ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Dead but Rising [shingeki no kyojin au]


Dead but Rising [shingeki no kyojin au]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1


sci-fi AU


Nobody really knows
How many years went by

https://i.pinimg.com/564x/98/d3/04/98d3048fc8c15a68c7fae846c133fb5b.jpg

• Плавучая лаборатория "Аркадия" / 25 November 2854

armin arlert & annie leonhardt

The lion left it's home, and now she's good and fine
Another day will come, full of light and desire

Отредактировано Annie Leonhardt (06.08.22 20:01:50)

+2

2

Каждая ночь приносит всем сон, но сотня мыслей, обуревающих голову, неумолимо не дают уснуть одному юноше. Казалось бы, что такого может быть в его мыслях? Что такого важного, тяжелого и, в какой-то мере, непонятного, скрывает его подсознание, что в минуту покоя, в минуту блаженного сна, мрачной тучей накрывает его с ног до головы.
Пыхтя и переворачиваясь с боку на бок, Армин боролся с внутренними противоречиями, ненужными мыслями и странными видениями, которые всякий раз приходили к нему, стоило только закрыть глаза. Удушающий запах тлеющей человеческой плоти, вкус ржавчины во рту, такой сильный, что хотелось опустошить желудок. В очередной «момент» невероятной удушающей боли, парень с тяжелым вздохом уселся на край кровати. Он обхватил голову руками,  после чего принялся глубоко вбирать ртом воздух, словно бы надеясь, что приятный морской бриз, окутывающий всю станцию (он многим уже порядком поднадоел), очистит его разум и рот от неприятных вкусов  и мыслей? Воспоминаний? Странных видений… «Которые вызваны чередой нескончаемых странных научных открытий» - успокаивал свое разыгравшееся воображение блондин.
- Ха… завтра будет тяжелый день… - Но не успел Армин закончить фразу, что сама собой сорвалась с его губ, его перебил такой знакомый, родной голос. - Хорошо, что ты это понимаешь. – Хрипя отозвался Антэйн. Он проснулся в ту же секунду, как брат начал «активничать» в ночной час. Была ли это невероятная «магия» близнецов, или же это была просто особенность его организма, слишком чуткий сон – ни одному шороху не укрыться от его бдительной натуры. – Опять кошмар? -
Армин посмотрел на брата и улыбнулся – Разбудил? Прости… Нет, просто слишком много мыслей, уже все хорошо. Давай ложиться, завтра у нас с тобой тяжелый день. – Армин не хотел волновать брата, а потому пытался, как можно скорее, перевести тему в другое русло. На что Ант - натура, весьма понимающая и не любящая лезть не в свое дело (хотя о чем это речь! Родной брат, он волнуется! Но понимает, что силой из Армина лучше ничего не вытаскивать, тем более, что и без допроса понятно, что малому снова снятся странные вещи) – слегка нахмурился, после чего просто кивнул, мол, твоя правда, ты знаешь, где меня искать в случае чего. «Переутомился, наверное. Надо будет взять ему пирога в столовой и еще…» - размышляя о завтрашнем дне, об их миссии и послеобеденном меню Антэйн, погрузился в сон, а следом за ним лег и Армин.
Just a drop of water suffices
Encompassed, and swallowed through space by the universe
Back to the source
Gone are those years living for a reason
Here it comes, the moment of the scene of lost and found
Personas played out on the stage
Will return to the self when there's a curtain call

Они медленно шли по коридору научной станции. Каждый их шаг эхом отдавался в бесконечных пролетах стальных конструкций, которые сменялись невероятной красоты стеклянными пролетами. Пейзажи – настоящее сокровище, которое подарила им сама природа и случай. Будь они где-то в другом месте, пожалуй, было бы не так интересно и романтично. Хотя, что вполне возможно, такие мысли братьев были лишь следствием их невероятной любви к морской пучине, к их научной работе, к друг другу. Быть вместе и разделять любимые увлечения – возможность, о которой они так долго мечтали! И вот, наконец, им удалось сложить все, что они так любят вместе и выиграть «приз» в лице прекрасной нимфы, поднятой со дна морского.
- Наша задача разговорить ее… - Вновь начал прорабатывать план Армин. – Не напугать. И самое важное.. – Он повернул голову в сторону своего брата, который мигом подхватил начатый Армином брифинг: - Не выдать себя. Мы с тобой столько лет играем в эту забаву, что весьма в ней поднаторели. Не волнуйся, я и без напоминаний знаю, что безопасность нашей ненаглядной Калипсо – превыше всего. – Антэйн отвесил недружелюбный взгляд в сторону проходившей мимо группы военных-надзирателей (именно что надзирателей! Как только запахло кучей «сокровищ», так правительство тут же выслало на базу отбросов свою «особую группу» в качестве поддержки). – Шакалы, что в грош не ставят наши усилия. –
- Да, и как только командир Эрвин их терпит?! – Армин понимал чувства брата, но лишь отчасти, ведь если бы не «жадность» военной верхушки, ему бы еще долго приходилось искать пути на эту станцию, на которую «сослали»  Антэйна и его «чудо жестянку», как с барского плеча ее обозвал один бородатый вояка.
Так, погруженные в свою беседу, братья прошли весь путь от кают общежития, до научного корпуса, где их заждалась верная команда. Видимо, все были так взволнованы, что не могли уснуть. Даже те, кто и близко не участвует в их «попытке наладить контакт».
- Ну, что… увидимся, через 20 минут. – Армин улыбнулся брату и выставил вперед раскрытую ладонь. Антэйн ударил по ней кулаком: - Рассчитываю на тебя, брат! –
Армин подождал, пока брат удалится в соседнюю комнату, из которой он и госпожа Ханджи могли наблюдать за проходящим разговором через мониторы. Ни рот, ни мозги Армина не могли вывернуться и назвать происходящее экспериментом. Да, он такой же ученый, но в ситуации, в которой они все оказались, ему, почему-то, хотелось быть «хорошим человеком» для этой странной морской нимфы, которую Антэйн то и дело зовет своей дочерью, ведь именно он стал  «причиной ее появления на свет».
Он постучал, ответа не последовало. Впрочем, он мог войти и без стука, любой бы не воспринял подобное действие, как что-то выказывающее уважение, скорее наоборот, как насмешку над «заключенным».
Армин провел рукой по сканеру-ключу, который звонким «пип!» оповестил всех о приходе нового гостя, тяжелая пуленепробиваемая дверь открылась. – Доброе утро! Как спалось? – С нежной улыбкой на лице, Армин переступил порог палаты, в которой лежала девушка, появившаяся из кристалла.

Отредактировано Armin Arlert (16.08.22 02:00:12)

+2

3

What are these words you speak
Why are they all unknown to me?



Ей не нужно оглядываться, чтобы понять, кто вошел. Это всегда один и тот же человек, его голос полон приторной мягкости и она готова поклясться, что он улыбается, как сумасшедший, так что ей совсем не хочется смотреть на него. Она не двигается, пока он свободно ходит по комнате, ее взгляд прикован к глубокой лазурной пучине, к танцу солнечных лучей на спинах крутящихся стай рыб, к загадочным теням высоких водорослей, к тающей синеве глубины, куда не достает свет. Окна в ее комнате (или это тюремная камера?) - панорама, никогда не наскучивающий пейзаж в ее абсолютном бездействии. Один лишь изъян - стекло отражает - и когда человек подходит к ней достаточно близко, она не может не бросить взгляд на бледный силуэт, который появляется рядом с ней в отражении. Она мельком встречается с ним взглядом и тут же отводит глаза, чувствуя дискомфорт и легкую боль.

Это несправедливо, что у него его лицо. Она не хочет на него смотреть.

Он что-то говорит, но речь кажется несвязной, попросту странной и, честно говоря, Анни  уже смирилась с тем, что в этом месте нет никого, кто мог бы сказать ей хотя бы что-то знакомое и понятное. Это не похоже ни на один из языков, что она знала или слышала раньше, что-то совершенно чуждое. Ни одного знакомого созвучия, она словно слушает музыку без слов, просто на фоне. Она может уловить только эмоции, но прошли недели с момента, когда она поняла, что дальше этого не продвинется. А значит, бессмысленно пытаться. Ей и так понятно, что она в ловушке, и, как и прежде, это может длится вечность. Ей некуда торопиться, потому что ее время безнадежно прошло, и она это знает. Внутри себя — знает так же ясно, как и то, что там, где раньше были скалы и лес теперь плещется океан. Волны поглотили все. Город с тремя стенами, проклятый остров, ее родину, всех, кого она знала и кто ей был близок. Волны и время, которое так жестоко обошлось с ней. Время в Путях, сузившихся до одинокой нитки под ее ногами. Знание этого просто есть, как заноза под ногтем, тянет постоянной пульсирующей болью. Чуждая этому миру, Анни не может понять, почему она все еще жива? Что ее держит, если все давно было закончено? Она знает финал, она тоже была призвана, она стала немым свидетелем. Но ее ладони целы, ее лицо и тело, ничего не изменилось— она как заснула на минуты — так исчезла будто бы навсегда. Тиски кристалла рассчитанного на вечность, отпустили ее спустя...сколько? Она не могла даже вообразить.

Анни ежится, чувствуя чужой взгляд. Даже несколько, она все еще Воин и в глубине ее костей все еще дремлет проклятие. Она чувствует их любопытство, но старается не обращать внимания — есть вопросы поважнее - что ей теперь делать с самой собой? Ее снова вытянуло в мир, для которого она безнадежно устарела. Ей тут не место, но все-таки она здесь. И люди здесь. Совсем другие, чужие. Что самое страшное, она их знает. Лица, походки, голоса, повадки. Не всех, конечно, но те, кто с ней взаимодействовал были словно ожившие тени прошлого. Укор? Судьба? Вина? Но это не настоящие они. Поэтому, ей должно быть все равно. И ей все равно, если Ханджи Зои берет ее кровь, смотрит ее тело, крутит у зеркал, использует непонятные вещи, и что-то бесконечно лепечет на своем непонятном языке. Это не капитан Ханджи Зои. Это некто другой. Должно быть, в этом мире это ученый и она, Анни, предмет изучения. Что ж, ей все равно. Ее секреты больше не имеют значения, так что она не возражает. Ее тринадцать лет истекут рано или поздно, и ее устраивает жизнь в этом аквариуме. Можно сказать, она даже будет счастлива тут. Ей снился покой веками. Она не будет против, даже если они решат ее уничтожить — она сама чувствует себя костью в горле мироздания, ошибкой, забытой пометкой за границей рабочей зоны. Богиня Имир, должно быть, просто решила оставить ее на память о себе, но мир не умер, цивилизация развивалась и добрались до богами забытых развалин… И они нашли свой древний артефакт.

Анни улыбается своим мыслям, пока человек мягко разговаривает скорее сам с собой, чем с ней, пытаясь наладить контакт. Иногда он наклоняется к ней, силясь поймать взгляд, или садится рядом, чтобы быть на одном уровне. Иногда он бывает так близко, что она чувствует запах. Завтрака, пыли, мыла или даже пота. В разное время он использует разный подход, но Анни ускользает. Ей нечего ему сказать, да и никому другому тоже — они не поймут ее слов, а она даже не пытается уловить какие-то закономерности в звуках, которые он старается произнести четко и раздельно. Просто нелепица, она не смотрит на него, на губы ради понимания произношения. Может, будь это кто-то другой, незнакомый, она могла бы попытаться, просто развлечения ради. Но это человек с лицом Армина. Почему ему надо быть именно с его лицом? Лицом человека, который стал ее погибелью. Память о котором заставляет ее сжиматься от тоски и вины.

Итак, он снова здесь. Счастливый, будто действительно верит, что что-то сегодня может сработать. Она не реагирует на него, нет никакой причины делать это. Он знает ее достаточно, чтобы перестать пытаться, но, если есть что-то, кроме внешнего сходства, то, похоже, это упрямство.

Океан перед ней красив.
Она не смотрит, но чувствует каждый шаг, каждое движение в комнате. Чем она заслужила такой Ад?

Отредактировано Annie Leonhardt (08.08.22 19:06:43)

+2

4

А в ответ была лишь тишина… Он понимал, что сразу ничего не выйдет, что вряд ли так случится, что эта незнакомка в один миг доверится им, поймет их с полуслова. Это было глупо, словно самая наивная мечта. Армин понимал это всем своим сердцем, головой, каждой клеточкой тела, но эта раздирающая душу тишина давила на него. Ему хотелось прервать ее, выиграть эту ментальную битву.
То были трудные, тягостные  минуты  для него и его товарищей, следящих за происходящим: «Значит все-таки не понимает» - Армин вычеркнул из воображаемого листочка пункт, что каким-то образом незнакомка начнет свыкаться с окружающими ее звуками. «Глупо было полагать, что такое может произойти. Я надеялся на лучший исход» - Размышлял блондин, продвигаясь вглубь комнаты. Он продолжал улыбаться самой теплой своей улыбкой, следует отметить, что она была искренней и чистой, без фальши или злого умысла, хотя сама суть его визита кричала о подвохе, о нарушении всех прав человеческой морали – они же удерживали бедняжку в четырех стенах, осматривали ее, тестировали (каждый по-своему) – настоящее издевательство над душой.
«Никто не говорил, что будет просто, потому это так интересно!» - старался подбодрить себя блондин. Его цель – прямо перед ним, его желания чисты, он просто хочет поговорить, найти общий язык: - * Как ты себя чувствуешь? *- Армин остановился напротив девушки, стараясь заглянуть ей в глаза (путь и в отражении), но, увы, она словно бы не хотела видеть его. Замечать. Потому попросту уперлась взглядом в смотровое окно. «Неужели я ей настолько отвратителен?!» - как-то сам собой раздался вопрос в голове у парня, словно бы сейчас он был не дипломированным специалистом вверенной ему области, а простым мальчишкой, выбежавшим погулять во двор, где повстречал странную девочку.
Двор, стоило лишь подумать о подобной нелепости.. как перед глазами Армина мелькнула яркая вспышка с непонятной фантазией. Старый дом, маленький дворик, по которому бегают куры и ребенок, где-то вдалеке, за всем этим безобразием наблюдает дед, сидящий на скамейке. Мурашки ностальгии пробежали по спине Армина, он тяжело вздохнул, словно стараясь задержать мгновение, получше разглядеть, возникшую в сознании картину, человека с такой теплотой смотрящего на него. Кто это? Где он раньше мог его видеть? Что за странная обстановка? Что за двор? Почему именно сейчас? Столько вопросов повисло в воздухе, вторя тишине… Армин сглотнул ком, подкативший к горлу, и тут же пришел в себя. Он поймал себя на мысли, что ответа от нимфы вновь не последовало, да, и реакции на язык древних северных Кэнри не последовало. Опять провал.
Прочерк.
Армин подошел к письменному столу, на котором стояли несколько цветущих растений, их принес Антэйн, это он помнил очень хорошо, чтобы скучно не было и, чтобы проверить реакцию на запах, цвет и внешний вид – вдруг, они бы смогли напомнить незнакомке что-то важное, что-то забытое. На столе еще лежала стопка книг разного характера и наполнения, где-то вообще притаилась парочка журналов с красивыми вещами. «На кой черт ей нужен каталог ‘Все для дома и хозяйства’?» - Армин закатил глаза и слегка хихикнул, ох, уж, эта госпожа Ханджи, вечно в ее голову приходят странные идеи. Не то, чтобы он был удивлен, его брат был таким же (почти, по крайней мере,  Армин на это надеялся. Кто знает каких «плохих» привычек мог понахватать Антэйн каждый день, проводя с этой гениальной женщиной?!).
Армин умоляюще переводил взгляд с одного цветка на другой, перебирая в своем сознании множество фраз и наречий, пытаясь составить дикую смесь из всего, что он знал. Коктейль из различных мертвых языков, хоть один из них, хотя бы звук или знак – могут стать ниточкой, которая поможет развязать им этот запутанный клубок.
- *Тебя что-то беспокоит?* - «Язык ендалов, нет ответа».
Прочерк.
- *Как тебя зовут?* - «Мальтерский диалект, даже не дрогнула. Снова провал».
Прочерк.
Время летит незаметно, если ты занят тем, что тебе нравится, тем, что приносит радость и удовольствие, однако, то, что может доставлять удовольствие тебе – может быть настоящей пыткой для кого-то другого. Армин понимал, что его присутствие может напрягать, может возбуждать самые гневные чувства у девушки, но ничего с ситуацией он поделать не мог. Не хотел. А потому продолжал подбирать слова, пока на его часах не прозвучал таймер.
- Время обеда?! – Армин посмотрела на свою руку, нажал на кнопку выключения и тут же посмотрел на спину девушки. «Даже на такой резкий, нервирующий звук, не было никакой реакции. Снимаю шляпу ее выдержке. Надо не забыть сменить звук, а то Ант меня убьет, если эта хрень запищит ночью» - блондин закусил губу, чтобы не засмеяться, и отвел взгляд с девушки на ее обувь, которая была раскидана по полу. Тут он не выдержал и засмеялся.
- И все-таки ты очень интересная особа! – Армин встал со стула, на который присел во время своих тестов. Бродить по комнате – доставлять больший дискомфорт, он это понимал, как никто другой. – Уже обед… - Он потянул руки к своему лицу, имитируя тарелку и ложку, зачерпывающую что-то вкусное, протяжно промычал и похлопал по животу. Язык жестов она должна же понимать, сколько раз он уже разыгрывал перед ней этот мини спектакль, после чего уходил и возвращался с едой. – Я принесу чего-нибудь вкусного. Поедим и продолжим. – Он снова улыбнулся и вышел из комнаты.

+1

5

[icon]https://i.imgur.com/Onbv0gr.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

I like to believe she's the chosen one
I like to believe she's the fallen one
Dead but rising


– О, вы уже тут, отлично, - Ханджи рассеянно кивает, когда Антэйн заходит в ее рабочее помещение. По правде говоря, это было общее пространство, но, учитывая дурные привычки ученой вырубаться тут же за столом, она считала, что это всегда скорее «ее», чем чье-либо еще. В любом случае, она вцепилась в довольно спутанный моток собственных волос, напряженно глядя в мониторы — ну а вдруг сегодня их «янтарная девочка» проявит хотя бы какой-то интерес к зашедшему к ней в этот же момент юноше? Даже чуть привстала на стуле — так сильна была надежда, что у Армина что-нибудь да получится, но нет. Бледная девушка даже не шевельнулась, а ведь Ханджи знала, черт возьми, она точно знала, что у нее все прекрасно со слухом и зрением. Она просто не хотела с ними контактировать и это безумно выводило Зои из себя. Как может человек, на неизвестно какое время заточенный в..кристалл? Да что бы это не было, они еще изучают химическую формулу этого вещества! Так вот, как она может, вероятно, проведя в нем целую вечность, теперь просто продолжать едва ли существовать вне его? Немыслимо. Неужели ей самой не интересно?! Ей самой не надоело?!

– АААаааа! Это просто невыносимо! - она вскакивает, едва не роняя стул в полнейшем разочаровании — картинка на мониторе до невыразительности скучна и сера - Армин ходит по комнате, пробуя одну лингвистическую идею за другой — но эта чертовка хоть бы шевельнулась! Ни единой реакции, а ведь Ханджи установила ей несколько датчиков, отслеживающих состояние ее здоровья. Простые, конечно, из медицинского блока, но достаточно прочных, чтобы дикарка не могла сломать их в первые сутки. Не то, чтобы она пыталась, в этом ей стоит отдать должное — она покорная, как овечка. И умная. Разум светился в этих голубых глазах, но какой же в них плескался покой и равнодушие. Будто взгляд в бездну. Если встретиться с ней взглядом Ханджи чувствовала холод, бегущий по позвоночнику, что-то в лице казалось чудовищно знакомым и пугающим. Ее тайна притягивала, казалось, только руку протяни, подбери ключ — и они действительно познают секрет мироздания. Ханджи больше, чем знала, она верила — так оно и есть. Как и Эрвин, как и еще несколько человек, она верила, что человечество раньше было больше, чем оно есть сейчас. И вот эта невыразительная нежить — а кто она еще после того, как ожила? - тому доказательство. Со дня на день должно прибыть оборудование для генетического анализа, Ханджи даже думать не хочет, чего это стоило Эрвину… Хорошо, что они еще могут поднимать со дна эти загадочные минералы, иначе, сдается ей, не видать им работы как своих ушей. «Аркадия» уже лет пятнадцать, как убыточное предприятие, к тому же, потрепанная штормами и парой несчастных случаев. Полупустая, как лунная база, позорное пятно на кителе военной разведки.

– Черт, ладно. Продолжай наблюдение, - Ханджи встает, поправляет очки и разочарованно отворачивается от мониторов. Антэйн ее полномочный помощник и, честно говоря, ей уже за эти сутки изрядно наскучило пялиться в экраны. Если (очень размытое «если») сегодня вдруг и произойдет некий «прорыв», пусть лучше об этой ей сбросят на мобильный. В конце концов, ей есть чем заняться, по расписанию у них подготовка к завтрашнему погружению, и Моблит уже находится в машинном отделении, проверяя батискаф. Антэйну тоже придется к ним присоединиться, в конце концов, это его машина, но гораздо, гораздо позже. Пусть сейчас понаблюдает за работой брата.

– Если что-то, - она чуть замялась, не зная как выразить надежду, - что-то нетипичное произойдет, дай мне знать. И приходи после обеда к Левиафану, завтра, как ты знаешь, запланирован спуск, так что ты будешь нужен проверить системы…

С этим Ханджи и уходит, взъерошенная и расстроенная.

Отредактировано Annie Leonhardt (12.08.22 01:56:39)

+2

6

The memories are all we have
So keep them safe and sound
Nothing matters but what we learned
Get your feet back on the ground



Время течет, как песок сквозь пальцы. Океан отделен от Анни толстым стеклом и иногда она раздумывает о том, чтобы попробовать проверить его на прочность. Немного авантюрная идея для ее положения, но чертовски привлекательная. А потом ей снова становится все равно и она только меняет положение своих ног перед этим огромным окном в морской мир. Человек позади нее в комнате говорит и говорит, и нискольно ей не мешает, но она все равно чувствует каждый его шаг и вибрации голоса, даже если уговаривает себя не обращать внимания. На самом деле, кажется, что иногда ей даже нравится, знакомый тембр будит воспоминания о том времени, когда настоящий Армин был жив и посещал ее в темнице в подземелье. Рассказывал о происходящем в мире, о себе, о своих мыслях и чувствах. Тогда ей казалось, что однажды она вырвется наружу и сможет рассказать ему о себе, распахнуть свое сердце навстречу его и..может быть, жизнь станет чуть более значимой. Но этому не было суждено сбыться, так что на этот раз она не позволяет себе подобной слабости. Хватит уже. Уголь, что способен гореть, за все эти тысячи лет стал алмазом.

И все-таки, когда звучит странный сигнал и этот человек простейшим образом объявляет ей о грядущем обеде, она чувствует оживление. Как ни странно, это одно из редких удовольствий, против которых она ничего не имеет. Напротив, ей нравится пища, что он приносит, в ней есть что-то удивительно аппетитное. Она просто-напросто вкусная и не вызывает никаких подозрений, да Анни бы и отравленное съела, не моргнув и глазом, в конце концов, она не слишком дорожит своей нынешней жизнью, слишком долгой, чтобы отказываться от такой малости. А еще этот смех, невольно Анни поворачивает голову, оглядываясь на юношу через плечо, будто с укором спрашивая — ты здоров? Похоже, он находит забавным то, что она скинула свои ботинки..или что это такое вообще? В общем, обувь, которую ей дали. Ну, если такая ерунда стоит его смеха — что с ним будет, если он еще и ее грязную одежду собирать будет по всей комнате? Ну, Анни конечно, не раскидывает ее, но, может, попробует как-нибудь.


Когда он возвращается — его поднос полон. Анни едва бросает взгляд, хотя у нее определенно потекли слюнки, стоило только запахам начать просачиваться сквозь крышечки блюд. Голод пока что сильное чувство, и она без стеснения поворачивается, стеклянными глазами уставившись на столик, который он сервирует. Она хочет есть и ей не важно, что она действует, как животное, реагируя на кормежку, будто не замечая элемента «приручения». Ей все равно, что они подумают. Привычка это или нет, манипуляция или просто доброта, не важно, если это не ведет ни к какому результату, кроме утоления ее голода. Это не помогает им найти способ общаться с ней. Может, просто немного уменьшает дискомфорт от его присутствия. Анни думает, что это не такая уж проблема, в конце концов, она не так чтобы хочет делать что-либо вообще проблемой…

Итак, она перемещается к столу и садится на стул, эффективно избегая чужого взгляда. Берет в руки приборы, немного странные, не совсем такие, какими они были в ее прошлом, но все же узнаваемые, и приступает к трапезе. Глаза полуприкрыты, она смотрит только вниз, в свою тарелку. На языке тают и взрываются вкусы, такие нежные и сильные одновременно. Кажется, она никогда не привыкнет к этой яркости. Блюда тоже странные, она не узнает мясо, не узнает овощи. Соуса тоже незнакомые, но то, как это все смешивается в идеальности, заставляет ее щеки краснеть от удовольствия. Вкусно. По-настоящему вкусно. Было ли когда-либо ей так в прошлом? В дни ученичества еда была серой и состояла в основном из каш. В дни кадетства на Парадизе порции были большими и сытными, крестьянскими, полными хорошего зерна и овощей. Простая полезная пища, на которой Райнер и Бертольд выросли, как на дрожжах, в огромным бестолковых качков, а вот ей все был «не в коня корм»… А может, вкус кажется таким после тысячелетий, проведенных без единого зернышка во рту? Кто знает.

И все же, сегодня она делает кое-что еще, что прежде не делала. В этот раз человек кажется довольно рассеянным и Анни пользуется этой кажушейся невнимательностью и умыкает в свой рукав то, что похоже на нож. У него есть режущая кромка и все такое. Анни не хочет ничего плохого, просто невинный эксперимент над собой. Заметит ли он? Вся посуда собирается в груду, один контейнер в другой, она делает это сама, чтобы сбить немного с толку. Будет ли он пересчитывать эти штуки?

Отредактировано Annie Leonhardt (12.08.22 02:47:03)

+2

7

«Восставший может погрузиться в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать».
Он внимательно следил за своим братом и Ундиной, через экраны мониторов, передававших записи с камер наблюдения, установленных в комнате девушки. Довольно-таки сомнительные методы и занятия, но чего не сделаешь во имя науки! Так же говорят?! Или не так… Антэйн пытался понять, каким образом все зашло так далеко, когда все превратилось в непрекращающийся эксперимент с бесконечным наблюдением за одной единственной подопытной.
- Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является… неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния… - Бубнил себе под нос Антэйн, пытаясь отогнать странное чувство сожаления? Кто-то рядом с ним ошарашенно поглядел на блондина, мол, совсем с катушек слетел, стоит, бубнит себе какую-то чушь, вычитанную из книги, совсем не слушает, что ему говорят. Вот, как, спрашивается, с таким можно работать?! Никак… «Идите все на три буквы, ублюдки» - Антэйн запрокинул голову и уставился в потолок. – Бедные мои глаза… - Выдохнул он.
«Кто я такой вообще? Механик! Так, какого черта, я стою тут и пытаюсь расшифровать голову этой блондинки?» – Такие были у него мысли, каждый раз, когда он стоял и сливал свое время, пялясь в голубые экраны. Он не понимал того благоговения, которое испытывали окружающие, да, это потрясающе, как ученый он чувствовал эту легкую дымку «сенсации» в воздухе, способную перевернуть устоявшиеся нормы с ног на голову, но, что-то в глубине его души чувствовало дискомфорт (его душа механика, любителя моря, кричала о «свободе», ждущей их впереди). Там, внизу, осталось еще много чего неизведанного, куда им следует направить свой взор, но все, как помешанные, носились за бедной девушкой. Придет время, и она сама им откроется. Люди, как механизмы, если долго не смазывать, не проводить осмотры – они просто заржавеют и перестанут отвечать на простые запросы – именно из-за такого мышления, Ант множество раз слышал, в том числе и от персонала этой научной станции, что- то вроде: «Ты просто по механизмам, а не по женщинам!». Слова парней из исследовательской группы ничуть его не задевали, ему было плевать, что там про него думают окружающие придурки. Не будь он по машинам и технике, не было бы сейчас ни у кого «Надежды», «Веры» или «Любви», называйте эту белокурую бестию, как хотите… Так он решил для себя, будет называть ее так, как душе угодно (нет, не из вредности или злости, просто потому что. Ант не хотел обращаться к ней как «эта», «та», «подопытный объект» - у всего должно быть свое имя и место, даже у его машин, так чем эта маленькая блондинка хуже?! Именно, ничем. На том он и порешил).
Из пучины размышлений и сожалений о потраченном времени, его выдернул голос госпожи Ханджи, которая, по всей видимости, тоже была очень опечалена поведением их Калипсо. Слава богам, он был не один такой, в какой-то момент Антэйн даже с облегчением выдохнул.
– Вас понял, все сделаем в лучшем виде. – В голосе Антэйна прозвучала радость. Вот оно! Можно покопаться в своей разработке, что-то подправить, что-то и вовсе убрать. Его сокровище еще не совершенно, а потому он был только рад возможности еще раз все тщательно перебрать. - Не забудьте поесть, профессор, а то я вас знаю. – Поучительным тоном растягивал каждое слово младший Арлерт. – Я больше вам готовить не буду, если еще раз пропустите обед! – Еда, ее приготовление и последующая трапеза – были для Анта важной частью жизни. Он делал вид, что не помнил с каких пор это началось, возможно, с того самого дня, когда он научился готовить, или это произошло многим раньше – когда они с Армином были еще детьми, когда хотели есть, так сильно, что от боли сводило живот… «Нет-нет» - Антэйн слегка качнул головой, отгоняя ненужные мысли прочь. Что было, то прошло, нет времени прозябать в прошлом, ведь они и только они, способны вести за собой целый мир в направлении будущего.


- Хорошо поработал. – Он протянул брату кулак.
- Очень в этом сомневаюсь. – Армин выглядел уставшим, еще бы такая невероятная мозговая активность с утра пораньше. Любой бы не выдержал. – Вся надежда на тебя. Что там у тебя сегодня в меню? Для меня будет что-то? – Армин сделал голос повеселее, чтобы не волновать брата. Подобная смена настроений, естественно не смогла укрыться от взора Антэйна, но он, как это обычно и бывает, сделал вид, что ничего не заметил. Младший Арлерт принимал правила игры, которую ему навязывал брат. Если ему так спокойнее, то, что Анту еще оставалось делать?!
- Сам скоро и узнаешь. –


Какая-то невыносимая херня происходит с окружающими и предметами, которых они касаются. Все куда-то спешат, суетятся, нервничают – чем сильно выводят его из себя. Антэйн не любил спешку, он хотел все тщательно проверить, высчитать, оговорить, но тупые ослы, прибывшие на их базу хотят, нет, они требуют скорейших результатов, а потому поднимают много «пыли», которая мешает глазам спокойно воспринимать реальность. Он сделал глубокий вдох, затем выдох. В его руках прекрасная еда, которую он сам же и приготовил, перед его лицом дверь, через которую ему нужно пройти, оставить все ненужные мысли и просто зайти в комнату к Ундине.
Все просто.
Но он закипал, словно чайник, оставленный на плите. Ему хотелось пойти и высказать все, что он думал об этих идиотах из центра, которые посмели подойти к его творению без разрешения. «Так, все. Они ничего не трогали, ничего не сломали, ублюдки, забудь. Отпусти, а то еще эту миссию провалишь» - успокаивал себя Антэйн стоя у самого порога чуть ли не вытанцовывая с подносом.
- Ну, ты идешь? – Он услышал голос Армина, поднял большой палец вверх и, наконец, отворил дверь.


Он сидел рядом с девушкой и смотрел, как она приступает к трапезе. Он просто молча наблюдал за ее движениями, реакцией на его еду, почему-то, ему казалось, что его кулинарные шедевры нравятся девушке. Он был рад. Хоть что-то хорошее в этом бесконечном сумасшедшем доме. Он откинулся на спинку стула и вздохнул, Ант не хотел отвлекать ее от еды, а то она и без того маленькая и хрупкая, того и глядишь сломается под грузом всего этого беспорядка.
К слову о беспорядке, его взгляд привлекли разбросанные ботинки и развороченная кровать, в голове сразу мелькнула мысль о смеющимся брате. «Хм, так вот оно что» - Антэйн посмотрел сначала на обув, потом на девушку, потом снова на обувь. Кряхтя и вздыхая, словно какой-то старик, Ант встал со стула, и…. опустил свою руку на голову девушки, костяшкой по макушке, имитируя движение «кия!» из карате. Это можно было назвать дружеским ударом, коим он часто награждал брата, но в разы нежнее.
- Беспорядок в комнате, равен беспорядку в мыслях. – он медленно отошел от девушки и направился к ее кровати. - Я, даже не знаю совет это для тебя, или напутствие, но, я думаю, что когда-нибудь тебе пригодится эта маленькая истина… Если ты сможешь понять, что я говорю, конечно же...  - Антэйн сначала поправил одеяло и подушки, затем принялся выстраивать обувь, наводя хоть какой-то порядок. Ему было все равно, что о нем подумает девчуля, что о нем скажет брат, он просто делает то, что ему хотелось. Он слишком устал, он искал то, чем себя можно успокоить.
По ту сторону экрана стоял Армин и наблюдал за происходящим в комнате. Он чувствовал, видел, что перед обедом с братом что-то произошло. Он был расстроен и взбешен, потому не мог в полной мере оценивать ситуацию творящуюся в комнате. Из урывков разговоров и чертыханий, коими сыпал Антэйн по дороге от кухни до комнаты, он смог сделать вывод – «шакалы опять лезли не в свое дело» в переводе с антэйнского – «верхушка торопит и лезет не в свое дело». Проблема. Но, Армин был уверен, что брат сможет ее решить, а вот проблему, которая может возникнуть в результате невнимательности к их дорогой особе, нет. От зоркого взгляда Арлерта старшего не сумела ускользнуть маленькая деталь из столовых приборов, но поднимать шум он не стал, наоборот, сделал вид, что ничего необычного не происходит. Он решил понаблюдать, что из этого выйдет, даже если его брат может немного поцарапаться... Но не потому, что не сможет за себя постоять, наоборот, он скорее сам подставится, чем действительно поднимет руку на девушку, пусть и в целях самообороны. Тем и любопытнее в глазах Армина выглядела ситуация, в которую они все себя загнали. Он не знал, когда «выстрелит это ружье», но он обязательно дождется этого момента.

+2

8

[icon]https://i.imgur.com/EV3J15k.jpg[/icon]

Она думает, что это глупо. Когда его ладонь касается ее макушки — она замирает в удивлении. Скорее, даже в шоке, как кролик перед змеей. Прикосновение кажется таким настоящим и нелепым, что она просто не реагирует — физически, разумеется, но ее мысли разгоняются до скорости света. Это на самом деле произошло? Какая вопиющая дерзость! Зрачки расширяются, хотя она не поднимает глаз от стола, она не понимает, это нападение? Это сигнал, что он заметил ее уловку? Предупреждение? Это..что это такое было вообще??
Момент ступора растягивается, как глина в руках гончара, и Анни просто моргает, решая проигнорировать. Ее удивление велико, но в глубине души рождается что-то вроде негодования — неприкосновенная многие века она не готова позволить сделать это снова. В следующий раз она не будет удивлена, чем бы этот жест не был. Он неприемлем. Да, именно так!

Анни коротко кивает сама себе, лелея нож в рукаве. Конечно, он не для него, этот незнакомец со знакомым лицом просто получит порцию поучений о том, как следует обращаться с девушками, вроде нее. Не более того. Нож исключительно для личного эксперимента. Она встает, скрещивая руки на груди, и возвращается на свое наблюдательное место у панорамы океана. Где бы они не были, нет ничего интереснее этого. Она снова впивается взглядом в синюю переливчатую пучину, не обращая больше никакого внимания на хозяйственные телодвижения этого человека, что-то бубнящего в ее тишине. Если мешает беспорядок, он волен прибрать. Ее такие мелочи совершенно не волнуют.

***

Ночью в ее комнате царит густая тьма — только горят огоньки в углах — Анни подозревает, что это что-то следит за ней вместо людей. Но, если повернуться лицом к панораме — там, в синей темноте бирюзой и золотом танцует свет, мелькающий сквозь толщи воды непонятно откуда. Иногда она замечает светящихся рыб, иногда это целые стаи мелких рыбешек, отчетливо перемигивающиеся светом друг с другом тут и там. Иногда, это странные широкие лучи, поднимающиеся снизу, из глубины, словно атакующие клинки, вместе с пузырьками воздуха и лентами водорослей. Ночью картина страшнее и Анни может чувствовать иррациональный страх перед этой необъятной пучиной. Ей не хватает звездного неба над головой, свободного и высокого пространства, где только ветер, птицы и облака в вышине, здесь же кажется, будто волны, как дикий зверь, поглотили даже небо, и она сама и ее комната - глубоко внизу, в самом аду. И что-то есть еще глубже, в этой бездне под ней.

Но сегодня ей некогда кормить страх — она отбрасывает одеяло и на коленях подходит ближе к окну — свет и сегодня нет-нет, а мельтешит то тут, то там, придавая воде светлые оттенки. Она видит свои руки и ноги, и этого достаточно для эксперимента — ножик легко скользит по коже, она вертит им с привычной легкостью, размышляя, нужно ли ей это в действительности? Разве она действительно нуждается в такого рода эксперименте? Но потом, она думает, что лучше знать точно, чем полагаться на то, что является всего лишь ее чувством, слепой уверенностью. Что, если она все же утратила что-то? Здесь, под водой, ей  кажется, что она довольно...уязвима..хотя и глупо волноваться о таком, просуществовав бесконечность. Она ее даже не заслужила, будет только справедливо, если проклятые силы ее покинули.

Просто, если они все еще  внутри (сомнений почти нет), она может надеяться, что проклятие завершит ее жизнь. Нужно будет просто подождать немного. Просто нужно убедится, что есть смысл ждать. Ведь если его нет — тем более нет резона продолжать существовать.

В последний раз крутанув в ладони нож, Анни хладнокровно вонзает его в бедро. Острая боль, конечно, тут же стреляет по нервам, но это даже успокаивает — она давно ее не ощущала. Такую чистую, яркую и сильную, не чета дискомфорту от уколов той, чье лицо похоже на Ханджи Зое. Нет, эта боль хороша, и раскрывается, как бутон шиповника, наполняя чувствами, переполняя. Анни вздыхает и выдергивает нож, не глядя отбрасывая его через плечо куда-то в темноту своей комнаты. Наблюдает в темноте, как из пореза словно чернила, сочится кровь, а затем, когда она вспомнила, как это сделать, как захотеть, нехотя, словно через силу, кровь сменяется паром. Из глубины раны вверх поднимается острый, как игла, жар, выталкивая наружу ее кипящую кровь, рассеивающуюся в воздухе. Проходит не больше минуты и Анни гладит место раны — ничего. Ровная, чистая кожа, в носу только застрял запах железа. Она вздыхает — все работает, как прежде. Ее голова клонится к стеклу и вскоре она с легким стуком упирается в него лбом — опустошенная, она не знает, что чувствует. Удовлетворение? Радость? Успокоение? Тень ее сомнений рассеялась, как и дымка  регенерации. И что теперь? Остается только покорится судьбе.

Отредактировано Annie Leonhardt (17.09.22 01:19:47)

+2

9

[icon]https://i.imgur.com/Onbv0gr.jpg[/icon][nick]Hange Zoë[/nick][status]ochkozavr[/status]

Уши Ханджи горели и она сердито кусала губы — честно говоря, она никак не ожидала, что сегодня нагрянет аж проверка с материка. Эрвин тоже выглядел несколько..неподготовленным к появлению начальствующих лиц, но держался достаточно уверенно, чтобы это было заметно, вероятно, только ей. Прямая спина, спокойное выражение лица, снисходительные нотки в голосе, пружинистый шаг, да, некоторые члены комиссии недовольно морщились, будто видеть насколько в себе Смита им физическим неприятно. Это немного сглаживало ситуацию, но тем не менее, явно не так Ханджи планировала провести свой день. Они должны сейчас работать над батискафом, проверять системы и облицовку, а не таскаться с толпой одинаково пухлых гражданских и военных членов комиссии по всех лаборатории. От их пристального взгляда и громких обсуждений не обошлась даже столовая Аркадии, куда они запросились практически с момента их прибытия. Что ж, понять можно, до лаборатории путь неблизкий, и все же… Это казалось такой тратой времени.

Но худшее, это, конечно, спуск к «Левиафану». Все двадцать человек с охраной на небольшом мостике, цоканье и прикосновения, вопросы и издевки — а верно ли это построено по чертежам какого-то неизвестного малолетнего выскочки? Как они смеют?! Ханджи чувствовала, как ее грудь постоянно набирает побольше воздуха, чтобы разразится грубой репликой в защиту подопечного, но все-таки порыв подавляется. Какая, по большому счету, может быть ей разница, что думают эти все люди? Они весьма в почтенном возрасте, они достигли определенных чинов в своей карьере, можно даже предположить, что часть их них действительно компетентна настолько, что способна оценить Левиафана по достоинству. Иначе бы их здесь не было, верно? Но все-таки, критика есть — то тут, то там требуется мелкий ремонт, подкрасить здесь, затереть там. Если задуматься — ерунда, для отвода глаз и создания иллюзии..ну, знаете, действительно проверки.

И все-таки, она вызывает Антейна чуть раньше, до обеда, чтобы он поприсутствовал и поотвечал на вопросы комиссии, похоже, юноше эта часть его работы далась трудно, но ничего. Молодость порок, который проходит со временем. Опыт в их деле - это все. Пусть даже такой. И как ему везет, когда они покидают док, Левиафан, а часы вот-вот пробьют полдень, обеденное время. У Ханджи нет такой воли — вернутся обратно к рабочему месту, и она двигается вместе с делегацией, периодически бодро подхватывая рассказ Эрвина , надеясь сгладить те или иные недоработки от чужих глаз. Здесь, на Аркадии, они давно уже забыли про такой контроль, они были предоставлены сами себе, своей работе свободно на протяжении целых годов, не обременяя себя ничем тягостнее регулярных отчетов. Иногда ей даже жаль, что они достали эту «кристальную девушку», раньше им определенно жилось вольнее и проще, будучи аутсайдерами без особых перспектив к какому-либо важному научному прорыву. Она могла изучать морских обитателей, рисовать карты, заниматься реанимацией их некоторых быстро разрушающихся систем самообеспечения...могла писать диссертации на продажу или даже для себя, просто ради развлечения. Тогда было так спокойно и так..скучно.  Но что имеем, то имеем. Ей, конечно, гре было жаловаться — это действительно прорыв! Особенно то, что девушка на самом деле была живой. Один этот факт просто сводил с ума своей нереалистичностью, невозможностью. Но успел ли Эрвин доложить о том, что с  находкой приключилось кое-что непредвиденное? Поверят ли эти люди, если показать ее? Готовы ли они сами поделится ею? Ханджи не была уверена, что она хочет, чтобы их секрет открылся каким-то чужакам, приплывшим к ним с проверкой. Но как они могут это скрыть? Они ведь наверняка захотят ее увидеть. В беспокойстве, Ханджи время от времени кидает взгляды на Эрвина, пытаясь понять его план. И по какой-то причине, вопрос о Девочке все еще не всплывает.

***
Из-за вмешательства извне им пришлось отсрочить погружение. Ханджи вообще хотела бы  перенести это на следующий день или два, так как от постоянного мельтешения членов комиссии по всей Аркадии сотрудники нервничали, а проверить оборудование следует тщательно. Без вот этого стресса. Ханджи хорошо знает, как опасна одна-единственная ошибка. Человеческий фактов способен внести чудовищные поправки в даже хорошо отлаженное предприятие, и что-то не давало ей покоя все то время, что она провела на рубке рядом с главным конструктором Левиафана, Антейном. Юноша был нервным и тревожным, и это передалось Ханджи в полной мере. Однако, комиссия хотела, чтобы погружение произвели в положенный срок, при них, им нужно было своими глазами посмотреть, как работает эта «посудина» с их слов. И можно ли доверять этой конструкции. В общем-то, стало очевидным, что они прибыли именно ради их инновационного батискафа. Еще бы, он способен обнаружить залежи драгоценного минерала и достать из из-под всей этой исполинской толщи воды, а это очень выгодное дело. Запуск пришлось начать глубоко после полуночи, прямо в ночь. Черт бы их побрал, да ради чего такая спешка? Якобы, утром за ними уже пришлют корабль и Правительство будет ждать отчета… Звучало дико, но..Эрвин кивнул и Ханджи отдала приказ начать погружение.

Левиафан закачался в своих креплениях, когда трап убрался в стену. Он остался подвешенным, пока док наполнялся водой, а после — отделился, оказавшись полностью в воде. Пол дока открылся и Левиафан начал погружение в чернеющую пучину, разрезая толщу воды своими огнями. Он шел все ниже и ниже, пропадая в бездне.

Все, что теперь осталось оставшимся наблюдателям, это пересесть поближе  мониторам и начать слушать и следить за кораблем по его собственным системам видеонаблюдения и связи.

+2

10

Антэйн чувствовал, что его понемногу загоняют в угол, что его любимое дело начинало душить, что стенки аппарата, собранного с такой любовью и заботой, превратились в настоящие тюремные решетки, которые с каждым вдохом наезжали на него, пытаясь раздавить. Парня такая мясорубка не устраивала.
Даже в самые тяжелые жизненные ситуации Ант не испытывал подобного чувства. Вся его кровь бурлила, а горло то и дело сводило в судороге. Он чувствовал, что какая-то дикая ярость текла по его венам,  отравляя весь организм…. Ярость. Ненависть ко всему миру, ко всем людям, к самому себе…Ему хотелось кричать и биться головой о стену, но все, что ему оставалось делать, сжимать руку в кулак, так сильно, что ладони начинали пульсировать от впившихся в них ногтей.
Все эти перешептывания, все взгляды, люди, которым тут не рады – все это выводило его из себя. Ко всему прочему, Антэйна бесила неизвестность. Сказать по правде, он боялся ее, боялся остаться без ответов, боялся. Ведь, как сказал мудрейший: страх — самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх — страх неведомого.
На секунду Ант остановился, затем ударил кулаком о перила стального мостика, костяшки его руки окрасились в красный. Он сделал глубокий вдох, затем выдох, пытаясь найти в боли успокоение. Не помогло. Выбраться из навязчивых мыслей ему помог голос его профессора, который раздавался где-то вдалеке. Отражаясь о стенки их подводной крепости, звонкий голос Ханджи Зои достигал его бурлящего от злости разума. Она все так же вдохновленно что-то обсуждала со своим помощником, строила планы, верила в их успех. Да, пусть им не оставили времени, понатыкали палок в колеса, но на этом их игра не закончится. Она будет продолжаться пока он и она будут стоять на своем. Пока в их сердцах горит огонь.
«Хааааа… пора надрать задницы этим крысам из Центра» - Антэйн улыбнулся и с еще большей силой ударил по перилам, что не смогло остаться незамеченным. Проходившие мимо залетные военные посмотрели на ученого с опаской и подозрением. Он лишь состроил кривую ухмылку и кивнул им в след. – Валите отсюда..ублюдки...-


***
Время неподвижно, и, соответственно, не имеет ни начала, ни конца. Представление о времени как о чем-то движущемся и вызывающем перемены есть иллюзия. Да и само время, в сущности, является иллюзией. День, ночь, жизнь и смерть - все это выдумка чьей-то фантазии. Иллюзия тишины ночи окутывала его своей магией... Ведь даже, если кажется, что все живое засыпает, чтобы встретить новый день с первым рассветным лучом, всегда найдутся и те, кто не спит. Даже наоборот, просыпается, чтобы творить свои «невероятные» дела. Океан, его глубина не является исключением. Как акула, вынужденная постоянно поддерживать свой ход ради выживания, так и он, катался на стуле по «дозорной» комнате, вставал, делал зарядку, пил кофе, тыкал пальцем в экран – чего только Армин не делал, чтобы занять свои ночные часы. Сегодня он не спал. Сегодня он проверял свою интуицию и наблюдательность. Сегодня он был сродни охотнику, который выжидал свою добычу. Он был акулой, а она маленькой золотой рыбкой, способной исполнить все его желания.
- Ружье должно выстрелить… - бубнил он себе под нос, Арлерт чувствовал, что припрятанный острый инструмент не сегодня, так завтра, обязательно всплывет… А раз уж это произойдет, он должен быть рядом, чтобы предотвратить последствия невнимательности своего брата. Хотя Антэйна винить за подобную оплошность он не стал, даже наоборот, он был благодарен. Такая возможность! Потому то Армин не сказал брату или кому бы то ни было еще, что столовый прибор был украден… Это был его секрет, который не следует раскрывать слишком рано, не сейчас, когда всюду снуют неприятные типы из Центра.
- Ууугх – Армин потянулся и уже хотел встать и налить себе еще кофейку, но заметил движение в комнате Ундины. Вся усталость парня улетучилась в один миг, как только перед его глазами начало происходить нечто, чего он никак не ожидал. Нет, в его голове появлялась мысль, что девушка может навредить себе, но он был лучшего о ней мнения, поэтому отмел ее в ту же секунду, как она появилась. «ВОТ! ДУРА!» - Армин не выражался так смачно, и так горячо, как это делал Антэйн, но сейчас он просто хотел вопить все те непристойные фразы, которым он успел научиться, просто живя вместе с братом.
Армин, обронив кружку из под кофе (которая с дребезгом разбилась о пол), выскочил из комнаты. Он ринулся по коридору в сторону каюты девушки, которая настолько устала, настолько одичала, что решила покончить с собой! Еще один поворот и перед его лицом показалась заветная дверь. Трясущимися руками Армин приложил свой пропуск, и буквально расталкивая медленную, на его взгляд, автоматическую дверь, влетел к девушке в покои.
- СОВСЕМ ИЗ УМА ВЫЖИЛА! -  Он понимал, что его слова, скорее всего, будут проигнорированы, ведь языковой барьер между ними был выше, чем самая большая стена, когда-либо возведенная человечеством. Но он продолжал ругаться и стремительно пробираться к девушке.
Свет озаривший комнату, только подогревал его гнев и смятение. Покрывало девушки украшали яркие огненные всполохи крови, которые сильно контрастировали с окружающей спокойной обстановкой каюты. Армин трясущимися руками схватил девушку за плечи, ему было все равно на свои принципы: не пугать ее, не касаться, не делать то, что ей может не понравиться – но сейчас его главной задачей было убедиться в ее безопасности, оказать первую помощь, если потребуется. А с таким количеством крови на постельном белье – это было необходимо. Парень внимательно посмотрел на предполагаемое место удара ножом и обомлел.
- Какого черта…. – Но не успел он закончить фразу, как комнату, как и все темное пространство подводной глади, озарила яркая вспышка, переливавшаяся разными оттенками красного. Цвет был настолько сильным, настолько мощным и быстрым, что морской стихии просто не хватило времени конвертировать яркую красноту в другой оттенок. В черный или синий. Взгляд Армина был устремлен вдаль, туда, откуда могла прийти эта вспышка невероятной красоты. Все его тело обдало холодом и дрожью, в ногах он перестал чувствовать силу, отчего потерял равновесие и упал перед девушкой.

+2

11

The past calls me – longing to you
I'm still in love – with all that you did


Все оставалось таким спокойным и будничным еще несколько минут, не более того — потом вдруг Анни услышала приглушенный топот со стороны двери и громкий писк дверей — еще секунда и ее широко раскрытые от удивления глаза ослепило внезапное освещение. Она так и замерла, в полуразвороте к дверям, с одеялом вокруг себя, когда кто-то быстрым шагом метнулся к ней и самым возмутительным образом схватил за плечи. Все еще ослепленная и сбитая с толку вторжением она не отреагировала на панические крики и тормошение сразу, лишь спустя долгие секунды ее тело двинулось само, резко сбивая чужие руки с плеч и в последний момент подавляя желание ударить гостя в нос — она узнала «Армина» и инстинктивно сдержалась, о чем пожалела мгновения спустя. Момент для атаки был упущен и сознательно подавлен. Вместо этого она сделала то, что так много времени избегала — уставилась прямо в его лицо, надеясь понять причину происходящего. Его глаза метались по одеялу и голым ногам Анни и, в общем-то, оказалось не сложно сложить два и два. Парень не иначе как как-то прознал о ее эксперименте и забеспокоился. Да не просто, а прямо таки в панику впал, и чем больше Анни наблюдала за ним, тем очевиднее это становилось. Ее крови было много вокруг, и хотя лично ее это нисколько не волновало (она полностью испарится через некоторое время), зрелище, должно быть, было не из приятных.

О чем же он подумал, увидев все, что она натворила? Крови действительно..ну, достаточно, чтобы вызвать такой ужас? Он испугался, что она хочет нанести себе вред? Он волнуется за нее? Этот..двойник...чертовски арминовский человек. Почему-то эти мысли встревожили Анни, хотя вся ее жизнь в этом месте была одним бесконечным чередованием синего дня и черного вечера, где у нее практически нет чувств и эмоций, а посещения рутины и бесполезны. Может, дело в том, что его лицо все еще лицо Армина? Он так чудовищно похож на него… Анни поэтому не хотела на него смотреть. Это сходство заставляло содрогаться самую ее сердцевину. Сходство вызывало трепет и она была только благодарна тому, что этот человек был слишком напуган видом ее крови, так что когда они единственный раз встретились взглядом — он быстро разорвал контакт, паникуя над несуществующей больше раной. Но она продолжила смотреть, впервые за все время своего заточения. Брови, волосы, кожа, глаза — все повторяло давно знакомый портрет и хотя она не желала признавать этот факт, она впервые усомнилась в своей уверенности о том, что этот человек кто угодно, но не Армин. Но эти чудовищные мгновения заканчиваются так же резко, как и начались — Анни спохватывается и отворачивается, схватившись за угол одеяла и притягивая его к себе. В ней растет злость на себя за промашку и слабость и гнев на вторженца — это уже второй раз за день, когда он позволяет себе явно лишнее. А она даже не сбила его с ног за эту наглость и дерзость! Он начал что-то говорить, она приподниматься, но сильная вспышка за окном остановила обоих. Глазам Анни второй раз стало больно и она все же встала, закрывая ладонями лицо, тяжело спотыкаясь и приваливаясь к окну. С небольшим, но запозданием, каюту тряхнуло, алое зарево за стеклом будто раскаленное стекло, медленно пожелтело и свернулось само в себя, запуская целый град из небольших пузырей воздуха, ринувшихся откуда-то снизу. От грубой тряски, Анни пришлось вцепится в человека, болезненно сильно стиснуть пальцы на одежде, он же, в свою очередь, как завороженный уставился в пузырящееся нечто за окном. В месиве синего и белого тут и там начали расцветать новые розовые и оранжевые всполохи и Анни должна была признать, что такого она еще не видела. Это похоже на извержение вулкана, там, прямо в бездне под их ногами. И если это действительно оно, очень скоро им придет конец. Ее опора, этот молодой парень с лицом Армина, вдруг рухнул на колени, пребывая в явном шоке, и Анни едва не упала рядом, едва не подвернув лодыжку запутавшись в одеяле. Снова и снова дрожь прокатывалась по стенам и полу, по всей каюте и, должно быть, по всему зданию или кораблю (она не знает, что это за место), и в какой-то момент замигавший свет пропал вовсе. Темнота тут же залила комнату, оставив яркие краски от взрывов на повернутых к окну лицах. Человек, наконец, поднялся с колен и, не произнося больше ни слова — выбежал прочь.

И дверь за ним не закрылась. Анни поняла это минуту спустя, так привычно ей было то, как тихо она запиралась буквально спустя мгновения как ее посетитель выходит. Просто осознала, что на этот раз никакого тихого шороха, щелчка не последовало. И какой бы она не была пассивной и незаинтересованной в побеге все это время, сейчас сквозь нее будто молния прошла насквозь — все ее тело напряглось от мысли о том, что выход открыт. Не понимая толком еще ничего, она прошла до темного провала в коридор и не медля, не задумываясь, перешагнула дверной проем.


Oh – I can't be aware
Of all the things that you are
Let me hold on to you
Like you are in my memories



В коридорах царила кромешная тьма, Анни даже не кралась, просто шла, касаясь стены пальцами, время от времени переживая ряд резких встрясок и грохота. Через несколько минут раздался странный, немного пугающий шум и внизу, вдоль стен на уровне пола зажглись огни, подсвечивая коридоры. Людей поблизости не было, но иногда Анни казалось, будто она слышит вдалеке приглушенные голоса. Вероятно, чьи-то команды, может, истеричные причитания, кто их там поймет, этих потомков с их новыми языками. Тогда она делала поворот, если это было возможно, и шла дальше, стараясь избежать любых встреч. И все было спокойно, ее глаза привыкли к этой темноте и свету снизу, пока вдруг, в очередном провале темноты, на развилке, она не врезалась кого-то. Это оказалось болезненно, ее нос хрустнул от силы встречного движения и твердости тела — отшатнувшись и бормоча проклятия, Анни подняла голову и замерла. Уже второй раз за эту ночь ее парализует от  облика того, с кем встречается взглядом. Проходят буквально секунды, от подсветки пола ей хорошо виден узнаваемый профиль и анфас — он крутит головой, все такой же высоченный и неловкий, его крупные ладони ложатся на ее плечи, просто чтобы она не отлетела от удара, и за эти мгновения она ужасается от того, как сильно этот человек повторяет ее старого друга во всем, что она сейчас способна подметить. Подбородок, нос, губы, глаза с длинными ресницами — это несложно различить в черно-белой вспышке, если ты видела их так много раз глубокой ночью, на тайных встречах за бараками, в лесу, на поляне…

Как известно, судьба всегда готова внести свои коррективы и Анни впервые за долгое время чувствует, как дрожат слезы в глазах.

Бертольд...

[icon]https://i.imgur.com/EV3J15k.jpg[/icon]

Отредактировано Annie Leonhardt (17.09.22 01:18:07)

+2


Вы здесь » ex libris » фандом » Dead but Rising [shingeki no kyojin au]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно