ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » please save me tonight


please save me tonight

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

please save me tonight
james arthur - you're nobody til somebody loves you

https://i.imgur.com/yU0ssVC.jpg

https://i.imgur.com/q8YRooP.jpg

elizabeth & ciel
1899 год

listen to my heartbeat, it calls you whenever it wants to
because within this pitch black darkness, you are shining so brightly
give me your hand
save me

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

2

день проходит, будто бы, во сне. в ужасном, тягостном, беспрерывном кошмаре, в который тебя затянуло ещё несколько дней ( месяцев, лет? ) назад. терять любимых людей — невыносимо страшно и безумно болезненно; ни одна пилюля в этом треклятом мире не способна исцелить твою душу. в такие моменты хочется разрушиться до самого основания, лишь бы не переносить подобное; в такие моменты хочется найти миллион и один способ, чтобы вернуть потерянных к жизни. не веришь, что в вашем мире всё так просто, не веришь, что в вашем мире не случается чудес. но, в то же время, если они и есть, то они не решились ворваться в вашу жизнь и вернуть то ценное, что теперь навеки потеряно. и за это, за это, ты ненавидишь всевышнего.
ты оставалась со своим отцом столько, сколько позволил бог? если он есть, то ты не понимаешь, как он мог так поступить; не понимаешь, за что он так поступил. ты вспоминаешь тёплые, крепкие отцовские руки, сжимавшие твою хрупкую фигурку в объятиях, но сейчас они холодны и словно стали как-то меньше. может, тебе лишь кажется. горячие слёзы стекают по твоему лицу, заслоняя обзор. ты рада тому, что смогла провести эти последние дни рядом с ним, рядом со своей семьёй. и ты так несчастна, что твоему отцу так и не смогли помочь, хотя у врачей для того была целая вечность. почему же они не справились? почему? бессмысленные вопросы, роящиеся в твоей голове; неоправданные обвинения, занимающие твою голову. просто хочется перевесить на кого-то ответственность, возможно, не хочется задумываться о том, что каждый в этом немного, но виноват. ты ли более всех? едва ли. ты старалась не волновать его сердце, хотя после первого выкидыша всем было нелегко, но ты думала, что то забылось. что то никак не повлияло. верила, что твоя нынешняя беременность будет удачной; что папа сможет понянчить внуков, как всегда и хотел. ( детей от нелюбимого мужчины, но это нормально; это не делает детей нелюбимыми ).

живот болит ещё с раннего утра, головокружение становится то буквально невыносимым, то более-менее терпимым, и воздух, да, постоянно его не хватает. особенно, если находишься внутри какого-то здания ( а уж если внутри него отпевают твоего отца ). не выдерживаешь всю церемонию в церкви, через какое-то время покидая её в привычном одиночестве и просто ходишь вокруг, пытаясь вобрать побольше свежего воздуха. но, быть может, день сегодня такой, или само место, или все эти события — его словно нет, словно постоянно выкачивают из атмосферы и лишают тебя столь необходимого. вдыхаешь рвано, облокачиваясь на каменистую стену и поднимаешь взгляд к небу. ни единого намёка на солнце; так пусть пойдёт дождь, может быть тогда станет свободнее дышать. обмахиваешь своё лицо двумя руками, чувствуя в какой-то момент, как уходит земля из-под ног. заставляешь тело держаться, потому что падение даже с высоты своего роста равносильно убийству ( плода, что внутри тебя ). вжимаешь ногти в тонкую кожу своей ладони, прикрывая глаза на мгновение. не время.
чувствуешь, как кто-то с одного боку подхватывает твою руку и уводит куда-то. фокусируешься на знакомом силуэте; муж, конечно же. фиксируешь раздражение и неприязнь, возникшие на мгновение в груди, но сейчас не время для того. вы следуете за процессией, но ноги едва ведут тебя; все люди, окружающие тебя, становятся одним большим, мутным, рябящим пятном, от которого хочется избавиться. но смахнуть это ощущение не получается. ты должна проститься с отцом, должна. но даже не можешь сосредоточиться на душевной боли, чувствуя пульсирующую физическую и это постоянное состояние ' на грани '. тебе хочется рыдать — и из-за боли, теснящейся в сердце, и от собственной беспомощности, но вместо этого постоянно приходится постоянно вытаскивать себя обратно в реальность. постоянно. всё это время ты вжимаешься в локоть своего мужа, служащего достаточно надёжным подспорьем. в конце концов, он ожидает наследника.

вместо обеда со всеми этими людьми, лица которых ты не можешь различить, отправляешься прогуляться по саду в одиночестве. рискованный шаг для женщины, которая едва стоит на ногах, но тебе безумно не хочется отвлекать кого-то, да и вообще желание побыть в одиночестве слишком велико. усаживаешься на первую попавшуюся лавочку, рассматривая окружающую природу, что всё ещё находится в спячке. ведёшь пальцами по деревянной поверхности, на которой сидишь, отыскиваешь взглядом ваше поместье, возвышающееся не так делко. теперь здесь всё будет совсем не так. и всё, всё, будет напоминать о любимом папе. касаешься своего лица, чувствуя проступающую через ткань перчаток влагу. — папочка, почему всё так?.. — этого не должно было случиться с ним, не должно было случиться с вами.
прохладная капля падает на твой лоб и ты открываешь глаза, поднимая их к небу. да, долгожданная влага. выдыхаешь резко, чувствуя, как расходятся небеса, как стена из дождя становится всё плотнее. дышать, на удивление, стало лишь сложнее. капюшон, покрывающий твою голову, мокнет почти мгновенно, но ещё не пропускает влагу к волосам; платье так же надёжно скрыто плащом, но тоже едва ли долго не будет пропускать влагу к остальной одежде. поднимаешься на ноги, ведомая безотчётным желанием оказаться в тепле. добираешься не к главному входу, удерживаясь дрожащими пальцами за ручку двери и старательно пытаешься потянуть ту на себя. ( пожалуйста, не будь закрытой ). видимо, здесь всевышний таки услышал тебя и та подалась почти мгновенно. нащупываешь завязки плаща, стараясь поскорее избавиться от весомого и прохладного элемента одежды. ноги подрагивают, переносить свой вес становится всё сложнее, но ты старательно двигаешься вперёд. плащ с глухим звуком опадает позади тебя, когда ты, наконец, предпринимаешь попытку сфокусировать свой взгляд на коридоре. с ужасом понимаешь, что оказалась далеко от стен, далеко от комнат. — помоги--те, просьба выходит лишь сдавленным шёпотом. всё ещё не хочешь рухнуть на пол, ведь это рискованно. но поздно. всё кругом мутнеет, цепляясь за неожиданный образ, — михаэль? — произносишь его имя на выдохе, теряя при том равновесие.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

3

Человеческое сердце — хрупкий механизм. Разбивается от боли предательства или потери, саднит в одиночестве, останавливается из-за переживаний. Из-за лишних переживаний? Только если они могу таковыми считаться, ведь все, что трогает сердце — важно, первостепенно и не может быть позабыто. Чьи-то сердца сильнее, они стучат и рвутся вперед, не взирая не преграды, а чьи-то напротив замедляют темп, ища способ спрятаться. Кто-то живет годы, теряя и обретая вновь, а чья-то линия жизни пресекается в одно мгновение.
Алексис Леон Мидфорд, определенно, боец. Потому что он со своим сердцем, полным тревог, жил и боролся до конца. Не желал оставлять свою семью, отказывался уходить в небытие. Даже последние дни свои провел, пусть в постели, но за написанием писем и разговорами. Он был хорош и мне будет его отчаянно недоставать, как может недоставать только человека, всеми силами стремившегося [и преуспевшего] заменить родного отца.

Цвет сегодняшнего дня — черный и грязно-серый. Начиная от облаков где-то в самой вышине, заканчивая мрачными одеждами людей. Я скольжу среди толпы, выглядывая знакомые лица, чтобы не пересекаться с ними — уже успел получить "глубочайшие" соболезнования от некоторых и больше не горю желанием. Тут и там натыкаюсь на членов семьи. Френсис будто выцвела со смертью мужа, облаченная в черное, прямая и строгая, с абсолютно сухими глазами и поджатыми губами, она все же не выглядит собой в полной мере. Эдвард старается держать лицо изо всех сил, вздрагивает, когда кто-то произносит его новый титул, и почти не говорит. Элизабет кажется потерянной и совершенно разбитой, она ничего не изображает и ни о ком вокруг не думает, очевидно, слишком глубоко переживая ее горе; цепляется за локоть мужа, не отходящего от нее ни на шаг. И правильно, я бы тоже не отошел, будь на его месте — она в положении, явно на позднем сроке, что дает извечным сплетникам лишний повод для пересудов.

Похоронная процессия медлительна, полна скорби и где притворных, а где вполне настоящих слез. Иногда кажется, что вырваться из этой стенающей толпы нереально, но на самом деле это не так. И через несколько томительных часов все, наконец, заканчивается. Большая часть знакомых, друзей и хороших приятелей разъезжается, чтобы в течение следующих месяцев пару раз помянуть почившего добрым словом в праздном разговоре, а после забыть о нем навсегда. Остаются немногие, лишь самые близкие, те, кому действительно есть дело; они-то и собираются в поместье за обедом, чтобы поговорить и вспомнить, чтобы разделить с окружающими свою скорбь и тем самым ее уменьшить. У меня нет желания говорить, равно как желания слушать. Я откалываюсь от большинства почти сразу, как появляется такая возможность, и просто хожу из комнаты в комнату, где столько всего было пережито и испытано. То время, время моего детства, время моей юности, насквозь пропитано ностальгией и болью утраты, а теперь к ним добавится еще одна причина.

Когда из коридора, примыкающего к музыкальной гостиной, раздается шум открывающейся входной двери, ведущей в сад, я реагирую не сразу. Но движения человека, только что забежавшего в укрытие из под проливного дождя, кажутся слишком медленными, неловкими, так что выглянуть все же приходится. Выглядываю из опасения, что произошло нечто неприятное, а сталкиваюсь взорами с той, кого в этой части дома точно не должно быть. Она бледнее полотна и покачивается, выдыхает чуть слышно просьбу о помощи и мое имя, а после падает. В ее-то положении!
Не помню, как оказываюсь рядом, как вообще успеваю так быстро, подхватываю девушку почти у самого пола, бережно удерживаю голову: ее глаза закрыты, дыхание чуть слышно вырывается из груди, а руки холоднее льда.
— Лиззи? — сжимаю на мгновение губы — неправильно, не так. — Элизабет?
И когда реакции не поступает, поднимаю на руки, чтобы донести до ближайшего диванчика.

Почему девушка, ожидающая ребенка и явно испытывающая недомогание, вообще оказалась одна? Где ее муж, где ее, черт подери, служанки? Закрываю все окна, чтобы прекратить подачу воздуха и позволить камину отогреть комнату; скидываю свой сюртук и накрываю ее им. Страшно, впервые за долгое время мне действительно страшно. Что, если она успела удариться? Стоит ли поднять тревогу, разыскать врача и попросить осмотреть или просто подождать, когда забытье пройдет? Опускаюсь на колени рядом с ней, осторожно поправляю подушку, которую подсунул под светловолосую голову; дышу и растираю ее маленькие ладошки.

"Просыпайся, прошу". Время идет, а она и не думает возвращаться в реальность. В этой части дома никого нет, слуги так и не отозвались на колокольчик. Надо бы подняться и поискать кого-то, чтобы хоть принесли воды, но оставить ее вот так, совсем одну, страшно, потому я продолжаю сидеть, полушепотом уговаривая вернуться и поглаживая нежную щечку.

Когда пушистые ресницы вздрагивают и поднимаются, то первое, что приходит мне на ум, это:
— Здравствуй, — и только после, через длинную паузу, — как себя чувствуешь?

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lUNJRrA.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

+1

4

проваливаешься из сознания столь молниеносно, что едва ли рассчитываешь на то, что кто-то успеет помочь. но ты не ощущаешь боли, как и не ощущаешь чьего бы то ни было присутствия; ты вообще ничего не ощущаешь. хорошо это или плохо? и правда ли, что ты видела его? или то тебе лишь померещилось? странно, если так, потому что давно на тебя не накатывала эта сумбурная волна ностальгии по былым временам. последний раз где-то на четвёртом месяце беременности, когда ты увидела его краем глаза, обсуждающего какие-то вопросы с эдвардом. и испугалась столкнуться с ним лицом к лицу, не стала входить, лишь взглянула на него через приоткрытую дверь, ощутив пугающий прилив тоски по упущенному ( но так и не отпущенному ). именно после того момента в твою головку вдруг вонзилась мысль, пустая и бесполезная в своём роде, но всё же достаточно сильная, чтобы ты не смогла её проигнорировать. ' что, если бы то был его ребёнок? что, если бы ваша помолвка не была расторгнута? что, если бы он хоть немного, совсем чуть-чуть, любил и был готов выдержать рядом тебя, принять? ' к ряду старых вопросов добавился лишь первый, остальные же поднимались в твоей голове неоднократно, оставаясь без какого-либо конкретного ответа. лишь рассуждения, бесполезные, конечно же; фантазии, что тешат твоё самолюбие, но так далеки от правды.

возвращаешься к реальности медленнее обычного; сейчас, вместо пугающей тишины, окружённой лишь твоими мыслями, различаешь треск дерева в камине, слышишь чужой голос ( не можешь разобрать, кому он принадлежит, слишком тихо и неразборчиво тот звучит ), чувствуешь слабый свет, проникающий даже через плотно сомкнутые веки. неужели какой-то любезный слуга всё-таки успел поймать тебя? судя по отсутствующей боли, кроме той потягивающей внизу живота ( привычной, впрочем ). или тебя поймал вовсе не слуга? глупая мысль закрадывается в твою голову, но, с другой стороны, почему она не может быть правдой? ведь ты видела именно михаэля перед тем, как упала; так возможно ли?
он наверняка приехал на похороны, просто ты не успела, не могла разглядеть его среди пришедших. если честно, за сегодня ты успела отметить лишь пару лиц, не представляющих собой размытые пятна. к сожалению, одно из них — лицо мужа; второе — брата. даже разговаривая с мамой, ты едва различала очертания, слишком уж кружило всё. и всё же, если в коридоре был он, а не его образ, подсунутый твоим воспалённым сознанием? что, если?.. но не удивишься и тому, если всё действительно было достроено в твоей голове. но ты не виновата в том, что всё ещё цепляешься за него даже с учётом того, что вы не разговаривали последние лет 10? лишь поглядывала на него издалека, как на что-то уже давно не доступное.

чужие пальцы мягко касаются твоей щеки, да настолько, что ты невольно вздрагиваешь; давно никто не позволял себе подобных нежностей. кто же рядом с тобой сейчас? неуверенно открываешь глаза, сначала разглядывая подёрнутую мраком комнату. первые мгновения фокусироваться на вещах оказывается тошнотворной задачей, сложной ( почти невыносимой ), но ты заставляешь себя привыкнуть. сосредоточься. до боли знакомый голос раздаётся далеко не в твоей голове, и даже не нужно поворачивать голову для того, чтобы понять, кто всё-таки оказался вместе с тобой. кто спас тебя. улыбка возникает на твоём лице, неподконтрольная желанию оставаться серьёзной. ведь михаэль сейчас рядом, надо же. сколько раз ты боялась подойти и поговорить, сколько раз избегала встречи с ним: видела его в другом конце коридора — заходила в первую попавшуюся комнату; узнавала о его прибытии — срочно возвращалась к герцогу или уезжала по иным делам. глупые попытки сбежать от суровой реальности; винит ли он тебя до сих пор? или ему всё равно? страшнее всего увидеть в его взгляде безразличие. его ты так упорно избегала.
касаешься запястья чужой руки на мгновение, ведёшь пальчиками выше по тыльной стороне ладони, почти принуждая оставить ту на щеке. — здравствуй. давно не виделись. — поворачиваешь головку так, чтобы встретиться с ним взглядом ( так близко ). выпускаешь чужую руку из ненавязчивой хватки, легонько улыбаясь; надо же, он даже красивее, чем тебе казалось, когда ты рассматривала его издалека. сразу столько деталей. невольно тянешь руку к его лицу, касаешься кончиками пальцев кожи рядом с тёмной повязкой. — ты так сильно изменился с тех пор. но, между тем, я всё ещё вижу в тебе того мальчика, которому я так хотела вернуть улыбку. — ты не репетировала слова, которые скажешь, если вы вдруг встретитесь. потому что не рассчитывала на это. стоило ли начинать с этого? едва ли это можно назвать вежливым приветствием. скорее, попытка коснуться сердца, когда не просят. убираешь руку от его лица, укладывая ту на свой живот. не стоит забываться.
под пальцами плотная ткань чёрного сюртука, принадлежащего не сложно понять кому. так странно приятно кутаться в его одежду, хоть ты и не должна подмечать в этом жесте что-то особенное, но всё же... — спасибо, что спас меня от падения. я действительно успела испугаться. но сейчас я чувствую себя лучше. — наверное, тебе стоило давно прилечь. мир бы перестал плыть перед глазами. — я не сильно обременила тебя?и продолжаю, но, пожалуйста, не уходи, побудь со мной ещё немного. вновь смотришь на него, сейчас подмечая странное внутреннее спокойствие рядом с ним. так должно быть?

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

5

Она красивая. Это первое, что я отмечаю, вглядываясь в неподвижные черты лица. Уже в четырнадцать Лиззи отличалась особой миловидностью и статью, и, разумеется, с годами лишь больше расцвела, превратившись из бутона в очаровательную розу.
Она не часто улыбается. Это заметно по опущенным даже во сне уголкам губ, а ведь когда-то каждый ее день, каждое мгновение были наполнены радостью. В то время, которое не омрачал своим присутствием я.
Она трогательная. Большая часть беременных женщин [не то, чтобы я видел много] казались неповоротливым и огромными, как дирижабль, но не она. Фигура Лиззи пусть и изменилась, но не превратила ее в воздушный шарик на ножках, скорее добавила немного плавности там, где той не хватало.

Я скучаю по ней. Это чувство появилось давно и абсолютно неконтролируемо, и становится вторым из мной отмеченного.
Мне не хватает ее улыбок. Весь мир освещался, стоило Элизабет Мидфорд глянуть на меня с улыбкой на нежных губах.
Мне хочется снова почувствовать ее руки, обвивающиеся вокруг моей шеи. Даже когда я падал, а она валилась на меня сверху, было не так плохо. Боль давно забылась, а ощущение тепла по-прежнему со мной.

Чувство стыда за ложь никуда не делось. Это то, что неотступно следует по пятам с ранних лет и будет следовать всегда. Я солгал ей, я пытался присвоить ее себе, я хотел, чтобы она видела во мне моего брата и одарила меня той любовью, которой одаривала его. Ну разве не отвратительно? Об этом я вспоминаю в третью очередь.
Любовь и нежность, и ужас от потери тоже остались на своих местах.

Л и з з и.
Самая особенная девушка во всем мире. Если бы только она была готова хотя бы терпеть меня рядом... Не  отворачиваться с отвращением, не бросать презрительные взгляды, а просто... просто позволить любить ее — я не осмелился бы просить о большем. Только сердцу не прикажешь, ее можно понять.

Она перехватывает и удерживает мою руку у своего лица так, будто не хочет разрывать касание никогда. Улыбается ласково, как не улыбалась целую вечность. Говорит неожиданные слова.
Мы действительно давно не виделись. Я даже позабыл тембр ее голоса, хотя казалось, что помню.
Хочется ответить, хочется сказать что-то такое же приятное, дать понять, как я тоскую по ней. Но нет, нельзя. Это она просто не пришла в сознание, просто еще не осознала, кто перед ней... Да, может быть считает меня Сиэлем или сентиментально вспоминает о времени, когда я был для нее именно им. Это ненадолго, потому что прозвучавшее ранее в коридоре имя, мое настоящее имя, отлично демонстрирует, что она осознаёт все.

— Ты должна быть аккуратнее. Не гуляй без сопровождения.
Проглатываю невысказанное: "ты меня напугала". Ей едва ли есть дело до моего испуга. Я и советы-то едва ли имею право давать.
Перевожу взгляд с ее лица на руку, накрывшую живот. В защитном жесте? Или, возможно, просто привычка. Делаю то же самое — касаюсь ее живота, не рассуждая, даже не осознавая своих действий. Каково это? Быть с ней, ждать появления на свет совместного ребенка, жить под одной крышей... Утерянное, недоступное счастье. До чего же повезло ее мужу, тот хоть осознает?
Под пальцами, сквозь слои ткани, ощущается упругая плоть и где-то в самой глубине шевелится то маленькое, сонное, еще не готовое увидеть свет, но отчаянно этого желающее. Интересно. Если бы Зиглинде в тот раз... но она отчего-то решила, что может принять решение об аборте и без моего участия.

Вопрос о том, не обременила ли меня. Намекает, что пора и честь знать, слишком задержался? Отдергиваю ладонь. Элизабет права.
— Нет, ничуть,"не смогла бы".
Поднимаюсь на ноги, отхожу к камину и отворачиваюсь к пламени, пытаясь загнать поглубже горечь. Я не хочу уходить, хочу продлить эти минуты еще хотя бы немного.
— Позвать твоего супруга? — бросаю через плечо, чуть повернув голову.
"Почему ты прогоняешь меня раз за разом?"

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lUNJRrA.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

+1

6

смогла бы ты убедить его, когда-то давно, в том, что заслуживаешь любви? смогла бы ты удержать его близ себя? смогла бы наблюдать за тем, как, вполне возможно, он заглядывается на других женщин, как то делает твой муж, например ( хоть твоё сердце и не ёкает от этого, но рядом с ним, с михаэлем, скорее всего, не выдержало бы ). смогла бы ты навсегда быть для него какой угодно, но не первой, не единственной? смогла бы ты наслаждаться короткими встречами с ним, пока он был бы свободен? смогла бы ты отпускать его надолго далеко от себя? смогла бы ты неволить его до конца ваших дней, каждый раз понимая, что не сможешь дать ему счастья, которое он, безусловно, заслужил? смогла бы ты быть настолько жестокой, желая подарить себе столь необходимое — свою любовь подле себя?
ты уже приходила, и неоднократно, к выводу, что не смогла бы.
ты уже приходила, и неоднократно, к выводу, что всё сложилось наилучшим образом для вас обоих.
правда ведь?
теперь никто из вас не страдает; ты — от собственных чувств, до сих пор щемящихся в груди, переполняющих твои собственные мысли; он — от нежеланной, навязанной пассии, которую он даже не выбирал. тяжело лишаться свободы в столь юном возрасте, зная, что будешь делить всю оставшуюся жизнь с человеком, который тебе даже не симпатичен. ты не могла позволить себе подвергнуть его подобному, желая, чтобы он отыскал своё счастье. желая, чтобы он отыскал ту, рядом с которой будет постоянно улыбаться. ей даже не придётся отыскивать для того миллион и один способ. сумел ли он отыскать такую? ты не слышала, но и не искала способ обрести это знание. всё ещё больно, ты не готова поздравлять его с чем-то подобным. с новой невестой.

всё на своих местах.
убеждаешь себя, рассматривая лицо напротив. так отчего же он смотрит на тебя вот так; будто испугался за тебя, будто взволнован твоим состоянием — эта тревога удерживается лишь во взгляде, все остальные же черты лиа предельно расслаблены. так что, быть может, ты ошибаешься. или совсем нет. каждый бы испугался, если бы леди рухнула прямо перед ним в обморок и оставалась так какое-то время, без сознания. пожалуй, ты бы тоже была напугана. но, с другой стороны, михаэль даже не пытается покинуть тебя, вопреки тому, что мог бы — его обязательства, как джентльмена, выполнены. ты вполне себе в сознании, связываешь слова в короткие предложения и позволяешь себе лишнего, как то бывает.
видеть его вот так, совсем рядом перед собой, удивительно и несколько странно. всё ещё не до конца веришь в правдивость его существования, не осознаёшь до конца ту реальность, в которой находишься. мужчина не реагирует на глупые слова, сказанные тобой. действительно, что он должен на них ответить? наверное, что-то вроде: ' стараюсь забыть то отвратительное время ', но тактично молчит.
— я люблю гулять в одиночестве. это помогает сосредоточиться на собственных мыслях. и уйти немного подальше от реальности. от людей. — да, ты особенно любишь уходить подальше от собственного супруга. из всех людей, которых ты не сможешь полюбить, ты выбрала именно этого; самый ужасный вариант. извечно недовольный чем-то, излишне грубый и, конечно же, ни черта не тактичный. иногда тебе кажется, что его воспитывали далеко не в благородной семье. вести себя подобным образом позволит даже не каждый мужчина, замешанный во всякой черни. — я буду аккуратнее. 

михаэль медленно тянет руку и касается твоего живота; на удивление, ты не вздрагиваешь. словно давно ожидала этого жеста от него. или желала его настолько сильно на уровне подсознательном, что уже воспринимаешь, как данность. поглядываешь украдкой на ваши руки, меж которыми остаётся совсем крошечное расстояние, но так и не решаешься коснуться его, удержать. он мог бы быть отцом, тем, кто с радостью ожидал бы. даже будь ты не любима им, скорее всего, своего будущего ребёнка — наследника, он ждал бы с тем же нетерпением, что и джордж. даже оберегал бы тебя по своему; возможно, что даже любил бы по своему. прослеживаешь выражение на его лице, пока он касается тебя ( стыдно, но почему-то ты даже не краснеешь; странно, но ты не пытаешься убрать его руку ). что ты хочешь увидеть? даже сама не знаешь. вопрос ещё и в том, что ты можешь увидеть? наверное, совсем ничего, как и прежде. когда он отстраняется, отходит подальше и коротко отвечает на последний вопрос, даже не знаешь, что должна сделать. пальцы лишь подрагивают, желая потянуться вслед за ним, в неуместной жажде удержать.

— нет, не стоит звать супруга. — спокойно отвечаешь ты; джордж — последний, кого бы хотела видеть сейчас рядом. ведь ты наоборот постоянно пытаешься от него сбежать, и вот удалось. не хочешь возвращаться в начальную точку. ты обхватываешь спинку диванчика, заставляя себя попробовать принять сидячее положение — не выходит. перед глазами всё отчаянно расплывается, а собственный вес прибивает обратно. резко выдыхаешь, приземляясь обратно на мягкую подушку. — прошу, — начинаешь ты, смотря в спину мужчине; глотаешь, прикрывая глаза на мгновение, прежде, чем продолжить. — я так давно не видела тебя, михаэль. — не без грусти подмечаешь ты, протягивая руку в сторону столь близкого, но столь далёкого мужчины. — останься хотя бы ненадолго. — не смеешь просить о большем; но и не желаешь его задерживать в столь неприятном обществе. но... ведь вы стали другими. вдруг эта версия тебя не будет столь отвратительна ему? может, даже симпатична. — расскажи про свою жизнь сейчас. ты нашёл себе... — заставляешь дрожь, поселившуюся в голосе, исчезнуть. сейчас она ни к чему. ты не хотела знать правду, но всё же рвёшься её выцепить. — невесту? — слово выходит горьким всё равно, грустным. это твоё место; нет, никогда не было.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

7

Пальцы еще хранят тепло ее тела, еще ощущают легкие толчки, которыми поприветствовал меня ее ребенок. Приятно, необычно завораживающе. Смотрю на свою ладонь, красноватую в отблесках от камина, медленно шевелю пальцами.
Любит гулять в одиночестве, значит? С каких, интересно, пор. В прошлом, нашем совместном прошлом, она постоянно нуждалась в компании, тянулась к людям и неизменно одаривала каждого своим теплом. Почему это изменилось? По крайней мере, она пообещала быть осмотрительнее, пообещала думать о своем здоровье. Я хочу на это надеяться, на то, что она сдержит обещание, данное человеку, который ей далеко не приятен.

Слышу шорох за своей спиной и чувствую, как пропускает удар сердце. Уже хочет сбежать? Настолько отвратительна моя компания? Не оборачиваюсь. Надо бы подойти и помочь, подать руку, она, в конце концов, в положении и мало того, что перенесла недавно смерть отца, так еще и была вынуждена терпеть осуждающие это самое положение взгляды всех вокруг. Следует быть обходительнее, следует смягчить впечатления от этого дня, но я не могу. Стоит Элизабет подняться на ноги, как она выйдет за дверь этой комнаты и снова исчезнет из моей жизни. Стоит Элизабет подняться на ноги, как я с ней больше не заговорю, уж точно не в ближайшие пару лет. Стоит ее ребенку появиться на свет, как все внимание будет безраздельно отдано ему; останутся только светские рауты, где она неизменно появляется в компании мужа или его знакомых мужского пола, с которыми ведет дела, так что не подступиться. Герцогиня Бедфорд — любимица английского общества, его изюминка, то всем известно; стоит герцогине Бедфорд появиться, как она притягивает к себе взгляды всех вокруг, без шанса остаться незамеченной. И у нас не те отношения, чтобы просто подойти и поздравить ее с первенцем; с этим вообще отчего-то не принято поздравлять.

Но от присутствия мужа сейчас она все-таки отказывается. На удивление. А после и вовсе просит совершенно неожиданное. В первые несколько секунд я полагаю, будто ослышался. Остаться? Еще несколько мгновений назад она намекала на желание больше меня не видеть, отчего так стремительно изменила свое мнение? Из-за своей оплошности, из-за невозможности подняться пытается сгладить впечатление о попытке к стремительному побегу?
Оборачиваюсь, чтобы глянуть в ее лицо; чтобы прочитать ее возможные тайные мотивы. Для чего это? Что она хочет этим сказать?
Стремительно приближаюсь, чтобы подхватить протянутую в мою сторону ладонь и снова опускаюсь на колени. Чувствую себя мальчишкой, растерянным и потерянным рядом с ней. "Не играй со мной! Пожалуйста, не надо". Пальчики в моей руке маленькие, тонкие. Она еще занимается фехтованием или давно забросила? Теперь нет никакого смысла продолжать делать то, что вызывало у нее отвращение, что заставляло ее ронять слезы. Каким облегчением это, должно быть, стало. Ведь стало же? Она счастлива? Хоть что-то в этой жизни я сделал верно, так?

Странные такие слова. На них никак не удается отыскать подходящего достойного ответа и потому я молчу, впитывая взглядом ее образ. Такая красивая, такая волшебно-светлая. Она говорит о том, что мы давно не виделись так, будто это имеет для нее значение, будто не старалась избегать моего общества всеми возможными способами. Я и сам это делал, пусть по другой причине, поначалу, первые несколько лет. Было больно следить за тем, как она расцветает все больше и больше; как вальсирует с кем-то другим, не со мной; как улыбается кавалерам, что с готовностью слетелись на этот яркий свет, стоило мне отступиться. Искать ее глазами я начал значительно позже; следить украдкой за ее делами — тоже.

— Нет никакой невесты. Быть со мной — опасное занятие, знаешь ли.
Усмехаюсь, не отводя глаз от ее рук. Прослеживаю пальцами чуть заметную вышивку на перчатке; так хочется стянуть ту, почувствовать живое прикосновение без каких-либо преград.
"Невеста", как же. Будто кто-то может сравниться с ней, стать ей заменой. Не родилась еще другая девушка, достойная фамилии Фантомхайв. К чему вообще интересоваться, разве не очевидно.

— Позовешь на крестины? — указываю глазами на ее живот. Я не то чтобы разбираюсь, но кажется осталось не так долго и уж лучше такой повод снова ее увидеть, чем совсем никакого. Знаю, что не заслуживаю этого, но мы все еще одна семья, может быть, она позволит мне взглянуть, разделить ее радость.
Дети меня любят. По крайней мере, племянник точно. Эдвард обычно ворчит, что я покупаю эту любовь бесчисленными подарками, но он наверняка из зависти, потому что моему появлению всегда радуются больше, чем его собственному. Тут, конечно, будет иначе, но... наладить отношения ведь можно попробовать. Пусть будет больно, какая теперь уже разница. Держаться поодаль тоже невыносимо.
— Уже придумала имя?
Любые вопросы, лишь бы не сказать то, что должно быть надежно упрятано навеки; лишь бы не сказать какую-то глупость, которая ее оттолкнет. "Я скучаю по тебе" — совсем неуместное признание сейчас.

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lUNJRrA.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

+1

8

настоящие эмоции — сущая глупость и нелепость, которые ты, за годы проведённые рядом с мужем, успела привыкнуть скрывать где-то глубоко. обществу не нужно знать, что творится в твоей душе ( они и не хотят, лицемерие правит этим балом ); то, как ты покажешь себя отображает и положение дел. а тебе полагается играть отведённую роль, даже, если она тебя не устраивает ( но то лишь до определённой поры, — уверяешь ты себя в очередной раз; и всё же чувствуешь, как постепенно теряешь себя, как заменяешь свою суть всем тем, что делает тебя герцогиней ). тем страннее, что рядом с ним, приклеенная маска идеальности отслаивается, спеша продемонстрировать ему все потаённые трещины элизабет. той, что ещё не носила наигранно гордо фамилию бедфорд, но желала принять на себя ответственность и ношу, что приходится на фантомхайвов. той, которая любила и наивно полагала, что сможет получить взаимность. той, что надеялась, что звёзды могут привести её к желанной цели; и той, чей корабль, полный наивности, потерпел ожесточённое крушение. перед единственным мужчиной, которому хотелось бы показать, что он потерял, ты теряешься ещё больше и обнажаешь все свои страхи, все свои недостатки, выпячивая их, словно те достоинства. протягиваешь руку в безнадёжной попытке удержать то, что уже давно не твоё; теряясь в глупых словах, едва ли звучащих для него хоть сколечко значительно. ты жалкая перед ним, действуешь, словно разбитая фарфоровая куколка, нуждающаяся в том, что бы именно он, михаэль, починил тебя.

но если даже он останется из жалости, то это ничего; этого вполне достаточно. на большее ты уже давно не рассчитываешь. так нужно попробовать сыграть хотя бы на этом. и если уж не выйдет, то в дальнейшем придётся быть несколько умнее и осмотрительнее в выборе линии поведения. в конце концов, всегда можно сослаться на беременность и все эти изменения, влияющие на весь организм... нет, никогда не стоит отказываться от своих слов или действий. даже, если они повлекут за собой неприятные последствия. но едва ли ему удастся разбить твоё сердце дважды ( или всё-таки это возможно? ). вглядываешься в его спину, пытаясь предугадать, как же он поступит. легко же может просто позвать кого-нибудь из слуг, или твоего супруга, или кого угодно; лишь бы подальше от тебя. ты жмуришься, не желая видеть, как он уходит. лучше уж представить, что он был всего-лишь плодом твоего воображения, твоего затуманенного сознания.
и всё же, спустя несколько секунд, ощущаешь обжигающее тепло даже через плотную ткань перчатки. приоткрываешь глаза, встречаясь с его взглядом, полным какого-то выразительного чувства, которое тебе столь близко. но... это неправильно, так не может быть. улыбаешься ему благодарно, ведь он смог исполнить твоё давнее желание. сжимаешь его руку в своей столь отчаянно, словно она в любой момент может попросту раствориться, как и он сам. словно это всего-то мираж для измождённого.
не сдерживаешь вдох облегчения, когда он говорит про отсутствие невесты, и почти сразу же чувствуешь стыд. это должно тебя огорчать, ведь желаешь ему счастья с самого начала вашего пути. и знать, что его, пока что, так и не случилось — страшно. но, всё же, иррационально и подло, радуешься тому, что ещё никто не смог заменить тебя. хоть это и кажется простой задачей. — нет ничего плохого в опасности. — протягиваешь ты, ощущая как сердце в быстром темпе вымеряет удары. твой голос мягок, но сквозь него просачивается горечь. — она будет счастлива с тобой, — ' как была я, как хотела этого и в будущем ', — и опасность не будет иметь значения. ты сможешь уберечь её. — ' как когда-то защищал и меня ', — я это знаю. — ты смотришь на него, пока он разглядывает твои руки. ваши переплетённые руки, словно вы влюблённые.

но тема разворачивается в другом направлении, и ты выдыхаешь, снимая всё внутреннее напряжение. — конечно позову. — мягко киваешь головой, смаргивая нежданные слёзы. почему тебе так грустно? от того ли, что он должен был быть отцом вашего общего ребёнка. а вместо этого он будет стоять в стороне, пока ты будешь по правую руку от своего законного мужа — джорджа бедфорда. берёшь себя в руки, продолжая отвечать на незатейливые вопросы. — мой муж очень сильно надеется, что это будет мальчик, так что у меня было несколько вариантов. но теперь он лишь один, и я буду на нём настаивать. алексис, конечно же. — вряд ли это неожиданно в виду последних событий. — а если это будет девочка, то, возможно, маргарет. — но джордж едва ли порадуется, если в вашей семье первенцем станет девчушка.
скользишь рукой по его запястью выше, медленно и осторожно, стараясь не спугнуть его. ваши прикосновения выходят слишком откровенными для тех, кто не виделся столько лет и кто расстался не на самой приятной ноте. но ты не можешь сдержать себя. хочется обнять его, но из-за твоего положения это тяжеловато и не очень удобно. остаётся лишь изучать его тактильно. скользить пальчиками, почти невесомо, по его плечу, подтягивая своё тело чуть ближе; оглаживаешь овал его лица, наблюдая за ответной реакцией. — не могу сдержаться. — шепчешь ты, непроизвольно водя кончиками пальцев по его щеке. господи, какое-то безумие просто, но когда ещё вы сможете вот так побыть наедине. — мне так жаль, что я оказалась недостаточно хороша, чтобы завоевать твою взаимность. но я очень старалась в прошлом, правда. какова же для тебя идеальная женщина? кого бы ты хотел видеть рядом с собой? — ' чем же я не смогла дотянуть? ' остаётся невысказанным.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

9

Вся моя семья, все мои близкие родные люди были перебиты в десятый день моего рождения. Коридоры нашего поместья оказались залиты невинной кровью не только тех, кто заботился обо мне с рождения и не подозревал об опасных делах главы семьи, но еще и родителей, роднее которых не бывает на свете ни у одного ребенка. Тот страх, тот ужас, ту невыносимую боль от потери и неизвестности невозможно забыть, сколько бы не минуло лет — испытанные чувства навеки отпечатались в сознании, стали частью естества и нередко побуждают к действию раньше, чем включается рациональная часть сознания.
Элизабет говорит о том, что в опасности нет ничего страшного так, будто никогда не сталкивалась с той лицом к лицу, хотя это не правда. Она была в коридоре тонущего лайнера, переполненного мертвецами; она сталкивалась с ожившим мертвецом, носившим лицо моего брата, ее возлюбленного, и она в курсе опасных тайн, которые иным стоят жизни, так как в этом может не быть ничего страшного? Откуда вообще взялось столько храбрости в этой девушке.

— Сумею уберечь ее также, как уберег тебя? Никак, то есть.
Ирония. Разве хоть когда-то у меня получилось в должной мере защитить кого-то из своих любимых? Не хотел расстраивать Мидфордов известием о том, что мой брат умер, взяв на себя его роль, — провалился с треском, заработав множество осуждающих взглядов и разговоров; хотел оберегать солнечную девочку из далекого детства, дарить ей повод улыбаться каждый день, а сам неосознанно подталкивал к краю и почти вынудил поднять оружие на борту Атлантики, чтобы защитить себя; не сумел вовремя разобраться с собственными чувствами, цеплялся за нее и эфемерность нашей помолвки даже тогда, когда было уже очевидно, что тому не бывать. Сколько зла я причинил ей за все эти годы, прежде чем сумел отступить? Не счесть, а она отчего-то говорит, будто кто-то может быть со мной счастлив.
— Мне уже хватит невинной крови на руках. Да и лгать кому-то всю жизнь — не лучшая идея.
Раз все сложилось так, как сложилось, то род Фантомхайвов прервется на мне. Короне придется поискать другой способ управляться с теневыми делами.

Я не жду согласия в ответ на свою просьбу, не после всех этих лет, наполненных отчуждением, не после всех событий, которые исковеркали и запятнали наши жизни. Тем неожиданнее становится полученный ответ. Поднимаю глаза от наших переплетенных рук [красиво, вот бы держать ее за руку всегда], отыскиваю устремленный на меня взор. Конечно позовет, конечно? Будто это такое простое дело, будто приглашение не крестины ничего не значит. Может быть для меня оно и так, ведь я по-прежнему не верю в существование Бога, но не для большинства же людей. Отчего так легко согласилась, почему передумала? После всех попыток избегать меня... я действительно ждал отказа.
Впрочем, то, что она позволяет держать себя за руку и то, что до сих пор остается в этой комнате — тоже таит в себе некий скрытый смысл, который мне не удается разобрать.
— Спасибо. Хорошие имена.
Разумеется, она думала об именах. Разумеется, она хочет и ждет этого ребенка, как ждет каждая женщина, возлагает надежды и, наверное, стремится угодить желаниям мужа. Не знаю, зачем спросил об этом всем. Неожиданно в голову закрадывается мысль, что придти в церковь и увидеть ее рядом с другим мужчиной, держащей на руках ребенка, будет больнее всего того, что мне уже довелось испытать. Зря напросился.

Она вынимает свою ладошку из моих и я почти готов опустить руки, извиниться, подняться, отойти, но вместо того замираю — тонкие пальцы скользят по моему рукаву выше, до локтя, касаются плеча и воротника рубахи. Я забываю как дышать и стараюсь не шевелиться. С чего она вдруг? Когда пальцы ложатся на мою щеку, делаю первый короткий вдох, когда же они начинают оглаживать кожу, а сама Лиззи подается чуть ближе, осторожно перехватываю. Вжимаюсь крепче, закрываю глаза. Не знаю, чем я заслужил эту ласку, но я ее хочу.

И снова звучат слова, которые я едва ли могу понять, которые противоречат всему: моим теориям, мыслям, ожиданиям. Может ли быть, что она по-прежнему предпочитает видеть во мне брата? Я все еще ношу его имя, мы все еще похожи до пугающей дрожи [были бы похожи, будь он жив, разумеется]. Самообман — вещь не такая уж редкая, особенно, когда сталкиваешься с восставшими из мертвых.
— Как понимать это твое "недостаточно хороша, чтобы завоевать взаимность"? — гляжу на нее остро, пытливо.
Мог ли я ошибиться, делая предположения о ее ко мне отношении, мог ли неверно истолковать все ее мотивы? Впервые за долгое время становится не просто больно, но еще и чертовски страшно. Оттолкнул ли я ее, разрушив наше общее счастье? Не верю... Все казалось таким простым, таким очевидным...
Обыденный вопрос, всего лишь продолжение уже поднятой ранее темы о невесте, но какую же бурю он вызывает в моей душе. Зачем она спрашивает? Зачем она лезет? Разве не очевидно, кого я считаю идеалом? Отнимаю ее руку от своего лица, сжимаю в пальцах; прижимаюсь лбом к тыльной стороне ладони.
— Лиззи...
Если так, то неважно кого из нас она любила, важно то, что я все разрушил. В горле встает противный ком и я давлюсь им, тщетно пытаясь сделать хотя бы один вдох. Жмурюсь до боли: она могла бы носить моего ребенка, могла бы быть моей женой и тогда я имел бы право обнять ее при всех, утешить... Френсис когда-то сказала, что мне предстоит пожалеть о принятом решении... вот уж не думал, что та окажется права.
— Нет никого более идеального, чем ты, — шепчу сдавленно. Смысла таиться и дальше теперь нет.

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lUNJRrA.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

+1

10

сколько же бремени он волочит на своих плечах? сколько тоски заключено в его сердце? тебе не понять всего того, что ему пришлось пережить; тебе не узнать, сколько же невинной крови на его руках; но во лжи, хоть и не такой крупновесной, ты, пожалуй, можешь его понять. он делает это вынужденно, не имея другого пути; ты делаешь это намеренно, желая, в первую очередь, обмануть себя ( но может и ему это не чуждо? ). но есть и ещё кое-что, касающееся лично тебя, видимо; то, что никак не укладывается в твоей голове — не смог сберечь. что михаэль подразумевает под этими словами? каким образом? ты не понимаешь. даже так, даже из чувства долга, он всегда оберегал тебя от всего плохого. в том у тебя никогда не было сомнений; так с чего бы такие слова? могут ли они быть истолкованы как-то иначе? едва ли, ведь вы говорили об опасности. сжимаешь его ладонь чуть сильнее; неужели ты никогда не говорила ему об этом в прошлом? неужели могло статься так, что он считал себя в чём-то виноватым? конечно, все вы не безгрешны; но он всегда делал всё на благо семьи. — ты смог бы уберечь её, как оберегал меня. эта часть абсолютно верна. ты всегда защищал меня, и ни разу не оставил в беде.в отличие от меня, вот кто не сумел помочь, когда то было необходимо. тебе так хочется, чтобы он поверил в твои слова; тебе так хочется искоренить все его сомнения, какие бы они ни были. неужели он считает, что не заслуживает счастья в виде любви? неужели готов так просто отказаться от женщины, которая смогла бы развеять его печали? которая была бы рядом в любой тяжёлый час. которая, без сомнений, не отвернулась, что бы ни случилось. которая стала бы не только красивым украшением, но и теплом в холодные вечера, светом в тёмные времена, самым понимающим и принимающим человеком на свете. которая будет любить беззаветно, и ту же любовь примет от него. мысли верные, вот только в душе скребётся противное, неправильное: это должна быть ты; но, увы, это не так, ты даже не подходишь под заявленный образ.

он благодарит тебя за то, что ты его приглашаешь, будто это не было очевидно. вы ведь семья, в конце концов. и на такие значимые мероприятия обычно принято звать друг друга. хотя, здесь кроется куда более глубокая причина. в нежелании более находиться далеко от него, хоть это и болезненно, и нелогично, но ты просто не можешь. не теперь, когда вы, наконец, встретились вот так, лицом к лицу, и можете больше не таиться. пора, наконец, отпустить прошлое и позволить снова отыскать путь друг к другу. ты слишком длительное время пыталась избежать нежелательной боли, но сейчас та кажется удивительно прекрасной и даже необходимой. он ведь не пытается избежать твоего общества, и будто напротив — льнёт к тебе, и то читается в прикосновениях столь отчётливо; тяжело не обратить внимание. но почему? желает вернуть утерянную родственную связь и более не видит смысла памятовать о прошлом? что ж, ты готова всецело разделить эту точку зрения.
улыбаешься ему, чуть кивая головой. да, имена действительно хорошие; будь вы вместе, будь ты частью его семьи, были бы немного иные варианты, но, поскольку ты являешься частью ( законно, по крайней мере, но явно не душой ) семьи бедфорд, то и варианты соответствующие. благо, что твой отец — друг твоего мужа, поэтому тот едва ли выступит против такой памяти.

когда он, словно ведомый теми же желаниями, обхватывает твою руку, сжимает крепче — сердце заходится в тоске. от того, что это всё более не повторится. не знаешь, что должна сделать, чтобы впитать всё возможное от происходящего; не знаешь, должна ли вообще так поступать с вами, но ты не хочешь отпускать, пока ещё можешь удержать. это слишком большая редкость. касаешься каждой частички его лица, в медленном темпе, желая запомнить всё, что только сможешь удержать в своей памяти.
осознаёшь высказанное признание не сразу, лишь в момент, когда он повторяет. да, точно, ты ведь сказала про взаимность. что ж, тебе нечего стесняться; он всегда прекрасно знал, какие чувства ты испытываешь. и от того его вопрос звучит не слишком понятно. замираешь на несколько мгновений, даже не представляя, как объяснить. не успеваешь предпринять попытку. твоё имя, то сокращение, которым он называл тебя в детстве, звучит как-то горько, почти болезненно. и ты не понимаешь, пока он не продолжает. пока его слова не достигают твоего слуха, не запечатываются где-то глубоко внутри. ты просто замираешь и, кажется, внутри что-то обрывается — что-то фундаментальное, необходимое; твои пальцы, до того сжимающие его ладонь, слабеют.
— я не понимаю. — ты переводишь взгляд от его лица, к потолку, и обратно. пытаешься сфокусироваться на мыслях, на воспоминаниях из прошлого, и не можешь найти ответ. тогда почему же всё так? как всё может быть так? качаешь голову из стороны в сторону, старательно отрицая, чёрт подери, отсутствующие связующие. выдыхаешь едва слышно прежде, чем высвободить свою руку; перехватываешь его собственную за запястье, ту, что сжимала твою ладонь секундами ранее, и тянешь на себя, надеясь, что тот поддастся твоему желанию. его лицо опускается на твою вздымающуюся грудь и ты оглаживаешь его волосы; стискиваешь зубы до боли, потому что хочется закричать разве что. успокаиваешь себя прежде, чем обхватить его лицо и заставить вот так, совсем близко, смотреть в твоё лицо. лишь несколько злосчастных сантиметров. — тогда почему всё так? ответь же мне. почему?.. — ты пытаешься отыскать ответ в нём самом, или, быть может, он облечёт его в слова. на глазах проступают слёзы — преисполненные утратами, и ты жмуришься, утыкаясь носиком в его щёку. оставляешь смазанный, короткий, невесомый поцелуй на его скуле. — теперь это, конечно, в прошлом и уже не важно. но всё же больно. — шепчешь ты, не раскрывая глаз.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

11

Ощущение беспомощности — одно из самых отвратительных чувств, что мне известны. Вокруг него же всегда вьются сомнения и сожаления, которые я ненавижу особенно. Потому что оборачиваться на прошлое нельзя — его не исправить, не пережить вновь. Прошлое — статично, какую бы горечь или радость не содержало в себе, жить прошлым — значит не жить вовсе, а сожалеть о нем — бессмысленно. Я говорю это себе день за днем, год за годом, с тех пор, как мне исполнилось десять. И порой действительно удается забыться, забыть, позволить прошлому остаться там, в памяти, светлой или не очень, за запертыми дверьми и семью замками. Я хорош в этом, можно сказать, что преуспеваю, потому что иначе потону в жалости к самому себе, а это никак нельзя позволить. Но бывают дни, такие как сегодня, и бывают люди, как Элизабет, которые одним движением да парой неосторожных слов поднимают слои воспоминаний, срывают наглухо запертые замки и выпускают моих внутренних демонов на свободу.  Это заставляет говорить глупости, заставляет поступать глупо и позже ничуть [или сильно, когда — как] не жалеть о том. На этот раз я жалеть не собираюсь.

Сердце колотится где-то в горле, пока я сжимаю ее ладонь, уткнувшись в ту лбом. Слова сказаны, карты раскрыты и от этого становится как-то неожиданно легче. Оказывается, невысказанные чувства, даже полузабытые, могут тяготить. Теперь же я готов принять любую ее реакцию — неважно, сказанного не отменить, в своей постыдной слабости я сознался и почти не стыжусь той. Да, я умудрился полюбить невесту своего брата, поверить, что она может стать моей невестой, даже путем обмана. Таков уж я — жалкий и низкий человечишка, совсем ее не достойный, но отчаянно того желающий.
Когда Элизабет вынимает свою руку из моей отчаянной хватки, я не удивляюсь. Поразительнее становится то, что она тянет меня к себе, близко-близко, позволяет прижаться щекой к ее вздымающейся груди, зарывается тонкими пальцами в мои волосы. Сотню лет никто не касался моих волос — так. В последний раз это делала мама или мадам Ред? Сжимаю губы, не позволяя сорваться с них вздоху.
Ее голос дрожит, а на глаза набегают слезы, в то время, как вслух звучит вопрос; руки, еще недавно бывшие такими ласковыми, заставляют повернуть голову, чтобы встретиться взглядами. Усилием воли вынуждаю себя не отворачиваться, не убегать. Этот вопрос закономерен, и пусть ответ на него слишком очевиден, я все же должен озвучить его.
— Потому что я тебя не заслуживаю. Ты была права тогда — я всего лишь вор.
Вор, который не против украсть нечто драгоценное и сейчас. Ее губы касаются моей щеки в невинном смазанном поцелуе и я чуть разворачиваю голову, чтобы прижаться к ним своими. Выходит мягко, почти невесомо, совсем недолго, но упоительно сладко. Да, это все ничего не значит; да, я никогда не смогу стать для нее кем-то большим, чем дальним родственником; нет, мне этого совсем не достаточно, но я мирился прежде и смирюсь сейчас.
— Забудь обо всем. Будь счастлива.
Счастья, со мной или без меня, я желал ей всегда.

Слова "в прошлом" и "не важно" больно отдаются где-то в самой глубине моего естества, но игнорировать эту боль легко, она ничуть не сильнее любой другой, испытанной мной за годы. К тому же, в словах есть доля истины, а значит и реагировать на них остро нет смысла. На мгновение прильнув щекой к ее ладони, в последний раз, я поднимаюсь. Мне нужно уходить, бежать отсюда подальше и без оглядки, чтобы не наделать глупостей, чтобы затолкать все всколыхнувшиеся неожиданно чувства подальше, забыть о них.
— Твой ребенок, Алексис, появится на свет и остальное станет неважным. Вот увидишь.
Женщины умеют всю себя посвятить единственному человеку, так почему бы не тому, которому она станет центром мира? Алексис — хорошее имя. Интересно, а мое собственное хоть когда-то было среди вариантов? Если она в действительности меня любила... Абсурдные, неуместные предположения.
— Я пришлю к тебе служанку.
Разворачиваюсь на каблуках, не обронив более ни единого слова, ни взгляда, и сбегаю. Прочь из этой комнаты, из этого дома, с этой земли, чтобы даже случайно не пересечься в ближайшие несколько часов, чтобы избежать необходимости говорить что-то еще, смотреть на нее, видеть ее с другим. Скорее домой: запереть все двери, отключить телефоны и углубиться в дела, загруженность отлично помогает забывать.

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lUNJRrA.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

+1

12

в ответ на его слова хочется лишь горько рассмеяться. кто только внушил в его голову эту глупость? ты ожидала абсолютно любого ответа, но никак не такого, никак не о том, что он тебя не заслуживает. это звучит нелепо и неправильно. но что, если ты стала причиной такого вывода? ведь он правильно напомнил тебе о словах, произнесённых на лестнице. об этом ужасно даже помыслить, страшно себе представить, что ты своими руками разрушила всё. проще было винить кого-то ещё, вот только, как оказалось, не верно. сердце сжимается, затем истошно начинает колотиться в грудной клетке; испытываешь порывистую жажду в глотке свежего воздуха, потому что дыхание перехватывает из-за сдавленного страха и разочарования. в самой себе, в жизни, которая не дала подсказку, во всех выборах, что были сделаны. можно перечеркнуть вообще всё; ведь ты просчиталась во всём. теперь остаётся лишь сожалеть, потому что ничего не изменить и не исправить. время не повернуть вспять, не отменить того момента на лестнице, не ворваться к нему после решения об отмене помолвки, не отказаться от свадьбы с герцогом бедфордом. ты вкладываешь в свой лёгкий поцелуй горечь, и всю ту боль, что ещё большим грузом легла на твоё сердце. совсем не рассчитываешь, что ваши губы встретятся в невесомом поцелуе, о котором ты и помыслить боялась. во время него ты раскрываешь глаза, пытаясь угадать настроение в лице — чего он хотел добиться этим? может и не стоит искать ответ, а просто радоваться тому, что это произошло. хотя бы несколько мгновений. ведёшь по его щеке, удерживая его губы на своих. и позволяешь ему отодвинуться, когда он решает, что пора; настолько грустно тебе не было давно.

- я не хочу забывать, - коротко отвечаешь ты, не зная, должна ли поступить совсем эгоистично. должна ли ты ответить на всё, что предшествовало этой фразе? - я была не права. но если даже ты был вором, то я желала с тобой остаться. больше, чем что-либо. я хотела быть счастлива с тобой. - хочется продлить мгновения рядом с ним, хоть и изливать душу тяжело. говорить такие вещи достаточно сложно, никогда не зная, как отреагирует на них слушатель. ты желала и желаешь быть с ним слишком сильно, но всё, что можешь позволить - несколько мгновений украдкой. но даже они кажутся благословением, даром свыше. и узнать всё это, его чувства, хоть и болезненно, но, вопреки здравому смыслу, дарит надежду. оглаживаешь его щёку, жадно рассматривая его лицо, стараешься запомнить каждую деталь. не поспеваешь, михаэль тут же поднимается на ноги, оставляя тебя в холодом одиночестве ( снова ).
он прав в том, что с появлением ребёнка ты, скорее всего, станешь более занятой; но забыть о нем не сможешь никогда. это так же очевидно. плюс - что-то ты сомневаешься, что сможешь часто видеть своего ребёнка, но подтверждение или опровержение тому ожидает тебя в будущем. безумно хочется остановить его, попросить задержаться хотя бы на несколько минут, но, пожалуй, вы уже превысили возможный лимит. лишь коротко выдыхаешь, когда он сообщает, что пригласит служанку. - прощай. - шепчешь ты, не желая, чтобы эта фраза стала реальностью в конечном итоге. вы ведь ещё увидитесь? вы ведь не будете делать вид, что этого дня вовсе не было?

https://i.imgur.com/qrUlecK.jpg

родить первенца, благо, удалось; и теперь твой муж едва ли будет интересоваться твоим телом настолько сильно. долгожданная, прекрасная свобода, и даже все слухи, которые окружили вашу семью, не портят вкус той. джордж не скрывает, что спелся с другой женщиной и даже пустил её в свой дом, а ты и рада тому, что можешь жить вдали от него. вот только... к сыну тебя тоже подпускают с небольшой охотой, и с большими разрывами во времени. неудивительно. он сказал, что ты уже исполнила свою часть, а всё дальнейшее зависит исключительно от него; что ж, наивно для него полагать, что ты будешь спокойно отсиживаться в стороне, не прилагая даже попыток увидеться с родным сыном. какого чёрта? чем ты снова не угодила этому старому идиоту? ты исполнила всё, чего он желал, а он всё равно не позволяет тебе быть рядом с ребёнком. почему? хотя, ответ на эти вопросы прекрасно знаешь: он хочет воспитать его по своему, а ты бы пожелала всеми силами уберечь алексиса от этой участи. от воздействия бедфорда. ты всё ещё этого желаешь. но дорога к этой цели непроста, терниста и достаточно опасна. к сожалению, для женщины твоего положения есть лишь один путь и ты не знаешь, насколько морально готова свернуть на него.

всё ещё помнишь те длительные моменты, когда могла сжимать саму частичку себя в руках; странное было ощущение, необъяснимое. ты не до конца понимала, что ты теперь ответственна за кого-то ещё в этой жизни, помимо себя. что ты должна сделать всё возможное, чтобы твой ребёнок рос счастливым и здоровым. но материнские чувства, будто, пробудились лишь наполовину; однако сейчас, чем больше растёт пропасть, чем больше ты понимаешь, что едва ли у вас с сыном будет тесный контакт ( будет ли он вообще знать, кто его мама? ) - тем сложнее становится морально. тем больше ты ощущаешь груз на собственных плечах. ужасная, неотвратимая доля, выпавшая тебе. и единственный выход из положения, который едва ли видится светом в конце туннеля. нет, скорее, бесконечная тьма, которая после будет преследовать тебя. чем-то приходится жертвовать.

ты, наверное, предполагаешь, кто мог бы понять твоё положение. человек, встреча с которым, приносит одновременно счастье и боль. человек, которого ты видела множество раз, последний - на крестинах наследника четы бедфорд; ты лишь бросила на него пару коротких взглядов, кивнула, обозначая то, что рада ему и неловко улыбнулась. это было болезненно. тот человек, с которым за последние несколько лет, говорила лишь единожды. и разговор этот не выдался простым ( впрочем, к вам это понятие никогда не было применимо ), знать о его любви, хоть и прошлой, невыносимо. памятовать о каждом прикосновении, без устали пытаться воспроизвести впечатления тех секунд - упоительно. и чем больше ты живёшь вдали от герцога, тем сильнее твоё желание увидеться с графом фантомхайвом. с твоим родственником. с твоим бывшим женихом. с твоей нынешней любовью? не можешь точно ответить на этот вопрос. одна короткая встреча всколыхнула то, что годами копилось где-то на задворках, но сказать наверняка можно лишь спустя время. которого у вас нет. однако, ты можешь встретиться с ним по делам; так у тебя, хотя бы, будет возможность поговорить с ним, увидеть его, сидящего напротив.

шпага скользит вдоль туловища манекена, рассекает бок, но это далеко не походит на смертельный удар. мысли отвлекают, не позволяют полностью выкладываться физически. все эти листы бумаги, исписанные за последние пару дней, лежат скопом из обрывков в мусорном ведре. не знаешь, как лучше подступиться после всего, что было между вами. или, вернее, после всего, что между вами так и не случилось? боги. расстёгиваешь верхние пуговички на рубашке, проходишься ладонью по влажной грудной клетке, касаешься шеи, выдыхая. заплетённый пучок уже давно разрушился и ты сделала из него хвост. тебе хочется побывать в нормальном, оборудованном фехтовальном зале, где будут и другие фехтовальщики, с которыми можно было бы устроить спарринг. заниматься так достаточно грустно, но поддерживать себя в форме необходимо.
выставляешь руку со шпагой вперёд, вынимаешь из ремешка, скреплённого на бедре поверх штанины, кинжал. провести подобную атаку на бесчувственном манекене не сложно, а вот реальный человек ( твой муж ) может и оказать сопротивление. стискиваешь челюсть, хладнокровно оставляя рассечку на груди манекена, в то же мгновение делая выпад другой рукой, пока не вонзаешь кинжал до самого основания в районе сердца. конечно, управиться с пистолетом будет быстрее и надёжнее, но на всякий случай лучше иметь несколько вариантов.
тяжело дышишь, замирая на несколько секунд близ манекена; что ты сделаешь, если он даст тебе отпор? из такой атаки сложно выйти. конечно, ты что-то придумаешь, и если первый удар не пройдёт в нужное место, то следующий ты будешь обязана провести идеально точно. проводишь языком по иссохшим губам, находя точку опоры и отступаешь назад, оставляя орудие внутри манекена. разворачиваешься, чтобы пройти к столику и налить воды, но не выдаётся; вместо этого натыкаешься взглядом на мужчину, стоящего в дверях. рефлекторно прячешь оружие за спину, не зная даже, стоит ли что-то говорить или это бессмысленно. он ведь не знает, что твоё разрешение занятий весьма ограничено... - здравствуй, не ожидала. - ' но надеялась '; откладываешь шпагу в сторону, оправляя свободную рубашку ( вид, как для леди, конечно, сказочный ). - ты к брату? - уточняешь, стягивая с пальцев перчатки; оглядываешь свои ладони, покрытые мозолями и рубцеватыми участками, и тут же надеваешь обратно. уж лучше так.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/OsEWoW9.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

13

Я бегу от боли с той же старательностью, что и все минувшие годы: делаю вид, что ее не существует; договариваюсь сам с собой; погружаюсь в дела. Боль рождается из воспоминаний, от которых так просто не отмахнуться, но зато их можно похоронить под весом новых. И пусть мне не отыскать того, что на чаще весов будет тяжелее любви, я все равно стараюсь; даже если знаю, что поиск обречен на провал и впереди ждет только обрыв.

После разговора в гостиной, состоявшегося в день похорон Алексиса, сфера моих истинных интересов существенно сокращается. Там, где прежде были политика и управление государством, торговля и попытки остановить незаконное распространение оружия, а еще увлеченность новыми расследованиями, теперь есть только одно желание — узнать как можно больше о жизни Элизабет Бедфорд.
Я всегда начинал свое утро со стопки свежих газет и журналов; никогда не принимался за дела до тех пор, пока не прочитаю или хотя бы не пробегусь по каждой статье. Это остается неизменно; меняется лишь порядок. В первую очередь взгляд теперь тянется к светской хронике, ко всем этим заявлениям о скором браке или вступлении в наследство, ко всем некрологам и поздравлениям с рождением. Мое стремление очевидно: узнать о благополучном разрешении от бремени той единственной, до которой мне есть дело.
Она ведь будет в порядке? Жаль, что не у кого спросить, не у Френсис же.
Одновременно с этим, я так и не предпринимаю никаких активных действий. Мог бы завязать переписку или предложить увидеться вновь в поместье Мидфорд, но зачем? Это больно, а еще бессмысленно, ведь ничего уже не изменить. Лучше продолжать делать вид, что разговора не было, что откровения так и остались невысказанными. Тот самый побег, да.

Потом мне приходит приглашение на крестины и жизнь в очередной раз делает крутой поворот. Каково это будет: войти под своды церкви и увидеть свою возлюбленную подле другого мужчины, держащей на руках их ребенка? Каково будет знать, что на том самом месте вместо герцога Бедфорда мог стоять я сам? Удастся ли вообще сдержаться?
Я разглаживаю на поверхности стола письмо-приглашение, скольжу пальцами по полу малыша: все-таки сын, долгожданный наследник. Оба родителя наверняка счастливы исполнению их самых главных надежд, не чают в ребенке души. Может быть, даже сблизились так, как никогда прежде? Бумага под пальцами собирается новыми складками, появившимися из-за приступа необоснованной ревности, и ту приходится окончательно отбросить; подальше с глаз и лучше навсегда, в мусорное ведро, например.

День самих крестин я бы с удовольствием забыл, таким безрадостным он оказался для меня. На фоне чужого ликования и сыплющихся со всех сторон поздравлений это ощущалось лишь еще более четко.
С трудом достояв службу, помня каждую секунду о взгляде, брошенном Элизабет в мою сторону, я убираюсь оттуда подальше. Просто запрыгиваю в карету и велю ехать хоть куда-то, не важно куда. Это невежливо? Да и не важно, подарок я подарил, на глаза всем желающим попался. Может быть, у меня образовались дела, откуда им знать.
Сердце, мое давно омертвевшее сердце, щемит в груди, а мысли в голове скачут, точно бешеные зайцы. Так сложно собраться, так сложно отстраниться от чувств, оценить ситуацию. Хотя что тут оценивать? Я проиграл, окончательно и бесповоротно, когда решил, будто сделаю ей одолжение, самоустранившись. Что мне стоило проверить?

Противоречия: желания и страхи, раздирают меня на части, не дают ни минуты покоя. Возврат к прошлому теперь невозможен, а будущее не несет в себе и капли надежды на улучшение ситуации, но все же, когда подворачивается новая возможность, я цепляюсь за шанс увидеться с Элизабет.
Все дело в очередном расследовании, да при том непростом. Мне доносят о деле призрачной невесты, появляющейся без страха в домах состоятельных господ, запугивающей их, а после и лишающей жизни. Есть улики: несколько конвертов с письмами, кровавые следы, слишком маленькие, чтобы принадлежать мужчине. При этом, жены погибших имеют твердое алиби, других посторонних в доме никто не видывал, да и письма... Кто мог настолько хорошо знать обо всех грязных тайнах прошлого, если не призраки?
Я решительно не верю в призраков и берусь за дело, чтобы всем доказать: их не существует. Странно такое слышать от человека, имеющего в подчинении демона? Может быть, но демон — немного другое.
Следы выводят меня на женское общество, достаточно известное, чтобы о нем знали люди, но при том закрытое от посторонних; и единственный контакт, единственный способ проникнуть в структуру — это Элизабет. Да-да, та самая Элизабет, идеальная во всем герцогиня Бедфорд, любимица простых людей.
Я заранее уточняю у Эдварда, когда именно смогу ее увидеть и сходу же прошу оставить намерение этой встречи в тайне. Я приезжаю в поместье Мидфордов в нужный день и прохожу к комнате, на которую мне указали, отдавая себе отчет в легком нетерпении, которое мной владеет. Мы не говорили полгода, с самой весны, да и едва ли встречу на крестинах в июне можно считать встречей, так что мне не терпится взглянуть на нее. Изменилась ли? Похорошела? Чуть приоткрываю дверь и замираю у косяка, наблюдая за гибкой фигурой женщины, за молниеносными ударами, которые она наносит своему противнику-манекену. До чего же хороша... ничуть не изменилась со времен нашей юности.

Проходит минут десять или больше до момента, когда она замечает меня? Не могу не отметить, как быстро и, что самое главное, рефлекторно женщина прячет шпагу за спиной, точно нашкодившая девчонка. Улыбаюсь неловко. Разве есть повод скромничать? Мы уже далеко не дети и миновало то время, когда я мог бы осудить... Да и разве мое мнение важно? Хотя не исключаю, что дело не конкретно во мне и она поступила бы так в любом случае. Об этом и спрашиваю, игнорируя по-первой прямой вопрос:
— Тебе не позволяют фехтовать?
Прослеживаю взглядом за тем, как она откладывает шпагу, как оправляет свободную рубашку и стягивает, а после надевает обратно перчатки. Красивая, даже в таком виде, даже без идеально уложенных волос. Может и красивее? Нельзя не заметить как порозовели ее щеки, нельзя не восхититься изгибами ее фигуры, хоть это и неправильное внимание.
— Я к тебе, да при том с вопросом, который может не понравиться. И все же ответь честно, ты, твое общество феминисток связаны с убийствами невесты-призрака, о которых только и трубят газеты?
Не стараюсь давить, просто спрашиваю для начала. Решится ли ответить правду и если да, то какую?

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lMIHWAg.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

Отредактировано Ciel Phantomhive (03.04.22 08:51:37)

+1

14

ты не знаешь, чего именно ждешь, но постоянно пребываешь в этом подвешенном состоянии. совершенно дурацкое ощущение, словно вот-вот что-то должно произойти, но всё никак. словно осталось ещё что-то в жизни, на что ты можешь рассчитывать... конечно, это так, хотя исчезновение одного конкретного аспекта, особенно после нелегкого разговора на похоронах, напугало не на шутку. михаэль всегда был скрытным, всегда норовил избегать твоего общества, но после того, какие откровения прозвучали тем ненастным днём, ты продолжаешь ждать чего-то. что это вообще может быть? простой разговор? он не предоставил такой чести даже во время крестин, на которые был приглашён; тебе оставалось лишь наблюдать за тем, как он уходит прочь, не сказав ни слова. могло ли это быть из-за того, что ему было тяжело смотреть на такую картину? не исключено, если верить словам о чувствах и желаниях, которым не суждено было свершиться. или же он решил перешагнуть через это, двигаться дальше. нельзя винить в этом, но тебе отчаянно хочется! он отказался от тебя в прошлом так легко, а теперь эта старая боль всколыхнулась с новой силой.
даже материнство не становится той желанной успокаивающей и отвлекающей вещью в жизни; твой брак, в основном, заставлял тебя страдать, но теперь всё стало только хуже. получив желаемое, муж перестал докучать тебе настолько часто с желанием исполнить супружеский долг, но это же ограничило тебя в собственном (таком ли уж) доме. он хочет воспитать из вашего ребёнка собственное подобие, и это пугает. это заставляет думать о радикальных методах решения проблем, так как простые просьбы ничуть не помогают, а попытки прорваться заканчиваются очередным скандалом. готова ли ты пойти на крайние меры? ты уже разговаривала с другими женщинами, активно вершащими самосуд, и согласилась не сдавать их. но лишь в обмен на то, что когда придёт время - они не отвернутся, помогут всё сделать тебе.

конечно, призрак мстящей невесты нагнал ужаса на всех кругом (особенно на мужчин высокого положения, которые привыкли вытирать об женщин ноги) и кто знает, когда их смогут разоблачить. может быть, у тебя осталось не так уж много времени на совершение задуманного? может быть, они даже сдадут тебя, если попадутся сами? голова идёт кругом от всех мыслей о возможных последствиях, которые навалятся на тебя сразу после.
поэтому приходится всё чаще отвлекаться на физическое: тренировки, которые стали тебе более доступны после отъезда из дома бедфорда. это то единственное занятие, которое помогает оставаться в своём уме. правда, надолго ли? нельзя просто взять и забыть о неожиданном желании стать убийцей; но ведь герцог того заслуживает? в это тебе безумно хочется верить - что миру станет лучше без него, что никто и ничего не потеряет с его уходом. а может и наоборот - обретут; в конце концов, у него жесткий нрав, который очень многих заставляет страдать.
мария, которая заведует всей этой операцией с призраком невесты, миллион раз сказала тебе, что это правильная вещь. что только так ты сможешь освободиться сама и освободить других, включая своего сына. и эта мысль просто сводит тебя с ума! иногда она просачивается даже во время тренировок, но не сегодня. просто не успела. ведь неожиданный гость ворвался в твоё маленькое личное пространство без стука.

ты дышишь тяжеловато, и даже не уверена, по какой именно причине. из-за упражнения, которое резко оборвалось? или из-за мужчины, который всё ещё вызывает особый трепет в сердце? хотя, ты не уверена, что именно вызываешь в его сердце. да и он явно пришёл сюда не за разговорами о чувствах, по крайней мере - не о своих. но вот в твою душу пролезть пытается, из-за чего становится неловко. прикусываешь губу, раздумывая над тем, как бы ответить. - всем больше нравятся предсказуемые женщины, не так ли? которые вышивают целыми днями или музицируют. это вызывает спокойствие у мужчин, ведь нет поводов тревожиться о возможных сложностях или проблемах с репутацией. - опускаешься на диванчик, указывая ладонью на место напротив. - поэтому такое лучше хранить в секрете, чтобы лишний раз не вызывать у мужа... - подозрений, конечно же, но ты произносишь другое слово: - тревог. - потому что не совсем доверяешь михаэлю? и не зря, ведь уже следующий вопрос едва не трескает твою маску безмятежности.
- даже досадно, что ты пришёл ко мне лишь из-за дела. хотя, это не мудрено, ведь какие ещё могут быть причины? - говоришь всё это по большей части из-за того, что ещё не решила, какой ответ должна дать ему по поводу основного вопроса. отводишь взгляд в сторону, цепляясь глазами за книжные полки и рабочий стол. пытается ли он обвинить тебя в пособничестве? или хочет защитить? довольно рискованное предприятие - рассказывать ему все, надо сказать. каково его отношение к тебе?

прищуриваешься, чуть прикусывая указательный палец. - что ж, я отвечу на твои вопросы. но с одним условием - ты должен победить меня. - поднимаешься на ноги, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке и распускаешь волосы, чтобы сделать хвост поаккуратнее. всё это время ты смотришь прямо на мужчину, стараясь отыскать хоть какие-то реакции... если он любит тебя, то поддержит в решении с большей вероятностью. но если всё утихло, то ему лучше не знать о твоих планах. - закрой пока дверь на ключ, чтобы никто не смог помешать. - улыбаешься и достаешь из кармана ключ, чтобы перебросить ему и отворачиваешься. не слишком ли это странно? уже сделано, так что не важно.
подходишь к стойке, чтобы окинуть взглядом имеющиеся шпаги. ничего страшного произойти не должно, поскольку наконечники надеты, а само лезвие не настолько острое. - тебе лучше снять пиджак для большего удобства, - разворачиваешься к нему на носках с двумя шпагами в руках и с удовольствием наблюдаешь за тем, как он раздевается. на мгновение в голове мелькает мысль: жаль, что не полностью, но исчезает тут же. - какую выбираешь?
между вами завязывается не слишком долгая, но довольно ожесточенная борьба. всё это время с твоих губ не сходит улыбка, потому что ты действительно скучала по этому ощущению... ты наконец можешь действовать менее предсказуемо, использовать окружение, чтобы повергнуть противника, а это дорогого стоит. правда, это не совсем честно, ведь он знает эту комнату не настолько хорошо, как ты. но что поделать? когда шпага оказывается выбита из его рук, ты буквально не позволяешь ему двинуться в её сторону, а наступаешь ровно до того момента, пока он не спотыкается о ножку журнального столика, неудачно подвернувшегося по пути. - прости, не обратила внимание на преграду. - враньё, конечно, но ведь невинное? получается, что ты ничего ему не должна рассказывать? это хорошо, но... есть сомнения в этом решении. выпускаешь из рук свою шпагу, отодвигая её носком чуть в сторону. протягиваешь ладонь мужчине с лёгкой улыбкой. - ты в порядке?

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/CtZ9G5m.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

15

У меня покалывает кончики пальцев, а сердце учащенно бьется в груди. Все из-за непривычности ситуации, из-за вольности, которую я себе позволил: ворваться в зал во время тренировки, застать Элизабет за занятием, растрепанную и тяжело дышащую, оценить похотливым взглядом ее фигуру. Она не давала на подобное разрешения, более того, я даже не думал о самой возможности и тем ни менее это происходит.
Стоит ли поддаться чувству, гнездящемуся в груди, подталкивающему к безрассудным попыткам, или лучше позволить холодному разуму победить в схватке? Однажды я уже поступил так, шагнул в сторону и доверился случаю, лелеял неуверенность в себе и мысли о ее собственном благе. Это привело нас в сегодня и позволило образоваться черной дыре в душах обоих, края этой дыры мы лишь робко нащупали в прошлую встречу, а о глубине ее судить невероятно тяжело. Продвинемся ли сегодня дальше?
Я слежу за тем, как женщина присаживается на один из диванчиков, как указывает мне на место рядом с собой. Тело повинуется автоматически, пока разум бьется над загадкой наших отношений [если то, что между нами, таковыми можно назвать].
Нравятся ли мужчинам предсказуемые женщины? Может быть большинству, но уж точно не всем, не мне. Является ли ее муж приверженцем того большинства? Уж судя по всему, иначе речи не зашло бы об обратном, а это снова не та судьба, которую ей можно было пожелать. Элизабет должны носить на руках, должны ее боготворить и сдувать пылинки. У Элизабет должно быть право заниматься всем, чего ей только захочется, даже если это украшение бального зала нелепыми розовыми лентами или прогулка под дождем, или то же фехтование. Сейчас мне очень хотелось бы взять ее за руку и выбежать под дождь... абстрактный дождь, ведь сегодня небо хоть и хмурится тучами, но не проронило пока ни единой слезы. Сейчас мне хотелось бы... да может даже и пофехтовать с ней, ведь почему нет. Вместо этого я вступаю в диалог:
— Влиятельные лорды и так особо ни о чем не тревожатся, так почему бы не подкинуть им парочку поводов? — я улыбаюсь, ведь эта фраза и не подразумевает серьезности. Чуть склоняю голову к плечу, окидываю ее оценивающим взглядом. — Ты всегда была слишком своенравна, чтобы долго сидеть на одном месте и вышивать.
Прежде я не понимал того, какой живой она была и с какой охотой все мое естество откликалось на эту живость. Прежде меня подобное даже безосновательно раздражало. Что говорить, я был глупцом.
Может и сейчас им остаюсь, раз уж не способен высказать вслух своих истинных мотивов? Встреча ради обсуждения дел — лишь предлог, при том предлог куда менее болезненный, чем те же крестины.
— Если бы я пришел к тебе не только ради дела, как ты к этому отнеслась?
Быть откровенным сходу — сложно. Мне отчего-то не удается поймать того же чувства спокойствия и единения, которое владело мной полгода назад. Дело в страхе? Я отлично помню какой грустной она была, как цеплялась за меня, но вдруг все это лишь из-за беременности, из-за неустойчивого эмоционального состояния.

Внезапно, одно из моих желаний воплощается в жизнь, будто вместо ответа на последний вопрос. Я слежу за тем, какую бурную деятельность развивает Элизабет, как рассыпаются ее золотистые локоны по плечам прежде, чем она вновь собирает их в более аккуратный хвост. В эти локоны хочется зарыться пальцами, расцеловать каждый завиток. Вместо того я отхожу к двери и запираю ту на ключ, трясу головой, чтобы избавиться от навязчивых идей.
Мне нет дела до того, какой именно шпагой орудовать, так что в ответ на вопрос просто пожимаю плечами, а вот совету избавиться от пиджака следую и остаюсь в одной только рубашке. В дополнение ослабляю узел галстука, чтобы не так душил.
Мы становимся в позиции и отчего-то я вспоминаю тренировки в детстве, когда с братом занималась Френсис, периодически на него прикрикивая. Элизабет — не ее мать, но окажется ли она столь же строга? Хорошо, что мои навыки со временем стали лучше, чем были у нас с братом когда-то. Жаль, что недостаточно хороши: поединок длится едва ли десяток минут. За это время я успеваю взмокнуть, а челка противно липнет ко лбу. Даже ноги заплетаются, ведь как иначе можно объяснить, что я спотыкаюсь о ножку какого-то предмета [стола, видимо] и позорно плюхаюсь на пол. Моя противница любимая нависает надо мной, поглядывая со смесью непонятных чувств в глазах. Досадно ли ей, что не удалось растянуть тренировку подольше? Я почти открываю рот, чтобы предложить повторить, но тут мне протягивают руку. Мой взгляд сам собой фокусируется вовсе не на изящной ладони, а на крепких бедрах женщины, на ее узкой талии. Рубашка может и выбилась, может и мешает обзору, но даже так очертания тела можно угадать. Вместо того, чтобы подняться, я дергаю ее на себя, а после переворачиваюсь и подминаю.
— Это я должен спрашивать: в порядке ли ты?
Внезапно ощущение спокойствия, которого мне так не хватало, возвращается и вопрос уже вовсе не связан с происходившим в этой комнате совсем недавно. Нет, меня куда больше интересует ее текущая жизнь, довольство той. Можно ли радоваться жизни, находясь во власти такого человека как герцог Бедфорд? Хочет ли она что-то изменить или готова мириться? Вот что сквозит в моем вопросе.
Одновременно с этим, я касаюсь кончиками пальцев ее щеки, веду дальше до приоткрывшихся розовых губ. Всего лишь раз мне довелось поцеловать их и сейчас хочется повторить этот опыт. Я наклоняюсь, не отрывая взгляда от глаз напротив и когда она с готовностью опускает веки, то позволяю себе прикоснуться.
Кажется, получается даже лучше, чем в первый раз; уж точно куда более смело. После же... сдерживаться кажется чем-то невозможным, неправильным и я распахиваю воротник ее рубашки, чтобы расцеловать длинную шею; зарываюсь пальцами в волосы, избавляю от резинки, которая прежде их сдерживала.
— Красивая, какая же ты красивая, — окидываю взглядом представшее передо мной зрелище: от рассыпавшихся по полу золотистых завитков до распахнутого ворота и вздымающейся груди. Как мне, спрашивается, быть теперь?

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lMIHWAg.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

Отредактировано Ciel Phantomhive (03.04.22 08:51:56)

0

16

действительно ли михаэль знает тебя настолько хорошо, насколько пытается показать? прикусываешь губу, с досадой размышляя о том, что едва ли... вы слишком мало пересекались за последние годы. поэтому и ты не можешь себе позволить сказать, что знаешь его и это ранит. как же тогда, спрашивается, можно настолько сильно любить человека, если вы не до конца понимаете друг друга? это как-то неправильно даже, слишком самонадеянно. будет ли у вас возможность стать ближе друг к другу, или это уже утеряно? учитывая, что ты замужем, пусть это и далеко не счастливый брак, совсем не факт. как бы тебе хотелось повернуть время вспять, быть более настойчивой в своих желаниях. но откуда уверенность, что михаэль бы прогнулся? он ведь тогда твёрдо принял решение.
молчание, впрочем, слишком затянулось, поэтому ты спешно отвечаешь, возвращая в разговор непосредственность, которую привнёс он. - ты прав, с моим нравом довольно сложно совладать. но мне нравится осознавать, что это мучительно для... мужа. - как же странно говорить о нём так, до сих пор. а может дело в том, что приходится говорить об этом тому, с кем мечтала прожить всю жизнь? - но в чём-то приходится уступать. - во многом, если быть откровенной. ведь защита тебе важна абсолютно также, как и желание оставаться собой. - меня вполне устраивает заниматься в тайне, - резюмируешь ты, кивая пару раз головой.
а вот следующий вопрос заставляет всё внутри тебя напрячься, а сердце начинает предательски стучать чаще. ты ведь почти открыто сказала ему, что ждала именно такого визита - неформального. должна ли ты дать более явный намёк? облизываешь нижнюю губу, а затем резко поворачиваешься в сторону и придвигаешься к нему почти вплотную. заглядываешь в глаза, находишь рукой его ладонь и чуть сжимаешь. - ты всегда желанный гость для меня. - шепчешь почти интимно, да и расстояние между вами лицами едва ли насчитывает десять сантиметров. нужно сделать ещё один рывок, чтобы поддаться желанию и поцеловать его. но ты этого не делаешь. в конце концов, он пришёл сюда по делу, всё остальное можно оставить на... когда-то, если оно наступит.

тем более, что это неожиданно случается гораздо быстрее, чем ты рисковала предположить. ваш поединок становится отправной точкой для чего-то большего? или же это лишь наваждение, которое быстро отступит? пока непонятно. но то, что он сам принял решение притянуть тебя к себе, ясно совершенно точно. сглатываешь, когда оказываешься сначала прижата к его груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. это твоё или его? так тепло и... чёрт, ты начинаешь думать о слишком многом! нельзя быть таким ребёнком. зажмуриваешься, когда он аккуратно переворачивает тебя на спину, и медленно открываешь глаза, взглядывая на него из-под ресниц.
- в порядке ли я? - этот вопрос застаёт тебя врасплох, так как едва ли подразумевает собой такой уж простой ответ. наверняка, теперь он пытается смотреть глубже из-за тех слов, которые ты произнесла раньше. стоило быть осторожнее в рассуждениях о герцоге, не так ли? прикусываешь внутреннюю сторону щеки, пытаясь понять, рассчитывает ли он таким образом вытащить из тебя больше данных? вряд ли он будет таким, по крайней мере - не в отношении тебя.
моргаешь пару раз, когда он прикасается кончиками пальцев к твоей щеке и ведёт ниже, прямо до губ. выдыхаешь чуть рвано из-за этого действия, но приоткрываешь губы ещё чуть больше, надеясь на то большее, что он когда-то дал тебе. ты уже думаешь, что придётся просить, но нет! михаэль сам опускается всё ниже, а ты приподнимаешь руку, чтобы коснуться его щеки и закрываешь глаза. хорошо, упоительно хорошо. выгибаешься в пояснице, желая оказаться ещё ближе к нему. почти тянешься следом за ним, когда он отдаляется. только не убегай! - так и хочется попросить об этом, но ты молчишь. это должно быть его решение, и ты не можешь скрыть радости, когда он не пытается замять ситуацию и отступить.

всё уходит даже дальше - он позволяет себе поцеловать твою шею, и это рождает ещё большее желание. зарываешься пальцами в его волосы, чувствуя, как рука чуть спадает ему на плечо, когда он вдруг приподнимается. твои волосы, доныне собранные в небрежный хвост, рассыпаются по полу и цепляют всё его внимание. - если ты и вправду так считаешь, то может хочешь зайти дальше? - этот вопрос неловкий в своей сути, но ты прямо-таки чувствуешь эту его заминку, это его сомнение. а что, если он девственник? прищуриваешься немного, чувствуя как колит в сердце от одной только мысли о том, что у него кто-то был... или есть? прикусываешь губу с силой, но всё же задаешь вопрос: - у тебя есть кто-то? может быть, девушка, которая потом попытается меня убить. - стараюсь таким образом скрыть свою ревность, сквозящую в тоне голоса. - бедфорду, думаю, всё равно. да и что куда важнее - мне всё равно на него.
протягиваешь ладони вперёд, обхватывая его лицо и рассматривая с нежностью. - я не знаю, как можно настолько сильно любить кого-то, но... у меня нет никаких сил сопротивляться. я хочу тебя во всех смыслах, хочу быть с тобой. о боже, как всё сложно, - но не в этот момент, не в этом случае. провожу одной ладонью по его рубашке, а затем расстегиваю его брюки, не отрываясь взглядом от его лица. мне не хватает духу пойти дальше, но кажется это очень прямой сигнал к действию. - я хочу почувствовать каково это - быть с человеком, которого любишь. михаэль, ты хочешь того же? - наверное, в твоих глазах прочитывается слишком очевидная надежда.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/CtZ9G5m.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

17

Мы ходим по тонкой грани и в любую секунду можем сорваться в пропасть — достаточно будет одного неаккуратного слова или даже движения. Я знаю это, знаю, но все равно не останавливаюсь. Мне хочется больше всего: соприкосновения рук, взглядов глаза в глаза, откровенных слов. Мне хочется развеять ту пелену, что укрыла собой наши жизни, отделила нас друг от друга. Прежде эта пелена меня устраивала, прежде я считал, что быть одному — проще и легче, но теперь все не так. Схожие мысли и чувства я вижу и в женщине напротив, в том как она аккуратно говорит о желании видеть меня в гостях, как подталкивает к фехтованию. Последнее всегда раскрывает в людях их истинную натуру, а еще позволяет контактировать так, как ни за что не придет в голову при других обстоятельствах. Ведь не показалось же, что это приглашение к чему-то большему?

Падение становится ознаменованием этого большого, как и объятия на полу. До чего же все выходит легко и естественно, до чего же приятно. В глубине души я немного опасаюсь, что она вывернется и оправит одежду, напомнит мне про правила приличия, но Элизабет — не ее мать. Элизабет всегда была куда более чуткой, куда менее чопорной. Теперь, когда мы оба хотим одного и того же — быть рядом — это благо.
Она не отвечает на мой первый вопрос, просто переспрашивает, точно не понимает смысла прозвучавших слов, и в этом я вижу новую попытку увильнуть от откровенности. Она и раньше сказала мне далеко не все: не могу поверить, чтобы ее устраивала необходимость хранить тайну о своих истинных умениях. Моя возлюбленная была создана, чтобы блистать среди фехтовальщиков, а не прятаться в родовом поместье, точно воровка.
Что же, ладно, всему свое время и если она пока не готова поделиться со мной этими мыслями, то у нас еще есть много такого, чему стоит уделить внимание. Ее неописуемая красота и весьма откровенное предложение, например.
Несколько долгих секунд я изучаю взглядом ее лицо, ища в нем подтверждение ранее прозвучавшим словам. Это немного неправильно и очень-очень грязно, ведь мы не женаты и едва ли знаем друг друга после всех минувших лет, а еще мы по-прежнему остаемся на полу в зале для фехтования. Вот только мне ли рассуждать о правильности? Весь мой предыдущий опыт уж точно нельзя назвать этим словом, он такой и есть: грязный, неправильный. Что до меня самого, то я именно такой человек, от которого можно ожидать, что он утащит другого за собой на самое дно.
Когда ласковые женские пальцы касаются моей груди сквозь рубашку, а затем и ширинки брюк, то я не спорю. Раз мы упустили возможность стать чем-то большим, то пусть будет хотя бы так. Лишь одна деталь меня беспокоит и есть желание поправить: я переношу Элизабет на тот самый диванчик, где мы сидели еще совсем недавно. Только после этого наклоняюсь и запечатляю на ее губах новый поцелуй, только после этого начинаю выворачивать мелкие пуговички на ее рубашке, чтобы получить возможность осыпать поцелуями грудь и живот.
— Я тоже этого хочу, да, — отвечаю запоздало на ее вопрос.
Будет ли это что-то особенное? Думаю, что так. По-крайней мере к Зиглинде я никогда не испытывал подобной нежности, хоть и старался быть аккуратен. Признаться, Зиглинде и сама не образец чувственной любовницы: слишком настойчивая и слишком любящая покомандовать.
Проклятье, нет, не о том думаю! Поскорее изгоняю из своих мыслей посторонние образы, чтобы всецело быть с той единственной, которую люблю.
Подцепляю пальцами молнию на ее собственных брюках, которые оказали такое особенное влияние на происходящее сейчас, расстегиваю ту, а после пересаживаю на пол, избавляю от обуви и берусь за края штанин:
— Тебе придется приподняться, чтобы помочь мне, — улыбаюсь, глядя из под челки.
Как хорошо, что она велела запереть дверь. Никто не увидит, как одним рывком я стягиваю ненужный теперь предмет одежды, обнажая кожу. Никто не увидит, как касаюсь ступни женщины, веду подушечкой большого пальца по подъему, лаская, а после и прижимаюсь губами. Я прокладываю дорожку из поцелуев вверх по ее щиколотке, медленно, аккуратно, со всей возможной и невозможной нежностью. Мы ведь не станем спешить, хоть само решение и спонтанно, так?

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lMIHWAg.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

Отредактировано Ciel Phantomhive (07.04.22 20:26:27)

0

18

михаэль аккуратно игнорирует твой вопрос о другой женщине в его жизни; не подтверждает, но и не отрицает. это заставляет клокотать что-то в самом сердце, это же привносит страх, что всё может закончиться, даже не начавшись. вот только - не будет ли хуже, если вы сейчас перешагнете эту грань, а потом придётся вернуться к тому, что было раньше? что, если он всё же выберет ту, с кем был до этого? она ведь свободна, в отличие от тебя, да и её он явно знает лучше. поджимаешь губы, нерешительно поглядывая на него. стоит ли опасаться чего-то подобного, или же куда проще и лучше забыть обо всех возможных сложностях, хотя бы раз в жизни позволить сделать себе то, что ты хочешь? и всё равно, если это обернётся ещё большей дырой в твоём сердце. а может и наоборот? вдруг это позволит перешагнуть через эту любовь, позволит двигаться дальше? хотя, а куда это дальше? впрочем, убийство бедфорда может освободить тебя и открыть новые горизонты.
правда, ты жалеешь, что произнесла слова о любви в тот же момент, когда не слышишь ничего подобного в ответ. наверное, это немного смущает, а ещё добавляет печали. но, по крайней мере, он не отказывается от страсти, которую вы оба испытываете. а сейчас этого вполне достаточно. ведь даже это ощущение тебе незнакомо; всё, что ты испытывала в постели с бедфордом, отвращение или немногим позже - полное безразличие. его толчки внутри тебя больше напоминают механическую работу, да и он никогда даже не пытался привнести побольше ярких ощущений тебе. мужчине было (ожидаемо) всё равно на это; с твоей точки зрения это не очень правильно, но... какой брак - такой и секс. не уверена, что вообще надеялась на большее. да и хотела бы? вы никогда не были совместимы, да и какая-то нежность между вами кажется чем-то из области фантастики. плюс - его возраст, его тело, его внешность... в общем, всё отвратительно для тебя.

но что до михаэля? тут всё в точности наоборот. тебе нравится в нём всё, включая отношение к тебе (сейчас, по крайней мере). он бережно поднимает тебя на руки и относит на диван; наверняка, заботится о том, чтобы всё было не настолько уж развратно и грязно. хотя, надо сказать, что секс на полу мог бы оказаться интересным опытом. может и лучше начать с чего-то попроще, поскольку вы совсем не привыкшие к такому. ладно, ты. что до него - здесь всё не очень понятно.
в одно мгновение он целует тебя с таким желанием, а в другой смотрит как-то расфокусированно, словно отвлекся на мысли о чём-то ещё. поджимаешь губы, чуть прищуриваясь; должна ли ты что-то сказать? сил смолчать всё равно нет. - послушай, если ты не будешь всецело со мной, то не стоит вообще что-то делать, - когда вы встречаетесь глазами, то ты не можешь сдержать нервный вздох; боже, а что если он действительно встанет и уйдёт? очнётся, так сказать, от наваждения. - если тебе есть кому хранить верность, то тем более не стоит идти на такой шаг, ведь потом можешь пожалеть. - а вот ты сама в этом плане прогнила до основания; ты не просто готова пойти на измену, но жаждешь этого. настолько тебе всё равно на мужчину, которому клялась в церкви. - я не хочу, чтобы опыт со мной был чем-то, о чём придётся жалеть. - слова получаются слишком громкими? но действенными.
ведь он всё же принимается за твои брюки; а, значит, всё же выбирает тебя? немного смущаешься, но всё же приподнимаешься на локтях, чтобы помочь ему справиться с задачей. быть почти голой перед ним в самом свете дня немного напрягает, вот было бы замечательно, если бы сейчас дело шло к вечеру. да, это, а ещё было бы прекрасно принять ванную. но приходится перебороть свои желания и вспомнить о том, что у вас есть только один шанс. возможно.

вздрагиваешь, когда он щекотит твою ступню и прикусываешь губу, чтобы не засмеяться. это тяжело, но его поцелуй оказывается прицельным выстрелом, выбивающим воздух. что это ещё такое? - постой, не надо, - шепчешь ты и даже щёки алеют из-за таких действий, что это ещё может значить? впиваешься ногтями в мягкую обивку дивана, откидывая голову назад. - думаю, это лишнее... - закрываешь лицо руками, стараясь перевести дух. о том, что и такое могут делать мужчины в постели, ты даже не допускала мысли. неужели он действительно сам хотел сделать это? - ты... ты сделал это, потому что другой женщине это нравилось? - это сейчас не обвинение, и не ревность. просто интерес. - в смысле, ты наверняка знаешь больше об этом всём, чем я. - а ведь это ты здесь в браке! но на то этот союз и был заключен - для рождения наследника. - наверное, когда ты освобожден от мысли о рождении наследника и просто наслаждаешься процессом, всё становится иначе. - твои выдохи дёрганые из-за странного удовольствия. прижимаешь ладонь к вздымающейся груди, чтобы скрыть, что твои соски немного набухли. это всё из-за влечения, удовольствия, или всего сразу? неловко всё равно!
- я тоже хочу попробовать кое-что, - а именно - его кожу на вкус. рывком поднимаешься с дивана и предлагаешь мужчине занять место на диване. как только он присаживается, ты склоняешься, опираясь ладонью о спинку дивана, и распахиваешь свободной рукой его рубашку. первые прикосновения губами к коже получаются неловкими, едва ощутимыми, но чуть позже ты позволяешь себе больше, даже лизнуть ямочку под шеей. - солоновато, - чуть отклоняешься, чтобы заглянуть в его глаза и проверить реакцию. едва ли это может нравится, верно? - я не уверена, что нравится мужчинам, - ты никогда не пыталась сделать приятно бедфорду, так что не мудрено. - тебе нравится, когда я касаюсь тебя здесь? - проводишь ладонью по его бедру, останавливаясь прямо возле ширинки. - или здесь? - кончиками пальцев дотрагиваешься до его торса, ведя выше к груди. - или может больше нравится так? - склоняешься и целуешь его шею, как он сам сделал когда-то; зарываешься пальцами в его волосы, чуть сжимая их, чтобы он откинул голову и открыл больше пространства. на удивление, из-за этого даже тебе становится как-то приятно; странное ощущение власти, возможности вести хоть как-то процесс. интересно.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/CtZ9G5m.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

+1

19

Слова о любви распирают меня изнутри, просятся наружу. Эти слова — ответ на признание женщины, которую я сейчас целую со всей доступной нежностью. Эти же слова — реакция на происходящее между нами. Сама мысль о том, что она допускает близость, не стыдится той — приятна, а прикосновения и легкое смущение, заметное невооруженным глазом, еще приятнее. Мне известно, что Элизабет бывала в постели со своим мужем, мне даже известно, что не так давно она родила от него ребенка. Имеет ли это значение? Совершенно никакого. Брак и близость с целью завести наследника не могут считаться актом любви. Между нами же... именно то и есть — любовь, ведь так?
Я сдерживаюсь и не озвучиваю вслух свои истинные мысли из чистого упрямства. Рановато. Вдруг решит, что дело в поцелуях и прикосновениях? Позже, правда, до меня доходит, что признаться после всего... будет и того страннее, вдруг сочтет благодарностью за разделенные на двоих мгновения. Вот только момент уже упущен и приходится иметь дело с тем, что есть.
Я игнорирую вопросы о другой женщине и стараюсь не выдавать замешательства в момент, когда она почти умоляет уйти, если происходящее — это не то, чего я на самом деле желаю. Однако же смолчать, когда следует предположение о поцелуях, не могу. Касался ли я хоть когда-то подобным образом Зиглинде? Нет. Она может и изобретательна, но стыдится своих ног. Элизабет — единственная, с кем мне хочется попробовать что-то подобное; единственная, кого я готов принять в любом виде. Растрепанная и пропотевшая после тренировки? И все же привлекательная в этом облегающем костюме и со вздымающейся от тяжелого дыхания грудью. Беременная чужим ребенком? Но все такая же прекрасная, ничуть не утратившая своей девичьей прелести и даже приобретшая что-то новое.
— Я сделал это, потому что хочу, — поднимаю голову и придвигаюсь ближе, касаюсь губами ее губ. — Перестань думать о других, думай только обо мне.
Прошу или приказываю? Пожалуй, все вместе. Мне не хочется, чтобы герцог и Зиглинде стояли сейчас между нами, стали лишними в том таинстве, которое могут разделить лишь двое. Пусть мы принадлежим другим [так ли уж?], но сейчас только наше время.
Она откликается с охоткой, даже с энтузиазмом, и перехватывает инициативу, которую я с удовольствием отдаю. Откидываюсь на спинку дивана, наслаждаясь прикосновениями и легкими поцелуями, но еще больше выражением на красивом лице. Необычно? Интересно? Хорошо, правильно.
— Мне нравится все, — отвечаю чуть охрипшим голосом, когда она задает вопрос.
Этого мало. Тяну женщину на свои колени, обвиваю ладонью ее талию, забираюсь пальцами под расстегнутую рубашку, сбившуюся на одно плечо. Кожа почти горячая и это прикосновение пускает искорки по моему собственному телу. Поворачиваю голову, чтобы накрыть губами ее губы, приглушаю таким нехитрым способом стон, а после обнимаю и опрокидываю спиной на сиденье.
— Я так сильно люблю тебя, — признание все же срывается с губ, но жалеть о нем нет никакого желания. — Я так безумно ревную... С самой весны, а особенно на крестинах. Не мог смотреть на вас, держащих на руках ребенка, и потому сбежал. Потом постоянно искал повод увидеть тебя, но трусил и только сейчас наконец решился. Только не думай, будто хочу воспользоваться и забыть — это не так, — последнее — почти мольба.
Мало ли, что она решит? Все происходит уж слишком поспешно.
Я обхватываю обеими ладонями ее лицо, приникаю губами к губами, зажмуриваюсь. Так невероятно хорошо, так невероятно правильно, что этого почти довольно. Почти... Все же высвобождаю одну руку, чтобы коснуться ее тела: сверху вниз, от груди до бедра, одним плавным медленным движением. Сжимаю его легонько, будто в знак обещания чего-то большего.
— Скажи мне, если хочешь продолжать, — заглядываю в зеленые глаза.

[status]I want to love like a man [/status][icon]https://i.imgur.com/lMIHWAg.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">сиэль фантомхайв, 23</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">A knock at my door, I thought I was alone. Unaware of what I thought I needed, I drop like a stone. You found I'm mistaken, then I was the last one to know. And if you return for me, I'd never want for more.</div>[/lz]

0

20

михаэль так правильно подмечает, что нужно думать лишь о нём сейчас, из-за чего становится немного стыдно; действительно, как можно в такой момент рассуждать о всех подряд? как можно приплетать моего мужа, которого едва терплю в постели, или возможных женщин фантомхайва, за которых у тебя нет права осуждать его. да и вообще, что это за мазохизм такой - думать о том, что у михаэля есть кто-то ещё, представлять себе, как он целует кого-то ещё, как ласкает её в постели и упивается её стонами? это заставляет меня краснеть, а ещё искать возможность спрятать лицо.
это оказывается очень легко сделать: достаточно лишь отправиться изучать его тело - целовать и касаться языком его кожи, оглаживать его торс и грудь ладонью, зарываться пальцами в его мягкие волосы. у меня дико кружит голову от желания! говорит ли во мне только любовь, что пылала в юношеском возрасте, выражаясь в желании дальнейшего замужества и жизни подле него, и что горит не менее ярко сейчас? или дело ещё и в желании властвовать, желании почувствовать каково быть рядом с красивым, молодым мужчиной. не думаю, что всё так тривиально и печально, но и боюсь, что если мои чувства действительно настолько сильны - любовь захлестнет меня с головой, если не быть аккуратной.
хотя, о какой вообще аккуратности речь? если я позволяю себе такое, если мы оба позволяем себе такое. и остановимся ли? какой дурацкий вопрос! как можно, если мы уже зашли достаточно далеко? разве можно насытиться лишь скромными прикосновениями и обещаниями чего-то большего? я хочу почувствовать всё!

и потому сама подаюсь вперёд, чтобы перебраться на его колени, вжаться в его бедра своими. наши взгляды встречаются в этот момент, но я зажмуриваюсь почти сразу же, ведь его рука забирается под мою рубашку. прикусываю губы, а потом это становится ненужным, ведь их занимают; всё перерастает в поцелуй - жаркий, глубокий, очень жадный. чёрт, я теряю всякие остатки рассудка, а его слова вовсе отбрасывают меня в какую-то вымышленную, сказочную реальность. признание в любви? я думала, что этого уже не последует, ведь в ответ на моё собственное (наверное, немного завуалированное?) он ответил лишь молчанием; может из-за того, что перед этим последовало много слов о совершенно других людях?
на самом деле, помимо очевидной радости и довольства, эти слова также приносят нескончаемую боль. ведь теперь нам уже не быть вместе, не делить всё на двоих, не искать успокоения в объятиях друг друга. нет, конечно, мы можем стать любовниками, но всё никогда не будет так, как это должно быть правильно. наверное, печаль из-за того выражается в моих глазах достаточно сильно, чтобы он ту заметил. - будто я позволю тебе просто воспользоваться и уйти, - я не знаю, зачем говорю это, чего вообще добиваюсь такими резкими словами, пусть и произношу их мягко, с полуулыбкой. - не подумай, что я собираюсь сковать тебя каким-то обязательствами, но... если и ты любишь меня, то разве это будет правильно - держаться на расстоянии друг от друга? - но и быть постоянно вместе не получится тоже. - ты готов стать любовником замужней женщины? - я не знаю, насколько это правильно и хорошо; если всё выйдет наружу, то достанется нам обоим. хотя, конечно, мне в большей степени - ведь это я тут жена, это я тут изменяю своему мужу-герцогу.

но это так не важно для меня! укладываю руки на плечи михаэля, когда он спрашивает разрешения на продолжение; немного странно, но даже мило. улыбаюсь ему, касаюсь его губ короткими поцелуями и раскрываю свои ноги, понимая, что между на мне осталось всё же одно препятствие - панталоны, на которых я развязываю ленту одним рывком и снимаю их с себя. - тебе удобно в таком положении? прости, пока не могу предложить кровать, - хотя мне хотелось бы, и может быть в следующий раз?..
помогаю ему расстегнуть ширинку на брюках, смотря при этом лишь ему в глаза. пожалуй, тебе всё же неловко, несмотря на твой видимый опыт... конечно, ты занималась сексом раньше, но всё было совсем по-другому. ты и бедфорд всегда были в ночных рубашках, потому что механические действия, призванные к рождению наследника, совершенно отличаются от действий, что делают двое возлюбленных. у тебя не было никакого желания видеть дряхлое тело ненавистного человека, а он... тоже был не заинтересован в твоём? как-то раз он сказал, что твоя грудь слишком маленькая для того, чтобы это было хоть сколько-то приятно.
наверное к лучшему, что сейчас ты оставляешь свой верх на месте? да, конечно, он разворошен, но всё же не настолько откровенен. облизываю свои губы, облокачиваясь на спинку дивана, хватаясь рукой за край и наблюдаю за тем, как мужчина медленно входит в меня. - он большой, - зачем-то констатирую вслух свои ощущения, прикусывая губу. на самом деле, может быть он просто нормального размера? просто член бедфорда ощущался совсем иначе, может и из-за моей собственной неприязни к нему. но это... совершенно другое. я прикусываю большой палец, чтобы сдержать в себе стоны и крики. как бы мне хотелось иметь волю выражать свои чувства открыто. обхватываю его лицо двумя руками, коротко ловя его удивленный взгляд, и целую его горячо. так заглушить себя гораздо приятнее.

[nick]Elizabeth Russell[/nick][icon]https://i.imgur.com/CtZ9G5m.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">элизабет мидфорд, 24</a><div class="fandom">kuroshitsuji</div><div class="info">why is it so dark when you’re not here. it’s dangerous how wrecked i am, save me because i can’t get a grip on myself.</div>[/lz]

0


Вы здесь » ex libris » фандом » please save me tonight


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно