ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » brilliant blue waters


brilliant blue waters

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

brilliant blue waters

https://i.imgur.com/H15ukVC.gif https://i.imgur.com/eZYubf4.gif https://i.imgur.com/RHSPEa0.gif https://i.imgur.com/ljuYpOi.gif

• месяц после свадьбы
Сальм, Эббинг

Регнер, Калантэ

пять дней в пути — большое испытание

+1

2

Казалось, будто бы минула целая вечность.

Будто бы Сальм, а затем и Эббинг Регнер покинул в совсем другой жизни.

И вместе с тем время летело стремительно; от помолвки до свадьбы, а затем и еще целый месяц — в мгновение ока. Дел было невпроворот — Регнер знакомился с Цинтрой, ее законами и порядками, ее нуждами; Регнер старался выстроить и сохранить хрупкий мир со своей юной женой.

Регнер хорошо знал Сальм, и оттого понимал, что знаний о Цинтре у него недостаточно — его учили географии, политической в том числе, его учили истории, но все эти знания не равнялись пониманию Цинтры. Пусть Совету и древним законам было угодно иметь дело именно с королем, Регнеру было угодно иметь в Калантэ союзника — война между ними за власть никому не принесла бы добра, да и путь силы — ненужных, утомительных распрей — князю был не близок.

Враждовать с Калантэ Регнер не хотел — и так ему диктовал не только избранный путь дипломатии, но и сердце. Как и чувства, поселившиеся внутри, заставляли во многом жене уступать.

Совсем не чудовищем была цинтрийская княжна, вопреки людской молве. Порывистой и упрямой была Калантэ, гордой и своевольной, как пламя, — им можно любоваться, да только в руках не удержишь; даже если одолеешь, все равно обожжешься. Своенравной была она и дерзкой, но — не чудовищем.

Пылкий и требовательный поцелуй в лесу подарил Регнеру надежду — ему удалось достучаться до недоверчивой к чужакам северянки. И месяц, проведенный бок о бок, обещал не меньше.

Из замка они сбегают под вечер, когда формальности остаются позади и утомленность морским путешествием длиной в несколько бесконечных дней начинает сходить на нет. И здесь, вдали от шумной гавани и царящей в замке суматохи, вдали от прикованного к ним внимания, они, как и в первую встречу, меньше всего похожи на короля и королеву.

— Если хочешь, завтра я могу показать тебе город, — Сальм уступает Цинтре размерами, но не кипящей в нем жизнью. Сальм опоясан крепостью из светлого камня, и тянется за ее пределы виноградниками и бахчами с медовыми дынями и сладкими тыквами; Сальм переливается голосами рыбаков, ныряльщиков за жемчугом, купцов и торговцев; Сальм кутает свои улицы в заросли плюща, а по весне одевает сады в нежные цветы магнолий и темные гроздья глициний.

Солнце постепенно клонится к закату, и дневная жара уступает свежести вечера.

— Сюда, — показывает Регнер дорогу и направляет лошадей — тропа то скрывается в тени причудливых зарослей тиса, то петляет среди можжевельника и редких диких лимонов, подставив заходящему солнцу ленту высушенной земли, — она вьется, огибая камни и выбирая пологий спуск к небольшой бухте, спрятавшейся между утесов. — Мне нравилось приходить сюда раньше.

Когда нужно было что-то обдумать или хотелось побыть одному. И не только за этим.

— А уж вторую неделю от Ламмаса и вовсе чуть ли не каждую ночь тут пропадал, таких звездных дождей больше в году не бывает, — улыбается Регнер, спешиваясь, и протягивает руки Калантэ, чтобы помочь спуститься и ей.

Море набегает на берег в нескольких саженях от них и топит край уходящего солнца на горизонте.

+1

3

Она могла и отказать. Могла махнуть рукой и оставить без внимания маленький, никчемный в сравнении с величественной Цинтрой Сальм. Изначально Калантэ не планировала в подробностях узнавать о родине своего суженого, когда только о нем ей стало известно, но мягкий и уступчивый Регнер совершил чудо, добыв к непростому характеру королевы нужный подход. И лишь после долгих вечерних с ним разговоров, когда все дела были решены и усталость тяжелым грузом наваливалась на плечи, Львице вдруг стало интересно посмотреть на край, в котором вырос Регнер. Узнать, какие земли его воспитали. В каких это таких местах мог вырасти столь удивительный человек, ее муж.

Регнер быстро успокоил тревоги Калантэ, отказавшись от попыток продавливать свою волю. А ведь мог, и Совет бы с радостью стал прислушиваться к словам короля, назло Львице напоминая, что в их королевстве сначала идет слово мужчины, а уж потом женщины.

Регнер не стал уничтожать трепетно воздвигнутый титул Львицы, что она своими руками с трудом создавала, Регнер сделал шаг назад, Регнер не спорил, но помогал. В браке с ним Калантэ узнала, что сосуществование с кем-либо не всегда должно становиться сопернической бойней за власть. Муж стал ей поддержкой, крепким плечом, на которое можно всегда опереться. Месяц всего прошел, но в ворохе неурядиц и королевской рутины Регнер успел стать для Калантэ настоящим ценным другом.

И лишь поэтому, и больше ни по каким причинам, Калантэ дала добро на долгие пять дней в море, надоевших ей очень скоро, изнуривших ее за первые сутки, почти ставших ей кошмарным заточением. Почти — потому что, если бы рядом не было мужа с его долгими и интересными рассказами обо всем, что он считал удивительным, Калантэ стала бы мучением для всех моряков.

Впрочем, даже мужу не получилось удержать Львицу на палубе, когда той захотелось поближе узнать о мастерстве узлов, парусов и умении забираться на самый верх мачты за считанные секунды.

Впечатление о Сальме у Калантэ сложилось смазанным. Люди здесь были проще, земля казалась мягкой и теплой, фрукты сладкими, воздух ароматным, но Калантэ чего-то не хватало. Расслабленность, что витала в атмосфере Сальма, не была способна очаровать буйную королеву. Она очень быстро затосковала по Цинтре со всеми ее коварными распрями, битвами, все новыми и новыми вызовами от врагов да проверками на прочность.

Твердой, злой и неприступной Калантэ Сальм совершенно не подходил, но Львица слишком ценила доброту Регнера, влюбленно оглядывавшего свои родные края, чтобы срываться на едкие комментарии и проситься обратно домой. Возможно, она просто немного ревновала.

— Удиви меня, — не согласилась, но и не отказалась Калантэ, когда после громких встречаний им обоим наконец удалось сбежать от пристального внимания сальмских вельмож (хотя этот скромный народ и вельможами трудно было назвать).

Калантэ закатила глаза, когда спешившийся Регнер подошел к ее коню и протянул руки. С усмешкой она легко спрыгнула со своего жеребца, игнорируя жест помощи, а после самоуверенно улыбнулась мужу прямо в лицо. Он был мил, когда вел себя с ней как кроткий кавалер, он был мил, когда находил остроты, чтобы ее рассмешить, он был мил, даже когда спал с ней в одной постели. Калантэ никогда ему не признается, каким красивым он ей кажется.

— Неужто всегда один? — поинтересовалась Калантэ, смело шагая вперед, поближе к плеску воды.

Она смахнула с плеча длинную тугую белую косу, а после обернулась, деловито оглядывая мужа.

— До меня… сколько красавиц здесь побывало? До меня? — она вгляделась в глаза Регнера, выискивая в них проблеск страха, неуверенности, да хотя бы смущения.

Дергать его, выводя на яркие эмоции, Калантэ просто обожала.

+2

4

Регнеру порой кажется, будто вся жизнь для Калантэ — сражение.

Она вела затяжной поединок между собственной волей и древним законом, волей Совета; она умело скрещивала клинки настоящие — порой вкладывая в каждый выпад гнев, которому нельзя было дать выход иначе, порой упиваясь азартом боя; а после острие меча заменяла словами — ее острый ум искал брешь в собеседнике порой из необходимости, порой ради забавы.

И все же сейчас направление ее мысли Регнера удивляет, заставляет на несколько мгновений растеряться.

— Это… — тянет он, пожимая плечами и собираясь с мыслями.

Он вглядывается в лицо Калантэ, пытаясь найти в нем ответ: что она хотела услышать? Красивую — и не важно насколько правдивую — историю о том, что она единственная, с кем он разделил это место? Нет, — усмехается Регнер про себя, — это было бы совсем на нее не похоже.

Правду, которая недалеко ушла от красивой истории? Или, быть может, его ответ был вовсе не важен — и все это было лишь первым выпадом еще одной словесной дуэли?

— Это было бы неразумно — раскрывать каждой красавице место, которое мне самому очень нравится, — Регнер следом за Калантэ подходит ближе к воде, останавливается на одной линии с женой, но нарочито на небольшом расстоянии. — Не ровен час кто-нибудь стал бы сюда возвращаться, ища утешения разбитому сердцу, и все, — он, задержав взгляд на Калантэ, пожимает плечами, мол, бухта для него была бы потеряна. Его взгляд скользит по ее профилю, по светлым локонам, сплетающимся в косу, красивому изгибу открытой шеи. — Было бы неразумно приводить женщину туда, где сохранились воспоминания о других, и было бы неразумно ставить свою жену на одну ступень с другими.

Он легко улыбается и расправляет плечи, подставляя лицо легкому соленому ветру.

Регнер готов к новому выпаду — он не ждет, что Калантэ устроит его ответ, слишком, пожалуй, витиеватый и уклончивый для прямолинейной княжны; Регнер не ждет, что на этом маленький поединок закончится.

Даже если Калантэ снова попытается его уязвить, Регнер готов был ей это простить.

+1

5

Калантэ знала наверняка, что у ее мужа были в жизни и другие женщины, и если в стенах родного замка подобные мысли не тревожили ей голову (в конце концов, каждая из них забывалась после очередной ночи вместе), то сейчас королева стала испытывать неприятные сомнения.

Дело в Сальме.

Здесь он жил, здесь он вырос. Здесь он знает почти всех. Какая из служанок ему нравилась? Кто из придворных дам раздвигала перед ним ноги? Какая девица радовалась встречам с герцогом вдали от чужих глаз? Калантэ смотрела на каждую, кто мог быть в прошлом с ее мужем, с подозрениями и затаенной злостью.

Калантэ не знала подобных чувств до Регнера. И она тревожилась, что ее слабость ему видна, что он замечает, какой нервной и негодующей она становится, когда с ним разговаривают другие. Калантэ хотела заполнить все внимание Регнера лишь собой, стать для него воздухом, причиной жить, быть главной радостью. Она цепко за него держалась, потому что впервые в жизни по-настоящему боялась потерять.

Говорить о страхах Калантэ не умела, а потому прятала их за грубостью, издевками и бранью. Вопросительно вздернув бровь, королева усмехнулась:

— Постойте… любезный, вы разбивали сердца? — поинтересовалась она так, в самом деле не веря, что дипломатичный и спокойный супруг имел силу такую, чтобы оставить девиц в слезах и соплях.

Она хохотнула.

А ей он разобьет сердце? Достаточно ли оно сильно и защищено? И не подвергает ли Калантэ себя риску, доверяя мягким речам мужа, разрешая мягким рукам себя обнимать, позволяя губам прикасаться?

— Довольно разговоров, — хмыкнула она решительно и глянула в воду. — Я хочу опробовать, какая у вас тут вода. Такая же ласковая и податливая, как и все остальное? — спросила она, ставя все, чем отличались родные края мужа, в легкую насмешку.

И принялась расшнуровывать тугие шнурки кожаного корсажа.

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » brilliant blue waters


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно