ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » the art of power


the art of power

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/hgSPzuk.png https://i.imgur.com/FjqfwR3.png https://i.imgur.com/qbF0cxB.png https://i.imgur.com/EASwUp4.png

• Аэдирн, 1228 г.

Йеннифэр и Калантэ

Долог чародейский век - короток человеческий. Однажды судьба крепко-накрепко свяжет цинтрийскую кровь и чародейку фиалковых глаз, и хотя до той поры еще много, очень много лет, истоки этой истории начинаются здесь.

  [icon]https://i.imgur.com/pAvae72.gif[/icon]

Отредактировано Calanthe of Cintra (13.09.22 09:37:42)

+2

2

Калантэ подняла голову и недовольно посмотрела в окно кареты. Унылые картины венгерберских окрестностей лениво менялись одна на другую под неторопливый стук копыт. Калантэ скуксила лицо и вновь рухнула головой на мягкие и теплые колени матушки.

— Совсем тебе неймется, звереныш? — со смехом спросил отец.

— Так долго, что можно с ума сойти, — фыркнула девочка. — Скоро мы уже прибудем к дворцу? Надоело ждать!

— Потерпи немного, — мягко погладила ее по волосам мама. — Да и неужели тебе так хочется знакомиться с аэдирнскими вельможами?

— Вовсе нет! — воспротивилась Калантэ. — Я вообще никак не пойму, чего это мы наносим дружеский совет государю, который от нас так далеко. Какая от него угроза? Аэдирн против нас захочет войну начать?

Родители рассмеялись наивности маленькой княжны, но Калантэ продолжила упрямо хмурить брови и ворчать, недовольничая из-за долгого, муторного путешествия из Цинтры. В карете ей было тесно и неудобно. Разговоры с родителями надоели уж очень быстро. Даже шутки отца, обычно такие веселые и остроумные, стали казаться до безумия раздражающими.

Угрюмое настроение княжны не могло не остаться незамеченным. И когда родители, занятые дипломатическими беседами с королем и королевой Венгерберга, оставили Калантэ знакомиться с молодыми наследниками, доброй беседы у нее не случилось. Не зря отец называл дочку зверенышем или бесенком, не умела она держать язык за зубами или казаться добродушной да покладистой. Лицо победителя сильно уязвляло других людей, более слабых. Калантэ даже не удивилась, когда аэдирнские идиоты стали ее сторониться.

— Ну ничего себе, — выразила свое удивление язвительная девица чуть старше Калантэ, — для уродца ты выглядишь даже неплохо.

Калантэ вся изменилась в лице, уставившись на незнакомую девчонку. Их стол молодняка (тех, кому еще рановато было выходить замуж или жениться) погрузился в веселый ребяческий смех, тогда как Калантэ искренне не понимала, в какой момент вдруг превратилась в уродца.

— У вас в Аэдирне принято настоящую красоту кличать уродством? Или я чего-то не пойму? — попыталась княжна поинтересоваться без лишнего гонора, как учила мамочка (само спокойствие и доброта).

Стол вновь заполнился хохотом.

— Ох, а она и не знает! Дурочка! Грязная девчонка не знает, что ее родители паршивые извращенцы!

Поднявшийся гвалт заставил Калантэ обомлеть и застыть с раскрытым ртом. Под общий злой хохот она выслушивала ужасные, ужасные обидные словечки и узнала о том, что мама с папой нарушили закон, став мужем и женой. И что их неправильный по природе брак может рождать только чудовищ. И Калантэ в их числе!

Злость и обида вскипели в Калантэ, но сказать что-то в ответ обидчикам она не могла. Она поднялась из-за стола и мигом выскочила из зала пиршеств. Никто не обратил внимания на ушедшую княжну: родители были заняты своими делами, а стражникам не было какого-то дела до иностранки.

Калантэ не хотела больше оставаться в том мерзопакостном замке. Не хотела видеть и своих родителей. Не хотела выслушивать их склизкую ложь. Они ей не рассказывали! Не рассказывали, о чем судачат люди за их спинами, как называют за глаза. Не рассказывали, что Калантэ по природе своей незаконнорожденное уродство. И что же теперь с ней будет? У нее отрастут когти? Вырастут рога? Вылезут крылья из-за спины?!

Калантэ умело убегала из своего замка, где каждая собака ее знала в лицо, а уж убежать из чужого замка, где всем безразличны дела цинтрийской княжны, и вовсе было проще простого. Небольшой лесок близ королевского замка был местом, куда умчалась Калантэ в поисках спокойствия. Ее там не найдут. Ее плач там не услышат. Ее не догонят злые дети Аэдирна. [icon]https://i.imgur.com/pAvae72.gif[/icon]

+2

3

Свиток мягко вибрировал в изящной руке. Она скрутила пергамент в трубочку и перевязала шнурком, пересилив зевоту. Некоторые письма приходящие из разных концов королевства, нагоняли если не тоску, то скуку. Отложив свиток, Йеннифэр потёрла руки, онемевшие от волшебных слов. Это было довольно мощное защитное заклинание на случай, если гонец вдруг из любопытства решится прочесть доставляемое послание или что хуже, если оно попадет не в те руки [гонцы бывало и в пути могли сгинуть]. Стул под ее весом легонько скрипнул, когда она села на него, устраиваясь поудобнее, закидывая ногу на ногу. В дрожащем свете нескольких, уже к этому позднему часу оплавленных свечей, её сиреневые глаза казались неожиданно огромными. Она очень рассчитывала на скорый ответ, но в свитке красивым аккуратным подчерком было выведено вовсе не то, чем грезила чародейка. Йен недовольно вздохнула. Красивые слова, которыми в письме к ней изъяснялся Истредд, были просто красивыми словами, он был образован и был искусным оратором, прекрасно владеющим языком, но не смотря на все его старания, у него не вышло сделать так, чтобы Йеннифэр из Венгерберга была по-настоящему счастлива. С негромким стуком в дверь, Йенна вздрогнула. Потом медленно встала. И глубокой ночью к ней частенько захаживали в небольшую лавку на первом этаже. Она прислушалась. Город за ее окном в такой поздний час не звучал на разные лады, как ему и полагалось. Не было «бурчащего фона», сотканного из голосов бакалейщиков, соревнующихся в том, чтобы перекричать друг друга, уличных музыкантов без устали терзающих уши прохожих своим творчеством, выкрики куртизанок у борделей, брани рассерженных женщин и подвыпивших кметов.
– Слишком поздно для визитов, – поморщилась Йен, но огарок свечи, все же подхватила и понесла перед собой, чуть прикрывая ладонью свободной руки дрожащее пламя.
– Госпожа Йеннифэр, госпожа…– голос был ей хорош знаком. Она скривилась, прежде чем отставить свечу в сторону, затушив ту и воспользовавшись магией поджечь масляный фонарь на столике у двери. Она гордо выпрямилась и, приподняв подол юбки, шагнула к двери, распахивая ту.
– Вам не кажется, войт, что вы зачистили ко мне? – Тот стоял, старательно держа осанку, да к тому же принес что-то с собой, и замер в ожидании приговора. Йенна присмотрелась – завядающий букетик, явно в спешке выдранный с чьей-то клумбы. – Что это? Она смотрела на него сверху вниз – величественная богиня с глазами цвета офирского пурпура.
– Это? – Матеуш скосил взгляд на букет в своих руках, как будто и понятия не имел, что все еще держится за него как за спасительную соломинку. Войт вздрогнул, открыл рот и снова закрыл. – Поблагодарить вас хотел. За тот эликсир. Он правда помог.
Йенна скрипнула зубами. Еще бы он не подействовал. За кого этот войт её принимает?
– Соблюдайте дозировку, как я и рекомендовала, – она поспешила было закрыть дверь перед самым носом нежеланного гостя, как ботинок войта влез между дверным косяком и самой дверью, мешая той закрыться.
– Не откажите мне в любезности, – начал он и протянул вперед увядающий букет, что принес собой. Он едва ли не приплясывал на месте, как в лихорадке. Йенна испытующе смотрела в его глаза ожидая ни то подвоха, ни то следующего шага. Мужчина сглотнул.
– Я прошу прощения, что без подарка. Я… Я хотел бы… – Он закашлялся. – Понимаете, я…
Йеннифэр не только славилась неземной красотой, поразительным интеллектом и разнообразными талантами, но и охотно пользовалась ими, как смертоносным оружием. Она легко подыгрывала тем, кто считал её стервой, умело избегающей глупой слабости – сочувствия окружающим. Она обожала наживать себе врагов, первым из которых стал новоизбранный [или назначенный самим Вирфурилом] войт, разумеется. Это был последний его визит, устроенный под покровом ночи, и явился он к ней желая побыть в ее обществе дольше, чем того позволяли приличия, а получив отказ, как следует разозлился, едва только насмешка Йенны царапнула и так уже натянутые нервы войта Матеуша.
– Ступайте домой, Матеуш, – велела Йеннифэр, холодно сверкнув своими сиреневыми глазами. Губы войта в ответ искривились от гнева. Сразу стало ясно, что скандала не миновать. – Ступайте, и чтобы я больше вас никогда не видела на своем пороге да еще в столь поздний час.

☆☆☆

Первые проблемы с новым войтом начались где-то через месяц, к тому моменту Йеннифэр уже как-то и позабыла о позднем визите и вялом букете Матеуша, который она по собственной неосторожности высмеяла.
Обычно колокольчик над входной дверью в ее лавку не стихал в течение всего дня. Но вдруг лавка опустела. Разноцветные флаконы на пыльных полках с афродизиаками и зельями всех мастей стали разом всем неинтересны. Ни одной клиентки, даже самой капризной. Йен выглянула наружу; солнце было в зените и бросало кривые тени на ступени. Её лицо омрачилось. Не то чтобы она нуждалась в бесконечном потоке клиентов, спешащих под крышу ее магазинчика, но с ними было как-то спокойнее что ли, чем без них. Где-то дальше по улочке слышались голоса напевающих музыкантов, и смех куртизанок, но в направлении косметического магазинчика "достопочтенной госпожи Йеннифэр" никто не шел.
– Сегодня никого не ждите, госпожа Йеннифэр, – обратился к ней один из стражников, опираясь на алебарду. – Ко двору короля и королевы пожаловали цинтрийцы, все хотят видеть их, вот и трутся у дворца.
Соболиные брови, аккуратно подведенные угольком, съехали к переносице. Ко двору пожаловали из самой Цинтры, а ей и весточку не прислали, чтобы присутствовала на встрече? С чего бы вдруг? Гонец, доставляющий послание, заблудился? Захворал? Крайне сложно будет сделать вид, что она ничегошеньки не заметила и не была этим фактом задета.
– Понятно. – Йен посмотрела на почти опустевшую узкую улочку, уходящую к рыночной площади, если свернуть налево, а потом, минуя бордель, еще раз свернуть налево и пройти несколько жилых домов. Она вернулась в лавку и немного покружила по ней, так обычно кружит дикий зверь, которого посадили в клетку, не подходящую ему по размерам. Что-то было не так. Её не позвали, хотя о том, что она в городе и всегда к услугам короля и королевы, было известно. Венгерберг замерла напротив одной из полок, где флаконы стояли через один, а пустующие места были хоть и пыльными, но слой был куда тоньше чем на соседних. Здесь бы не помешало навести порядок и было бы неплохо обзавестись помощницей. Она прищурилась. В прошлый раз она отказала по той простой причине, что девица, явившаяся напрашиваться в подмастерья, не очень-то скрывала то, что планирует по собственным карманам распихивать артефакты да флаконы с приворотными зельями. Было там еще что-то про собственную коллекцию, начавшуюся с какой-то чудесной мази, но к тому моменту, Йен уже едва ли слушала девчонку, выдавливая ее шаг за шагом из собственной лавки. 
– Этим можно заняться и по утру, – пробормотала она себе под нос, взглядом пройдясь по подсыхающим веникам из душистых трав, весящих вдоль одной из стен. Букеты уже были собранным таким образом, что их можно было продавать, если бы нашелся желающий приобрести: и от жара, и от поноса, и от частых головных болей, и чтобы роды были легкими, даже для смелости или вдохновенного вранья и те были. Взгляд Йен метнулся к полкам, которые она хоть и изучила, но очень вскользь. Сонного не хватало. Того самого, в которое можно было иглу от веретена обмакнуть, а затем позволить своей цели уколоться и спать она будет до тех пор, пока поцелуй любящего человека не пробудит её.
Для сотворения зелья не хватало багульника болотного. Вот и занятие ей на весь вечер, до леса идти недалеко, но сам багун душистый пойди еще отыщи, это не тоже самое, что за мхом прогуляться, который почти с каждого пня, забравшись в глушь срезать можно.

☆☆☆

Ветер ударил в лицо Йеннифэр, и её черная накидка раздулась, как парус. Она замерла у самой кромки леса из которого тянуло прохладой. Все её движения были неторопливы и размеренны. Вышагивая по тропинке, она обогнула куст боярышника, затем куст волчьего лыка, на котором еще не было плодов. Венгерберг склонилась к рыхлой земле, приметив чёрные блестящие ягоды красавки в темно-зеленых заостренных листьях. Ягоды хоть и очень ядовитые, но для отваров, которые она готовит, всегда могут пригодиться, главное знать сколько и куда добавить. Когда она склонилась во второй раз, чтобы добрать оставшиеся ягоды, то услышала всхлип.
Йеннифер выпрямилась, пытаясь различить откуда исходит звук, понять причину. Скрипнул под ногой сломавшийся сучок, где-то дальше, если двигаться по тропинке и сойти с той, журчал родничок, пробиваясь по ложбинке в кочках.
Показалось?
Некоторое время Йен не слышала ничего, кроме шума ветерка, раскачивающего верхушки старых сосен. И вот чьи-то быстрые шаги за спиной Венгерберг, нарушили эту природную идиллию.

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » the art of power


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно