока она не умудряется перехватить инициативу в свои руки и они кубарем катятся куда-то вбок, превращаясь в бесконечный клубок и рук, ног, локтей и коленей, пыхтящий и сипящий, и безумно увлеченный происходящим действом. Расскажи кому, что это взрослые люди – никто не поверит.

Кейт притихает под боком, примостившись на широком плече как на подушке, когда возня наконец-то прекращается и выдохшиеся они вытягиваются прямо на крыше, взъерошенные, пыльные и перепачканные, но безумно счастливые и довольные. Бишоп поворачивает голову так, чтобы было лучше видно лицо Чарли, когда он, отдышавшись, подает голос. Она протягивает руку и вытирает пальцем испачканный нос Кластеру, и где он умудрился его вывозить? Хотя сама сейчас наверняка выглядит не лучше. Кейт усмехается, но замирает, когда между пальцами на вытянутой руке прямо перед их лицами Чарли вдруг демонстрирует золотой диск кольца. Он похож на сияющий ореол, сквозь который проглядывает солнце, отражаясь от украшения и поселяясь на ладони мягким и теплым отсветом, будто ластящийся рыжий котенок, ткнувшийся носом в пальцы Чарли.

Бишоп забывает как дышать. Ее сердце подпрыгивает куда-то к горлу и ухает вниз, больно ударяясь о ребра, падая куда-то в низ живота и трепыхаясь там испуганной птицей. В голове разом проносятся тысяча мыслей и тут же испаряются куда-то, поселяя внутри гулкую пустоту. Кейт боится сделать вдох, не решаясь посмотреть Кластеру в глаза и увидеть там еще не озвученный вопрос. Тот, который он пока и сам не решается задать. А может быть это не то, о чем она сейчас на самом деле думает? Может быть это просто обещание … чего? Подарок или …

Господи, Кейт не будь дурой, ты же прекрасно понимаешь, что это значит. Понимаешь же, да?!

Ей сейчас нестерпимо хочется зажать рот руками и тоненько-тоненько запищать то ли от страха, то ли от переполняющих эмоций, правда каких именно она и сама еще не разобралась. Ведь действительно что она чувствует в данный момент? Вот прямо сейчас, лежа на плече Чарли и ощущая тепло его тела, слушая его голос и ожидая, когда же он все-таки сможет подобрать слова, те самые, которые наверняка хотел сказать еще за обедом, когда их так бесцеремонно прервали. Счастлива ли она? Рада? Если не придумывать сейчас глупые отговорки о том, что она молода или что не готова или…

Они вдвоем кажется уже так долго и одновременно так мало, но все же этого времени достаточно для того, чтобы понять человека, который сейчас так же, как и она, едва переводя дух пытается выразить то, что хранилось все это время у него на сердце. Хотя Кейт и так уже понимает, что ей не нужно это слышать, чтобы прочувствовать и осознать, что оба уже давно не думают друг о друге как о том, что может когда-то закончится или перестать быть. Чарли стал для нее той зоной комфорта, в которой она находит защиту и покой от внешнего мира и не зависимо от того, как велико расстояние между ними, Кейт стремится оказаться как можно ближе, чтобы почувствовать родное тепло и его дыхание на своей коже. Чтобы просто быть рядом. И кольцо тут не сыграет никакой роли.

Кейт поднимает руку и касается ладони Чарли. Осторожно, едва дотрагиваясь подушечками пальцев до кожи она скользит вверх к зажатому в пальцах золотому диску, что минуту назад вызвал в ее душе такой переполох и смятение. Пальцы касаются холодного металла, хотя ей почему-то казалось, что оно должно быть горячим, ведь так ярко горело на солнце.

- Знаешь, - все же поворачивает голову, чтобы заглянуть в глаза Чарли и осекается, увидев во взгляде немой вопрос и страх быть отвергнутым, - мне кажется, что мы… подожди что? Что это? Что происходит? – рука, которая все еще касалась ладони Чарли вдруг немеет и темнеет, становясь серой и потрескавшейся как дорожное полотно в Бруклине, а потом осыпается пеплом, истаивая без остатка и превращаясь в пыль на ветру.

- Чарли... что происходит, Чарли?! – Кейт в испуге подскакивает и пытается схватить Кластера за плечо второй рукой, но и она остается лишь серой взвесью на его белом плаще, а потом и этот след исчезает будто и не было его никогда, - Скажи мне, что это чья-то глупая шутка, пожалуйста, скажи мне, что это не правда…

Она еще пытается придвинуться ближе, наклониться, чтобы в последний раз коснуться губами его губ, потому что понимает, что это и правда их последний раз, но не успевает даже этого, исчезая прямо на глазах Чарли и осыпаясь горсткой холодного праха к его ногам.

Отредактировано Kate Bishop (02.05.21 14:26:32)

+3

10

Кейт протягивает руку — и вот они уже вдвоём держатся за узкий обод кольца, полыхающий между пальцами в лучах закатного солнце. Расстояния между ними и так будто бы нет, они давно срослись и вплавились друг в друга, до того часто и крепко обнимались, но теперь, наконец, словно бы наступает конечное единение. Его руки плавно перетекают в ее ладони, объединённые тонкой полоской металла, и Чарли ощущает что-то неописуемое в этот самый момент, будто познал все тайны вселенной разом. Волнение проходит, неуверенность стихает, он знает, что ощущает сам, и знает, что ощущает она, и они оба уверены в том, что должны сделать это, как ни в чем и никогда ещё не были уверены до этого.

Им больше не нужны слова. Они едины в своих эмоциях и мыслях, и это нечто особенное, совершенно иное, чем было с Евой.

Все же Кейт смелее него — и начинает первая. Чарли очень хочет прервать ее и опередить, но слишком отчетливо понимает, что неважно, кто именно из них озвучит это. «Знаешь», говорит она, и он знает. «Мне кажется», нет, тебе не кажется, он уверен наверняка. «Кажется, что мы..», да, он даже успевает кивнуть своим мыслям, потому что осознание приходит к нему прямо здесь и сейчас: они давно к этому готовы. И он был таким дураком, что боялся и сомневался, что позволил ей рассмотреть свою неуверенность, а ещё — что откладывал это так долго. Они могли быть счастливы в своём единение уже довольно продолжительное время, и хотя клятый ободок кольца ничего не менял, сама ситуация и этот разговор были необходимы для окончательного понимания и принятия ситуации, чувств и эмоций, и к тому же....

Уверенные, четкие и правильные мысли в его голове сбиваются и перемешиваются, в черепной коробке настоящий бардак. В груди защемляет так сильно, что Чарли едва удаётся вздохнуть (он и не знал, что способен испытывать подобную боль в разделении с Евой). Он не понимает абсолютно ничего, а Кейт — его малышка Бишоп, его капризная принцесса, его строптивая богачка, его дурочка-лучница — рассыпается пеплом на глазах, и он ничего, ничегошеньки не может сделать. Испуганно хватает ее руками в попытках удержать и оградить от опасности, хотя третьим мозгом уже понимает бесполезность этого действия. Это не чья-то атака и не что-то, что можно предотвратить, это неостановимо — и больнее всего от того, что Кейт успевает это понять тоже. Страх в ее взгляде и испуг в голосе, а ещё вина за то, что она, а не он — они будут преследовать его до конца жизни.

Ветер подхватывает пепел и кидает ему в лицо насмешкой, размётывает за мгновение, не оставляя ни соринки, стирает огромным ластиком из самого бытия, будто никогда и не было, крадет их последнее прикосновение и их прощальный поцелуй.

На секунду над городом повисает мертвая тишина, а после воздух наполняют стоны, крики и мольбы. Становится понятно, что это произошло не только с ними, что это происходит повсеместно. Это настолько страшный момент, что Чарли не выдерживает и падает на колени, обхватывает голову руками в попытке оградиться от реальности и проснуться от кошмара, сгибается пополам и тыкается лбом в нагретую крышу. Но ничего не меняется, это не ночной кошмар, это не исчезает, лишь стоит посильнее зажмуриться. Теперь это его реальность, в которой ему придётся жить. Всему миру придётся, и этого не изменить.

Он не знает, чья это ошибка или чья в том вина, что ровно половина населения земного шара стирается за одну секунду. Ему плевать даже на то, кто не досмотрел или кто это сотворил. Прямо сейчас его волнует лишь один вопрос: почему? Почему она, а не он. Кейт была во всем лучше него, по крайней мере, она была настоящим человеком. Так кто решил, что исчезнуть должна именно она?

Из груди рвётся животный вопль. Пытаясь справиться с болью, неизведанной доселе, Фантомекс бьет сжатыми кулаками по крыше снова и снова, пока окончательно не выбивается из сил. Кольцо выскальзывает из обессиливших рук, но он тут же вздрагивает всем телом и ловит его непослушными пальцами обратно. Нет, нет, нельзя в порыве отчаяния случайно и по глупости потерять последнее, что ему остаётся от Бишоп. Нужно сохранить и сберечь, как память и как напоминание.

Солнце окончательно падает за линию горизонта, погружая город в темноту. Становится ещё холоднее, но это по-прежнему не имеет никакого значения. Ему даже нравится, когда так, будто отражает все, что творится на душе прямо сейчас. Будто разморенное на тёплом солнышке, что излучала Кейт, теперь в груди все замерзает и покрывается колючей коркой, но так даже лучше.
Ему требуется безумно много времени, чтобы прийти в себя и подняться с колен. Фантомекс плотно закрывает лицо маской и прячет кольцо во внутренний карман плаща; Кейт почти приучила его не прятаться за тканью и доверять окружающим, но ее больше нет — и это меняет абсолютно все.
Нужно упорядочить мысли и выработать план. Первый порыв импульсивен, но понятен: ему требуется возмездие, как и многим, что потеряли в одно мгновение чуть больше, чем всё. Но просто отомстить мало, сперва необходимо понять то, что произошло, и найти виноватых. А после попытаться исправить. Впрочем, он довольно взрослый мальчик, чтобы знать о том, что мертвые не возвращаются.

Чарли оставляет два недоеденных сэндвича у парапета крыши. И больше никогда сюда не возвращается. Люди сублимируют свою боль и возводят памятники, устраивают массовые места пустых захоронений, носят цветы к местам, где исчезли их любимые, но ему некогда горевать. Он должен продолжать двигаться, должен продолжать их общее дело, а ещё не оставлять попытки свершить справедливое возмездие. Чарли долго думает о том, что за существо обладает подобной возможностью к уничтожению, а также о том, как победить и наказать подобного титана, и вскоре приходит к мысли, что в одиночку ему не справиться. Он совершенно не командный игрок и не может никому довериться, особенно после перенесённой потери, однако у него есть безумный план, ведь никто не сделает лучше самого себя, а «самих себя» у него имеется аж целых +2 в запасе, остаётся лишь найти способы и методы к разделению, и это оказывается на удивление не сложно.

Отредактировано Charlie Cluster-7 (16.11.21 12:39:54)

+3

11

Когда сбивается дыхание, вышибая весь воздух из легких, когда ты понимаешь, что нет возможности повернуть назад, потому что все мосты сожжены и обратились в пепел, когда твоя жизнь началась из точки невозврата, а весь остальной мир прошел мимо тебя, потому что он должен двигаться вперед, ведь он просто не может по-другому, а ты... ты остался позади, в панике хватая ртом воздух и тебе прямо сейчас нужно научиться заново дышать. Ты та самая чертова рыба, которая была выброшена на берег и тебя обратно пинком ноги зашвырнул в море какой-то сердобольный ребенок, наподдав напоследок чистосердечно и от души со всей силы на какую способен только детский разум, алчущий экспериментального подхода ко всему. И вот ты шмякаешься обратно в собственную родную вроде бы среду, но голова все еще идет кругом, потому что пендель и вправду был магический и действенный, выбивший напрочь все мысли и очистивший разум до состояния белого мать его листа. И в звенящей тишине собственного нигде возникает только одна мысль: а что теперь будет дальше?

В первые секунды придя в себя Кейт кажется, что мир сошел с ума, что это не она, а все вокруг вдруг выпало куда-то в небытие, подмигнув на прощание закатным яблоком солнца, оставляя ее наедине с собственными мыслями и черепичной крышей старого здания, все так же отдающей теплом, как секунды назад, когда Чарли... Чарли... Ей вдруг становится невыносимо больно и холодно, будто в грудь всадили нож, распарывая ее и выворачивая нараспашку, от души сыпанув внутрь ледяным крошевом, которое вгрызлось, впиваясь колючими осколками, а потом вмиг оттаяло, оставляя за собой шлейф из невыразимой, невыплаканной тоски. Эта невидимая рана такая пугающая и неотвратимая выбивает почву из-под ног, не позволяя вновь подняться. И дышать больше не хочется, и видеть все вокруг тоже, лишь упасть и завыть, расцарапывая кожу ногтями в бессмысленной попытке вытащить из себя это чувство еще не приобретенного, но уже безвозвратно утраченного навсегда. Как быть теперь? Кто сможет вернуть эти пять лет и изгладить всю ту боль и одиночество, которые молчаливым призраком преследовали изо дня в день. У Кейт нет ответов на все эти вопросы.

Первые недели после воскрешения она как помешанная ищет хоть что-то, что могло бы позволить ей найти информацию о Чарли или его самого. Бишоп посещает их старые квартиры и места, где они часто бывали. Где-то ее встречают молчаливым сочувствующим взглядом новые хозяева, иные дома остаются пустыми и лишь гулкое эхо шагов отражается от стен, болезненно отдаваясь внутри замирающим стуком сердца и пыль взвивается вверх замысловатым танцем отражаясь в полосах света, лениво вытянувшихся на плитах пола и стенах. Кейт кажется, что у нее забрали все и даже больше, оставив потерянной и совершенно разбитой. Она даже не реагирует на своего отца так как могла бы, если бы была в состоянии понимать и анализировать ситуацию адекватно. Дерек Бишоп смотрит на свою наследницу как на нечто неудобное, возникшее из ниоткуда и с которой теперь увы вновь придется считаться. А еще принять во внимание все эти геройские штучки причиняющие немало неудобств в теневом бизнесе. Но Кейт все равно. Она просто машет рукой, жест выражающий нечто среднее между: я не собираюсь обсуждать это с тобой и делай что хочешь, - и закрывает за собой дверь, чтобы больше не видеть лица отца.

Ей даже в какой-то момент становится страшно при мысли о том, что за все эти годы Чарли мог просто забыть ее, отпустить, начать двигаться дальше, чтобы иметь возможность дышать и смотреть вперед без сожалений. Быть может прямо сейчас она не нужна ему вовсе, и он веселится где-нибудь на Кубе с парочкой красоток, попивая пина коладу, смеясь и сияя своей белозубой улыбкой. Быть может он просто счастлив, а она своим появлением спутает ему все карты, позволив вновь ощутить всю ту боль и горечь утраты, которую он уже пережил однажды. Эта мысль настигает ее так стремительно, бьет под дых, лишая ориентации в пространстве, что Кейт приходится остановиться и опуститься прямо на асфальт, обхватив руками голову и застонать, пытаясь совладать с собой и не разрыдаться прямо на глазах у прохожих. Хотя они и не такое видали. Это же Нью-Йорк, детка, кому есть дело до чужого горя, когда у каждого за плечами и своих проблем навалом.

Заставить себя подняться оказывается тяжелее, чем она думает, но внутреннее ослиное упрямство выдает крепкого пинка, и Бишоп вынуждает себя пошевелиться. Утирая все же выступившие предательские слезы, Кейт шмыгает носом и делает глубокий вдох. Можно бесконечно упиваться собственными страхами и бежать от них, в итоге оказавшись погребенной под ворохом жалости к себе и обиды на весь мир, а можно повернуться к ним лицом и попытаться справиться с той болью, что поселилась в сердце. Пусть Чарли ее уже не любит, пусть живет так как ему комфортно, но встретиться с ним и понять это она обязана. Ведь у него есть такое же право, как и у нее решить стоит ли ставить точку в конце их отношений или превратить ее в запятую. Легко сказать, но черт возьми как же сложно воплотить это в жизнь.

Недели идут и Кейт привыкает к своему одиночеству и пустоте в квартире. Она вновь арендует маленькую жилплощадь в Бруклине под самой крышей в чудом не снесенной кирпичной многоэтажке с витиеватой пожарной лестницей, прилепившейся к боку здания, почти такого же какой отвоевал в свое время у русской мафии Клинт. Фиолетовый костюм и лук со стрелами в спортивной сумке привычно ютятся в углу шкафа, но их оттуда давно уже никто не достает. Бишоп сложно свыкнуться с мыслью о том, что геройствовать ей теперь придется без Кластера, но все же в какой-то момент свербящее чувство внутренней справедливости не дает покоя и фиолетовые лосины снова идут в ход.

Это отвлекает, дает какое-то мнимое чувство свободы и наполненности, позволяет смелее смотреть в завтрашний день и не мучиться бессонницей, сидя ночами завернувшись в одеяло и уставившись в одну точку на стене. После прыжков по крышам и битья бандитских морд Кейт спит как убитая, не видя снов и не чувствуя собственного тела от усталости. Синяки вновь лечатся прикладыванием пакета с замороженным горошком к местам ушибов, а кофе превращается в жидкость текущую по венам и заменяет кровь.

Так проходит еще месяц, пока она практически нос к носу не сталкивается с ним. Не узнать его невозможно, хотя в первое мгновенье Кейт кажется, что она ошиблась, ведь Чарли никогда не носил черное. Но это он! Это точно он и забыв обо всем на свете Бишоп бросается следом, в попытке остановить, чтобы наконец понять и решить для себя все окончательно здесь и сейчас.

- Чарли! Чарли остановись! -  все-таки сложно играть в догонялки с модифицированным человеком и запыхавшись Кейт подает голос, испугавшись, что сейчас он вновь исчезнет из ее жизни и больше не появится уже никогда, - Пожалуйста, давай поговорим, - она упирается руками в колени, пытаясь отдышаться и глядя в спину удаляющуюся от нее, понимая, что сил больше не осталось и шанс упущен, - Прошу...

Он не остановится. Ему все равно. Он забыл... меня...

От осознания, что она вновь потеряла его сердце сжимается, не позволяя даже перевести дыхание, но спустя секунду фигура в черном плаще замирает и оборачивается. Глупая мышца противно екает и пропускает удар.

- Чарли... - Кейт не в силах сдержаться, бросается вперед и повисает на шее Кластера, уткнувшись носом куда-то в широкое плечо и предательски всхлипнув, хотя сама давала себе обещание, что не разревется перед ним как дурочка.

Отредактировано Kate Bishop (19.05.21 15:51:43)

+2

12

Этот город полон грязи. Несмотря на вселенскую катастрофу, в ходе которой стирается половина населения не только города или планеты, а вообще всех прочих существ, почему-то некоторые подонки исчезать не спешат. И они продолжают грабить, убивать и насиловать, запугивать, отбирать, обманывать, а также многое другое, чем занимались подобные им миллионы лет до — и, должно быть, станут заниматься миллионы лет после.

Сейчас мирное население уязвимо, как никогда раньше. Многие отказываются жить дальше и просто существуют по инерции, не в силах справиться с утратой. Это ослабляет социальную ответственность, больше никто не открывает двери на крики помощи, не вызывает полицию и не спешит на помощь. Обывателям все равно, а вместе с ними «все равно» и государственным органам, хотя чести ради — полицейские все ещё вяло стараются, даже если их становится меньше, даже если героев не видно и даже если они удручены собственными бедами. Впрочем, они не справляются, как и всегда, сложно ждать от них чего-то нового в экстремальных условиях.

Мстители исчезают тем же вечером всеобщей трагедии. Должно быть, их тоже распыляет в числе прочих, а выжившие стыдливо прячутся. Этому городу нужен новый защитник — и Кластер решает им стать. По крайней мере, ему кажется, что Кейт бы этого хотела.

Поначалу он работает с двумя другими, но их тандем очень быстро разваливается. Один из них все пытается добраться до виновного в распылении потерянной возлюбленной титана, строит фантастические планы и живет в каких-то своих мечтах. У них нет никакой возможности добраться до Таноса (они, наконец, знают имя ублюдка) или что-то противопоставить ему. Разве только полягут все вместе, и тот, похоже, готов сложить голову в попытках осуществить свою месть, но Кластер реалист и живет здесь, в настоящем. И прямо сейчас он видит, что уровень преступности набирает обороты и грозит стать нереально высоким уже в ближайшее полугодие; спасать людей ему не интересно, а вот убивать негодяев — вполне.

Исключая бесполезного фантазёра из своих рядов, они с напарницей довольно плодотворно работают несколько месяцев бок о бок, но после обнаруживают непримиримые разногласия. Они просто не могут и дальше оставаться вместе, у них слишком разные взгляды на то, что и как нужно делать — и их пути расходятся.
Кластер остаётся один, но почему-то не испытывает по этому поводу вообще ничего. Некоторое время он ещё помнит о том, что их «разделение на три обособленные личности» должно было усилить команду и дать им козыри, но после забывает об этом, увлечённый своей борьбой с наркоторговцами, ворами, убийцами и насильниками, некоторые из которых по-прежнему имеют «волшебные способности» — и справляться с ними не так просто, но зато так весело.

Кластер щурится на веер брызг и отступает от расползающейся по грязному асфальту багровой лужи. С неприязнью отряхивает испачкавшийся костюм, но на чёрном крови не видно. Он убирает пистолеты и подходит ближе к разметанным телам, нехотя присаживается рядом и хлопает по карманам. Что у нас тут? Деньги, карточки, побрякушки, водительские права и удостоверение личности.. Не то, не то. А, вот и оно, нашёл! Он собирает телефоны негодяев в кучу и прикладывает с сканеру окровавленные пальцы или лица, чтобы получить доступ к личным данным. И вскоре находит то, что ищет; он давно охотится за этой бандой — и теперь точно знает дислокацию и грядущие делишки. Нужно разобраться с этим как можно скорее, пока они не спрятались снова, прознав об его осведомлённости. Такое уже случалось, и в этот раз Кластер не намерен упускать негодяев.

Он размашисто шагает прочь от места, где возмездие настигло подонков. Все его мысли заняты исключительно тем, что он должен сделать дальше и как станет убивать негодяев, поэтому не сразу понимает, что девичий голос обращён к нему. К тому же, Чарли — его больше не так зовут — никогда не было его именем на самом деле.  И все же.. Кластер сбивается с шага и растерянно оборачивается, будто что-то магнитом влечёт его на зов. Он не успевает осознать это чувство, не успевает подумать или сообразить, а девчонка уже кидается ему на шею и зарывается носом в плечо. Она может атаковать, может поранить или даже убить его, так глупо попасть в подобную ловушку!, но собственные руки заученно смыкаются на ее талии — и он помнит этот жест.

Помнит ее тепло, помнит как обнимал, целовал или щекотал ее, помнит так много, что нахлынувшие разом воспоминания на некоторое мгновение обездвиживают его, приковывая к одному месту.

— Кейт?

Голос хриплый, низкий, кажется чужим. Кластер так давно ни с кем не разговаривал, что почти забыл, как это делается. В своей кровавой борьбе он никогда не опускался до угроз или уговоров, убивал сразу, а если оставлял кого-то в живых, тот и сам знал, что и как быстро нужно рассказать.

— Кейт..? Это правда ты?

Имя. Он впервые произносит ее имя. Кажется, что делал это много раз, но кто-то другой и не в этой жизни. Девчонка лишь глухо всхлипывает и все не поднимает лицо, но проверять нет необходимости. В ней все осталось по-прежнему, она точно такая, какой Кластер ее помнит.

Конечно, он слышал о том, что распыленные вернулись, но заниматься поисками пропавшей возлюбленной не входило в его планы. Более того, ему казалось, что один из двух оставшихся давно уже нашёл ее, а устраивать борьбу за девчонку в стиле «выиграй свою любовь» казалось глупым. Поэтому он продолжал заниматься своими делами по зачистке негодяев и избавлению от них же города, чтобы таким, как Кейт и миллионы вернувшихся, жилось хоть чуточку спокойнее..

Кстати, об этом.

Та наводка, что у него есть. Нельзя ее откладывать, иначе подонки снова сбегут, заметут следы, и ему придётся искать их долгие месяцы вновь. Кейт придётся подождать, но она всегда была умной девочкой.
Разжимая руки, Кластер торопливо гладит ее по вздрагивающим плечам и влажным щекам, вскользь ерошит волосы и склоняется опасно низко к ее лицу, но тут же торопливо отступает, будто обжегшись. Она снова носит этот дурацкий костюм, но он ни за что на свете не позовёт ее с собой, просто чтобы не рисковать.

— Мне нужно идти. Я вернусь сразу, как только смогу, и найду тебя.

Знает, что она будет возражать. И знает, что сам может поддаться на уговоры. Поэтому убирается из поля ее зрения так быстро, как только может, рассчитывая на ее растерянность. В прошлом эта малышка не уступала самым тренированным из мутантов, и Кластер опасается, что она последует за ним, но к счастью все проходит гладко. Сердце в груди бьется, как сумасшедшее, и никак не выходит успокоиться, так что он злится сам на себя: отношения ему совершенно не нужны, и где носит двоих других? Кейт отныне их ответственность.

Он замирает спустя пару десятков метров и прячется за стеной. Невидимая цепь между ними натягивается и звенит, не позволяя отойти дальше. Последние пять лет она лишь таскалась за ним утяжеляющим грузом, перебитая ниже половины, не прикреплённая ни к кому и ни к чему с исчезновением Кейт, но сейчас ощущается вновь так же четко, будь она настоящей.

Кластер закрывает глаза и делает глубокий вздох, заставляя себя успокоиться и упорядочить мысли. Что, если Кейт никто не найдёт, кроме него, а те двое давно канули в лету? Они не поддерживали связь более трёх лет, случись беда — он узнает последним. И все же... Перед глазами оживает образ потерянной девушки, которая никогда не принадлежала ему в полном смысле этого слова. Возможно — только возможно! — это его шанс? Кластер долгое время отрицает необходимость отношений с кем бы то ни было, но только сейчас понимает истинную причину: все они не Кейт.

Но теперь Кейт вернулась.

Он прислушивается. Кажется, она что-то кричит ему вдогонку, а потом снова плачет, но звуки смазанные, сложно разобрать. Возможно, он ошибается, но там, где она прижималась, все ещё тепло и влажно от ее слез, не хочется оставлять ее вот так.

Ко всему прочему, неподалёку остались трупы. Если Кейт из найдёт... Внутри все обрывается. Нельзя этого допустить!

Кластер возвращается также быстро, как стремился сбежать. Придётся отложить дело с наркоторговцами, но это ничего. Сейчас важнее увести девчонку подальше и отвлечь; сложно признаться самому себе, ему также хочется провести с ней чуть больше времени.
— Прости.., я испугался. Кажется.
Ловит ее пальцы в свои и крепко сжимает, просто не умеет иначе, кожа сухая и грубая, стертая о рукоятки пистолетов, он не помнит себя другим. Но рядом с ней хочется стараться, хочется не ломать и уничтожать, а сберегать и сохранять, так что он пытается сделать прикосновенные нежнее.
— Давай уйдём отсюда. Ты живешь неподалёку? Я провожу тебя.
Кластер держится отстранённо, но смотрит жадно. Когда они в последний раз были вместе, стояли так близко и касались так смело? Кажется, никогда, для него и вовсе в другой жизни. И сейчас ему хочется наверстать.

Отредактировано Charlie Cluster-7 (16.11.21 12:50:02)

+3

13

Кейт хватается за отвороты плаща как утопающий вцепляется в спасательный круг. Ей кажется, что чем крепче она будет держать, тем меньше вероятность, что Чарли сможет ее отпустить, не позволит попросту вот так оставить ее хотя бы в память о прошедших годах. Мысль о том, что он просто ее забыл, перешагнув через прошлое и пойдя дальше, когда он так близко, когда она чувствует его запах смешивающийся с запахом пыли, пороха и выделанной кожи, становится просто невыносима. Он же тоже помнит ее. Он должен помнить. Их связывало так много всего и эти мелочи сейчас заполняют все ее мысли, когда она судорожно сминает под пальцами воротник.

Кейт помнит его руки, сильные и крепкие, которые вот так же как сейчас всегда обнимали ее, прижимая к груди в которой бьется любящее сердце. Она знает какое оно большое и искреннее, знает, что Чарли способен быть нежным и ласковым. Ее кожа все еще не забыла прикосновения чуть шероховатых пальцев, способных одним едва уловимым касанием вызвать дрожь и горячие мурашки вмиг ворохом разбегающиеся щекочущей волной по всему телу. Она слышит его хриплый голос и воспоминания тут же рождают смех такой теплый и родной. Такой… счастливый. Они были счастливы несмотря на все трудности, не смотря на то что оба были такими разными…

И после всего что между ними было она отказывается верить в то, что все закончится вот так. Здесь и сейчас. Так не может быть. Это попросту неправильно, но Кейт готовая быть сильной, уговаривавшая себя, что нет ничего сложного в том, чтобы взглянуть Чарли в глаза и просто спросить: "как дела?" - вдруг ощущает, что ей до чертиков страшно. Она трусит при мысли, что нужно разжать пальцы и поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Кластер отступает первым.

Нет.

Мягко отстраняется и смотрит так виновато, что внутри у Кейт все обрывается и ей хочется зажмуриться и закричать, лишь бы не видеть это взгляд побитой собаки. Чарли гладит ее по щекам, по плечам и эти прикосновения обжигают, будто лижут огнем.

Что случилось? Почему все происходит именно так? Почему вдруг ты сейчас ведешь себя так, будто хочешь сбежать навсегда?

Вопросы, которые хочет, но боится задать, осекается на полуслове ловя в светлых таких дорогих и любимых глазах столько боли и отчаянья, что кажется в них можно утонуть с головой, захлебнувшись. Пять долгих лет не прошли бесследно, оставив его в одиночестве и темноте. Сейчас он бежит, потому что боится обжечься вновь, боится вновь чувствовать, потому что это вновь может стать нестерпимой разрывающей изнутри болью.

Останься.

Кейт знает, что не сможет понять этого никогда, она не теряла любимого. Она просто стала пылью, исчезнув для всех. Ее просто не стало будто и не существовало в этом мире.

Прошу...

- Чарли, пожалуйста, - голос ее звучит так тихо, что она поначалу даже сама не слышит себя, - Чарли, - она зовет, но взгляд цепляется только за широкие плечи и взметнувшиеся полы плаща. Теперь она не видит его лица. Кейт мешком оседает на землю как тряпичная кукла оставшись без поддерживающих нитей за которые ее дергал кукловод и теперь оставшись одна она не в состоянии справиться ни с собой, ни с эмоциями, захлестнувшими с головой, - не уходи...

Глупая совершенно бессмысленная просьба к человеку, чьего силуэта она даже не видит теперь. То ли из-за застилающих глаза слез, то ли из-за плотно сомкнутых крыш за которыми скрылся Кластер. Она плачет не в силах совладать с собой, сотрясаясь в рыданиях и не желая сдерживаться. Плачет так как никогда до этого в жизни, понимая, что эти отношения проникли в нее гораздо глубже, чем она предполагала до этого момента. Ей казалось, что она способна пережить это расставание, а быть может попросту не принимала всерьез мысли о том, что это может произойти. Связь с ним стала частью ее самой, вросла в кожу, сливаясь с каждой клеточкой тела, становясь с ней единым целым, стремясь к сердцу вместе с кровью, отдаваясь нервными импульсами в позвонках. Она была ее голосом и ее дыханием, она смотрела на мир ее глазами, а теперь у нее не осталось ничего. Болезненно безжалостно это выдрали из нее в одно мгновение, оставляя опустошенной и одинокой безвольной куклой. Бессмысленной оболочкой никому ненужной и пустой. Так себя чувствовал Чарли все эти пять лет? Это он ощущал изо дня в день?

Ей не хочется думать о том, как она выглядит сейчас со стороны. Наверняка жалко и совершенно непривлекательно, а ведь собираясь на поиски Кластера хотела до конца держать марку и грудь колесом, быть такой из себя независимой и гордой. Я справлюсь, я смогу. Это же не первые и не последние отношения в жизни… Последние. Слово, порожденное измученным мозгом, из-за которого из груди вырывается какой-то жалкий то ли вой, то ли скулеж навзрыд. И где твоя чертова гордость теперь, Кейт Бишоп? Ты просто размазня и тряпка, тебе самой от себя не противно?

Она упирается руками в грязное пыльное крошево бетонной крыши не в состоянии вырваться из накатившего оцепенения, сковавшего все тело. Заставить себя подняться совершенно нет сил, Кейт просто смотрит перед собой в одну точку, понимая, что даже не представляет, что делать дальше, и уже не пытается остановить беспрестанно текущие по щекам слезы. Удивительно что она способна вообще так долго рыдать. До этого момента Бишоп даже не представляла, что в ней может быть столько воды. Надо бы перевести дыхание и...

Чьи-то руки выдергивают ее вверх, поднимая и ставя на ноги. Кейт даже не сопротивляется, вяло реагируя на слова и на крепкие объятья, пока до нее не доходит, что это вернулся он. Вернулся обратно, потому что... испугался? Бишоп непонимающе смотрит в глаза бормочущему извинения Чарли, а потом неожиданно для самой себя принимается колотить его по груди кулаками, захлебываясь в новом приступе слез.

- Как ты мог уйти? Как?! Ты... ты... - кажется все-таки она сошла с ума, - ты... что ранен?

Она наконец замечает кровавые подтеки на своих ладонях и плаще Чарли. Раньше, когда он носил белое следы были видны сразу, но теперь он в черном и не разобрать есть ли серьезные повреждения или нет. К тому же, учитывая отсутствие болевого порога, Кластер мог длительное время не обращать внимания на свои раны и если бы не умница Ева...

- Кстати, а где Ева? Что происходит? Ты правда в порядке? Ты... да к черту все! - Кейт приподнимается на цыпочки обхватывая руками Чарли за шею и целует, жадно прижимаясь к губам, словно пытается в этом порыве перечеркнуть пять страшных одиноких лет жизни без нее.

***

В квартире под крышей гулкое эхо голубиных шагов. В квартире под крышей шумит вода в трубах, пока Кейт умывается в маленькой ванной. Она поднимает голову и протирает ладонью запотевшее зеркало из которого на нее смотрит опухшее от слез лицо с покрасневшими глазами. Она слышит, как в ушах гулко звучат эхом удары сердца отбивая ритм в такт голубиным шагам. Она видит себя, но не может понять, что чувствует в данный момент. В голове ее совершенно пусто и легко.

Кейт возвращается в комнату, где на кровати сидит Чарли. Чарли в черном кажется странно потерянным и чужим и в то же время невозможно близким и самым теплым человеком на всем белом свете. Чарли, который вернулся к ней. Она подходит к нему и садится на колени, осторожно протягивает руки к лицу, чтобы снять маску, чтобы коснуться ладонью щеки, запустить пальцы во взъерошенные волосы и понять наконец-то, что они вместе. Кейт прижимается к нему, обнимая за плечи так крепко, как только способна. Ей хочется почувствовать всем телом, каждой клеточкой кожи, что он наконец рядом с ней. Здесь, а не где-то далеко или в мыслях. Реальный, теплый, чуточку растрепанный, но такой родной и любимый. Ее Чарли.

- Почему ты носишь черное? - спустя долгое время сидения в тишине в обнимку Кейт подает голос, и он кажется вспугнутой птицей, мечущейся в замкнутом пространстве и бьющейся об углы комнаты. Ей страшно задать вопрос прямо, но в голове вертится лишь: это траур по мне?

Она отстраняется, но не уходит с колен, просто сидит и смотрит, рука сама невольно вновь поднимается к его лицу, рисуя пальцами линии вдоль бровей и скул, опускается к подбородку и гладит губы, нос, касается век и ресниц. Кейт словно пытается заново вырезать мысленный образ Чарли в своей памяти, закрепить, запомнить и больше никогда не выпускать не позволяя забыть ни одной детали.

- Я скучала по тебе.

Отредактировано Kate Bishop (21.07.21 15:49:34)

+4

14

Она и правда рыдала, рыдала оттого, что он ушел, от страха ли одиночества или осознания возможной потери, но она плакала по нему так отчаянно, что это смягчает что-то в его груди, поселяя нежное трепетное чувство, названия которому он не знает. Вместо жарких объятий Кейт колотит кулаками в его грудь, и Кластер немного растерян оттого, что она пытается нанести ему урон столь примитивным методом, ведь это никогда не сработает.. но после смиряется и просто ждет, когда истерия закончится. Должно быть, так ей легче справиться со своими эмоциями. Ему остается лишь принимать события такими, какие они есть, и хотя это противоречит его природе - с этой (и именно этой) девушкой наедине это оказывается не так сложно.

К счастью, Бишоп быстро отвлекается. Спрашивает что-то про ранение, и он не сразу понимает, о чем она говорит. Разве не понятно, что какие-то слабаки и подонки никогда бы не смогли навредить ему? У них нет и шанса. И все же он по инерции касается указанного места, ощущая под пальцами влагу: чужая кровь. Впрочем, Кейт необязательно знать об этом, ведь он вернулся сюда именно для того, чтобы не допустить всего этого.

- Пустяки, - ровным голосом отзывается. - Затянется быстрее, чем мы вернемся домой.

Дом. Слово отзывается эхом внутри черепной коробки. Это что-то, чему он определенно знает определение, но чего у него никогда не было по-настоящему. Впору завидовать тому, белому, который всегда рулил телом, у которого было всё и даже чуточку больше.. Под маской ходят желваки от напряжения, Кластер почти готов зарычать от осознания всего, чего был лишен, но Кейт снова врывается в его мысли, отвлекая. Спрашивает и тормошит, задает миллион вопросов, но после отвлекается и сама, прямо сейчас - ответы ей не нужны.

Тянется так близко, что он едва ли успевает среагировать. Точнее - может, конечно же, все же его реакции гораздо выше человеческих, но не хочет.
Ему - любопытно.
Не нужно особенного ума, чтобы понимать, чего хочет девушка и что способно утешить ее в данный момент лучше, чем утренние блинчики с кленовым сиропом. Ей хочется тепла, прикосновений и уверенности, хочется разогнать свои страхи, и метод у нее довольно наивный, не дающий никаких реальных гарантий. Все же, забавно, что Кейт полагается на столь ненадежный вариант, ведь есть гораздо более продуктивные способы получения информации: пытки, к примеру. Впрочем, он не сознается и под пытками, они лишь бесполезно потратят время, которое могут провести более интересно.

Признаться, Кластер никогда этого не делал, поэтому в прямом смысле слова цепенеет, позволяя ей касаться самостоятельно. И, пожалуй, это одно из самых приятных ощущений, что случалось с ним в его непродолжительной самостоятельной жизни. Возможно, ему стоило чаще целоваться с девушками, чтобы не осрамиться в нужный момент, но ему претит сама мысль о том, чтобы целоваться с другими. К тому же, поцелуй не выглядит слишком сложным, механику он понимает и с первого раза, ко всему прочему на теорию насмотрелся вдоволь из своего темного угла, когда был еще лишь просто "запасным мозгом".

Забавно делать это самостоятельно. Ощущения и эмоции яркие, настоящие, реальные. Ему хочется получить больше, но Бишоп отстраняется - и мягко берет его за руку; без лишних слов он понимает по ее взгляду, что они, наконец, идут домой.

Свое свободное время он коротает в неприметной дыре, которую и квартирой язык не повернется назвать. Физический комфорт для него не имеет никакого значения, ему лишь необходимо место для хранения припасов, сбора документов и прочей дребедени, полезной для выслеживания негодяев. В отдыхе, как таковом, модифицированный организм не нуждается, но длительные горячие ванны ему все еще приятны; к сожалению, в его лачуге из неоштукатуренной стены торчит лишь кривая труба без лейки, играющая роль душа. А вот у Кейт с этим порядок, скромную, но чистую ванную он замечает первым делом и мимоходом жалеет, что не может забраться в нее прямо сейчас, все же это довольно эффективный метод восстановления потраченных сил.

Девушка первым делом закрывается в ванной комнате, чтобы привести себя в порядок, хотя в этом нет необходимости. Но Кластер молчит, используя время для того, чтобы осмотреться - и оттереть первой попавшейся тряпкой кровь с плаща, чтобы лишний раз не нервировать спутницу. В квартирке достаточно скромно по меркам дочери миллиардера, даже удивительно, что сама Кейт Бишоп застряла в подобной дыре. Впрочем, здесь довольно уютно, на диване перед телевизоров сложен плед, в углу высится кадка с каким-то высоким растением вроде маленького дерева или огромного папоротника (ему недосуг рассматривать), а на столешнице в боковой кухонке неизменно мигает одноглазым огоньком кофеварка - наверное, самое приличное из того, что есть в этом доме, все же тягу Хоукаев к черному горячительному невозможно искоренить.

Все это вызывает в нем смешанные чувства. Кластер помнит, что Кейт любит кофе. Знает, что она не умеет растить растения, так что несчастного в кадке ждет печальная участь. Он может представить ее сидящей на диванчике, завернувшейся в плед и подогнувшей ноги под себя, с тревогой всматривающейся в новостные сводки. Натягивающей цветную пижаму, падающей в постель лицом в подушку, скачущей по утренней кухне на одной ноге, пытающейся влезть в костюм и заодно не расплескать кружку, картинки вспышками мелькают перед глазами, наслаиваясь из воспоминаний на то, что он видит сейчас, и приходится закрыть глаза, чтобы остановить нескончаемый поток информации.
Опускаясь на край кровати, Кластер ждет. Дает себе время понять, принять и осмыслить. Всё это - не его воспоминания, не его знания. Он не знает о ней совершенно ничего, они даже толком не знакомы - и в то же самое время они были вместе так долго, что он знает мельчайшие детальки о ней, о ее привычках, о всей ней целиком. Интересно, если сказать ей правду, как быстро он отсюда вылетит?
Скрип двери в ванную комнату отвлекает и возвращает к реальности. Кейт выглядывает нерешительно, слабо устало улыбается, это был сложный вечер. Стиснув ладони вместе, Кластер следит, не двигаясь. Словно кошка, нет - собака, что давно скучала, но все никак не решалась, она подбирается ближе и ближе, а после забирается к нему в руки. Пожалуй, это - последнее, чего он ждет, поэтому снова растерян и отпускает ситуацию на самотек. Позволяет ей касаться, рассматривать, изучать взглядом и руками его новое лицо, ничуть не изменившееся для нее самой. Кейт видит в нем другого, и у него нет так много смелости, чтобы сказать ей прямо сейчас.

Нельзя ей говорить.

- Черный мне к лицу, - ровно отзывается, ощущая ее тепло так близко, что дыхание спирает. Он был лишен этого всю жизнь и никогда, ни разу подобного не чувствовал. Оказывается, простая тактильность нереально важна. Ему не хочется упустить момент.

Нельзя говорить ей правду, укореняется в мысли, просто нельзя, иначе Кейт выставит его за дверь быстрее, чем ее же стрела вонзается в чужой зад.

Потом она говорит, что скучала. Не по нему, должно быть, по кому-то другому, кого любила пять лет назад, и это немного раздражает. Забавно, она даже не может заметить и осознать различия, но это можно понять - ее не было так долго. Для нее почти ничего не изменилось, для самого же Кластера родилась целая новая вселенная, в которой он был слепым котенком, в которой жил и выживал, в которой - выжил.

- Я знаю, - слова застревают в горле, он физически не может признаться ей в ответном чувстве. Он просто не мог скучать по тому, чему у него никогда не было. Но прямо сейчас, получая все это, он и сам почти верит в то, что именно он долгое время был влюблен, потерял - и обрел вновь. Так что не собирается отпускать ее так просто.
Кровать прогибается под их общим весом. Переворачивая ее в своих руках, Кластер опускает девушку на подушки, сам упирается ладонью над ее плечом, нависая сверху - и смотрит тяжело, напряженно. Он видит ее будто в первый раз, и ему нужно больше. Он тоже хочет узнать и изучить ее, почувствовать всё взаправду. Огрубевшие пальцы касаются полоски оголенной кожи на ее животе и медленно движутся выше, постепенно собирая складками ткань фиолетового костюма.
Кластер смотрит, не отрываясь, точно в ее глаза, а в голове что-то с механической точностью фиксирует ее пульс, сбившееся дыхание, анализируя малейшее движение. Кажется, она не против, вся собранная информация с вероятностью в 99% свидетельствует лишь об одном. Остается лишь маленький штрих, что позволит окончательно закрепить свою победу:
- Я тоже скучал.
Да, теперь он уверен в этом. Он метался по темному городу в бесплодных попытках зачистить, устранить - и отыскать. Найти что-то особенное, что заполнило бы зудящую пустоту в его груди, которые никак не получалось утолить убийствами или чувством собственной полезности. Но теперь, смотря на нее, он точно знает, что нашел то, что искал.

..за окном все еще темно. Кейт сопит рядом, и Кластер тоже пытается имитировать сон, но все это лишь пустая трата времени. Он поворачивается на бок и замечает свой телефон, в котором уже давно собирает информацию. Рука тянется автоматически, ему хватает беглого взгляда, чтобы освежить данные в голове. Четыре утра, а встреча негодяев - в пять. Он как раз успевает.
Бросая быстрый взгляд на спящую девушку, Кластер беззвучно выбирается из постели и в темноте наощупь собирает рубашку и плащ, не забывает и маску, а после выбирается через окно - наверное, самый бесшумный и надежный метод уйти до того, как тебе вызвали такси поутру.

+2

15

В этом доме за долгие одинокие месяцы скопилось слишком много пустоты, которую Кейт не могла ничем заполнить как ни стремилась. Она словно бездомная собака забывшая что такое покой и уют бродила из угла в угол все время что-то переставляя и пытаясь добавить какую-то новую деталь, будто она была способна заполнить эту внутреннюю дыру, образовавшуюся внутри и разрастающуюся с каждым днем, грозя поглотить ее целиком. В углу росла бесконечная стопка газет и комиксов, а молочник практически потерял надежду на то, что молоко будет забрано вовремя и не превратится в простоквашу, хотя Кейт упорно заказывала его и никогда не забирала. Просто все это создавало движение вокруг нее, подогревая иллюзию жизни и ощущения, что она все делает так как надо.

Правда "надо" никак не переплавлялось в "правильно", лишь просто существовало в ее нынешней парадигме вещей, к которым привыкла как к фикусу, ютившемуся в углу и о котором вспоминала лишь тогда, когда взгляд цеплялся за что-то непривычно зеленое и совершенно инородное в ее квартире. Как это чудо не сдохло от безалаберности и забывчивости Бишоп до сих пор не понятно, видимо соревновалось в ослином упрямстве с девчонкой, которая не считала нужным помнить о таких вещах как своевременная поливка цветов.

Ей просто нужно было заполнять время чем-то необязательным или неважным для того чтобы отвлечься, забыть о себе и о том, что вместо теплых рук ее согревает пушистый синтетический плед, создающий броуновское движение из череды электрических разрядов аккурат точно щиплющих оголенные части тела стоит лишь неосторожно пошевелится, и кофе насовсем вытеснивший из ее тела всю иную жидкость и текущий по венам вместо крови. Отказаться от своей самой большой слабости способной поднять с постели даже в полумертвом состоянии Бишоп не могла. Скорее уж она во второй раз готова была развоплотиться, чем добровольно расстаться с утренней кружкой американо. Тут Кейт могла львицей сражаться до победного конца, причем он точно был бы не в пользу нападавшего.

Дни сливались в маркую кляксу, теряли краски превращаясь в серое непонятное нечто, которое Бишоп пролистывала, сомкнув глаза и проваливаясь в тревожный беспокойный сон, сменяющийся таким же невзрачным утром. Она все еще оставалась умницей бусинкой Кейт, которая без устали могла гонять по крышам и подворотням зазевавшихся грабителей, и подкармливать бездомных, чье число с момента возврата в реальность потерянной половины человечества значительно увеличилось, но стоило ей закрыть за собой дверь квартиры, как из вечной заводилы и оптимистки утекали все яркие краски. Она показательно бодрилась и давала себе обещание, что вот завтра-то уж точно начнет жить по новым правилам или хотя бы выкинет этот злополучный плед, явно жаждущий наэлектризовать ее до смерти, но... утро залетало к ней с бодрым курлыканьем голубей, яркими солнечными зайчиками скакало по лицу и щекотало нос, а Бишоп готова была укатиться с шипением под кровать лишь бы мир вокруг не был таким чертовски жизнерадостным ей назло.

Она старалась и с бараньим упрямством карабкалась из своего единообразного болотца и даже почти ухватилась за твердую почву в день, когда впервые за долгое время увидела Чарли. И в момент, когда он бросил ее, оставив на крыше, Кейт почувствовала, как все ее старания пошли прахом, будто кто-то наподдал как следует под дых и она кубарем покатилась обратно, захлебываясь в противной, липкой жиже одиночества, утопая в ней с головой, понимая, что обратно выбраться станет титанически сложно. В тот момент ей казалось, что это конец.

Бишоп и представить не могла, что ее мир вдруг сузится до одного человека и что она будет испытывать счастье от возможности просто слышать его голос, ощущать его дыхание на своей коже и чувствовать его запах такой родной и теплый. Ей потребовалось потерять все это на несколько долгих месяцев чтобы осознать, как много он для нее значит и страшно подумать, что испытал Чарли за эти долгие пять лет оставаясь совершенно один и не имея возможности найти выход из этого замкнутого круга…

От этой мысли по телу бежит холодок и Кейт лишь сильнее прижимается к плечу, утыкается носом в ложбинку на шее, ладонями забираясь под плащ и смыкая пальцы замком где-то в области поясницы, будто боясь, что если сейчас разомкнет объятья, то все это исчезнет, превратившись в предутреннюю дымку или вспугнутый и растаявший сон, порожденный исстрадавшимся по ласке подсознанием. Но Чарли никуда не уходит, он здесь, рядом с ней, смотрит в глаза, обнимает и склоняется ниже, замирая на какое-то мгновение, будто ожидая невербального разрешения продолжить и получает его. Кейт не может отказать, даже не думает об этом, потому что слишком долго тосковала по нему. Да и не привыкла скрывать от него свои чувства, поскольку прекрасно знает, что он способен читать ее как открытую книгу.

Она помнит его прикосновения, его руки и губы, для нее это было будто вчера, но Чарли словно узнает ее заново. Он действует так осторожно, мягко, будто все происходит для него в первый раз или он просто боится ошибиться, потому что прошло так много времени, и он не уверен в себе? Бишоп, задыхаясь от собственных эмоций и ощущения теплых пальцев на коже, вдруг отчетливо понимает, что все эти пять лет он и в самом деле был один. Никого к себе не подпуская и не позволяя сблизиться. Внутри все сцепляется в тугой комок из таких смешанных и разных чувств, что Кейт не понимает чего там больше невыразимой нежности от которой хочется лишь сильнее прижаться к нему и обнять, зарываясь пальцами в жесткие темные волосы, тоски и ностальгии по их совместному прошлому или жалости к этому потерянному и забытому всеми мужчине, заблудившемуся в собственных мыслях и чувствах, но все же сумевшему вернуться к ней... к ним прежним. Она не может разобраться, да ни не хочет, потому что сейчас за них говорят их тела и в общем-то все понятно без слов. Кейт счастлива и все что ей сейчас нужно это Чарли, так нежно привлекающий ее к себе. Он снова с ней, чего еще она может хотеть?

Кейт еще долго потом лежит, прижавшись щекой к теплому боку и слушает гулкие удары сердца, эхом отдающиеся в широкой груди где-то под ребрами. Ее пальцы гуляют по животу Чарли вырисовывая замысловатые узоры и знаки известные только ей одной. В ночной тишине, где слышны лишь едва уловимые шорохи и их собственное дыхание, она хочет как можно дольше не прерывать физический контакт, и боится подать голос. Даже шепот ее пугает, а еще больше собственные мысли и сотни вопросов, которые роятся в ее голове, но она не решается задать даже один из них. Хотя ей столько всего нужно узнать у него. Где сейчас Ева и почему она не с ним? Как долго он пытался найти способ вернуть все обратно и искал ли? Как он пережил осознание того, что ее не вернуть, как не сошел с ума или все же сошел? Как жил все это время и почему, когда узнал, что все вернулись не пытался найти ее вновь? На самом деле последний вопрос волнует ее куда больше остальных, но Кейт не решается спугнуть эту мягкую негу и теплоту поселившуюся между ними, ей сейчас так комфортно лежать под боком у Чарли, свернувшись калачиком и чувствовать как крепко он прижимает ее к себе, будто тоже боится, что это все может оказаться сном наяву. Сном, от которого они оба не захотят просыпаться…

Кейт не может поначалу понять, что потревожило ее покой и куда делось чувство уюта и теплоты. Сквозь дрему пробивается какой-то дискомфорт и Кейт спросонья не может сообразить откуда он взялся и почему вдруг возник, когда ей было так спокойно. Глаза с трудом привыкают к полутьме, а руки неосознанно шарят по кровати в попытке найти то, что еще недавно было рядом... только что или кто это вспомнить не может... Мозг медленно просыпается, подсовывая картинки прошлого вечера и ночи и до Бишоп наконец доходит, кто пропал из ее поля зрения.

- Чарли, - неуверенно зовет в надежде на то, что он просто поднялся и вышел на кухню, но это призрачное предчувствие тает, не оставляя никаких шансов на вероятность этого исхода. Постель давно пуста и успела остыть, одежды нет, а окно, ведущее на пожарную лестницу, открыто. Кейт по привычке тянется к пушистому пледу и получая очередной удар тока вскрикивает, укутывается в него, оставаясь сидеть недвижимым коконом посреди быстро светлеющей в предутренних сумерках комнате. День не заставляет себя долго ждать, он трется об оконную раму настырной кошкой и заглядывает внутрь. А в квартире снова пустота. Чарли просто ушел не попрощавшись, словно забежал на ничего не обязывающую чашку кофе и вновь отправился по своим делам. Но почему? Кейт упорно пытается найти ответ на этот, казалось бы, простой вопрос, но безуспешно.

Она задается им снова и снова, пока стоит в душе, пока чистит зубы, пока готовит и пьет кофе. Даже привычный утренний звонок молочника не прерывает ее размышлений об этом.

- Может быть он решил, что все слишком быстро развивается... да черт, бред какой-то, сколько лет мы вместе были до этого. Он же не маленький мальчишка... - Кейт смотрит на себя в зеркало и отставляет в сторону кружку с кофе, чтобы привести в порядок волосы, похожие в данный момент на воронье гнездо, а не на приличную голову уважающей себя молодой леди, - может он решил вернуться за Евой? Или быть может решил собрать чемодан для переезда? Ага, конечно, в пять утра, думай головой, Бишоп... бляха! Головой думай! Кровь! На нем же была кровь! Во что он опять успел вляпаться?

Кейт подпрыгивает на месте от внезапно возникшей догадки и на лету ловит скакнувшую с тумбочки следом за ней кружку. Облиться горячим кофе спозаранок то еще удовольствие надо сказать, но по крайней мере она теперь не мучается в бессмысленных попытках отгадать что же произошло с Кластером.

- Ну, смотри у меня... - грозит Бишоп неизвестно кому в зеркале и несется к своему гардеробу, чтобы отыскать чистую одежду и колчан со стрелами, совершенно не замечая, что в глазах появилась привычная озорная искра так давно потерявшаяся где-то на дне ее тоскующей души.

Отредактировано Kate Bishop (20.11.21 01:21:25)

+1

16

Чарли перестал думать о Кейт уже очень давно. Нет, даже не так. Он перестал надеяться на то, что она волшебным образом воскреснет и вернётся к нему в один из душных закатных вечеров — и все наладится, станет как прежде. Перестал просыпаться каждое утро в мечтах о воссоединении, перестал искать виноватых и корить себя. Правда также в том, что она ни на один час и ни на одну минуточку не покидала его мыслей, всегда оставалась в них призрачным наблюдателем; все, что отныне он делал, пропускалось через призму «а что бы подумала Кейт», одобрила бы его действия, порадовалась бы его достижениям или укорила, что старался недостаточно и действовал неправильно?

Говорят, каждый сходит с ума по своему. Вот и он сходил — от боли, от одиночества, от бессилия. Разговаривал с ее фотографиями, видел в случайных встречных, представлял среди облаков, будто она все ещё где-то там, далеко, просто заблудилась в бесконечном космосе и не может к нему вернуться. Но, в конце концов, Чарли научился жить с этой потерей. Время — оно не то, чтобы лечит, но заставляет смириться.

И вот сейчас будто громом среди ясного неба: они вернулись. Все три с половиной миллиарда земного населения (но, желтая пресса уверена, во всей вселенной происходит то же самое, так что изменения, должно быть, касаются не только их летящего в пустоте булыжника) снова здесь, воплоти, живые и невредимые, не постаревшие ни на секундочку, лишь малость напуганные и дезориентированные. Понимают ли они, что на самом деле случилось? Понимают ли, каково было оставаться без них и стараться существовать дальше?

Это… даже немного обидно. И самую чуточку смешно.

Чарли пережил утрату, смирился с сильнейшей из болей, выстрадал и выплакал положенное, а она — Кейт, мать ее, Бишоп — стоит где-то прямо сейчас с недоеденным сэндвичем в руке и в своих глупых дырявых трениках, и ждёт от него предложения, должно быть.

Наверное, нужно разыскать ее и подкатить повторно. К тому же, бесхозное кольцо все ещё болтается на тонкой цепочке у него на шее, но…
Этих «но» так много!
Ему больно. И страшно. И даже обидно. Он изменился — и очень сильно. Но она оставалась все той же сумасбродной девчонкой, какой он ее запомнил, такой молодой и такой безбашенной, что во рту кислит от одной только мысли. Не хочется напугать ее своими новыми причудами, не хочется видеть в ее глазах непонимание или осуждение.
Впрочем, не это его пугает больше всего. Как и любой другой, переживший последние пять лет, он думает лишь об одном: что, если она снова исчезнет? Чарли не уверен, что перенесёт подобное во второй раз.

Время идёт, пока он размышляет, и даже поговаривают, что Мстители одолели виновного в трагедии титана, но спокойнее от этого не становится. Всегда найдётся кто-то посильнее да побезумнее, способный сотворить в следующий раз нечто более страшное. Так, конечно, можно и не жить вовсе, если всего бояться, и чем-то в своей оскудевшей на количество автономных мозгов голове он это понимает, только по-прежнему никак не решится показаться потерянной возлюбленной на глаза. Слабость или прихоть, можно считать чем угодно, сейчас ему и самому не разобраться.

Решается по итогу все довольно прозаично: Кейт сама находит одного из них, буквально волею судьбы сталкивается нос к носу, о чем моментально ощущают все оставшиеся. Даже немного обидно, что именно Кластеру выпадает подобная честь, ведь он не хочет этой встречи больше всех остальных. Кейт и прочие отношеньки не интересуют его ни под каким соусом и, должно быть, он очень сильно обижает Бишоп, так что Чарли чувствует себя ответственным за то, чтобы исправить ситуацию. Забавно и то, что он по волшебному стечению обстоятельств находится неподалёку, чтобы забраться в чужое окно утром пораньше как раз вовремя, чтобы перехватить возбужденную лучницу с колчаном наперевес.

— Эй! — окликает спешащую девушку и замирает, когда она резко оборачивается. Точно такая, как он и запомнил. И в квартире почти забытый, но такой родной запах, наполненный кофеином и ее духами, что голову слегка кружит. Едва не срываясь с карниза, Чарли торопливо забирается внутрь квартиры и неловко оправляет белый костюм. Ну вот. Он здесь. Что же теперь?

— Выглядишь взволнованно. Что-то случилось? К чему такая спешка, mon chéri, может уделишь мне минутку.

«Мы ведь так долго не виделись.»
Так хочется кинуться к ней и обнять, кружить и целовать. Нет, для неё не прошло и суток с момента последней встречи, нужно учитывать это, если он не хочет ее встревожить. Интересно, на какой ноте они расстались с Чёрным и не пора ли ему извиняться?
Делая пару шагов ближе, Чарли ловит ее ладони и сжимает в своих. Смотрит восторженным, но напряжённым взглядом, ну точно пёс, что до обморока счастлив видеть хозяйку, только все ещё немного боится наказания. Впрочем, такие пустяки не способны его остановить. Поднимая ее ладони к лицу, он прячется в них и трется, целует ее пальцы, вдыхая ее аромат, впитывая ее тепло; он так бесконечно по ней скучал, что теперь едва ли в состоянии себя контролировать. Им нужно так много обсудить! Он хочет так много у неё узнать, а ещё больше — рассказать. Наверное, это не самое правильное, что он может сделать, но слова сами рвутся из него:

— Прости, je suis désolé, я не смог ничего сделать. Я потерял тебя, mon bébé, я был разбит. J'étais effrayé, мне было страшно снова увидеть тебя, но вот я здесь.

Эмоции в нем такие сильные, что он путается в языках, торопливо бормочет все, что хочет и должен сказать. Опускается перед ней на колени и жалобно смотрит снизу вверх своими пронзительными голубыми глазами, обнимает руками за ее талию в бесплодных попытках вымолить себе прощение.

— Я был идиотом, прости! Надеюсь, я не обидел тебя вчера сильно? Je me repens sans cesse et prie pour le pardon, дай мне только ещё один шанс, ma Kate.

+3

17

Из шкафа вытряхивается большая спортивная сумка больше похожая на ощетинившегося стрелами ежа, а не на заботливо оберегаемый арсенал. Видел бы ее сейчас Клинт, его бы точно удар хватил.

Задать трепку засранцу. Найти и задать такую трепку каких свет ни видывал. Нет ну вы посмотрите на него, не успели встретиться, а он уже дал деру решать какие-то сверхважные дела с мордобоем и стрельбой. Что может быть важнее их воссоединения? Как он может променять их отношения на разборки с бандитами... Постойте-ка, ведь он реально вляпался в какую-то пиздень. Вляпался по самые уши, как пить дать. Кейт сердится и пугается одновременно и даже не может понять какое чувство внутри сейчас преобладает, потому что они оба настолько захватывают ее и толкают вперед, что она поддается это смешанной волне гнева и страха, начиная метаться по комнате яростнее и активнее прежнего.

Взять колчан и стрелы. Колчан и стрелы… взрывные? Оглушающие? Ловушки-липучки? Что еще? Она должна продумать все до мелочей, чтобы найти Чарли и устроить ему взбучку, а потом помочь конечно же, ведь она не может оставить его в одиночестве решать проблемы. В какие бы он ни ввязался, что бы ни натворил она не отвернется от него. Больше никогда не отпустит, если он конечно ее не прогонит. Хотя судя по прошедшей ночи он такого не планирует. Просто в привычной своей манере решил все уладить сам, чтобы не впутывать ее. Или отвык, да скорее всего отвык. Он же был один долгих пять лет, мучимый бессилием и невозможностью вернуть ее или исправить хоть что-то. Это же не просто разбежаться по углам, поделив город на две половинки, сказать: "чао, крошка, с тобой было хорошо, но теперь я разберусь как-нибудь один, а ты живи своей жизнью." Нет, это было не просто расставание, это была боль всего человечества, Галактики, Вселенной. Но что значит эта боль в мировом масштабе, когда твой мир сужается до одного человека и вырвав его из собственной жизни становится невыносимо до смертельной тоски и тошнотворной пустоты, разъедающей изнутри? Это страшно и непостижимо для тех, кто не пережил подобного одиночества. А Чарли смог выжить, стать сильнее и наверняка это его очень изменило, наверное поэтому этот черный костюм, эта кровь и охота на негодяев…

- Господи, Чарли, во что же ты ввязался на этот раз? - Кейт мечется по комнате в попытке собраться как можно скорее. Она должна его найти, непременно найти, что бы ни случилось, еще не знает как будет искать его, да и быть он может в любой точке города и мира, ведь с помощью Евы он способен перемещаться на огромные расстояния. Но все же стоит попытаться. Она начнет с того места, где встретились вчера, изучит все сводки на возможные происшествия, которые случились в этом районе, проанализирует возможные варианты его дальнейших действий и тогда… Кейт вздрагивает, когда слышит его голос за своей спиной и повернувшись действительно встречается с ним взглядом.

- Чарли, - сумка, колчаны и лук падают к ее ногам, - ты же… - она не успевает ничего сказать, Кластер ловит ее за руки и говорит сбивчиво, быстро, будто торопится выплеснуть все что скопилось внутри и кажется ведет себя как-то странно, по-другому, не так как вчера зажато и осторожно. Он слишком взволнован и счастлив, ластится словно кот и целует руки, прижимает их к лицу, что Кейт уже и сама не в силах выдерживать этот наплыв нежности и любви. Она ловит его за голову, прижимает к себе, обнимая крепко на сколько хватает сил. Ей кажется, что она упустила что-то важное и значимое, но вспомнить что именно никак не может, будто слово, которое вертелось на языке и соскочило, забылось, словно и не было его вовсе. Чарли рядом, его теплые объятия, его улыбка и голос все в нем говорит о том как он счастлив и рад быть с ней. Все ее сомнения просто глупость навеянная ночным страхом одиночества. Теперь он никуда не уйдет, а это самое главное. Но... что-то царапает внутри не пуская, как маленькая червоточинка не позволяющая раствориться в этом мягком сияющем чувстве уюта и покоя.

- Чарли, послушай, я... в порядке... - Кейт мягко отстраняется,  - почему ты все время извиняешься? Ты не обидел меня, с чего ты так решил? Я просто испугалась, когда ты внезапно исчез под утро. И эта кровь на твоем плаще... ты снова переоделся в белое. Теперь ты носишь два цвета? Играешь в инь и ян? Плохого и хорошего полицейского? Хотя, наверное, это сейчас не так важно, - нет, важно! вопит в голове внутренний голос, но Кейт не хочет его слушать. Как ты... жил все это время, хочет она спросить, но боится произнести вслух, спрашивая вместо этого другое, - а Ева, где она? Ты снова вернулся без нее...

+2

18

Очевидно, что Чёрный ничего не объяснил Кейт при встрече. Пожалуй, это и к лучшему, он бы наверняка всё испортил. У Чарли получится гораздо лучше, но ему совершенно не хочется тратить время на подобные глупости. Возможно, чуть позднее? Они обязательно поговорят обо всем на свете, но нельзя после долгой разлуки просто появляться в ее жизни и вываливать новости скопом. Должно быть, это будет странно. И тяжело. Не только ему, но им обоим. Ей ведь наверняка тоже необходимо смириться с мыслью об упущенном, ей не легче сейчас, чем было всему миру эти длинные пять лет.

Чарли торопливо качает головой, прижимаясь к Кейт лишь крепче:
— Нет! Нет и нет, Мон шери, не сейчас. Не сейчас, прошу, молчи.
Он шепчет, бормочет, по-прежнему торопится и сбивается. Он так взволнован, что это проявляется физически. Все внутри вибрирует, и руки, что никогда не дрожали, даже спуская курок, сейчас мелко подрагивают. Но это не мешает прижимать ее сильнее, не позволяя покинуть настойчивых объятий.

У нее так много вопросов, и это понятно. Ему нужно было появиться раньше, поддержать ее, объясниться. Сейчас сожалеть об этом поздно, и все же Чарли ощущает острую вину. Он думал лишь о своей боли, но как страшно и непонятно, как больно, должно быть, было самой Кейт. Моргнуть — и оказаться в будущем, моргнуть — и пропустить пять лет жизни, моргнуть — и не успеть за всем важным и значимым, проснуться в совершенно ином мире. Без очередей в Старбаксах, без пробок на дорогах, без пресловутой башни мстителей, что она обожала в свое время и всегда мечтала облюбовать в один прекрасный день (пускай даже в шутку). Сказать больше, даже та псина, которую она вечно таскала с собой, вероятнее всего издохла за давностью лет.

С такого разговор не начинают после воссоединения. Чарли мучительно подбирает темы, стараясь как можно дольше не выпускать ее из своих рук, но времени подготовиться к предстоящему диалогу у него почти не было. Единственное желание, которой он испытывает прямо сейчас, это самое примитивное, то самое, что можно испытывать после длительной разлуки с дорогим тебе человеком. Ему хочется загнать ее в спальню и не выпускать так долго, пока о них не издаст некролог потерявшая из виду общественность. К черту весь мир, они бы говорили сутками, обсуждая прошедшую пятилетку, заказывали еду на дом и, разумеется, не вылезали бы из постели. В тревоге снова лишиться возлюбленной, Чарли продумывает самые ненормальные методы удержать ее рядом и больше не выпускать из виду. Должно быть, самой Кейт такой план придется не по душе, но грешным делом ему кажется, что он готов делать это принудительно, лишь бы уберечь ее от следующего раза.

Следующего раза? В затылке тревожно ноет и зудит.

— Сейчас это неважно, — подхватывает ее слова и повторяет эхом, насильно прижимает к себе обратно, не позволяя отстраниться из своих рук. Разворошенная с ночи постель постоянно привлекает его внимание, хотя внятная мысль никак не сформируется. Что случилось здесь этой ночью? Ему не верится, что Черный позволил себе перейти границы дозволенного, ему этого не требуется. А что же Ева? Кейт так настойчиво о ней спрашивает, но Чарли и сам хотел бы знать. Раньше они работали вместе, но прямо сейчас ее положение остается загадкой даже для него.
— Ты права. Обсудим всё позже, — подцепляя маску выше, торопливо целует ее губы несколько раз, отстраняясь и сразу прижимаясь обратно, будто не в силах оторваться. Впрочем, так оно и есть. Ему требуется довольно продолжительное время, чтобы взять себя в руки и перестать давить, нельзя тревожить ее больше допустимого, Кейт наверняка и без того насторожена, все же чуйка у нее всегда была что у гончей.
Переплетая их пальцы, Чарли старается не смотреть на постель, он смотрит — на нее.
— Расскажи мне всё. Я зря не пришел раньше. Как ты себя ощущаешь? Уже выделать с отцом? Нужно заказать завтрак, хотя с доставками сейчас не шибко.. Прогуляемся до пекарни на углу?

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Какой ценой?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно