ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » pizza vs reasons 1:0


pizza vs reasons 1:0

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/yLTv3Bt.png

• ад

vergil, dante

Подземный Мир принял их с распростертыми объятиями. Наслаждаясь нескончаемым и долгожданным сражением друг с другом, младший из братьев понимает, что начинает тосковать по тем вещам, которые пришлось оставить позади. Старшему просто придется потакать прихотям брата. От большой любви ли? Или из-за того что Данте может быть весьма настойчив и надоедлив?

+3

2

Возвращение домой всегда вызывает самые сокровенные чувства, поднимая щепетильные воспоминания о своих истоков из глубин души. Волнительные эпизоды далекой жизни всплывают в забывшем о них сознании, и все вокруг кажется частью тебя самого. А что, если твоим домом стала сама Преисподняя? И все ее наследие — потянутые дымкой разрушающиеся воспоминания о рабстве и скитании и забравшиеся под саму кожу инстинкты выжить. Ни один человек в здравом уме не захотел бы пробыть в постоянно желающем убить тебя месте и минуты. Но и Вергилий не был человеком — не полностью —, да и назвать ясным его рассудок можно было с огромной натяжкой. В конце концов, проведя больше двадцати лет в специфичных условиях Ада и с таким трудом выбравшись на гране потери последних оставшихся жизненных сил, он снова нырнул в самую бездну. Но в этот раз все было иначе. Звонкое пение демонического металла прокатывался над раскиданной по широкому полю белоснежной травы, когда две фигуры встречались мечами в быстром танце сражения чистого хаоса и холодной ярости.

Все должно было кончится еще тогда, на вершине Клипота, когда в безумном азарте последней дуэли многолетняя вражда должна была завершиться пролитой кровью одного и освобождением от долгих — слишком долгих — лет противостояния для другого. Победа или смерть, окончательная точка в убеждении о таком феномене их самого существования как демон и человек одновременно. И глубоко внутри Вергилий знал, кому суждено было остаться на той вершине навсегда. Кто действительно этого заслуживал. Только, если раньше убеждение, что оба наконец получат такое желаемое умиротворение было беззаговорочным, то сейчас это суждение трескалось по швам, насильно заставляя его видеть то, от чего он бежал так невероятно долго. Приходилось смотреть через призму несокрушимой гордости, идеалов и обыкновению закрывать глаза. Но, под гнетом последних навалившихся новых эмоций, сомнения все же просочились в доныне железные убеждения избранной жизненной дороги. И измотанный бесконечными кошмарами и, ранее рассыпающийся в непосильной усталости, а ныне собранный заново воедино, возродившийся разум его попросту не справлялся с поиском ответов на вопросы, появившиеся за небольшой период жизни как две части единого целого. А бросающий с беззаботным смехом глупые шутливые фразы Данте, ровно так же усталой тушкой развалившийся неподалеку, никак в этом не помогал. Наоборот, делая все только намного сложнее для брата, что — казалось, впервые с самого детства — не мог не улыбаться в ответ, парируя как его атаки, так и безобидные насмешки. Да, всему безусловно должен был настать конец, но...произошел Неро как третья сторона конфликта. И в своем искреннем и чистом гневе, похоже, приложил так сильно по голове, что в ней начали зарождаться несвойственно нелепые мысли.

Сейчас же их поединок не имел ничего общего с теми стычками за последние десятилетия. Для обычного человека и выглядело бы как ожесточенная дуэль, но для полудемонов, проводящих всю жизнь в сражении,  — не больше, чем детская игра. И полученные в такой перепалке летальные для обычного смертного ранения ощущался равноценно полученному в ребячество ушибом. Тело на короткое время регенерации все равно ломило от усталости, но прокатывающаяся от каждого движения боль сопутствовалось удовлетворению от простой бездумной хорошей драки. Идеалы и разногласия в эти моменты были больше не важны. Необычный способ хотя бы на несколько минут отпустить этот давящий груз всех страданий и с головой окунуться в безумный выплеск чистых эмоций. И это ощущалось как настоящая свобода.

Вергилий хрипло откашлялся, кулаком стирая с подбородка свежие кровавые подтеки, наблюдая за затягивающимся на запястье ожогом. В этот раз он неудачно парировал абсолютно нелепый выпад Гильгамеша в характерном показушном стиле идиота-близнеца и теперь с застрявшими в легком ребрами и ожогами давится кровью на земле. Этот раунд явно позорно проигран, чего сам Данте не упускает и горделиво высмеивает, при этом находясь не в лучшем состоянии от ответного выпада. Ничего, пусть смеется, сейчас тело восстановится и... И сколько это будет продолжаться? Рука сильнее сжала ножны Ямато, ни на секунду не отпуская катану. Они все еще оставались в Аду. Мир демонов, где правят чистые инстинкты хищных и опаснейших существ. Не смотря на то, что сконцентрированное внимание за окружением ни на секунду не ослаблялось, чувство открытости все равно оставалось. Человеческий запах вместе с кровью предателя Спарды притягивал как слабейших существ, так и настоящих дьяволов, а эти игры попросту отвлекали.

За десятки лет пребывания в подобной среде, где все вокруг желает поймать тебя, разорвать на куски и сожрать, это отпечаталось на уровне чистых инстинктов, выработанных в бесконечной борьбе за собственную жизнь, множество ранений и постоянному бегству. Те, что открыто нападали на них, собравшись в стаю слабых, не вызывали особых сложностей, но оставались более опасные, что все это время тихо наблюдали из тени, как терпеливый охотник днями и неделями выжидая любой ошибки своей добычи. Малейшая оплошность и острейшие клыки сомкнуться на твоей шее. Можно было кожей почувствовать эти терпеливые взгляды где-то там, за шелестом травы. С самого появления в Аду за ними внимательно наблюдают. Кажется, все это небо с разбросанными, словно звезды на черной глади, светящимися огоньками-глазенками — скопление бесконечного роя поджидающих их демонов. На уровне инстинктов они знают, что видимая усталость отпрысков Спарды недостаточна для нападения. Пока что недостаточна. И демоны могут ждать столько, сколько потребуется. В конце концов у них в распоряжении вечность в ненависти к когда-то собрату, а теперь — предателю.

Отточенная мышечная память не давала расслабиться даже задыхаясь от ранения. Еще ребенком отложилось интуитивное осознание, что выжить получится только надеясь на себя, пока подосланные слуги Мундаса неумолимо следовали за каждым шагом, поджидали за каждым углом. По-началу, находясь каждую секунду в напряжении и ожидании внезапной атаки, приходилось проводить бессонные ночи наедине с нездоровым ощущением, что из темноты обязательно вылезет чудовище и нападет, стоит только прикрыть глаза на секунду, когтистыми лапами вцепится в кожу и утащит с собой в пучину бездонной тьмы.

Неосознанно уже до боли сжимая в кулаке катану, с нечитаемым выражением Вергилий впервые за столько лет вглядывался в непроглядную тьму неба, пытаясь разглядеть эту красоту, о которой упомянул Данте сразу же, как они спустились в Преисподню, но увидел лишь таящуюся в бездне опасность, отталкивающе-пугающую. Замерзающий в одиночестве и истекающий кровью, он устремлял взор на необъятную высь и казалось, она была такой всепоглощающей и необъятной, готовой темными лапами дотянуться до тебя и утянуть в пустоту, поглотить, переварить и превратить в ничто. И от чувства, что за тобой всегда следует тьма, невозможно было отделаться. Только от привычного выжигающего все страха, от которого он всю свою жизнь неосознанно бежал, осталась пустота. Он не знал, что чувствовать. Цель всей его жизни, такая четкая и безоговорочная, — абсолют, в котором его сознание было заперто. И теперь, когда она растворилась как то единственное, что являлось двигателем всего существа, должное успокоение не наступило. Ничего не появилось, кроме всепоглощающего спокойства и...принятия?

Наконец, через пару минут отдыха, Вергилий начал неспеша подниматься, но окаменел на мгновение и исчез в темной дымке. Мышцы напряглись в готовности, когда пространство расплылось, смазалось и сразу же соединилось вновь в новую картинку, что своим шорохом отвлекла от раздумий и ответам недовольством на нытье младшего брата: вылезшие клокочущие существа с поднятым красноватым брюхом пробирались сквозь покачивающуюся траву, поджимая когтистые лапы к туловищу и потряхивая кажущейся слишком большой головой. Ямато темно-синим отблеском прошлась одним идеальным взмахом по воздуху и с характерным щелчком вернулась в ножны ещё до того, как демонические фигуры с бурлящим рычанием развалились на земле. Оценивающий взгляд смерил ещё подрагивающие куски демонов с вытекающей из них темной жидкостью, и полудемон телепортировался ещё раз, появляясь перед Данте и бросая под ноги крупный кусок демонической плоти.

— Будет ужином, — безэмоционально пояснил он, уже наблюдая за изменяющемся на отвращение выражением лица и наперед предвкушая очередную лавину негодования, скрестил руки на груди и раздраженно добавил: — Главная функция еды — поддержание жизнедеятельности. Необязательная модификация ее вкусовой составляющей бесполезна.
Такая привязанность к человеческой пище была слишком сложной для понимания, ровно как и остальные блага людской цивилизации, к которым Данте был слишком сильно привязан и теперь явно жалел о своем благородном решении. В принципе, трудно было его в этом осуждать.

+3

3

Кровь вскипает в жилах, мелкие ранения затягиваются на ходу, пока Данте заносит меч для очередного удара или в попытке парировать выпад Ямато. Вергилий быстр, но в сравнении с близнецом, не совершает лишних телодвижений. Младший Спарда усмехается, вызывающе заглядывая в глаза брата, стоит им оказаться лицом к лицу. Больше не нет нужды что-либо доказывать, пробиваться через многоуровневую башню лишь чтобы заслужить внимание Вергилия и, если тот позволит, вытянуть его из пучин Ада, в которой тот так глубоко увяз. Наконец, от исхода их сражения не зависит судьба тех, кто остался на поверхности. Никакой лишней отвественности, никаких упрекающих, в учиненной разрухе, взглядов. Данте снова чувствовал себя ребенком. Словно Вергилий наконец дочитал одну из своих толстенных книг и теперь был готов удовлетворить свою демоническую потребность в сражении. Правда, в этот раз пришлось ждать этого момента не один десяток лет.

– Что, уже выдохся? – Ухмыляется охотник на демонов, подкалывая близнеца. Гильгамеш пульсирует, пропуская свет между множеством небольших пластин. Приятная тяжесть оплетает руки и ноги, скрывает нижнюю часть лица, но не мешает говорить. Данте не может упустить шанса лишний раз покрасоваться: легко пружинит на месте и демонстрирует еще пару усиленных приемов, отбивая их в воздухе, прежде чем встряхнуть руками, прогоняя со своего тела демоническое оружие. Необходимо немного перевести дух, рана на боку исходится кровью, по-особенному жжется. Коснувшись своего плеча ладонью и чуть сжимая его же пальцами, наемник делает круговое движение, разминая, желая немного снять усталость. Раны, полученные им несколькими минутами ранее, уже не болят, даже самые глубокие затянулись, но вот усталость, присущая человеческой части, давала о себе знать надоедливым сковыванием мышц.

Мрак, упадок и вонь разложения – то, что окружало их уже долгие часы, а может дни и недели. Данте не ставил себе цель следить за временем, тем не менее он то и дело ловит себя на мысли: “интересно, там сейчас день или ночь?”. Он, не раздумывая ни секунды, доверил присматривать за тем миром Неро, в конце концов, что ужасного могло случиться, если основной зачинщик всех проблем сейчас находился напротив него самого? С остальным пацан и сам в силах справиться. И все же здесь для него комфортная обстановка, к тому же, виды красивые. При очередном движении плеча, наемник бросает взгляд поверх него, осматриваясь. Всю жизнь они с Вергилием живут, ощущая взгляд демонов на своей спине. Сначала эти твари выискивали их, желая отомстить и выслужиться перед хозяином, а после, испуская последний вздох, смотрели вслед тому, кто нанес смертельный удар. Кажется, у них появляется все больше новых зрителей, самые смышленые из которых все еще предпочитали оставаться поодаль. Глупые же, постепенно подбирались ближе, клокотали в траве еле заметными силуэтами.

– Твои фанаты? – Наглая улыбка не сходит с лица, даже когда Данте смотрит в серьезное лицо Вергилия. Очередная насмешка, сопровождаемая легким кивком головы в сторону одного из приближающихся существ, однако, пока демон не подойдет достаточно близко, никто из братьев и не вздумает действовать. Уж тем более охотник, который только недавно переложил свою работу на плечи племянника и уж точно не собирался возвращаться к целенаправленному уничтожению монстров без веской причины. Тем более, сама идея бегать за демонами в Аду звучала глупо, пусть подходят сами, если уж так сильно желают быть убитыми.

– Знаешь чего тут не хватает? Доставки. Сейчас бы съел парочку пицц, – мечтательно протянул Спарда, переводя взгляд снова на брата, – эй, не смотри так, словно не знаешь о чем идет речь! – Не так просто отказаться от старых привычек. Подобная еда им не необходима, но Данте с удовольствием наполнял свой желудок при любой удачной возможности, даже занимал денег у Леди ради двойной порции пепперони поверх пышного теста. Сейчас он с лёгкостью смог бы превзойти самого себя, побить собственный рекорд в пять минут, управившись с пиццей за две.

Вергилий исчезает из поля зрения и ухмылка охотника на демонов стала только шире. Красоваться было у них в крови. Прошла всего пара секунд, а к его ногам уже устремился приличный кусок одного из низших демонов. Нос поморщился сам собой от одной мысли, что можно питаться чем-то подобным. Даже самая мерзкая еда там, на поверхности, не могла сравниться с этим, любезно предложенным деликатесом.

– Тебе однозначно пора сменить диетолога, – Данте намекает на рацион и, все еще морща нос, отпихивает от себя часть плоти носком ботинка, – еда должна приносить удовольствие. – Не менее раздраженно завершил младший из сыновей Спарды. Они же не вступят в схватку только из-за различий во вкусовых предпочтениях? Тройные нунчаки искрятся молниями, пока охотник на демонов исполняет прием на манер тех, что демонстрировал Брюс Ли в культовой “Игре смерти”. Который это раунд? Возможно, их число уже перевалило за пару сотен. Прокручивая оружие вокруг себя, умело перехватывая руками составные части, Данте резкими движениями заставляет его выписывать в воздухе фигуры и смеется, предвкушая поединок. Электричество, окутывающее тело, служит аккомпанементом, испуская потрескивающие звуки.

Охотник на демонов заставляет выйти за пределы арены. Слегка покачивающаяся трава приминается под ногами, расходится в стороны от размашистых ударов. Лезвие Ямато достигает его на очередном точно выверенном ударе, оставляет прямой разрез на скуле и явно намекает на то, что подходить близко – опасно. Но Данте рискует, молниеносно сближается и снова атакует, стараясь достать брата , сразу отбивает катану, при ответном ударе Вергилия. Стук крыльев отвлекает от состояния куража. Стая пиромантов приближались к ним. Похожие на крупных летучих мышей, скрещенных в уродливом союзе с чем-то, что имело длинный острый хвост.

То, что их отвлекали от дела порядком раздражало. Он ждал этого события почти всю свою жизнь и теперь всерьез был готов перерезать хоть весь Ад, только чтобы никто не вмешивался в их противостояние. Низшими демонами управляют лишь инстинкты, в них нет ничего больше желания убивать, но в данный момент это было ему лишь на руку. Мысль об очередной идиотской выходке возникает в голове, разве можно упустить возможность еще немного позлить старшего брата? Наемник в пару молниеносных скачков удаляется в сторону существ. Молнии стихают, а нунчаки выпрямляются, скрепляются воедино и образуют посох. Оказавшись рядом с демонами, Данте, словно спортсмен, выполняющий прыжок с шестом, упирает один конец в землю, сам отрывая от неё ноги. Описывая круг в воздухе, все еще держась за оружие руками, охотник на демонов застает одного из них мощным пинком, отправляя первую, крутящийся при вынужденном быстром полете, псевдо-летучую мышь точно в сторону Вергилия. Туда же сразу летит вторая и третья, любезно подтолкнутые выверенным ударом посоха. Их животы вспыхивают красным, а из пасти беспорядочно вырывается огонь, стараясь задеть хоть кого-то.

+3

4

Сложно было сказать, как долго они уже здесь находятся. Ад всегда пребывал в состоянии всепоглощающей ночи, настоящее солнце никогда не появится в этих местах, никогда не благословит утопающие в кровавых реках пустынные земли, а любой свет являлся лишь имитацией, очередной ловушкой для невнимательной добычи. Привычного для людей деления время на сутки попросту не существовало, как и в общем потребность в его измерении. Для скрывающихся здесь монстров существует только одно понятие — вечность. И в ней ты расплывается, сливаясь с проклятым существом Подземного мира. Выхода отсюда нет. И Вергилий уже давно разучился считать время за банальной ненадобностью и сложностью из-за неравномерного его течения. Он даже не знал точно, сколько он здесь пробыл лет — лишь то, что явно больше двух десятилетий. Даже собственный возраст назвать не смог бы. За то небольшое путешествие с Данте иногда хотелось спросить о подобном. Хотелось и о многом другом спросить: закрадывающийся интерес о жизни близнеца начинал просыпаться все чаще, когда тот оказался рядом. Но подобные порывы очень быстро стихали, так и не получив свободы. Нельзя позволять себе расслабиться, это выбьет его из колеи окончательно.

С того самого дня на вершине Темен-ни-гру, что Ямато, что Ребеллион дрожали в желании уничтожить последнее, что осталось от семьи Спарды, выли в единственном намерении — демонической сталью упиваться кровью собственного близнеца, единственного родного (не)человека. Не простые разногласия, как раньше, о том, чья это игрушка, а кровная вражда. И тогда они готовы были разорвать друг друга, и сейчас ничего не изменилось. Так себя получалось убеждать, отказываясь слушать голос своей человеческой половины, что нарочно напоминала о себе, показывая давно забытую картину. Поглощенный агонией поражения и воющими глубокими ранами, что уже отказывались регенерировать как раньше, он помнил яркую ненависть в груди, помнил холодный тяжелый воздух, подхвативший ослабленное падающее в пропасть тело, помнил горечь неудачи, но забыл — или попросту не хотел позволять себе помнить — искривленное в ужасе, смешанным с грустью, пытающееся спрятаться за челкой лицо. Такое же как у него. И всем сердцем хотел забыть пытающуюся дотянуться до него руку. Но Вергилий не мог ему этого позволить. Не в этой жизни. Все остальные чувства затмила несгибаемая уверенность, что им лучше будет по раздельности, а представление об  обоюдной ненависти помогала уничтожить все ненужные сентименты. Да и Данте не место в Аду, его душа живет с человечеством, позорно отвергая великое наследие своей крови всем существом льнет к слабой людской натуре. Такому оставаться в мире животной примитивной жестокости лучше не стоит. В последнем старший брат был и сейчас уверен и, хоть тайно успокаивал в сердце неутихающую радость, знал, что тогда помог принять единственное верное решение.

Тяжелый влажный воздух начал сгущаться все сильнее, запах крови и демонов оседал в самих легких, одежда вся пропахла остатками сражений с демоническим отребьем, но смердящее окружение было куда хуже. Мертвые поля сменялись полными хищных растений и кровавых водоемов лесами, и потом опять состоящими из движущихся отростков пустырями. Вся Преисподняя — гигантский прогнивший организм, желающий переварить тебя мерзкой склизкой тканью мертвой земли. И ты в самом эпицентре ее бурлящего желудка, спасаешься от роя, помогающих переработать небольшую закуску из твоей жалкой тушки. И рано или поздно тебя нагонит судьба растворится в необъятном существе бесконечного кошмара, стать переработанным продуктом, частью монструозного механизма. Не очень радужная перспектива завершения туристического похода, да и тандем из двух путников-полудемонов оставлял желать лучшего для путевки. Насколько шумен и заносчив был младший брат, настолько категоричен и критичен был старший на все, что вытворял первый за это время. В соревновании "доведи своего брата до нервного срыва" оба стабильно держали высокую планку постоянного успеха, все больше расшатывая и без того хрупкие отношения временного перемирия. И все же сомнительный гид продолжал целенаправленно вести не сопротивляющегося Данте по глубинам Ада, с периодичностью за шиворот оттягивая особо любопытного алкотуриста от плотоядной фауны Подземного Мира, так и еще гастрономический аттракцион устраивал в виде тартара из демонятины. И никакой людской антисанитарии и бактериальных токсинов, свежий и питательный крестец (пусть и вдвойне жестче мяса обычного животного) даже не нуждался в термической обработке — способность к регенерации не вечная все же. Рефлексные цепи заставили часть тела дернуться в судорогах, пока его не пнули в сторону. Вергилий проследил за перекатившейся несколько раз тушкой, с хлюпом развалившуюся окончательно, брезгливо закинул голову, медленно возвращая недовольный взгляд на брата, со всей показательностью оценивающе проскользнувший с ног до головы и задержавшийся на мятой и грязной футболке: — Кто бы говорил о диете. Тебя разнесло.

Впрочем, хочет паясничать — пусть. Будет еще, уговаривать ни малейшего желания не было. Хочет повалиться без сил и с позором быть сожранным низшим существом — вперед. Ни капли не задевает и не волнует. Даже пальцем не пошевелит, чтобы предотвратить унизительную смерть в когтях слабого демона, да и меньше возиться придется. Вергилий явно обиделся. В голове возникло воспоминание, настолько обрывистое, далекое и выцветшее, выдернутое из глубин разума, словно оно принадлежало кому-то другому, кому-то ныне несуществующему. Это был яблочный пирог Евы. И Данте рядом, весь измазанный в муке и яичной скорлупе, потому что братья в очередной раз по пустяку разругались и отвесили друг другу липкие оплеухи из теста, пока ускорительный тон не поубавил их пыл. Но сколько бы не тянуть разваливающееся наваждение, самого вкуса почувствовать не получится, когда весь рацион был построен на более редкой и менее привередливой, в отличии от человеческой, потребности восстановления энергии и работоспособности организма. Не более.
— Мы всеядны, Данте, — словно собираясь прочитать лекцию о физиологии, с упрёком начал он, но полностью изменил надменный тон, когда на лице появилась недобрая ухмылка, прекрасно понимающая, что следующие слова возымеют крайне негативный эффект: — Это включает в себя и человеческую плоть. И ты прекрасно это знаешь.

В подтверждение демон внутри довольно зарокотал и отбивал хвостом в предвкушении реванша, требуя свободы и гоняя струившуюся по венам силу, полученную чудовищным объемом крови целого города людей, что послужили топливом фрукта Клипота, квинтэссенцией чистой демонической мощи. Иронично Мундас в какой-то степени послужил лучшим учителем, нежели Спарда, отпечатав жидкой магмой боли, навечно текущей под самой кожей, важнейший урок, что значит быть сильнейшим для тех, кто не ничтожно слаб. Эта сила, разливающаяся внутри спокойным пламенем, держала в лапах трепещущее человеческое сердце, что вторило близнецу напротив скупой улыбкой и радостным принятием очередного вызова на спарринг. Он поплатился всем, что у него было, и теперь по праву получил то, за чем, словно проклятый, гнался всю свою жизнь. Теперь эта потребность демонической части проверить свои способности требовала выхода наружу, и на том, кого он видел перед собой был сконцентрирован весь интерес, нежели на демонов и уж тем-более — на слабых людей.

Раны полудемонов затянулись, и они уже готовы были продолжить, словно отчаянно пытаясь наверстать когда-то отобранное у них детство. Выставив Ямато в приглашающем жесте перед собой, Вергилий только выглядел расслабленно, словно вовсе не собираясь сдвигаться с места, сконцентрированно наблюдал за движением каждого мускула и танцем серебристых стержней с искрящимися отблесками фиолетового, что в руках Данте из нунчак трансформировались в трехзвенный цеп и обратно, пока тот разогревался и одновременно с особо довольным видом выделывался. С огромной скоростью раскручивающееся оружие, окутанное то огнем, то электричеством, не сулило ничего хорошего для того, кто попадет под его взмах. И охотник на демонов уверенно приближался, намереваясь обрушить это "ничего хорошего" на противника, но тот скрылся в озоновой дымке за секунду до того, как Цербер смог бы достать его. Ямато, терпеливо выжидающая малейшей возможности пробиться сквозь элементальный хаос, мелькнула в выпаде демонической сталью, задевая кожу на лице, и сразу же исчезла. В наступательной грубой силе соревноваться можно с кем угодно, но не Данте — в этом ему не было равных — и такая же лобовая атака закончится лишним очком в его пользу. Вергилий не славился бездумными фронтовыми столкновениями, подлавливая на любой ошибке и промедлению выверенным смертельным ударом. И игру со своей добычей он порицал. А вот младший, только заметив приближающихся на запах крови пиромантов, с самым ехидным выражением раскрутился на Бо и по прямой траектории отправил крылатых тварей в полет, что явно не поможет в дуэли. Своим по-детски легкомысленным пассажем он не отличался от того мальчишки с деревянными мечами наперевес, что мог достать своего брата хоть на высокой ветви дерева в их саду, что в самом Аду. Только в своем показушничестве он заигрался, и этим не воспользоваться было бы настоящим упущением. Фигура Вергилия размылась, потеряла границы и вовсе растворилась, неуловимо для глаза оказавшись за долю секунды перед вращающемся на шесте «идиотом». Ямато в руке больше не было, зато на конечностях материализовалась поблескивающая шипастая броня с золотыми прожилками. Закинув ногу над головой, он решил показать более эффективный способ обучения своих врагов полету, прокручивая в воздухе когтистыми лапами Беовульфа, довершая оверхендом чешуйчатой перчаткой.
— Что, уже выдохся? — с холодными нотками в голосе передразнил полудемон близнеца, пока с самодовольным видом мягко пружинил в боевой стойке, рывком приземлившись на усеянную сероватой, где-то подпаленной травой землю. Полы потрепанного плаща расправились, а Ямато привычно вернулась в левую руку, в ожидании ответного выпада — если бы Данте можно было сокрушить такой пустяковой атакой, он бы умер ещё двадцать лет назад.

+3

5

Раз за разом Данте насмехался над демонами, которые ставят одного из сыновей Спарды в один ряд с отцом. Ему всегда казалось, что человеческая часть — преобладающая. Даже фраза брата о возможном поглощении людской плоти вызывало отвращение, вполне естественное для младшего Спарды и, вероятнее всего, непонятное старшему. Но здесь, внизу, у рассеченных корней Клипота в самой преисподней, демоническая сторона клокотала внутри, желала крови и не важно чьей, пусть даже человеческой, пусть даже родного брата. Данте был уверен, что Вергилий разделяет данное чувство. Это читалось во взгляде, демонстрировало каждое движение, чувствовалось кожей. Но для них все оставалось не больше, чем своеобразной игрой, несмотря даже на ту силу, что закладывалась в каждый последующий удар и отбивала яростные искры. Самоконтроль и сохранение ясного рассудка — то, что отличало их от всех остальных обитателей преисподней и их безусловное преимущество над любым, кто осмелиться кинуть им вызов. Разнообразные твари нападали то скопом,  то поодиночке — испытывали судьбу, и каждый раз терпя бессмысленное поражение.

Данте не успевает коснуться ногами земли, закончив с пируэтом на бо, как старший брат заставляет его мгновенно и не по своей воле припасть к земле. Подобный оверхед, можно предположить, был способен на то чтобы с первый попытки расколоть плотный демонический панцирь или с легкостью сломать кости. В глазах на пару секунд потемнело. Подзатыльники, что он получал в детстве от Вергилия, конечно, не сравнятся с тем, как близнец бил его сейчас. В те времена старшего, возможно, сдерживал взгляд матери, которая всегда оказывалась рядом с сыновьями аккурат в самый разгар их ожесточенного сражения во дворе фамильного особняка. Пропитанный разочарованием, этот взгляд заставлял сердце сжаться, если и вовсе не разорваться в клочья. От осознания того, что их больше некому разнять — в груди неприятно саднило. Тем не менее, они еще не наигрались. Данте уж точно.

Временами охотнику на демонов хотелось забраться в голову брата, проследить за ходом хитросплетенных мыслей. Конечно, Данте не смог бы понять его при всем желании. Разногласия начинались с понятия “силы” и даже не думали заканчиваться в вопросах, казалось бы, более элементарных. Неужели Вергилию не было даже интересно то, чем жил, если не его брат, то хотя бы сын? Наемник был уверен в том, что близнец просто влюбится в клубничное мороженое. Если они вдвоем, конечно, захотят вернуться, а Неро справиться со своей работой. Будет весьма грустно покинуть ад и узнать, что все любимые едальни — уничтожены. Но пока Спарду волновало немного иное.

Упираясь рукой в свое же колено, Данте поднимается на ноги. Выпрямляет спину, едва не скалясь от боли. Слегка покачивается, но не в пружинистой боевой стойке. Сплевывает кровью в белеющую адскую флору под ногами.

— Я только разогреваюсь. — Отвечает Данте на очевидную колкость, так как заданный вопрос был зеркальным тому, что сам охотник на демонов задал своему брату немного ранее, когда тот подобным образом пропустил удар. Раскинув руки в стороны, сын Спарды этим жестом словно предлагает близнецу заключить его в объятия. Но вместо родного и, возможно, местами примирительного тепла Мятежник пробивает грудь, выглядывает из спины толстым лезвием. Каждый раз больно, но это необходимая плата. Грех раскаляет все тело, пылает под кожей, по итогу вырывается наружу и изменяет привычную человеческую оболочку. Энергия искрами парит в воздухе, расходится в стороны плавным и одновременным взмахом четырех крыльев. Размеренная пульсация проходится внутри каждого, проявляя, напоминающие вены, яркие извилистые узоры. Тело, несмотря на то, что визуально стало более массивным, свободно парит в нескольких десятках сантиметров над поверхностью. Каждый выдох обдает жаром и очередными искрами, пока клыкастая пасть выдает некое подобие улыбки.

Настало время покончить с конкуренцией и стать номером один по огненному дыханию в пределах арены для дуэли, поэтому первыми, с кем решил разобраться Данте стали пироманты, не желающие оставлять попыток хоть как-то навредить сыновьям ненавистного ими Спарды. Их родство с летучими мышами периоценино, схожие с мухами они больше раздражали, чем представляли серьезную опасность. Одного взмаха крыльев достаточно чтобы воспарить: рывком оказаться на единой высоте с летающими тварями. Алая пентаграмма на выжженной траве дотлевала как напоминание о недавней трансформации. Демонические ладони не чувствуют жара, однако воздух заметно плавится, когда из рук Данте вырываются несколько огненных шаров. Раскаленные, нетипичного черно-фиолетового цвета сферы пламени направлены точно в движущиеся мишени, иногда направленные с учетом траектории движения пиромантов. Первый, второй, третий — ни одного промаха. Низшие создания ада падали вниз, некоторое время объятые пламенем и дымом, а после, издавая неприятное чавканье встречаются с твердью, в окончании распадаясь на куски.

У наемника нет второго “я”, мечущегося, которое не может найти свое место. Данте давно знал кто он, принял это и больше не конфликтовал с тем демоном внутри, хоть и привык жить по человеческим правилам, в человеческом ритме. Гордо распрямляя плечи, сын Спарды смотрит вниз, находит взглядом брата. Глубокий смех перемешивается с жаром, просачивается сквозь демонический оскал. Данте заносит руку, пока она не оказывается на уровне его головы. Несколько длинных спектральных лезвий своеобразным танцем закружили вокруг его запястья. Устремляясь вниз, наемник ударяет по земле и та содрогается. Небольшие части почвы поднимаются в воздух. Он целился точно в самодовольного близнеца. Область вокруг охватывает огненное зарево, распространяется стремительной волной на несколько метров от эпицентра.

Отредактировано Dante (22.09.22 18:20:23)

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » pizza vs reasons 1:0


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно