ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » old habits die hard [greek mythology]


old habits die hard [greek mythology]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">to the Gods that kill and forever will</span>

<span class="data">дом доктора Моргана - Итея, Греция </span>

<div class="episodepic"><img src="https://imageup.ru/img213/3980098/izobrazhenie_2022-07-23_161358775.png">
</div>

<p>

<span>

</span></p>
</div>

Что может быть страшнее для всякого божества, чем осознание собственной беспомощности?
</div>[/html]

+2

2

Серебряное веретено пронзило белые громады облаков над заливом Патраикос: блестящее воздушное судно шло на снижение в лучах восходящего солнца.  Ионическое море тихо ласкало скальные берега Пелопоннеса, и Артемида прекрасно узнавала эти места. Западная Греция была для неё столь же памятным местом как Саламин или Эфес, ведь здесь когда-то была вотчина брата.
Фюзеляж спускавшейся на посадку машины казался цельнолитым, безукоризненно ровным и гладким. Приветствовавшие борт диспетчеры знали что он прибудет по расписанию, точно под стать идеальности формы. Они знали и то, что за штурвалом столь же прекрасная женщина.
- Нелл, теперь мы предоставлены сами себе. - Диана сняла наушники и обернулся ко второму штурвалу, расправляя волосы. В её стати не было ни следа усталости, несмотря на почти десять часов в полёте. Даже больше: она излучала полноту мотивации двигаться дальше.  - Мой племянник живёт дальше на севере, в Итее. Мы не возьмём автомобиль и не поплывем судном. Это слишком медленно, и я знаю что мы можем преодолеть этот путь быстрее.
В этот тяжёлый день они обе, две старые богини, чувствовали себя изгнанными. Собственная паства обернулась против них в Новом Свете, и теперь возвращение на руины дома, - пусть даже ради визита к Асклепию, - ощущалось как поражение. Неуёмная боль от ран, нанесённых силами за гранью их досягаемости.
Они оставили всех кого должны были защитить там, в Нью-Йорке. Город пропитался ядом, и находиться в нём было опасно. Все кто мог скрыться от преследования нашли убежище в резервациях и маленьких городках на берегу Атлантики.  Рана, нанесенная Немезиде, беспокоила её всё больше, и нельзя было бросить это на  откуп Рока: болезнь нуждалась в лечении. Победить такое под силу только ему, молодому богу врачевания.
Артемида слишком долго игнорировала его.

***

Оставив серебряный лайнер в ангаре, они вышли под лучи солнца в открытую степь, как можно дальше от техники аэропорта и людей. Казалось, Гелиос до сих пор правит колесницей светила, как будто не прошли три тысячи лет. Здесь, в жёлтой траве рядом с кипарисовой рощей, они обе вздохнули полной грудью, несмотря на пропитавший их жилы яд и раны, ведь ничто не способно убить богов. Ослабить - да.
Убить - никогда. До тех пор пока божество считает себя таковым, его бессмертная суть неизменна.
Они обернулись чайками, вспорхнув вместе с первым порывом ветра. Испещрённый дорогами бедный Пелопонесс уже не мог произвести на них то же впечатление что и гавани Америк, но здесь присутствие зла ощущалось в гораздо меньшей степени. Богинь здесь преследует куда более опасный враг, их собственная память. Чайки нырнули в солёные воды Коринфского залива ближе к полудню, и обернулись дельфинами. Магия этих мест не исчезла. Присутствие владений Асклепия здесь было столь же отчётливо как феномен цвета, запаха, звуков. Всё живое говорило о том что здесь всегда будет кипеть жизнь в самом здоровом её проявлении, не искажённая стрессом мегаполисов и нищетой захолустий. Нет, Итея была тихим уголком гармонии среди золотых холмов. Артемида была рада вернуться сюда.
Они почувствовали присутствие хозяина этой земли потому что действительно хотели найти его ради исцеления. И суть бога врачевания не могла не ответить взаимностью: он видел их в рыбацкой гавани, иссиня-чёрные гребни божественных зверей. Рыбаки были далеко в море, и Артемида грациозно выпрыгнула из волн, устремляясь к ущелью в скалах ближе к дому Асклепия. К дому, который она так давно не посещала.
Её ноги ступили на золотой песок,  бледные ноги то ли женщины, то ли вечного подростка. Большие зелёные глаза Артемиды изучали тропу к дому врача, и она почувствовала как дорожная одежда вновь обволакивает её тело: белая рубашка и джинсовая куртка с брюками, белые кроссовки. Здесь её способности к изменению облика были как никогда сильны, словно земля ещё помнила её и хотела воспринять снова.
Когда-то здесь охотились на ланей старые эллины. Эти времена уже не вернуть.
- Асклепий рядом, Неми. Он видел нас, когда мы плыли, а я видела его глазами дельфина. - её голос звучал странно радостно, даже воодушевлённо. Высокий тембр, без болезненной хрипотцы от удушья Нью-Йорка, и протянутая богине мщения рука оказалась не твёрдой, а нежной и притягивающей к себе как в лучшие ночи между ними.
Диана больше всего на свете хотела облегчить боль, терзающую Немезиду. Никто не заслуживал того что яд делал с ней.
Они вместе проделали путь среди острых скал, неспособных причинить им вреда: лишь чей-то взгляд, способный зафиксировать момент превращения, мог стать опасностью для богинь. Артемида всегда карала тех кто готов разгласить секрет её природы,  а теперь вместе с ней была и Неми. Нет, сегодня они просто женщины, над которыми нависла тяжесть судьбы. Они придут к дому врача молча и постучатся, словно не было целой вечности разлуки.
- Племянник. Это я! - постучалась она три раза,  едва они дошли до порога, который был им нужен.

+2

3

Когда Асклепий родился, он увидел небо. Голубое объятое языками пламени под крики его матери. Когда Асклепий умер, он увидел небо. Серое объятое грозовыми тучами и вся Эллада утонула в слезах. Он всегда был больше человеком, чем Богом. И всегда старался не вмешиваться в эти олимпийские дрязги. Лишь молча, выполнял то, что для чего был рожден, лечил всех вне зависимости от стороны и учил этому своих детей.
Но когда пришло время выбрать, он выбрал семью. А потом предпочел сделать то, что хотел уже давно, вернуться к так милой ему человеческой жизни. Но, увы, и она принесла ему немало горестей. Он привязывался к смертным, к ученикам, братьям и сестрам которым не было даровано бессмертие. Они были, словно вспышки в его бессмертной жизни  и уже Бог Асклепий не мог просто так продлевать им жизнь и нарушать правила мироздания, как это в свое время делал Асклепий человек.
Он взял себе новое имя и осел в Итее. Он так и не решился покинуть родную Грецию. Раз, за разом решая остаться здесь. Здесь было спокойнее, здесь он чувствовал единение и ту тонкую связь с отцом и тетушкой, которая была ему роднее матери. Он обустроил небольшой в рамках Бога дом. В котором он сейчас жил с Акесо одной из своих любимых дочерей.
Врачеватель сидел в саду за домом и смотрел на небо под звуки воды из пруда с рыбками кои, которые он привез из Японии. Вокруг него накапливались солнечные нити, растворяясь под его кожей. С раннего утра его беспокоило предчувствие, жаль, что оно его никогда не подводит. Акесо перебирала рядом лечебные травы, что бы изготовить мази, в какой – то момент она испуганно вздрагивает и поворачивает голову в сторону моря.
- Отец? – она смотрит, насторожена, она почувствовала Богов. Но не могла определить, кто это и насколько опасными могут быть гости. В то же время Асклепий уже видел, кто это был. Он так давно ее не видел, но не смог бы ее не узнать.
- Акесо… Иди в город, сообщи в больницу что я себя плохо чувствую и прием проведешь ты, оставайся там, пока я не позову. – девушка хотела возразить, но в последний момент лишь кивнула, взглянув еще раз в сторону тропы которая вела к дому со стороны моря, торопливо зашагала в противоположную сторону. Тем временем Асклепий вошел в дом, дом его выглядел меньше чем было на самом деле. Из – за изолированной части, которая состояла из комнаты, которая была похожа на операционную, но потолок его был из стекла и солнечные лучи безприпятственно проникали в помещение. Отсюда же можно было попасть в сад, а дальше был лишь лес.
Парадная же часть дома ничем не отличалась от домов простых смертных, прихожая, в которой врачеватель и встретил своих гостей, справа кухня, слева гостиная в глубине кабинет и гостевая комната, лестница на второй этаж.
Он слышит знакомый голос и замирает в нерешительности, он чувствует что – то темное совершенно противоположное его силе. Это ощущение оседает на языке как смог от сигарет. Асклепий открывает дверь, сталкивается взглядом с Артемидой, а потом медленно переводит глаза на ее спутницу. Слова застревают в горле, когда он видит рану. Рана на теле Бога, которая явно не затягивается, а значит все не так просто. Он чувствует энергию знакомую и привычно липкую как черная смола, мертвая энергия.
- Проходите, - все претензии по поводу потревоженного покоя были отложены. Он точно не знал, будет ли он в силах помочь Немезиде. Ведь их суть была взята из противоположных энергии.
Приведя девушек, в помещение со стеклянным потолком Асклепий закатал рукав рубашки, высвобождая из татуировок обвивающих его руку змеи.
- Принесите камень, - скомандовал, и змеи послушно скрылись в дверях, которые ввели в сад.
- Отложим подробности, покажи мне рану… - проговорил он, натянув на руку перчатку, он медленно вдавил палец вглубь раны. Больно без сомнении, но кто, если не Немезида в силах это стерпеть. Тем временем Асклепий уже видел, как чужеродная энергия вцепилась в него самого. Но было что – то еще, словно там что – то осталось.
- Кто нанес ее? И не попало ли на тебя ничего? – уже обращаясь к Артемиде, вещает врачеватель. Он уже кажется, догадался, в чем причина.  Он понимал, что ему придется высвободить всю свой запасы энергии. И он уже успел пожалеть, что отправил Акесо в город. Ее бы помощь сейчас не помешала бы.

+3

4

[indent] Солнечная Эллада казалась Немезиде абсолютно негостеприимной и чуждой, как будто никогда обитатели этого края не поклонялись ей, не возводили храмы в ее честь. Яркие краски при свете дня били в глаза и дезориентировали и без того ослабленную богиню, что не могла забыться сном из-за боли, раздиравшей ее бессмертную плоть. Пускай она и выпорхнула из колыбели одной из первых в своем роду, чтобы затем освоиться на землях, ныне принадлежавших смертным, она по-прежнему оставалась порождением ночи и мрака. Впервые за много лет глаза ее никак не могли привыкнуть к дневному свету, отчего она успела пожалеть о том, что не прихватила солнечные очки. Если бы только это неудобство действительно являлось ее единственной проблемой... Казалось, прирожденное упрямство этой богини могло позволить ей терпеть боль и предаваться отрицанию до конца времен, лишь бы не терзать этим без того беспокойное сердце Артемиды, но это оказалось выше ее сил. Мстительница лишилась спокойствия с тех самых пор, как ей пришлось выявить предателей в самом сердце собственного культа - непредвиденный удар, что окончательно выбил ее из равновесия.
[indent] Путешествие в это захолустье не могло восприниматься никак иначе, чем бегство от своей судьбы. Личным самолетом Артемиды они воспользовались не по собственной прихоти, а по необходимости, что больше всего раздражало Немезиду. Крылатой богине пришлось воспользоваться такой возможностью от безысходности, что породило ощущение внутренней неполноценности, осознание собственной уязвимости. Даже пути от ангара до уединенной обители Асклепия оказалось достаточно для того, чтобы истощить ее силы. В этой паре белых чаек выделялась именно та подбитая, что временами даже отставала от своей верной спутницы. Хотя и минули сотни лет с заката тех славных времен, когда боги были на пике своих возможностей, все же именно сейчас, именно в этот момент истории она почувствовала себя по-настоящему слабой. Битва с чудовищами и ранение истощили ее сильнее, чем она могла позволить себе признать, но на этом настоящие испытания только начинались. Сомнения в собственных возможностях стали истинной причиной нервозности богини, чей хмурый лик и без того запоминался прочим угрюмой гримасой.
[indent] Пришлось тем не менее поумерить свой пыл при личной встрече с богом-врачевателем, поскольку Артемида пребывала в самом добром расположении духа, наверное, впервые с той самой неблагоприятной ночи в госпитале. Воссоединение с любимым племянником согревала ей сердце, что несколько кольнуло Немезиду, хотя она решила не подавать виду. Пускай Асклепий оставался у нее не на самом добром счету, все ж коли ему в руки угодила нить ее судьбы, выяснение отношений следовало отложить. Однако приветливой от этого она не стала, да и разве могла стать таковой мрачная богиня отмщения в черном одеянии? Взгляд ее холодных голубых глаз стал по-особому строгим, когда встретился с его собственным, в котором раздражение быстро сменилось на обеспокоенность - искреннюю ли? Увидев реакцию на свою рану, Немезида поджала губы и насупилась, но тактично промолчала, пускай и желала выпалить что-то нелицеприятное. Ни к чему, все и так все понимали, иначе бы юный бог не повел их первым делом в "операционную", больше походившую на оранжерею. Проклятое солнце снова забило в глаза, заставив богиню возмездию позорно опустить свой прищуренный взгляд.
[indent] Прежде неподвижные чернила на руке Асклепия по воле его обернулись змеями уже из плоти и крови и скрылись из виду. Серьезное отношение несомненно вселяло доверие, однако этого было недостаточно, чтобы действительно обнадежить измученную богиню. К тому моменту она уже начала готовиться к осмотру, предусмотрительно обнажив пораженное скверной плечо. Для этого ей пришлось приспустить лямку сначала своего комбинезона, а затем топа и бюстгальтера под ним. Едва ли успела она приготовиться морально к тому, что ждало ее, как Асклепий уже сунул палец в сквозное отверстие, что моментально начало источать густую черную слизь. Немезида широко распахнула глаза и резко дернулась от малейшего прикосновения, вызвавшего столь невыносимое жжение, тогда как губы ее скривились в зловещем оскале. Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать во весь голос, ведь крик божества мог вызвать землетрясение, способное обрушить на них все здание. Терпения хватило лишь на несколько секунд, после чего богиня одернула свое плечо, бросив на лекаря взгляд, преисполненный злобой.
[indent] - А поаккуратнее нельзя, целитель ты хренов?! - выпалила она подобно диком зверю, загнанному в угол. Дыхание ее сбилось, сделалось тяжелым и сопровождалось хрипами. Кожа богини тем временем стала гусиной и покрылась испариной, заблестев под лучами солнца, что проникало повсюду в этом жутком, невероятно душном для нее помещении. Тени, что отбрасывали предметы, едва заметно задрожали в такт ее дыханию. Ощутив влагу на лице, Немезида вытерла лоб тыльной стороной ладони и издала нервный смешок, когда Асклепий принялся задавать закономерные вопросы. Был ли он готов к тому, что ему предстояло услышать? - С существами, подобными этому, мы столкнулись впервые. Что-то отдаленно похожее на медведя, только целиком покрытого гнилью и слизью. Когтем своим он проткнул меня, как видишь, насквозь. Произошло это пару месяцев назад, но рана так и не затянулась, что бы мы ни делали. Кажется, эта гадость, - мстительница демонстративно стерла черную с фиолетовыми переливами слизь со своей раны, которая сразу прилипала к пальцам, - засела и в моем теле. Мы уже видели, что оно вытворяет со смертными... поражает внутренние органы, распространяясь через кровоток. Одна из жриц Артемиды была осквернена этим, что сделало ее... нестабильной. В ее присутствии мне стало еще хуже. Но сама Артемида, к счастью, не пострадала. Я постаралась этого не допустить.

Отредактировано Nemesis (26.08.22 09:43:52)

+2

5

Обитель Асклепия вселяла надежду в любого кто переступал порог. Даже боги могли почувствовать здесь безопасность, комфорт и соблазн избежать роковых ранений. Если бы они встретились в светлые дни полисов Эллады, Артемида сказала бы что все полученные ранения предначертаны им судьбой, и врачевать богов и богинь невозможно. Хуже того: это преступление против закона, управлявшего их жизнями.
Но сейчас не время для фатализма, и все кто находился в этом скромном доме младшего из богов, понимали: скверна, которой поразили богиню возмездия, не могла быть предначертана даже худшим из пророчеств.
- Мы не знаем точно. Может, это яд Тифона, полученный из его трупа, может ихор Ехидны, а может сам первозданный Хаос, заточённый в божественную кровь: мы не знаем точно, Асклепий. - охотница припала на одно колено перед лекарем, зная что этого недостаточно. Слишком долго она была в отлучках, в поисках места в мире для себя, не придавая значения тому что самый достойный из её семьи оставался рядом. Не было нужды искать его: Асклепий оставался собой на протяжении сотен, тысяч лет. И поэтому Артемида завидовала ему, не желая зачастую видеть.
Он мог смутно догадываться что повелительница диких зверей не желает чтоб он видел её такой: современной. Поражённой гордыней устремившихся ввысь человеческих городов и металлических птиц, вышедших за пределы мира к отцу Космосу.
- Я молю тебя сделать всё что ты можешь: Немезида честна и не может лгать. Нас застали врасплох этим предательством. И я хотела знать нет ли такой же угрозы для тебя, потому что в городах есть те кто ведёт за кровью Олимпа охоту. - её голос дрогнул, и она скрестил руки на груди в знак искренности, столь приятно сочетающейся с вечно молодым лицом. - Я знаю что прошлое гнетёт нас, и тебе может претить встреча со старыми богами. Но я чувствую что каждая нанесённая нам рана приближает катастрофу. Мы нашли Оракула. - коленопреклонённая, Артемида кивнула. Её худые, обманчиво слабые руки коснулись обнажённой белой кожи на боку Немезиды, и тьма вокруг раны словно ошпаренная начала испаряться. Уходить перед чистотой её плоти, неуязвимой и вечной, пусть и ослабленной веками изменений.
Боги неизменны и вечны - и всё же она пыталась найти для себя новые призвания всё это время, помимо охоты.
- Неми, тебе придётся терпеть снова. - её тон стал твёрже, и взгляд диких зелёных глаз внимательно обласкал каждую линию охваченного лихорадкой лица Адрастеи. Красота крылатой мстительницы даже в миазмах яда, корчах боли, - оставалась безупречна. Артемида не желала чтоб эта красота угасла из-за неё, в попытке защитить пепел некогда великих храмов Эфеса. - Без Асклепия у людей не было бы ни Пастера, ни Гиппократа. Делай всё что он скажет, и я буду рядом. - пальцы нежно коснулись бледных колен Немезиды, и они обе поняли что это путешествие было важнее чем можно было предположить. Встреча с Асклепием могла свести их предположения воедино: если это яд, то будет ясно чей. Если это проклятие или нечто хуже, то диагноз подведёт черту под их бессмертными жизнями. Эта охота на богов, в которой они стали загнанными жертвами, имела в тенях погонщиков много древнее и могущественнее чем можно было представить.
- Нам нужно будет много рассказать. С тех пор как я посетила тебя в последний раз, мир изменился ещё сильнее. Если бы только Ананке и Мойры могли нас услышать... Я не знаю как мы могла прийти к этому кошмару. - Артемида не осмеливалась смотреть племяннику прямо в глаза, лишь покачав головой отстранённо взывала к самообладанию Немезиды. Гнев возлюбленной мог обернуться против них обоих, и сцепленные пальцы их рук могли дать врачевателю прямое свидетельство: эти богини любили друг друга.
Древний дом словно тихо обнимал их троицу, и спокойно помогающие Асклепию смертные не мешали этому разговору с тихим почтением. Присутствие божественного в этой скромной обители было столь очевидно, что даже их позы у ложа для пациентки приобрели характер античных сюжетов: каждый жест, каждое слово пробуждало память о легендарных временах, когда боги сражались с чудовищами, побеждали гигантов, а могучие титаны удерживали небеса на своих плечах. О временах когда мир был по-детски прост и искренен, а мрачные пророчества ниспосылались смертным, а не им.
Теперь настало время испытать на собственных шкурах то, что чувствовали люди эпохи героев и богов. Страх загнанной добычи.

+2

6

Асклепий всегда держался особняком, протягивал руку помощи любому, кто в этом нуждался, но крайне редко привязывался. Особенно это касалось Богов. Он словно понимал, что никогда не станет им равным, слишком другими были его взгляды. Это лишний раз подтверждался тот самый взгляд, которым его одарила Немезида. Он не был склонен к гневу или ярким проявлениям чувств, но промолчать он тоже себе не позволил.
- Если хотели по аккуратнее могли бы отца поискать, - спокойным почти холодным тоном говорит он, продолжая манипуляции. Он прекрасно знал что не нравиться Немезиде ведь он один из тех кто избежал наказания от  ее рук, за его деянии.  Но врачеватель прекрасно понимал что даже Артемиде не найти Аполлона если тот сам этого не пожелает. После инцидента на Олимпе желание не связываться с друг другом и вовсе исчезнуть было для них чем – то семейным.  Но Асклепий тут же осекся, обращая внимание уже на тетушку, которая пала перед ним на одно колено.
- Встань я не тот перед кем стоит стоять на коленях, - уже на много мягче говорит он, Асклепий никогда не держал обиды за то, что тетя и отец решили исчезнуть из его жизни. Богам чужды проявление человеческих чувств, по крайней мере, так думал врачеватель. Но и что само рождение Асклепия и вот этот взгляд Артемиды, которой она одарила Немезиду, было опровержением его суждении.
- Оракула? Как по мне само его рождение не сулит ничего хорошего, - вздыхает он, не хватало очередной, войны ведь Оракулы появляются именно в такие моменты. Он видит, как реагирует тьма и эта слизь на Артемиду и как та иначе реагирует на самого врачевателя. Он слегка хмуриться и вместо того что бы медленно выжигать «яд» с помощью божественной силы, он убирает солнечные нити и касается слизи незащищенными пальцами. Вопреки ожиданию она не избегает его, а наоборот словно льнет к нему. Но тут словно сгорает, словно его не должно существовать.
- Вот черт… За кровью Олимпа охотится полубог - он уже видел нечто подобное, однажды он и сам был причиной… А потом потратил не одно столетие на изучение инцидентов чем – то похожих на такие. Когда полубоги, чьих рождение само по себе запретное и противоестественное, но исправимое без последствии, если только они…
Совершают деяние, идущее в разрез с мирозданием… Гордыня полубога я так это называю, Немезиду поразил яд от восставших из мертвых. Воскрешение мертвых это вмешательство в ход жизни… Это как намеренно спутать нити судьбы. Противоестественно на столько что не должно существовать. Поэтому оно и смогло поразить Бога, - говорит он, а если он прав, то возможно даже он не сможет излечить богиню. Ведь нет противоядия от того что само по себе существовать не должно. Он изучал этот феномен, но еще не разу не пытался избавиться от поражения на подобных стадиях. Он предпочитал находить отпрысков Богов до того как они переступят черту. Некоторые проживали свои жизни, так и не приблизившись к ней, а некоторые сгорали изнутри не в силах контролировать силы.
- Камень воскрешения может очистить божественный дух, но вот тело… - он прикусывает губу, перебирая в голове артефакты которые могли быть достаточно могущественны и узконаправленны что бы справиться с подобным.
- Была бы здесь моя чаша, думаю можно было бы очистить и тело, но, увы, она была утеряна много лет назад и на ее поиски у нас не так и много времени…  Я могу выжигать яд из божественного духа, но я не на столько силен, что бы делать это несколько раз, - обеспокоенно говорит он, наклоняясь к белой змейке, которая передала ему небольшой бесформенный камень ярко-янтарного цвета. Он хмурился в поисках другого решения, способа продлить время, что бы яд не распространялся. Но, увы, гордыня полубогов чаще всего очень сильная и не подчиняется законам мироздания.
- Без Чаши я смогу дать только отсрочку и насколько ее хватит я не знаю…

+2

7

[indent] - Думаешь, мы бы явились к тебе, если бы знали, где его искать? - с насмешкой обратилась Немезида к Асклепию в ответ на его выпад в ее адрес, закатив глаза. Мальчишка изо всех сил старался излучать спокойствие и уверенность, хотя сам был напуган, что не могло укрыться от взора богини возмездия. Выдержка врачевателя могла вызвать уважение, если бы только можно было вычеркнуть из его биографии былые преступления против хода естественного порядка вещей. Не то, чтобы ей так уж хотелось лезть к нему в голову, но она ничего не могла с собой поделать. Когда тебе не одна тысяча лет, неизбежно сталкиваешься с неспособностью избавиться от старых привычек.
[indent] В то же время искреннее, неподдельное волнение Артемиды впервые с самой поры их рокового воссоединения по-настоящему тронул Немезиду, задел ее заживо. Тепло в груди и мороз по коже - контраст испытываемых богиней возмездия разноплановых чувств от одного лишь осознания этого разрывал ее на части. В горле будто застрял плотный ком при виде припавшей на колено охотницы, что показалось ей неестественным, неправильным. Озвученная мольба не могла не засесть в сердце, не взволновать душу - невзирая на все недомолвки и обиды ей было не все равно!
[indent] - У вас такое в порядке вещей, я полагаю? - с явным недоумением поинтересовалась она, кивнув в сторону присягнувшей Артемиды. Вид склонившейся перед полубогом богини поначалу вызвал отвращение, но при этом все же сполна позабавил Немезиду. Однако суровый взгляд охотницы резко оборвал неуместный смешок мстительницы и даже вынудил ее стушеваться. - Ладно-ладно, как скажешь. Однажды тебе удалось убедить меня довериться твоему братцу. Теперь настал черед проверить на прочность твоего племянника, - после этих слов она посмотрела на упомянутого Асклепия с вызовом. - Боли я не боюсь.
[indent] Как не способен бояться темноты отец ее, Эреб мрачноликий. Причинявшая на протяжении многих тысячелетий боль богиня вдоволь познала суть ее, чтобы окончательно отринуть страх перед ней. Кто-то бы сказал, что легка доля обреченной на бессмертие сущности, но такого рода суждение крайне поверхностно. Что есть физическая боль в сравнении с болью душевной? К тому же бессмертие в данном случае означало и бесконечно широкий болевой порог, а также лишало надежды на избавление от мучений, которое приходило со смертью. За все приходилось платить, даже за дар вечной жизни.
[indent] Однако вопреки словам ее Асклепий не стал причинять ей боль, а лишь дотронулся до слизи, что так и засочилась из раны, как только ту потревожили. Пока лекарь рассматривал склизкую субстанцию неизвестной природы, Немезида скривилась и закусила губу. Ласковое касание Артемиды, призванное успокоить ее, не произвело должного эффекта, когда озвучил свою догадку Асклепий. Глубокое понимание сути происходящего стало для богини возмездия ударом, подобно которому она еще ни разу не испытывала за все свое существование. Ее густые брови приподнялись в изумлении, как только в прежде ясных голубых глазах сверкнул непередаваемый ужас, а ноздри раздулись от гнева. Гримаса в тот же миг отпечаталась и надолго застыла на ее бледном лице.
[indent] - Эссенция... гибриса? - дрожащим голосом вопрошала она, поджав плечи. Ничто не могло вызвать в Немезиде такую всепоглощающую бурю эмоций, как упоминание ее вечного антипода, с которым была призвана бороться до самого конца своего бытия. Ее тело осквернил результат самого отвратительного на свете явления и с тех самых пор медленно пожирал ее, угрожая ничего не оставить после себя. Ожидающая своего часа губительная смесь гибриса и энтропии прямо под нежной кожей богини возмездия. - Немыслимо... Оно поразило нескольких последователей. Зрело прямо у меня под носом. Разве я могла упустить из виду такое?
[indent] Признание Асклепия собственного бессилия и его слова о возможной отсрочке вместо полного излечения сначала прошли мимо ее ушей, однако вскоре их суть все же настигла ее встревоженный рассудок. Ничто на свете не могло подготовить богиню к смертному приговору, даже присущая их роду излишняя самоуверенность. Лишь упоминание чаши Асклепия помогло Немезиде сохранить остатки самообладания - то стало последней ниточкой, на которой держалась ее угасавшая надежда на спасение. Без лишних слов она потянулась к своей дорожной сумке на полу, чтобы достать оттуда свою недавнюю находку - ту самую чашу, о которой говорил врачеватель. Возможно, Тюхе - воплощение удачи и воли случая - все же сыграла свою роль в той заварушке, пускай и сама того не ведала.
[indent] - Я как раз хотела тебе вернуть это. Отбила ее у тех самых говнюков, повинных во всех бедах, - держа артефакт обеими руками, Немезида протянула ее Асклепию так, будто совершала подношение. - Не без помощи Тюхе. В самом деле... повезло, - обреченным тоном признала она и отвела взгляд в сторону при мысли о том, что ей бы следовало как можно скорее загладить свою вину перед богиней удачи в знак благодарности. Даже если все это окажется напрасным. Даже если в природе нет истинного спасения от подобного недуга.

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » old habits die hard [greek mythology]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно