ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » старые гештальты ноют в непогоду [the hunger games]


старые гештальты ноют в непогоду [the hunger games]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[html]<div class="episode3"><div class="episodeinner">

    <span>старые незакрытые гештальты ноют в непогоду.  </span>

    <span class="episodecita">это мой май, мне действительно очень жаль</span>

<div class="episodepic3">
    <img src="https://i.imgur.com/D8ehNHh.gif">   <img src="https://i.imgur.com/x2RqLRN.gif">     
</div>

<div class="players3"><span>
     katniss mellark, gale hawthorne
</span></div>

<p>
этот поезд - вся ее гребаная жизнь. и сойдет она с него только прямиком на кладбище.
этот поезд - вся его гребаная жизнь. разница только в том, что он на него никогда не зайдет
</p>

<div class="data3"><span>
    капитолий, дистрикты / пятнадцать лет спустя
</span></div></div></div>[/html]

+3

2

https://64.media.tumblr.com/400c08f3ce4c5d09aae3ed1791d907d7/tumblr_ou5pzb1nFj1vfyn6yo2_500.gif
[ прощай, я снова вдаль бегу, хотя дышу тобой одной.
оставив рай на берегу, я взял с собой лишь лед и боль.
даль моря мне грозит бедой и небо вряд ли мне поможет.
пусть грозно воет вал седой, но море всей своей водой…]

[indent] знаешь, а в дистрикте втором нет лесов похожих на те, в которых мы с тобой укрывались когда-то [и мне кажется зачастую, что это было в другой жизни и вовсе не с нами даже]; все здесь чужое мне. всегда будет чужим, но я привык это место домом звать. привычка величайшая сила в мире, можешь мне не верить, но я ко многому научился привыкать [только не думать о тебе так и не могу]. знаешь, я случайно на эту поляну наткнулся годами так десятью назад. на удивление трава здесь по колено расти продолжает упорно всему миру наперекор и я зарываться лицом в неё привык ранним утром, вдыхая запахи мне знакомые с детства. пятнадцать лет... прошло уже пятнадцать лет много это или мало, а, кискисс? сегодня ты приезжаешь, ну а как иначе? пятнадцатая годовщина сопротивления. весь панем на ушах стоит, плутарх мне уже все уши прожужжал [тебе думаю тоже!]. впервые за все эти годы: страна восставшая из пепла вспоминает горечь произошедшего тогда. и мне как мэру второго дистрикта необходимо быть сегодня на пироне встречать ваш с твоим мужем законным поезд. мне нужно широко улыбаться и играть на публику. голодные игры ведь никогда не заканчиваются, не так ли? да только мы оба с тобой знаем, что это нам не нужно. ты уже однажды сделала свой выбор. правильный выбор, и господи боже, я уже пятнадцать лет себя в этом упорно продолжаю убеждать. ты не простила бы, а я не смог бы подобрать правильных слов. тогда // в тот день нам их оказалось впервые за все годы нашего знакомства оказалось мало. я до сих пор помню каждый миг: мой последний на тебя взгляд, твой глубокий выдох. ты отпустила прочь, я ушел и все закончилось. закончилось тогда и не должно было больше мешать. тебе ведь не мешало, верно? ты была все эти годы счастлива? давай побудем хоть мысленно оба откровенными: ты счастлива, кискисс. у тебя любимый и любящий тебя муж; двое детей. ты ушла, чтобы быть счастливой, я ушел, чтобы просто стать тем, кем всегда и был: обыкновенным солдафоном.
[indent] пятнадцать лет. одиночества // пустоты, которую не смогли заполнить все те женщины, которые были в моей жизни. я никогда не был монахом, ведь ты же знаешь и это тоже. я не хранил верность тебе и разменивался столь часто на пустозвонные связи, но одно оставалось всегда неизменным. мой акт мазохизма, то, что заводило хронометр в моей груди, что заменил мне тогда в президентском дворце сердце: раз в месяц созваниваться по привычке в каждое третье воскресенье с хеймитчем и // или твоей матерью. еще одна пагубная привычка, от которой так и не смог избавиться. мне просто нужно было знать: у тебя все хорошо. один звонок: ты вышла замуж. второй: ты родила сына. третий: вы с питом ждете рождения дочери. у тебя все в порядке. ты счастлива. выдох_вдох и боль отступит снова, когда я упаду на колени, зарываясь снова и снова лицом в пожухлую траву. все в порядке. у тебя все в порядке. а у меня все тоже нормально. обычно. у меня есть дистрикт. у меня есть обязанности. и женщины. много женщин, каждая из которых мечтала прикоснуться к легенде: к тому самому гейлу хоторну, который наряду с сойкой-пересмешницей был одним из тех, кто творил новейшую историю нашей страны. и пусть губы обкусанные в кровь и взгляд налитый кровью по утру будет, весь мой штаб будет привычно отводить глаза, когда я жадно припаду губами к бутылке с водой. такие воскресения не в новинку не для кого уже. как и тот незыблемый факт, что все эти годы я так и не пытался построить настоящих отношений с другой женщиной. были ли среди них те, кто мне действительно нравился? были, не стану лгать // отрицать. были те, с которыми прощаться по утру не всегда было легко, да только в каждой из них твои черты так явственно проступать начинали со временем, что боль становилась невыносимой. ты нашла своей счастье, мое же в тебе одной заключается уже долгие годы.
[indent] коммуникатор в наручных часах сообщает мне о том, что поезд прибудет на пирон через двадцать минут и я выхожу из кабинета, прикрыв за собой осторожно двери. команда стилистов уже на пороге. ах, да внешний вид мэра дистрикта должен быть идеальным, не так ли? усмехнусь кривовато, проходя мимо, чтобы выбраться подальше от всего это напускного фарса, который нужен лишь для того, чтобы показать простому народу, что страна стала много лучше. не смогу. я знаю точно, что не смогу встретить ваше счастливое семейство и козырять широкой улыбкой. уж прости меня, родная, да только тебе ли не знать как жалок я в актерстве. окажусь снова на этой злосчастной поляне. закрыв глаза, позволю памяти своей увести меня на годы назад: в те времена, когда отчаянно // до безумия / до зуда по коже ненавидел капитолий и был всего лишь мальчишкой, который так и не смог бросить вызов всей этой гнусной системе, только лишь потому, что знал: этого ты мне уж точно не простишь. но правда вся ведь в том заключается, что это я должен был вызваться тогда добровольцем. именно я, а не питт меларк должен был отправиться на арену, чтобы вернуть тебя домой. да только этого бы ты тоже не смогла мне простить. я ведь должен был защищать наши семьи. мы оба неозвученный никогда непреложный обет давали: заботиться о семьях друг друга.
[indent] [float=left]https://64.media.tumblr.com/02f9ac90aae9e29464b6162d31c450b4/1fc68a7175232314-42/s250x400/8c54c75e65bf151178eebaf71b38ee255e9b1aa1.gif[/float] мне не нужно оборачиваться. я тебя всегда кожей // нутром чувствовал; знаю и сейчас, что ты застыла в метрах пяти позади меня, боясь и слово одно единственное произнести: тоже не хочешь нарушать нашего уединения, которое оказалось первым спустя все эти годы.мы словно отмотали кинопленку на пятнадцать лет назад: стали на миг обычными мальчишкой и девчонкой из дистрикта двенадцать. мы всегда были половинками единого целого: всегда знали все чувства и желания друга друга. и, видимо, хоть это единственное и сохранилось за все эти пятнадцать лет. руки в замок позади себя стисну. вдохну полной грудью; а сердце предательски стучит так громко, что кажется грозится распугать всех птиц в округе. видишь сколько здесь соек-пересмешниц на деревьях. они все еще поют "виселицу", словно в их днк это заложено.
[indent]  — здравствуй, кискисс, — тихо, на уровне шепота произнесу я. но, так и не смогу обернуться, чтобы окунуться в омут твоих серых глаз. все еще больно, знаешь. даже спустя пятнадцать лет тебя терять еще больно, зная, что никогда ничего не смогу исправить, хотя бы только потому, что я такой, каков уж есть. я не тот идеальный мальчик, который тебя столько лет кряду счастливой день изо дня продолжает делать. я не питт меларк, кискисс. я не такой. у меня нет его благородства // его самопожертвования. да, господи боже, столь разных двух людей, как мы с ним и не найти, как бы там ни было. я все еще смотрю на горизонт. ты не делаешь и шага мне навстречу. вокруг не камер // не зрителей. только эта поляна, так напоминающая нашу ту из дистрикта двенадцать и пение соек-пересмешниц. только ты и я. планировали ли такой нашу встречу? каким ты меня хотела увидеть? быть может счастливым отцом семейства или жестоким убийцей? я о стольком хочу тебя спросить, да только знаю одно: стоит мне тебя увидеть и я забуду обо всем на свете. я слишком долго ждал этого мгновения // мне слишком мало времени отведено было на подготовку к этой самой минуте, когда мы останемся наедине. потому, что ты не должна быть здесь. ты должна быть там; с ними: с мужем, детьми, принимать поздравления, посещать мемориалы. ты не должна стоять позади меня, жадно глотая воздух, словно тебе его [хотелось бы мечтать о том, что меня] мало. да только ты здесь. мы здесь. и впервые за пятнадцать лет я могу себе на миг позволить это вот "мы".
{ давай станем ближе - пусть дождь стучит по крыше
люблю и ненавижу, когда ты просто дышишь
пожалуйста, будь тише, тише, тише}

+1

3

сколько раз я себе говорила: "не надо
до конца отдаваться, до смерти любить"...
******

[float=left]http://66.media.tumblr.com/b9b02f24a345450878b039647870892b/tumblr_muorn3e1mv1qd7fc3o3_250.gif[/float] [indent] глухая тишина окутывает. так тихо, что я слышу, как гуляет ветер по моему дому, как часы отсчитывают время. облокачиваюсь лбом о холодное стекло и слегка прикрываю глаза, пытаясь привести нервы в порядок. крепче сжимаю предплечия, почти впиваюсь в них ногтями. меня трясет. снова. до боли прикусываю губу и чувствую во рту солоноватый привкус крови. прокусила. раньше я думала, что со временем рана затянется и станет легче. но как всегда я была неправа, - я привыкла ошибаться. это стало моим негласным кредо. и от осознания этого факта самые больные и страшные фантазии снова встают передо мной, и я уже не в силах раскрыть глаза. снова и снова вижу переродков, снова чувствую запах паленой плоти, снова вижу реки крови, снова слышу крик и истошный плач людей, заживо погребенных тогда... снова слышу плач прим. не замечаю как медленно сползаю с подоконника и оказываюсь на полу, но даже там опять восстанавливаю свою прежнюю позу - позу скукоженного эмбриона и обхватываю колени локтями, а кисти руки зарываются в волосы, почти впиваясь ногтями уже в кожу головы. плач, смешанный с криком и снова плачем. в такие моменты я теряю счет времени. единственное, что меня заботит сейчас - это мысль о том, чтобы все быстрее закончилось. чтобы мое существование подарило мне очередные несколько часов, а если повезет - дней, эфемерного спокойствия. и также я понимаю, что мне некому помочь в этом, и от этого выть начинаю сильнее. я отгоняю всех, отталкиваю каждого, кто пытался приблизиться ко мне после свержения капитолия, впустив в свои границы лишь пита. но каждый день я убеждаюсь в том, что "когда-нибудь" я оттолкну и его, и я не хочу осознавать этого и загоняю мысли в самый темный угол своей души... но разве убежишь от себя? и в который раз я пробиваю эту психологическую блокаду капитолия в одиночку. я понимаю, что я уже не в силах подняться с этого пола. дом нависает надо мной, пустой, темный и холодный, он окутывает меня своими сетями, засасывает в какой-то зыбучий смертоносный туман, который медленно убивает. картинки в голове не прекращаются и я уже чувствую щекой холодный пол. мне необходимо отпустить эмоции... и я срываюсь на истошный крик, который не услышит разве что гейл во втором...

[indent] прошло пятнадцать лет, чертовых пятнадцать лет с того момента, когда я проголосовала за последние голодные игры, а я так и не научилась бороться с приступами. пятнадцать лет, в течение которых изменилось все, но только не мое психическое состояние. и я так и не смогла простить // проститься и забыть. каждый год я возвращаюсь в мыслях на арену, каждый чертов год я переживаю тот день, когда погибла прим, и каждый день на протяжении всех этих лет я заставляю себя силой не думать // не чувствовать // не вспоминать того, кто за всем этим стоял. за все эти пятнадцать лет я так и не простила гейла. где-то глубоко внутри здравый голос рассудка шепотом твердит постоянно, что это был шаг вынужденный, что сердце прим перестало биться не потому, что второй удар пришелся именно на нее, а потому лишь, что таковой была стратегия. но каждый раз я душу в себе этот голос, заливая литрами крови густой и засыпая песками зыбучими. чтобы не слышать, не предавать память, не придти к смирению. пятнадцать долгих лет, в течение которых я усердно работала над тем, чтобы стать хотя бы отдаленно счастливой в перерывах между моими и мелларка приступами. он так и не оправился до конца от охмора, и каждый раз я проклинаю все на свете, когда слышу вопрос "правда или ложь?". но я отвечаю... каждый раз. и знаете, порой мне даже кажется, что у нас получилось, получилось на обломках того ада создать что-то, что заставляет улыбнуться, пусть и сквозь горечь прожитого. я никогда не жалела о содеянном, никогда не корила себя за свой выбор. никогда. он был правильным единственно, и верным априори. и на протяжении всей жизни я буду убеждать себя в этом.

[indent] я боюсь ехать во второй, я боюсь этой встречи, и я не хочу ее. но снова и снова я должна. должна приехать, должна почтить память, обязана отдать должное и смириться с участью вечной сойки. как тогда сказал хеймитч: этот чертов поезд - вся наша жизнь, и даже свергнув сноу я чувствую себя намертво пришитой к нему. не хочу, но понимаю, что сделаю первым делом, когда нога коснется перрона. натягиваю нервы до предела, как тетиву лука, обнажая все возможные окончания. и пит это понимает, давая возможность побыть одной и забирая детей к себе в номер. я слишком сильно все воспринимаю и теперь мне кажется, что начинаю трещать по швам от всей этой безысходности и невозможности что-либо сделать. сноу в свое время высосал меня как густое красное вино, оставив легкую пленку на стенках бокала, иссушил до той стадии, в которой я все еще жива, но уже давно не ощущаю себя человеком, а лишь тем переродком, которым дистрикты пугал ранее панем. делаю глубокий вдох и запрокидываю голову вверх, снова не выпуская наружу слезы. нельзя. хоторн, такой хоторн. как же мне тяжело тебя вспоминать! господи, за что мне все это!? в течение пятнадцати лет это будет наша первая встреча. хеймитч доносил до меня информацию, что у "друга детства" все хорошо и он нашел себя во власти. но так и не нашел себя в личной жизни... а ведь мне бы стало легче, если бы все было наоборот. задыхаюсь от всего этого, крепко цепляюсь в подоконник поезда, за окном которого уже виден второй.

[indent] далее помню шум, суматоху эффи, которая так и осталась верна нам с питом. помню как нас встречали будто героев. но встречал не он. я не искала его взглядом, я вообще не видела лиц, но я точно знала, что среди них его нет. он не пришел. и почему-то от этого стало паршиво. отвожу глаза, закрываю ладонью, отгораживаюсь. усилием воли преодолеваю плотную пелену встречающих, практически впритык утыкаясь в огромный мемориал посреди дистрикта. и снова вспоминаю ее. легким касанием руки притрагиваюсь к холодному мрамору и отдергиваю словно обжегшись. бросаю молящий взгляд на мелларка сначала, а потом в сторону леса, и он все понимает, смиряется и принимает весь официоз на себя. как тогда во время тура победителей. и отпускает. он всегда отпускает. не держит тисками, но любит смертельно. и читаю это в его взгляде каждый день, даже в те моменты, когда охмор берет свое и он сомневается в реальности и подсаженных воспоминаниях... но даже тогда он любит. а люблю ли я?..

[indent] ожидала ли я встретить гейла тут? да. лес - это то место, в котором я чувствую себя спокойно. и это то место, где спокойно чувствовал себя и он. и поэтому увидев его спину я практически даже не удивилась. изменился // возмужал. но и я уже далеко не та девочка, косу которой он любил заплетать в детстве. за плечами слишком много всего... и я боюсь, что отпущу себя, отпущу тех тигров злобных, которые раздирают сердце в хлам, отпущу монстров лютых, что съедают сознание поедом и тогда меня некому будет спасти. - мог бы снизойти до встречи на вокзале... произношу вместо приветствия толи от обиды горькой, толи от осознания того, что сама пришла к нему, толи от боли бесконечной, что все сложилось именно так. сглатываю горечь полынью и так и остаюсь стоять в тех злосчастных пяти шагах позади.

+1

4

https://i.imgur.com/GMyTv66.gif https://i.imgur.com/UR5QimX.gif
{ останься со мной, там, на рассвете - ты знаешь, о чем я молчу.
останься со мной. мы как взрослые дети, но я свою верность храню. }

[indent] молчанием своим хладнокровным встретить твою ехидством пропитанную реплику о встрече на вокзале, не обернувшись; не найдя в себе сил на это. мне все еще нужна передышка. я не стремился тебя вот так увидеть: здесь в облаке трав, на поляне этой, где скрываться привык от мира всего внешнего, воскрешая в себе порою так желаемо отчаянного мальчика того из дистрикта двенадцать. все должно было быть иначе: ты в кругу своей семье в штабе моем, и я входящий размеренным шагом внутрь или же на вокзале во окружении камер, но не так. ведь только там на виду у всех наши глаза должны были пересечься на доли мгновения под гнетущим вниманием телекамер и множества лиц. так было бы легче, разве не находишь? или же еще куда проще. я ведь должен был действительно сильнее быть и встречать тебя там: мне ли не знать, что мэр второго дистрикта должен был быть одним из первых, кто встретит счастливое семейство победителей [революционеров; саму сойку-пересмешницу и её любимого супруга с детьми, которые у них появились в доказательство тому, что панем восстал из пепла и даже те, кому пришлось хуже прочих воскресли, чтобы двигаться дальше] на пироне. мне ли не знать как важно все это: постановочные сцены и игры на публику [сколько раз нам это все внушал плутахр, наш идейный двигатель революции]. мы столь много времени в это все играли когда-то давным давно еще будучи подростками, которым не дали возможности постепенно повзрослеть. и пусть никогда я не смогу понять и прочувствовать то, через что, тебе пришлось дважды пройти на аренах голодных игр [нельзя такое понять или принять, не принимая в играх непосредственного участия, и я это знаю,поверь, китнесс, я знаю, не смогу до конца понять, но знаю...], да только ты и никогда не поймешь каково это смотреть на гибель более чем десяти тысяч жителей дистрикта двенадцать, имея при этом жалкую возможности спасти меньше чем тысячу из них. тебе было шестнадцать, когда ты стала лицом сопротивления, мне было восемнадцать, когда я уводил за забор жалкие остатки жителей нашего дистрикта, в первую очередь спасая наши с тобой семьи, и не успев спасти семью пита [и можешь мне не поверить никогда, да только это спать мне ночами не дает до сих пор]. но, давай признаемся себе оба честно, кискисс: мы с тобой повзрослели оба много раньше: в тот день, во дворце правосудия, когда нам обоим вручали медали за гибель наших отцов в шахте. и снова в этом я тебе проигрываю: тебе было двенадцать, ты была девочкой; мне же уже минуло тринадцать, на подходе четырнадцать лет. я стал мужчиной; тебе же приходилось тогда много хуже. тебе всегда было хуже. всегда. и только я порою оставался эгоистом, там где не мог никогда бы им стать твой нынешний муж. наверняка, именно поэтому ты и выбрала его, не так ли? он всегда был впереди меня во многом: в актах своих самопожертвования // в том, как защищал тебя на первых играх, как готов был отдать свою жить на вторых, чтобы ты жила. он всегда был лучше меня. всегдаи во всем. хотя потому, что он стал тем, без кого ты не смогла бы выжить.
[indent] и уж точно не он был тем, кто придумал ту смертоносную ловушку, что унесла жизнь прим. я до сих пор слышу твой крик, отдающийся пульсацией в моих барабанных перепонках. именно твой и ничей другой. призрак твоей младшей сестры не преследует меня ночами. я знаю точно: она умерла безболезненно — её сердце остановилось мгновенно. да только вот не пит мелларк, а именно я был тем, кто обещал тебе о ней позаботится. я должен был сберечь их обеих: твою мать, твою младшую сестренку и я провалил эту миссию. и мне одному с этим жить. мне жить с осознанием того, что я стал тем, кто пусть и косвенно, но является причиной её смерти. но куда много хуже жить со знанием тем, что именно это ты никогда не сможешь мне простить. сколько бы не минуло лет, я буду знать: я не справился, кискисс. я не справился, девочка, которую я любил так много лет прежде, и любить не перестаю и до сих пор, хоть и признаю, что в нас нынешних не осталось ничего от тех мальчика и девочки, которые в лес отправились однажды, чтобы спасти свои семьи от голодных смертей.
[indent] резко обернусь, запустив руки в карманы своих штанов. и украдкой на тебя вороватый взгляд своих голубых глаз брошу: повзрослела, изменилась, стала женщиной прекрасной. не смогу, не посмею более отвести от тебя взгляда своего. не смогу разорвать этой нити тонкой на миг краткосрочный, что нас снова связала воедино на один единственный пронзительный удар моего сердца. я помню тебя совсем еще девчонкой. видимо и любить привык: ту самую девочку, от которой уже ничего не осталось. да только вот, если ли хоть что-нибудь, что сохранилось во мне от того мальчишки, которого ты однажды повстречала в лесу. мальчишки, который на долгие годы после стал твоей опорой и поддержкой. едва ли, да, китнесс мелларк? и умерли они уже оба давным давно еще на той самой жатве, где ты стала первым за всю историю панема добровольцем из дистрикта двенадцать, а я не смог встать рядом с тобой заместо твоего теперь уже законного мужа. она оба умерли: и мальчик, тот, который по первости в лесу даже тени собственной шарахался в лесу, и, девочка, которая стремилась во что бы то ни стало выжить.
[indent] — ты же знаешь, как я ненавижу весь этот официоз, — насмешливо произнесу я. странно все это, китнесс, не находишь? тебе уже тридцать один, у тебя двое детей; мне тридцать три и любой в моем дистрикте [уж так вышло, что второй своим я называть привык, а как иначе, раз уж я мэром стал еще десять лет назад и с тех пор ни разу не проигрывал на выборах демократических] скажет без обидняков, что гейл хоторн не тот человек, который станет завязывать серьезные отношения. да, знаю, что до сих пор продолжают шушукаться в коридорах и на улицах о том, что я в тебя беззаветно влюбленный, но никто вслух откровенно об этом не скажет никогда. у нас дома это есть просто непреложная правда. у нас дома... а ведь я так хотел бы оказаться позади луговины... на озере том, где цветут весной примулы. вдохнуть хоть раз бы их аромат. они не приживаются в здешнем климате, как бы я не пытался, сколько бы не строил парников: примулам в дистрикте не место, словно в наказание или напоминание о том, какой тяжкий грех я несу на своих плечах все эти годы.
[indent] я не двигаюсь тебе навстречу. не протягиваю рук, чтобы ощутить подушечками пальцев шероховатости мозолей от тетивы твоего охотничьего лука на твоих ладонях: уверен, что муж твой молчит и не спрашивает тебя о том, куда ты исчезаешь каждое воскресенье недели. мы оба без леса не выживем, даже в нынешней стране, даже без угрозы новых голодных игр, без всего того, что угнетало нас в прошлом, без леса не выживем. только там оба чувствуем себя спокойно. только на этой поляне мы оба можем быть настоящими. ты не смотришь мне в глаза и не нужно, кискисс. не выдержу этого обвинения немого. сильнее, чем я себя ненавижу [презираю], поверь даже тебе не удастся. но ты здесь. ты пришла. сама пришла ко мне. нашла меня. пусть даже и инстинктивно, но нашла меня. и на сердце теплеет на доли секунды от этого. ровно до той поры, покуда я не ловлю твой взгляд в тиски своего собственного взгляда полный горечи, боли, отчаяния, тоски. взгляд озлобленный, затравленный. взгляд, который выдержать не в силах, хотя бы потому, что все еще продолжаю тебя любить.
[indent] — я не знаю, что тебе сказать, кискисс, и если уж за пятнадцать лет не придумал, то едва ли смогу когда-нибудь, — тихо шепчу я. я не буду просить прощения, уж извини, но мне думается, что словами тут уж ничего не изменить. не воскреснет твоя младшая сестренка, если я скажу, как мне жаль. да и мы оба знаем, что та ловушка была единственным возможным способом сломать сопротивление остатков сил капитолия. и я более, чем уверен в том, что оба знаем теперь уже все эти годы спустя: что я не знал, что там будет прим. я не мог этого знать. это были происки президента коин. и раз ты не смогла простить тогда меня, не сможешь и теперь. но тогда скажи мне, кискисс, зачем ты меня сегодня нашла на этой поляне? чтобы убедиться, что мне так же плохо? так же больно? зачем ты пришла? ответь, если не ради меня, но то хотя бы ради себя самой. ответь и уйди, чтобы больше никогда не возвращаться, ведь ты всегда выбирала не меня. ты выбрала того, кто сделал тебя счастливой. ты выбрала того, без кого не смогла бы выжить. без меня тебе это удавалось уже пятнадцать лет. удавалось же, разве нет?
{ он не предавал тебя и не отпускал тебя, но ты сама всё так решила - одна:
что после каждой нашей ссоры, знаешь, - ты вспоминала его, а не меня.}

+3

5

НО ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ КАКАЯ Я,
НЕ КАК ОНИ, И МОЖЕТ БЫТЬ ДАЖЕ ЗРЯ.
ПО СЕБЕ САМА, ПО ТЕБЕ С УМА,
И ПРИ ВСЕХ НЕ ТАКАЯ, С ДРУГИМИ ПЛОХАЯ...
------------------

[indent]з а х л е б н у т ь с я. готова захлебнуться в его глазах, в его голосе, в едва уловимом дыхании [которое вроде как не должна слышать, но отчего-то оно отдается в мою грудную клетку набатом смертельным]. всегда гнала в себе эти чувства. бессчетное количество раз, находясь на грани безумия [когда до пропасти роковой остается один единственный шаг, и после - только бездна], в которое впадала каждую ночь после свержения капитолия, в своих кошмарах видела его. он представал в разных образах, и всегда тянул за собой. звал. манил. я протягивала руки, хотела ладонью коснуться [хотела поверить // обнять // поцеловать], но каждый раз его образ распадался. распадался от того злосчастного взрыва на площади... после чего я больше ничего не видела. ни его, ни всего окружающего. только боль, запах паленых тел и крик. душераздирающий крик примроуз. я бежала на этот крик, хотела спасти, или хотя бы помочь перестать мучиться [игры ожесточили меня], но цель лишь отдалялась от меня. я бежала из последних сил, но все напрасно - по итогу не двигалась даже с места. и когда понимала это больно падала на колени, орошая кровавый асфальт слезами. и сейчас уже крик примроуз смешивался с моим стоном. стоном, который не повторит ни одна сойка, даже та, которую искусно взращивали в лабораториях панема. стонала_кричала до срыва голоса, пока связки не отказывались более работать и вывешивали белый флаг в виде надломленного сухого шелеста, в который резко превращался крик. и я снова вспоминала о том, из-за чего все это... и снова начинала учиться ненавидеть. да, доктор аврелий и его сеансы учат не зацикливать свои проблемы и страхи на ком-то одном, ибо во всем произошедшем в первую очередь виновата та система, которую в свое время выстроили ради якобы спокойствия и безопасности окружающих. система, которая цепляла в себе такие личности как президент сноу, после - альма коин, - по большому счету они боролись за одно - за власть, и искусно выстраивали партию домино плашку за плашкой, чтобы в определенный момент ударить по одной и повалить все. цепная реакция. только вот во мне слишком ярким контрастом всегда выделялись разум и чувства. умом, сознанием, воспитанным на арене, я знала, что я права [что прим не заслуживала смерти, что должна была прожить долгую и счастливую жизнь], а эмоционально-чувственный фон напрочь переворачивал эти знания с ног на голову [требуя перестать обвинять в этом хоторна]. от чего я и захлебывалась... во всей той патоке адовой, что обосновалась в голове.

[float=right]http://68.media.tumblr.com/e8e51f3ccf5289b00fbb5f33fe1fb7c5/tumblr_mx5r2cu2rN1rhm1uwo2_250.gif[/float] [indent]из таких кошмаров меня всегда вытаскивал мелларк. выскабливал по стенкам, вытягивал по нитям, вырывал с корнями - делал все возможное, только бы разбудить, не дать запутаться окончательно, заставить вернуться в реальность. и у него получалось, не смотря на то, что порой боролся сам с собой, помогая мне. и я благодарна ему. благодарна за все, что он делает... за все, что терпит, ведь последнего куда больше. я никогда не умела показывать свои чувства, но в то же время я никогда не умела их скрывать. не умела и не научилась. если огонь не горит, то его не зажечь по щелчку пальцев или используя спички. а благодарность - это не любовь. это всего лишь благодарность. мне порой кажется, что мы с мелларком так и не смогли сойти с того поезда, в который нас затащили силой перед 74-ми играми, и который после наш ментор назвал всей нашей жизнью. мы с ним слишком прочно проросли мицелием во все это. от нас всегда ждали шоу, и в итоге мы отлично научились его подавать. причем каждый раз под разными соусами. и тот факт, что я никогда не видела в своих кошмарах пита лишь убеждал меня в том, что все делаю правильно. но однажды джоанна как-то обмолвилась, что только лишь самые родные // любимые люди свободны вводить нас в самые зыбучие кошмары [капитолий именно на этом и играет], потому что только их мы умеем воспринимать на уровне душевных фибр, только они способны разорвать вхлам эти фибры и развеять по ветру. после этих слов меня электрической волной отбросило во времена второй квартальной, когда одним из моих личных испытаний стали сойки-переродки. я слышала крик прим, слышала голос мамы, и слышала голос гейла. сойки трансформировались в то, что я больше всего боялась потерять. больше всего л ю б и л а. мейсон оказалась болезненно права. только вот результат все равно оказался нулевым - было слишком поздно, и вся эта игра двух отчаянных влюбленных слишком затянулась. посредством сми я знала о хоторне даже больше, чем сама того хотела. плюс также знала, что он созванивается с матерью и хеймитчем. но он ни разу не пожелал поговорить со мной. ни разу. в особенно острые моменты [как правило после ночных припадков] мне хотелось самой схватить телефон и набрать номер второго [раз уж покидать пределы своего дистрикта я не могла] и высказать ему все, что я думаю. правда, хотела... только вот всегда останавливала себя, снова и снова вспоминая, что ночью из кошмара меня выдирал мелларк, что душевные раны после латал доктор аврелий, а хеймитч молча выслушивал мою брань и тихо произносил 'все будет хорошо, солнышко. все будет хорошо'. и я останавливалась. потому что никогда не видела рядом его. не видела того, кого на самом деле хотела увидеть. сегодня это первый раз. и мне страшно подумать, что он может оказаться единственным.

[float=left]http://68.media.tumblr.com/3dc9867b28d01c1c751f613a3591e53c/tumblr_nk6tf5VHu91u240fao3_250.gif[/float]  [indent]- можно подумать, я была для него просто рождена, как отрежу. возможно слишком грубо // слишком резко // слишком быстро_болезненно. долгими годами я училась забывать его, училась привязываться к пекарю. рожала ему златовласых детей [почему-то ни сын ни дочь не унаследовали моих ген в цвете волос. правда у дочки они такие же длинные, и она также обожает косы. как и я в юности], становилась им не самой лучшей матерью, а ему одной из самых худших жен. но они всегда принимали такой какая есть, без прекрас. и таким образом я пыталась забывать. смешно сказать, но именно из-за меня отменили первую пятилетку свержения деспотизма панема. точнее торжественную часть мероприятия с чествованием главных трибутов [тогда все ограничилось лишь мотивирующими фильмами и открытием того самого мемориала, который мы с питом должны были представить, но в итоге это случилось без нас]. потому что я сорвалась // сломалась, и доктор аврелий посчитал, что лучше пока не вскрывать эту рану [либо по крайней мере дождаться, когда я снова смогу покинуть больничный бокс]. я не хотела ехать и сейчас, но понимала, что рано или поздно с этим все равно придется столкнуться. с н и м придется столкнуться. бегать постоянно не выйдет, а от себя и подавно. - и вообще, странно слышать такие слова от мэра дистрикта. не ты ли должен вселять в умы людей пафосные речи о безоблачном будущем, которое не за горами, а уже топчется на пороге? прищурюсь и загляну прямо в глаза мужские, поправляя свои волосы, выбивающиеся из-за ветра. и не смотря на всю колкость ситуации пойму - скучала. - я скучала... тихо, почти шепотом, глядя прямо в глаза. и удивлюсь уже после того, как произнесу эти слова. и впору, наверное, пожалеть о сказанном, но отчего-то - нет, не жаль. мне нужно было сказать эти слова, и даже если он не нуждался услышать их, то мне самой это было необходимо. не важно, по кому скучала - по другу детства ли, по кошмару ночному, по убийце сестры или по своему стокгольмскому синдрому, но с к у ч а л а. - как жизнь? помимо того, что каждый день говорят на экранах... да, проигнорирую его последнюю фразу, но не от того, что не услышу слов, а от того, чтобы снова не зацепиться за ненависть. чтобы не оказаться в своем кошмаре, но уже наяву. потому и перевожу стрелы в плоскую беседу 'о погоде'. - научился жить вдали от игр?..

+2

6

https://i.imgur.com/WZdHkff.gif
{ сердце моё ты с собой забраламне же оставив любовь
долго без счастья любовь не живёт — очень банальный сюжет.
я на холодном стекле написал: "нашей любви больше нет!" }

[indent] [float=left]https://i.imgur.com/f1uASmt.gif[/float]"— Я знал, что ты это сделаешь.
— Откуда?
— Ты обращаешь на меня внимание только тогда, когда мне больно." (с)

[indent] улыбнуться на её слова. чуть виновато, но все-таки так же легко, словно сделать вдох или выдох и // или любое самое простое и обыкновенное действие. просто её словам улыбнуться, не касаясь этим их смысловой нагрузки, но вместе с тем почувствовать радость от слов, что с губ её сорвались // от отзвука этого, ласкающего твой слух. тебе это было необходимо. все эти годы ты бессознательно зачастую, в этом нуждался: во звуке её голоса,  тембре этом чуть хрипловатом, всегда на надрыве, искал именно его в сотнях других, что были у тебя и из которых ни одна так и не смогла привязать тебя к себе. и чуть нахмуриться сразу же. она права: вы с ней оба от этого всего так далеки, только вот различие меж вами все есть одно критичное самое: ты всего лишь навсего теперь мэр второго дистрикта [и сам никогда не претендовал на этот пост: выбранный, признанный их лидер; и прощенный завсегда за то, что никогда не выдерживал разговоров о сойке; уж больно-таки многие в штабе твоем знали о вашей истории, в свое время освященной на весь панем и догадывались об истинной природе твоих чувств к китнисс], а она навсегда останется лицом сопротивления: сойкой-пересмешницей, и теперь она уже много лет, как замужем, воспитывает двоих детей и сон её оберегает совсем другой мужчина. так, что быть может и не рождены вы оба для всего этого официоза, но в нем вариться именно ей придется до конца своих дней, ты же из её жизни вычеркнутым должен был быть давным давно её же собственной рукой // её выбором, за который винить её не сможешь: ты виноват пред ней слишком уж во многом, что простить или забыть нельзя. и ты об этом тоже помнишь. и не станешь никогда об этом просить: она позволила тебе тогда уйти из своей жизни, посему ты и не возвращался, лишь издали прикасался к ней через звонки другим: тебе было всегда это необходимо: знать, что в этой её новой жизни, где тебя не должно быть, она все же смогла найти // обрести свой мир, что девочка с пламенем в груди, счастлива с мальчиком, который знает, когда его можно [а главное — нужно] потушить. и этим мальчиком ты не смог бы стать, в тебе своего собственного пламени всегда было так много.
[indent] пожмешь плечами, когда она не ответит на твою реплику, переходя на официоз, для которого `не была рождена` и ответишь чуть резче, чем следовало бы,  но ты и не был никогда образчиком понимания, ты не питт мелларк, и именно поэтому она и не выбирала тебя никогда:
[indent] — я никогда и не был их частью, — скажешь так же звонко, как она минутой ранее, и тоже отрезая на живую без анестезии, рваные края раны незаживающей бередя // четко и столь же правдиво, словно вторя её интонации, не столько осознанно, сколь интуитивно под неё и правду ваших жизней, сплетенных навсегда воедино и разделенных так давно, что пылью тлена покрыться должны были, да так и не смогли. ты не был трибутом // и уж точно ты не стал лицом сопротивления [всегда на вторых ролях, всегда на затворках, где-то там позади]. не нужный // не важный. лишь лучший друг да и только. ты ведь так и не смог смириться с этой своей ролью. все еще, даже спустя пятнадцать лет саднит сердце,  ноет душа, томиться истомой чувство, которое не смог вырвать с корнем. и вот она пред тобою любовь всей твоей жизни: любовь, слишком уж на вкус горчащая, любовь, которой никогда никому окромя тебя не было дела. любовь уж больно не взаимная, потому, что ты все еще знаешь, что китнесс эвердин всегда будет выбирать того без кого не сможет выжить, а не того, с кем могла бы просто жить и у тебя тому в доказательствах её брак, её дети; вся её жизнь без тебя.
[indent] вот и все, что вы можете сказать друг другу. даже после её признания, что она скучала, на которое ты не смог бы никогда ответить простым: " я тоже", в нем бы не было ни доли правды твоей // всей тоски твоей этими словами не измерить никогда, ведь если она скучала, то ты томился, сходил с ума снова и снова. ты без неё и жить-то никогда не умел. ты застрял в прошлом, в том самом чертовом дистрикте двенадцать, на поляне вашей, где могли быть близкими-настоящими. ты остался в прошлом, а она живет настоящим своим, в котором быть может действительно научилась скучать по другу лучшему, которым ты никогда быть и не желал и быть может смогла простить [жаль только ты сам себе простить этого так  и не смог!]. и вот вы здесь: так близко [руку стоит протянуть и коснешься волос этих каштановых, которые когда-то так в косы любил заплетать], и вместе с тем, так далеки друг от друга: уже давным давно не дети // она в браке и с детьми, ты с множеством любовниц, ни одна из которых никогда до сердца твоего добраться не сможет: вырвал с концами в вашу с ней последнюю встречу, закопал в лесах от глаз любопытных [с памятью жаль так нельзя поступить: она все равно возвращает тебя на годы назад, на площадь капитолия ту, где оборвалась жизнь прим, а после в вашу встречу последнюю, когда закрывая за собою двери в комнату, ты уже знал, что тем самым закрываешь их в её жизнь]. потерялись в веренице событий прежних те мальчик и девочка из лесов. ничего от них не осталось в вас. слишком многое пришлось пережить // пережевать // сломать в себе за эти годы. и смотря на неё нынешнюю, ты невольно сравниваешь с той девочкой, в которую влюбился. и не находишь её, но ничего не можешь с собой поделать, задаешь вопрос этот, который болью в каждой клеточке тела отдается и ноет в области вырванного давным давно сердца:
[indent] — ты счастлива, кискисс? — верный себе снова этим милым прозвищем из детства назовешь её.тебе хочется услышать её ответ правдивый: её слова о том, что мелларк и вправду её судьба, быть может именно их и не хватало тебе все эти годы, чтобы выбраться из заколдованного этого круга и двигаться дальше. быть может, если ты от неё все это услышишь, то и сам сможешь отпустить [самому ли в это вериться, хоторн? не смешно ли? но ты упрямо, как и всегда, в своей жизни цепляешься за тень призрачной надежды, тебе больше ничего не осталось в мире этом]. а потому смотришь на неё глазами своими серо-голубыми так пристально, словно одновременно желая и нет вовсе ответа на свой этот вопрос. тебе так хочется крикнуть так громко, чтоб весь панем сотрясся: "отпусти меня, китнисс. отпусти меня". но молчишь, дожидаешься её ответа, а тебя ломает от невозможности прикоснуться // поцеловать женщину, такую чужую тебе, но девочку столь сердцу родную.  и ты боишься глаза закрыть хоть на миг: исчезнет снова ведь твое виденье, и не вернется. но ведь она пришла к тебе. сегодня. сейчас и этот миг уже бесценен, пусть и пришлось ждать его пятнадцать лет. но тебе ли не знать, что китнисс эвердин этого стоит. всегда стоила. даже если она никогда и не была твоей. никогда и не будет.ты не смирился с этим и видит бог, едва ли сможешь... просто ты уже давным давно научился принимать правду, какой горькой она бы не была.

{ ночи без сна, звонки без ответа — любовь лотерея, а ты счастлива где-то.
я проигравший, рискнувший не раз; мне не везет, пора бы понять.}

+1

7

скажи мне, кем они стали, те двое, что были нами?
когда вдруг любить перестали - остались друг другу именами?


[indent] разучилась прощать. личность, выкованная на наковальне игр впитала в себя, подобно стали, всю горечь_тяжесть_боль этого гавеного мира. того мира, который был воспет капитолием многие годы. того, в фундамент которого был положен не один десяток детских смертей. жалости стало меньше. в разы. что с каждым годом увеличиваются в геометрической прогрессии. мягкости почти не стало [пухом лебяжьим уже не устилаешь]. а нежности так и вовсе не было никогда. кровавые реки арены навсегда останутся вшиты в основание внутреннего днк, а образ хоторна всегда будет ассоциироваться с прим [как бы не желала избавиться от этого]. это его решение // его ход // его тактика. ее не припишешь кому-то другому. а на место примроуз не поставишь другого ребенка. плашки домино незаменяемы, они прочно вбиты в землю, залиты бетоном и скреплены все той же кровью детей. кровью самой прим. они уже давно успели пустить корни глубоко под землю // до самой магмы. забавно, но из всего пестрящего многообразия прошлого хоть какую-то толику человечности смогла сохранить лишь к коту. тому самому // рыжему, что постоянно грозилась пустить на котлеты. но так было раньше. до игр. до падения. полного и тотального. до смертей и слишком дорогой победы [что так и не смогла принести блаженное удовлетворение]. теперь это старое пушистое существо с уже почти невидящими глазами тычется носом лицо, так как не видит очертаний и пытается мурчать. неправильно, надломленно, с разрывами в звуке... но пытается. и рука непроизвольно тянется к загривку, чтобы взять на руки. уткнуться подбородком и, главное, не плакать. слезы остались в прошлом. там за кордоном последней арены. там же и пришло понимание, что слезами уж точно не решить проблему. хоть белугой вой, хоть самым отъявленным переродком - система все равно сильнее.

[indent] его голос холодной иглой коснется каких-то внутренних струн, что связывали[ют] с двенадцатым. с той девочкой с косой, что хотела убежать в лес, лишь бы оказаться подальше от всего этого. подальше до того, как бежать уже не будет смысла. подальше от кромешного ада, что видела во снах, в которые не хотела верить. хотела убежать с парнем, который на тот момент еще во что-то верил // в какое-то эфемерное светлое будущее. в котором будет место н о р м а л ь н о й жизни. где будет место любви. где дети не будут взращиваться на убой подобно скоту. осталось ли в этом парне хоть крупица той веры, в которую верить хотела сама, но так и не смогла? изменились сами или же это время постаралось и отшлифовало все острые углы? - мы так боролись за независимость, а что в итоге? те же рамки, только установленные уже не сноу. может зря все это было?.. жестокая правда высказанной фразы пришла уже много лет назад, лишь озвучивать не решалась вслух. до сегодняшнего дня. до этого момента. не только поезд стал главной нитью, проходящей сквозь всю жизнь, словно красная лента атласа, - все существование после стало напоминать все ту же арену // показательный пример // шоу. лицо сопротивления_сойка_первый доброволец из двенадцатого и много-много других синонимов. а ведь хотелось всего-навсего забыть все это. так может действительно зря?.. и сама не понимаешь, почему сейчас изливаешь душу, копаясь в самом глубоком и сокровенном [сакральном], но почему-то чувствуешь, что держать более в себе не сможешь. прошло пятнадцать лет, долгих пятнадцать лет, за которые все успело измениться. только вот эмоции от чего-то отпустить так и не смогла. не получилось. доверяла [не верила] хоторну раньше, не смогла этого утратить и сейчас. с ним связывало что-то большее, нежели арена_битва_революция. это на уровне глубинных пород // литосферных плит [заложенных в самом начале образования]. это сложно понять и еще сложнее объяснить.

[indent] он не отвечает на поставленные вопросы. прожигает взглядом, смотрит куда-то вглубь и ты боишься [смелая китнисс боится!] того, что он сможет увидеть там. ведь это неправильно // непоказательно // аморально. ваши прямые изначально были непересекаемыми [они могли стремиться к этому, но финал все равно будет неутешительный. параллельный], и как не переставляй местами составляющие - результата ноль. первые годы после свержения сноу разве что немой в панеме и во всех остальных дистриктах не судачил о треугольнике сойки-пекаря-и третьей стороны. это стало еще одной проблемой, над которой доктор аврелий работает до сих пор. проблемой, что так и не смогла искорениться из сознания // она все также продолжает вызывать ночные кошмары [пусть и не так часто], и все также загоняет в депрессию. холодную и колючую. без шанса на спасение. и единственным сдерживающим звеном стало полное отсутствие контакта между собой. удалось отпустить его из своего круга, но так и не получилось стереть из памяти. у каждого была своя жизнь [и правда хотелось верить, что она гораздо лучше собственной]. все годы не выпускала из головы мысль о том, что "так надо // так лучше для всех", в глубине ладоней берегла огонек надежды, что все и правда получилось. у вас получилось. обоих. и у каждого в отдельности. ведь на совместное не имели права. никогда.

[indent] его вопрос выбивает почву из-под ног, заставляя колени подкоситься. ударом под дых выбивает весь кислород и ты разрываешь зрительный контакт, делая шаг назад. будто от реального удара хлыстом. вопрос ниже пояса, в самое больное место. - счастлива ли я?.. слишком тихо и возможно на речитативе для себя повторно, чтобы понять_принять вопрос. пауза получается слишком длинной, и ты это прекрасно понимаешь, но не получается ее нарушить вовремя. - у меня по всем меркам прекрасная семья. муж. двое детей. капитолий как и всегда ранее не поскупился на апартаменты для своих победителей, с какой-то слишком горькой улыбкой_ухмылкой, и взгляд в никуда // в пустоту. - если бы еще не постоянные посещения аврелия, то те плакаты, что развешены в каждом дистрикте можно считать показательными.  пять лет назад, в честь десятилетней годовщины, панем принял решения сделать широкоформатный фотосет в духе "прекрасного будущего". на фото улыбающиеся парень и девушка с девчушкой на руках. на ней [той самой девушке] легкое ситцевое платье. на нем в тон платью идеально сшитый домашний костюм. девчушка тянется своими маленькими ручонками к родителям и искренне широко улыбается. а парень с девушкой с такой же искренней [нет] улыбкой смотрят друг на друга. и подпись: "двое победителей, сумевших преодолеть ужас страшной системы и построить на полыхающих углях свое собственное счастье". и никакого огня и пламени. никакого оружия. весь сет выдержан в нежных небесно-травяных тонах. все дышит спокойствием и умиротворением. но так лишь на картинке. мало кто знает, насколько тяжело это далось вам [тому парню и той девушке]. мало кому известно, что девушке после приходилось снова не спать ночами, снова ловить руками собственные сны кровавые, при этом стараясь не запутаться в простынях. а парню снова пришлось вспомнить всю боль и тяжесть охмора, снова бороться со своими собственными демонами. и обоим снова учиться выживать, не убив друг друга [а всего лишь покалечив]. ведь так надо. так написано в сценарии. а сценарий показателен. - как ты думаешь, я счастлива? идея отрекошетить вопрос пришла мгновенно, не задумываясь. ведь почему-то глубоко внутри прекрасно известно, что ответ на вопрос лучше хоторна не знает никто во всей этой вселенной.

+1

8

http://images6.fanpop.com/image/photos/37900000/Gale-and-Katniss-the-hunger-games-37923855-245-136.gif https://images6.fanpop.com/image/photos/37900000/Gale-and-Katniss-the-hunger-games-37923868-245-136.gif
{ как разделить пополам мир, где любили сердца -
пусть все холодные ветра навек уносят наши имена;    
мне тебя не удержать, никогда нам не узнать:
как лететь без крыльев вместе. }
ххх ххх ххх ххх ххх ххх ххх ххх
[indent] тебе хочется криво и ехидно, даже злобно [жестко, так, что выбить воздух из легких и заставить его порциями обратно после проталкивать с трудом: хрипло_надрывно_натужно, как ты сам это делал годами, покуда учился дышать тем воздухом, что с ней не делил пополам; и заставляя себя верить в то, что второй дистрикт сможет однажды стать тебе хотя бы подобием жалким, но все же дома] усмехнуться, когда она говорит о том, что всё, что было вами свершено во имя революции — зря. тебе хочется сказать, что именно так и рушатся детские идеалы. очерствел. окостенел. превратился в свой самый худший страх быть может, да, гейл? или в того, кем она и видела в тебе всегда!? тем, кого не смогла бы полюбить. ты как в броню заковывал себя во все это, кропотливо шов за швом заливая упорно клеем, и после заморозкой ледяной соединяя, чтоб не дай бог не дало трещины [только душа слишком больно не стабильная субстанция и её сковывать не давалось изнутри, только поверхность покрылась коркой, чтоб никто помимо китнисс глубже пробраться не смог]. ты был идеальным мэром для дистрикта_идеальным членом совета республики. ты год за годом вытравливал из них, а главное из себя самого [безуспешно] образ мальчика из дистрикта двенадцать_лучшего друга сойки, взращивая совершенного иного [презираемого тобою самим] гейла хоторна — профессионального военного, мужчины, за которым шли слепо тысячи и тысячи жителей возрожденного панема, потому,что такому как ты можно верить. но это китнисс и ты не можешь себе позволить еще больше её обозлить, чем постарались остальные [с тобою во главе и сноу вдобавок; всеми теми, кто сломал все оставшиеся барьеры злостно], и но и удержаться_умолчать ты тоже не можешь:
[indent] — а ты по наивности своей ожидала радуг, единорогов и молочных рек? - сорвется с губ твоих обкусанных, шершавых, прежде, чем ты успеешь прикусить язык. только вот она же не стерпела бы от тебя лжи, к чему теперь даже спустя пятнадцать лет изменять самому себе. — спасибо на том, что хотя бы нынешнее правительство не видит в дискретах только рабов. - ты пожмешь плечами почти, что безразлично; эмоции для такого политика как ты чертова роскошь, даже с ней наедине, хотя бы потому, что ты не хочешь, что кискисс затеяла еще одну треклятую революцию, которую нынешний панем уже не переживет: ты научился ценить своих людей, свою страну. ведь в отличие от китнисс, которая была всего-то навсего "лицом сопротивления", и которой предполагалось играть лицом, ты зарылся в чертову эту бюрократию по самые уши еще будучи подростком, посему горечь её слов и не вызывает в тебе той самой отдачи, которой быть может она ожидала. ты знал, что на смену одной диктатуре придет другая, просто несколько более лояльная и уважающая права людей, посему ты и шел следом за койен. хотя бы потому, что хуже сноу не могла бы быть даже она. но тут и ты просчитался, а уже пейлор и вовсе стала довольно сносным президентом, просто ты в отличие в своей мере излишнее эмоционально все еще наивной китнисс понимаешь, что республику здоровую выстроить даже за пятнадцать лет не удастся. особенно без них. без двух идеальных победителей. без их идеальной семьи. и этого ты все еще не можешь прожевать, да так, чтобы не подавиться, но твои личные чувства и эмоции не имеют веса в совете. лишь один из тринадцати. и тебе необходимо учитывать все факторы, а после ты волен сбегать на эту самую поляну в дискретке два и сжирать себя самого заживо. до твоей души никому нет дела. даже ей. потому, что она замужем за питом. потому, что у них есть дети: дочь, носящая имя прим [той самой чья жизнь по твоей вине оборвалась] и маленький финник, названный в честь опять-таки уж точно не твоего, но их с питом ближайшего друга, как в напоминание насколько близки были победители // и того факта, что ты никогда не был одним из них.
[indent] вспоминаешь невольно_спонтанно то  самое начало конца... тот период времени, когда старый панем рухнул, чтобы подобно фениксу возродиться вновь обновленным и улучшенным, утратившим былые верования и устои и катализатором, которому были именно китнисс и питт — их история пронзительно_трогательной любви, в которой тебе не хватало места, не смотря на все злопыхания журналистов. первые пару лет ломки похуже наркоманской, когда ты и вправду глотал кусками воздух. когда задыхался, просто не находя возможности сделать полной грудью вдох: во втором кислорода для тебя было критически от чего то мало [потому-то когда ты нашел эту поляну ты и стал сбегать сюда от давления того мира, которым не желал быть, но ведь больше же не кому?! в тебя верили и ты это бремя принял, не смотря на груз собственный] и сдирал пальцы_ногти в кровь. вспоминаешь свои ночи в холодном поту. вспоминаешь будни, когда не знал как жить дальше, но был обязан, хотя бы из-за того, что ты внезапно стал одной из знаменитостей — гейлом хоторном. первые пять лет были самыми ужасными. тебя поддерживать_удерживать_подхватывать было не кому. у тебя не было под боком пусть и постоянно пьяного, но все же хеймича. у тебя не было никого. ты жил от субботы до субботы, чтобы нервно подрагивающими стертыми в кровь пальцами набрать номер матери китнисс или хеймича... чтобы просто узнать: она счастлива. она идет дальше. она жива. у неё все хорошо. она родила дочь. она родила сына. не важно. главное, что она дышит. главное, что она жива, а ты по опыту собственному знал, что со всем остальным она справится и именно эти звонки побуждали и тебя самого на дальнейшие действия. ты жив только потому, что жить продолжает она. потому, что быть может ты тогда и сказал питу, что она выберет того, без кого не сможет выжить [в чем был полностью и безапелляционно прав: она и взаправду выбрала "своего мальчика с хлебом"], на деле правда в том, что ты без неё бы не справился. не смог бы жить дальше, если бы она не существовала в этой реальности_этом мире.
[indent] вся ирония в том, что ты уже знал ответ на свой вопрос, прежде, чем его задать [не смотря на то, как вы можете быть далеки, настолько же все еще близко_непозволительно близко резонируют на единой частоте ваши души прямо сейчас, когда она так близко и каждым вдохом ты хватаешь_воруешь частичку её запаха [не парфюма] а земли, леса, трав, которые она находит чуть дальше луговины — всего того, что было_есть_будет только вашим и никакой мальчик с хлебом не сможет восполнить этого // заменить это]. просто тебе нужно было подтверждение [немного быть может самодовольства, да, хоторн?]. а после четкое осознание, что та нить канатная_тугая, что протянута между вами не истончилась за все эти пятнадцать лет. и ты видишь это в том, как она отступает назад, ища пути для отступления и тут же путаясь в том, что никогда не будет касаться ни её мужа, ни её детей: это только между вами двумя. ты видишь ответ в затравленном этом взгляде. и помнишь ровно такой же на тех вычурных и безмерно красивых и от этого еще более не_настоящих_ненатуральных плакатах, что выпущены были к десятилетию сопротивления и против которых ты рьяно выступал, моля оставить звездное семейство мелларк_эвердин [победителей] в покое, дать им просто напросто жить. вздохнешь протяжно, и поведешь плечами, а после вопьёшься глазами своими голубыми в её зелено-серые, и не позволишь ей отвернуться, потому, как расстояние между вами стремительно сократится, и твои ладони лягут на её талию, удерживая китнисс и притягивая ближе к себе, даже если после она снова отвергнет — это единое мгновение того стоит и поэтому ты не отпускаешь её, чтобы закончить:
[indent]  — нет, ты не счастлива. тебе этого бы хотелось, уверен, что ты даже мечтаешь об этом. — улыбнешься чуть грустно, потому, как сам мечтать уже и не знаешь о чем_ком кроме неё самой: — и  ты любишь своих детей и желаешь им прекрасного будущего отличного от нашего. но ты не счастлива. ты с ним никогда не будешь счастлива. потому,что ты ему благодарна, а он тебе. но видишь ли в чем проблема, кис-кис, любовь долготерпима и милосердна… любовь не завидует… любовь не превозносится, не гордится… любовь не ропщет, не мыслит зла… она не ищет выгоды и не бесчинствует… любовь не радуется неправде, но радуется истине и ведет к свету… любовь все покрывает и всегда, в любом ее проявлении, благословенна… и если у вас с питом именно так, то я лишь позавидую ему снова. но у вас не так. и он не сделает тебя счастливой. если не смог за пятнадцать лет, то не сможет и впредь, — без самовольства и бравады. ты не можешь ей лгать.

Отредактировано Gale Hawthorne (12.09.22 11:07:57)

+1

9

[float=left]https://66.media.tumblr.com/9d3c9106bd1d8b08d50cc618df2bf069/tumblr_poxyr909MZ1qmbz78o6_250.gif[/float][indent] уже устала проталкивать по венам осколки стекла острого. устала глотать его не смачивая в молоке. чувствуешь каждый дюйм, что холодным металлом впивается в стенки сосудов. чувствуешь... и это единственное, что все еще продолжаешь чувствовать. хотела бы, чтобы что-то изменилось с тем твоим голосом за тем круглым столом. хотела бы, по возможности, стереть этот ад из жизни собственной и своих детей. хотела бы... много чего хотела, видят боги, но они никогда не были участливы к уроженцам дальних дистриктов. и даже по прошествии времени, вы все равно остались "идеей сопротивления", все равно так и не смогли отклеить от себя ярлык "пример светлого будущего" [хотя от этого примера плеваться хочется кровью, что полынью горькой стягивает горло]. на голодных играх никогда не было победителей [хеймитч верно говорил], в них есть только выжившие... которым достается пожизненное чувство вины за все то, что пришлось пережить. за всех тех, кого пришлось лишиться [и здесь имя прим будет болезненным маяком сигналить до скончания веков], чтобы продолжать дышать. за те реки крови, что по ночам до сих пор топят неокрепшее сознание. ты пытаешься плыть во всем этом, пытаешься глубоко и спокойно дышать, чтобы иметь возможность выбраться из кошмара собственного, но каждый раз просыпаешься в поту холодном и изодранными до крови костяшками пальцев. запах крови и смерти будет всегда преследовать, - он впитается во внешнюю оболочку, просочится сквозь кожу и осядет в костях и на личных простынях. а после в самые темные ночи будет напоминать о себе не давая уснуть. пит всегда будет находиться за дверью, всегда будет звать // манить // останавливать того зверя, что таится внутри. пит всегда будет это делать, несмотря ни на что, и даже на то, что сама будешь всегда продолжать гнать его от всего этого. стряхиваешь головой наваждение.

[indent] - я ожидала того, что не сможет мне дать никто. и насчет рабов я бы на твоем месте тоже не торопилась утверждать. просто теперь это слово покрыто ширмой демократии. слишком болезненно произносишь, с каким-то надломом. за все эти гребаные пятнадцать лет так и не смогла смириться со своей участью, хоть и научилась с этим жить. идеальное семейство мелларк не было рабами [такое грязное слово даже произносить никто не желал], но при этом чувствовало себя марионетками в руках другого правителя. да, не было голодных игр // не стало смертей // жители перестали бояться за каждый лишний съеденный килограмм муки, но при этом тебе до тошноты осточертело жить по чьей-то указке. и если бы не пит [с великим трудом признаешься в этом себе], ты бы не справилась. не смогла бы. он был балластом, той самой психологической подушкой, что не давала при падении больно вышибать себе суставы. в одном хоторн был прав - с питом было комфортно. он умел любить. любить и дарить любовь несмотря на охмор. в почти_идеальной китнисс эвердин охмора не было, но дарить любовь она так и не научилась. она не стала даже идеальной матерью. [float=right]https://66.media.tumblr.com/59cfe51ae44619150f39054d1cd119bf/tumblr_ptphtmsMw11szg6ifo8_400.gif[/float]сказать по правде, иногда ей казалось, что даже беременность в какой-то степени была запланирована капитолием. нужно было вселить в людей надежду на светлое будущее. а что сделает это лучше, чем зарождение новой жизни в новом мире? это уже потом пришло то самое хваленое чувство материнства, но изначально - нет. мелларк был хорошим мужем. удобным. и ты в свое время поклялась самой себе, что именно это и необходимо. научилась улыбаться, когда надо, говорить тогда, когда надо и, главное, то, что надо. научилась даже быть почти_женой. той, что можно запечатлеть на фотохолсте и вывесить во всех дистриктах в назидание будущим поколениям. той, которую хотели видеть все вокруг. той, что могла повести за собой. еще в далеком прошлом, девушка в какой-то момент дала также себе зарок, что игры не изменят ее, но... с этим справиться не удалось. игры не просто изменили, они сумели сломать // переломать // испотрошить // и набить заново то, что ранее называлось человеком. в свои тридцать с небольшим эта девушка чувствовала себя на все семьдесят. и кричать по ночам сил с каждым годом становится все меньше, и слезы уже выплаканы все.

[indent] забавно, но он был рядом всегда. ловишь себя на мысли, что на сердце уже наверное никогда не сможешь зарубцевать шрамы, что в свое время оставил хоторн. будто каленым железом по живому // неприкрытому // кровоточащему. поднимаешь глаза вверх и задерживаешь дыхание, пытаясь удержать что-то хрупкое, трепетное, что было когда-то давно, еще там в далеком прошлом. цепляешься за эти эмоции как утопающий за спасательный круг. ловишь себя на понимании того, что всегда нуждалась в нем, всегда ощущала жизнь только лишь потому, что знала, что где-то там есть он. простить не смогла [и никогда не сможешь уже точно], смириться не смогла, и сердце до сих пор пропускает несколько ударов, когда перед глазами вновь и вновь встает тот роковой взрыв на площади, что унес жизнь сестры, - но именно это и заставляло жить дальше. оправдываешь всегда чувством невыполненного долга, все той же непосильной вины, что пеплом осела в течении первого года по завершении игр на густых каштановых волосах и блестела редкими серебряными нитями. и когда он касается ладонями хрупкой талии под грубой льняной тканью - делаешь глубокий вдох, но забываешь выдохнуть. если пит был балластом, то гейл всегда был и остался катализатором. катализатором чего-то потаенного, в чем никогда не признавалась [боялась // гнала прочь]. мужские слова жалят больнее яда ос-убийц, взращенных в стенах капитолия, и в какой-то момент ты жмуришься будто от боли. пытаешься отстраниться, но хватка слишком сильна и девичьи ладони лишь упираются в стальную грудную клетку, путаясь в полах сначала пиджака, а после рубашки. и только через несколько мгновений понимаешь, что уже перестала отталкиваться, исчерпала все свои силы, отчаянно уцепившись за края пиджака. - любовь - слишком пафосное слово, гейл. слишком... делаешь паузу, подбирая слова [а на деле, пытаясь совладать со своими же эмоциями]. на надрыве, почти шепотом, вымучивая. - а я слишком грешна, чтобы прибегать к подтверждению непреложных заповедей. а счастье - оно эфемерно. капитолий делает все для того, чтобы мы... я была счастлива. у меня нет нужды в деньгах, пище, свободе. капитолий дает то, что в свое время не смогла дать прежняя система. капитолий есть то, что несет мир, свет, надежду, стабильность моим детям... смотришь прямо в глаза, даже не моргая, и горячий комок подкатывает все ближе и ближе к горлу. речитатив заученный в какой-то момент сбивается, но остановиться уже сложно. последние фразы в заученной съемке повторяешь себе уже несколько лет подряд, посещая кабинет доктора аврелия. они обязаны лечить // врачевать. эти предложения вживлялись в черепную коробку и расшатанное сознание, когда девушка с каштановыми волосами и темными заводями под глазами не различала день и ночь. когда все, чего хотелось - это перестать дышать. когда малейший твердый предмет мог стать причиной серьезных травм. никто в капитолии не знает [только все тот же доктор аврелий, хеймитч и пит], что все та же девушка [тот самый символ сопротивления] уже дважды пыталась исправить ту роковую ошибку, совершенную еще на первых голодных играх [и косые шрамы на запястьях будут напоминать об этом каждый раз. от того большинство твоих платьев обладают пошивом длинного рукава. таково было желание стилистов - хотя бы чем-то скрыть "недостатки" тела, покалеченного играми. все думали, что именно ими]. - а смог ли найти счастье ты? здесь, на чужой земле, среди других людей? можешь ли глядя мне в глаза сказать, что та самая система, которая не считает тебя рабом - сделала тебя счастливым? красивые пафосные речи, предназначенные для камер как-то медленно уходят на задний план [да и сильна ты в них никогда не была, будем честны. здесь всегда спасал пекарь], и ты уже не понимаешь в какой момент нужно остановиться, когда необходимо нажать ту самую кнопку "стоп", чтобы не вернуться на миллион шагов назад, что пришлось преодолеть за все эти годы. чтобы не слететь со всех возможных шарниров в очередной раз. последние годы твердые предметы уже перестали нести для тебя опасность. перестали...но надолго ли?

+1

10

https://i.imgur.com/xjI3JxG.gif https://i.imgur.com/fUIDcQm.gif
{ все было неидеально, нет; может и были мы разными
но с другим просыпаясь, ответь себе: неужели ты счастлива?}
ххх ххх ххх ххх ххх ххх ххх ххх
[indent] отчаянно хочется встряхнуть, заставить понять, заставить окончательно повзрослеть эту сумасбродную девчонку, которая то и дело проскальзывает в этом чужом_незнакомом взгляде взрослой женщины. отчаянно хочется до боли // ломоты в суставах, тремора в руках сильных, привыкших к ежедневным упражнениям с оружием - вжать в себя, впаять, не отпускать больше никогда. не возвращать ни мужу // ни детям её // оставить только себе самому. но чертов гейл хоторн, мать его, никогда не мог себе этого позволить // дозволить // никогда не был ебаным эгоистом. потому и были эти чертовы гребаные пятнадцать лет в разлуке... в которой она так и не обрела своего покоя.
[indent] ему для осознания того, что пекарь вовсе не выиграл от их брака ничего всего лишь навсего и нужно-то было заглянуть в серость её все еще выхолощенного, пустого взгляда, который полнится страданиями, которым он - гейл всегда был и всегда будет виной. такое не прощается // такое не забывается; с этим остается лишь [вы]жи[ва]ть // ей со всем пекарем // ему с демонами в своей голове, что так похожи на тех, которых она кормить не прекращала с руки своей все эти годы, что они провели порознь.
[indent] он криво усмехнется, коснувшись ладонью волос ее каштановых, играя с прядкой, не отведет взгляда, когда произнесет звонко слишком на этой совсем чужой поляне дистрикта два, которая никогда не станет их той, что пряталась вдали от луговины, на которой они вдвоем прятались от все бед мира, все еще будучи слишком наивными:
[indent] - ох, милая, да, ты так и не выросла из революций, - фыркнет мэр второго, который уже больше не хочет войн, в его жизни их и без того все еще не мало, и самые кровопролитные он и по сей день ведет с самим собою в своей голове. ему бы разобраться в конце концов с этой больной любовью, что так и не отпускает уже вот двадцатый год его жизни // ему бы научится наконец-то не вздрагивать при взгляде на неё {даже мельком // даже случайно, как на тех фото, к десятой годовщине революции, с которых она смотрела на него с немым укором} // ему бы двинуться в кое-то веки после этой встречи дальше, но кому он лжет: этой битвы ему не выиграть никогда // этой женщины ему не отпустить // с этой девочкой не проститься. она - его в_с_ё // он все еще её - н_и_ч_е_г_о. - что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?! - устало и опустошенно спросит, все еще удерживая одной рукой за талию, покуда второй путается в волосах на затылке, удерживая и её саму и взгляд её, обращенный в яркий лазурит его собственного. - я не победитель, не символ, я просто тот, кто никогда не видел разницы между людьми и животными, вот и все. я тот, кто я есть и я принял это и этот мир таким, каков он сейчас.
[indent] конечно, он не вклинивается в её заученный, вложенный в её мозг и сознание чужими руками краткий монолог, чертову епитимью, в которую ни он сам, ни уж тем более китнисс не верят. все это лишь слова... пустые слова... как и их жизни, проживаемые вдали от игр и друг друга.
[indent] - господи, да что за херь у тебя в голове творится, кисскис? - тихо спрашивает, заглядывая в глаза снова, снова в воспоминаниях возвращаясь в то время, когда понял, что сколь не борись, сколь не сражайся за неё: пита мелларка она не сумеет уже отпустить // пекарь уже слишком плотно влез в её мицелий, оказался так глубоко, что не вырвать с корнями, так чтоб не убить саму эвердин. уже тогда он понимал, что рано или поздно ему придется уйти, чтоб ей не пришлось открыто выбирать между ними, не делать ему больно с н о в а, как она делала это годами прежде, раз за разом отказываясь от них // от их чувств // от той правды, в которой они связаны были всегда и навсегда. он столько раз пытался быть правильным, он полез в чертов капитолий, чтобы его ей вернуть. он готов был умереть ради того, чтобы отдать ей этого ебаного мальчика с хлебом, но прямо сейчас смотря на эту взрослую, расхристанную женщину не в ладах с самой собою понимает - о ш и б а л с я. в пекаре. в том, что тот справится. ведь пит не смог; не справился, сколько б не боролся, все равно не удерживает её в рассудке здравом. не спасает больше.
[indent] хоторн закатывает глаза на её вопросы, такие абсурдные, такие неразумные, такие вот неправильные, предсказуемые впрочем тоже, китнисс бы свою совесть успокоить в первую очередь, как же иначе-то?! вопросы такие, на которые он никогда не сможет дать ей тех ответов, которые бы упокоили её душу. потому, что вся правда в том, что он состоялся в жизни, как лидер, как политик: к его мнению прислушиваются, его ценят, как стратега, как военного, как того, кто прекрасно знает // осознает // признает, как данность, что порою для победы нужно в крови чужой захлебнуться, а после смывать её с себя вместе со слезами, которыми обливается душа. как тот человек, который знал тогда и знает сейчас, как сломать чужое сопротивление и как привести людей к победе потом, грязью и кровью. но счастлив он не был никогда в своей слишком уж которой жизни.
- никогда не задавай тех вопросов, на которые ты не хочешь получить правдивых ответов, кискисс, - улыбнется слишком грустно бывший лучший друг, не отводя взгляда. - да и что есть счастье, милая!? такая же сказка, как и ваша с мелларком вечная любовь! - ответным рикошетом ударит прямо в сердце ей, не отпуская от себя, склоняясь к её лицу, чтоб выдохнуть в ее губы: - как ты думаешь, был ли я счастлив, когда узнал, что ты вышла замуж за своего мальчика с хлебом? - удерживая силой, не отпуская, не давая ей отвести взгляда, продолжать: потому, что это действительно то, что им всегда удавалось лучше всего прочего, помимо совместной охоты, конечно же, - причинять боль друг другу, ранить, но не убивать, - был ли я счастлив, когда весь панем праздновал рождение вашего сына? а после вашей дочери? был ли я счастлив, зная, что не смотря ни на то, что ты годами выбирала его, а не меня? выбирала того, без кого не сможешь выжить, а не того, с кем могла бы просто жить. ох, киса, киса, ты все еще так очаровательно бываешь наивна, родная, - снисходительно произнести, отпуская от себя, убирая руку с её талии.
[indent] отойти на пару шагов прочь, жаль только вот не сбежать от убийственной, обнажающей правды бытия: без неё можно справляться, можно после утопических ночей, вливать в себя воду и глотать аспирин, можно быть собранным, уверенным в себе, громогласным, несгибаемым гейлом хоторном, можно тренировать до охрипших голосых связок и боли в мышцах юных мальчишек и девчонок, жаждущих быть на страже порядка в стране... можно быть тем, кого привыкла страна в тебе видеть годами напролет... но все еще томиться, все еще любить и ждать только её одну. все еще быть е_ё, пусть даже, она и никогда ни была т_в_о_е_й. можно флиртовать, трахаться, но не влюбляться. можно убедить себя в том, что все было сделано правильно, что ты дал ей именно то, чего она так от тебя хотела: дать ей свободу // её пекаря. дать ей возможность уйти, тем более, что после гибели прим, это сделать было так просто. она винила тебя, ты винил коин, круг замкнулся, и выйти из него, похоже за пятнадцать лет, вы оба так и не смогли.
[indent] - я так больше не могу, китнисс. я не могу быть больше той гаванью, в которую ты чуть, что сразу бежала. я не могу ТАК больше, слышишь? - впиться снова взглядом в осеннею серость небесную её взгляда. - я не могу, - тихим шепотом надрывным. - я так устал тебя любить и ждать, осознавая, что все равно не дождусь. зачем ты здесь? зачем ты пришла? чтобы снова обвинять меня в смерти прим? я знаю, это. я знаю, блядь, - вскрикнуть отчаянно, - у тебя есть твоя жизнь, из которой ты меня вычеркнула, и я потворствовал тебе. я не писал, я не звонил. я не искал этой чертовой встречи, но вот ты здесь.  для чего. скажи хоть раз мне правду. хоть раз за эти ебаные двадцать лет, скажи мне правду, кискисс! неужели я не заслужил этого?!
[indent] опустится на пожухлую траву, обнимая руками колени, взирая на тот самый орех, который прежде взрывали, приняв твою стратегию, против которой выступала китнисс... орех, в котором теперь ты знаешь каждый закоулок, в котором ты привык жить больше, чем в доме, выделенном тебе правительством. словно наказывая себя за те жизни, которые были оборванны, но правда в том, что на руках прежней власти крови было всегда больше и ты все еще не чувствуешь себя виновным за все это дерьмо. то была война, и ты хотел выиграть, даже, если в конечном счете выиграли все кроме тебя самого.

+1

11

моё сердце по тебе плачет и тоскует. пока ты по барам себя тратишь и танцуешь. но в бокалах всю боль не спрячешь, не забудешь...


[indent] жизнь п о с л е заставила закрыться в себе. наглухо. и сейчас, по прошествии лет, уже почти не откатываться на миллион шагов назад. эмоции, которые изначально били через край [разрезая пространство вокруг на кровавые ошметки, смешанные с запахом паленых тел, криками людей и тенями тех монстров, что рисует мелларк на своих картинах], теперь плотно схоронены в черных цинковых гробах и заколочены длинными металлическими гвоздями. научилась душить все это в себе // научилась ловить змей гремучих сознания собственного голыми руками // научилась теми же самыми руками после устилась кроватки детям и накладывать тонны тонального крема на очередные ночные кровоподтеки. научилась жить // выживать с тем, с чем столкнули тогда семьдесят четвертые игры. долго привыкала к медикаментозным препаратам, которые выписывал аврелий, но по итогу все же поняла, что без них никуда // без них только пропасть и очередной срыв сознания и долгие дни в лечебнице капитолия [эту информацию конечно же все скрывают от лишних глаз. общественность не должна знать о самом сокровенном. шоу не выдержит такого диссонанса и все окажется просто пустым движением. сойка должна быть только героем // несломленной // сильной // счастливой]. хеймитч и эффи всегда глотку готовы разорвать любому, но не допустить утечки информации. первую пятилетку всему семейству мелларк пришлось встретить в белых мягких стенах, практически привязывая кричащую девушку с каштановыми волосами к кровати ремнями прочными [от которых шрамы остались по сей день] и вкалывая транквилизаторы. первая пятилетка была самая сложная. и е г о не было рядом. он был где-то там на экранах, которые ловил твой мокрый взгляд каждый раз. он всегда что-то говорил, в чем-то убеждал, что-то обещал. он уже тогда смог стать тем лидером, которого в нем хотели видеть. хотели видеть другие... но не ты. и наверное поэтому сейчас его прикосновения бьют током по коже, распространяя импульсы по всему телу, заставляя сердце биться чаще как после удара поддых. горько усмехнешься на его слова и не сможешь сдержать в себе: - зато тебе удалось вырасти вместе с этой революцией, хоторн. выдохнешь это холодное "хоторн" и бросишь специально, чтобы больнее было проглотить // больнее принять истину, ведь по факту так и есть: гейл вырос вместе с революцией, которую в свое время ты начала. ты сама стала причиной этих метаморфоз. и этот факт - один из тех д в е н а д ц а т и в списке, с которым ты ходишь на приемы к психологу // один из пунктов, с которым ты так и не смогла смириться.

[indent] это все как "вход" в антидепрессанты. сначала все идет по плану. ровно. стабильно. и тебя отпускает. дышать становится легче и тетива лука уже не так дрожит на пальцах и ты со спокойным выдохом отпускаешь стрелу в небо [и уже не видишь в нем очередной разрушенный купол как символ начала конца]. ты даже максимально адекватно начинаешь реагировать на окружающий мир, углы трагедии потихоньку притупляются и ты в какой-то момент даже ловишь на мысли себя, что - получилось! кошмаров становится меньше, дисбаланс внутренний уходит на второй план и марлевые повязки души уже не надо менять каждый день, обнаруживая их насквозь пропитанными кровью. и уже даже агрессия пита не так давила по мозгам и сней справляться было легче. но аврелий предупреждал - это обманчивое чувство, и после такой эйфории как правило тебя откатывает максимально назад, возвращая в самые яркие образы // кошмары вновь. - принял этот мир? хм... устремляешься в его заводь глаз. выдержишь паузу, будто бы пытаясь найти ответ где-то там в глубине. потом моргнешь один раз, второй, и отведешь глаза, хоть хоторн и пытается сохранить тот зрительный контакт. - я не верю тебе... как-то слишком надломленно, но от того, еще более уверенно. - тогда отчего же до сих пор ходишь на эту поляну? уроки мазохизма от коин? научилась едкости // желчности // ядовистости. научилась дозировать все это порциями и подавать каждый раз, когда пытаются учить жизни. - а я да, всего лишь победитель, символ, сойка. всего лишь тот плакат, который висит напротив твоего дома и который транслируют в эфире ежечасно в каждом дистрикте. устала от этого.

[indent] на этот раз бьет слишком больно, и ты уже не выдерживаешь его рук, пытаешься освободиться, но его годы тренировок не могут соревноваться с ее месяцами на транквилизаторах. тема мелларка бьет обухом по голове, заставляет сознание снова расщепляться, дробиться на мелкие пиксели и выдавать ошибку восприятия. ты крепко сжимаешь кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней [после там останутся шрамы-полумесяцы с запекшейся кровью. сколько таких уже было] и прикрываешь глаза, считая до десяти и слушая // слушая // слушая. голова начинает болеть, и ты уже не упираешься в его грудь, а проводишь ладонью по волосам, имитируя сброс наваждения. не отстраняешься, нет, вдыхаешь глубоко аромат его губ // тела // смерти прим. на последнем останавливаешь себя. одергиваешь. не хочешь сорваться // надо держаться. снова несколько вдохов.

[indent] тема семьи и отношений с питом - т а б у даже для доктора аврелия. никому не дозволено ворошить это осиное гнездо. даже хеймитч последние годы уже не заводит подобных тем, так как знает, чем это все может закончиться. для всех. долго привыкала к этому статусу, и сама не заметила, когда потерялась в нем [и в статусе, и в самом мелларке]. когда прочно в нем запуталась, корнями вцепилась, венами // мицелием проросла. когда поняла, что [вы]жить без него больше не могла [даже существовать не получалось]. ведь так проще. так гораздо проще принять сложившуюся ситуацию // так проще научить себя любить "мальчика с хлебом". глубоко дышишь и уже не замечаешь, как обхватываешь себя ладонями, чтобы согреть [неожиданно здесь стало холодно]. слова бьют мелкими осколками и застревают в самом горле, а ты все это сглатываешь,  раня пищевод острыми краями. долго шла к этому // долгих пятнадцать лет. и все ради чего? чтобы вот так просто снова рассыпаться в прах? - зато я думаю, ты счастлив теперь, и уже силой неимоверной пытаешься сморгнуть наплывающие слезы, - счастлив, когда говоришь это. счастлив от своей гребаной капитолийской правоты, черт возьми! ха... да-да, гейл, не задавай вопросов, на которые не хочешь получить правдивый ответ, слишком ядовито даже для себя самой. - счастлива ли я? о да! до зубного скрежета темными ночами. счастлива от того, что вся моя жизнь - это тот чертов поезд, это очередное шоу капитолия, в котором я играю главную роль. счастлива от ночных кошмаров, от перебинтованных запястий. счастлива, что каждую ночь я боюсь, что мелларк снова впадет в свой гребаный охмор и изобьет меня до такой степени, что даже будь жив цинна - не смог бы скрыть все те повреждения! счастлива от того, что причиной этого всего являюсь я... глубокий вдох и задержать дыхание.

[indent] долгие годы приучала себя к питу. с тех самых первых игр, когда в угоду публике надо было глотать патоку литрами [и глотать ее надо было обоим]. и ты научилась. он стал якорем, тем столпом нерушимым, кто удерживает еще в этом мире. именно он [не хоторн!] был рядом, когда надо было вытаскивать из песков зыбучих. именно он сжимал запястья за спиной и не давал раскроить вены на ленты. именно мелларк держал за руку, когда приходилось прибегать к самым радикальным мерам в лечении [хотя и сам порой находился на краю бездны]. именно он до сих пор спасает пошатнувшееся сознание от эффекта пускового механизма, когда принимает на себя весь официоз происходящего. даже сегодня. не будь пита рядом, ты бы не пришла сюда. китнисс мелларк перестала [да и была ли когда-нибудь] быть тем огненным символом счастья всех дистриктов. и что бы хоторн сейчас не говорил, как бы не пытался уязвить - ты не позволишь. потому и делаешь эти решительные шаги навстречу, когда он отходит, чтобы опуститься в траву. эффект психологического давления используешь бессознательно, глядя на парня сверху вниз и выжидая паузу. - тихая гавань? да в тебе чертей больше, чем в так тобою не любимом пекаре после охмора. воспоминание о прим снова остро прорезают верхнюю сердечную стенку, отчего начинает сочится сукровица. - серьезно? черт возьми, ты сейчас серьезно пытаешься во всем обвинить меня?! в тебе больше не остается спокойствия, речные воды эмоционального дисбаланса превращаются в ухабистые каменистые потоки, и ты срываешься на покрик // полухрип // полушепот. - все эти годы я играла. играла эту чертову пьесу для всех, чтобы ТЫ смог выстроить этот новый мир! я улыбалась на камеру, а после зализывала раны как побитая собака ночами от очередных побоев. я читала детям сказку, а после выла на луну в очередной уверенности в том, что я не хотела их рожать, но так надо было! я отказалась от всего того, что было мне дорого, чтобы закрыть страницу прошлого, чтобы не возвращаться... и тебе уже не хватает воздуха, и ты стискиваешь ладонями горло... - да, я пришла расставить эти гребаные точки над каждым из нас, чтобы больше не избегать второй как страшный сон. чтобы перестать избегать тебя...

+1

12

{ ты окольцованная птица - на свадьбе музыка, цветы,
вокруг друзей счастливых лица, а среди них я вижу ты.
ты о к о л ь ц о в а н н а я птица. }

[indent] а, ты ведь десятилетиями почти уже полуторами привыкал к жизни вдали от неё {ломал себя и свои привычки - от одной единственной избавиться впрочем оказалось не под силу: ты только в лесу все еще можешь д ы ш а т ь; быть хоть вот так опосредованно, но чуть ближе к н_е_й, словно вот так за пределами мира мысленно хотя бы иметь возможность сквозь пространство, время и расстояние дотянуться до своей девочки с косами каштановыми, которая так застенчиво порою смотрела на тебя своими серыми омутами, что утягивали на дно торфяной трясины, из которой не вынырнуть, не выбраться} // привыкал тяжело и вымученно {гасил чувства в выпивке и девках, что раздвигали пред тобой ноги в желании прикоснуться хоть на ночь к одной из легенд сопротивления} // рвал жилы // склеивал снова и снова свою разбитую жизнь и сердце, переломанное в труху еще на первых голодных, когда видел и осознавал: ничего, как прежде уже не будет - она этого своего мальчика вытащит // просыпался с её именем на губах и видел даже на яву пред собой тот холодный // пустой к тебе одному обращенный последний взгляд брошенный в президентском дворце пред казнью сноу, ставшей смертным одром и коин.
[indent] ты приучал себя быть тем лидером, в котором нуждался народ и которым не под силу ей было бы стать ни тогда: она была и есть // будет символом, но не более и как бы не было это премерзко, но в одном со сноу ты согласен: она просто напросто хотела выжить и только. а, ты... ты делал неправильные в общем-то вещи, чтоб её и пита дети могли расти в правильном мире... ты говорил с экранов, поддерживал пейлор, которая не то, чтобы была готова к президентскому креслу, ты жил на стимуляторах и кофе и криво усмехался на все попытки взять у тебя хотя бы одно честное провокационное интервью, хотя чего уж там первые несколько лет только слепые, глухие, да ленивые не смаковали подробности той историю, которой никогда и не было. потому, что после семьдесят четвертых уже не было вас {да и были ли прежде?! были ли мы, хоть, когда-нибудь, китнисс?!}. уже были только они и ты... гребаный лучший друг. тот, которого замечала только, когда слишком больно. а после ночами гадал, а как было бы... как сложилось бы, если бы не было квартальной битвы, если бы не отправилась она на арену снова. если бы... осталась... если бы... а после смеялся опостыло и горько, потому, что правда всей этой истории все еще была в том, что вся её жизнь была тем самым поездом, на которой ты так и не зашел.
[indent] удержишь на лице маску, не отдернешься на это звонкое "хоторн" - коляще-жалящее, пробирающее до нутра, закусишь до крови соленой изнутри щеку. потому, что, да, блядь, она совершенно права в этом: тебе пришлось повзрослеть, хоть кому-то из вас двоих необходимо было это сделать // кому-то нужно было принимать решения и жить с их ебаными сокрушительными последствиями. она не могла этого тогда // едва ли сможет и сейчас, а тебе нужно было. кто-то делает грязную работу, а кто-то тот, без кого она не может выжить. у вас с мелларком с самого начала были написаны ею самой прописанные роли. ты не мог быть слабее, не мог быть сердобольнее, не мог быть тем, кто думает о благе всех. тебе пришлось вырасти снова. как тогда в четырнадцать, когда ты шел в лес, зная, что кроме тебя больше некому.
[indent] - да потому, что это единственное место, где я чувствую тебя рядом, - рычишь в ответ зло, - ты это хотела услышать, эвердин? - тоже по фамилии и по той, что её, не пекаря. не сможешь вслух даже признать очевидного факта, еще более, чем устоявшегося уже брака. наверное, в жизни каждого из вас есть те вещи, которые вы друг другу не сможете до конца никогда простить: она тебе смерть прим, в которой ты косвенно, но виновен, ты ей тот факт, что она будучи уже влюбленной в мелларка, по-прежнему удерживает тебя на коротком поводке, делает тебя от неё созависимым, нуждающимся.

{ проще простого выбраться из огня; и с чистого листа свою жизнь начать;
и даже боль в душе свою заглушить проще простого, но не тебя разлюбить. }

[indent] жмуришься крепко накрепко, когда она выливает //выплескивает вместе с желчью на тебя свой яд, что почище, того, который несли в себе осы-убийцы {уничтоженные все еже давным давно, сохранившиеся лишь в памятях тех, кто после выжил!} // но знаешь: ей нужно было бы это все сказать, а тебе услышать хоть раз; не ту завуалированную ложь, которой тебя потчевало все её ближнее окружение, защищая семейство победителей от стороннего вмешательства - мир ведь в панеме все еще слишком шаток был, чтоб лишать его столпов, на котором его пытались выстроить заново, и как бы не хотелось в этом признаваться: ими этими столпами, некоторыми из них, на которые нанизывали нити мирские были победители: мелларки и ты - один из лидеров нового мира. тебе нужно // необходимо принять правду провальности всей этой идеи с тем, что они с мелларком могут выстроить хоть что-то правильное, учитывая, как тщательно их обоих в свое время переломали и коин, и сноу, делящие песочницу, забывая о простых смертных, которые стали в их руках лишь разменными монетами // пешками, которые они двигали каждый на нужную им клетку.
[indent] вам обоим эта правда злосчастная, колкая, отравляющая нужна. ей нужно хоть раз признаться в том, что происходит с ней на самом деле, а тебе узнать. даже если это в последствии возможно уничтожит окончательно вас обоих. и ты не смотришь на неё во время её обличительной речи, а так хочется... охуительно, блядь, хочется сказать: так, какого черта ты с ним останешься? почему ни разу не позвонила мне? почему даешь ему над собой такую власть? всем им даешь? почему ты не бросила все это к чертям собачьим. сноу мертв. коин тоже. мы могли бы уйти. затеряться. спрятаться от всего чертового мира и быть счастливы. и губы твои дернутся в горькой усмешке, ведь куда уж там, проще же облачится во власяницу мученицы и нести свой крест и дальше, оставляя после себя руины душ троих, да кровавые следы прошлого, которому никогда не было места в жизни китнисс эвердин.
[indent] поднимешься во весь рост, словно расправляя те крылья, темно-черные, которыми когда-то давным давно наградил её цинна, нависнешь над ней, смотря в серые глаза, которые ты уверен будут последним, что ты увидишь пред тем, как покинуть этот мир. она пронзила собою всю твою жизнь, она все еще настолько необходима, что это по-прежнему остро царапает там за грудиной, где должно было бы биться твое сердце, наличие которого ты давно уже отказываешься признаваться.
[indent] - а я тебя об этом просил, эвердин? я просил ТЕБЯ? - взорвешься, взбрыкнешь, ты в принципе от прежде такого спокойного и рассудительно мелларка, всегда отличался горячностью, импульсивностью, тем всем, чего в той самой китнисс, от которой в этой выхолощенной и такой уставшей в свои тридцать два от жизни женщине осталось крамольно мало. - я просил херить наши чувства? просил от нас отказываться, чтобы играть капитолию и дистриктам на потеху? игры закончились пятнадцать лет назад, китнисс. ты знала, где я. ты могла позвонить, ты могла приехать. ты могла выбрать меня. это не я ушел, это ты меня прогнала. ты отказалась от меня и я не мог... господи боже, я просто не мог приехать, я охуительно боялся, что будет еще хуже. для тебя хуже... но даже это сейчас уже не имеет значения, потому, что знаешь, что... - закусив губу, ты не отводишь снова взгляда, нанизывая её на свой собственный. потому, что такие вот вещи только так и произносятся только глаза в глаза. вам давно пора было уже это решить. - ты же знаешь, что мы были бы счастливы, верно? но ты ведь именно этого и боишься до опизденения. ты, блядь, настолько боишься быть счастливой со мной, что предпочла мне ад с мелларком и эту гребаную игру в поезд! тебе некого больше бояться, не за что больше сражаться. ты свободна в своем выборе. ты можешь прямо сейчас выбрать меня. нас. но ты ведь не сделаешь этого? выберешь этого своего малохольного, потому, что для тебя так проще, так для тебя легче. не для меня, и уж точно не для него. только для тебя одной! - усмехнешься грубо // криво // жестко, так, как никогда не делал этого прежде по отношению к ней одному. ко всему миру - да, но она... она всегда была для тебя выше этого, да только вот тебе уже тоже не восемнадцать даже. потому, что вы оба с ней знаете все твои слова только что брошенные ей правда. - скажи мне, что не любишь меня. однажды, я спрашивал уже: любишь ли, да так и не дождался твоего ответа однозначного, его никогда не было. теперь я прошу уже другого, кискисс, - снова этим ласковым прозвищем из прошлого, которое только для вас двоих, которого так и не узнал ты уверен за все эти пятнадцать лет чертов мелларк, - скажи мне, что ты не любишь меня и никогда не любила. скажи это хоть один ебаный раз. или признай почему ты здесь. признай хотя бы для себя самой истинную причину, почему ты не там с мужем и детьми. почему ты пришла ко мне.

Отредактировано Gale Hawthorne (17.09.22 02:56:18)

+1

13

всё, что между нами, ты пойми, это неправильно.
я борюсь за жизнь свою, как по закону дарвина...

[indent] говорят, время лечит. говорят, что со временем заживает любая рана // рубцуется любой шрам // затягивается любой порез. говорят, что прошлое имеет свойство забываться, а мозг устроен избирательно - отсортировывает и оставляет на пыльных полках памяти только самые яркие позитивные моменты, а негатив превращает в пепел и развеивает его по ветру. вранье! время всего лишь учит жить с произошедшим, учит подстраиваться под обстоятельства, заставляет отрастить толстую броню на коже, как у столетней черепахи, чтобы рикошетить очередные приступы. а ведь в начале их было слишком много. ты пыталась держать себя в руках, глотала седативные практически горстями, чтобы хоть немного опустошить разум, поселить там перекати поле и просто перестать думать. но мысли навязчивым осиным роем кружили в голове, больно жаля по черепной коробке, от чего хотелось расколоть голову как грецкий орех. ты закрывалась в своей комнате, молча сползала по дальней стене и глушила в себе крик. прочно зажимала в зубах шелковый пояс халата и до крови царапала предплечья, чтобы заставить себя не погружаться в пучину бессознательного // чтобы снова не столкнуться со своими кошмарами.

[indent] хоторн был одним из тех кошмаров, к которому не хотелось возвращаться больше всего. хотелось забыть // стереть из памяти // просто вычеркнуть из жизни и жить дальше... и больше никогда не возвращаться к тому, что ударило больнее всего после последних игр. ставя тогда [пятнадцать лет назад] точку на играх // на гейле // на этом треугольнике [который так и смогли сделать равносторонним или хотя бы равнобедренным] ты надеялась и верила // хотела верить всеми фибрами, что это поможет, это спасет, даст ту необходимую фору всем, чтобы разбежаться по разные стороны. ты выстраивала свою не_идеальную жизнь в надежде, что это отвлечет. выстраивала кубик за кубиком, старалась даже не дышать, чтобы не сдвинуть плашки домино. но только вот ни черта не получилось. не получилось выбросить из головы. не получилось не полосовать сознание очередными картинками в буро-алых тонах и не откатываться в этом кошмаре назад. тогда это было единственно правильное решение. и даже, если тебе сейчас дать возможность что-то изменить - ты этого не сделаешь. выбор свой не изменишь. потому что так н а д о. единственное, где в свое время допустила оплошность - это те ягоды на семьдесят четвертых. надо было их съесть. и тогда ничего этого бы не было.

[indent] чтобы не думать о третьей стороне этого треугольника, в итоге начала топить себя в омуте мелларка. хоторн же... у него все было хорошо, ты знала это. слышала это почти на каждом переулке [об этой истории и правда не судачили сперва разве что слепоглухонемые]. вот мэр открыл очередную фабрику; а вот сделал очередной вклад в мемориал погибшим; а здесь папарацци снова засекли с очередной розововласой капитолийкой, которая даже не удосужилась скрыть от камеры свои прелести; а на завтра на очередной какой-то важной встрече мэр второго "слегка перебрал" алкоголя, вследствие чего было разбито и уничтожено несколько стеклянных столиков в его доме. да вот только с главным героем этой черной пьесы, с той самой сойкой [а ведь после последних игр слухов ходило великое множество] гейла хоторна не видели уже долгие пятнадцать лет. кто-то считал это искусной политической игрой, для кого-то это было очередное мыльное шоу, а кто-то [ты] проходил сквозь это как сквозь адовые тернии, разрезая босые ноги вкровь. да, ты начала топить себя в омуте мелларка и его кошмаров // картин // побоев. а гейл жил той жизнью, которую мальчику из двенадцатого дистрикта дало новое правление.

[indent] старая фамилия больно резанет по слуху и заставит отшатнуться как от оплеухи. уже практически разучилась ассоциировать себя с той девчонкой с каштановой косой и луком в руках, которая носила фамилию эвердин [а страшнее всего то, что именно эта фамилия снова возвращает к прим]. - может быть, когда я была эвердин, я и хотела это услышать. слишком тихо, почти на одном выдохе // на уровне лишь сотрясания воздуха. не только игры изменили тебя. мелларк тоже приложил к этому руку. - но я слышала только то, что в любой войне есть жертвы и, чтобы выстроить новый мир, нужно окропить руки кровью ни в чем неповинных людей // жертв... на каком-то болезненном речитативе выдохнешь и отступишь назад. мелларк до сих пор рисует на своих картинах ярко-алых птиц с черными крыльями позади, он до сих пор символизирует этих птиц с тобой, и ты это знаешь. последние годы охмор не так часто завоевывает сознание победителя, но если это случается, то пит старается рисовать [чтобы после не укрывать одеялами пуховыми женское тело со сливовыми кровоподтеками в области плеч. ведь именно оттуда растут те самые крылья].

[indent] удивительно четко жизнь умеет циклировать определенные моменты // ситуации. психологи называют это кармическими отношениями человека и вселенной. пока человек не извлечет урок из содеянного // произошедшего, он будет встречать на пути одного и того же человека [только с разными лицами]. до тех пор, пока какой-то ключик не сломается и не заставит сделать шаг в другую // обратную сторону. сначала ты не задумывалась об этом, но в последние пару лет эта мысль прочно засела где-то на уровне бессознательного. возможно именно поэтому ты сейчас стоишь здесь, а не встречаешь очередную годовщину той самой победы, которая зациклила твою жизнь на этом гребаном поезде. он встает // нависает над тобой, как колосс родосский, и это заставляет сделать шаг назад. попятиться. не осознавая того, хоторн откатывает тебя на пятнадцать [даже шестнадцать] лет назад, в тот момент, когда точка невозврата была преодолена. слушаешь его слова, почти жмуришься от хлесткости // резкости, и уже чувствуешь как где-то у виска начинает пульсировать медным набатом каждый сказанный звук.

[indent] - позвонить? приехать? правда искренне задаешь вопрос, на этот раз уже тоже наступая вперед, почти утопая в его взгляде. - в какой момент моей прекрасной жизни победителя ты предполагаешь я должна была это сделать? в тот, когда меня засадили в капитолийскую психушку из-за того, что я в каждом видела призрак прим? пауза... - или может быть, когда в очередной раз запирала все двери и окна дома, а сама за этими самыми дверями пыталась привести мелларка в чувства, потому что только я - причина его состояния? снова пауза. - а, или может быть, когда в угоду пейлор и ее попыткам выстроить новое государство рожала детей, а после вновь и вновь оказывалась запертой и на мощнейших транквилизаторах? уже крайне сложно сдерживать слезы, но ты все еще не плачешь, только ловишь себя на мысли, что глаза стали стеклянными, а голос стал подобен хрусту сухого дерева. - но ты ведь этого не знаешь. ты все эти годы думал о том, что это я по своей женской прихоти похерила наши отношения. ну конечно, гейл. я, именно я сломала всю эту шаткую систему... тыльной стороной ладони смахнешь слезу. - знаешь, свобода моего выбора заканчивается ровно там и тогда, когда рука эффи впервые вытянула мое имя на жатве. после этого выбор всегда делали за меня, сглатываешь тягучий влажный комок в горле и делаешь глубокий выдох. его монолог о счастье и его возможности // вероятности в твоей жизни заставляет даже почти рассмеяться вслух. истерически, правда. - счастье? задумаешься. это такое далекое "кискис" слишком больно резанет сердечную жилу. ровно в том месте, где хранятся забытые чувства и эмоции. ровно там, куда сумела таки за долгие годы схоронить все то, от чего бежала на сеансах у доктора аврелия. ровно в том месте, куда умел бить только хоторн. - я не знаю, что такое счастье, да и в двенадцатом вряд ли кто-то это когда то знал. а я так и не научилась жить вне этого дистрикта выдох, и отведешь глаза в сторону, делая шаги назад в пожухлую траву. ноги в один момент становятся ватными и слишком тяжело уже держать пятьдесят девять килограмм живого веса. опустишься в траву, подгибая под себя колени и упирая туда подбородок. ты слышала его вопрос, и тогда слышала и сейчас тоже. но если в тот раз можно было ограничиться одним лишь именем и спустить все на тормоза, прикрывшись революцией, то сейчас... что сейчас? стало ли сейчас все проще // легче? вряд ли. сейчас этот вопрос у тебя начал резонировать с вопросами мелларка о правде-лжи, и тебе слишком сложно это принимать. - знаешь, этот малохольный за все пятнадцать лет ни разу не вспомнил о тебе. толи боялся, толи берег мои чувства. часто рисовал тебя, но ни разу не упомянул, даже в самом глубоком охморе. видимо, пит всегда был гораздо умнее, чем его видели окружающие. поднимешь полуопущенные ресницы на высокого мужчину, который был другом [чем то большим, но в этом не готова признаться даже себе] когда то там, в далеком прошлом. - не скажу... потому что любила. той неправильной любовью, которой любят вопреки всему, и главное, вопреки себе самой. и как ты там говорил о любви чуть раньше? любовь долго_терпит, я тоже терпела. сильно и много. до тех пор, пока терпеть уже стало нечем. я выдохлась, гейл, выгорела. как те платья, что шил для меня цинна. я больше совсем не та девочка, которую ты знал и с которой ты ходил на охоту. я уже даже не та, что была, когда отдавала свое слово за последние игры. уже не плачешь, голос ровный и почти спокойный. голос исповеди и какой то просьбы негласной, которую даже сама пока не знаешь. - и я не шла сегодня к тебе, как бы, возможно, тебе не хотелось это услышать от меня. но в одном ты прав - я шла от семьи и детей. хреновая из меня хранительница очага получилась, плакаты не оправдали тот посыл, который был в них заложен.

...только о любви ни слова не было там,
а это самый главный капкан

+1

14

{ говорю со стрелками по ночам, и молчу с тобой на два голоса.
мне б еще хоть раз по твоим плечам поцелуями, да по волосам.
говорю со стрелками по ночам, и молчу с тобой на два голоса.
ссорились мы часто по мелочам, землю разделив на два полюса. }

[indent] ты ведь всегда был излишне сдержанным, всегда умел играть своими чувствами и эмоциями, потому, быть может и так легко в далеком прошлом сошелся в чем-то с альмой коин: вы оба понимали то, что другим объяснять толку и не было - войны выигрывают кровью и смертью, но никак не капитуляцией. да и тебе самому всегда удавалось видеть в людях животных.

[indent] ты никогда не строил насчет себя никаких, впрочем, иллюзий, с этим и без того прекрасно справлялась эвердин. ты еще тогда ей говорил, глядя в эти испуганные серые омуты, что разницы нет: между людьми, теми, что тебя пытаются тебя убить и зверями, на которых вы оба охотились, чтобы выжить.

[indent] и правда все еще в том, что ты уже давным давно научился с этим жить. с виной. с призраками погибших, что стоят за спиной, раздвигая после гибели двенадцатого, из которого ты лишь девять сотен успел спасти стены, прибавляя массива к твоему личному кладбищу. так было нужно. тогда так было правильно. ты с ними научился сосуществовать. научился напиваться до беспамятства или глушить разум седативными. кому-то ведь нужно было, да? кто-то должен был и тем кем-то всегда был только ты. и этот крест не тянет к земле... ты уже с ним за все эти лета уже давным давно научился жить.  просто слишком много бывает кошмаров. просто... больно, но правда в том, что не смертельно. ничто из этого не смертельно, помимо самой первозданной старухи с косой, которая рано или поздно выставит тебе счет.

[indent] ты приуч-[а]ил себя к смерти прим {к этому мучительнее всего: потому, что это была прим, и не сестра даже е_ё - это была п р и м: ваша н а д е ж д а ; ваша вера, ваш луч все еще света; та девочка, которую ты любил равно, как своих братьев и сестру, потому, что она была твоей. потому, что так же её растил}.
[indent] приучал себя к тому, что китнисс тебя никогда не простит // к тому, что у вас с ней никогда с той самой первой жатвы, и не было уже и право на мечту о собственном счастье. ты выживал в своей агонии, рвал зубами шел простыней, прогонял любовниц, а после слушал чужую ложь {уже тогда чувствовал // осознавал: не все правда, что слышится, что хочется слышать!}, о том, как она снова и снова счастлива в руках ебаного пекаря. и тебе приходилось заставлять себя оставаться во втором, звонить украдкой - е_ё: не твоим близким. тебе нельзя было. не гласно, в общем-то. пейлор уж точно не могла бы, даже если захотела запретить, но ты им с мелларком ту сказку, которую они, себе лгав, испытать желали - писать дозволял. ты не вмешивался. никогда. до этого самого дня.

[indent] - так давай поведуй: чего ты хотела? - издевательски вздернешь бровь, не в силах умолчать. смотря на эту слишком уж больно взрослую женщину. - так было надо. и уж поверь мне, я все еще не сожалею. все еще считаю это правильным. и все еще не собираюсь извиняться. потому, что да, китнисс это была война! потому, что кто-то должен был. и кем-то этим был я! ты не могла, пит бы не стал, а мне пришлось замараться! - выдыхаешь рвано, опостыло. не только она устала. не только ей приходилось выживать. ты вмазался в это все слишком уж накрепко, когда снова и снова вмешивался в дела тринадцатого, понимая, что тебя не только слышат, слушают, но еще и прислушиваются.

[indent] ох, эта ж, чертова китнисс и ее самопожертвование во имя и для;  только бы спасти и уберечь {а кто же тебя от себя и него спасет-то, любовь моя? ты хоть раз задавалась этим вопросом... впрочем, нет, конечно же, нет. о чем это я вообще!?}; да любимая власеница и нежелание отвечать за тот пиздец, который они с мелларком устроили еще семнадцать лет назад на первых голодных, умудряясь при этом играть роли выверенные. слишком уж застрявшие на чертовом поезде, который уже давным давно должен был съехать с рельсов. потому, что последние голодные игры прошли пятнадцать лет назад. потому, что все должно было закончится. но, поговаривают, что старые привычки - самые крепкие. да только вот настало время избавляться и от них.

{ { в темноте пылинками погаснет экран: мы не те, о ком красивый сложат роман.
но на листе обрывки не затянутых ран, и мы не те, кто сказал «не предам».
вот и все, светлее если падает снег // вот и все, слеза из-под опущенных век.
вот и все, и вроде бы чужой человек // вот и все, как во сне, только снег...} }

[indent] вздернешь ей на себя, притянешь крепче, обнимая за талию, вминая в себя, вторгаясь в чужое личное пространство, которое она так привыкла прежде оберегать от всех других и так бесполезно пытаться бы это сделать от тебя {слишком крамольно // сакрально все еще пропитаны настолько друг другом, так настолько, как чертовому мелларку никогда и не снилось}. слишком та связь, что была в вас детьми все еще есть так глубинно в ваших капиллярах и венах.  и нет, ты не пытаешься помешать ей сходить с ума по своему // но в отличие от него ты знаешь как вернуть её, всегда знал и всегда будешь.

[indent] погладишь по скуле и наберешь номер плутарха хэвенсби, все еще удерживая эвердин {не м е л л а р к}, обернув ладонь вокруг на ее талии крепко накрепко. не отводя взгляда от своей {не его, больше нет!} кискисс, вздернешь игриво брови:
[indent] - и тебе здравствуй. - фыркнуть насмешливо, и замолчать, выслушивая, согласно кивая, - да, со мной. конечно, - пауза, - хах, - смешком отозваться горьким, - разумеется, тебя это не удивляет, плутарх, - тепло рассмеяться на следующую реплику,  - да, не просто так. у меня просьба: собери нам завтра пресс конференцию, такую, чтоб помасштабнее, эпичнее, как вы это любите. ага, китнисс собирается сделать заявление. думаю, что мы оба собираемся, - отключая коммуникатор, заглянуть тебе придется в чужие глаза - такие же подавляющие тебя и твою волю: - видишь, как просто киса, - мурлыкнешь. - это сделать. оставить его там, в прошлом, позволить себе двигаться дальше. я не позволю тебе к нему вернуться. все, баста, радость моя. я терпел это пятнадцать лет. я не лез, не вмешивался, но... хватит. я не отпущу тебя больше. даже, если ты не моя, но к нему ты тоже не вернешься, хватит его уже спасать. хватит, слышишь меня? - встряхнешь ее за плечи, всматриваясь в серость промозглую чужого взгляда. - и тебя никто не накажет, никто не покарает твоих близких. это другой мир. это другая страна. ты ни ему, ни кому бы там ни было больше ничем не обязана, китнисс. пора тебе уже сойти с этого треклятого поезда, и если у тебя самой не хватает на это сил, то я тебя с него столкну, - выдохнешь нервно, касаясь своим лбом ее, дыша ее дыханием, что опаляет твои губы, прежде, чем поцеловать, так как не целовал ни её, никакую либо женщину до или после: отдавая всего себя ей на откуп, вверяя беззаветно.

[indent] и на какой-то крошечный миг весь мир, все прошлое, все настоящее и еще не состоявшееся, кроящееся в кромешной тьме неизведанности будущее, которое еще не предопределено не имеют никакого ебаного значения. на какой-то совсем крохотный миг, отмеряемый гулкими дарами ваших по-прежнему бьющихся в унисон сердец ты беспредельно, бескрайне, бесконечно, мать его, счастлив, потому, что все, что имело, имеет и будет иметь значение для тебя в этом мире по-прежнему одна чертова невыносимая китнисс эвердин. твое горе. твое проклятье. твоя истинная любовь, за которую на этот раз ты в действительности собираешься бороться. даже, если сражаться на этот раз придется в первую очередь с ней самой. а ведь сражаться придется. до крови, до вспоротых вен, до ненависти и желчи, что станете выплескивать друг на друга в отчаянной попытке каждый спасти остатки тех миров, которые пятнадцать лет выстраивали в совершенно разных системах координат. и ты знаешь - просто не будет. ты знаешь, будет горько, будет больно, будет практически невозможно. но... ты дал им шанс и они облажались и прямо сейчас, ты собираешься вмешаться. сделать то, чего обещал никогда не делать. стать тем камнем преткновения, который сам меж ними убрал после того крайнего вашего с ней разговора в президентском дворце. ты ведь верил, что мелларк справится, что он сможет сделать её счастливой. ты убеждал себя в этом последние полутора десятилетия, но теперь... теперь ты не можешь... не хочешь больше быть хорошим, правильным бывшим лучшим другом. ты собираешься дать ей свободу от пекаря, прекрасно осознавая и то, что она может и не захочет тебя. но по крайней мере, их ебаный поезд ты остановишь. уж это-то тебе под силу.

[indent] - ты можешь не выбирать меня, с этим я научился жить, китнисс, потому, что такова реальность и она не изменилась, ты четко мне это дала понять, - горько хмыкнешь, сглатывая горький, скользкий ком в горле, и не отведешь глаз. не сможешь, ведь тебе прямо сейчас придется с ней снова проститься... и уж в этот-то раз, не веря в то, что однажды вы случайно хотя бы пересечетесь. ты собираешься ради её же блага отобрать у эвердин её крылья сойки-пересмешницы. простит ли она еще и это?! - но если ты думаешь, что я дам тебе вернуться к нему... то это самое твое твое большое заблуждение в жизни. игры закончились и поезд тоже. , - отведешь взгляд в сторону, потому, что явно прямо сейчас возможно заканчиваетесь и вы с ней тоже... но за её свободу своей собственной жизнью ты платить всегда был готов. цена-то уж не столько и велика, если смотреть начистоту. ты никогда не был хорошим правильным мальчиком, а уж мужчина из тебя вырос и вовсе такой, кто не заслуживает быть объектом для подражания. ты не трибут. ты - политик.

0


Вы здесь » ex libris » фандом » старые гештальты ноют в непогоду [the hunger games]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно