ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » биба и боба


биба и боба

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

https://i.imgur.com/bjjy1KE.png
https://i.imgur.com/0n7pZPF.png
charles & clint barton

в эфире шоу-программа цирка дюсолюлей, выступают: два брата-акробата — один — хуйоукай, второй — лопата фбровец; увлекательное представление с кодовым названием: "что же могло пойти не так?", — ответ даётся зрителям ещё до начала акробатических этюдов: абсолютно, мать его, всё. институт семьи при одном их виде разваливается с грохотом хлеще сссровского в 1991м (спросите у наташи), бартон-дуэт красное&белое даже функционировать стабильно не способен, хотя в голову даёт под стать алко-отсылке и сочетается также плохо, как водка с шампанским; бартон младший в душе не ало за что его в очередной раз уволокли в плен, бартон старший без души не ало какого хера и где они отрыли этого придурка, и как он умудрился попасться в плен; только всегда и только всегда — исключительный пиздец — не переключайтесь!
сан-франциско диско не завезли;
2014

[icon]https://i.imgur.com/uxsfoVP.gif[/icon][status]молод и горяч[/status][sign]///[/sign][lz]<a class="lzname" href="http://exlibris.rusff.me/viewtopic.php?id=775#p61022" target="_blank">клинт бартон, 31</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">у кого-то к <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=7"><b>успеху</b></a> есть ключ, но у кого-то есть <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=608"><b>лом</b></a> и отмычка.</div>[/lz]

+4

2

- блять
  Первое, что вы услышите, когда подойдете к разъяренному в край от провала отлично составленной на бумажке операции ФБРовца - будет именно это слово.
  Нет, бумажки это хорошо. За деревья грустно, но и жопу подтирать чем-то надо, верно? С операциями на бумаге такая же чушь - они вроде и нужны, но очень редко, когда всё идёт по плану. Сегодня был самый показательный из всех случаев.
Барни пинает первую попавшуюся мусорку и командует всем рассесться по машинам. Надо обратно в штаб, что толку что они тут все такие красивые при форме и брониках, когда на этой вечеринке нет ни единой достойной "цыпочки"? И да, он тут имеет в виду наркоторговцев.
   Бартон уверен - кто-то из своих слил инфу. Возможно проблема в отделе по борьбе с наркотиками. У этих бедолаг (от слова - заебали так херово выполнять свою работу) вечно какие-то проблемы и остальные ведомства разбирают их дерьмо. ФБР почему-то эта учесть не минует никогда. А так хотелось.
- Чарльз, зайди ко мне, - когда начальство зовёт тебя по первому имени, хотя все тысячу лет знают, что ты нихуя не Чарльз и даже не Чарли - готовь жопу. И смазку. И не удивляйся ничему в этой грёбанной жизни.
  Барни только и успевает что переступить порог конторы, когда слышит этот призыв к несанкционированной ебле на начальственном ковре. Бросает бронежилет на свой стул, тот, естественно, падает мимо, но Барни похрену и он чешет в сторону кабинета начальника отдела, почесывая рыжую макушку.
- У нас крыса. Или крот. Или как там эту ебучую доносящую болтливую тварь вы пожелаете назвать. - Барни не церемонится, уж если будут выносить мозг, то и ему есть что сказать, и ждать он не собирается.
- Успокойся, присядь. Чарли, объясни откуда у тебя такие мысли? - Ганнер его бесит. Ганнер - канцелярская крыса, который тут пришел лишь, чтобы подняться ещё выше. Поэтому Ганнер лижет жопы тем, кто раскрывает. Барни пока не раскрывает, Барни пока батрачит на всех и под всеми и это его бесит ещё больше.
- Потому, что эта операция разрабатывалась долго и всё было посчитано, всё было в порядке. Всё сходилось. И либо кто-то скормил нам дезу, что сложнее. Либо - кто-то слил картелю наши планы. И я уверен, что это - второе. - Барни разваливается в предложенном стуле.
- Чарльз, боюсь, что такое в нашей работе невозможно. Скорее - операция была плохо проработана и вы сами вскрыли своё присутствие раньше, чем зашли в здание. Кто ответственный за план? - Ганнер давит на него в попытке прикрыть свою жопу за такой огромный провал, но Барни точно не крыса.
- А я хер знает, сэр, мне дали план и я сделал всё как там было сказано. Уж извините, бумажки они пока не подписывают.
- Хорошо, я тебя понял. Может поехать домой, на сегодня ты свободен. Поезжай, отдохни. - Ганнер улыбается настолько слащаво, что у Барни вот-вот диагностируют диабет после такого общения. Он сухо благодарит и выходит из кабинета.
  Прихватив со стола мобильник и ключи от машины - Барни укатывает домой.
  Две недели ударной подготовки. Бессонные ночи накануне. И всё в огромную жопу.
Заскочив себе за пивом - Барни планировал однозначно улечься спать. Есть не хотелось, убираться - тем более.
Поэтому он потягивает пиво прямо из бутылки дома, переключает каналы и пытается найти спортивные каналы, чтобы посмотреть бейсбол.
  Но прежде чем он успевает понять, что Оклэнд снова проигрывает в попытке провести двойную игру - мужчина слышит как на телефон приходит сообщение.
  С видео. Ох ты, это что-то новенькое.
С видео на него смотрят голубые глаза под белесой челкой.
- сука мать твою, ты, блять, серьезно? - это всё, что Барни может выдать глядя на Клинта. На Клинтона, мать его, Фрэнсиса Бартона. Его родного младшего брата.
  Где он? Этот пиздюк же вроде подох по началом ЩИТа, разве нет?
  Картинка меняется на чувака в маске, который начинает говорить самые банальные слова:
- Хочешь увидеть своего брата живым - принеси нам денег. И прекрати расследование. - на этом всё обрывается.
  Барни в ступоре. Отуда они нашли Клинта? Зато ясно одно, Клинта удерживали не за его грехи. А за должность и место работы Барни. Это было бы забавным если бы не тот факт, что теперь придётся поднять жопу и спасать Бартона-младшего.
  Кожаная куртка поверх футболки, ботинки с железным носком, и Барни запрыгивает в свою машину, чтобы отправиться в путешествие по чужие тупые рожи.
  Искать их, конечно, придётся. Но Барни знал парочку точек обитания из одного из отчетов.
Главное, когда он найдет - не убить парня самостоятельно.
[lz]<a class="lzname">барни бартон, 36</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info"><center>два дебила - это моя семья</center></div>[/lz][icon]http://s8.uploads.ru/0j38e.gif[/icon]

Отредактировано Charles Barton (01.12.19 23:11:42)

+4

3

[indent]  [indent] Боль относительна.
Обычно такое философское озарение приходит где-то после третьего хука в челюсть.
Или, как в данном случае — после смены тандема кастет-лицо на пару нож-оголенное тело. Где-то между очередным ударом наотмашь и сверлом дрели, вписывающимся в кость твоего колена перестаёшь думать об относительности или оттенках ощущений, о необходимости сохранять геройское лицо. В целом про всё. Ты просто орёшь до срыва глотки потому, что относительность становится абсолютом.

Всё в кровище. Моей.
Алая жижа мерзко стекает из свежих мелких множественных порезов, сочится откуда-то из-за левого уха, перекрывает видимость правого глаза, сползая по лбу от пульсирующе-болящей головы. Боль относительна потому, что по шкале от одного до десяти агония распылялась где-то на добрые: “пиздец лучше б я сдох” с половиной или на: “сукин сын, я тебя грохну” с четвертью.

Когда на меня направляется камера (???), а голова рывком за волосы поднимается — ворочать языком тяжело, приходится смачно сплюнуть в сторону, ну то есть это было попыткой смачно сплюнуть в сторону, вышло только отпустить алой слюны на и без того изляпанные джинсы.

Так мы всё-таки домашнее видео снимаем? — голос хрипит так, что я сам едва его слышу. — Я тоже видел этот мем про блондинку, парни, но вы что-то недостаточно чёрные для ремейка, попахивает расизмом... — усмешка выходит кривой из-за разбитой губы. Тычок стволом в затылок и призыв заткнуться. Никто не ценит высокий юмор.

Без понятия где я и из-за чего. Ну, то есть ситуация стандартная, а значит поводов для волнения нет, ну, не считая ебаного сверла в моем колене… Видео… кому они его отправляют, Наташе? Мстителям? Для последних обстановка притона слишком нищенская, для Романофф… зачем? От попыток думать головная боль усиливается, дышу ещё тяжелее.

Моя шутка про Лиама Нисона и "Заложницу" прерывается очередной серией ударов, затем ублюдок снова хватается за дрель с уебанской усмешкой. Кажется я сыплю проклятия или пытаюсь вывернуть связанные руки в попытке освободиться. Относительность становится абсолютом, крик глохнет в хрипе, и я теряю сознание от боли.

[indent]  [indent] В себя я прихожу от удара.
Почти возвращение в детство, по которому я кстати нихера не скучал.
Хлопок по одной щеке и удар по второй, пока я предпринимаю тщетные попытки проморгаться. Рывок — меня ставят на ноги, вскрик-стон от боли в колене, я припадаю вперёд, корчась и жмурясь. Рукоять автомата снова встречается с моим затылком, но удар предупредительный и почти "аккуратный" — видно никто не хочет тащить мою бессознательную тушу.

Думай. Соображай что-нибудь, кусок дерьма.
Аутотренинг не работает, больно даже дышать, меня поднимают на ноги с третьей попытки, дуло царапает спину и мы волочёмся куда-то по тёмным коридорам складских задрипанных помещений.

[indent]  [indent] Соберись. Думай.
Думай, сраный идиот.
Ноги не связаны, но с таким повреждением колена и истощением — скорость моим преимуществом не станет. Руки связывает не верёвка и не стандартные наручники. На ощупь что-то типа цепи болтается меж запястьев.
"Конвой" состоит из 4 человек: один шагает впереди, второй сзади, двое по бокам от меня. Вооружены, но сейчас идут расслабленно, потому как я еле передвигаюсь и не представляю угрозы. Перебрасываются шутками. Громила слева держит автомат в руках, здоровяк справа вышагивает пританцовывая, пистолет заткнут за пояс.

Мы проходим ещё коридор, выруливая на открытую площадку длинющего балкона, шагая вдоль перил по прямой.

Поймать тебя было проще, чем наебать младенца. Тебя за что вообще взяли в Мстители? — гогочущий смех. — Я думал вас там тренируют, учат драться как надо или что, Капитан Америка — только картинка с плакатов?

Кэп не учил меня драться. — выдох, расслабить плечи, выждать момент. Будет больно, но не больнее, чем сейчас. Боль относительна. К тому же "будет" только если выживу.

Да ну, а кто, Вдова? — смешки становятся громче. — Может в этом проблема, ты нас пытался трахнуть, а не сопротивляться?

Нет, парни, вы не в моём вкусе и не шутили бы так о Чёрной Вдове, а то придётся показать вам кто учил меня драться на самом деле. — двадцать шагов до поворота. Давай.

Да ну и кто же? — насмешка, их ощущение собственного превосходства. Мой идеальный момент.

Сейчас.

Драться меня научил мой старший брат.

Резкая остановка с мгновенным ударом: пробиваю ногой по, согнутому для шага, колену чувака слева, выбиваю кость из сустава; бросаюсь вправо на громилу, тараня его грудью и, с наскока, используя тушу как трамплин, перелетаю через перила, цепью на запястьях зацепляя шею бугая, провисаю всем телом вперёд, дёргая его за собой и вероятно ломая ему шею или придушивая. Судя по движению сзади последнее. Вкладываю в рывок все силы, дёргая руки хоть до слома с целью освободиться, цепь лопается от “натяжения”, я срываюсь вниз и падаю. В контейнер... с грязным… бельём??? Это прачечная? Меня сейчас вырвет. И не только от чужого грязного белья, в котором я извалялся. Вообще не из-за белья. Шевелись, ублюдок.

Выталкиваю своё тело из контейнера под крики и первый залп автоматной очереди сверху. 30 ярдов между мной и укрытием. Всего 30 ярдов до поворота за колонну. Быстрее, Бартон.

[indent]  [indent] Куда дальше?
Куда вообще? Где я, мать твою…
Вопросы вспыхивают и гаснут алыми лампочками аварийки в гудящей и без сирены башке. Приказное “думай” не работает, вместо осмысленных действий выходит бег с препятствиями и движение потому, что: беги или сдохнешь. Схема знакомая, но действия выверенней от этого не становятся. Сраный лабиринт, и я в нём — не очень умная лабораторная крыса, шарахающаяся по углам. Дерьмо.

За мной захлопывается очередная дверь, а очередная комната оказывается не тупиком, а холлом, новым коридором, ведущим хрен знает куда. Сраное “Сияние”, кровавую лавину видимо я себе уже обеспечил, пошла новая стадия, когда там стрёмные близнецы по списку? Я так и не досмотрел этот фильм…

Вылетаю за поворот, врезаясь во что-то — кого-то, столкновение почти стоит мне равновесия, спасает рефлекс боевой стойки и стена, к которой я приваливаюсь механически, готовя кулаки и… их опуская…

Барни? — в вопросительности интонации и прищуре больше знаков вопроса, чем в истории самого знака вопроса, пожалуй. — Как ты… какого… что ты здесь… — наверное надо определиться какой задать вопрос и его задать, но вместо этого я резко оборачиваюсь через плечо, проверяя “горизонт”. Чисто. По крайней мере пока. — У тебя здесь что очередная операция с твоими парнями?

[status]молод и горяч[/status][icon]https://i.imgur.com/uxsfoVP.gif[/icon][sign]///[/sign][lz]<a class="lzname" href="http://exlibris.rusff.me/viewtopic.php?id=775#p61022" target="_blank">клинт бартон, 31</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">у кого-то к <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=7"><b>успеху</b></a> есть ключ, но у кого-то есть <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=608"><b>лом</b></a> и отмычка.</div>[/lz]

+4

4

[icon]http://s8.uploads.ru/0j38e.gif[/icon][lz]<a> <b>барни бартон, 36</b></a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">
<center><a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=334"><b>You</a></b> know you’re fighting in a losing battle</center></div>[/lz]Когда кто-то врезается ему прямо в грудь, Барни чисто на рефлексе хватает неизвестного за запястье и слава богам - он удерживает этого некто на ногах.
  Этот некто - Клинт. Клинтон мать его Фрэнсис, ну, вы уже поняли, как он относится к нему, да?
Через позвоночник будто электричество пропустили, и тихое "блять", которое срывается с губ - ну явно не отвечает и на треть вопросов, которые Клинт задает своему брату.
  Этот чмоня жив, сбежал и теперь сыпет на него словами так, будто не выглядит как кусок окровавленного мяса, что висело на крюке в амбаре.
  Молча, подхватив под руку блондина, Барни разворачивается в обратную дорогу. У самого него ранений нет, пока что. Он успел посетить три места прежде чем приехал сюда и, откровенно говоря, уже начал терять надежду, что справится один.
  Теперь, стиснув зубы, им предстоит веселое путешествие до больницы, а самому Барни потом в одиночку - до крысы, которая сдала его.
Еще и полумертвое прошлое при этом вытащив на божий свет.
  Клинт толком не затыкается и смотрит ну очень внимательно, явно ожидая ответов на вопросы.
- Нет, никаких операций. Я здесь за тобой. - Барни приставляет его к стене, опускаясь на колени, чтобы осмотреть окровавленную ногу младшего Бартона. - Ты вообще идти-то можешь? - а у самого в голове только алеющим неоновым знаком ярость и нечленораздельное месиво из матов и криков в сторону мразей, которые это сделали.
  Клинт херово шутит, ничего не обычного нет в этом, защитная реакция родом из не менее херового, чем его шутки, детства. Одного блядского гадюшника на двоих.
- Ты только блять не отрубайся. Не сейчас. Слышишь меня? - Чарльз проверяет обойму, и вспоминает о том, что ему придётся отчитаться за два трупа на другом складе, которые он оставил. В голове мелькает мысль о том, что если его там увидели - машину, на которой он и катал в поисках "заложника" могли запомнить, и полиция приедет сюда.
  И это могло бы быть не плохо - в куртке всё ещё лежит удостоверение. Но может и быть плохо, если приедет какой-нибудь купленный патруль.
  А может вообще никто не приехать, верно? В этом говне он сейчас один на один с ублюдками. И собственным младшим братом. Тем самым, который не то друг, не то враг, а не то - хер его знает кто он там сейчас.
- Давай. Как в старые добрые, ты и я, Клинт, - от собственных слов в глотке как-то противно клокочет всё та же ярость. Какие они блять "как в старые добрые"? В которые?
  В те, где Клинт не пришел к нему на остановку? Или может в те, где он ему ногу стрелой прострелил нахуй? А, может ещё лучше, когда они не разговаривали почти уже... десять лет? Старые, сука, безумно добрые.
  Но Барни смотрит в голубые глаза напротив себя, выругивается про себя от того, насколько они напоминают ему глаза матери, и понимает. Снова и снова понимает для себя - Клинт это его единственная семья.
  Клинт это та ниточка к прошлому, которую он никак не обрубит. И он постоянно врет себе, что хочет её обрубить. Постоянно, с пеной у рта сам себе твердит о том, что без прошлого ему лучше. Но именно Клинт сделал его тем, кто он есть. Стоит хоть кому-то из них хоть когда-то быть благодарным.
  А тем более сейчас - когда какая-то тварь решила, что Барни настолько мешает работе и тёмным мерзким нарко-делишкам, что его стоит прессовать. Это значило, что нюх Бартона не подвел, и он подобрался очень и очень близко. Это значило, что надо было дожимать это дело до победного конца. Доводить всех до судов и тюрьмы.
  Но сначала - хорошенько отомстить за то, что кому-то показалось приемлемым пиздить его младшего брата.
- Только давай договоримся с тобой вот о чём, - Барни достаёт второй пистолет и подаёт Клинту. Брат всегда был таким же метким засранцем, как и он сам, поэтому сомнений в правильности этого действия не было. Не выстрелит же он сейчас ему в спину, верно? Иначе просто не выйдет из этого ебучего лабиринта. - Давай, бля, завязывать встречаться вот так.
   Шутка такая же херовая, как и вид Клинта, но они продолжают осторожно идти вперед. Ещё коридор, ещё один, и впереди ещё три, если Барни правильно помнил каким образом добежал до Клинта.
  Но всё же не может идти идеально, так? Не с этими людьми. Не в этой жизни.
Стоит им попытаться повернуть, как Барни слышит испанский говор, очевидно - картель с мексиканцами, куда же без них, да? - и около его рыжей башки просвистывает пуля. Блять.
  В попытке разглядеть сколько там противников, Барни отпускает Клинта, присаживается на корточки и резко высовываясь стреляет. Попадает одному, как раз с пушкой, в ногу, и тот заваливается. Но на крик с другого конца коридора бежит подмога. И, судя по всему, ребятам уже известно, что их приманка сработала не совсем так, как они ожидали.
  Но для них это и не плохо - мёртвый Барни им даже немножко выгоднее, чего скрывать.
Поэтому, не давая им и секунды на раздумья, Барни влетает в самую гущу, с голыми руками, предварительно убрав пистолет в кобуру. Так меньше вероятность, что его подстрелят - людей много, в своих никто не хочет попадать, да и Клинт, оставленный у стенки, так будет в большей безопасности.
  По крайней мере, Барни так казалось.
  Первому ударить в челюсть с локтя, второму - его собственным пистолетом в кадык до характерного хруста. Бартон ловит себя на давно забытом ощущении. Ему нравится то, что сейчас происходит. И это, мать его, совершенно не нормально, но ему откровенно плевать.

Отредактировано Charles Barton (08.12.19 18:13:43)

+4

5

[indent]  [indent] “Ощущение безопасности”.
Где-то я это словосочетание слышал, потому что вряд ли бы сам его выдумал и знакомо оно мне не было. Ощущение безопасности… Адреналин и желание не сдохнуть — отличные мотиваторы, когда в теле не остаётся примерное ничего для продолжения движения, столкновение с Барни не только врубает прожектор флэшбеков где-то на заднем плане мыслей, но и заставляет адреналин идти на спад, уступая место ощущениям избитой усталости. Каламбуры были откровенно хуёвыми, но я был хуёвей. Ладно это вот совсем сейчас было плохо…

Барни осматривает мою ногу, пока я подпираю стену, пытаясь переваривать информацию, но перевариваю только отсутствующий вчерашний ужин. Никакой операции, “я здесь за тобой”, — что это вообще значит? От растущего количества вопросов начинает болеть голова. Ну да, от этого или от тех семисот ударов по ней, пожалуй. Не драматизируй, там и трёх сотен поди не было.

Да, главное не проси сделать колесо или станцевать чечётку — тут я вот пас. — шутка паршивая, сил или желания стараться сделать её лучше у меня нет.

Тяжело выдыхаю, плотнее упираясь затылком в стену и прикрывая глаза. Голос Барни доходит не сразу, как будто слух снова начал говорить мне “до свиданья”.

На словосочетании: “слышишь меня?” — не широко ухмыляюсь, резким кивком ставя голову на место. Барни проверяет обойму пистолета, рожа у него хмурая и дело здесь явно не только во мне.

Не переживай, порядок. — толкаясь плечом от стены принимаю условно ровное положение. — Пара ссадин, всё лучше, чем наебнуться с трапеции. — возможно напоминание того раза, как мой акробатизм стоил мне обеих переломанных ног — не лучший способ разрядить обстановку в нашем положении. Можно подумать лучший или хотя бы нормальный способ это сделать существует.

Барни выдаёт фразу про “старые добрые” и сам в неё не верит, ещё до того, как я выразительно выгибаю бровь. Ну да, в старые добрые, это там, где тебе вечно доставалось по первое число потому, что влезал поперёк отца, пытавшегося выбить из меня всё дерьмо? Или в старые добрые, когда ты уехал в новую, видимо, “добрую” жизнь, а я остался в “старой”? Или вот те, где ты в сердцах крикнул, что брата у тебя больше нет? И сколько ещё этих “старых добрых” и между ними лет, когда мы не разговаривали и друг друга не видели потому, что…

Взгляды пересекаются, и мы хмуримся, зеркаля друг друга. Ну да, старые добрые… Барни и Клинт против всего мира, так кажется было задумано?

Не самый подходящий момент признавать, пусть даже и для себя, что скучал или думать о том, насколько по-настоящему сильно. Наташа бы не одобрила мою сентиментальность. Я бы с ней не поспорил. Романовой бы Барни понравился. Почти уверен, что даже сильнее, чем я. Ухмыляюсь.

Мне протягивается пистолет и тяжёлый металл неприятно тяготит руку. У меня были свои причины предпочитать оружие пещерных людей глокам, винтовкам, узи и прочему разнообразию огнестрела. Лук тише, лучше поддаётся контролю, дальнобойней. В ситуациях, когда выбирать не приходится — заткнись и догони патрон в патронник.

Давай, бля, завязывать встречаться вот так.

Да ладно, тебе. — улыбаюсь “голливудской” улыбкой, тут же смачно схаркивая в сторону скопившуюся во рту кровь. — Это наша самая тёплая семейная встреча за последние лет десять.

Шутки заканчиваются, движение вперёд продолжается. От серых коридоров с одинаковыми пролётами снова начинает мутить, хотя (снова) не уверен от этого ли. Мы собираемся делать поворот, когда речь на ипанском (?) и хлопок выстрела напоминают о том, что никогда ничего не бывает просто. Притворюсь удивлённым. Когда-нибудь потом.

Твою мать! — Барни пытается разглядеть количество противников, отпуская меня, я держусь стены, ещё раз перепроверяя боевую готовность оружия.

Мы (Барни) отстреливаемся, а потом брат срывается в самую гущу, заменив пистолет своим главным оружием — кулаками. Можно сказать для Барни это всё равно, что для меня лук и стрелы. Нельзя сказать, что не заорать его имя вперемешку с матом не было задачкой со звёздочкой. Размером не с щит Кэпа, а со всю Америку разом, блять. Твою мать. Сейчас в бою от меня мало толку, но прикрывать я всё ещё в состоянии.

Переместившись к угловой позиции, прикидываю примерное положение противников, занятых рыжим вихрем смертельных пиздюлей, резко выглядываю, прицел, выстрел. Один из мексиканцев (?) прогибается с криком, хватаясь за ногу. Сейчас Барни навалит ему сверху, они сместятся градусом на 30. Выглянуть — прицел — выстрел. Чужой крик и падающий из подстреленной руки пистолет. То, как Барни дерётся — завораживающее зрелище, но времени пялиться у меня нет. Прицел — выстрел — попадание. На первых порах в Щ.И.Т. многие агенты задавали мне вопросы о стиле боя, о том, где я так наловчился укладывать противника на лопатки и заставлять его оставаться в положении лёжа. Прицел — выстрел. Версии были разные: уличные бои, подпольные бойцовские клубы (кажется кто-то пересмотрел кино). Прицел — слишком активное движение, чёрт. Барни научил меня драться. А его этому научила жизнь, в которой ты или бьёшь — или бьют тебя. Прицел — выстрел — промах, пуля сбивается с курса, цепляя чужое плечо, меня поваливают на пол, едва успеваю заблокировать боковой удар в ухо, но пропускаю второй, с разворотом меня за шиворот — в лицо, голова отлетает назад, ударяясь об пол. Пистолет вырывается из моих рук, дуло направляется на меня, сбиваю прицел хуком, пуля пролетает в миллиметрах от лица по косой. Мы сцепляемся с противником, наседающим сверху, его колени упираются в мои лёгкие, мешая дышать; мне удаётся выбить у него пушку, но не пробить в челюсть или блокировать три следующих тяжёлых удара в лицо. Мой блок пробивается, как будто мои руки подменяла бумага, меня хватают за грудки и тело швыряется в сторону, падаю на что-то деревянное, с грохотом проламывая конструкцию и со стоном, пытаюсь перекатиться через обломки. Кровь снова начинает хлестать откуда-то со лба, заливая правый глаз. В двоящейся картинке различаю Барни, бьющегося с толпой — кажется ублюдков прибавилось, а сил у брата вряд ли. Дерьмо. Голова не держится прямо, я ползу вперёд. Давай, мать твою. Двигайся, Бартон. Оглушающий звон в ушах, пульсирующая — в голове. Ползи, ублюдок. Переваливаюсь на спину, пытаясь подняться, тут же получая удар носка ботинка в челюсть наотмашь, падаю ударяясь затылком о плитку. Снова. Вверх тормашками вижу, как Барни мутузится, то ли с тремя, то ли с шестью парнями — изображение слишком дёргает, чтобы разобрать. От сильного головокружения и тошноты прикрываю глаза. Память кидает в меня какие-то обрывки драк прошлого. Вакуум пульсирует в висках, сменяясь громким детским голосом брата: "Научись что угодно превращать во что-то, чем можно бить. И затем бей, пока они не прекратят двигаться”. Противник превосходит меня во всём, начиная от физического истощения (у него этого нет) и заканчивая весовой категорией. Он тупо больше. Ублюдок тупо больше. “Тогда продержись дольше, чем он”.

Клинтон Фрэнсис, сука, Бартон. Вставай.

Открываю глаза, переваливаюсь на бок, под ребром хрустит обломок тумбочки, которую я раздавил. Что угодно во что-то, чем можно бить. Берусь за один конец деревяшки покрепче, встаю, выдыхая. Меня шатает из стороны в сторону, ебучий верзила направляется прямиком в мошпит, где мелькает рыжая голова Барни. Выдох. Кажется сломана пара рёбер. Вдох. Как я всё это ненавижу. Стиснув зубы в оскале срываюсь на бег. Швыряю деревяшку. Орудие бьёт в затылок ублюдку-громиле, я врезаюсь в него с прыжка-удара ногами в центр позвоночника, влетая в толпу. Перекат, апперкот. Удар. В висках звенит от боли. Удар. Отвалите. Удар. Отъебитесь.

ОТЪЕБИТЕСЬ ОТ МОЕГО БРАТА.

Своего голоса я не слышу. Я почти ни хрена не слышу. Плевать. Удар. Боль относительна. Удар. Ненависть абсолютна.

Мы ударяемся спина об спину, находится даже момент, чтобы переглянуться. Надо будет сказать Барни, чтобы не шёл в актёры — в моём сбоящем 3D выглядит он так себе.

Кто-то хватает меня сзади, вырываясь бью локтем и зубами вцепляюсь в открытую часть руки, сжимая челюсть до хлопка чужой лопнувшей кожи. Наверное кто-то орёт, меня отпускают, падаю и получаю удар под рёбра. Видимо ребро всё же сломано — от болевой вспышки слепну, а открываю глаза к смотрящему в упор дулу пистолета. Отлетал своё, Хоукай?

Выстрел звенит в воздухе.

Мексикос (?), направлявший на меня пистолет заваливается в сторону. Моргаю, глядя на него с каким-то тупым выражением лица. Поворачиваюсь к Барни. Где-то здесь, наверное должно звучать спасибо?

Спасибо. — киваю ему, приподнимаясь на руках и, опираясь на здоровую ногу, пытаюсь встать в полный рост, окидывая взглядом валяющихся вокруг ребят. Картинка всё ещё двоится так что не уверен в количестве тел. — Омерзительно. У этого парня кажись руки были в лосьоне или типа того. — сплёвываю в сторону, высовывая язык и морщась. Попытка встать. — Я… на минутку… — поднимаю указательный палец вверх и заваливаюсь назад, полностью теряя равновесие. Уф.Тайм-аут, покурите там с парнями, мне надо полежать пять минут. Или лучше пять… лет...

Стоит заткнуться, будет паршиво. если речь на моих похоронах, куда явится только двое рыжих — будет состоять из фраз в духе: “Он никогда не умел ни шутить, ни драться, поэтому и сыграл в ящик”. За шутки будет обиднее всего.

[status]молод и горяч[/status][icon]https://i.imgur.com/uxsfoVP.gif[/icon][sign]///[/sign][lz]<a class="lzname" href="http://exlibris.rusff.me/viewtopic.php?id=775#p61022" target="_blank">клинт бартон, 31</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">у кого-то к <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=7"><b>успеху</b></a> есть ключ, но у кого-то есть <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=608"><b>лом</b></a> и отмычка.</div>[/lz]

+4

6

Если бы они были героями какого-нибудь "Б"эшного боевика, в котором, конечно же, Клинт бы стал главным героем, потому что попа-жопа моложе и, якобы, харизматичнее, и все в мире больше любят парней, которые шутят не набором матов и чернухи, а чем-то.. более душевным. Или тупым, как в случае его младшего брата, да. Так вот, фильм с ними явно бы просел на Томатах и Метакритике, а еще, возможно, выйди они не в лихие и клёвые 90е - их бы обвинили в расизме.
   Их бы, наверное, даже тогда начали подозревать в расизме. А теперь точно никто не даст им наклеечку - "Фрэш", потому, что этих фильмов про семейное воссоединение путём нахождения совместного способа опиздюлится - хоть жопой жуй. А уж тем более фильмов про каких-то супер-пупер-друппер агентов, которым приходится по долгу службы сотрудничать с одним уставшим ФБРовцем.
   Барни сходу мог таких пять назвать. Не парясь особенно и не потея.
Потел он, конечно, как сволочь, но только потому, что приходилось отбиваться от постоянных нападок. Некоторые из них, на самом деле можно было бы назвать даже изобретательными. Если бы Барни был новичком. Или если бы ему было 15. И он не воспитывался какое-то время в цирке.
  За свою долгую и (не)счастливую жизнь он успел наестся разных сортов коричневого. К несчастью - не шоколада. Один плюс - зато без диабета. Второй - теперь он был готов практически ко всему, что имело свойство происходить вокруг него с завидной регулярностью.
  Возможно, у их семьи было проклятье. Как во всех этих реалити-шоу, фамильное, от какой-то там пра-пра-пра бабки, которая просто не очень удачно завела кота там, или увела из семьи чужого деда-алкаша. Кого там звать? Какой внеочередной гот-припадочник решится распутать тайну семейства Бартонов? Барни хотел бы, конечно, какую-нибудь блонду или, на край, рыжуху, красотку на стриптизерских каблуках, которая со своим декольте разговаривает с духами умерших. И чтобы она вызвала их батю, просто чтобы плюнуть ублюдку в лицо.
  Так, он отвлекается, слишком увлекается какими-то призрачными идеями, какой-то там местью или обидой. Да, батя - ублюдан, one-o-one, как говорится. Но он знал это. Это знала вся их семья. И, не имея возможности освободится, Барни жил как мог. А потом - привык, наверное. Потом стало плевать.
  Внутри всегда есть чему надломиться, а потом самым поганым, тихим и незаметным образом - зачерстветь. Барни зачерствел весь практически, равномерно покрылся цинизмом, что плесенью, или - мхом. Так не больно. Почти.
   Почти не больно от чужих ударов в челюсть - но только пусть эти мрази попробуют выбить зуб. Страховка, конечно, у ФБР была что надо, но вряд ли за её счет удастся поставить нормальный имплантат. Государство любит на всём экономить, как никак.
  Даже один из космонавтов подмечал это шуткой про полёты в посудине, все составные части которой сделаны людьми, предложившими наименьшую стоимость. И это же космос.
  Какое дерьмо тогда выдаётся в гос структурах уровнем ниже? Позор, клеймить их всех и в Китай на публичные казни.
  Вот только - не спасет. Не спасёт ровно так же - как и Барни своего брата.
  Краем глаза замечает, что Клинта из его вынужденного укрытия вытурили. Теперь прикрытия сзади нет, а, между прочим, было удобно, когда он подстреливал ублюданов издалека.
  Теперь невыносимое месиво из вонючих и ругающихся тел прокатывается глубже в коридор, и Барни чует, что судьба окончательно решила показать ему сегодня свою жопу. Прелестно. Спасибо. Мне не нравится, убирайте.
   Ныть - нет времени. Причитать - нет времени. Барни рыча и брызгая слюной, сбрасывает с себя на пол одного из мексикосов и оказывается втянут и практически в ловушке. Позади какая-то возня становится еще громче - но не обернуться - держат крепко.
  Но, это оказывается их ошибкой. Ошибкой потому, что Клинт, мать его, Бартон не терпит проигрышей. Не умеет сдаваться. Гордиться ли Барни что хоть чему-то научил этого белоголового остолопа?
  Да, наверное. Вот только объективно - этому Клинта научила жизнь. Поганая дама с дико скверным характером, которая выебет всех около смертного одра и всё такое. Она показала Барни как драться. Показала, что сила - это не всё. Скорость, хитрость и отбитость на оба полушария - имеют не меньший вес.
  В случае Клинта - вес имел он весь и какой-то кусок ебаной деревяшки. И Клинт смог использовать оба во благо - завалил мужика. Судя по визгу - даже сломал ему что-то. Если позвоночник - Бартоны, может быть (никогда, да, никогда им подходит) отправят ему в больничку открыточку с самой ебаной картинкой и надпись "Поправляйся скорее!" - где подрисуют на ASL "пидрила".
  Клинт определенно набрался не самых плохих движений в этом своём ЩИТе, но, намётанный взгляд подмечает, что и старые приёмчики младшим братом используются, не проржавели. Не забыты. Значит ли это, что и Барни - не забыт?
  Мышечная память, говорят, сильнее других. Может то, что он учил Клинта когда-то там чему-то там и драться - в том числе, повлияет на возможность вычеркнуть его из своей жизни?
   Потому, что это пока походило на теорию. Сколько Барни не пытался выкинуть младшего из своей жизни - тот словно непрошеный бумеранг, возвращался вновь и вновь.
  Выглядит, правда, сейчас, этот бумеранг как тот еще кусок дерьма, но и Барни от него уже не далеко ушел - подбита бровь, скоро начнет опухать и дай бог левый глаз не закроет. Руки уже саднит изрядно от всего этого рукопашного. Запястье не вывихнул и на том спасибо пока что.
  Они сталкиваются в драке, обычно такое снимают в слоу-мо и герои воодушевленно друг другу улыбаются. В случае Бартонов - они скорее шипят от непредвиденной боли, но быстро расходятся вновь.
  Все сантименты - на потом. Если выберутся, конечно же.
Когда эта драка подходит к концу, завершаясь смачным матерком от мужика, которому Барни с ноги сломал руку, которой тот тянулся к выпавшему пистолету, тяжело дышать. Ходить и думать - тем более.
  Барни хочет улечься прямо на пол, можно около Клинта и не думать о том, что будет дальше. Совсем.
  Но он не даёт себе этой слабины. И Клинту тоже - осторожно сгребая пострадавшего ещё пуще прежнего, Барни тащит его в сторону выхода. - Не в мою смену, телепузик, не в мою. Вот помрешь на своей работе с концами - тогда я от тебя и отъебусь. Могу даже не приходить на кремацию. Или че ты там завещал с собой сделать?
   Ночь обещает быть ну очень насыщенной. Оставалось не так уж и много пройти, но идти нужно было как можно тише. Второй такой свары - они просто не выдержат. Даже Барни.
И особенно Клинт. Его бы осмотреть вновь, чтобы понять как и где его еще можно трогать, чтобы ничего не повредить больше уже имеющегося. Но времени нет. Категорически. Катастрофически.
  Ни времени, ни плана. Хотя...
- Заткни уши и глаза. - Бартон нашаривает в кармане одну из нелюбимых игрушечек. Свето-шумовая. Если спросить Барни что она делает в кармане его гражданской кожанки - можно услышать, что это всё ему досталось от предыдущего хозяина.
А уж если бросить её, родимую, прямо за дверью - можно справится с недобитками и укатить в рассвет. Или, хотя бы, в больницу.
[icon]http://s8.uploads.ru/0j38e.gif[/icon]

+4

7

[indent]  [indent] Шутки про смерть — это весело.
Наверное. Может быть. А может и нет. А может насрать. Конкретно сейчас наплевать примерно на всё и мозг отмахивается от моей попытки придумывать ответные фразы Барни, пока он взваливает меня на себя и работает ногами за двоих, я может что-то ими и делаю, но чувствую это настолько поверхностно, что… не ебу в душе шевелю тем, чем пытаюсь или нет. Голова почти безвольно закидывается вбок, картинка всё ещё скачет, иногда идёт чёрно-красными пятнами. Звуки заедает в каком-то круговороте включения и отключения “колонок” от этого морщусь, строя кислую мину и пытаюсь отвернуться, переваливая башку на другой бок.

В смысле не придёшь? Будешь сидеть дома с ведёрком мороженого и плакать? — пытаюсь поправить положение тела, плотнее цепляясь за плечо брата, но выходит какая-то несуразная возня без смысла, так что  я быстро сдаюсь обвисая, продолжая надеяться, что я всё же перебираю ногами и мне это не показалось. — Если это будет не “Миндаль с ириской” от Роббинса, то ты мне больше не брат. — ухмылка выходит не очень, но думаю сейчас такая “проблема” со всем лицом, так что…

Барни ковыряется в карманах свободной рукой, и я отчаянно хочу пошутить что-то про цирк и “смертельный номер”, но в голове тяжёлая пустота, а перед глазами пытаются начать отплясывать наркотические слоны из сраного “Дамбо”... ненавижу этот мультфильм...

Это граната? В куртке? В простой кожаной, да? Хотя не уверен к чему все эти вопросы, учитывая моё полное отсутствие удивления, я бы скорее изумился, если бы Барни выудил из кармана шоколад или цветной платок… ебучие слоны, пшли вон с обзора, мало этих красно-чёрных точек… попытка отмахнуться слабая: рука, что драная тряпка с вялым взмахом брякается назад, свисать у ноги.

У тебя я смотрю… осталась ещё парочка тузов… в рукаве? — хрипло хихикаю я, хотя больше похоже на кашель умирающей гиены. Закрыть глаза и уши. Светошумовая? Корчу рожу. Отвратительно.

Пошутить про то, что мои-то уши можно уже и не прикрывать не остаётся времени, его никогда нет и ни на что. Жмурюсь, обхватывая ладонями лицо в момент броска. Хлопок и чужие крики на мексиканском сливаются в сплошную кашу, мы как-то куда-то подрываемся (вот это каламбуры, Бартон), и я стараюсь не отставать, оттолкнувшись от плеча Барни и выпаливая в короткий забег все оставшиеся силы. Просверленная нога надрывается такой агоничной вспышкой, что хочется заорать, но дышать тяжело и без того, поэтому, сцепив зубы, заталкиваясь в тачку, я только издаю стоны и прерывистые вздохи.

Отклоняюсь в попытке нащупать дверь, красно-чёрные пятна увеличиваются в размерах, писк в висках достигает пика, головокружение с тошнотой наваливаются одновременно, а грудь сдавливает в тиски с ощущением, будто бы меня ногами пиздят как минимум восьмеро. Может быть так и есть, может быть машина, Барни и взрывы из кармана видятся мне в полубреду, пока меня пытаются забить насмерть. Уф. Картинка темнеет. Дерьмо. Пальцы цепляют за что-то (дверь машины?) и сознание срывается в черноту.

[indent]  [indent] В густом мраке тонут звуки, вспыхивают фейерверком над куполом цирка и гаснут огрызки воспоминаний. Мешанина, всё перепутано.
[indent] “Да ты прямо, Соколиный глаз...”, — ухмыляясь говорит Барни.
[indent] “Добро пожаловать в ЩИТ, сынок”, — выдаёт Фьюри, хлопая меня по плечу.
[indent] “Ты никчёмный мелкий кусок дерьма!” — орёт отец, ударом отшвыривая меня, я бьюсь затылком о тумбу со всего маха. Больно.
[indent]  [indent]  [indent] Больно…

[indent] Разлепляю глаза.
Где я и какого ху-... машина. Мы едем на машине. Света в конце тоннеля не видно, да и за спиной брата вроде не выросла пара крыльев (или там нужны рога с хвостом?), значит вроде гоним не в Вальхаллу. Где Тор, когда он так нужен, чтобы пошутить про это… где вообще Тор 99% времени в принципе…

Сраная... срань, — со стоном выдаю я еле слышно, пытаясь поправить своё положение на пассажирском. Упираю ладонь в лоб. Всё гудит от боли, башке настолько паршиво, что лучше бы я сунул себе взрывную стрелу в рот. — Уф… надолго я… отрубился?

Разговор начатый не с того конца, но не уверен, что у этого хера бесконечности вообще есть конец правильный, не заражённый болезнью похлеще той, от которой обычно нос отваливается.

Скашиваю взгляд на брата, стараясь лишний раз не шевелиться. Наверное первенство в конкурсе красоты “мистер вы похожи на говно” — выигрываю я, но Барни тоже досталось и не слабо. Откуда он вообще взялся… в смысле… последнее “общее” воспоминание, старательно откладываемое в любые возможные дальние ящики памяти, мигало красной подсветкой с неоновой надписью: “Ты проебался”, — и в этом воспоминании мой старший брат получает стрелой в правую ногу, и орёт мне вслед, что у него больше нет брата… был ещё момент совместной случайной работы под прикрытием, но… это мало что изменило. Я завязал с преступностью, встал на путь исправления, наверное, ну или типа того, в общем окончательно перешёл в команду хороших парней, а потом меня взяли в команду лучших… вот только и это вряд ли имело значение. Не было никакого звонка: “Прикинь, я в высшей лиге, кто бы мог подумать, а, Барн? Главное не помри от гордости”, — хотя бы потому, что звонить мне было некуда, да и даже если бы я знал куда… вряд ли стал бы. Как бы я ни старался всё исправить — всякий раз, когда рядом находятся дорогие мне люди — я вляпываюсь в пиздец. Не то, чтобы я не вляпывался в него, когда этих людей рядом нет, но… я приносил с собой проблемы и постоянно всё портил или сбегал, боясь всё испортить и делая только хуже...

Слушай, Барни… — вывески забегаловок, мелькающие в окнах, подсвечивают салон разными цветами, я переваливаю голову на другой бок, отворачиваясь от стекла и пялясь прямо. — ... ты только не злись… — отличное начало любого разговора, да? Никогда такого не было и вот опять.

Вообще последнее — это краткий пересказ всей нашей биографии на двоих, пусть о “новой” жизни брата я знаю не так, чтобы много… я издаю измученный вздох. Мне остопиздили шутки, меня раздражает пульсирующее болью тело, меня мутит от этих игр в “пол — это семейная тема” с обеих сторон. Меня мутит много от чего ещё. И от кого. От себя самого, например. От того, что я снова ввязался в какое-то дерьмо и что Барни снова приходится выручать мою задницу. И от того, что я даже не знаю от кого он меня спасает и когда я перешёл дорогу злым мексиканцам из плохих расистских шуток.

Короче… ты только не думай, что я это сейчас потому, что как пёс допёр о тикающих часах и всё такое, — да я серьёзно провожу аналогию с “Все псы попадают в рай”. Аналогия — спёр из Наташиных разговоров с Коулсоном... — Не дождёшься, — хмыкаю, но перелом усмешки быстро сходит на нет. — Мне жаль, Барни… типа серьёзно. Правда. Мне жаль.

Вот так просто и очень сложно одновременно. За всё сразу, пожалуй… У фразы про “никогда такого не было”, похоже появился реальный конкурент.
[status]молод и горяч[/status][icon]https://i.imgur.com/uxsfoVP.gif[/icon][sign]///[/sign][lz]<a class="lzname" href="http://exlibris.rusff.me/viewtopic.php?id=775#p61022" target="_blank">клинт бартон, 31</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">у кого-то к <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=7"><b>успеху</b></a> есть ключ, но у кого-то есть <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=608"><b>лом</b></a> и отмычка.</div>[/lz]

+4

8

Вытащить Клинта из этого сраного муравьиного гадюшника (такие бывают? Нет? да похуй, а если вам не похуй Барни очень жаль [нет]) оказалось задачкой для выживания. Охуеть какой.
  Барни реально удивлён, что его заначка на чёрный день: а. оказалась действующей. Б. не взорвалась, когда его натурально метелили все, кому не лень. В. типа... Сработало? Его план? Сработал? Он чё, котёнка какого-то спас и забыл?
  Вцепиться в брата, вытащить его, чего бы это не стоило, потому - что ну а на кой хер иначе всё это? Позволять каким-то маслянистым мужикам латинских национальностей позволять себя лапать за просто так? Да хуй вам. Барни вам тут не это. Да и вам бы не советовал.
  Картели всегда славились своей любовью жестить. На своей территории они всегда умели с размахом мстить тем, кто вставал на их пути. В Америке... В Америке ребята довольствовались чем могли, но, не сказать, чтобы этого было недостаточно. Совсем. Совершенно.
  Присылать человека за плату по кусочкам? Check! Отрубать своим же уши и пальцы? Check! Татуировки в условиях антисанитарии после того, что Барни успел повидать за времена работы в Бюро кажутся ну очень очень гуманным способом закончить со своим благосостоянием. Это даже не цветочки. Это даже не пыльца.
  Варёные дети - о, вот это уже ближе к цветочкам.
Странно, что они решили пытаться шантажировать Бартона. Нет, правда, в этом что-то не вязалось, но времени подумать не было вовсе. Но стоило найти на это время. Обычным делом было обнаружить себя загнанным в ловушку картелем, нет, правда, это случалось в их сфере деятельности куда чаще, если задуматься. Но нужно было подобраться на достаточно близкое расстояние к говнюкам, чтобы не иллюзорно завоняло опасностью.
  Бартон не то, чтобы прямо копал. Бартон лишь следил за составлением операций. Это вообще было не его дело. Не его отдел - очередная межведомственная ебала. Каким образом тогда он оказался втянут в это? Думай, рыжая башка, думай!
   Значит Бартон был близко к тому, чтобы окопать того, кто был кротом. Другого просто быть не могло. Не виделось иного. Иначе - зачем?
Титулов у Бартона нет. Шансов, даже если раскрутят это осиное гнездо, на повышение нет. Бартон, конечно не жаловался, но ему могло бы и больше повести. Но его позиция была чёткой и понятной.
  А вот если он раскроет, кто сливал планы... Это грозит очень такой большой головомойкой для крота, с обоих сторон. Вряд ли эта ячейка - единственная в стране, а в мире и того подавно. И мало охоты отдела внутренних расследований, добавятся ещё и головняки от банды.
  А, значит, пойди Барни отдавать деньги - его бы пришили. И обставили бы всё препрекрасненько в алых тонах обыкновенной потасовки.
   Но как они добрались до Клинта?.. Шестерёнки застопорились и отказывались ворочаться хоть в какую-либо из сторон. И временно Барни решил отказаться от попыток в понимание, как кто-то смог разыскать того, кого не смог отыскать при своём желании сам Бартон-старший.
Или просто не так уж он и хотел?
  Вопрос провокационный. Но важный. Честный, наверное. А честности в Барни всегда было очень мало. Особенно по отношению к самому себе.
   Барни Бартон помнит дни, когда всё было хорошо. Барни Бартон помнит дни, когда всё было отвратительно.
Барни Бартон помнит дни.
   Он помнит ещё те дни, когда Клинта не было. Смутно, и не уверен что это правда. Но помнит. Помнит как тогда всё было по-другому. Неуловимо. Но очень осязаемо. Причина? Гарольд тогда, наверное, мало бухал ещё. Или может держался. Может, просто может быть, тогда у него в жизни было что-то, что позволяло бить только куски мяса? Не считать за них членов семьи?
  Барни помнит, отчётливо помнит тот день, когда его впервые ударили.
  Клинт тогда был ещё крохотный. Он заплакал пока мать была занята на кухне. Барни подошел к колыбельке и неумело пытался покачать её, чтобы, как он думал, успокоить младенца. Ведь у мамы это работало, верно? Почему у него не сработает, а?
  Но Клинт почему-то начал кричать ещё громче. Тогда отец не выдержал.
    Алое. Глухой стук. Боль в голове и руках. Барни не помнит как, но он на полу, сопли и кровь из носа. Отец орёт что-то, брызгая слюной. Трясёт его, и орёт, а Барни не в состоянии даже разобрать хоть одно слово от страха. В зелёных глаза напротив - ярость. Первобытная. Обжигает.
   Барни ненавидит это воспоминание. Барни навсегда с этим воспоминанием. Навсегда наедине с этими глазами. С этим проедающим нутро отвратительным и полным презрения взглядом. Эти зелёные глаза его ненавидят.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] Он их  в л а д е л е ц.
   Наследственность, как и генетика - сука. У Барни полный набор от "заботливого" папашки. И, если честно, видеть как Клинт выстроил свою жизнь до отвратительного бесит. Как? Почему? Чем ты блять меня лучше, а, Клинт?

[

ты такой же. я знаю. ты внутри - такой же. пустой. оболочка. в тебе ярости столько же, я видел её, я её знаю. я её в тебе вырастил. не лги мне. только мне не смей. я тебе за родителей. я. никто другой тебя так не знает, как я. ты всех их обдурил, да? обаяшка. герой. нет, Клинт, я знаю.
я знаю про тебя всё.

]

   Он затаскивает его до машины, заставляя себя проглотить эту мерзость клокочущую внутри. Заставляет себя не думать о собственной отвратительности - у него нет на это времени. Совсем. Ни капли. Движение, как там говорят? Жизнь? Выживание. Барни жизни не видел. Судя по Клинту - ему тоже не повезло. Вот так семейка, а?
   с е м ь я
  Правила простые - угандошить всех тех, кто замешан. Попытаться не отъехать в процессе. Условия - сначала нужно отвезти Клинта туда, где ему помогут. Он, конечно, всё ещё пошучивал что-то, но он всё же не генетический эксперимент из пробирки, акиа Халк или как его там, нет. Клинт, мать его, просто человек.
  Просто человек, который вечно на себя берёт больше, чем может унести. Слишком. Гиперответственность. Гипер развитое чувство справедливости, чтоб его. С ним всегда было так. С самого детства. Сколько бы Барни не учил его замолкать, отлёживаться - это было бесполезно.
  Клинт - храбрее. Барни - лицемерная мразь.
Но... Может в том и смысл? Ему нужно было быть таким мерзким, таким отвратительным, чтобы из младшего выросло хоть что-то чистое? Светлое?
   Да нет, бред какой-то. Барни усаживается за руль, тут же закуривая, наплевав на вопросы о том, нормально ли Клинту - ему сейчас ничего не нормально и с этим нужно что-то делать и срочно. И..
- Только не отрубайся? Слышишь? Блять, КЛИНТ! - Барни пытается дотянуться до заднего сидения и привести Клинта в чувство, потому что знает - за человеком в сознании уследить проще, чем нет. Но толку нет. Блондин в отрубе, а Барни - в панике. Прелестно. Восхуительно! Мобильный в спешке чуть не падает между сидениями и Барни ругается матом во весь голос, но Клинт даже не морщится. Плохо дело. - Рон. Да, да, блять, это я. Заткнись. Заткнись и слушай блять меня. Ты сейчас дома? Это вопрос жизни и смерти. Да блять, РОН. Если бы моей - мне бы было похуй и тебе бы я звонил последнему. Слышь, жди, я еду. Да. Серьёзнее, блять, некуда.
  Швыряет телефон в бардачок и поправляет зеркало заднего вида, чтобы лучше было видно Клинта. Мчится, чтобы точно не опоздать, чтобы точно не потерять. Теперь - нельзя. Теперь, нахуй, он себя не простит. Нет, так нельзя. Нет, дело даже не в одной крови. Никто, никто и никогда не пройдет с ним того ада, через который он прошёл с Клинтом. Никто. Никогда.
  Все сломаются. Все оставят. Предадут. Бартоны, блять, всегда были против целого мира. Сегодня мир просто чуть-чуть больше обычного на них взбрыкнул, не более. Они выберутся.
  Когда Барни почти выруливает к нужному ему зданию - блондин очухивается, и Барни кидает ему бутылку воды - обезвоживание та ещё сука при ранении. Ему ли не знать. Хотя Клинт так много получил за сегодня, что хер его знает, стоило ли ему пить, на самом деле...
- С возвращением, спящая, блять, красавица, - третий бычок летит за окно, за последние 15 минут. Недокуренный, пожеванный. Барни весь - комок нервов. Барни весь - ярость. А выплеснуть и некуда. Не на Клинта же, блять. - Тебе не за что извиняться, это не из-за тебя. - успевает вставить он в чужие слова, а потом понимает, по интонации, по взгляду - о чём Клинт на самом деле. Он, блять, издевается. Сука. Откровения, блять. Барни отводит взгляд, клокочущее внутри наростает, бесит, и он яростно колошматит ни в чём неповинную машину. Клинт, кажется, уже даже не удивлён. Кажется. Хотя он сейчас в таком состоянии... Будь Барни в таком - ему бы точно было похуй на припадки брата. - Просто не сдохни. Не сдохни у меня на руках, блять. Я тебя никогда не прощу. - Барни поворачивается и смотрит Клинту прямо в глаза, без всяких посредников в виде зеркал заднего вида. - На этот раз по-настоящему, Клинт.
   Рон, темнокожий ростом под добрых два метра, встречает их на крыльце. Злой на вид, свирепо раздувает свои ноздри, но при виде отмудоханных в ноль и ниже Бартонов сразу же меняется в лице. Клятва Гиппократа, чтоб её - сначала вылечить, а потом уже отпиздить самостоятельно, да?
- Я не буду говорить, откуда это. А ты не будешь отмахиваться от денег на расходники. Знакомьтесь, Клинт - это Рон, он лучший, блять, полевой врач, которого я только знаю в этом мире. Рон - это мой брат. - они служили когда-то вместе. Пока Рон не понял, что он ебал систему. Пока ему не повредило ногу. Не критично, но болезненно. Но Рон знал Барни достаточно хорошо, чтобы поднять бровь на слове брат. Пожалуй, слишком хорошо. Но замолчал и помог подняться в квартиру.

+4

9

[indent]  [indent] Всё путается.
Барни матерится, швыряет в окно бычок, злится. Типа ещё сильнее, чем до этого. Или в другом порядке? Картинка перед глазами размазывается в какую-то разноцветную поганую мешанину, и я пытаюсь думать о том, что было бы неплохо не заблевать салон тачки, в которой нахожусь. Это его тачка? Машина Барни? Мне бы не помешала машина... Хоукай-мобиль? Нет, блять, звучит отвратительно… к Бэтмену бы стоило перестать ссылаться ещё после Бэт-коровы. Хотя, она пожалуй лучшая из Робинов… она относится к Робинам? Мы точно в машине, а не на лодке, какого хрена всё так качается?

Пытаюсь читать по губам, что говорит Барни потому, что мне хреново его слышно. Прищуриваюсь, всматриваясь в зеркало заднего вида, но лучше от этого не становится. Хуже тоже. Потому, что хуже кажется уже некуда…

“Вы пробили дно. Конечная, поезд “жизнь” дальше не идёт, просьба выйти из вагонов”, — знакомый голос, объявляющий поездки в нью-йоркском метро звучит почти нежно в гудящей башке, как-то… успокаивающе… да ладно, брось, приятель, бывало и хуже. Бывало и намного хуже. Скандинавский Бог в твоей башке, заставляющий убивать людей — вроде дерьмометр ситуаций выставлял счётчик повыше, нет? Сейчас-то это всего лишь… просверленное колено… и следы побоев… подумаешь?

Тяжёлый выдох, с усилием заваливаю башку на другую сторону. Жарко. Нечем дышать. Или сложно дышать. Твою мать...

Не за что извиняться? Не из-за меня? Слабо выгибаю бровь, а может мне только кажется — плохо чувствую тело, ну что-то помимо сраной адовой боли во всех местах, включая те, о существовании которых даже не догадывался. Барни бесится. Злится. Выходит из себя. Бьёт по машине. Будь я на его месте, сорвался бы намного раньше, наверное… но я бы на месте Барни не был потому, что… потому что из нас двоих вляпываться в хуйню всегда было моей фишкой. Дерьмовой. Мне не нравится.

Тоже мне “герой”. Дорваться до Мстителей, чтобы по-прежнему оказываться в ситуациях типа этой? Чтобы Барни, сраный, Бартон приходил на помощь? Барни ни при чём, я не на него злюсь. Хотя хотел бы злиться на него. На него, на Тора, на Кэпа, на Тони — вот тут лёгкая мишень, можно найти причин на несколько лет вперёд… да хоть бы и на Нат, но злюсь я сам на себя. Потому, что ни хрена не поменялось. Потому, что бесполезный кусок дерьма. Потому, что вот это — всё это — заливание кровью обивки тачки Барни, медный привкус во рту, жар переходящий в ледяной пот. Всё это доказывает, что отец в чём-то был прав. А этот уёбок не имеет права быть правым. Даже посмертно, даже спустя столько лет. Ни в чём. Не заслуживает.

Хмурюсь, сцепляя зубы, Барни мне заглядывает в глаза и угрожает. По-серьёзному. То ли очередной сотряс даёт о себе знать, то ли спазм челюсти, но я кажется ухмыляюсь как-то болезненно, как поехавший. Так по крайней мере в отражении зеркала это выглядит.

Не дождёшься.

Мне даже удаётся кивнуть, ресницы слипаются, сознание опять ускользает, картинка перед глазами идёт чёрными кляксами. Наверное это хреново.

Сам не помри… Барни…

Меня отрубает снова.

[indent]  [indent] Свет уличного фонаря слепит, жмурюсь, пытаясь заслонить источник ладонью.
Приехали. Куда — без понятия, но не то, чтобы был выбор или меня это по-настоящему волновало. Не то, чтобы меня вообще сейчас многое волновало… Барни помогает вылезти, хотя я бы предпочёл остаться со своим смузи вместо внутренностей там, в машине. Желание паршиво сочетается с обещанием Барни не сдохнуть, ну, кто-то обещал, что меня не бросит лет восемнадцать назад, мало ли… морщусь, но не столько от боли (её и так слишком много, и она везде), сколько от отвращения к самому себе. Это нечестно. Барни такого дерьма не заслужил. Это несправедливо даже для мыслей в моей пустой звенящей башке — несправедливо.

Пытаюсь помогать брату, шагая самостоятельно, чтобы он не волок мою тушу полностью на себе. Плохо осознаю пространство и слабо ощущаю удаётся ли что-нибудь из “помощи”. На пороге нас встречает какой-то знакомый Барни, полевой врач, все дела. Отличные новости?

Рон? Как Рональд Макдональд типа? — сильнее цепляюсь за плечо брата, пока мы двигаем вперёд, кивая новому знакомому. Хреновая шутка, ну, в своё оправдание могу сказать, что я просто не в форме…

Нет, как Рональд Мак-затни-хавальник.

Ух ты, красивая фамилия, — выдаю ещё более хрипло и захожусь кашлем, кажется с кровью. А может нет. Кровищи моей-чужой (надеюсь большая часть моя, а не брата) столько, что хрен разберёшь. — Барни, а он мне нравится.

Ни хрена. Он мне не нравится. Незнакомый дом мне не нравится. Полубеспомощное положение мне не нравится. Пульсирующая адова боль в колене мне не нравится. Но выбирать не приходится, верно? Если бы я мог выбирать, то сидел бы на одном из пляжей Майами с третьим подносом пиццы, ну или просто спал на хате. Если бы выбор имел какое-то значение, мы бы с Барни вряд ли стали жать на кнопки: отец-мудак, безразличная мать, автокатастрофа, сиротский приют, разгребание дерьма за слонами и бессрочное расставание, давай, пока. Выбор-шмыбор. Этим ты занимаешься после. Вырастаешь — раньше положенного или нет — и принимаешь решения. А потом расхлёбываешь последствия. Или нет. Смотря насколько удачно решил кроссворд. Барни их всегда разгадывал лучше меня, меня они бесили: слишком много вопросов и газеты… газеты отвратно воняют.

Хата Рона тоже не фиалками пахнет, но это уже привычнее: затхлое бельё, кофе, футбол по телику, замечаю боковым зрением, а ещё кажется пицца. Подкалывать его насчёт наггетсов нет сил, я не в том положении, чтобы пытаться выстебать двухметрового афроамериканца просто потому, что мозг отчаянно пытается ухватиться хоть за что-то, какую-то мысль, не перескакивающую с одного на другое. Ну, а ещё, наверное шутки о жареной курице в отношении чёрного это расизм? Скашиваю взгляд на Барни. Барни, это ж расизм, да? Кажется я не задал вопрос вслух...

Это не первый раз, когда меня так смачно приложило. И, может быть, если наш (нет никаких нас, Барни, друг Барни) приятель намутит своего медицинского волшебства — уверен не последний. Меня укладывают на кушетку или кровать, или хрен его знает на что, всё равно. Мир опрокидывается и встаёт на место, я закрываю глаза и хочу застонать от того, какой болью отзываются вздохи и выдохи, но крутые парни не смотрят на взрыв и не воют в агонии (наверное), а я уже исчерпал свой лимит падения ниже некуда, пошутив о Рональде Макдональде. Наверное…

Бывало и хуже, да? Ага, например два года назад, когда космические тараканы решили нанести нам визит. Или в день, когда я сдал цирковых и Бак отправил меня в полёт с трапецией без самой трапеции. Или один из тех разов, когда я вылетал из окна высотки. Или с крыши. Или дрался с полудурками из А.И.М. Ладно, нет, последнее вообще-то было довольно весело… почти всегда… бывало и хуже… как например отец, выбивающий из тебя пятилетнего всё дерьмо. Как например брат, кричащий тебе, что брата у него больше нет. Последнее хуже ещё и потому, что ты с братом согласен. Ты знаешь, что он — прав. Ты его предал, ты в него выстрелил.

Слышу паршиво, а когда приоткрываю глаза рыжая родная макушка мелькает где-то и исчезает из поля зрения. Обратно жмурюсь. Зачем Барни за мной пришёл? Не в том смысле, что я бы справился и сам, и не в том, что мне не хотелось его увидеть, а в том… это глупо. Тупица, Клинт. Барни пришёл за тобой потому, что это — его дело. Не ты, а наркокортель или кем там были эти крайне дружелюбные мексиканцы? Это снова попахивает расизмом, да? Плевать. Сейчас бы тако… Барни шантажировали? Мной? Ну это дерьмовая шутка, парни, вам бы следовало стараться лучше. Хотя, лучше стараться следовало бы мне, если вычислить мою рожу проще, чем кого угодно другого из окружения брата. Коллег, друзей, девушек. Кого-нибудь. Всё ещё крайне супергеройски, на 6 Мстителей из 6ти возможных, Бартон, показываешь класс.

Разряд боли: вспышка, как током прошило. За веками вспыхивает бело-алый залп, я почти подлетаю на месте, дёргаясь вверх, скалясь и распахивая глаза, сжимая руки в кулаки.

ВОУ-ЭЙ! — выкрик с хрипом, ударяюсь лбом о лампу, нависающую сверху или что-то в этом духе. — Полегче, Джон Коффи. Все должны заплакать в конце, а не наоборот…

Серьёзно? — док хмурится, скашивая взгляд на Барни.

Ага, а ты что… — шумный выдох носом, — не смотрел?

Мне не отвечают. Ну и хрен с тобой. И с тобой, и с Барни, и со мной тоже. Ударяюсь затылком в ту хрень, на которой лежу, падая обратно. Жаль не придумали универсального клея, какими там разработками занят Беннер? Нужно таскать с собой больше изоленты, чтобы в таких случаях просто залеплять всё нахрен и уходить. Никаких недомолвок, никаких дебильных шуршащих мыслей в башке, никакого зажима в груди, как будто Железка рухнул на тебя сверху в костюме на полном ходу. Никаких лишних вопросов. Никакого сраного коктейля из радости осознания того, что Барни в порядке (уже не очень) и нежелания  сталкиваться. Потому, что он был прав. Потому, что брата у него нет. Не должно было быть.

[status]молод и горяч[/status][icon]https://i.imgur.com/uxsfoVP.gif[/icon][sign]///[/sign][lz]<a class="lzname" href="http://exlibris.rusff.me/viewtopic.php?id=775#p61022" target="_blank">клинт бартон, 31</a> <div class="fandom">marvel</div> <div class="info">у кого-то к <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=7"><b>успеху</b></a> есть ключ, но у кого-то есть <a href="http://exlibris.rusff.me/profile.php?id=608"><b>лом</b></a> и отмычка.</div>[/lz]

+4

10

I'm the man who's always running from myself
And never stopped for anybody else

   Всё выглядит хуёво. Хуже, чем хуёво, если честно, и Барни прекрасно об этом знает. И знает, что Рон тоже знает.
   Они вносят Клинта, по пути Клинт даже что-то еле разборчиво говорит. Что-то похожее на шутку, и Рон постоянно на Барни косится. Наверное, хочет вставить про то, что все эти шутки устарели ещё когда они вдвоём были в армии, но молчит.
У него вообще в башке, наверное, нет места ничему, кроме судорожного соображания о том, как именно вытягивать двух идиотов подальше от черты, за которой жизни-то больше и нет.
   Это, конечно, самая неблагодарная из всех работ, когда имеешь дело с Бартонами, кажется, потому что они постоянно из кожи вон лезут, лишь бы, поближе бы. Будто бы надеются, наивно, как дети, что за чертой их ждёт что-то хорошее. Что-то приятное. Ну, типа - киндер джой, да? Отлепляешь ебаную целофанку, а там не всратый конструктор индо-китайской пародии на трансформера, а, не знаю, билет в лучшую жизнь? В сказку?
    В то фантастическое место, где твои ошибки тебя не преследуют? Где каждый вдох даётся не через боль, не через отчаяние и мерзость по отношению к самому себе, а ... просто так?
   Как в детстве. Всё просто - есть хорошее, а есть плохое. А ты - ты обязательно хороший, ты герой своей истории, ты чудесный и мама с папой отведут тебя поесть мороженного, а дядя продавец обязательно за целое бесплатно даже посыпет твой пломбир какой-нибудь радужной сахарной стружкой. Гроза напугает, но тебя успокоят, завернут в одеяло, поцелуют в лоб и отправят спать. Никто не будет винить тебя, если ты сделаешь что-то не так - только поддержка. Тысячи разворошённых муравейников, побитые жуки и подбитые носы. Всё - решаемо. Даже домашка по геометрии.
   Есть только одна проблема. Мелочь какая-то, право слово. Это всё - выдумка, фикция, фанатически взращиваемая религией вера в то, что каким ублюдком и мудаком ты бы ни был при жизни - у тебя будет шанс, в аморфном там, которое никто не видел. Которое есть лишь надежда. Дорогая, облачённая в золото и бриллианты надежда. Над которой рыдают платные плакальщицы в Диор, и ломают умы лучшие саентологи человечества во главе с Том Кукурузом.
    Нет «потом», не будет «там», не существует жизни после смерти, если ты, конечно не про то, что станешь удобрением для чего-то.Нужно жить в сейчас, нужно за него бороться, выгрызая куски у реальности, забирая всё то, что лежит плохо себе, для того, чтобы хотя бы со стороны изобразить картинку того, что живёшь то ты хорошо.
   Барни понимает это. Понял, наверное. слишком рано для ребёнка, для человека со стабильной психикой, да так таковой и не обзавёлся. Не особенно-то следует своим собственным советам, не старается даже, что уж там. Постоянно на грани того, чтобы провалиться за черту, и хуй бы с ним, верно? Это его жизнь, то, что он таковой пытается назвать, налепить ярлычок, наклеечку, как в началке - You tried, да и закрыть глаза. Со стороны, если прищуриться, и отойти на добрый десяток десятков километров - он даже успешный, разве нет?
    Но он смотрит на Клинта, на тяжело вздымающуюся грудь, на редкое дыхание, на кровь, везде, блять, даже там, где её не должно было бы быть - она есть. И Бартон понимает. Это пиздец.
      Это тот крах, которого он всеми силами хотел бы избежать. Но почему-то всегда оказывается в этом мерзотном «тут». Где Клинт - пострадавший. Из-за того простого факта, что сам Барни не в состоянии нести за него ответственность, помочь ему. Защитить его.
I'm just chasing after something I don't know
And I left you in the rear view all alone

     Наверное, бросить его - было единственным верным решением в жизни рыжего. Он не может себе представить исхода иного. Когда они порознь - тот в большей безопасности. И...
     Да кому ты порешь чушь, а? Кого ты выгораживаешь? Это - твоя вина. Твоя, Барни, и ты это знаешь, ты прекрасно понимаешь. Но не будь тебя, не реши ты вызволить его - что бы стало? Стало бы хуже. Ты просто бежишь от ответственности. Как и всегда.
  Рон весь занят, протирает, зашивает, тихонько, чуть слышно ругается матом. Барни видел его в таком состоянии и знает, лучше не отвлекать и не мешаться.
- Не смей. Иди помойся, от тебя воняет. И так я пойму что на тебе шить. - предупреждает, прежде чем Барни успевает закурить сигарету в квартире. Рыжий поднимает руки, будто сдаётся и оставляет Клинта в самых лучших из возможных в их положении условиях.
    Кипяток на бошку заставляет выругаться, шипеть как облезлому коту из-за боли ото всюду, где он просто запретил себе чувствовать эту самую боль. Чувство усталости, вечно загнанное куда-то на перефирию, наконец берёт его в оборот. Но времени нет, есть лишь отчаянное желание заставить всех пожалеть о том, что связались с Бартонами. Потому что, что? Правильно.
      Выживает не сильнейший, нет. Это сказка для деток, которых учат, что нужно быть сильным духом, и всякое такое, трали-вали, знаете?
Выживает тот, кто не умеет сдаваться. Останавливаться.
    Барни обычно даже не зализывает раны, прежде чем идёт мстить и отрывать бошки. Иногда находится тот, кто ему на это указывает. Но чаще всего - нет. Он просто идёт и делает. И - удивительно, да? - всё ещё жив.
   Это не закон джунглей, в джунглях человечности больше, чем в людях. Это закон, как его там? Homo homini lupus est. Да вот только волки, всё ж таки, менее отвратительное зверьё, чем человек.
       Когда он надевает изрядно подранную одежду и выходит - уставший Рон бросает на него ещё более заебанный взгляд,а Клинт подаёт голос. С очередной шуткой-отсылкой. Ком из горла падает куда-то на лёгкие, может быть в район где у всех принято искать душу, Барни не ебёт. Но чувствует себя на чуть получше, чем до.
- Не, он понял, просто я его ещё 15 лет назад заебал называть доктором Милягой. - пожимает плечами под вздох Рона.
- Если у меня и были какие-то сомнения в вашем родстве - то ровно до того момента, как ты раскрыл ебало. А теперь к тебе. Садись. - указующий перст провёл ровную линию между Барни и стулом.
- Я в норме.
- Чёрта сука с два. Я знаю тебя, Барни, и мне похуй перед кем из нас ты строишь из себя крутыша, но это должно закончиться прямо, блять, сейчас. Или я вызываю копов и говорю, что два белых наркомана пробрались ко мне в дом. Я понятно выражаюсь?
- Ты и твои прекрасные ультинахуймы. - едкая ухмылочка, но жопа таки приземляется на стул, и все ссадины с царапинами - обрабатываются, пока Барни молча пытается понять как действовать дальше. - Башка-то не кружится хоть, Клинт?
       Забота. Типа. Тот максимум, на который он способен словесно. Потому что действовать не умеет вовсе. Чувство ли вины тому преграда, или отсутствие нормального воспитания ли - Барни не в курсе. Это иногда мешает жить, а иногда - не особенно. Взаимодействия человеков вообще тема максимально всратая, и даже не вылечивается опытом проб и ошибок.
      Вот, например, в случае с Клинтом - он не знает. Вообще ничего не знает. Что говорить, как говорить, как показать, что ему не похуй. Кто он вообще уже ему?
           Брат?
   Или так, причина головных болей и просверленных колен?
      Уёбское положение дел, которое не исправить ни за один разговор, по душам ли, или за просто так. Дело для терапии, или трех-четырех бутылок Джека.. если доживут до него, конечно же. А на это есть шанс только если он найдёт того, кто сдал картелю Клинта. Чем скорее - тем лучше.
    Список подозреваемых уже, чем штаны у хипстера - только те, у кого был доступ к личным делам вообще знал о том, что у Барни брат был, не то, что как он выглядит. А, значит, надо в Бюро. И это, конечно, чуть проще, чем прошерстить склады в поисках Бартона-младшего, но были свои... сложности.
- Что дальше, капитан уебок? - Рон как всегда душка, наверное поэтому Барни с ним и общался после всех тех лет и проблем.
- Хочу кое-какого завершения, знаешь. Не мести. Именно завершения. У меня есть идея о том, чья в этом всём вина.
All I need is some closure

Отредактировано Charles Barton (05.06.21 15:28:04)

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » биба и боба


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно