ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Мы встретимся в Нангияле... [shingeki no kyojin]


Мы встретимся в Нангияле... [shingeki no kyojin]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Мы встретимся в Нангияле... au

https://i.imgur.com/OyWr8uO.jpg

• вне времени и пространства

Hange Zoe, Erwin Smith

Детская сказка, оставшаяся на пожелтевших страницах потерянной книги в далеком детстве. Сказка, вера в которую растаяла в годах. Растаяла… так они думали, пока сказка не ожила у них на глазах.

оффтоп

Перенесенные посты по этот включительно.

Отредактировано Erwin Smith (23.08.22 14:15:17)

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

♫ Peter Gundry — Land of Fire ♫
https://i.imgur.com/GQjZGEzl.jpg

«Титаны и правда потрясающи..!»

Ханджи падает.

До того, как это случилось, небо цвело медово-желтым, а тяжелые, грязные оттенки серого струились с земли вверх, клубились воздушными копьями, подчиняясь огненному пожару. Титаны шли неумолимым строем, поражая воображение, алые, безмолвные и неумолимые. Их тела трещали, словно угли, с калеными трещинами поперек и вдоль массивных тел, и Ханджи парила между ними, словно кроха пепла, подхваченная раскаленным потоком воздуха. Она почти ничего не весила, ей даже будто не нужен был газ — воздух и без того поднимал ее, тащил вверх, упруго заползая под плащ, под форму. Обжигающий, будто наждак, иссущающий, как язык кошки. Жарко… Ханджи парила, будто за ее спиной были крылья. И титаны падали, мучительно медленно, постепенно, хотя она старалась, торопилась, как могла, остановить марш хотя бы в одном месте. Хотя бы немного дать времени, дать фору.
Ханджи падает.

Но до этого, она свечой взмывала и камнем падала вниз в просчитанных атаках, будто ястреб, взрезала гигантов, обжигаясь брызгами их горячей крови. «Крылья» за спиной охвачены пламенем и так тяжело дышать пересохшими легкими...Так тяжелы становились руки, мечи тянули вниз, раскаленные, навсегда прикипевшие к ладоням, что не разжать, не отпустить, но она и не собиралась. Горячо…еще хотя бы один, они должны успеть. Они должны..а значит, она должна.

Ханджи падает.

Она вся — огонь, она больше не видит ни земли, ни гигантов. Только белое нестерпимое пламя, пожирающее ее с головы до ног, и боли тоже уже больше нет.

Ханджи пала.

И где-то рядом расцветает васильками поле, выпуклой линзой разверзается безразмерная голубая лазурь, и прямо на нею пролетает самолет, отбрасывая птичью тень. Свежий воздух врывается в ее грудь, неся сладкий запах луга и свежей травы, болью и тоской сжимается сердце, и Ханджи садится в едином порыве, вскрикивая свой самый заветный вопрос, мучающий ее все это время, пока она…
– ..САМОЛЁТ!
– Он улетел.
Шок от собственного крика мгновенно перекрывается удивлением от звука знакомого голоса. Ханджи вздрагивает, оглядывается и безошибочно находит взглядом знакомую спину. На фоне тяжелых кучевых облаков (или это все еще дым и пар от Гула?) стоят небольшой толпой ее товарищи и, конечно, Эрвин. Смотрят вслед быстро удаляющемуся самолету, и Ханджи тоже смотрит, но только на те самые лица, самые близкие, самые родные, обернувшиеся к ней, и шок от встречи с ними заставляет сердце болезненно сжиматься и слушать признание своего долга с проблеском слез в глазах.
– Эрвин...ребята.
Она видит Моблита (боже, Моблит!), Майка, Нанабу, Шадиса, спину Саши, и не может дышать, опуская взгляд. Это ли смерть? Так они все умирали? Она боялась и тосковала по ним всем и теперь тяжелый груз на плечах все равно никуда не девался. Земля под ней была обожжена и продавлена и теперь, когда она берется за широкую, знакомую ладонь Моблита, чтобы встать, она понимает, что они все стоят в огромном следе от подошвы ноги титана.
Так близко к реальному миру, что она не может не подумать, не предсмертное ли это видение? Но мозоли на ладони Бернера чувствуются так знакомо, так успокаивающе, что она чувствует утешение в коротком контакте. И голос Эрвина. Знакомый, с непривычной теплотой. Она опускает глаза и начинает ворчать, пытаясь пережить суматоху в своих чувствах и эмоциях. 

Отредактировано Annie Leonhardt (23.08.22 13:41:26)

+2

3

Эрвин провожает взглядом удаляющийся силуэт летающей машины. Удивительное и прекрасное творение инженерной мысли. Командор впервые видит нечто подобное и жаль немного, что видит лишь издали. Но это ничто в сравнении с гордостью за товарищей. За тех, кто остался по ту сторону и продолжал бороться, несмотря ни на что,  даже когда мире, похоже, творился какой-то хаос. Он не сомневался в том, что они справятся, как не сомневался в том, что в той самой машине, образ которой стремительно таял в воздухе, были те, кому он, Эрвин, доверил свои стремления. Те, кому посвятил свое сердце.
Но сейчас он здесь не за этим. Сейчас пришло время встретить друга. Невесомая тень сочувствия коснулась сердца — вряд ли ее смерть была легкой. К счастью, это уже осталось позади. В воспоминаниях, которые, возможно, будут являться ей во снах, но это потом. Сейчас же был повод для более веселых мыслей. Воссоединение старых друзей, даже если в посмертии, разве это не здорово?
Эрвин не спешит будить ее, вырывать из этого кратковременного “сна”, что послужил своеобразным “мостом” для Ханджи, таким же, как и для многих других до нее. Таким же, как и для самого командора в свое время.  Эрвин знает, что она никуда не денется. Знает, что больше спешить некуда. А потому продолжает смотреть вслед растворяющемуся в облаках самолету, мысленно посылая оставшимся на той стороне друзьям слова напутствия, желая удачи. Внимание практически всех других также приковано к небу. Еще бы, такое диво!
Смит отвлекается и подает голос лишь когда Ханджи вскакивает, кажется, хватаясь еще за мысли, что роились в ее голове в последние минуты жизни. Подает голос, чтобы ответить на животрепещущий вопрос, успокоить. А затем,уже обернувшись, произносит слова куда более важные:

— Ханджи… ты исполнила свой долг.

Мгновения, что сначала тянулись бесконечно долго, постепенно набирают скорость. Тринадцатый командор наблюдает как Моблит приветствует своего когда-то капитана, протягивает руку и помогает подняться. Эрвин не  может сдержать слабую усмешку в ответ на ее ворчания, даже чувствует мимолетный призрачный укол вины за то, что свалил такую ответственность на ее плечи, но он прекрасно понимает, что так было нужно. Уверен, что понимает и она.
— Да, должно быть, туго тебе пришлось. Расскажешь. — тепло произносит, хлопая капитана по плечу. То там, то тут раздаются слова приветствия от знакомых лиц. А кто-то больше заинтересован в том огромном выжженом на земле следе, который постепенно “таял” подобно миражу, уступая позиция изумрудной траве. Скоро призрачная “картинка” с той стороны окончательно исчезнет из этого мира, оставшись только в тревожных воспоминаниях тех, кто это видел. Так было всегда. Словно с каждым, кто приходил, открывалось окошко в родной мир. Однако, открывалось оно совсем ненадолго. Вот и сейчас неуловимая дымка, в которую обращались образы, словно шептала: “Тому миру здесь не место.”
Эрвин был не единственным, кто жаждал новостей во всех подробностях, но не спешил набрасываться на старую подругу с вопросами, и своей сдержанностью призывал к терпению и остальных. Они обязательно обо всем ее расспросят, но чуть позже.
В отдалении, на границе небольшого леса виднелся замок. Старая штаб-квартира. Однако, сейчас даже издали можно было заметить, что строение отнюдь не выглядело обветшалым и покинутым. Сейчас замок скорее переживал времена своего расцвета, снова принимая в своих стенах солдат Разведкорпуса.
- Идем, Ханджи. Дальше они сами, — добавил Смит как раз в то время, когда один из встречавших оказался совсем рядом, ведя двоих лошадей. Поводья одной из них перекочевали тринадцатому, вторые же явно предназначались для Ханджи.  - Майк безошибочно вынюхал твое прибытие, -добавил, уже забираясь в седло.
— А потом мы увидели титанов, — нервно усмехнулся вышеупомянутый Майк, поравнявшись на лошади с теми двумя.- Впервые видел таких громадных!
— И потому нам повезло, что они оказались ненастоящими, — подхватил Эрвин, все еще помня шок, что испытал каждый, кому довелось увидеть лишь эту ничтожно малую часть Гула, что сейчас смертоносным парадом маршировал по земле.
— Ладно, успеем еще все поговорить, когда вернемся. Ханджи-сан наверняка устала! — вмешался, как всегда заботливый Моблит. Майк согласился, бросив в сторону товарища какую-то безобидную шутку, ответом на которую стало беззлобное ворчание. Затем к диалогу присоединился Нанаба, раздался звонкий голос Саши, пространство вокруг постепенно наполнялось приятным слуху гомоном.
— Эй, Ханджи, — негромко позвал Эрвин, в седле чуть подавшись к ней, словно не хотел, чтобы услышали другие. — Кажется, мы и правда встретились здесь? В Нангияле…

+2

4

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

Ханджи крутила головой, стараясь ответить на приветствие каждого, кто к ней обращался,  плечи сотрясались от дружеских прикосновений, мелькали улыбки, смех, столько знакомых лиц и голосов, что она чувствовала, как нарастает ее смятение и пустели мысли. Поражало, сколько погибших соратников она встретила сейчас, кого-то она даже не могла вспомнить по имени, знала лишь, как они погибли, кто-то был с ней, когда она еще была капитаном, кто-то — уже когда командором. Имена стирались, впитываясь в бесконечные строки похоронок, забывались в созвучии с другими. Разведчиков было так много и каждый — знал ее, хотел напомнить о себе и узнать новости.

А у нее все еще мурашки по коже от озноба — куда пропал жар? Куда делась боль? У нее дрожащая улыбка и взгляд норовит подняться к небу, потому что самолет исчезает вдали, унося с собой грядущее, в котором ей больше нет места. Тают спины огромных титанов, их руки-плети медленно двигаются, будто ветви ив над рекой. Все затягивается дымкой новой реальности и Ханджи пронзительно одиноко, несмотря на то, что рядом те, кто важен и близок. Те, кто погиб раньше нее, те, с кем она не надеялась больше увидеться. В ее руках больше нет клинков и плащ снова целый, ремни в порядке, самолет улетел, да.
Она согласно кивает, рассеянно выхватывая голос Эрвина из окружения, все еще потрясенная произошедшим с ней. Конечно, она все расскажет, она собирается жаловаться, по крайней мере, вечность, чтобы Эрвин как следует прочувствовал, на что он ее покинул.

– Боже, Майк, — Ханджи неловко смеется на странное замечание и пытается бросить на Захариуса укоризненный взгляд, но на самом деле ему не до этого — блондин морщиться, прячет глаза, говоря о титанах, которых они все увидели благодаря ее смерти. Смех замирает на губах Ханджи, и она отворачивается, снова чувствуя себя сбитой с ног удивительной встречей. Все кажется таким настоящим, что ей страшно надеяться, что все это реально. Моблит рядом, его рука будто якорь, помогает ей удержать внимание на здесь и сейчас, и как спасительный круг, в руки вкладывают поводья. Лошадь, подумать только, ее личная. Родная гнедая кобыла и Ханджи немного теряется, касаясь гладкой шерсти, оглаживая сильную шею, бессмысленно воркуя с ней, пока Эрвин и Майк на своих лошадях невинно обсуждают видения. Но остальной отряд не ждет, пока Ханджи предается минутной слабости, разведчики уже начали движение, кто-то пешком, кто-то верхом, будто была отдана команда на возвращение. А может, так и есть? Кто у руля, снова Эрвин? Было бы здорово…

Ханджи взлетает в седло и прикладывает ладонь ко лбу, ища глазами пункт назначения. Замок появился вдали, стоило только последним призрачным титанам исчезнуть, удивительно знакомый и ясно различимый сквозь синюю дымку дали. Тихий голос Эрвина рядом — почти заставляет ее вздрогнуть,  но все же она наклоняется ближе, чтобы услышать каждое его слово. Особенно самое неожиданное.

«Нангияла»

Знакомое слово тонким лезвием почти нежно пронзает ее насквозь и она снова будто маленькая девочка, на чьих коленях раскрыта толстая растрепанная книга. Она прижимает кулак с намотанными на него поводьями к сердцу и широко улыбается:

– Ты помнишь! — тоска все еще пожирает Ханджи, боль все еще здесь, но здесь она чувствует  удивление, даже приподнимается на стременах, глядя на Эрвина широко распахнутым глазом.

– Постой, — ей приходит в голову идея и она окидывает командора внимательным взглядом.

– Если это так, будет ли у меня свой дом в вишневом саду, с прудом и всем остальным, что положено? Или мы все так же ютимся в том замке, как в дни боевой молодости? Аааа, нет, стой, не говори, я чувствую, что меня ждет разочарование!

Она корчится в седле, горбясь в приторном, преувеличенном отчаянии, пряча за стеклом и черной повязкой появившуюся от эмоций влагу на глазах. Вопрос кажется неуместно игривым, но у них есть пространство для разговора — остальные разведчики уже успели уйти вперед, даже Моблит, беспокойно оглядывающийся даже сейчас. Их с Эрвином лошади двинулись шагом рядом друг с другом, сквозь васильковое поле, приминая траву, тараня густые голубые волны. Замок вдали словно картина и разведчики зеленым ручьем стекаются к нему сквозь синее цветущее море.

– И твоя рука...Если это Нангияла, — она нервно сглатывает, — разве она не должна быть на месте? Мы должны быть здоровы, помнишь? Мы все должны быть в порядке…

И она взмахивает руками, показывая как бы на все сразу, на себя и него, на товарищей, ушедших вперед. Все выглядят так, как она их помнит лучше всего. Это заставляет ее сомневаться в реальности, сердится и огорчаться одновременно. 

– В любом случае! Ты должен рассказать мне об этом месте! Потому что я не уверена, что все действительно кончилось, — она обрывает себя, не озвучивая самое главное, «что, если я просто лежу там и брежу, умирая? Было ли так же с тобой?» Но она встряхивается снова, не желая выглядеть разбитой в глазах дорогого человека, их разговор должен быть веселым и легким, чтобы скрасить дорогу до новой штаб-квартиры. Новые глупости снова выскакивают из ее рта:

– Знаешь, я согласна, даже если это будет простая хижина у этого поля, — она наклоняется и лошадь останавливается, пока Ханджи тянется вниз сорвать пару васильков. Это непростая задача, но упорство это то, чем Зои жила всю свою жизнь. Упорством и любознательностью.

– Беспощадно упрямы, как в детстве, — она с напряжением выпрямляется обратно, покраснев и выдрав цветы с корнем. Стебли василька удивительно жесткие и устойчивые к подобным попыткам.

– Похоже на настоящие, — она едет дальше, покачиваясь в седле и рассматривая добычу. Земля крошится в любопытных пальцах, падает на штаны и рубашку. «Хорошо, что Леви не видит», — рассеянно думает она. Наконец, перекусывает стебли зубами и оставляет скромный букет в ладони. Горький вкус расстекается во рту, заставляя ее морщится.

– Надеюсь, на обед мясо? У меня большие надежды на это место!

+2

5

Конечно, Эрвин помнил. Если подумать, сейчас он помнил, возможно, даже больше, чем при жизни. Здесь, словно исцеляясь от бесконечной суеты и нескончаемой гонки со смертью, в памяти то и дело всплывали образы и события, давно забытые, погребенные под ворохами “более важных” воспоминаний.
Но тот разговор командор прекрасно помнил и раньше. Нередко вспоминал и его, и прочитанную в детстве книгу, что еще больше породнила двух друзей. Обычно эти воспоминания приходили в те моменты, когда тринадцатый задумывался о том, что же их ждет на той стороне. Размышлял, куда уходят все те, кто посвятил свои сердца.
Светлый конь, тот самый, павший в бою при Шиганшине вместе с хозяином, не спеша переставлял копыта, выдерживая прогулочный темп, и водил ушами словно тоже прислушивался к разговору людей.
— Если это так, будет ли у меня свой дом в вишневом саду, с прудом и всем остальным, что положено?
Командор уже открыл рот, чтобы разочаровать старую знакомую “суровой” реальностью, явно намереваясь быть с ней предельно честным, но Ханджи, словно поняв, что никакой лжи во благо сегодня не будет, опередила его, резко переменив свое мнение. Эрвин позволил себе лукавую улыбку пока подруга была занята разыгрыванием своей забавной сценки. Он понимает, что все это напускное, ненастоящее, слишком долго с ней знаком, чтобы не понимать. Но Смит не допускает и мысли о том, чтобы разоблачить ее. Даже подыгрывает, негромко подтрунивая:
-  Неужто ты готова бросить своих товарищей, с которыми столько прошла плечом к плечу,  ради пруда и дома?
Он не торопит ее, давая время освоиться, принять новую реальность и разобраться с собственными мыслями. “Нехорошо радоваться смертям друзей,” — снова проносится в голове крамольная мысль, преследующая Эрвина с того самого дня, как он оказался в этом месте. Однако, он радовался этой неспешной конной прогулке по васильковому полю в компании той, кому вверил свое дело, кого нарек четырнадцатым командором. Радовался, хотя держался привычно спокойно, как и раньше, не позволяя эмоциям брать верх. Возможно, не зря за глаза отдельные личности кликали его демоном?
Однако, следующий вопрос, что срывается с губ Зои, заставляет Эрвина в задумчивости помрачнеть лицом. Как это всегда бывает, реальность оказалась куда более жестокой нежели ее книжная интерпретация, и поделать с этим, увы, ничего было нельзя.
— Кажется, на деле Нангияла оказалась менее утопичной, чем та, о которой мы читали в детской книге. Здесь все мы такие, какими умирали. За исключением наших смертельных ран, конечно же, — отвечает командор, пожимая плечами. Он тоже задавался вопросом, почему это место, давая мертвым шанс прожить новую жизнь, не исцеляет их увечья, но ответа пока не нашел. Хотя, предположения были. Однако те были настолько философскими и необоснованными, что Смит сомневался, стоит ли их озвучивать. Но уж теперь-то, встретив, наконец, на этой стороне Ханджи, они сообща точно доберутся до истины!
Эрвин согласно кивает, молчаливо обещая ответить на все вопросы подруги, на которые сможет. Морально он был готов к тому, что у четырнадцатого командора вопросов к  тринадцатому будет не меньше, чем у тринадцатого к четырнадцатому, но уже спустя мгновение, взгляд, обращенный на боевую подругу темнеет.  Командор не произносит ни слова, не желая озвучивать горькую правду, но она отчетливо читается в голубых обращенных на собеседницу глазах: “Нет, Ханджи, ты уже мертва. И в глубине души, ты это понимаешь.” Что же, в свое время и Эрвин не сразу принял эту непреложную истину.
Он легко тянет поводья, дожидаясь, пока Ханджи добудет для себя первые трофеи.  Конь фыркает и трясет темной гривой, но подчиняется, перебирая на месте сильными ногами, словно недовольный тем, что его заставили остановиться, пусть и всего на несколько мгновений.
— Здесь все настоящее, - в тон Зоэ отвечает Смит как бы между делом, подмечая то, что и так известно. Ему известно.  “Насколько вообще настоящим может быть что-то для тех, кто погиб,” — добавляет в мыслях.
До слуха доносится приглушенный окрик. Эрвин поднимает взгляд, ища впереди его источник. Один из солдат стоял чуть в стороне от прибывающих в штаб квартиру и махал рукой, сжимая что-то в пальцах, привлекал внимание. Командор на пару мгновений поднял руку с поводьями вверх, давая понять солдату, что он его заметил.
— Если честно, я понятия не имею, что сегодня на обед, но одно могу сказать точно, — Смит хитро прищурился, глядя на подругу. - Здесь нет стен и нет титанов. Равно как и нет недостатка в животных. Так что у тебя все шансы! -  подбодрил, прежде чем, слегка ударив коня по бокам, пустить его рысью.
- Поспешим, кажется, нас уже заждались, — добавил через плечо, призывая Ханджи следовать за ним. Догадка, что за донесение могло послужить причиной спешки, подогревала кровь, заставляла сладостное предвкушение бурлить в жилах. Новый мир, новые горизонты, новые высоты. Да… покой им только снится.
— Командор! Вы просили незамедлительно сообщить вам как придет ответ от братьев Урих! — отрапортовал солдат, сжимая в руках запечатанный конверт порыжевшей бумаги, когда конь остановился подле него. Смит спешился, достаточно ловко для того, у кого отсутствовала одна рука. Уловив намерение, солдат вскрыл конверт и протянул начальнику сложенный вдвое лист. Ровные строчки сильно наклоненных вправо букв складывались к причудливую, сложночитаемую вязь, но командор разбирал. Уже разбирал. В конце концов, это было не первое письмо, которое он получал от вышеназванных мастеров.
— Неплохо. — пробежав взглядом по тексту, подытожил Смит, а затем убрал лист в нагрудный карман. — Передай Майку, пусть подготовит пару УПМ. — отдал короткое распоряжение, прежде чем снова вернуть свое внимание подруге.
— Нам предстоит очень много рассказать друг другу. Но позже. А сейчас… готова увидеть старую-новую штаб квартиру? Держу пари, ты не узнаешь этот замок, — снова сдержанная почти будничная улыбка. Настоящие эмоции выдавал только блеск в глазах, тот самый, что всегда свидетельствовал только об одном: Смит уже что-то задумал.

+2

6

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

Она смеется, когда он легонько дразнит ее в ответ на вопрос о доме в вишневом саду -  разумеется, нет, она бы никогда не оставила товарищей ради чего-то столь прозаичного, приземленного, как спокойная жизнь в красивой сельской местности. Не то, чтобы подобные мысли были чужды, вовсе нет, Ханджи, как и многие люди, могла позволить себе кратковременные грезы о далеком времени, когда ее тело потеряет прежнюю силу и кости начнут тереться друг о друга, о пенсии, то  недостижимое для любого разведчика время… Мечты о благополучной старости  просто блажь, пробивающая любого из них хоть раз в жизни, во время отчаянной пьянки после экспедиции, например, или на поле боя, с умирающим на руках, с глупым совместным сочинением и подробностями, возникающими на ходу. Вишневый сад. Пруд с рыбами и лягушками. Две лошади и красная черепица на крыше. Не сложно представить что-то настолько эфемерное, несбыточное, дикое в своей невозможности, просто ради разнообразия, просто что-то похожее на жизни, которую она оставила позади, записавшись когда-то давно в Корпус. Роскошь, на которую на самом деле никто из ее товарищей и не рассчитывает. Даже здесь, сейчас, если есть Корпус разведки, если рядом командор (отныне — снова не она), она с гордостью продолжит носить на одежде «крылья свободы», открывая новые горизонты неизведанного мира. Потому что мечты это просто картинки, которые можно в красках нарисовать в своей уме, но жизнь это совсем иное. Ханджи не может измениться только потому что у нее появится возможность осесть на земле, хотя..учитывая те четыре года, что она прожила, нося на шее символ командора, который оказался так тяжел, может, не так уж и невероятна идея побыть немного в покое в этой пасторали?

– Конечно, нет! По крайней мере, теперь, когда мы снова все вместе...

Ее взгляд на секунду становится задумчивым, она еще помнит свой неосторожный шепот в лесу, когда она, выбившись из сил, сгорбилась рядом с раненным Леви и позволила себе отчаянные мысли о безопасном оплоте… Момент слабости, но она была искренней. В тот момент ее руки и ноги тянуло от усталости и холода, сквозь ее собранность и четкость действий пробился страх и боль от уязвимого состояния друга, было отчаяние. Но тогда еще не был конец, и она продолжила их путь, снова поднялась, закрывая глаза на глупые минутные надежды. Но здесь и сейчас? Здесь не от чего бежать, некого спасать, тут можно  просто продолжить жить, как они все жили раньше, до всего этого кромешного ада. По-крайней мере, пока что выглядит все так.
Ну, выглядело ровно до момента, как Эрвин вдруг посерьезнел, помрачнел на ее просьбу. Должно быть, говорить об этом месте как о «Нангияле» все еще больше ребячество с его стороны, чем настоящая аналогия, но она ценит уже то, что этот мир предлагает сейчас. В конце концов, все не может быть плохим, ведь Эрвин сейчас такой удивительно расслабленный и, может даже ей кажется, но счастливый. Как редко она видела его таким раньше! И все же, эта загадка старых травм определенно стоит того, чтобы она как следует изучила ее. Интересно, чем занимается Моблит и остальные члены ее отряда? Она ни за что не поверит, что ничем. Это просто невозможно, она личного отбирала каждого по своему образу и подобию, они бы не смогли просто так сидеть на месте и не начать ползать вокруг с лупами и микроскопом!

– Если бы мы были тут со смертельными ранами, это был бы  оживший кошмар...я рада, что мы такие, какие есть, — она едва не поперхнулась этим своим намеренно невинным замечанием, потому что она предельно точно помнит его мертвый образ и может только представить свое сгоревшее, оплавленное тело. Парад мертвецов. Что-то похожее она начала видеть некоторое время назад, до своей героической гибели. Видела мертвецов, как и сам Смит..это было знамение? Или их моральная усталость?

Слова Эрвина снова подбадривают ее, будто дружеское прикосновение, Ханджи  встряхивается, счастливая поменять опять-негативные мысли на новый лад — никаких титанов и стен! Она обожала титанов прежде, да, но сейчас, когда ее долг исполнен, это не такая уж и плохая новость, верно? Она могла бы изучать животных! Она улыбается, благодарная провидению за то, что видимо чем-то заслужила добро в конце своего пути. Может, это тот самый оплот, о котором она и мечтала? Но, если честно, помимо облегчения, которое омывало ее вместе с солнечными лучами и ласковым ветром, внутри неприятно шевелился страх. Что, если это место просто обманывает ее? После всего, через что они все прошли… Она мягко растирает стебли в своих руках, чтобы подавить дрожь, и бодро касается пятками боков лошади, подстегивая ее наверстать упущенное — Эрвин зовет и она рада подчиниться. Кобыла с энтузиазмом переходит на размашистую рысь и Ханджи замечает посыльного, передающего что-то мужчине.

– УПМ? Я не ослышалась? -  привычки оживают, и вот она уже рядом, крутится в седле, нетерпеливая, заглядывающая ему в глаза — «что за письмо, тут ты тоже большая шишка? Тут происходит что-то интересное? Я знала, что мы не просто протираем штаны!»

– Ах, спрашиваешь! Я хочу увидеть все! — Ханджи в нетерпении привстает на стременах, ее старая юная личность будто начинает возвращаться в уставшее тело. Командор Ханджи Зои бы так себя уже не вела, но здесь, под добрым взглядом подумать_только_живого_Эрвина она будто и сама немного оживает. Поддается старым привычкам и паттернам поведения. Она и командор и не командор одновременно. Странное чувство, ностальгия? Ханджи счастлива ей поддаться. Она рвется навстречу новому, предпочитая молчать о том, что и как привело ее сюда. Будет время, как и говорит Эрвин. Когда будет нужно, он, без сомнения, с ней поделится. Он всегда делился.

И ей тоже хотелось бы поделится всей болью, что она несла в себе.

***

Замок удивительно большой — когда они заехали на территорию, проходя сквозь опущенные ворота, Ханджи пришлось задрать голову, чтобы оценить высоту его стен и башен. Пространство внутри оказалось больше, чем центральная площадь Троста. Поистине гигантское сооружение. У Ханджи дух захватило от трепета, а потом все закрутилось, завертелось — к ее лошади подскочили члены ее отряда, а к Эрвину вызванный им Майк. Ханджи торопливо спешилась, ее дорогие подчиненные были готовы вести ее куда-то вглубь замка как можно скорее, чтобы показать все свои достижения, все их наработки, которые они сделали, пока были тут.

– Мы одолжим у вас командора..капитана..? Мисс Ханджи, ненадолго, хорошо, командор Эрвин? -  их глаза горели энтузиазмом, щеки румяные от возбуждения, и Ханджи была тронута до глубины души пылким приемом и тем, что они действительно оправдали ее  ожидания. Нифа, милая Нифа с веснушками на лице (не разбитым выстрелом), быстро пошла впереди, показывая дорогу, плащ развевался за ее спиной, с трепещущей эмблемой Разведки. 

– Эм...ладно, увидимся позже, Эрвин, хорошо? — она успевает крикнуть и махнуть ему рукой, пока десяток ее верных товарищей топтались вокруг нее с воодушевлением, будто щенки, которым не терпится похвастаться новым трюком. Уносимая внутрь замка, с его высокими белыми потолками, подпираемыми балками, она быстро потерялась в переходах и лестницах, пока они не ворвались маленькой толпой в какое-то длинное помещение, больше похожее на оранжерею. На очень_большую оранжерею, состоящую из стекла и кованных украшений. У Ханджи открылся рот в шоке — по правде говоря, то, что она увидела было мало похоже на то, на что она смела когда-либо рассчитывать — лаборатория все пестрела разнообразными растениями, лианами и неизвестными ей цветами, воздух был тяжелым и влажным, с ярким пряным ароматом. Кроме того, тут и там виднелись столы, на которых громоздились массивные микроскопы, бумаги, книги, какие-то камни, ящики, наполненные непонятно чем, стоящие везде — под столами, на столах, в проходах, друг на друге. Книжные стеллажи и шкафы, явно притащенные сюда из разных мест, тоже были переполнены вещами. Глаза Ханджи разбежались, она прошла внутрь и просто..потерялась на целый час, слушая своих ребят и пытаясь обозреть сразу все, чем они старались ее поразить.

Отредактировано Annie Leonhardt (23.08.22 13:49:27)

+2

7

Эрвин знал, что Ханджи не останется равнодушной. По крайней мере, знал, что не останется равнодушной та, кого он когда-то назначил четырнадцатым командором. В конце концов, времени с того памятного события прошло немало. Смиту давно пояснили, да и он сам позднее убедился, что время здесь и "там" течёт совершенно по-разному. Несколько месяцев на этой стороне — годы на той. Сейчас ему оставалось только надеяться, что гнёт ответственности не сломил горящую энтузиазмом натуру боевой подруги, что она не захочет уйти в вольное плавание, как другие, которые решили, что не готовы посвящать Разведкорпусу и свое посмертие. Впрочем, Ханджи еще только предстояло узнать то, что не заметно на первый взгляд из-за обилия лиц вокруг: далеко не все погибшие на их веку разведчики здесь.
Но надежды оправдались. Ласкающее слух любопытство в женском голосе, пытливый взгляд, знакомая до боли легкая суетливость — да, наша Ханджи все еще с нами. В глубине души шевельнулось совершенно ребяческое желание отложить все дела, усадить Зоэ на ближайшую скамью, ящик, любой другой подходящий предмет и пуститься в долгий запутанный рассказ. Но этот импульс погас также быстро как и вспыхнул, задавленный рационализмом. Тринадцатый прекрасно понимал, что сбивчивый отрывочный рассказ лишь сильнее запутает слушательницу. Здесь нужно было вести рассказ с самого начала и по порядку, а ситуация отнюдь не располагала сейчас к таким долгим беседам: едва Ханджи появилась в просторном, куда более просторном, чем раньше, дворе штаб-квартиры, как ее тут же окружили ребята из ее отряда. Эрвину только и оставалось, что утвердительно кивнуть исследователям на просьбу "украсть" новоприбывшую на некоторое время, да в ответ махнуть ей рукой. Все равно ведь они бы нашли повод утащить старую начальницу с собой, да и сама (снова?) капитан, наверняка, сгорает от нетерпения посмотреть, чем же занимались ее подчиненные, пока ее не было. Так думал Смит, оставшись во дворе с подоспевшим Майком.
"Что-то вечно." — старая как мир истина, которая продолжает работать несмотря на всю изменчивость и непостоянство мира. Для Эрвина этим самым "вечным" становилось верховодство в Разведкорпусе. Кажется, что звание и обязанности, которые он получил еще на той стороне, приросли к нему так прочно, что не желали отставать даже после смерти. Но не то, чтобы командор был против. Там, где другие находили лишь смертную скуку и раздражающую болтовню, Смит видел доску для новой партии. Шанс провернуть еще какой-нибудь хитрый план, возможность потешить внутреннего несостоявшегося, в привычном понимании, азартного игрока. Так что даже неудивительно, что никто не попытался перехватить у него инициативу, когда тринадцатый, разнюхав что к чему, начать снова вершить свои порядки. К тому же, чем ему еще развлекаться, если боец из него ныне чуть больше, чем никакой?


-Урих пишут, что им наконец удалось закончить с теорией и приступить к попыткам изготовления пробных образцов. Теперь дело должно сдвинуться с мертвой точки.— проговорил Эрвин, стоя у окна своего кабинета. На столе покорно ждали своего времени несколько стопок документов. Иногда хотелось позвать ребят из исследовательского отряда и попросить как следует изучить эти бумажки, ибо порой тринадцатый был уверен, что они научились размножаться. Макулатура практически никогда не заканчивалась на командорском столе, сколько бы времени он не тратил на ее разбор.
-Давно пора, столько газа перевели на их эксперименты. Да и если те твари снова полезут, долго мы не протянем, запасов осталось не так много. — ответил Майк, сидя по другую сторону стола. Перед ним лежало то самое письмо от братьев, но помощник прочел его лишь вскользь, почти не улавливая сути. Пусть Беран и Альран Урих и слыли во всей провинции гениальными инженерами, почерк у обоих был убийственно нечитаемым. Первые их письма вовсе расшифровывали дружной компанией старших офицеров.
— Я так понял, УПМ им нужны сейчас лишь для экспериментов с паровым механизмом, так что пока отобрал те приводы, что в целом барахлят, но с исправными турбинами. Когда отравление? — продолжил помощник.
— Завтра, ни к чему тянуть. Возьми себе кого-нибудь в помощники.— без раздумий ответил Эрвин, возвращаясь на свое место за столом.
— Хорошо. Поколдую еще сегодня над отобранными УПМ. Может, сразу докинуть братьям  для изучения неисправных двигателей? Я видел на складе несколько штук, оставшихся на запчасти.— Захариус построил задумчивое выражение лица. В новой жизни на него, пожалуй, забот свалилось даже побольше, чем было в прошлой.
Командор кивнул, одобряя идею подчиненного. Чем скорее удастся решить проблему с УПМ, тем лучше, а для этого лучше без задержек предоставлять братьям-изобретателям все необходимое.
Время давно перевалило за полдень, когда наконец было покончено со всеми срочными делами и отданы последние распоряжения. Подошло время обеда и солдаты начали стекаться к просторной столовой, прекрасные запахи из которой разлетались чуть ли не по всему замку, соблазняя его обитателей. Смит был безмерно рад, что в лету канули времена полноценных посменных дежурств солдат по кухне и теперь не приходилось гадать, не опасно ли есть то, что сегодня в меню. Новые связи и новые договора позволили разведке выделить бюджет на найм соответствующего персонала для готовки. А с хорошей едой жить все веселее, не так ли?
Занимая свое место за столом, предназначавшемся для старших по званию, Эрвин невольно бросил взгляд на длинный стол отряда исследований. Тот по обыкновению еще пустовал, хотя большая часть других столов уже была занята. Что ж, эти ребята, вечно с головой погруженные в свои бесконечные научные заботы, нередко опаздывали. Но тринадцатый был спокоен, Моблит почти всегда пригонял своих товарищей в столовую и случаи, когда кому-то приходилось напоминать исследователям о необходимости своевременного питания были очень редки. Эрвин сейчас мог вспомнить только один такой случай: день, когда разведке удалось завалить первую после его появления здесь тварь и притащить часть ее останков в штаб-квартиру.
Да столом командования также пустовало одно место: то, что теперь предназначалось для Ханджи. Разумеется, ее место было рядом с другими старшими офицерами, но если бы сегодня она предпочла остаться со своим отрядом, Смит бы даже не удивился. Наверняка, они уже успели рассказать ей хотя бы в общих чертах о своей деятельности и полностью увлекли старого капитана в свой лабораторный лес, вытаскивать из которого ее потом, возможно, придется со скрипом и помощью одного-двух солдат. Как в старые-добрые времена…

Отредактировано Erwin Smith (23.08.22 13:53:33)

+2

8

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

– Что ж, выглядит и правда необычно, — Ханджи с усталым вздохом откинулась на скрипучем стуле, снимая с глаза тяжелые очки с огромными увеличивающими стеклами. Она произносит это с искренним удивлением, которого сама не ожидала от себя, впрочем, четко осознавая, что на сегодня это станет пока что последним прикосновением к чужим исследованиям. Слишком много для одного дня. Она трет глаза, чувствуя, как пульсирует тупой болью глазница, и вяло перелистывает зарисовки на желтой плотной бумаге.

Символы становятся невыразительными, рисунки превращаются в безынтересные схемы. Чувство чужеродности ложится на нее, словно тяжелое одеяло.

– Мы говорили вам это! — горделиво отвечает Нифа, это был ее стол и конкретно ее исследование — светящиеся микроорганизмы из местных глубоких сетей пещер. Что-то о том, как они испускают мягкий синий свет, перерабатывая минерал и выделяя газ.

– Если как следует разобраться, мы сможем приноровиться и наладить производство, тогда мы снова сможем летать, как следует!

– Да ладно, Нифа, сколько можно с ними носиться, эти штуки в основном светятся! Газа, который они выделают, не хватит даже на стакан газировки!

– Вовсе нет, я уверена, что можно чего-то добиться, если придумать, как..! Не порть мне презентацию прямо при капитане!
Ханджи решительно встает, не особо желая встревать в явно застарелый спор между девушкой и малоизвестным ей новичком. Не похоже, что он был одними из ее рекрутов, но понятно, что здесь много людей не только из ее прошлого.

– Да ладно вам, ребята, – в перебранку вступает Моблит, не пропустивший краткую гримасу боли на лице Ханджи, – не позорьтесь при капитане! Вы же знаете, нельзя сразу наседать..

Она игнорирует извинения и смятые отзвуки препирательств — чувствует, что выдохлась. Разговоры, яркий полуденный свет, льющийся сквозь стеклянную крышу на сочную зелень и стеллажи, солнечные зайчики, дрожащие на всем вокруг, синие тени — Ханджи видит все как  пестрое лоскутное одеяло, и оно вдруг отодвинулось от Ханджи, будто она на миллионы лет удалена от пространства, в котором находится. Первоначальный импульс, мощный прилив энтузиазма и любопытства погас, будто ее накрыли невидимым колпаком и энергия истощилась. Все, что она увидела здесь, прочитала в заметках и дневниках своих добродушных энтузиастов-исследователей, потеряло значение, будто слова старых детских сказок. Ханджи отходит в сторону, пытаясь замаскировать резкое падение своего интереса пристальным разглядыванием толстого листа монстеры. Будто пластиковый, он казалось, занял все ее внимание. Звуки разговоров приглушены, шаги небольшой свиты, кочующей за ней все это время от стола ко столу исчезли, и когда она оглянулась, то обнаружила, что все они разошлись по оранжерее, будто позабыв о ней. Она резко выдохнула, только сейчас осознав, что в какой-то момент очевидно затаила дыхание. Боль в пустой глазнице усилилась, а чувство отстраненности чуть притупилось, но никуда не ушло.

– Извините их, капитан, — Моблит возвращается, появляясь словно из ниоткуда, но Ханджи просто кивает. Ей больше не интересна работа отряда. По крайней мере, в этот момент она чувствует пресыщенность. Кожу покалывает от всплывающих воспоминаний недавней смерти, это становится более естественным чувством, чем разговор с подчиненным, смерть которого раньше преследовала ее в редких кошмарах.

– Легко забыть, как это чувствуется..в первое время, когда попадаешь сюда. Реальность смещается так резко, что..ну, я понимаю, вам нужна дистанция.
И Ханджи с облегчением улыбается, снова ощущая под ногами твердую почву. Моблит заземляет ее, облегчает растущее чувство ужаса от инородности всего вокруг, яркий свет и цвета чуть притупляются, пока он ведет ее без разговоров по длинных коридорам и переходам замка. Люди вокруг выглядят для нее как череда похожих лиц, массовка, к счастью, на этом этапе никому нет до нее особого дела. Похоже, жизнь тут бурлит и без всяких титанов и мысль об этом саднит.

Оказывается, уже время обеда, Моблит не упоминает об этом, но чем дальше они удаляются от оранжереи, тем это становится все более очевидным — поток разведчиков в форме и без уплотняется, как в дни кадетства, солдаты идут группами, стоит ровный благозвучный шум, запахи горячей пищи становятся все явственней, и в какой-то Ханджи сглатывает появившуюся слюну. Она хмыкает запоздалому открытию и невесело думает о том, что совсем недавно она требовала обеда с Эрвина, а сейчас до последнего не могла осознать очевидное. Что ж. Наверно, ей не стоит судить себя строго, не каждый день умираешь и попадаешь..куда-то. В Нангиялу или просто какой-то абсурдно новый мир, в компанию к своим соратникам. Жаловаться грех на то, что встретило ее на той стороне, и все-таки..она не чувствовала себя на месте. Все еще ежилась от памяти тела о смерти, о том, на какой ноте она оставила жизнь позади.

Она решает сесть на привычное место рядом с Эрвином и другими офицерами, кажется, одно как раз зарезервировано для нее. Приятно, но озноб все равно пробегает вдоль позвоночника. Так много знакомых лиц, снова. Она кивает офицерам, скрывая дискомфорт за зубастой улыбкой и блестящими стеклами своих очков. К тому же, ее волосы успели растрепаться во время бурных восторгов в оранжерее, так что все было неплохо, пока она не дошла до Смита.  Здесь ее улыбка дрогнула.

«Это было так давно, Эрвин…как будто в прошлой жизни.»

– Надеюсь, это место для меня? — низким тоном спрашивает и действительно ждет ответа. Пара светлых голов оборачивается к ней, Нанаба? Майк? Кто-то отодвигает для нее стул и она ставит поднос на стол, скользя на место.

– Я тронута. Такая, казалось бы, мелочь, а уже организовано. И посмотри, все-таки я не уйду голодной. Похоже на гуляш, но я не уверена, — она вдыхает пряный аромат, густо идущий от порции горячего на ее тарелке.

Отредактировано Annie Leonhardt (23.08.22 13:57:02)

+2

9

За столом привычно текла неторопливая беседа, направление которой плавно менялось от одного к другому. От важной темы итогов недавней инвентаризации оборудования до ворчливо-комичного рассказа о том, как утром кобыла Несса вынесла калитку денника, перепутав до смерти пару солдат.
Эрвин практически не участвовал в диалоге, вяло поддерживая его, когда ситуация намекала, что нужно подать голос. Он размышлял. Идеи и мысли, как касающиеся "обновленного" Разведкорпуса, так и личные, нетерпеливо переминались с ноги на ногу где-то на границе сознания, ожидая, когда командор их обдумает. В последнее время стало непростительно много вещей, которые нужно было "просто сесть и обдумать", вот только на практике получалось, что это совсем не "просто".
Взгляд голубых глаз нет-нет, да цеплялся за дверной проем входа в столовую. Почти каждую минуту там мелькали лица солдат, однако новоприбывшей среди них пока не было. Но не было и отряда исследований, что успокаивало и беспокоило одновременно. Прибытие сюда — настоящий шок для нервной системы и пусть абсолютно каждый пропускал эти ощущения через себя, воспоминания о первых днях, полных тревог, метаний и страха довольно быстро блекли в памяти, отодвигались на второй план и терялись на фоне новых. Все же, человеческий разум — удивительная вещь.
Но Смит верил, что ребята все же проявят достаточно такта и вспомнят самих себя в первые дни здесь. Не станут с первых минут перегружать тоннами новой информации, которую и в уравновешенном состоянии-то не каждый сумеет легко и быстро переварить. Впрочем, верил он и в адаптивную способность старой подруги. Смит поймал себя на слабой надежде, что Ханджи не слишком изменилась за минувшие годы на "той" стороне. Надежде, что последствия принятого им решения не стали жерновами, перемоловшими неунывающий характер Зоэ, ее тягу к новым открытиям.
В какой-то момент беседа за столом сама собой стихла и впервые с начала обеда стало отчетливо ясно, что атмосфера за столом сегодня отличается от привычной. Предвкушающая, нетерпеливая, напряженная.
Эрвин подавил в себе желание нахмуриться. Он знал причину. Разумеется, каждый, кто находился за этим столом и не только, хотел знать новости с "той" стороны. Пусть каждый четко осознавал, что пути обратно нет, мало кто из тех, что решили остаться в замке, могли похвастаться аномальным равнодушием к тому, что оставили позади. Как ни крути, все здесь посвятили свои сердца человечеству. И часть их сердец все еще была там, с теми, чей черёд прийти сюда еще не настал. Каждый желал знать, что когда-то погиб не зря. Каждый ждал продолжения борьбы на общие идеалы. До последнего солдата. До последней капли крови. И, конечно, каждый в глубине души ждал вестей о победе.
Впрочем, молчание долго не продлилось. Также ненавязчиво как и оборвалась, беседа возобновилась вновь. Майк подал голос, сообщив о своем завтрашнем отбытии в город, Гергер включился в разговор, припомнив прекрасное вино в одной из тамошних лавок и, наверняка, хотел попросить Майка захватить бутылочку-другую, но красноречивый взгляд льдисто-холодных глаз командора заставил того подавиться собственными словами и неловко перевести тему. Нанаба сдавленно прыснул от смеха.
В который раз Эрвин ловил себя на подозрении, что интерес Гергера к спиртному в посмертии только усилился.
Рядом раздался знакомый голос. Все присутствующие за столом почти синхронно повернули головы к источнику и Смит исключением не стал. Ханджи.
Приятным импульсом в душе отозвалось осознание, что по старой памяти она все же решила составить компанию за обедом ему и остальным офицерам. Думать о том, что ребята из исследовательского за час умудрились так загрузить своего не успевшего прийти в себя начальника так, что та решила от них ненадолго сбежать, не хотелось.
Капитаны слегка засуетились, и, заверив Ханджи, что место зарезервировано именно для нее, поспешили помочь ей расположиться. Смит улыбнулся подруге, поприветствовав ее кивком, но во внимательном взгляде плескалось едва заметное беспокойство.
"Нужно дать ей время побыть наедине со своими мыслями." — пронеслось в голове Смита. На миг ему показалось, что новоприбывшая держится из последних сил.
-Неужели ты думала, что мы про тебя забудем, а, Ханджи? — чуть подавшись вперед, с хитрецой произнес Гергер, всем своим видом желая дать понять, что иначе и быть не могло.
— Да, кажется, это гуляш. Или жаркое, я не уверен. — включился в разговор Эрвин, перевернув вилкой один из кусочков мяса в соусе. — На вкус весьма неплохо. Рекомендую. Кажется, это… свинина? — командор вопросительно взглянул на Майка. Тотсо своим блестящим обонянием ответил без раздумий:
— Свинина.
Смит благодарно кивнул товарищу и после короткой паузы заговорил вновь, заводя очередную будничную беседу ни о чем и обо всем одновременно. Не то чтобы сейчас хотелось много болтать, тем более, что еда остывала, но командор решил, что сейчас просто необходимо перетянуть внимание на себя, увлечь сидящих за столом, дабы подруга могла выдохнуть, и временно оставить статус центра всеобщего внимания.
В беседу влились остальные. И вот когда уже Гергер с упоением в который вещал собравшимся за столом историю как на одной из вылазок он грохнулся в расселину с яйцами огромных ящериц под негромкие смешки и покачивания головой, Эрвин не без удовольствия отметил, что атмосфера за столом, кажется, перестала быть такой неоднозначной.
"Возможно, ужин для нее стоит отнести в комнату," — переведя короткий взгляд на подругу, подумал он, пытаясь уловить ее настроение.
После обеда все снова начали разбредаться по своим делам, коих здесь всегда было в достатке, несмотря на отсутствие титанов или необходимости свергать действующую власть.
-Пройдемся, Ханджи? — командор перехватил подругу после обеда до того как она успела покинуть столовую.
-Заодно покажу, где твоя комната, — добавил спустя мгновение. Конечно, с этой задачей с легкостью справился бы тот же Моблит, ему было бы даже сподручнее. Ожидаемо, что члены исследовательского отряда жили ближе всех к своим лабораториям. Но Эрвин решил взять эту обязанность на себя и заодно перекинуться парой-другой фраз без лишних глаз и ушей.

+2

10

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

– Как забавно, — Ханджи изучает нанизанное на вилку, — значит, животные тут такие же?

Она отправляет еду в рот и жует, едва отдавая отчет вкусу, растекающемуся внутри. Солоноватое мясо, легкая сладость моркови, густой бульон и приправа. Совсем не похоже на то, чем их кормили в казармах раньше. Свинина, значит? Она пробует снова, улыбаясь своим соседям, что-то говорит невпопад в ответ, чувствуя все то же легкое головокружение.

Это удивительно, разговаривать с Майком.

Удивительно, слышать звонкий голос Нанабы.

И так странно узнавать рядом знакомое присутствие Эрвина.

Ханджи, должно быть, действительно достойно погибла, раз ей снятся такие хорошие сны.

Разумеется, она узнает и других сослуживцев, особенно Гергера, чья рука твердо, без всякой прошлой дрожи, наполнила ее бокал красным вином. Старые привычки не умирают, верно? Верные друзья, крепкие узы… Она благодарно кивает, хватая бокал и опрокидывая его в себя целиком — еще немного заземления, а то ты, Зои, того глядишь, оторвешься от стула и воспаришь к потолку. Очень скоро ей легчает и она расслабляется в привычном окружении, деликатный разговор вокруг нее постепенно перерастает в беседу с ней, но она ценит, как осторожны вопросы, как обеспокоены глаза, и обещает, пока что сама себе, что обязательно расскажет им все, что они пропустили. Но не сегодня. Сегодня ее хватит только для одного человека и он, к ее облегчению, остановил ее от бессмысленного побега куда-то прочь из под этих высоких потолков и толпы, ожидающей от нее рассказов о мире, который давно покинули.

***

– Спасибо, что делаешь это, Эрвин, — понизив голос практически до шепота, благодарит Ханджи, и коротко кивает Моблиту, обеспокоенно глядящему прямо на нее со своего места. Должно быть, помощник ожидал завершения ее трапезы, чтобы снова увести в лаборатории, но, на самом деле, Ханджи совсем не горела желанием снова окунаться в новый необузданный мир, которым ее подчиненные спешили  с ней поделится. Сейчас это было чрезмерно, она не хотела ничего, кроме покоя внутри стен и долгожданного разговора с Эрвином.

– Комната..что угодно, на самом деле, — она качает головой, отводя взгляд. Несмотря на полный желудок и некоторое количество вина, разогревшего ей щеки, она все равно чувствует предательский комок в горле. Трудно поверить, что все эти годы, бесконечные дни, в которые она безропотно несла на себе ответственность, которую он передал ей, наконец, закончились. Она снова шагает рядом, и  темные времена, в которые постепенно погрузилась ее жизнь, давали о себе знать глупыми воспоминаниями: когда ей было страшно, больно, одиноко. Когда в тишине одиночества обращалась к нему за помощью в бессильном крике. Когда она жалела, что он выбрал ее. Но все равно несла эту ношу, потому что она, на самом деле, могла.

Теперь они снова идут рядом и ей кажется, что это все сон. Слишком яркий, нереальный, даже абсурдный, но звук шагов Смита узнаваем ею за версту. Его плечи двигаются идеально, точь-в-точь, как раньше, как она помнила. Даже шелест одежды, все повторяет рутину, в которой они когда-то жили. Когда торопились по коридорам по срочным делам, когда после поздних отчетов шли за ужином или после утренних совещаний — на обед. Ханджи шагает с ним рядом и ей кажется, что это просто нежная ласка смерти перед тем, как она окончательно погрузится в пустоту. Подарок умирающему, глоток эйфории и покоя — увидеть своих близких, друзей, соратников. И самое главное, Эрвина, потому что эти четыре года она продолжала его работу и ей было, что ему рассказать. Это важно, это то, что заставляло ее двигаться. Делать то, что требовалось, не оставляя ничего для себя.

– Я думала, ты шутишь, — она неловко мнется, когда они вроде как приходят к месту назначения. «Ее комната», ну надо же. Улыбка возникает сама собой, как и обрывок их разговора на поле в голове, о Нангияле.

– Это место создало комнату, когда я появилась? — она потирает подбородок, пока командор отпирает дверь. Ей нравится идея об абсурдном волшебстве этого мира, да и как же думать иначе? Она только этим утром умерла, а в этом огромном замке для нее уже есть целая свободная комната? Это должно быть волшебство. Ну или ее сон достаточно подробен для таких глупостей. Она вспоминает свободное место рядом в столовой и кивает сама себе — очевидно, никакого волшебства, просто тут полно места, вот и все.

–  Зайдешь..? – несмотря на очевидность намерений Смита, она все равно спрашивает. Удивителен сам факт разговора и она просто не может удержаться.

Проходит в комнату и пару секунд изучает открывшийся интерьер. Высокое узкое окно открыто, явно для проветривания, кровать, большой деревянный стол, явно притащенный сюда недавно, Ханджи замечает характерные следы волочения на пыли, тяжелый на вид стул с высокой спинкой и большое кресло, в котором ей определенно будет удобно — похоже, пока она проводила время в лаборатории и трапезничала кому-то пришлось срочно обустраивать это место для нее. Больше ничего не было, ни шкафов, ни сундуков, ни ковров. Голые каменные стены, пыльный пол, от которого у Леви определенно бы задергался глаз. В общем, вполне приемлемо по меркам Зои — им даже было куда присесть, а все остальное пространство она вполне способна будет занять сама...ну, пока не уйдет в пустоту и все такое.

– Хм, не слишком-то уютно. Я все еще разочарована, что это не отдельный дом и все такое, — она тяжко вздыхает и косится на Эрвина с шутливым прищуром.

– В любом случае, я чувствую, что нам надо поговорить, — шутки в сторону, теперь она садится на кровать и сцепляет ладони в замок, тяжело опираясь локтями на колени. Взгляд упирается в пол.

– Думаю, ты видел их, Эрвин, — она почти шепчет, в воображении перед ней снова бесконечные ряды огромных колоссов, чей медленный марш превращает мир в пепел.

– Эрен...этот дурень потерял голову и я ничего не смогла сделать, чтобы это пресечь. Он действительно устроил Гул. Мне так жаль, Эрвин, я подвела тебя.

+2

11

Командир лишь кивает в ответ на тихую благодарность подруги, слабо улыбаясь, кажется, одними лишь глазами. Он считает, что его действия естественны и по-обыкновенному правильны. В конце концов, действительно, разве мог он поступить иначе? Эрвин считает, что нет. А потому неловко немного слышать благодарность, но он не подает вида, не произносит это вслух, посчитав, что раз Ханджи считает, что так нужно, пусть так и будет.
Он ведет ее длинными коридорами в сторону лабораторий, однако, до самих исследовательских помещений они не доходят. Поворот направо, новый коридор и вот, наконец, нужная дверь.
Эрвин на миг удивленно замирает, доставая из кармана ключи, когда капитан выдает первый комментарий по поводу обещанной комнаты. Затем негромко усмехается и качает головой, с характерным звуком проворачивая ключ в замочной скважине. "Неужели я похож на шутника?" — проскальзывает смешливое в мыслях. Но вместо этого он произносит:
-Нет, не думаю. Если здесь и появляются новые комнаты, то никто из нас этого не замечает.— Смит коротко хмыкает, вспоминая историю о Титане-Основателе, что может изменять память людей.
— Этот замок огромен. О таком просторном здании раньше мы могли только мечтать.— произносит командор, с тихим скрипом (эх, петли явно стоит смазать) открывая дверь и пропуская вперед подругу — ныне полноценную хозяйку этого помещения.
Благодарно кивает на её приглашение войти. Он и так собирался напроситься, но было что-то безумно приятное в том, что делать этого не пришлось. Осознание, что его не гонят, не избегают в этой непростой ситуации по-своему грело душу и было явно хорошим знаком.
-Комнату готовили в спешке, так что извини. Не собственный дом, конечно, но самое необходимое здесь есть, об остальном сможешь распорядиться сама, когда решишь взяться за облагораживание своего угла. — в тон ей, с веселыми нотками в голосе отвечает командор. Зная, что Ханджи не всерьез бурчит, он с удовольствием поддерживает эту небольшую шутку. Возможно, это поможет боевой подруге взять себя в руки, настроиться на нужный лад. Но к делу она переходит куда быстрее, чем того ожидает Смит. Без прелюдий начинает с главного. Командор кладет ключ от комнаты на стол, затем пододвигает кресло ближе к кровати и садится напротив нее, закинув ногу на ногу и разметив на подлокотнике единственную уцелевшую руку. Задерживает внимательный взгляд на карих глазах. "Все точно нормально?" — замирает немой вопрос в светлой синеве радужек. Ханджи начинает рассказ.
Тринадцатый подстраивается под ситуацию, обращается в слух. И первая же озвученная фраза заставляет его напрячься.
Он вспоминает то ужасное видение, что принесла с собой Зоэ в миг своей кончины. Но то, что было бесплотным фантомом для людей с этой стороны, являлось реальностью для людей с той. Однако, это не укладывалось в голове. Такое количество колоссальных титанов казалось бредом, фантазией, не имеющей и шанса существовать в реальности. Но, с другой стороны, "фантазия" органично накладывалась на то, что Эрвин слышал раньше. От тех, кто погиб позже него. Значительно позже.
Да и в конце концов, он ведь своими глазами видел титана в недрах стены. Ему ли отрицать очевидное.
"Какая ирония,"— ядовито отзывается внутренний голос. — "Мы считали Эрена надеждой на спасение человечества. А он, кажется, стал палачом."
Командор был бы рад заткнуть его, прогнать на задворки разума, однако, понимает, что правда в этих словах есть. Начало стремительно оформляться смутное чувство тревоги, не покидавшее сердце с тех самых пор как начали поступать первые серьезные вести о делах на той стороне. Не хотелось признавать, но порой, длинными вечерами, перебирая в голове нескончаемый ворох мыслей, он допускал мысль о том, что все может обернуться примерно так. Допускал как один из худших, крайне нежелательных вариантов. Допускал возможность, что люди окончательно утратят хлипкую власть над великой мощью титанов. Хотя…а была ли у них эта власть изначально?
-Значит то, что мы видели в поле…— Смит не хочет заканчивать фразу, но чувствует необходимость сделать это. Пусть оба знают и так, какие слова последуют дальше.— … Гул.— прозвучало негромкое заключение. Где-то вдали приглушенно громыхнуло. Со стороны бескрайнего лесного массива ползла темная туча, предрекая грозу.
— Не вини себя, Ханджи. Судя по тому, что я слышал, не уверен, что кому-то сейчас было бы под силу остановить Эрена.— Смит выдавливает из себя улыбку. Она выходит грустной и совсем не подбадривающей, но этого он в неё и не вкладывал. Лишь желал дать понять, что не собирается отчитывать Зоэ и винить ее во всех провалах Парадиза. Со слов других он слышал о ее деятельности все эти годы. Не сомневался, что подруга не отлынивала от своих обязанностей, посвятила свое сердце службе, возможно, даже больше, чем раньше. Как ни крути, это ведь он лично назначил ее на должность четырнадцатого. Разве могло быть иначе?
В голове было столько вопросов, которые хотелось задать, и так сложно было структурировать их, выбрать что-то одно.
-Последнее, что я слышал, это как Зик Йегер сбежал из под конвоя, превратив наших солдат в титанов.— задумчиво произнес командор, обозначая точку, где обрывается целостность известной ему истории. Однако, он не был уверен, что хочет сейчас слушать все по порядку. Иногда перед сном он размышлял над тем, что же могло случиться дальше и будь ситуация не такой гнетущей и серьезной, можно было бы за бокальчиком вина обсудить все то, что Смит успел надумать в неведении. Посмеяться над самыми бредовыми теориями, поговорить о более правдоподобных, но сейчас…
— Если Гул уже запущен. Если ли возможность его остановить со стороны людей? Что вы предприняли?— наконец определился со следующими вопросами Эрвин. Старался, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя на душе скребли кошки и от спокойствия там не было даже названия.
Он не верил, что с запуском Гула, миру настал конец и вскоре сюда неминуемо прибудут оставшиеся товарищи. Не верил, что у ситуации нет выхода, несмотря на тон голоса Ханджи, который он почти готов был принять за смирившийся и обреченный.

+2

12

[icon]https://i.imgur.com/ftubiDim.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

Услышать слова поддержки вместо упреков стало настоящим облегчением. Плечи Ханджи немного расслабляются, она не то, чтобы ожидала, что Эрвин вдруг действительно может накинуться на нее, в настоящей ярости или будучи лишь образом, несущем наказание, но была готова и смиренно приняла бы все его обвинения. В конце концов, она давно жила с гнетущим чувством потерь и собственным бессилием. Воспарить под небо в последний  раз было сладкой пыткой…А еще, если бы все обернулось в кошмар, это наконец, могло бы разрушить нынешнюю обманчивую пастораль посмертия. Как преемнице Эрвина, понимая его, видя тех же призраков, что и он в конце своего пути, легче принять истину о том, что попала в Ад и здесь ей искупать свою вину до конца дней.

К счастью, похоже, что ее смутные опасения не оправдались и голос Эрвина остался все таким же мягким и осторожным. Он неторопливо садится напротив, придвигая кресло ближе, и Ханджи поднимает голову, заглядывая ему в лицо. Должно быть, она заставила его волноваться, потому что он выглядит встревоженным и задумчивым. Ну, еще, учитывая что она только, что сказала.

– Ты наверно, не совсем понимаешь, о чем я говорю, — она усмехается себе под нос и вздыхает, пытаясь вообразить известный Эрвину объем информации. Он умер задолго до всего этого безобразия, до всех «великих открытий», даже до тайны подвала, и  это так несправедливо! Но, честно говоря, у Ханджи было ощущение, что он не совсем такой уж неосведомленный, как можно подумать, да и в любом случае, если будет нужно, она может рассказывать столько, сколько потребуется. От нее все равно все этого ожидали, она не пропустила эти выжидательные взгляды, эти паузы между случайными разговорами. Наверняка каждый человек здесь — бывший разведчик, погибший на поле боя. Верно? Она не видела других, все они были в форме, большинство — в старой, но были и те, чье обмундирование казалось более современным. Это наводило на мысли, что каждый новоприбывший мог приносить с собой новости, ровно как она сейчас. Ханджи встряхивает головой, выгоняя лишние размышления, рано анализировать окружающий мир.

– Да, ты должен помнить того колосса в Стене. Как мы и думали, на самом деле их тысячи и все они были замурованы в наши старые-добрые Стены, — она слабо улыбнулась, вспоминая те славные деньки, когда Стена была рубежом. Когда они стояли на вершине и впивались взглядами в горизонт, пытаясь угадать, каков мир вокруг них. На что похоже все это неведомое пространство? Что они найдут, если когда-нибудь уйдут достаточно далеко от Стен? Настолько, что глаз не сможет их различать? Тайна подвала дала им многое. Настоящую правду о том, насколько велик настоящий мир и как крохотна их родина. Как она на самом деле необычна и как много ненависти и страха сконцентрировано на ней. Известно ли об этом Смиту? Даже немного приятно думать, что она расскажет ему то, чего он может  не знать. Хотя и маловероятно, но все же. И в любом случае, она обладает наиболее полным знанием, чем ее подчиненные. Больше знает только Марли и Эрен. Так с чего ей начать? С самого начала? Но он говорит о ситуации с охраной Зика и было бы нечестно не рассказать о том, чем все закончилось. Но все же, ей кажется правильным идти издалека. Эрвин ведь никуда не уйдет, так?

– «Гул» это то, чем один из королей прошлого пригрозил остальным людям, Марш всех колоссов по всему свету. Они почти такие же горячие и разрушительные, каким был Бертольд, после них только выжженная пустошь, и их невероятно много..Больше, чем кто бы то ни было мог справиться…И ты видел их. Они шагали, приближаясь к нам, — Ханджи неожиданно для себя самой замолкает, ее рот пересыхает, когда речь подходит к ее собственной гибели. Странное чувство печали пронизывает и отпускает, и она думает, что было бы не лишним захватить с собой немного вина, но чего нет, того нет. Она снова опускает взгляд, переплетая пальцы.

– Наверно, рано еще об этом. Достаточно того, что Эрен...заставил «все отвердевание исчезнуть», Стены пали, и так это началось... «Парадиз», так называют наш родной остров..да, мы просто небольшой остров, Эрвин, — она тихо смеется.

– Сложно сказать, насколько он пострадал. Думаю, Эрен дал титанам команду идти колоннами к морю, так что, думаю,  остались много выживших. Он говорил с нами через Пути..это все еще жутко вспоминать, но только так он вообще общался с нами, я так и не понимаю, что было в его голове. Надеюсь, ребята смогут.

Она хмурится, потирая подбородок. Ее рассказ звучит очень обрывочно и она не знает, как лаконично увязать все факты.

– ..Его сторонники совершили переворот и произошло много казней..меня, как и других офицеров старого режима, арестовали. Иронично, правда? Но в любом случае, мы оказались вне закона и разделены. Леви был в Лесу Гигантских деревьев, сторожил Зика, которого, как мы думали, придется скармливать Хистории...Не знаю, что именно там произошло, но когда меня везли туда, мы услышали взрыв и нашли остатки повозки у реки. Леви был сильно ранен и Флок, этот...парень, который притащил тебя..ох, про это ты знаешь? Он хотел добить Леви, так что мне пришлось хватать его и нырять в реку, пока они отвлеклись на Зика, — она издала шипящий долгий выдох, размахивая руками, рассказ про недавнее предательство и спасение Леви взволновал ее кровь, она раскраснелась, снова чувствуя злость на йегеристов и как сжалось ее сердце в груди, вспоминая плачевное состояние друга. И стараясь не думать о невероятном появлении подлеца Зика, на которое весь ее вооруженный конвой вытаращился, как на явление божества.

– Эта скользкая сволочь как-то выжила, — она пожала плечами в итоге, успокаиваясь.

– Мне интересно, были ли мы столь же беспощадны и увлечены своей революцией, Эрвин? Они стреляли по нам, прямо в реке… нас действительно хотели убить.

Она качает головой, размышляя, насколько заслуженна была эта ненависть, насколько уместно такое поведение. Наверно, для их новой власти это было необходимо, выкорчевать «старые сорняки», уничтожить врага. Леви был для них главным противником, «сильнейшим», и им чертовски повезло, что он был полностью контужен и они могли бы воспользоваться его бессознательным состоянием, чтобы убить без всякого риска. Сама же Ханджи была не менее опасна, как бывший командор, символ старого устоя, старой Разведки. Старой власти. Но она уже была под арестом и ее побег чудо.

Отредактировано Annie Leonhardt (14.09.22 14:53:21)

+2

13

- Сложные времена требуют решительных действий, -  вместо прямого ответа на вопрос, произносит Эрвин, прогоняя желание отвести взгляд в сторону. Начистоту стоило признать, что со стороны аристократов в свое время Разведкорпус и его сообщники также были “беспощадны и слишком  увлечены своей революцией” однако это было бы тоже самое что сказать: “Да, Ханджи, мы такие же как они.” Такие же упрямые, упорно идущие к своей цели, истово верующие в истинность своих убеждений, считающие свои действия благими и правильными, закрывающие глаза на то, что руки уже по локоть в крови. Но командор расценил, что сейчас это было бы, как минимум, жестоко и неуважительно по отношению к чувствам подруги, а отрицание - просто форменной ложью.
Для командора все еще кажется странной и неправильной вражда между людьми. В глубине души по-прежнему жива задвинутая на задний план установка, что враги не люди, а титаны. Ошибочная установка. Сейчас ему только и остается, что сглаживать углы общими фразами и задавать новые вопросы, уводя разговор от неудобных моментов.
По мере повествования белых пятен в его знаниях становится все меньше, общая картина обретает глубину и ясность. Совсем не радужную. Любопытно, не погибни он, Эрвин, тогда в Шиганшине, смог бы чем-то помочь позже? Смог бы придумать выход, очередной безумный в своей гениальности план вместе с тем же Арлертом, который, судя по отзывам, вырос в очень мозговитого парня. Однако, Смит коротко вздыхает, отбрасывая эти размышления в сторону. Увлекшись чужим рассказом он забыл самое важное: это больше не его дело. Не его жизнь, не его забота. Перестала быть таковой ровно в тот момент, когда его сердце сделало последний удар и как бы он душой и разумом не болел за оставшихся на той стороне товарищей, сделать что-либо ни в его силах. Однако, воспоминания о них, о значимых и просто родных сердцу событиях, всегда будут жить в его памяти. Следует помнить о прошлом, но не цепляться за него - самая правильная, на его взгляд концепция, донести и научить которой новоприбывшую еще только предстояло.
- Что ж, - начинает Эрвин бодро, желая уйти от минорной атмосферы разговора. - Это и впрямь была захватывающая и непростая авантюра. Каждый из нас стал ступенькой для остальных, чтобы эта история получила свой финал. Правы ли мы были и к чему приведут наши решения, думаю, мы узнаем позднее. Но, надеюсь, это случится не скоро. - усмехается, не желая больше трагических и скорых гибелей товарищей, пусть даже они и несут свежие новости. - Для нас это приключение уже закончено. Однако, совсем как и раньше, покой нам только снится…пора начинать новое.
Голос его привычно уверенный сейчас звучит с некой хитрецой, а заговорщический взгляд будто говорит, что надеяться на тоскливое и монотонное посмертие точно не придется. Хотя, посмертие ли это? Если это и правда обросший теориями и легендами “тот свет”, то люди напрасно боятся смерти.
За окном уж начали сгущаться первые сумерки (подумать только, как быстро летит время за увлекательной беседой!), то и дело раздавались новые раскаты грома, редко сверкали молнии. Тяжелые тучи, были готовы вот-вот разразиться дождем
- Думаю, сегодня тебе стоит как следует отдохнуть. Я попрошу ребят из исследовательского не беспокоить до утра и, если пожелаешь, распоряжусь, чтобы ужин принесли сюда. Мне показалось, что в столовую ты вернулась слишком уж загруженной после их экскурсии, а за столом чувствовала себя не в своей тарелке. - по доброму усмехается, поднимаясь со своего места и явно намереваясь вернуть кресло на место. Однако вдруг останавливается и делает вид, словно внезапно вспомнил нечто важное.
- Точно. Недавно от градоначальника поступил запрос на исследование лесистой местности в предгорьях к юго-западу отсюда. Мы как раз ведем неспешную подготовку. Разведка, оценка перспективности освоения, ничего особенного. Экспедиция обещает быть спокойной. Я рассчитываю, что ты присоединишься к ней… а, может быть, возглавишь. - командор сомневался, стоило ли произносить последнюю фразу, не будет ли она слишком “давящей” для подруги? Но все же расценил, что найдя новое занятие, она быстрее придет в себя. Да и, не в обиду ребятам из исследовательского, Ханджи давала сто очков вперед им всем вместе взятым своим стремлением к познанию, а значит лучше всех подходила для того, чтобы руководить экспедицией. Разумеется, у Эрвина были и личные мотивы делать подобное предложение: прими его Зоэ и это будет равносильно волшебному исчезновению головной боли из-за необходимости контролировать продвижение проекта. Все же, командор не мог вспомнить еще одно такое доверенное лицо, чьи навыки подходят для этого задания как нельзя лучше.

+2

14

Все еще глубоко загруженная чувствами и свежими воспоминаниями, Ханджи резко поднимает голову, когда Эрвин вдруг меняет тон и тему беседы — сказать, что это было неожиданно, значит, ничего не сказать. Она чувствует разочарование, хотя и предпочитает спрятать его внутри: похоже, что Эрвин, ее командор и добрый друг, действительно сделал шаг вперед в своем посмертии, так, кажется, ему было просто выслушать все то, что она собирала по крупицам и что пережила, правду об их мире. Он так просто отбрасывает его, будто больше это не имеет никакого значения, незначительные сплетни от новоприбывшей… Все их жизнь и смерть, то, что творится сейчас там, с Леви и прочими...

И, подумав об этом еще пару секунд, Ханджи устыдилась — как она может винить Эрвина в этом? Его смерть произошла так давно, она рассказала так мало, какие-то смешанные события, смазанные, переполненные эмоциями. Он выслушал ее так внимательно, поддержал ее и даже более того, он все еще здесь, с ней, тратит свое время и терпение на то, чтобы выслушать жалобы, причитания и слезы. Хотя, по крайней мере, она не плакала взаправду, просто было очень горько на душе и может, пара блестящих капель в действительности выступали на ее глаза… Но такие вещи чувствуются даже спустя годы разлуки. Ханджи решает последовать призыву и перевела дыхания, старательно отринув сторону всю сумятицу, царящую в душе — у нее было место и время для этого сейчас, но теперь оно прошло. Стоит действительно посмотреть туда, куда так настоятельно, ее увлекает Смит, что же до прочего, ну, думается, всегда можно написать мемуары, верно? Похоже, здесь для этого есть все условия, теплая комната в замке, сытная еда, книги и чернила...

Ханджи слабо улыбается себе, все еще чувствуя разочарование и горечь, но потребность уйти от тягостных чувств сильна. Смит рядом, терпеливо ждет, когда она освободится от своего багажа прошлого, но так ли это просто, как они все ей намекают? Все ее подчиненные в лаборатории, ее соратники в трапезном зале, все они ждали от нее чего-то, и что самое главное, они жили чем-то другим. Другие исследования, другие занятия. Другая жизнь? Она шмыгает носом (неожиданно даже для самой себя) и оглядывает комнату, которой еще только предстоит стать «ее» - как и она сейчас, практически пустое пространство, ждущее заполнения. Прямо как новая жизнь Ханджи Зои. Какой она должна быть?

– Должно быть, ты прав, Эрвин, - задумчиво соглашается она. С чем именно? Да будто бы со всем, что он сказал за время ее молчания, на самом деле. Возможно, ей станет легче, когда пройдет время и прошлое перестает так сильно жить в ее костях, она перестанет думать о переломанном и травмированном Леви, о ее расправляющих крылья подчиненных, спасающих мир ценой тысячей смертей, об гигантах, растаптывающих города и горы, о несправедливости мира и ее страхе отпустить это все. Будет ли она винить себя, когда действительно потеряет интерес к мыслям обо всем этом?

– Ух ты, - добавляет она, замечая воцарившийся в комнате полусумрак, - я и не заметила, как пришла гроза.

Она встает, в резком желании размять тело — неужели и правда прошло так много времени? Терпение Эрвина воистину бесконечно, слушать ее так долго, так хорошо, и сколько это, скажите на милость, заняло, пару часов?

– Я наверно, тебя ужасно утомила, прости, - ее ухмылка почти такая же энергичная, как когда-то. Его обещание ужина прямо здесь приносит ей постыдное облегчение — ей бы не хотелось снова оказывается в центре внимания так скоро. Идея же остаться тут напротив, вызывала чувство комфорта… стыдно, Зои, стыдно.

– Думаю, я еще немного поброжу тут, но спасибо, - она замолкает, замечая промедление мужчины. Что-то ей это напомнило, но она выслушала его, спокойно держась ладонями за край кресла. Она сдвинет его чуть позже.

– Вот как? - риторический вопрос, простое восклицание, чтобы выгадать пару секунд на переваривание информации. Не сказать, что она чувствует себя готовой возглавлять хотя бы даже подготовку к ужину, не то, что какую-то новую экспедицию.

Но это привычная для нее работа, так должна ли она отказываться? Она занималась этим практически всю сознательную жизнь.

Но это ли не время немного передохнут от всей ответственности?

– Я бы хотела еще немного обдумать это, Эрвин, хорошо? - она подходит к окну и смотрит на темнеющие тучи. Там, вдали, вспыхивает свет и она ждет, когда гром раскатится над замком, заставит их трепетать, а камни содрогаться.

– Завтра...когда я проснусь. Где мне найти тебя?

+2

15

От внимания командора не ускользает короткая перемена в образе подруги, когда тот подводит свой, возможно, суровый и бессердечный итог. Мгновенная заминка, мимолетная тень, упавшая на лицо, задавленный на корню жест, но этого достаточно. Он подыгрывает, старается не подавать вида, что все понял, хотя догадывается, она также может прочесть и его.
Как ни странно, за годы разлуки навык понимать друг друга с полуслова, даже полувзгляда не пропал, затерявшись  в недрах памяти. После стольких лет казалось, напротив, любая мелочь ощущается ярче и острее. Хотя, возможно, все куда прозаичнее: несмотря на свое смирение с настоящей картиной мира, командор просто по-человечески скучал по старой боевой подруге, а потому принимал желаемое за действительное.
Но как бы то ни было, у подобного разговора должен был быть только один итог. И кто-то должен был взять на себя роль “палача”, что сказанной в лоб истиной отсечет прошлое от настоящего и донесет невероятную правду нынешнего положения. Равно как и роль “проводника”, что укажет на верный путь, пусть тот и вызовет на первых порах недоверие и отторжение.
Эрвин чувствовал, что сегодня это его бремя, даже если за него он получит клеймо бессердечного предателя. Это было бы ожидаемо, за это не стоило винить и упрекать, но что-то подсказывало: подобному не быть. Интуиция? Возможно. А также четкая уверенность в ясности разума и твердости духа старой подруги. Сможет. Справится. Пусть сейчас она только в начале нового пути, но верное направление  уже указано, и когда Ханджи будет готова, командор был уверен, она пойдет вперед. Его же задача, на правах более опытного первопроходца, быть готовым подставить плечо, если потребуется.
Смит молча отрицательно качает головой в ответ на в который раз прозвучавшие за день ненужные, как он считает, извинения, улыбается спокойно и мягко, желая так передать ей крупицу своей уверенности, свою поддержку.
- Конечно, не спеши, - кивает с готовностью. Он ожидал подобного ответа на свое предложение. И ответ этот его сейчас устраивал. Ведь Эрвин был практически уверен, что в конечном итоге подруга озвучит положительное решение. Ибо если это все та же Ханджи Зоэ, которую он знает, соблазнительность новых горизонтов окажется для нее сильнее тянущих в пучину мрака переживаний.
- Моя комната в другом крыле. Нужно вернуться в главный зал, подняться на второй этаж и дойти до конца центрального коридора. Нужная дверь будет слева. До полудня я обычно нахожусь там.
Последние слова Эрвина едва не утонули в  рокочущем грохоте, заставившем вздрогнуть от неожиданности. Вслед за ним  комнату на миг залил ослепительный белый свет, отчего мир вдруг предстал в контрастном гротескном виде. Словно сама природа намекала, что разговор пора заканчивать.
Только сейчас Смит понимает, что уже некоторое время оба сидели здесь в полумраке, что стало особенно заметно, когда отблеск молнии сошел на нет. Заметив на столе лампу, он направляется к ней, уже привычно зажигает, кажется, вовсе не испытывая дискомфорта из-за отсутствия ведущей руки. Пусть  света лампы недостаточно, чтобы осветить всю комнату, с ней  кажется комфортнее, даже несмотря на то, что отбрасываемые тени стали длиннее и гуще.
- Что ж, думаю, мне пора, - наконец произносит Смит, направляясь к выходу. Открывает дверь, но прежде чем переступить порог, оборачивается.
- До завтра, Ханджи. Возможно, прозвучит неуместно, учитывая обстоятельства нашей встречи… но рад увидеть тебя вновь.
Слова звучат немного неловко, командор все еще сомневается в том, что они прозвучат к месту, но и не может отделаться от мысли, что должен это сказать. По-хорошему, должен был еще тогда, когда в небе растворился силуэт летающей штуки, но тогда на язык легли другие слова, более официальные. Возможно, причина была во множестве лишних ушей, но сейчас  можно побыть не командором, а просто другом, верно?

+2

16

I tried so hard and got so far
But in the end, it doesn't even matter

[icon]https://i.imgur.com/oNcx94h.jpg[/icon]


– Да...до встречи.

«Да» на «рад тебя видеть», а? Сама любезность, Ханджи. Но она уже просто механически отвечает, зная, что благодарности на это признание Эрвину не нужно. Он просто сказал то, что чувствовал, не более того, но и не менее. Так что она принимает это, как и все остальное, что обрушилось на нее сегодня и желает поскорее закончить этот день. Несмотря на начавшуюся грозу, несмотря на прохладу и необжитость своей новой комнаты, несмотря на абсурдность существования здесь. Несмотря на Эрвина Смита, зажегшего в ее комнате лампу, как символ нового начала.

Несмотря ни на что.

Эрвин уходит, оставляя ее в полупустой темной комнате. Ханджи не уверена, испытывает ли она облегчение или же дискомфорт от одиночества. Лампа создает густые тени в углах, в каждой кривой линии, на полу и под окном, вспышки молний смещают тени на секунды, а потом вновь все снова желто-черное, неуютное и давящее. Ханджи неохота делать что-нибудь еще, так что она запирает дверь на засов и с гулкими шагами проходит до кровати и тяжело плюхается на нее. К ее облегчению, ткань под руками кажется свежей и мягкой, а это значит, что она сможет выспаться хотя бы в чистой постели. Одна ночь в настоящей нормальной кровати, она мечтала об этом, кажется, целую вечность. Целую жизнь. О боже. Последние дни были настоящим безумием — она жестко растирает лицо, медленно, сильно, и этот грубый массаж доставляет ей удовольствие. Из окна приятно дует грядущим дождем, озоном и ночным холодом — нужно встать, нужно прикрыть окно или даже закрыть — ну, а мало ли молния шальная попадет? Или шаровая залетит? Страшно… Но у нее нет сил — она трет лицо, глаза, и усталость наполняет ее кости и мышцы тяжестью песка. Потом она падает на бок, все еще в одежде, поверх покрывал, и кое-как, из последних сил, засыпая, сбрасывает с ног обувь. И мгновенно засыпает, проваливаясь в благословенную темноту. Ни ярчайшие вспышки белого света, ни гром, раскаты которого заставляли камни замка дрожать, ничего не будило Ханджи Зои, ее сон был подобен смерти, и этим сном она наслаждалась. Ни страха, ни сожалений, ни переживаний за других, ни единой мечты о будущем и настоящем.


Маленькая смерть, вот и все, что она получила. Краткий миг покоя, растянутый до полудня, когда, наконец, солнечные лучи не проникли внутрь комнаты и не потревожили теплом и ярким светом ее щеки и глаза.

Она просыпается и все, что хочет — это заснуть снова. Но солнце такое..такое невыносимо яркое, светлое, благостное, что глаза Ханджи отказываются закрываться. Ее уши улавливают далекий смех и гул голосов под окнами, ей слышится ржание лошадей и запах горячей еды. Не хлеба, слишком поздно для него, но ароматы удивительно соблазнительны и отдаленно знакомы — Ханджи садится в постели и жадно принюхивается, пока не чувствует дискомфорт от перекрученной во сне одежды. Снова заснула вот так… Чертовски неприятно, но хотя бы успела разуться — Ханджи радуется последней мысли и сама себе удивляется — почему ей кажется это такой ерундой? Новый день наступил и она хочет в него окунутся, но почему? Вчера ей хотелось совсем другого, минуту назад ей хотелось совсем другого — а теперь — хочется вскочить и с грохотом каблуков ринутся вниз по лестнице, ворваться на кухню, где кто-то кашеварит и урвать булку хлеба и чего-нибудь промочить горло, а потом — на улицу. Или в то удивительное место, что зовется здесь лабораторией. Или в замковые конюшни, чтобы проведать свою кобылу и почистить ее, старую подругу, пошептаться с ней о всяком.

Или может, ей принять ванну? Леви бы это одобрил. Ханджи кивает сама себе, чувствует, как ее губы двигаются, раздвигаясь до широкой улыбки — что за шальная идея? Леви даже здесь нет, чтобы оценить ее стремление к чистоте! И все же, кажется, ей не терпится выскочить из этой мятой одежды и погрузится в горячую мыльную воду. Долго массировать голову, промывая волосы от бесконечной грязи и песка, тереть кожу и особенно пятки, впитывать тепло от воды и просто расслабится в этой горячей ванне… Интересно, она найдет тут корыто с кипятком по какой-нибудь чудесной случайности? Разве смерть не должна подарить ей этот комфорт? Ей бы чертовски хотелось.

Конечно, она вскакивает и в ее комнате нет ни горячей ванны, ни шкафа с новым комплектом одежды, но день такой солнечный и ясный, что Ханджи все равно чувствует душевный подъем и словно маленькая беззаботная птичка, выскакивает из комнаты и практически летит вниз по лестнице, едва ли не прыгая через ступени. Когда она чувствовала себя такой ребячливой в последний раз? Много лет назад, да. Когда они жили внутри Стен и их мир был размером со спичечную коробочку, да, но они не знали этого. Они не знали и были счастливы с тем, что имели — лазурное небо над головой, торжественная мощь монументальных Стен, дарующих защиту, и широкие поля и леса внутри них. Словно давнее, но теплое воспоминание, Ханджи думает об этом и выбрасывает из головы мгновения спустя — она приблизилась к кухне и готовится совершить мародерский налет, минуя все цивилизованные пути получения своей порции пищи. Какое в этом веселье, если ей просто дадут все в руки? Нет. Она крадется, она прихватывает, а потом вгрызается в свежий хлеб за углом, едва не издавая стон от восторга. Людей вокруг много и никому, кажется, нет дела до выходок своего (или чужого) командора, так что ничто не портит момент. Живот Ханджи набивается лучшим хлебом в ее жизни, и тело становится сразу каким-то грузным, приземленным. Ее шаг все еще широк и размашист, но она не летит через ступени, нет, она идет плавно, но не так быстро, как раньше. Ей нужен Эрвин или баня. Баня или Эрвин. Что-то из них, и ей самой неведомого, чего она жаждет больше.

К счастью (в основном, Эрвина), ее перехватывает Моблит и, хотя он чертовски чувствует себя виноватым за это, разворачивает и уводит в сторону бань — ему-то хорошо видно насколько помята Зои и что ей будет лучше. И конечно, в очередной раз ее незаменимый помощник оказывается прав — там-то Ханджи получает то, о чем практически и грезила в постели полчаса назад — горячая вода, мыло и возможность набрать полную ванну и как следует поотмокать в ней, делая все то, что ей так хотелось. Мыло, а скорее даже, мыльный песок, пахнет душистыми травами, а новая одежда, которую приносит на смену драгоценный во всех отношениях Бернен, садится практически идеально — разве что он не учел чуть большую худобу, приобретенную Ханджи за последние годы. Ну, никто не идеал, верно? Ханджи смеется над его смущенным бормотанием и ободряюще хлопает по плечу — ну откуда же ему было знать? И никоим образом он не должен печалится из-за такой ерунды!

Каким облегчением было в конце как следует вымыться и облачится во все свежее, новое и чистое! Такой восторг, наверно, испытывает Леви каждый раз после купания? Тогда Ханджи может его сейчас понять. Но только примерно! Наверняка в его случае что-нибудь да омрачало его радость, например, пыль где-нибудь под ванной… Хорошо, что его здесь нет. Еще было бы слишком рано.

И наконец, Ханджи готова к новому дню — ее волосы пусть и влажные, но расчесаны и собраны в хвост, пусть так, а то Эрвин наверняка заждался. Она легко поднимается вверх по лестнице на второй этаж и находит его дверь с первой попытки — кто бы знал, что ее засыпающий мозг вчера так хорошо запомнил дорогу?

Она стучится, надеясь, что даже несмотря на уже больше, чем полдень, Эрвин все же у себя. Негоже заставлять ее искать его где-то еще, верно? Пока дверь еще заперта, она ловит себя на мысли, что практически не вспоминает о том, что было вчера. Даже больше, чем вчера. Она не думает о своей смерти и почти не думает о том, что же происходит в мире. А может, уже и прошло. Чем все завершилось? Ей уже не кажется это таким острым.


I had to fall to lose it all
But in the end, it doesn't even matter

Отредактировано Hange Zoe (17.09.22 03:04:40)

+1

17

Этой ночью Эрвин засыпал с чувством легкой тревоги. И причиной тому была, как ни странно, Ханджи. Он был практически спокоен за нее, когда покидал комнату, когда возвращался к невольно отложенным незаконченным делам и даже когда уже позднее спустился в столовую, попутно попросив отнести ужин для подруги в комнату. Спокоен он был также практически на протяжении всей трапезы, погруженный в привычную болтовню за столом, которая по вечерам особенно часто затягивалась. Разумеется, направление этих бесед не единожды обращалось к 14-м командору. Товарищи говорили о ней так, словно Зоэ наконец вернулась домой из длительной поездки, а не,  прямом смысле, пережила собственную смерть. Впрочем, то было давно усвоенной негласной договоренностью. Мимоходом Смит подумал, что не тащить сюда во второй раз сегодня и без того страдающую от избытка внимания подругу было правильным решением. Однако, едва эта мысль успела оформиться в его голове, как к столу подошла одна из поварих, та самая, которую Смит отправил к подруге. Он специально отправил человека ей не знакомого, дабы избежать лишней неловкости, но итог этой затеи был совсем не таким как ожидалось.
Укол той самой легкой тревоги нагнал Эрвина тогда, когда ему доложили, что Ханджи не открыла дверь. Конечно, памятуя, какой она выглядела уставшей, то было просто объяснить внезапной дремой, что командор и сделал, пряча от остальных внутреннее напряжение. Позднее он сделал крюк по пути в свою комнату и тоже попытался достучаться до подруги, не слишком настойчиво, впрочем.  И снова тишина, которая лишь укрепила тревогу на сердце.
Однако, окончательно она сформировалась, когда Ханджи не явилась на завтрак и продолжала не открывать дверь. Тут уж пришлось немного подсуетиться и организовать небольшую спонтанную экспедицию, чтобы отправить ловкую Нанабу заглянуть в открытое окно, убедиться в неоправданности собственных переживаний.
И только после этого, с умиротворением на душе, оправиться поглощать уже остывший завтрак, сетуя на то, что даже на первом этаже замка окна расположены высоковато. Было принято решение об этом приступе коллективной паранойи не распространяться, однако, в глубине души каждый из участников прекрасно понимал, что в текущей ситуации то была вовсе не паранойя, а здравые опасения.
Дышать сразу стало как-то легче, напряжение спало, позволяя погрузиться в дневные хлопоты без лишних гнетущих мыслей. Сегодня бумаг было больше, чем обычно и подобная тенденция длилась уже последнюю неделю точно. Грядущая экспедиция добавляла хлопот еще до своего фактического начала, едва ли не каждый день ложась новой пачкой бумаг на командорский стол. Сметы, договоры о сроках, карты, маршруты на согласование, все это тянулось бесконечной вереницей и казалось, не закончится никогда. Вся эта рутина была такой привычной, что иногда впору было забыть, что ты уже по другую сторону этого мира Но сверху теперь не давит большое начальство, которое только спит и видит расформирование “нахлебников”.
Когда последний лист, густо усеянный витиеватыми линиями мелких букв оказался дочитан и убран на край стола, время перевалило немного за полдень, а Ханджи  так и не появилась. После работы с бумагами тело просило хоть какой-нибудь разминки, но командор решил пока не уходить далеко. Чутье подсказывало, что подруга вот-вот появится, не хотелось бы с ней разминуться. Так что единственное, Эрвин позволил себе, это спуститься вниз за горячим чайником, чтобы скрасить свое ожидание.
Оставив тот на столе, направился к массивному книжному шкафу, занимающему бОльшую часть одной из стен. Количество книг в нем было таким, что те занимали практически все полки. Было что-то по-своему чарующее в том, чтобы собирать их здесь. Порой местные книги были почти точными копиями знакомых Эрвину из того “другого мира”, другие же имели с ними лишь смутное сходство, третьи и вовсе повествовали о вещах непонятных и неведомых.
Не все книги стояли как положено корешком вперед. На одной из полок, словно для красоты и не желая оставлять пустое место на полках, несколько стояли вперед обложкой. Но дело здесь было не только в красоте и желании занять место. Они также были своего рода “дверцами” небольшого тайника, о котором, впрочем, знали наверное все, кто был мало мальски близко знаком с командором. Там не хранилось ни секретных документов, ни оружия, ни ценностей в привычном понимании, так что какой-нибудь ушлый воришка наверняка разочаровался бы, увидев за книгами початую бутылку виски, плотно закупоренную широкую банку с листьями чая да неполный сервиз из трех чашек и стольких же блюдец.
Заслугой или же проклятьем Леви было то, что он приучил своего начальника и друга, по совместительству, к хорошему чаю, так что когда представилась возможность приобрести что-то стоящее, командор ее не упустил.
Было донельзя приятно иногда просто посидеть в компании или же в одиночестве за чашкой ароматного чая, вспоминая былое и размышляя о будущем.
Именно в тот момент, когда Смит возился со своими “сокровищами”, раздался стук в дверь.
- Входите, - произнес он, не отвлекаясь. Две чашки быстро перекочевали на стол, в компанию к стоящему на деревянной подставке чайнику. Бело-голубые разводы фарфора изображали небо для бледно-серых силуэтов птиц.
- А, привет, - он кивнул, заметив в дверях “пропажу”.
- Как себя чувствуешь сегодня? Выспалась? - проговорил он бодро, возвращая книги на место. Третья чашка осталась нетронутой. Для нее сегодня не время.
- Присаживайся, надеюсь, составишь мне компанию, - бросил вдогонку, возвращаясь наконец на свое место и между делом указывая на стоящий у стола удобный стул со спинкой, который был придвинут туда явно не просто так. Впрочем, как не просто так и на столе появилась лишняя чашка.
Из носика заварника тянулся тонкий белесый шлейф пара, разнося по комнате чайный аромат, настаиваться ему нужно было еще всего ничего. Рядом с ним, словно невзначай забытые, несколько документов, относящиеся к предстоящей экспедиции.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Мы встретимся в Нангияле... [shingeki no kyojin]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно