ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » way back home[Fallout 4]


way back home[Fallout 4]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/wop5zZh.png
►± 2289 год
► Goodneighbor → Sierra Madre
► John Hancock & Magnolia

[nick]John Hancock[/nick][status]никто никого не осуждает[/status][icon]https://i.imgur.com/P2nDHB6.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/PsPg8xX.gif https://i.imgur.com/WfggZZd.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Джон "Хэнкок" Макдонах </a><div class="fandom"> Fallout 4</div><div class="info">Кекс. Нартортики. И сладкий ролл</div>[/lz]

Отредактировано Leon S. Kennedy (27.07.22 19:00:35)

+4

2

[icon]https://i.imgur.com/Q0PcDqj.png[/icon][nick]Magnolia[/nick][lz]<a class="lzname">Магнолия</a><div class="fandom">fallout 4</div><div class="info">что-то лучше оставлять в забытие</div>[/lz][status]songbird[/status][sign]  [/sign]

«он владеет мной».
Забавная игра слов и ничего более, что-то знакомое всякому, кто хоть единожды примерял на себя бремя работы в найм. Так уж повелось, пожалуй, ещё едва человечество наметило принцип взаимоотношений торговли и рабовладения, как появились руководители и подчинённые, владеющие и обездоленные.

Добрососедство — вольное место для независимых людей. Самопровозглашённый городок отвергнутых и неугодных, выросший на руинах символа некогда великого памятника всякому человеку, рьяно отстаивающего своё кровно-рождённое право. Право быть свободным. И в этом разномастном городке, хохмы ради, только разве что, кто-то небрежно обронит о своём послушании «господину». Вот только, она всегда умело перекатывала на кончике острого языка удобные коннотации, не ошибаясь в правильном месте и правильном времени для произношения того или иного словца. И если спросить Магнолию, работает ли она на Джона Хэнкока, сладкоголосая брюнетка, не без горчинки в улыбке, но без лишних раздумий ответ вам — «он владеет мной».

Недолгой прогулкой на юг, удалось отыскать место, зовущие к себе сквозь километры стрекота стрелок на счётчиках Гейгера и шипящих волновых помех от сохранившейся силовой вышки. Даймонд-Сити — огромный зелёный алмаз в короне из ржавой колючей проволоки и бетонных сколов венца. Горделиво надет на Содружество и вещает столь далеко, что позариться на его обещания о доброй светлой жизни, промеж городских руин, выжженных радиоактивным выбросами, не соблазнится лишь самый извращенный аскет или тугодумный супермутант. Но обещанные блага фальшивы. Не всё то золото, что блестит. И не всякий изумруд – драгоценный камень. На деле стекляшка из-под пивной бутылки Гвиннет. И это умозаключение далось ей не понаслышке от странствующих посетителей, а действительностью, которую пришлось изучить на собственной шкуре. Нет, Даймонд совершенно точно не из последних мест на этой проклятой послевоенной юдоли. Имел он способность как подразнить несметными перспективами, так и оставить в памяти и приятные моменты. Как например, лапша Такахаси или выпуск «Общественных событий», запечатлевший Магнолию в одном из немногих её выступлений для тамошней элитной публики на веранде «Колониального бара». Статья вышла скользкой и солистка скоро пожалела о своём решении согласиться на интервью. Амбициозная Пайпер пыталась найти нечто прорывное и сенсационное, как всякий хваткий журналист, но откровенность Магнолии не оценила, напустив на её рассказ таинственности куда больше, чем стоило бы для сохранности чистоты личности. Не было ужимок или вранья в том, что Лия запамятовала добрую долю своей биографии. Мало случается приступов забывчивости среди одиноких странников? Химия для излечения ран? Удар по голове от выскочившего из-за угла рейдера? Последствия облучения? С последним, кстати, Магнолия к лекарю никогда не обращалась. Принимала рад Рад-X по расписанию и беды не знала. И почему всем и каждому не взять её методику на вооружение? Кроме прочего, завуалированная подача наблюдения, словно если твой язык достаточно хорошо подвешен, то есть шанс улыбки фортуны в лице Магнолии «не способной устоять перед мастером ораторского искусства». Совсем безобидное тяготение исполнительницы поболтать с тем или иным занимательным собеседником, оказалось выставлено искажённой пошлостью, вложив в уста местным байки о любвеобильности женщины в красном. В общем и целом, счёв содержание статейки желтоватой и нелицеприятной, а чёрно-белое фото смазанным, самолюбие брюнетки не позволило ей сохранить ни единой вырезки из копий тиража. Но на случай, если она когда-нибудь переменит своё решение, Ник Валентайн сам вызвался хранить лишнее газетное издание в своём архиве. Подобравшись к личностям, чья судьба была ей небезразлична, помимо владельца детективного агентства, с трепетом запомнился ей Трэвис. Крайне застенчивый парнишка, вызывавшийся вести прямые эфиры той самой радио станции, которую слыхал всякий и каждый из едва барахлящего приёмника. Той, что зажгла в Лие страсть. Одна лишь мысль о возможности быть услышанной всем Содружеством не могла не вскружить голову исполнительнице. Сейчас остаётся лишь догадываться, но судя по всему, умелые ребята из «Radiation King» знали толк в изготовлении бытовой техники. А как иначе пояснить, что тут и там, словно огоньки во тьме, истерзанные коробочки–радиоточки продолжали вещать в самых неожиданных местах пустоши? Под завалами и обломками, глубоко в коллекторах и наперекор ветрам высоток. И после сего, разве всё ещё можно думать, что сила в оружии? Что правда, до ораторского искусства, здесь Трэвиса назвать маэстро язык не повернётся. Но Магнолия верила, что парнишка себя ещё проявит. Во всяком случае, лишний раз болтая с ним в «Скамье запасных» о перспективе записать несколько трэков для эфира, она ненароком замечала как потели его ладошки, всякий раз как официантка Скарлетт заботилась спросить нужно ли им сменить бутылку. Совершенно очевидно, парень влюблён, а любовь… Она способна изменить человека до неузнаваемости. Решение покинуть зеленый город случилось скорее, чем Магнолия могла бы попытаться незаметно подтолкнуть ведущего к активным романтическим действиям, но быть может, оно и к лучшему? Скарлетт отнюдь не дурнушка, но вряд ли способна по заслуге оценить всю утончённость ранимой души радиотехника. Впрочем, прошлому место в прошлом и, пусть в системе мироздания Лии не существовало однозначного вето на визит в город, но дом её сердце здесь так и не обрело. Покосившиеся взгляды горожан и раздутая пустозвонством «элитная» публика «колониального» не поспособствовали возникновению желания осесть. Коль скоро своевременно подошла весть о раскинувшемся неподалёку, «городе Свободы», исполнительница вдруг поняла, что ей всегда шла к лицу роль доброй соседки. И если бы ей тогда знать, что вовсе не стены Добрососедства станут клеткой для её души…


TOOK A WALK OUT IN THE FENS
HAD A TALK WITH A MAN ABOUT SOME CHEMS
HE ASKED ME WHAT'S YOUR FLAVOR I SAID I NEED A FAVOR

https://i.imgur.com/SCRYvIv.gifhttps://i.imgur.com/XtQApYm.gif
I'M A LITTLE SHORT ON CAPS BUT
I'M A GOOD GOOD NEIGHBOR

Поначалу, предрассветные прогулки от здания Старого Капитолия к порогу Отеля «Рексфорд» полюбились ей настолько, что как бы ни надоедливо изнывали ступни от туфель на каблуке, Магнолия зачастую растягивала фланирование дольше, чем необходимая минута на пересечение единственной широкой полосы дороги в городе. Закрывая смену, когда очередной рассвет ещё едва робко коснётся к изрубленной полосе горизонта, Магнолия задерживалась на лавочке у парадного входа «Третьего Рельса». Прямо под яркими гирляндами треугольных флажков и георгианским балконом, откуда с завидной периодичностью, мэр Добрососедства обращался к своим людям с вдохновляющими речами. Нужно сказать, те не были лишены лёгкой бравады, но ему это чертовски шло. В конце концов, каждый политик и прирождённый лидер должен управляться с искусством слова не хуже, чем сладкоголосая виски-блюзовая певичка. И с этим, у Джона Хэнкока всё было в полнейшем поряде. Как и со всем остальным. Если говорить о... Ну, знаете... Обо всём, без исключения.

Вдоволь надышавшись сырой утренней прохладой и первыми кострищами полевых кухонь, расположенных вдоль всё тех же тротуаров, уставшая, но довольная, Лия неспешно брела к своим апартаментам. Мечтая лишь о том, чтобы поскорее сбросить эти чертовы д'Орсе. А вообще, знаете, если говорить о некоторых шалостях, что делают нашу жизнь по-настоящему счастливой, вне зависимости от внешних обстоятельств окружающего мира, иногда хочется допустить лёгкое безумие. И вытянутая линия фигурных губ подтягивалась к краешку тенью ухмылки, когда в своих мыслях, Магнолия фантазировала о том, как тотчас скинет обувь, подцепит пару в воздух, тем временем позволяя натруженным тонким ступням ощутить на мостовой избавительную вобравшуюся прохладу ночи. И ровно столь же очаровательным, как исполнение фантазии, пожалуй, доля шарма заключалась в удержании той несбыточной. Ведь тогда, никто не сможет упрекнуть в том, что она разучилась мечтать. Что для музыканта имеет важность равную кислороду.

Со скоростью несущегося с пригорка геккона, небольшое поселение в центре Содружества, принялось проникать в её душу. Кроме вечно странствующих гостей, щедрых на крышки, местные жители стали знакомы по именам уже через неделю, а через парочку-другую месяцев и подавно стали полноценными членами крайне разношерстной общины семейного типа. Однако никто впредь и никто после их самой первой встречи, не оказался хоть бы и блеклой тенью от вспышки впечатления, наметившего беспокойство в её мыслях.

Миновали листы в календаре и она потихоньку втягивалась. Прогулки под высокими оконными рамами Капитолия, в мягко стелющемся от них пламенном свете меж мелькающих силуэтов второго этажа, стали неотъемлемой необходимостью, пока ту не вытеснило нечто более форменное. И так понемногу, её лицо всё реже ласкал ядовито-красный неон вывески «Дома воспоминаний», бессменно поджидающий на коротком пути в отель. Здание уникального салона Ирмы, очевидно некогда славилось крупномасштабными шоу. Лоском довоенного бурлеска, о котором свидетельствовали остатки сценарного оборудования и шикарной фурнитуры. Кроме прочего,  об этом говорили потрёпанные ветрами, намертво въевшиеся ошмётки афиш прошлого мира. Такие, на которых мечтала красоваться Магнолия, льнулась всем сердцем без всякой видимой причины, что могла послужить истоком притяжения к ремеслу. В такие моменты, она находила положительное в своём беспамятстве. Разве важно кем она была раньше, если выпал шанс начать сначала?

Но не взирая на удовольствие предаваться фантазиям, всякий раз ненадолго задерживаясь взглядом на выцветавших обугленных плакатах, её расписание потерпело значительные сдвиги. Магнолия пристрастилась жить на работе, буквально сутками не покидая станцию «Третьего Рельса». Словно оставаясь ночевать на кушетке гримёрной было такой необходимостью, а вовсе не отговоркой в оправдание собственному бесславному желанию видеть его щербатое лицо, пусть даже всего лишь мельком.

Между тем, не ради надуманных преференций, но действительно проникнувшись к месту и его обитателям, Лия вызывалась подсобить Чарли в дневное время, когда назначенный вечерний час её выступлений был ещё далёк.

Чарли был славный малый, при всей поправке на то, что он робот серии «Мистер Помощник» с весьма манерной личностью британца. Хотя здесь он деловито поправлял, мол имеет отношение к характеру северных ирландцев, так словно нынче в этих широтах это что-то значило или было понятно хоть кому-нибудь. Вспоминая знакомство, именно он принял Магнолию на испытателей срок и после куша в первую же ночь её выступлений, горделиво заявил о своём намерении поскорее представить её вышестоящему, очевидно посчитав обнаружение певческого таланта Лии своей заслугой. Вовсе нет секрета от чьего имени он вещает, но когда встреча с мэром состоялась воочию и всё стало "официальным", Чарли лишь немного поубавил амбиции, временами при удобном случае строя из себя начальника. Не из злобы, но из очаровательной вредности, которую солистка принимала благосклонно умилительно. В отличии от некоторых, он умел чувствовать и выдерживать рамки, чему стоило поучиться их общей знакомой.
Кроме прочего, бармен безошибочно угадывал её настроение, немедленно реагируя подходящим напитком и сбалансированной беседой. Не лез с расспросами о прошлом, хоть про статейку ему донесли путники из Даймонд-Сити, умел отвлечь общими интересами, как например, рассказы о Серебряном Плаще на призрачно вещающей частоте, да, и вопреки всем канонам профессии, слухи не распространял, что их роднило.

— Не могу поверить, что прибыль крышек в этом месяце снизилась в дважды. Ты уверен, что подсчёты верны? — облокотившись локтем на барную стойку, её голубые глаза придирчиво бегали по набору цифр и перечню наименований спиртного, прикрепленных к канцелярскому планшету.

— Может я и не похож на летающие счётчики с ножками, но спешу тебя заверить, что с калькуляциями я обращаюсь грамотно, — в противовес успокаивающего тона собеседницы, Чарли был откровенно взволнован, что ещё выдавали слишком быстрые движения без назначений механических щупалец.

— Я просто пытаюсь помочь, ладно? — сделав паузу, Магнолия отпила из сияющей бутылочки ледяной квантовой и, хорошенько освежившись, начала перепроверять бодрым взглядом. Он был прав, ошибки с накладными быть не могло. —  Плохо дело. Здесь, несколько вариантов. Либо мы теряем интерес клиентов. Либо на складе... Недостача, — по привычке бережно выбирая слово, она нахмурила брови. Не нужно быть медиумом на химии, чтобы предвидеть экономию в питейном заведении. С учётом процента разбавляемости алкоголя, на одну условную бутылку предполагалась выручка за две. Но не в этот раз.

— А чо ты мне сразу в лицо не харкнула? Или ледям это не по статусу? — грубый женский голос, проредивший сонную дневную пустоту «Третьего Рельса», тотчас заставил притягательное лицо брюнетки вытянуться в напряжении.
Сила имени, впрочем, имеет не меньшее могущество. Не беспочвенно мудрости наподобие «как корабль назовёшь, так он и поплывёт» переходят из поколения в поколение, сохраняя свою насущность. Но не менее справедливы обратно зеркальные случаи, когда нарекаешь по факту замеченных особенностей. Нет, как может рискнуть раскинуть мало прозорливый салага, своё прозвище Фаренгейт заработала не благодаря ожогу у виска. 

Очевидно получив свой никнейм не за холодность, но за порой излишнюю вспыльчивость характера, как и все резиденты Добрососедства, она не была однозначной личностью, которую впору назвать злодейкой. А самое удивительно парадоксальное зрелище, какому мог удостоится самый искушённый скиталец Содружества, наблюдение за шахматной партией с участием Фаренгейт. Вспыхивающая спичкой протеже градоначальника, терпеливо передвигающая фигурки по клетчатой доске. Никто не говорит, что после неудачной сессии оппоненту порой надевали на голову, дабы не спугнуть бедолагу ещё на старте. И тем ни менее...

Совершенно точно, девушки на жаждали повыдирать друг другу патлы, даже вполне удовлетворительно проводили время в общей компании, но временами стычки случаются даже среди самых близких, не так ли? А тут и подавно, ведь Фаренгейт даже не пыталась скрыть своего придирчивого неодобрения к Магнолии. Со стороны телохранительницы мэра витало явное непонимание всеобщей очарованности певичкой и тому, как ей всё «давалось слишком легко».  Но стоило ли обижаться на человека, если его психика не переживает флорентийский синдром, а разум просто далёк от искусства? Пусть и диаметрально разные, но мирно существовать им было вполне под силу. За исключением всплесков, таких как этот…

— Ничего такого я не имела ввиду. И ты это прекрасно знаешь, — Магнолия не поддалась на провокацию и не обернулась к собеседнице даже через плечо. Опираясь предплечьем о столешницу, продолжила переворачивать бумажки, другой рукой прочно удерживая горлышко запотевшей бутылки ядер-колы. Пусть она создавала впечатление крайне ранимой натуры но была способна показать зубы.

— "Ничего такого" это ты про намёк, что мои люди крадут прямо из-под носа нашего мэра? Или что мимо меня орудует группка гангстеров?  — фривольно раскинувшись на одном из стульев за круглым столиком, Фаренгейт явно искала повода к стычке. Может говорила химия в её крови или личные неудачи, но из её ушей едва только не валил дым для полноты картины. — Слыш, так может это ты присосалась к кассе? То-то я смотрю тебе зеркало Ирма отстегнула. Чо, может обшарим твои хоромы? — накидывая всё интенсивнее, локомотив Фаренгейт уже не был способен остановиться по всем законам инерции.

— Дамы, прошу вас. Я уверен, мы найдём способ разрешить это недоразумение, — заправский джентльмен, Уайтчепел поспешил вступиться, недовольно сдвинув котелок по своей блестящей алюминиевой шаровидной голове. Конечно, помимо нежелания распугать и без того немногочисленную утреннюю публику, он явно переживал и за благосостояние девушек.

— Ну-ка, завались, пока я не начала трясти с тебя неустойку, — пресекая благие намерения робо-бармена, рыжая гулко бахнула бутылкой пива о стол.  — Конечно, мы найдём способ разрешить или ты думаешь, я позволю наебать Хэнкока?

— Ммм. Знаешь что... Ну-ка, пойдём, — горделиво выпрямившись, Магнолия соскользнула с барного стула, и по привычке мышечной памяти, расправляя складки красного платья на округлой заднице, уверенно направилась мимо спорщицы, но прямиком к двери своей "гримёрки". На деле, то была малюсенькая каморка, по левую руку от основной лестницы. От противолежащей вип зоны Маккриди, она отличалась не только габаритами, но малой освещённостью. И лишь после накрепко завязавшейся привычки Лии оставаться с ночлегом, помещение вычистили от хлама, превратив в так называемую грим-уборную. Помимо изрядно пожёванной молью велюровой оттоманки и напольной вешалки, с недавних пор, здесь действительно появился столик с лампочками, который столь любезно выделил Магнолии «Дом Воспоминаний». Чего Фаренгейт не знала, что это об этой обновке господин Мэр был осведомлён. Очень даже. И то, что казалось хорошей затеей, теперь вынуждало Лию жалеть. Мало того, что перенести его было задачкой для грузчиков той ещё и лишь благодаря молитвам и страху за целостность собственных яиц, ребята дотащили играющее стекло его в целости.

— Давай, вперёд, — отворив замок своим ключом, Магнолия осталась подпирать стенку у входа, пропустив Фаренгейт внутрь. Шмон проходил быстро просто по причине отсутствия изобилия пожитков. Немного самодельной косметики, канцелярских принадлежностей, личная аптечка и парочка шпилек. Ничего такого, что могло бы уличить солистку во внезапном озолочении. Но достаточно вещиц, чтобы перевернув их, воцарился беспорядок.Погром, впрочем, оставил недовольными обе стороны конфликта. Магнолия просто пылала от такой дерзости, а Фаренгейт очевидно разочаровалась не разыскав улик.  — держи. Думаю, ты знаешь дорогу,  — не дожидаясь, пока рыжая валькирия начнёт распыляться на обвинения в дислокации мифического тайника в стенах отеля, Лия уже протягивала ключ от апартаментов.

— Ну, да, конечно. Так я и стала ковыряться в твоих кружевных трусах. Но знай, что если ты решила прикарманить наши крышечки, то я обязательно узнаю об этом первой, — шумно вытолкнув воздух через ноздри, рисуя очевидную ассоциацию с вынюхиванием, Фаренгейт всем видом демонстрировала свою непобедимость, пусть вещественных доказательств и не отыскала. Впрочем, так и оставляя ключ греться в пальцах брюнетки, охранница мэра стремглав направилась к лестницам наверх.

TOOK A DIVE WITH THE SWANS
OUT IN THE COMMONS WITH NOTHING ON
THE MUTANTS STOP TO SAVOR ALL MY BAD BEHAVIOR

https://i.imgur.com/wOTWVZO.png https://i.imgur.com/YagQ9AJ.png https://i.imgur.com/FXQqFn3.png
IT'S ALL IN A DAY'S WORK
WHEN YOU'RE A GOOD GOOD NEIGHBOR

— Чарли, будь душечкой, позаботься, чтобы меня не беспокоили, ладно? — шумно выдохнув в спину уходящей, солистка только неодобрительно повела кончиком носа по воздуху, оставив при себе занятное замечание, что мысль о белье почему-то не особенно тревожила Фаренгейт, когда она решила вывернуть ящики трюмо. Так что вдруг изменилось? Или мысль о хранении трусиков Магнолии в здании Третьего Рельса настолько не вписывалась в картину мира телохранительницы, что даже не сработала щелчком в черепной коробочке?

Ещё потряхиваясь от злости и стыда, Магнолия хлёстко захлопнула за собой дверь, отгородившись от чужих глаз. Дрожащими руками, девушка принялась собирать вещи, укладывая их на место и перепроверяя на целостность, после столь грубых швыряний. Как вдруг, её сизые осколки неба заприметили пудреницу блеснувшую в отражении зеркала. Коробочка закатилась под кушетку и достать её можно была двумя способами. Задействовать силу или ловкость. И если первым она кичиться не могла, то гипнотизирующие движения певицы были подмечены ни одним мужским взглядом. Весь процесс уборки пусть и сопровождался недовольным бормотанием под нос, но по-настоящему смачные ругательства принялись выскакивать, когда точённый стан брюнетки крайне пикантно перевесился через вытянутое ложе, вынуждая не только впиться острыми коленями в подушки, но и выпятить ту самую филейную часть.

И как назло, в момент, когда меньше других желаешь быть застаным врасплох, дверная ручка щёлкнула под весом чьей-то руки извне.
— Ну, что еще?!— раздражённо прорычав из-за края спинки оттоманки, Магнолия была готова обрушить свой гнев по-настоящему. Ведь она отчётливо попросила Уайтчепела не допускать к ней раздражителей и не беспокоить в столь накалённый эмоциональный момент. Напрочь позабыв о том, что и Чарли принадлежал тому самому единственному кто по-настоящему обладал этим городом и кому бармен противостоять не смел. Но разве только бармен?

Отредактировано Harley Quinn (31.07.22 18:44:49)

+2

3

На то, чтобы экспериментальный препарат подействовал ушло меньше времени, чем было обещано. Глаза медленно закатились вверх, являя миру пожелтевшие белки, а голова откинулась назад, затылком впечатавшись в стену позади кресла, в котором устроился поудобнее мэр поселения под названием «Добрососедство».
– Ты был прав, – пробормотал Хэнкок, медленно размокая в кресле и позволяя химикату раствориться в крови. – Эта дурь стоит своих крышек. – Его голос был скрипучим, будто горло изнутри было набито пылью, мешающей ему нормально говорить.
– Я бы не в коем случае не предлагал тебе попробовать то, в качестве чего сам не удостоверился бы, – подал голос Фреда Аллен с соседнего кресла, – ты мой постоянный клиент – Хэнкок.
Они оба рассмеялись, но никто из них не нашел в себе сил признаться другому в том, что именно его рассмешило.
Но смеяться долго не получилось. Где-то над подвалом, в котором они засели с Фредом – дилером, на уровне первого этажа послышался голос Фаренгейт. Ее брань, и количеством, и качеством исполнения, способна была сдуть крышу старого отеля так же легко, как волк сдувал соломенную крышу с домика поросенка в одной детской книжке.
– Ставлю пачку апельсиновых ментантов на то, что эта стерва явилась сюда за тобой, Хэнкок. – Прохрипел Аллен, поднимаясь с кресла, в котором сидел и прислушиваясь к звукам снаружи. – В прошлый раз она чуть было не разнесла мне мою химлабораторию, потому что я на нее «не так» посмотрел. – Он кивнул в сторону двери. – Я бы не хотел, чтобы она сюда спускалась.
Хэнкок ничего не ответил. Он наблюдал за потолком над своей головой, который медленно надвигался на него, а затем, вызывая головокружение, устремлялся вверх.
Фаренгейт без труда вычислила где именно находится ее босс и уже через пару мгновений ее тяжелые шаги раздались на лестнице, а затем дверь в подвал распахнулась и на пороге замерла женская фигура, облаченная в броню. В её серых глазах читалась грубость, а большие, совсем не похожие на женские, кулаки были способны эту грубость подтвердить. Каждый, проживающий в поселении в самом центре Бостона, бандит, наркоман, бродяга и дружинник, знал, что шутить или спорить с Фаренгейт было себе дороже, что её постоянно заносило на поворотах и частенько эти заносы заканчивались сломанными ребрами или носом, при условии, что телохранитель мэра, где-то оставила свою пушку.  И такие случае бывали крайне редкими, так что пулевые ранения приходилось штопать чаще чем носки.
– Хэнкок! – её взгляд метнулся к старику в кепке газетчика, но распознав в нем тупого дрочилу Фрэнка Аллена, скользнул по его вытянутой руке в сторону, прямиком к креслу, в котором расслабился мэр Добрососедства.
– Что надо? – голос Хэнка звучал хрипло, но все же он попытался придать голосу нотки заинтересованности.
– В сраном баре снова пытаются навязать нам свои порядки.
– Кто? – Мозг отказывался соединять между собой одну мысль с другой, поэтому вопросы звучали самые простые и самые, разумеется, тупые.
– Траханая всеми сука – Магнолия! – В глазах Фаренгейт пылало настоящее пламя. – Она запустила руку в кассу. Она пытается нас наебать. Тебя, Хэнкок, она пытается наебать тебя! – В ожидание приказа разнести бар в щепки, она замерла. Но тишина, нарушаемая негромкими голосами, доносившимися с первого этажа, продлилась недолго. Фар с силой выдохнула. Она вцепилась в спинку подвернувшегося ей на пути стула так, словно ей была необходима опора, чтобы удержаться на ногах и на силе своего горящего пердака не покинуть тропосферу.
– Ты хочешь, чтобы я с этим разобрался?
– Я хочу, чтобы эта дрянь не разевала на меня свою гнилую пасть и не тыкала в меня пальцем.
От неё за версту воняло злобой. Она стала взрывоопасной.
– Я с этим разберусь.
Он не смог придумать ничего лучше, чем явиться в «Три Рельса» будучи немного под кайфом.

https://i.imgur.com/GdNLwmk.jpg https://i.imgur.com/trcAMvj.jpg https://i.imgur.com/hiqIs5X.jpg

Этот зад: аппетитно округлый и крепкий, который он поймал взглядом, был именно таким, каким он представлял его в собственных мыслях, которыми ни с кем не смел делиться. Хэнкок замер на пороге, как прикованный, мелко сотрясаясь от настолько свирепого желания, что едва мог соединить две мысли вместе, не говоря уже о том, чтобы начать говорить или хоть как-то иначе реагировать на повисший в воздухе вопрос. Он замер, напрягшись всем телом. Джон Макдонах, но для местных мэр Хэнкок, частенько мечтал об этом дивном голосе в минуты, когда не мог посетить бар в часы выступления. Он представлял этот голос, обволакивающий, с легкой хрипотцой, себе по-разному, иногда этот голос дразнил его, иногда насмехался над ним, но чаще умолял его… Его мозг, импульс за импульсом, призывал его захлопнуть дверь позади себя, перепрыгнуть через пуфик у зеркала, а затем потянуть обладательницу этого зада на себя. Желание было настолько жарким, что оно словно иссушило остатки его мозга. Закованный в собственные грезы точно в броню, которая не позволяла ему пошевелиться, он чувствовал, как его рот полностью заполнился медленно вспухающим и неповоротливым языком. Как Фред ему и обещал экспериментальный наркотик накрывал волнами, делая каждую последующую вспышку ярче и мощнее, предыдущей. Одного взгляда на гуля было достаточно, чтобы стало ясно – любые наставления Фаренгейт о том, чтобы он держался подальше от этой певички, были моментально забыты, как и желание во все разобраться, ведь именно так обычно поступали те, кого большинством голосом избирали мэром поселения – они разбирались с проблемами местных.
Каждую его встречу с Магнолией, он сравнивал с воспоминанием от американских горок из его детства, которые, насколько он еще помнил, всегда были для него дико волнующими и совершенно неуправляемыми. Лия была невозмутимо изящна всем, что находилось выше ее талии и, была ходящим эротическим сном снизу. Каждый взглядом, жестом, вибрацией ее голоса, идущей по его ребрам, обтянутым облученной и пожелтевшей со временем кожи, она заставляла его легкие наполняться кислородом, а кровь вновь разносить тот по его зачерствевшему точно хлебная корка организму.
Он шагнул в коморку не так уверенно, как планировал изначально, а когда Магнолия, не заполучив ответа на свой вопрос, повернула к нему голову, продемонстрировав зарумянившееся личико, он и вовсе окончательно поплыл, сдвинув то, что можно было считать губами на одну сторону, в какой-то одобрительной ухмылке формам, которые она продемонстрировала.
– Выкроил себе немного времени, чтобы посмотреть твое вступление. – Хэнкок шагнул в комнатушку, поближе к оттоманке и Лие. – И не прогадал. Шикарный вид.

https://i.imgur.com/WXy8H0p.jpg https://i.imgur.com/2q1dCTp.jpg https://i.imgur.com/oX4ckla.jpg

Когда упали бомбы, мир в одночасье обратился в пыль, в бесконечные пустоши под палящим солнцем - в суровое и мучительное напоминание всем, что вот такова расплата за бесчисленные грехи и повальное безумие прошлого. В воздухе пахло гарью, а глаза приходилось держать закрытыми. Все рухнуло, исчезло, стерлось с лица земли. Люди сами повергли себя в нестерпимую боль, тлеющую во всех пропитанных отчаяньем и провонявших горем душах. И, сама природа подвела черту, заключив то, что осталось от человечества в черные края распятий. Кто-то смирился. Другие так и продолжили бег среди развалин, слушая громыхание собственных костей.
— Что за… — Хэнкок пытаясь вернуть себе голос, постарался сглотнуть, но сухость во рту после дозы отменного винта, принятого накануне, не позволила ему это сделать. Не открывая глаз, он наощупь попытался определить, где находится старенький радиоприемник, из которого сквозь треск велась страстная проповедь. — Кто опять из вас, утырков, трогал мое радио?
За этими словами последовал шумный выдох, с хрипотцой, что была с ним обручена навечно с той самой ночи, когда он с целью оттянуться по полной, вдохнул экспериментальный радиоактивный наркотик, облучивший его и превративший в гуля.
В ответ, из угла комнаты, где был пристроен старый покосившейся на один бок, диван, раздалось ленивое:
— Ты вроде как завязал с препаратами.
— Да? — Когда-то отзывавшийся на имя Джон, а теперь исключительно на словосочетание «мэр Хэнкок» гуль приподнялся на локтях, чуть щуря свои угольно-черные глаза. — Это ты трогала мой радиоприемник, Фаренгейт?
В ответ раздался низкий, вибрирующий смешок личного телохранителя коим и являлась женщина в тяжелой металлической броне.
— Горожане шепчутся между собой, Хэнкок. — Она начала издалека, исподлобья сверля взглядом своего начальника. Большая редкость такой взгляд, да еще и у живого человека, чаще всего, если так кто-то осмеливался смотреть на гуля, ставшего мэром Добрососедства, получал перо под ребро. Вот и весь разговор. Но, Фаренгейт могла, ей было позволено многое из того, что у других было под запретом. — Ты вчера сорвал выступление Магнолии.  Уайтчепел утверждает, что бар от этого потерял крышек триста не меньше.
— Напомни мне, куколка, — гуль прекрасно знал, как сильно раздражается Фар всякий раз, когда он обращался к ней «куколка», но все равно давил на больное. — Кто владеет баром «Третий Рельс»?
— Если бы ты видел общую картину, как вижу ее я, — хмыкнула в ответ Фаренгейт, не желая подыгрывать Хэнкоку. — То давно бы понял, что эта мелкая дрянь, вертит тобой как хочет и щелкни она пальцами, ты ей и бар подаришь и все, что она попросит. — Напоследок Фар развела руками, закидывая обе на спинку дивана и слегка ерзая по выцветшей обивке, попыталась принять расслабленную позу. — Возместить ущерб придется из городской казны. Горожане должны видеть, кто здесь власть и закон.
Вот что за настырная стерва, костью поперек горла встанет, если будет нужно.
— У нас есть казна? — Некоторое время не прекращая смотреть в серый потолок с трещинами над их головами, наконец-то выдал Хэнкок, медленно садясь и опуская иссохшие ноги на пол, возле скинутых в ночи пыльных сапог, потянувшись к заначке с препаратами, но на полпути одергивая руку и меняя прежний курс к мятой пачке сигарет.
— Казна – это тот запас крышек, Хэнкок, от которого ты отщипываешь каждый раз понемногу, чтобы вложиться в эксперименты Фреда Аллена или выкупить весь, имеющийся в наличие у Дэйзи, винт.
Надоела.
— Значит я сорвал выступление Магнолии? — Лениво произнёс Хэнкок, возвращаясь к началу их с Фаренгейт дискуссии и, всовывая между зубов сигарету, замолк ненадолго, пытаясь вспомнить детали прошедшего вечера. — И сильно она злится?
Зажигалка выдала искру, и появившийся огонек обжег тонкий слой, пожелтевший бумаги, Хэнкок сделал глубокую затяжку, выпуская дым через отверстия, которые когда-то были частью носа, но потом, эта лучшая часть, как и многое в нем, отвалилось. Да, теперь он похож на затраханный до полусмерти мутафрукт и вряд ли на свете найдется средство способное изменить его внешний вид или, хотя бы, частично, вернуть ему прежний. 
Зажигалка. Нервно пляшущий огонек. Дымное облако и дикий взгляд напротив.
Фаренгейт не выдерживает первой и закатывает глаза к потолку, словно пытаясь оценить степень вины мэра Добрососедства.
— Да тебе хоть ссы в глаза - всё думаешь божья роса. Насрать с горочкой на неё и её злость, ты мэр этого города, так пойди в этот бар и тресни кулаком по столу. — Зашипела она, в упор игнорируя, как её босс болезненно морщится. — Напомни всем чей это бар и, благодаря кому они могут считать Добрососедство своим домом!
Взгляд Хэнкока внезапно и неожиданно стал жестким.
— Не нравятся мои методы? — Произнес он, глядя прямо в глаза Фаренгейт, и пепел медленно слетел с кончика сигареты на мыски его поношенных сапог. — Может ты будешь мэром лучше меня? — Кажется их разговор свернул совсем не в то русло, в которое изначально планировала Фар.
— Ты мне надоел. — Парировала Фаренгейт, снова проигнорировав заданный ей вопрос и поднимаясь с продавленного дивана. — Я не нанималась нянчиться с тобой, Хэнкок. — И в этот момент, воздух, всколыхнувшийся от ее движения, буквально затрещал от напряжения. — Можешь и дальше вертеть своим языком у нее в заднице, если нравится. Я – пас.

https://i.imgur.com/sD3G6cE.jpg https://i.imgur.com/BJoPAzl.jpg https://i.imgur.com/SW7MpWu.jpg

Его изрыгнуло из дверного проема, как мощную и несвежую отрыжку супермутанта. Безразличный взгляд Хэнкока скользнул по парочке бродяг у входа в «Круши-Кромсай», отметив, что один из них старательно метет то небольшое пространство, что могло бы зваться порогом заведения метлой, сгоняя в кучу набросанные под ноги окурки и остальной мусор. Добрососедство никогда не могло измениться, так что запах мочи, въевшийся не только в одежду, но и в кожу, трущихся здесь об углы бродяг, в поисках хотя бы временного пристанища, как и грязь были почти что визитной карточкой этого поселения. Гордиться особо и нечем. 
Хэнкок коротко кивнул в ответ на приветствие одного из дружинников, которого Дейзи наняла для охраны на входе своего магазинчика, продающего любое барахло, способное помочь путнику в дороге не сдохнуть от палящего солнца, нападения рейдеров, голода, жажды или кротокрысов.
— Как делишки, Дэйзи? – За прилавком стояла невысокая, когда-то бывшая наверняка красивой, женщина, но теперь, по пришествию стольких лет и из-за воздействия радиации она стала гулем. Методично натирая свой прилавок тряпкой, в момент появления на пороге своего магазина мэра города, гуль Дейзи замерла.
— Чего тебе, Хэнкок? — Ее голос был таким же скрипучим, как несмазанные шестеренки, которые через силу заставляли работать в верстаке для брони, позади прилавка и спины торговки — Новой поставки винта еще не было, а прошлую ты подчистую выгреб.
— Все еще дуешься за скидку? — Хэнкок обвел взглядом помещение, в котором Дейзи обустроила себе магазинчик – его помещение.
— Так и разориться недолго. — Хмыкнула торговка. — Как мне потом вам платить налоги? Имей совесть, Хэнкок. — Она отбила дробь отросшими ногтями по прилавку, прежде чем продолжить. — Ты зачем пришел?
— За информацией. Ты ведь когда-то была женщиной и знаешь, как у вас здесь все устроено, — гуль коснулся указательным пальцем виска под своей треуголкой, стильно чуть съехавшей набок.
— Крышки на прилавок. — Выпрямившись с делав шаг вглубь своего магазинчика, Дейзи скрестила руки на груди. Хэнкок потрепал небольшое колечко в иссохшей мочке собственного уха, прежде чем подать голос.
— Я думал мы друзья, Дейзи. — Расчётливая сука.
— Мы не друзья, Хэнкок. — От Джона не ускользнул внезапный холод в интонации женщины. — Я работаю на тебя. Как и все в этом городе. Мы платим налоги в твою «казну» и делаем тебе скидки на все свои товары. Хочешь информацию — Плати.
Хэнкок максимально сократил расстояние, теперь его и Дейзи разделял лишь прилавок. На поверхность того из его сжатой в кулак руки, скользнувшей вглубь кармана красного сюртука, выпали крышки. Судя по тому, как торговка пошевелила губами, она успела сосчитать все, попавшиеся ей на глаза крышки.
— Просто скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы загладить свой косяк перед женщиной, которая мне симпатична.
— О таком не пишут в журнале «Пистолеты и Пули», да Хэнкок? — Дейзи сгребла в синий контейнер все крышки, что лежали на прилавке. — Насколько серьезным был ущерб?
— Я не помню. В моей крови было намешано слишком много препаратов. Мозги были точно желе. — Пробурчал гуль и в голосе его отчетливо прозвучало беспокойство. Под конец голос Хэнкока дрогнул, и он отгородился рукой от взгляда Дейзи.
— Женщины любят подарки. — Даже сквозь скрипучесть ее голоса, было возможно расслышать некую тоску по ушедшему времени, по дням, когда она была красивой и желанной, когда подарки ей дарились просто за красивые глаза. — Всегда любили. — Она вздохнула. — Пусть твой будет очень щедрым. Затмевающим. — Она нырнула под прилавок, а затем снова показалась на глаза Хэнкоку, выкладывая на поверхность бумажный сверток. — Тебе нужно сделать две вещи. — На этот раз она не говорила, а шептала. — Во-первых, ты должен искренни извиниться, даже если не помнишь за что, а во-вторых, вручить ей это.
— Я даже не знаю, что в этом свертке. — Нахмурился мэр Добрососедства. — Вдруг ты меня подставить хочешь. — Он потянулся к свертку, чтобы развязать тот, но получил уверенный шлепок по руке.
— Сначала ты за него заплатишь.
— Что?! — Возмутился Хэнкок, упираясь руками в край прилавка перед ним. — Я уже дал тебе крышек!
— Ты заплатил за информацию. Это разные вещи, Хэнкок. Пять сотен крышек и этот сверток твой.
—ПЯТЬ СОТЕН КРЫШЕК?? — Их взгляды скрестились между собой как шпаги. На возмущенный голос гуля обернулся даже дружинник на входе, стороживший магазин Дейзи. — Ты с ума сошла??! — Рявкнул он. — Может сразу тысячу? А?
— Для тебя со скидкой. — Парировала Дейзи, но в отличие от мэра Добрососедства говорила тоном абсолютно нейтральным, показывая себя со своей лучшей стороны, демонстрируя абсолютно все свои умения заключать выгодные сделки. — Пять сотен гребанных крышек.
Бросив на нее злой взгляд из-под треуголки, Хэнкок развернулся и вышел из лавки.
Стоила ли его задумка пяти сотен крышек? Действительно ли настолько сильно он провинился перед Магнолией? Он закурил, присаживаясь на небольшой выступ напротив магазинчика с битыми стеклами и с легким прищуром наблюдая затем, как Дейзи яростно натирает торговый прилавок. Сверток она уже спрятала.
Может заслать к ней Фаренгейт с ребятами? Рыжей бестии только повод дай помахать кулаками. Он качнул головой, делая затяжку. Рискованно. Остальные узнают о наезде на Дейзи и тоже откажутся торговать на территории Добрососедства, а то и вовсе покинут поселение в поисках лучшей жизни. Хэнкок поморщился. Он столько старался для этого места, чтобы в итоге уподобиться Вику и его банде громил?
— Эй, Дейзи! — Он снова перешагнул порог ее магазинчика, привлекая к себе внимание. — Есть встречное предложение. Я даю тебе три сотни крышек. И если твоя идея сработает, то еще двести крышек ты получишь в конце месяца, либо я на месяц освобожу твой магазин от уплаты налога в казну города. Идет? — Он встал рядом с прилавком, его черные глаза блеснули, а на стол брякнулся увесистый мешочек, в котором можно было насчитать обещанные три сотни крышек.
Всего через пару минут, насвистывая себе под то, что когда-то считалось носом, Хэнкок заворачивал за угол старого Капитолия, к дверям «Третьего Рельса».
— Здорова Хэм, — первый делом поздоровался с гулем-вышибалой, охраняющим вход в бар, Хэнкок, замедляя шаг. — Много сегодня народу?
— Мы еще не открывались. — Наощупь Хэм поправил бабочку, у себя под подбородком. — …После вчерашнего.
— Кстати об этом… — Хэнкок замер в шаге от другого гуля, окидывая того взглядом. — Магнолия все еще злится на меня?
— …Ну… кхм-кхм… — Хэм кашлянул, прочищая горло и весь подобрался. Неужели все было настолько плохо? — Она не любит, когда я… эм… слишком много болтаю.
— Ты болтаешь с мэром, — Напомнил ему Хэнкок, медленно закипая.
— Я не хочу проблем, Хэнкок, — Понизив голос отозвался гуль в смокинге. — С Магнолией разбирайся сам. Она внизу, у барной стойки, помогает Чарли.
По ступеням в зал с барной стойкой, Хэнкок неторопливо спустился в гордом одиночестве, прислушиваясь к негромким голосам в дальней части заведения.
— Мэр Хэнкок. — Робот Чарли заметил вошедшего гуля первым. — Мы еще закрыты. Но, я могу налить вам выпить. Чего изволите?
— Стакан Квантовой, Чак. В горле пересохло. — Он плюхнулся на свободный стул, через один от дамы НЕ в красном платье. Но легко узнаваемой со спины по прическе и манере скрещивать ноги. — Доброе утро, куколка. — Он двинул в ее направлении сверток, выкупленный у Дейзи. — Это тебе.

[nick]John Hancock[/nick][status]никто никого не осуждает[/status][icon]https://i.imgur.com/P2nDHB6.jpg[/icon][sign]https://i.imgur.com/PsPg8xX.gif https://i.imgur.com/WfggZZd.gif[/sign][lz]<a class="lzname">Джон "Хэнкок" Макдонах </a><div class="fandom"> Fallout 4</div><div class="info">Кекс. Нартортики. И сладкий ролл</div>[/lz]

+3


Вы здесь » ex libris » альтернатива » way back home[Fallout 4]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно