ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » [queer as folk] deep six


[queer as folk] deep six

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

do you like our bed six feet deep?

mm | deep six

https://i.ibb.co/b3DWYYK/95946.gif https://i.ibb.co/rp4Wg1b/839018.gif

• pittsbough / 2007

sunshine & tempter

на пороге лофта снова взошло солнце, - как всегда, по мановению искусительного шепота, пусть и через два пасмурных года. и конец снова стал началом.

+2

2

[indent] чарли, разумеется, совершенно и категорически против {чему я не могу быть удивлен, работая с этим мужчиной уже второй год} и чуть ли не закатывает мне истерику громогласную и кто сказал, что принцессами могут быть только манерные педики?! мистер блоссум тоже негодует: в конце концов, я уезжаю на третий день после того, как открылась моя выставка. в общем-то и джек подписывая мое заявление на увольнение не был очень-то доволен, потерять одного из ведущих креативных копирайтеров тире заместителя главы художественного департамента посреди года для его агентства потеря из потерь. но я возвращаюсь. возвращаюсь спустя два года, за которые достиг всего чего для меня желали все наши друзья и он. едва ли только вот мне самому все это настолько важно // нужно и было, и есть. да, я закончил академию пратта, да прослушал курс по маркетингу и рекламе в колумбийском. да, нью-йорк меня принял, как художника и многие мои картины уже оцениваются в трехзначных суммах, а некоторые и вовсе произвели фурор. но все чаще и чаще я возвращаюсь мыслями к тому моменту, когда я заявлял линдси, что мое будущее - брайан. 
[indent] чертов брайан кинни, который поступил тогда, как всегда. отпустил. не стал удерживать, потому, что видите ли любовь не жертва. и я знаю о чем он думал, черт побери -  я знаю его. я знаю его лучше майкла, лучше линдси, лучше всех на этом чертовом свете. знаю, потому, что он отпускал меня раз за разом. отпускал к итану - потому, что это был мой выбор, отпускал в лос-анджелес, потому, что я был так молод и должен был ловить все шансы и авансы, что выдавала мне судьба. потому, что после той статьи, он отпустил меня, веря, что для меня так лучше. чертов, блядь, жертвенный баран! потому, что все еще спустя все эти годы - он не верит, в то, что заслуживает любви. ни чьей. ни моей, ни гаса с линдси, ни майкла. потому, что ему проще оставаться самовлюбленным мудаком, чем позволить себе распахнуть чуть больше створки раковины, пропустить чуть дальше за колючую проволоку.
[indent] потому, я и не верил в его предложение. он тогда был до усрачки напуган тем, что только что чуть не потерял майкла и мог потерять и меня тоже... потому, как он стал этаким примерным степфордским педиком, которых всегда презирал... и делал он это потому, что знал - я не приму этого: это тоже было частью его замысла.... чертового замысла отправить меня в нью-йорк, который он верил (он ведь действительно в это верил, а линдси лишь оставалось бросить семена в плодородную почву его ранимости скрытой и дожидаться их всхода!) сделает меня счастливым, не понимая простой истины - я был бы счастлив с ним. я и был счастлив с ним.
[indent] хотел ли я брака? да, блядь, конечно, я хотел. хотел ли я ебаной моногамии и чтобы он был только моим? господи боже, да, я хотел. но так же я прекрасно понимал и то, что для всего этого еще настало время. что брайан кинни только-только взрослеть начал после встречи со мной. после того, как я сопливым мальчишкой не верил в его "нет" и снова, и снова бросался грудью на высоченные заборы, покрытые колючей проволокой и добивался снова и снова права оставаться в его постели, а постепенно и в жизни. я вписывал себя в круг его друзей, в его семью. да, срывался. да, нарушал собственное слово, да уходил, но не мог без него жить. задыхался. умирал. даже будучи с итаном я все равно продолжал его любить. но я уходил раз за разом потому, что он мне это дозволял. зализывал раны, заливая их крепким "чивасом",  смеялся и сиял своей знаменитой улыбкой, умирая каждый раз внутри.
[indent] так было в тот раз, когда я закрыл двери в наш дом, оставляя его притворяющимся спящим. потому, что он верил, что так правильно, а я все еще знал, что проще ему это дать, чем пытаться оспорить.
два года.... два чертовых года в нью-йорке. учеба, работа, и мое искусство, что удерживало мой рассудок в хоть каком-то подобие здравия. два года, за которые я пытался дорваться // дотянуться хоть чуть до его уровня, что иметь возможность вернуться. два года тайн и недомолвок. потому, что я втайне от него работал фрилансером на "киннетик" // потому, что я летал в торонто в те выходные, когда его там не было, чтоб гас не забывал о том, что я тоже есть в его жизни // всегда буду. что сын брайана, линдси и мелани и моим стал в ту самую ночь, когда я дал ему имя. два года, в которых "н_а_с" не было. два года, в которых я ночами выл в подушку, и никому не дозволял коснуться моей задницы. да, я не хранил верность, да я трахался в клубах. да, я разбивал чужие сердца... но хранил свое собственное для него одного. оно и осталось там. дома. в нашем лофте. нашем, черт побери. он перестал быть его давным давно, как бы этого не отрицал сам брайан зачастую, как и мое наличие в его жизни.
[indent] и вот я здесь. сжимаю в руке до побелевших костяшек ключ. все еще не уверенный в том, что за два года не был изменен код сигнализации, а даже если и нет, что не застану там его трахающим чью-то чрез меры охотчую до его члена задницу. не уверен, что это как раз сейчас то, что мне нужно, но это же брайан: не нравится - ешь. его чертова философия, не смотря на все влияние моей матери и нашей с ним общей суррогатной - дэбби: ставшая в какой-то момент и моей собственной, поначалу, чтоб угодить ему, чтоб доказать, что я согласен с его образом жизни, а после... после уже просто потому, что я привык. прикипел. стерпелся. я знал чего мне от него ожидать и принимал это, отдавая сторицей в ответ. так же трахал других, таскал их в нашу постель и мечтал о том, что однажды все изменится... что однажды, мы оба станем оба достаточно зрелыми для того, чтобы больше не размениваться на анонимный трах, не в виде жертвы ради наших отношений, не из-за страха потери, а просто потому, что я хотел бы в это верить {я знаю - я чертовски наивный!} - нам однажды и друг друга стало бы достаточно.
[indent] и вот я здесь. я вернувшийся в дом, который мне заменил однажды отчий. я вернувшийся из мира, в котором, я мог бы достичь куда больше, чем в нашем затрапезном питтсбурге. я совершенно не знающий, что ему сказать и как доказать, что на этот раз я не собираюсь больше уходить, даже если он будет прогонять меня, отталкивать и пытаться доказать мне что-то из того, что я и так прекрасно знал еще в свои семнадцать, даже, если отказывался это признавать. нервно кусающий губу нижнюю свою пухлую. на часах без пяти три. наш час. наша та нелепая договоренность, на которой я настаивал, и которую сам же проебал пожалев того мальчишку-девственника, только потому, что и сам был в свое время на его месте и отыгравшийся на нем на следующий же день, чувствуя свою вину пред брайаном.
ввожу код сигнализации недрогнувшей рукой и поворачиваю ключ в замке. это подобно прыжку в бездну с завязанными глазами. это словно выстрел в голову разрывной. это безумное сочетание несочетаемого. это всего лишь моя очередная попытка в счастье, с единственным человеком, который давным давно уже стал моим миром. это всего лишь снова я, входящий с огромным рюкзаком за плечами в лофт, который видел и помнил слишком многое.... которое знал, как мы отчаянно любить оба способны друг друга и насколько друг к другу же оба можем быть бесконечно жестоки в правде, которую оба так любим искажать и с которой научились играть. правдой в которой нас друг с другом тесно, друг без друга н и к а к. ни тепло // ни холодно. друг без друга мы умеем жить. уже жили бесчисленное количество дней, месяцев, лет. друг без друга не подыхаем. не умираем. друг без друга мы просто не п р а в и л ь н ы е. не совпадающие больше ни с кем притертыми в ту первую сакральную ночь пазами. ты был прав, кинни. я все еще помню. я никогда не смогу забыть. сколь хлорки метафорической не вливай. я только твой. я всегда буду чувствовать тебя. я вернулся к тебе.
[indent] - брайан? - осипшим, словно после крика долгого голосом на весь темный лофт, сбрасывая с плеч тяжеленный рюкзак. вытираю вспотевшие ладони об деним своих дизайнерских джинсов которые сидят как влитые и обтягивают мою задницу и так отчаянно боюсь, прыгая снова в бездну имени брайана кинни.

+1

3

иногда брайану кажется, словно за последние несколько лет, пока он отстраивал вавилон, реальность уходила из-под его ног, оставляя в каком-то параллельном прошлом. вавилон остается оплотом консервативных педиков, не желающих подстраиваться под "правильное окружение", тогда как остальная часть либерти авеню подчинилась этой новой моде, которую ему теперь, как главному создателю рекламных шаблонов в питтсбурге, приходится учить.

внезапно этим миром стала править новая этика. реклама, чье предназначение оставалось ей служить, или опошляется до уровня белых престарелых республиканцев, или в духе юношеского максимализма перечеркивает старые порядки. брайану претят и те, и другие: и даже тот факт, что первые платят в разы больше, не делает их привлекательнее. кучка социальных групп, собачившихся друг с другом, вдруг принялись требовать чего-то от всей американской нации, а любая провокационная реклама непременно кого-нибудь оскорбляла.

для "киннетик" наступают тяжелые времена. то, от чего раньше брайан отмахивался, ибо считал полнейшей безвкусицей, теперь остается его единственным хлебом. приходится маневрировать между пошлостью и манифестом - словно ему нравится быть во всем этом дерьме медиатором.

лучше пойти в вавилон: обновленный, но утративший ту свою часть, которая делала его убежищем для педиков, которые не желали жить в мире натуралов. их все еще становится меньше - не потому, что педиков в принципе становится меньше, но из-за того, что натуралом теперь вдруг быть модно. в клубе появилось столько свободного места, которое нечем заполнить.

линдси говорит, что это все из-за отъезда джастина. вот уж точно, женатая лесбиянка знает педиков лучше, чем сами педики, влезая со своей романтикой туда, куда ее не просят. всякий раз, когда брайан повторяет - преимущественно по телефону, продолжая оплачивать эти бесконечные назойливые звонки в канаду, - что все это чушь, она смеется и вспоминает тот день, когда они с джастином заявили, что собираются жениться. как будто в мире дайков не происходит ничего более интересного, и они с какой-то ностальгической улыбкой только и думают про все эти белые платья, костюмы, пышные торты и заковывание себя в кандалы, которое называют обменом клятвами. брайан предпочитает вспоминать белую вечеринку, потому что это хотя бы честно.

да пошла ты нахуй, линдси. и ты, майки. и вы все, нашедшие свою жизнь такой скучной, что ее нужно непременно испортить продолжительными и любящими отношениями в пригороде с двумя детьми.

брайан идет в душ, стараясь отвлечь себя мыслями, что сегодня ему лучше надеть в вавилон. теплая вода тщательно смывает чепуху с ушей, которой он даже сегодня успел наслушаться. последний оплот мира, где нет долга, но есть удовольствие, не должен пасть. вода шумит, оставляя его глухим к изменениям, которые раковой опухолью распространяются по его жизни. этой чуши место в напольном сливе душевой кабины, и нигде больше, - теперь, когда джастин в нью-йорке, не может быть никаких других вариантов.

- пошел ты нахуй, джастин. - он выключает воду и тянет на себя полотенце. и ему какого-то хрена кажется, будто джастин ему отвечает.

брайан вытирается и выходит из уборной, игнорируя одежду и подсознательно стремясь проверить, правда ли он больше не один, или ему послышалось. джастин стоит, как ряженая елка на рождество, прямо на пороге, словно ушел отсюда вчера.

- иисусе, какого хрена я не сменил замки, - все, что он может сказать, замирая на месте и пытаясь понять, что за чертов сюрприз ему решили устроить сегодня. - и какого хрена ты здесь делаешь? - брайан все равно улыбается, осматривая незваного гостя с ног до головы - немного изменился стиль, появился вкус, но в целом - все тот же джастин.

+3

4

https://64.media.tumblr.com/51b6f73dd10ad66576c96cc43606eff2/tumblr_oa6962WtRc1t0bytdo8_250.gifv https://64.media.tumblr.com/cce6aab696b0904e99c084d8fe55fb21/tumblr_oa6962WtRc1t0bytdo1_250.gifv
[СКАЖИ, СКАЖИ, ЗАЧЕМ ТАКИЕ ОСТРЫЕ НОЖИ?
Я НА ОСКОЛКАХ ЭТОЙ ЛЖИ, МОЕЙ ЛЮБВИ ТАНЦУЮ ТАНЕЦ.
СКАЖИ, СКАЖИ, ТЫ СТАЛ РОДНЫМ – ТЫ БЫЛ ЧУЖИМ,
И НЕУЖЕЛИ ВСЁ РАВНО, ЧТО Я УЙДУ И НЕ ОСТАНУСЬ?
]

тейлор от него // из-за него з а д ы х а е т с я: прямо вот сейчас, собираясь, явно, словить ебаную паническую атаку, которых давно уже не отхватывал {ведь он д о м а}, по крайней мере, таких обширных, но чего уж тут скрывать - те самые кошмары вернулись стоило ему только начать спать в одиночестве на том чертовом комковатом матрасе, который заменял ему кровать в комнатушке, которую он мог себе позволить оплачивать самостоятельно - в конечном счете, ведь за этой самой вот пресловутой самостоятельностью он и был вытворен в нью-йорк, и которой сам же желал, чтобы доказать всем и в первую очередь себе самому и брайану - он достоин. он имеет право!

но все возвращается, все повторяется и мирская история тому безмолвный извечно свидетель, только вот, впрочем, это ведь брайан, мать его, чертов кинни. совершенно обнаженный и ассоциативных рядов тейлор может насобирать за пять лет чуть больше тысячи уж точно такому вот зрелищу и первый же из них убивает разрывной в грудь, шепотом надсадным прямиком устремляясь в сердце: "-так что, ты идешь или уходишь?! или кончаешь, а потом уходишь. или кончаешь и остаешься".

а сейчас, в этот самый миг, к которому ни коим образом нельзя было // невозможно просто напросто было подготовиться - это, блядь, смотрящий прямо в душу, опуская все ебаные условности, которым меж ними никогда не бывало места, брайан и все его слова удается каким-то образом пропустить мимо... потому, как джастин... ловит воздух рваными вдохами и едва ощутимыми выдыхами - только вот от одного единственного взгляда, молясь не свалиться нахрен сейчас на пол...

бьет под дых осознание снова... крамольное, сакральное - он скучал. боже, как же, он скучал все эти ебаные два года не_вместе. и джастин им не может н а д ы ш а т ь с я. одной только этой сомнительной близостью нахождения в одном помещении. их лофте. их доме. который хранит все воспоминания о тех днях, когда они сотни, если не тысячи раз балансировали по краям пропасти, норовя ринуть ниц на самые острые камни... как та чертова птица, что ищет всю жизнь куст терновника.

а, брайан он - такой же охуенный. так же невьебенно красивый. такой же... отдаленный, недосягаемый, до которого не дотянуться, не дотронуться, лишь терзать себя желанием, изводить мечтами. а брайан... это все еще ведь брайан с его зелено-карими глазами, с вечным, блядь, беспорядком на голове и абсолютно обнаженный, и это все в совокупности заставляет тейлора облизывать губы, смачивая их кончиком языка, совсем не осознанно даже, просто потому, что ни одного мужчину он не желал так, как этого. ни к одному мужчине, каким бы тот не был охуенным [а такие на пути его все же встречались, в конце концов те месяцы в лос-анджелесе все же были познавательными довольно-таки, как и тот факт, что коннер стал исключением из правил - тем, кого он томясь тоскою по брайану пустив его куда ближе... к своей чертовой охотчей заднице] не испытывал желания забраться под кожу, впаять себя в поры, прописать в код днк, поселиться в сердце тарахтящим от счастья кошачьим комочком.

и девятым валом, но в общем-то не откровением, но накатывает снова, как цунами двадцати с лишним метров - он его любит. нестерпимо сильно любит. любит не случайно // уже далеко не внезапно, потому, что брайан кинни лишил его девственности. о, как же далеко то преклоненное чувство от той любви, что взрастала в нем годами. он любит незамутненно. искренне. любит со всем его дерьмовым характером // всеми теми стенами, что возводились годами, любит не  потому, что, а вопреки. любит. и потому вернулся. вернулся в то единственное место, которое было всегда его домом. вернулся к брайану.

[ Я ухожу и остаюсь, я звёзд тебя любя сильнее, -
Я прикасаюсь, Бог, бери –  мы два голодных диких зверя. ]

джастин нервно сглатывает с н о в а. отводит взгляд в сторону, ловить чужую охру в призму собственного лазурита не способен вовсе // не сейчас: до опизденения страшно, что вышвырнут из лофта за шкирку, хоть такого и не бывало прежде отродясь, но какой-то уж очень цинично-злополучный внутренний голос нашептывает о том, что все и всегда бывает впервые. ведь все может быть, особенно после того, как самолично их обоих бросил в тартар, не зная смогут ли он после найти монет для дани паромщику. потому, что облажался. потому, что ему потребовалось два года, чтобы вернуться. и он уж точно не уверен, что д о м о й.

- мы же можем просто поговорить? - все же прорезающийся голос срывающийся. - пожалуйста.

не то, чтоб джастин знает о чем говорить, если избегать правды, а ложь вот кинни как раз таки распознает на раз... но мяч брошен и остается только что и ждать подачи ответной...

Отредактировано Justin Taylor (21.08.22 01:45:40)

+1

5

- конечно, - мы уже разговариваем, - ты будто что-то натворил.

джастину уже давно не семнадцать, но что-то было в его взгляде такое, что переносило брайана на годы назад, когда они стояли точно так же на пороге его лофта и пытались говорить. тогда он, брайан думал, что это самое бесполезное дело на свете, еще и приправленное мечтами, навязанными гетеросексуалами таким наивным мальчикам как джастин. и вот прошло столько лет, когда они оба успели друг у друга научиться этому компромиссному образу жизни, не приведшему никуда. была с этого одна польза - брайан убедился, что все эти "ценности" до сих пор чушь собачья, и думал, что джастин тоже это осознал. в этом и заключалась их "величайшая история любви": суть ее заключалась в принципиально ином, интимном, но только не в потакании чужим жизненным ориентирам и мнениям.

- так какого хрена ты здесь делаешь? разве у тебя не должна быть сейчас какая-нибудь очередная успешная выставка? - брайан говорит небезразлично, слегка приподняв уголки губ, хвалебным тоном, потому что действительно гордится. у джастина есть достижения. благодаря таланту, упорному труду и умению очаровывать людей.

становится так тихо, что можно расслышать движение крови в жилах. так тихо, что он слышит дыхание джастина, заставляя себя не пытаться проанализировать по его ритму, что и зачем этот мелкий ублюдок тут делает. почему он не на какой-нибудь вечеринке по случаю успешной продажи одной из лучших картин? или по случаю вручения какой-нибудь премии молодым талантам? или без случая, а просто потому что молодой, горячий и свободный - привлекательный художник в одном из самых больших городов мира, которого не держит здесь ни семья, ни принципы, ни загородный домик с лошадьми. и, конечно, безымянный палец которого не сжимает тугим кольцом глупая клятва какому-то брайану кинни.

- надеюсь, уикенд здесь действительно стоит того, чтобы пропускать бурлящую нью-йоркскую жизнь.

брайан уверен, что никто в их окружении не собирается жениться, рожать или умирать в ближайшее время, так что серьезного повода и правда нет. конечно, он почти ничего не знает о жизни дафны, которая могла запланировать какое-нибудь из этих мероприятий, ужасных каждое по-своему.

- ладно, иди сюда. - когда ты, блядь, успел так размякнуть, брайан? - хочешь что-нибудь выпить? у меня есть бурбон и... бурбон. и еще лед. - он обнимает его, стараясь не впускать в себя это мерзкое чувство тоски, которое обычно разъедает всех этих вынужденно расставшихся возлюбленных. джастин теплый и какой-то живой, в сравнении со всеми другими, кого ему удалось обнимать. может, конечно, дело в том, что других он преимущественно трахал?

брайан легко закрывал за собой дверь, делая вид, что с ним все в порядке и он двигается дальше. даже себя в конце концов удавалось переубедить, пусть и с каждым разом это требовало больше времени. но теперь джастин снова у него на пороге. неважно, надолго ли, но дверь опять открыта, и в голове теперь творится черт знает что.

+2

6

джастин всхлипывает, чуть слышно, едва ощутимо или, впрочем, даже осознанно, когда брайан бьет его инстинктивно {с кинни всегда так было и так будет: ощущения на уровне слишком ментальном, чтоб до него добрался кто либо еще помимо них двоих, как бы того не хотелось свите этого невозможного мужчины, за первенство в которой джастин уже давным два - аж целых ва года назад оставил гонку с майклом и линдси, которые так и не стали даже между собой победителями, но все еще свято верили в свои незакрытые гельштаты} под дых, потому, что, блядь, да - он, сука, действительно, кое-что натворил.

охуенное такое просто, блядь, и как сказал б эмметт - фееричное; он отказался от того, что мог бы и дал бы ему чертов треклятый нью-йорк, который так и не стал ему домом: а ведь его винить в том, что он не пытался // не старался вот уж точно не получится - он ведь джастин тейлор - он бился за свое место под солнцем; сражался за признание; он прыгал выше головы, постегиваемый собственным гедонизмом, гением и жаждой признания, что взращивали в нем годами родители, а после вкрапливали брайан и вся банда во главе с итальянской донной - дэбби. он знал, что он охуительно хорош и не гнушался это заявлять и получал хвалебные отзывы, признание... он действительно за эти пару лет взял чертово яблоко штурмом, чтоб получив сенсационное признание, просто напросто вернуться д о м о й. наплевав на, быть может, на этот период самое значимое событие в собственной жизни, как и на свою карьеру в рекламе... он просто напросто вернулся. к брайану. снова.

и может так сложиться {чарли так уж точно в этом уверен!}, что он возможно похерил свою перспективную карьеру, потому, что он з д е с ь: в лофте гребанного брайана кинни, а должен был бы быть в другом штате, должен был прямо вот сейчас получать хвалебные отзывы о своей только, что открывшейся выставке, должен был бы пить мартини {три оливки и не слишком грязный, пожалуйста!} с перспективными инвесторами, лучезарно им улыбаться и уж точно чувствовать себя той самой акулой в океане, которой по определению многих прочих {помимо его бывшего любовника на пороге лофта, которого он продолжает стоять} едва ли мог бы стать - в него на самом деле, верили всего-то несколько людей: мама, брайан, дафна, да может с очень сильной натяжкой, спустя несколько спотыкающихся лет эмметт.

- ты себе даже не представляешь, - бормочет он в ответ, все еще не двигаясь - с кинни ведь этого нельзя. блядь, да, он мог бы защитить чертову диссертацию и получить степень в области "киннилогии". он все еще единственный и неповторимый автор ебаной доработанной и доведенной до ума черновой и писанной годами "инструкции обращения с брайаном кинни", которую у себя яйца не нашел когда-то давным давно в прошлом применить на деле майкл.

- определенно, я не пропускаю ничего важного,  - фыркает тейлор, сбрасывая куртку за тысячу с лишним долларов с плеч своих уже не очень-то совсем твинковых, ему уже давным давно не семнадцать и даже не двадцать, и оставляя оною на спинке дивана.

но вот прямо в эту минуту, когда он уткнувшись носом в шею кинни, судорожно втягивает его запах, запитывает снова клемы своего существования на своей первой и по всей видимости {а ебанные тенденции имеют свойство прослеживаться этак седьмой год кряду и изменений не намечается!} все еще и навсегда единственной любви он почти что, что теряет и свою браваду, с которой сюда возвращался и остатки самообладания. черт его забери, он слишком скучал по мужчине этому, право которого называть своим он едва ли когда-либо после того краткого периода какого-то вопиющего помешательства самого брайана он мог бы получить. в отличие от всех прочих джастин привык к тому дерьму, что идет вдовесок к девятидюймовому члену брайана. и тут уж, или "не нравится - не ешь" либо... ну в общем-то... будь джастином тейлором.

джастин не давит. на брайана, в принципе, давить бесполезно. вот уж серьезно: тейлору ли об это не знать после всего того пиздеца, который они прошли за те годы, когда притирались друг к другу мучительно и крайне болезненно. потому и безропотно выпускает из объятий, напоследок притерпевшись болезненно стоящим членом к бедру любовника, смотрит как тот закрывает двери и кивает на свой огромный рюкзак, сваленный в углу темном.
- чтоб, ты понимал я вернулся. навсегда. к тебе, - контрольным прямо в лоб кинни, и замирает в  ожидании потому, что срикошетит прямо в сердце ему так однозначно, каким бы ответ не был.  - больше никакого нью-йорка, больше никаких ебаных разлук. хватит, я нагулялся. тебе сегодня должны были упасть рекомендации для меня на пост твоего креативного директора. я вернулся, брайан. правда, вернулся.

+2

7

он замер, пытаясь понять, не снится ли ему какое-нибудь воспоминание из прошлого, где джастин, в очередной раз наслушавшись или насмотревшись чуши о вечной любви, которая важнее всего и всегда побеждает, пытается тешить себя иллюзиями. объятья вдруг потеряли свое значение, превращаясь в дешевый прием из романтических фильмов со счастливым концом. больше всего на свете брайану сейчас хотелось закатить глаза.

ему не нужно было учиться жить без джастина - он умел и делал это прекрасно все те годы до их встречи и периодически между их расставаниями. что бы брайан там не чувствовал, это было необходимо - джастин молодой, джастин исследует мир, джастин понимает, что ему нравится, а что претит, джастин пытается найти свое место. брайан верил, что, возможно, когда-нибудь в его светлую голову наконец придет осознание никчемности всего этого выстроенного вокруг моногамных отношений образа.

секс - самый первый и самый главный инстинкт, а они - животные, которые ему подчиняются. разбиваться на пары, жить душа в душу, ощущая давление колец на безымянных пальцах, из-за чего приходится себя ограничивать в самом естественном, что только создано природой, - глобальный обман, придуманный веками назад.

- какие нахуй рекомендации?

отталкивая словами, он продолжал обнимать, хотя где-то там, на расстоянии атомов, из которых они состояли, прошелся холодок. хорошо, потому что меньше всего брайану хотелось удушья от этой процитированной из дешевой мелодрамы реплики.

кто же опять ему втемяшил в голову, что отношения - это то, ради чего можно посылать нахер отличные перспективы? все те, кто любили кормить джастина этой сладкой манной кашей с ложки, находились далеко и, если и осуждали их совместно принятое решение, то хотя бы не высказывали это. брайан позволял всем жить, как им хочется. брайан всех отпустил в эту скучную жизнь семейных гетеросексуалов с домиком в пригороде, детьми от суррогатных матерей и зваными ужинами для соседей по субботам. брайан перестал даже подшучивать над этими попытками вписываться в чужой шаблон, отгородившись от счастливых парочек в своем мире. когда уже он дождется такого же уважения его ценностей от других?

- я тебя сюда не звал.

у него нет злобы на джастина, он раздражен из-за всей этой ебаной пропаганды ебаного моногамного образа ебаной жизни. но, конечно, достанется за это именно ему.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » [queer as folk] deep six


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно