ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » blood on the 99 cents


blood on the 99 cents

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/WsIIfTH.gif https://i.imgur.com/WmM4S9K.gif
https://i.imgur.com/QdsqbVd.png США & Багамские Острова (зависит от времени в эпизоде)
https://i.imgur.com/xO5H5Rg.png https://i.imgur.com/IaWtd9y.png https://i.imgur.com/Ejys4YW.png https://i.imgur.com/OefbCY5.png

Get in we're going shoppin', не совсем, да почти. Деловые предложения поступают с другой стороны на сей раз. Когда ещё предоставится уникальная возможность съездить в отпуск, являющийся миссией по устранению объекта под прикрытием? Соглашайся, Билли. Это будет лучшее заказное убийство в твоей жизни.

[icon]https://i.imgur.com/xPsh2UO.png[/icon][status]воплощение связей[/status][lz]<a class="lzname">Наталья Романова</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><center>ты опять выходишь на связь, <i>Билли</i>?<br>
в смысле сама позвонила...</center></div>[/lz]

+3

2

Наушник в левом ухе шумел помехами включающейся и затухающей рации. Группы захвата перебрасывались командами и, сжатыми до одного рявкающего слова, докладами обстановки.

Тонкий стебелёк торчал из бетона, гордо распушив жёлтую макушку одуванчика. Лёгкий порыв ветра колыхнул растение. Вуаль неуместной улыбки бросила тень на губы. Мы с растением находимся на высоте 11-го этажа. Кругом ничего, только каменная крошка, пыль и углекислая вонь смога, но всё же, каким-то неведомым образом, одуванчик умудрился распуститься здесь. На крыше. Там, где у него не было никаких шансов на выживание. Вопреки всему.

Взгляд сместился с созерцания цветка обратно, к инструменту. Я раздвинула сошку “баррета”, отогнув сначала одну, затем вторую “ноги” снайперки. Посмотрела в сторону своей мишени, находящейся на 8-м этаже здания напротив. Из положения полуприсяда, единым плавным движением улеглась, положила левую руку сверху на ложе, чтобы загасить остаточные колебания, пальцы правой застыли у спускового крючка. Прислонившись к окуляру, я пропустила первый, едва различимый выдох. Занятно, как работая в команде с гением, летающем в боевой консервной банке и богом из другого мира, такие простые вещи, как одуванчик проросший на крыше высотки кажутся чем-то… почти волшебным? Какое нелепое детское слово…

— Вдова? Статус?

Чуть клоня голову к плечу, не сводя приоткрытого глаза с объекта на прицеле, я стараюсь свести микроколебания собственного тела к минимуму. Мясо и мышцы, из которых мы состоим — дребезжащее желе напряжения, даже если человек выглядит спокойнее мертвеца, мнение винтовки может сильно отличаться от представляемой реальности. Дальше следует почти что фраза о взмахе крыльев бабочки, учиняющей бурю на другом конце континента. Если дрожь стрелка сместит ствол на сотую дюйма: пуля сместится на расстояние в ширину человеческой головы.

— Вдова, статус!?

Сегодня небольшой ветер. Стоит это учитывать. Я втянула воздух носом, отсчитывая удары собственного сердца. Объект в прицеле сдвинулся ближе к окну, замахнулся рукой на вторую фигуру в комнате.

— ВДОВА!?

Сердечный ритм замедляется, сводясь к мерному счёту. Раз-два-три-четыре…

— ВДОВА, СТАТУ-..!?

Выстрел.

Бесшумная оса калибра 12,7×99 мм разорвала стекло, вонзилась в цель и оставила буро-алый сгусток на стене.

Чисто.

Юг-Брод-стрит. Пенсильвания. Филадельфия.
Пара полицейских авто бросает скромные неоновые ало-синие тени на оцепленную территорию, перегороженную транспортом спецназа и толпами людей в форме с оружием. Я сняла мотоциклетный шлем с руля, отвлекаясь на то, чтобы проверить как закреплена винтовка для перевозки.

— Ты же в курсе, что я ушёл из ЩИТа, чтобы больше не возиться с таким дерьмом?? — возмущение в голосе Фила Декстера расходится в интонации по нарастающей.

Я не просила тебя приезжать.

Чт-!? Не просила?! Да ты сама мне позвонила!!

Мне нужен был контакт генерала Мейсона, — кивок в сторону крупного мужчины в форме, объясняющегося с подчинёнными. Беспечное пожатие плечами. — И я знала, что у тебя он есть. Я не просила тебя приезжать или присутствовать лично. Кстати, — мой взгляд скользнул по спорткару. — Я вроде велела тебе от него избавиться.

“Астон” выглядел ещё более “неприметно”, чем мой байк цвета спелой вишни, среди множества служебных машин.

— Чег-? А? А. Ну ты ж велела не сжигать и сказала, что я могу оставить тачку себе и вообще, не соскакивай с темы Ната. Какого хрена? Может хоть объяснишь, что за типа ты там пришила,и почему Мейсон, высунув язык, рванул с опергруппой, стоило тебе дёрнуть ноготочком?

Я спрятала косичку под шлем, надев его, седлая байк.

— Ната? Не смей просто молча уезжать, я сюда притащился, ты мне как минимум объяснения задолжала!

Сняв мотоцикл с подножки, я повернула руль вправо, плавно отводя его в сторону.

— НАТАША!

Выкрик попытался врезаться мне в спину, но не сумел сравняться с разгоном KRGT-1.

Торговля людьми. Наркотиками. Оружием. Мозги Эдварда Эллингтона украсили стену 8-го этажа на Брод-стрит потому, что он был дерьмовым человеком. Судить других было бы лицемерием с моей стороны, но стоит отнести это не к суду, а к сверке с фактами. За последнее время количество сообщений о людях пропавших без вести возросло на 16,5%. Страны СНГ, Северная Африка, Китай, Рапастан, Мексика. Девушки, молодые парни, дети. В возрасте от 9-ти до 22-х лет. Всем предлагалась работа, шанс вырваться в американскую мечту, лучший мир. Мечта обращалась кошмаром. Рабством. Тело Йона Чореску обнаружили на свалке близ Пакистана.  Вырванные зубы, 4 удалённые пары рёбер, многочисленные следы побоев, выбитый правый глаз. Мальчишке было 14 лет.

Люди Эллингтона отбирали “лёгкую добычу” для “продажи”. Минимум родных, тяжёлые отношения в семье или полное отсутствие первого и второго. Те, у кого нет никого, чтобы за них постоять и те, кто по какой-либо причине ещё не мог постоять за себя сам. У жертв преступной сети Эллингтона никого не было. У самой сети — будет Чёрная Вдова. И им захочется молиться, чтобы во мне было столько же милосердия, сколь в отношении их босса.

Эллингтону достался 1%. В случае, если процент перевесит чашу — он сможет умереть. И выиграет. У команды генерала Мейсона исключительная медицинская служба. С вероятность в 99% они соскоблят остатки мозгов Эдварда со стены и залатают дыру, вернув ублюдка к жизни. Если, конечно, существование прикованного к койке в тюремном госпитале, без дополнительного обеспечения и с недостатком обезболивающих препаратов стоит называть “жизнью”. Если Эллингтон выиграет свой процент, то он сдохнет от кровопотери на 8-м этаже высотки в Пенсильвании. Если выигрыш возьмут мои 99, он сдохнет в собственной рвоте и испражнениях, задыхаясь от боли в течение следующих двух недель.

Дорога от Филадельфии до Нью-Йорка занимает почти 2 часа. В копилку времени добавляется остановка для того, чтобы избавиться от “баррета” в схроне по пути к следующему пункту назначения.

Я смываю с себя остатки дорожной пыли и падаю на кровать через 5,5 полных часов. Раскинув руки, недовольно щурюсь, поворачиваясь на бок. На меня смотрит пара блестящих глаз рыжего плюшевого кота. Едва заметно хмурясь, сдвигаю игрушку назад, на спинку мебели.

Ты прям как тот, кто тебя дарил. Никакого уважения к личному пространству.

Ворчливо бубню в подушку и, прежде, чем мысль о том, насколько ненормально говорить с плюшем успеет разогнаться в собственной голове, отключаюсь.

Резкая трель телефона вырывает из сна.

Романова.

— Александр купил тебе любимые цветы. Во сколько назначить курьера?

Подавив усталый вздох, я прикрыла глаза, сдавливая переносицу. Посмотрела на часы на тумбе, алые цифры моргнули: 6:23.

— Во сколько?

7:40. Пусть не опаздывает, — положив трубку, душа острое желание рухнуть назад в подушку, сдираю себя с постели, выталкивая тело в сторону ванной, на ходу подбирая свалившиеся со спинки стула джинсы. — Можешь праздновать, вся кровать снова в твоём распоряжении.

Плюшевый кот ничего не ответил.

В 7:40, на локации для вторника, мы с Исаей обмениваемся информацией, и он раскрывает мне тот самый “букет” от Александра. Цветы = парк, Александр = в деле замешаны русские. Материалы дела полученной “работы” намекают на связь объекта с Эллингтоном, хотя, судя по всему суровый русский бизнесмен, Егор Павлович Петров, сбывал всё же не людей, но это ещё предстоит подтвердить или опровергнуть.

Хорошая новость: вчера Петров отправился на Багамы, судя по всему в “отпуск”. Скрываться он особенно не пытается, поэтому отслеживать перемещения объекта по тратам по безналу, купленным билетам и прочим бонусам цифрового века — находки для шпиона — не составит труда. Удалённость от Манхэттена также играет на руку. Плохая новость: Петров заселяется на последнем этаже SLS Baha Mar — и единственный другой номер на этом же этаже — для новобрачных. Камеры наблюдения в коридорах, большое количество персонала… надёжный напарник — полбеды. Я не могу взять на эту работу Бартона или капитана Справедливость. С Тони слишком много возни, Тор и Беннер не рассматриваются вовсе. Декстер мог бы сойти за подходящего кандидата, но нет. И дело даже не в том, что вонять возмущением и вопросами он будет хуже, чем стухшая квашенная капуста на жаре в 30 градусов.

Отставив кофе на блюдце, из-под солнцезащитных очков я окинула взглядом веранду кафе, в котором сидела последние сорок минут. Периметр чист. Гражданские. Поправила полы шляпы. Нужен непросто “партнёр”, присутствие которого в номере будет достаточно не-раздражающим, и с трупом которого позже мне не придётся возиться отдельно, до столкновения с Петровым. Нужен проверенный человек, который способен на убийство, которому можно доверить собственный тыл и который может убедительно сыграть партнёра, не создавая слишком много проблем, шума или вопросов…

Вспышка слева: пальцы сжимаю рукоять кружки с кофе, я резко разворачиваюсь в рефлексе ещё до того, как полностью считываю субъект и движение. Ребёнок. Маленькая девочка, лет… 4-х-5-ти? Малышка натыкается на моё колено, поднимает на меня большие серые глаза и улыбается.

— Кифка! — моя левая бровь выгибается выше правой. Девочка тычет мне в лицо плюшевым котом. — КИФКА!!

А… да, верно… киска… ты знаешь, забавно, у меня есть почти такой же…

— Лулу! Боже правый, ну куда ты опять убежала! Вы уж извините, такая она у нас приставучая! Извините, что побеспокоили! Ну, идём…

Задумчиво кивая вслед матери, утаскивающей ребёнка, возвращаю взгляд к кофе, обдумывая подброшенную случаем мысль.

Anvil — довольно крупная организация.
Масштабы и количество штаб-квартир в одном только Нью-Йорке вызывают у меня всё больше вопросов. К рухнувшему ЩИТу и отсутствию должного интереса к военизированной организации подобных размеров. Впрочем, сейчас всё это уже не имеет значения.

Сменив третий комплект одежды на сегодня, по дороге в такси, я заплетаю волосы в полумальвинку с косичкой. И делаю одну остановку в районе Адской кухни для стратегически важного пополнения “боезапаса”.

Руссо не перестаёт удивлять: в игре в незримые кошки-мышки, он умудряется оставаться человеком, которого достаточно сложно отследить в Большом Яблоке и чьи перемещения, одновременно позволяют набросать примерный распорядок его дня, но не дают никакого представления о полной картине. Итоговый выбор точки на карте ближе к расчётной ставке на удачу, чем на 100% уверенность.

Кроме того, не можешь подобраться к Королю? Бей Ферзя.

Привет, Марк, как дела?

Внезапная встреча на проходной, верно? Очаровательная улыбка №17 из набора “дружелюбие и радость встречи”. Короткий разговор и выданные для Марка, Майка и Стива — эй, как плечо, здоровяк? — круассаны купленные по дороге в Frisson Espresso, я оказываюсь у нужной двери, в которую вообще-то запрещён вход, точнее к боссу нельзя. Точнее, они конечно могли бы предупредить. Это личное. Мальчики бы очень хотели возразить, но почему-то так и не смогли начать со мной спорить. И как это вышло?…

Открывающаяся в комнате отдыха картина по красоте не уступает кубинской вилле. Надрез усмешки вскрывает губы. Я вижу Руссо в положении максимально близком к абсолютному покою: спящим — второй раз за время нашего знакомства, но этот уже не халатное допущение с его стороны. Скорее халатное допущение со стороны его людей. Спящие люди всегда выглядят беззащитно и мило. Почти двухметровое тело, разбросавшееся по подушкам и одеялу, что морская звезда, выглядит не как сгусток мышц, способный обращаться в механизм убийства и нанесения тяжких телесных, а как… вероятно так выглядят коты, развалившиеся на солнце, подставляя пушистое брюхо под тёплые лучи. Хотя, выражение лица спящего восторгов не излучает. Скорее усталость. И непослушная угольная прядь, выбившаяся из потрёпанной укладки, словно штрих-подтверждение.

Наклоняясь вперёд, чувствую как подвеска-стрелочка отнимается от груди, зависая в воздухе. Крюк улыбки тянет губы вбок.

Просыпайся, соня.

Негромко, но достаточно отчётливо, чтобы тело зашевелилось.

Пора вставать, — и с этими словами мои ногти бесцеремонно, кратко, “цапнули” лежащую с краю ногу Руссо в носке.

Отходя в сторону с видом самого невинного человека в комнате, я уселась на подлокотник ближайшего кресла, кивая разбуженному лидеру Anvil.

Доброе утро, Билли. Хотя, сейчас уже 12:45, так что технически… кстати, тебе бы стоило лучше инструктировать парней по технике безопасности, — оскал улыбки обнажил зубы. — Впускают кого ни попадя. А вдруг это бы был кто-то опасный?

Достав из небольшой сумки завёрнутый в несколько бумажных пакетов небольшой предмет, кидаю его на кровать Руссо.

Миндальный круассан. Угощайся,— кивок к плечу. — У меня к тебе предложение. Можно сказать, что это работа. Но я не собираюсь нанимать ни тебя, ни твоих людей, — сложив руки на груди, я пожала плечами. — Никаких официальных бумаг или поддержки.

Поднявшись с места, вынув из сумки конверт с фальшивыми документами, я подошла к Билли, протягивая файлы ему.

Неделя, максимум. Слежка за объектом, возможно устранение — это на мне. От тебя требуется побыть моей хорошенькой подружкой, а точнее… — я раскрыла паспорта на имена Райана и Рэйчел Смитт. — Ты как раз давно не был на пляже.

Кивок к плечу, левая бровь игриво вильнула вверх и вернулась на место. У меня есть примерно 4 плана “Б” на случай отказа Руссо, но его согласие могло бы значительно упростить миссию.

[icon]https://i.imgur.com/CDL7uO1.png[/icon][status]*стрелочится*[/status][lz]<a class="lzname">Наташа Романова</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><center>wake up, sleepyhead</center></div>[/lz]

Отредактировано Natalia Romanova (11.07.22 21:51:21)

+1

3

— Ну, что скажешь? — невысокая девушка скучающе переминается с ноги на ногу, глядя в ночное небо. — Как прошла тренировка?

Для ответа Билли не только оборачивается, но и снимает визор, то ли из вежливости, то ли ради личного удобства. Собеседницу теперь видно гораздо хуже, но может оно и к лучшему — не так заметно будет её вечное ехидство.

— Скажу… спрошу.
Пальцы демонстративно постучали по бочине «MVP», намекая на присутствующие вмятины, коих пару часов назад определённо не было, и появление которых не то чтобы входило в планы.
— Тебе обязательно всякий раз вешать одну из мишеней на фургон, да?
Руссо наклоняет голову к плечу, стараясь вложить во взор всё мыслимое осуждение — максимум того на что способен уставший человек, стоящий среди леса в 2am. Вздыхает, когда слышит цоканье языком и видит разведённые в недоуменьи руки — естественно, наивно ожидать другое. Глупый вопрос. Такой же, как и про тренировку, впрочем.

— Конечно.
Особую убедительность реплике придаёт кивок и взгляд, полный сердобольной снисходительности. Такой обычно адресуют детям с отсталостью в развитии, после того как те решают вытереть козявки о чужое платье. Драные рабочие штаны на оное вовсе не похожи, но на её экспрессии сие никак не отражается.

Билли качает головой.
— Ирэн.

— Ась? Это была просто проверка брони и ничего такого!

Сокрушённо поднятые руки и самое невинное на свете лицо встречается с махровым скептицизмом, и Руссо не уверен что где-то существует отмазка нелепей и вредней. Просто потому что эта кажется высшим уровнем, хотя-я-я…
В прошлый раз была другая, а ощущалось так же. Некие вещи не меняются. Некоторые люди тоже, и его давняя подруга и поставщик оружия по совместительству, определённо входит в этот список.
— И как, фургон прошёл проверку?

— Сам же видишь. Пробития не случилось, проверка пройдена, вы защищены отлично, — звучит слишком хорошо для полного ответа, и Билли не ошибается, когда выжидающе изгибает бровь и слышит дополнение. — А вот стрелять могли бы и получше.

— Нет предела совершенству.

Допустимая погрешность для их условий.
Сегодняшний выезд в Сандаун Уайлд Форест в планы не входил, к нему не готовились и людей заранее не собирали — так, горстка добровольцев из штаба, достаточно бодрых для того чтобы рвануть средь ночи в лес на испытание очередной партии пушек и обвесов. Вероятно, на эту авантюру вообще не стоило бы поддаваться; запланировать через парочку дней, собрав проветриться весь опытный состав — звучит как куда более мудрое решение, но Билли ненавидит откладывать условно-важные дела. Сильнее этого, пожалуй, ненавидит только занудничать на ровном месте, особенно если затея в общем-то приятная и сулит внести какое-то разнообразие в до скуки спокойный последнюю неделю штатный быт. Судя по тому, что желающие быстро нашлись и без форсирования приказами да вызовов из прочих пунктов — не он один так мыслил, и вот они здесь… ну, примерно. В фургон вернулись всего несколько агентов, основная масса всё ещё плутает по кустам и развлекается, выискивая спрятанные предварительно мишени с модифицированным для удобства и компактности ENVG-B — до времени общего сбора ещё 20 минут. В сравнении с тем же полигоном — сущее ребячество, но пользы от этого куда больше чем кажется. Привыкшим к городской черте бойцам не стоит забывать, что условия работы — да и, что греха таить, всей жизни в принципе — бывают всякими, и к ним надо адаптироваться в кратчайшие же сроки. Тот кто сего не делает — как правило, заканчивает с весьма печальным результатом и прямой линией пульса.
Билли определённо считает значимыми тренировки в ограниченных, усложнённых фактором биома или банальностями вроде темноты условиями да в неизведанных локациях, но сейчас, в благом расположеньи духа да учитывая обстоятельства — определённо не горит желаньем выяснять, не справился ли кто-то с отдачей или стабилизацией разброса или же просто дрогнула от человеческого фактора рука. Мишень почти насквозь пробита ровно по центру, шальные пули рядом — мелочь ныне, пускай и да… на самом деле всегда есть куда расти.

— Ты не ответил на вопрос.

Билли поигрывает снятым визором в ладони, и это даёт понять гораздо больше, чем ещё не сказанные им слова.

— Безупречно. — плечи пожимаются в рефлексе, как и всегда на этом слове, что сопутствует каждой поставке от Ирэн. — Ты же это и так знаешь.

Anvil слывёт лучшей организацией, коей нет равных в своей сфере, а лучшим положено работать с равными себе в таких вопросах. Изобретательница, собирающая популярные модели огнестрела чуть ли не с закрытыми глазами и доросшая не только до модификаций, но и создания иных вещей с нуля по личным чертежам — звучит как очень даже подходящая кандидатура.
На памяти Руссо не было ни одного момента, когда бы удалось придраться к её деятельности. Ну, разве что если не брать в расчёт тот случай, где всё выданное лично ему оружие внезапно оказалось ярко-розовым, но это история другая…

— Всё равно, — в глазах девушки читается плохо скрываемая гордость. — Сам понимаешь, просто приятно слышать подтверждение эксперта.

— Ой, ну… — Билли цокает языком, но прерывается на полуслове, замечая резкий блик над рядом стоящим деревом. — Гляди, прилетел!

— А ты думал что всё, он нас покинул навсегда?

— Нет, но… — Руссо так и не продолжает мысль, с почти детским восторгом разглядывая приближающийся, в темноте едва заметный беспилотник. — Как всё-таки милосердно он выглядит, а?

— А может всё-таки ангельски?

Вдохновение в виде известной технологии спрятать тоже не удалось — корпус чертовски напоминает F-117 пускай не формой, но цветом и гранями, а практика показала что для радаров сей малыш не видим абсолютно. Находка для разведки.

— В жизни не поверю что ты не пыталась прикрутить к нему пушку.

— Я не… — резкий вздох, полный недовольства и обнажающий правду. — …ладно, да, он должен был уметь стрелять! Но он слишком лёгкий для этого, я не предусмотрела… короче, с пушкой он просто плюхался и грустно жужжал…

Билли прервал свою увлечённую попытку разглядеть кружащий над их головами беспилотник лишь для того чтобы узреть величие всей жестовой демонстрации, как именно падал несчастный дрон. Судя по реакции Ирэн — сей выходкой он ей нанёс если не травму, то как минимум эмоциональный урон с личной обидой.
— Спасибо что не нож.

— Знаешь, а это мысль…

Искренняя задумчивость сталкивается с молчаливой укоризной.
Ирэн.

Душнила.

— Не трожь его. Он уже показал что умеет всё что надо.

Переключённый БПЛА завис напротив учредителя Anvil. Почти не заметный с виду, до бесшумного тихий, незримый для иных устройств — настоящий маленький шпион, даром что механический. Пальцы мягко прошлись по холодному металлическому корпусу. Хороший дрон.

— Кстати, не думай что всегда его будешь так видеть, — указательный палец девушки направлен вверх, где над высокими деревьями сияет диск луны. — Стелс, помнишь? Днём, да в солнечный день… ты и сам его едва найдёшь в небе. А ещё…

— Ммм?

— Не забывай что можно стереть все данные на нём дистанционно. Но… не только. Он выдерживает вес динамитной шашки или простой гранаты даже для долгого полёта. Чтобы куда-то сбросить или… ну…

Вздох с обеих сторон раздался почти синхронно.

— …да, мне тоже не нравится эта мысль. Надеюсь что не пригодится.

— Потом расскажешь свои впечатления, океюшки? Сам понимаешь, он не серийный, но и кому его испытывать коль не тебе.

— Не имею ни малейшего понятия когда такая возможность будет полноценно, но в штабе его на видном месте точно оставлять нельзя.

Взгляды направляющихся к «MVP» агентов стали немым доказательством произнесённых слов. Билли усмехнулся, подхватывая отключённый дрон на руки.

— Только не называй его Ястребом или Соколом, не будь настолько вредным и банальным!

— Я подумаю. — чёрные глаза сощурились уж слишком лукаво. — Спасибо тебе, Ирэн. Обязательно расскажу о его первом настоящем задании.


Небо давно уж начало светлеть, когда Билли Руссо переступает порог штаба.
Казалось бы, недолгий путь даже с поправкой на парочку лишних остановок навроде придорожной забегаловки, но на часах уже 4:49. Спокойствие и отсутствие каких-либо серьёзных планов в ближайшую неделю приятно греют душу — почти похоже на отдых, а то и на какую-то пародию на отпуск с трудоголическим оттенком. Можно позволить себе спать до обеда и не переживать, что с агентами что-то случится или же сами агенты случатся с чем-то в здании, породив очередной коллапс локального масштаба. Редкое удовольствие, но оттого и ценное такое.

Проходная. Сонный Зейн приветственно кивает в очередной раз, выжидая пересменку, до которой ещё час, но глядит на территорию чутко и пристально. Билли улыбается, так же молчаливо выказывая одобрение, и складывается ощущение, что тишину спокойного утра просто никто не хочет нарушать.

Кухня. Проснувшийся раньше будильника Марк бесстыдно противоречит позывному, салютуя чашкой кофе. Запах напитка едва ли не сбивает с намеченного раннее маршрута, но Руссо непреклонно забирает с холодильника бутылку минералки и следует своему плану дальше.

Душ. Гель с гордым названием «лига победы», пахнущий чем-то терпким и на удивление приятным, но окончательно ставящий точку в борьбе с усталостью не в пользу Билли. Затем — личная комната, отнесённая в неё коробка, уютная-почти-домашняя одежда и, наконец, постель.

Когда по-настоящему устал — обычно ни о чём не думаешь и засыпаешь быстро, проваливаясь в черноту без снов.


Пробуждение, как правило, проходит чуточку трудней.

Туман сонливости отделяет разум от реальности; услышанные звуки кажутся далёкими и призрачными, принадлежащими воспоминаниям или мыслям шальным, но только не яви. Билли едва заметно вздрагивает, даже не открывая глаз, не просыпаясь до конца, но к голосу-миражу добавляется прикосновение — слишком физическое и слишком настоящее, приносящее с собой пусть запоздалое, но понимание услышанных вскользь слов.

Что-то внутри колет болезненно острым шипом, как и тогда, словно впервые.

Одним движением, одним плавным рывком он переходит в положение сидячее — годами выверенный механический рефлекс; в глазах его читается не страх, не удивление — недоумение с неверием, направленное прямо на рыжеволосую особу. Всего секунда, едва заметный миг, но Билли смотрит на неё с непониманьем искренним, не в силах осознать, почему происходящее реально.

В следующий же момент эта картина исчезает, растворяется среди ушедших рваных клочьев сна. Чёрные глаза щурятся словно не остаточной усталостью, а в пристальном внимании, что больше свойственен прицелу; Руссо по-прежнему растрёпан и сидит в мятой одежде на краю одеяла, но выглядит при этом так, словно происходящее не просто нормально, но и спланировано лично им.

— Как хорошо, что рядом никого опасного не оказалось, да? — уголки губ мягко разошлись в улыбке, искренней до зубной оскомины как и совсем неироничные слова чуть хрипловатым тоном после сна. — И тебе, Наташа, доброго утра.

Брошенный куда-то в абстрактное пространство комнат штаба и далёкой проходной, взгляд его выразил всё без лишних слов. За стеной, словно в ответ на это, раздался грохот — что-то или кого-то уронили. Ничего необычного, если верить точности часов Наташи — близится обед…

Билли наклоняет голову немного набок, осматривая брошенный ему пакет. Кивает благодарно, почти зеркально её жесту, но не отвечает вслух — не перебивает, вместо этого глаза немного прикрывает, почти что по-кошачьи наслаждаясь ароматом свежей выпечки. Съел бы прямо здесь и не вставая, но завтрак в постель вышел неполным, а круассан без кофе — чистейшее кощунство.

— А ты знаешь как начать переговоры.
Сложив руки в замок, Руссо вальяжно потянулся, разминая спину. Сарказмом в речи даже не пахнет, зато становится до очевидного ясна преступная схема сговора с его агентами, включая то, какой конкретно им выдан был аванс. Впрочем, винить кого-либо за это будучи им — бессмысленно, нелепо и не очень-то возможно.

Он подаётся чуть навстречу, мягко выхватывая с маленьких ладошек паспорта. Где-то с минуту изучает с щепетильностью самого придирчивого из таможенников; брови сходятся на переносице в самопроизвольной хмурости, лицо становится серьёзнее на несколько градаций и кажется, что между моментами когда Билли вновь возвращает взгляд к лицу Наташи и тем, когда он снова нарушает тишину — успела пройти целая вечность.
Поднявшись с кровати довольно резко, снова вторгается в чужое личное пространство, подавшись ближе для ответа; уверенный голос звучит тихо, но сквозит от него нотками торжества.
Я согласен.
Это не та игра, что между ними была прежде, но играть по-прежнему способны двое, а общая фамилия в первую очередь преимущество даёт ему.

— Но! — шаг назад, указательный палец качается из стороны в сторону, привлекая всё внимание к себе. — С условием что всё на равных. Слежка, устранение, словом… вообще всё что в наш круиз может войти.
Правое плечо слегка подскакивает вверх, выказывая равнодушие к сей неопределённости. Какими бы не оказались факторы со стороны — Билли в себе уверен.
— Я хоть и не альпинист, но знаешь…
Поворот всем корпусом налево, строевая подготовка — буквально эталон, если б не зевок спустя секунду.
— …тоже предпочитаю активный отдых.

Ирония всей жизни, и полное её отсутствие во фразе. Любой далёкий от их «сферы деятельности» человек сказал бы, что всё это отдыхом не пахнет абсолютно, но для них одни только намётки дел без бумаг официальных и кучи агентов рядом — чуть ли не уже курорт.
— Пляж, говоришь?
Билли облизывается, но за этим проявленьем интереса стоит отнюдь не берег песчаный, а десятки мысленных просчётов. Голова всё ещё тяжелая и размышления чуть спутаны — самое время для «интервью» с внезапной гостьей и напитков подходящих.
— Надеюсь, не на Кубе?
Он оборачивается, слегка голову склонив и стоя у приткнутого к стене стола.
— Говорю сразу: не люблю летать общественными рейсами.
Потому что они не сравнятся с личным бизнес-джетом, а за несчастной дверцей холодильника вряд ли получится найти мороженое даже без фисташек. Невкусно во всех смыслах.
— Но в этом вопросе, пожалуй, могу побыть и компромиссным.
Ладонь опирается о край стола, лёгкий нажим — Руссо садится прямо на деревянную поверхность, как ни в чём не бывало кренясь в сторону, где в углу стоят нетронутые чашки с логотипом корпорации. Для Anvil атрибутика подобная выглядит странно, но большинству агентов нравится, поэтому и прижилось.
— Как ты уже поняла… это моя комната, — поднятые к потолку глаза и взмывшие в картинной мимике брови прозрачно намекают, что в помещении нет камер и даже намёка на прослушку. — И я бы хотел услышать больше.

Билли слегка сдвинулся вбок, поближе к подоконнику и на нём стоящей маленькой кофемашине. В отличие от тех, что можно найти на кухне — другая модель, «Гарлин» рассчитан на одну чашку за раз, но не пустует никогда, и рядом всегда можно найти пару сиропов, вечно разных и купленных наобум эксперимента ради.
Демонстративно занеся ладонь над сенсорными кнопками, Руссо лениво жмурится, глядя на собеседницу. Дамам принято уступать первенство в таких вещах.
— Тебе как обычно?
Свободная рука подхватывает доселе сбоку стоящую бутылку. Этикетка на ней гласит: «солёная карамель».

[status]*фыркает на сонно-злодейском*[/status][icon]https://i.imgur.com/l3avmJv.png[/icon][lz]<a class="lzname"><div align="center">Билли Руссо</a></div><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><div align="center">how dare you—<br>zasranka...
</div></div>[/lz][sign]https://i.imgur.com/ttEhflG.png https://i.imgur.com/zfXao8I.png https://i.imgur.com/bFBnldu.png https://i.imgur.com/0EijWkX.png https://i.imgur.com/wEqYZTT.png[/sign]

+1

4

Помятый, взъерошенный, немного хриплый от сна — не считая выверенной чёткости полумеханических, крайне знакомых, движений, глава корпорации кажется почти домашним.

Настолько, насколько это возможно для бывшего военного в “штабе”. И настолько, насколько мне доступно понимание значения слова “дом” за пределами теоретических данных. Если спящим Руссо напоминал кота, развалившегося на солнце, то теперь он выглядел, как кот, которого согнали с насиженного места. Билли Пуссо изучает предложенную хлебопекарную взятку под аккомпанемент моих слов, вставляя по завершению:

— А ты знаешь как начать переговоры.

Лезвие насмешки филигранью режет губы.

Имеется небольшой опыт.

Паспорта “Смиттов” переходят из моих рук в его. Поддельные корешки кажутся вдвое меньше на фоне ладоней Билли. Меж чёрных бровей пролегает хмурая складка, он пристально изучает документы. Я с пониманием делаю пару шагов назад, возвращаясь к положению на подлокотнике кресла. Закончив осмотр, он подрывается с места резче положенного — боевые рефлексы пускают импульс, напрягая мышцы на автопилоте, ложная тревога, хотя может и стоило бы отвадить кошачьего лидера Anvil от любви вторгаться в личное пространство, но в данных обстоятельствах — подобный недостаток идёт в копилку достоинств дела. Заставив себя расслабить плечи, чуть щурюсь, ожидая вердикта. Вместо всех возможных вариаций вопросов серии: “Какого чёрта?”, возмущения вторжением или тем, откуда у меня его фото для поддельных документов, Руссо отвечает согласием с какой-то тихой торжественностью тона. Мои брови едва заметно дрогнули вверх, улыбка сделалась шире на выдохе, обнажая клыки, одновременно означая личный микро-триумф по данному пункту “миссии” и искреннюю насмешливость.

Что ж, в таком случае, — ответно подаваясь вперёд, вторгаясь теперь уже в чужое личное пространство со своей стороны, наклоняясь к нему так, что кончики наших носов едва не касаются, — дорогой, — выпрямляя спину, весело ухмыляясь, ловко соскальзываю с кресла и забирая у Уильяма паспорта, — поздравляю с женитьбой.

Где-то за дверью, в отдалении, снова раздался отчётливый грохот. Чуть хмурясь, я перевела взгляд на дверь и обратно на Билли. Вероятно, подготовка к перерыву идёт полным ходом, звон был похож на металлическую посуду, возможно крышка кастрюли, хотя точнее идентифицировать сложно из-за плотности стен и перекрытий помещения, в котором находимся мы. Угроза не предполагается. Не имеет значения.

Всё на равных… — словно в задумчивости, повторяю я слова Руссо, двигаясь ко второму окну в комнате, на подоконнике одного из них стоит кофеварка, этот пустует. — Звучит честно, — едва коснувшись пальцами занавесок, вставая сбоку от стёкл, чувствую лёгкое тёплое покалывание на коже: солнечный луч едва задевает ресницы слева. Периметр чист. Обстановка всё ещё выглядит достаточно защищённой. — В конце концов, мы должны быть партнёрами в этом деле, — отворачиваюсь от изучения пространства за стеклом, развернув корпус к зевающему Руссо.

Хмыкаю нелепости картинки. Он заканчивает мысль-подкол об альпинизме. Моя левая бровь выгибается чуть выше правой, руки складываются на груди. Кто-то слишком долго изучал материалы чужого дела и запомнил много лишнего? Про альпинизм в том числе?

Ну, хорошо. Даю слово скаута — не буду оставлять тебя скучать в номере, раз ты так любишь "активный отдых".

Пройдясь по помещению, приостанавливаюсь у стола, мягко перебирая пальцами бумаги, не сильно вчитываясь в текст, собрав аккуратную стопку, смещаю её в сторону.

О или погоди, — оборачиваюсь к Руссо через плечо, — девчонки у вас ведь не ходят в скауты, верно? — брови чуть сводятся к переносице в тон пробелу в базе мысленных данных. Утрачено за ненадобностью. — Они разносят печенье или вроде того? — опершись о стол, запрыгиваю на него, усаживаясь. Из-за высоты конструкции, мои ноги не достают до пола, и я едва заметно качаю одной из них, быстро прерывая собственный порыв или нервный тик. Чем бы оно ни было. — Нет, — усмешка, отрицательное качание головой, — не на Кубе.

Уильям клонит голову к плечу, глядя на меня, стоя у всё того же стола.

— Говорю сразу: не люблю летать общественными рейсами.

Простите, ваше величество, я совсем забыла, что вы королевских кровей, — и фраза, и усмешка выходят куда менее ехидными и едкими, чем им следовало бы. Зависающая над полом нога вновь совершает качающееся движение. Вторая присоединяется к ней. Я снова заставляю себя прекратить.

— Но в этом вопросе, пожалуй, могу побыть и компромиссным.

Вы очень добры, принцесса, — отвесив насмешливый, игривый реверанс, не поднимаясь. — Но мы действительно полетим не на общественном рейсе. Во избежании не состыковок, нанятые актёры приземлятся в NAS по официальным билетам, пройдут необходимые пункты контроля и возьмут такси до отеля.

Детали их последующего плана эвакуации и исчезновения я не озвучиваю, за отсутствием практической пользы конкретных данных, едва заметно двинув плечом.

— Как ты уже поняла… это моя комната, — Руссо обносит помещение взглядом. — И я бы хотел услышать больше.

Я понимаю, что означает нажим на местоимении. Безопасная зона, отсутствие “ушей”. Повторяя сканирование комнаты взглядом, возвращаю его назад к Билли, чуть щурясь. 100% гарантии не существует, но, судя по всему, свои 99 и личную уверенность он на это положить готов. Допустим. Я жму плечами.

“Твоя” комната и ни одного постера с котятами? У дизайнера местного интерьера ужасный вкус, — я нагло усмехаюсь, креня голову вбок, чувствуя как волосы соскальзывают за спину. Эмоция стирается с лица. Кивая, предоставляю сводку. — Отель SLS Baha Mar, Багамы. Номер объекта находится на одном этаже с единственным вторым помещением — номером для новобрачных. Объект — Егор Павлович Петров. Потенциально, он связан с делом, над которым я работала до этого. Если коротко — полон дерьма, если подробно — …

Закончить фразу мне не даёт внезапный вопрос Руссо, выбивающий меня из колеи.

— Тебе как обычно?

Мои брови приподнимаются в смеси смятения и непонимания, словно передо мной резко возникла стена с одной из “задач тысячелетия” и которую необходимо решить за 15 секунд, иначе здание взлетит на воздух. Этикетка с сиропом “солёная карамель” смотрит на меня, а я смотрю на неё, будто теряя нить с реальностью, настолько простой вопрос с проявленной вариацией… заботы?? кажется диким, сюрриалистичным и лишённым… не смысла, но… логики? Он кажется неправильным. Вся эта ситуация. Руссо, помнящий о моей любви к сиропу с солёной карамелью. И странное трогательное ощущение где-то в районе рёбер. Стоит провести анализ, возможно я просто повредила одно из них отдачей винтовки на ночной миссии. Или слишком мало спала.

Прерывая собственное тупое хлопанье ресницами, наконец, возвращаю себе самообладание, кивая.

Допустим.

Ответ странно сочетается с вопросом. Но он не страннее, чем сам вопрос. Инстинктивно прищуриваясь, словно в немом подозрении, я изучаю профиль Билли, занявшегося кофе, будто пытаясь рассмотреть что-то совершенно новое в не сильно отросшей щетине и остатках следов недавнего пробуждения.

Ты пахнешь иначе, — вместо любой из витающих в голове мыслей. — Это базилик? — я принюхалась, чуть подавшись вперёд. — Похоже на что-то пряное, — кивок к плечу с почти искренним безразличием. — Как я говорила… если рассматривать подробную версию: у тебя будет время почитать при перелёте, а поскольку “в моей тачке” Достоевского нет, — пожатие плечами, лёгкая усмешка, — придётся развлекаться с планшетом и подробной сводкой по делу. И, ах, да…

Потянувшись к заднему карману одной рукой, второй я касаюсь запястья Билли, мягко надавив, заставляя развернуть ладонь вверх.

Не забудь свой новый модный аксессуар, — обручальное кольцо ложится в чужую руку. Придерживаемое ногтями, в моей руке остаётся кольцо невесты, выглядящее маленькой бусиной на фоне “блина” жениха. — Сколько времени тебе потребуется на сборы?

Кивок вопроса и встречное движение. Зелень моих глаз снова сталкивается с чернотой бездны напротив.

[icon]https://i.imgur.com/a8Jfuyy.png[/icon][status]*стрелочится*[/status][lz]<a class="lzname">Наташа Романова</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><center>*умиляется на косичковом*</center></div>[/lz]

+1

5

Щёлк!
Подтверждение с её стороны и моментальная реакция — сенсорная панель загорелась, кофемашина тихо начала свою работу. Эмоции Наташи при этом кажутся очаровательными и пугающими одновременно — Билли готов поклясться, что заданный им вопрос, совсем простой и более чем будничный, ввёл девушку в смятение куда сильней чем всё, что связано с делом. Она не терялась тогда, в Кубе, пусть и интервью его местами слишком явственно пахло допросом, не выдавала ничего подобного из проявлений чувств, однако сейчас…

«Это странно» — сквозит в сонной голове шальная мысль, но тут же разлетается в осколки. Руссо ни имеет ни малейшего понятия о подробностях её личной жизни, здесь никакое досье не взять ориентиром. Предположения, основанные на условных выводах — да, но не более того, и этого по-прежнему ужасно мало для финальных заключений. Срок, проведённый ею в Гуантанамо, в равной степени может значить как и отсутствие попыток её найти и вызволить, так и банальную неосведомлённость близких людей. У Билли всю жизнь почти что никого и не было по факту, зато есть чёткое понимание того, что с подобной деятельностью он бы и сам предпочитал держать любого о ком хоть чуточку заботится как можно дальше от всего подобного дерьма. Поведение же ныне — маркер гораздо ярче; пусть и всё ещё нельзя что-либо однозначно трактовать в случае с ней, но сие вдруг показалось ему искренним и до жути откровенным, вплоть до желания взгляд отвести чтоб не смущать.
Действительно ли странно?
Как бы отреагировал на это сам он?
Мимолётная дрожь рассыпалась по коже страхом, смешанным с печалью.

Билли отвечает с запозданием, но заминка вышла обоюдной.
1:1

— Как я вижу… — плавно соскользнув с края стола, он потянулся к раннее оставленному круассану и демонстративно помахал им, чуть пошуршав пакетом. — «Печенье» не помешало тебе проникнуть и в эти ряды.
Anvil похож на скаутское движение лишь очень отдалённо, но и Наташа — не самая простая из разносчиц. Допущение с обеих сторон вновь позволяет подвести обоих под единый знаменатель, игра по-прежнему на равных.

— И да, — кивок куда-то вбок, то ли в пространство комнаты, то ли на стену. — Мне ужасно стыдно.
Отсутствие постеров с котятами — кощунственная халатность с его стороны, самая страшная из всех, что происходила в этих стенах. Совершенно несравнимо с кое-чьим коварством, не говоря уж про деяния его организации.

Коротко пожав плечами, Руссо отворачивается к кофемашине.
Жест адресован больше самому себе и собственным же размышлениям, сонный рефлекс, резюмирующий столь же личные, пусть и сумбурно сделанные выводы. Нет ни малейшей тяги спорить, как нет особого желания «ломаться» дабы Наташа уговаривала дольше.
Рациональность — грядущая неделя для него всё ещё маркирована свободной, а это предложение, что уж греха таить, выглядит привлекательно даже с учётом русского, судя по фамилии, нюанса. Для кого-то слежка за объектом, сопряжённая с риском нарваться на приём радушный и, вероятно, завершающаяся убийством среди райского курорта — фактор, что с отдыхом сопоставляется не очень. Для Билли же сие похоже на дополнительное развлечение, бонус к вечерним шоу с щепоткой почти спортивного азарта. Стрельба ведь тоже входит в ряд олимпийских дисциплин…
Взаимоуважение — Наташа изложила ему всё как есть и озаботилась заранее как документами, так планом и транспортом. За вычетом спонтанности её визита и бесцеремонной хитрости, отношение к нему проявлено действительно как и положено напарнику, партнёру. Обламывать всю эту старательно построенную сеть только забавы да вредности ради — истинное свинство, а других причин попросту нет. Обстановка необычная, но дело точно попадает в его сферу компетенции — Наташа это знает, раз доверяет даже факты взаимосвязи со своими прошлыми затеями, да соглашается спокойно на равенство в грядущем.
На периферии восприятия маячит также нечто личное, что и подбило ответить быстро, без раздумий — интерес. Банальный человеческий, даже не профессиональный — у Руссо нет никакого повышенного пиетета ни к славянским дельцам, ни к конкретно обозначенной персоне, а Багамы пускай и будут чуть поинтересней Кубы, но не настолько чтобы его сходу вдохновляло. Всё гораздо проще, но вместе с тем — в разы сложней, ведь речь идёт об интересе к человеку, выходящему немного за рабочие границы, и проявление его в очередной раз слишком явным. То, что не дозволено показывать, то, что не дозволено и в принципе иметь. Чуждое для них обоих.

Но, если так подумать…
Наташа неспроста ведь обратилась именно к нему, да ещё и появившись лично…
2:2 ?..

Солёная карамель на пенке латте расплывается янтарной кляксой, слегка напоминающей причудливый золотой цветок.
— Допускаем.
Билли достаёт из рядом стоящей тумбочки серебряную ложку, парадоксально длинную для такой чашки, однако не решается нарушить картину, просто пытается вручить отдельно, но замирает от внезапного вопроса.
— Ммм… наверное? — склоняет голову немного набок прямо как она, и в чёрных глазах недоумение на краткий миг меняется на сожаление, словно ему вдруг стало жаль, что он не знает точного ответа. — Спортивный гель для душа.
Возникшая пауза так и подбивает добавить что-то ещё, и Билли улыбается в ответ, превентивно пряча любопытство за ехидством.
— «Иначе» означает «лучше» или?..

Рассеянно, всё ещё чуточку сонно кивая — разумеется, всей информации по делу он должное вниманье уделит при первом же удобном случае — Руссо оставляет чашку на край стола, осторожно ложку сверху опуская. Не сразу понимает смысл чужого жеста, но замирает и сопротивляться не пытается.
— Ах, да…
Улыбка делается шире. Пальцы слегка раскручивают врученное ею кольцо, подкидывают вверх на пару сантиметров — Билли ловит его безымянным, тут же остальными поправляя. Кажется, с размером Наташа угадала, но куда важней другое…
Мягко выцепив с чужой ладони тонкое кольцо невесты, он немного наклоняется навстречу, вторгаясь в личное пространство, и ловит её ручку изящную, легонько придержавши за запястье. Очередная пауза, но на сей раз не случайная — Билли поднимает взгляд, заставляя изумруды вновь сойтись во встрече с тьмой.
— И в радости, и в горести…
Он осторожно, чуть ли не с трепетом, надевает ей кольцо на палец, не разрывая зрительный контакт.
— Пока смерть не разлучит нас.

Руссо не имеет ни малейшего понятия, как в точности должна звучать торжественная фраза, но голос его достаточно уверенный чтобы принять за правду. Ему определённо нравится и этот вариант, быть может, разве что без последней строчки, но это детали.
Опустив взор, он несколько секунд смотрит на собственную руку, и выражение лица его даже по сонным меркам кажется слишком серьёзным. Мгновения проходят — Билли глаза отводит в сторону и делает шаг назад; на губах снова играет лёгкая улыбка, и кажется что ничего и не было, когда он снова оборачивается к кофемашине.
Щёлк!

— Я закажу машину на 14:00.
Подойдя к тумбочке и снимая телефон с зарядки, Руссо показывает издали большие цифры на экране. 13:01, и часа ему определённо хватит.
— Полагаю, ты как истинный скаут — уже и всегда готова?
Чёрные глаза лукаво щурятся, глядя на рыжеволосую особу, сидящую на столе почти как сам он любит это делать. Выглядящая так непринуждённо и легко, чуть-чуть ногой качающая как будто в ритм неслышимой для него песни, Наташа вызывает умиление и чувство уюта, что должно ощущаться в край неправильно, но вместо этого… просто немного колет где-то глубоко в груди. Ужасно, ничего не скажешь. Настоящая засранка.
— Или это не их девиз? Впрочем, мы можем заехать за купальником тебе и на такси, если ты, конечно же, не против разделить со мной поездку.
Встречи в назначенное время в нужном месте — практика нормальная, привычная гораздо больше, но так… неинтересно.

— И кстати, за Достоевского ты зря волнуешься.
Оборачивая провод вокруг блока питания, Билли свободной рукой распахнул ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда книгу. Буквы на переплёте видны даже отсюда, слишком уж сигнатурное название, и в представлении вряд ли нуждается, а для неё — уж точно. Обложка твёрдая, но сама книга пусть и пухлая — миниатюрная, явно издана с расчётом что её будут брать в поездку.
— Как видишь, своё всегда с собой.
Меж страниц, почти что в середине, можно разглядеть цветастую закладку.

Руссо тянется за кофе, попутно цапая со стола свой круассан. Откусывает, сразу же запивая американо горьковатым, и жмурится от удовольствия вкусного завтрака, даже если он уже фактически обед.
— Чувствуешь?
Внезапно подходит ближе, но смотрит не на собеседницу — на дверь, и головой качает.
— Уже обед, у нас своя кухня, полно еды…
Голос отдаёт ворчанием, какой обычно характерен родителям балующего чада.
— …а эти черти опять притащили пиццу.
Цокает языком, едва сдержавшись чтобы не издать тихий смешок. Ничего нового в его организации, а ведь, казалось бы, самый серьёзный штаб элитных бойцов…
— Не скучай, пока я собираюсь. Как я вижу, проблем с изучением местности у тебя не было и до этого, но всё равно…
Разведя руками, Билли абстрактно очертил всю территорию вокруг них.
— Чувствуй себя как дома.
Военная организация, полная вооружёнными людьми — так себе похожа на сие определение, однако у него иного никогда и не было. И почему-то он уверен, что Наташа прекрасно поняла, что именно кроется за этой фразой.

Первым делом он не собирает вещи и даже не приводит себя в порядок — оповещает заместителей, и успокаивается только тогда, когда получает подтверждение о принятом распоряжении с каждой из точек. Ничего необычного для Anvil — вне зависимости от того, насколько запланировано было что-то изначально, корпорация имеет чёткий регламент на любой из случаев. Отъезд главы — один из базовых и отработанных годами, каждый приближенный к нему в организации прекрасно знает что всё это означает и что конкретно нужно делать, включая дальнейшее ведение и инструктаж всех новобранцев.
Цепь сильна ровно настолько, насколько крепко её слабейшее звено. Билли Руссо сделал всё, чтоб Anvil смог существовать даже если не станет его самого, и заботится об этом по сей день.

Чемодан, даже вправду напоминающий реально туристический, если не обращать внимание на скрытые карманы и ремни, созданные для удобного пристёгивания «особых грузов». Стопка вещей, что собрана в шкафу как раз на случай неожиданных, но очень важных предложений… или перфомансов судьбы похлеще, думать о коих сейчас желания нет совершенно. Всегда готовы здесь не только его скауты, но и сам «старшина», и всё необходимое весьма быстро пакуется и сортируется по нужным местам.
Билли ловит себя на том, что из оружия успел сложить лишь новый «Кимбер», впадает в размышленья на минуту, но быстро приходит к мысли что вряд ли Наташа, назвав своим партнёром, отпустит его предлагать врагам кулачный бой. Заботиться об этом вопросе на самих Багамах очень б не хотелось, но доверие к чужой подготовке перевешивает многолетнюю привычку полагаться только на себя. Излишки груза способны мешать и банально неудобны, это факт.
Впрочем, есть то, что ему никто другой не предоставит, и что всегда по мнению Руссо должно быть с ним — клинок с тихим щелчком скрывается в крепленьи на запястье. Некие привычки не умирают никогда.

Верхняя одежда в пункте их назначения тоже определённо будет лишней, но в Нью-Йорке выдалась весьма прохладная неделя. Солнцезащитные очки переливаются цветами радуги в контраст пиджаку, и Билли выглядит чуть менее похожим на главу военных, и чуть больше — на простого человека, что готовится к курорту.
В 13:55 он выходит за порог, а старенький «Малибу» с шашечками на боку уже ждёт своих клиентов. Чемодан с пристёгнутой к нему коробкой, где неиспытанным и всё ещё халатно безымянным дроном отправляется в багажник, а сам Руссо довольно падает на заднее сидение и снова достаёт их новые паспорта.

Флёр сонного состояния успел рассеяться, и Билли хмыкает, повторно глядя на собственную фотографию, наконец осознавая.
— Только не говори мне что ты читала моё интервью.
Бумажные журналы кажутся пережитком прошлого, а уж представить, что они как-то контактируют с корпорациями навроде него — почти сюрреализм, но несколько месяцев назад его внезапно пригласили рассказать о своём деле в рамках очередного всплеска темы легализованного огнестрела, а он возьми да и не откажись. Сам учредитель уже и не помнит, что конкретно отвечал помимо общих фраз в защиту собственной позиции, однако сложно забыть, насколько претенциозным вышла его речь, когда журнал в тираж пустили. Так почитать — подумаешь, что отвечал какой-то греческий мыслитель от мира военного искусства, хотя сам разговор казался самым что ни есть обычным, но…
Помимо всего прочего там были фотографии из студии, и пускай фон далёк от белого и не был однотонным — ракурс вышел прям идеальным для любого документа.

Билли хмыкает и головой качает с плохо скрываемым за этим жестом одобрением. Сноровка и навыки для той, кто «просто притворяется что знает всё», у Наташи просто идеальны.

[status]*фыркает на злодейском*[/status][icon]https://i.ibb.co/ZH7vYgt/222.png[/icon][lz]<a class="lzname"><div align="center">Билли Руссо</a></div><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><div align="center"><a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=2575">you're</a> a terrible zasranka
</div></div>[/lz]

Отредактировано Billy Russo (04.08.22 15:36:29)

+1

6

Пенка на свежезаваренном кофе подкрашивается карамелью, аляповатая “фигура” на воздушной поверхности взбитого молока отдалённо напоминает раскрывшийся бутон рудбекии.

Уильям, достающий странно-длинную, для этой кружки уж точно, ложку, замирает озадаченный вопросом о запахе. Это выглядит нелепо. В каком-то ирацционально-очаровательном смысле. Я фыркаю усмешкой, складывая на груди руки, оправив плечи, будто забыла держать спину прямо и клоню голову к плечу отражая жесты собеседника.

“Иначе” — значит иначе, — чуть качнув головой, отзеркаливая и улыбку напротив. Не хуже. Лучше ли? Пояснений главе Anvil на этот счёт никто выдавать не собирался.

Кофе отставлен в сторону, моя выходка с обручальной безделушкой завершена, когда это происходит. Руссо перехватывает кольцо из моих рук, подаётся вперёд, вновь нарушая ряд личных границ и хватает меня за руку. Импульс боевого рефлекса пускает по венам ток, заставляет брови хмуро свестись к переносице, взгляд бросается на ближайшее окружение и резко возвращается к оппоненту. Кофемашина: мала, но достаточно увесиста для удара по голове или броска в область груди в качестве отвлекающего манёвра, затрудняющего движения; выигрывает время, но, его же крадёт на этапе, где следует дёрнуть аппарат на себя и вырвать вилку из розетки, возможна заминка. Провально. Кружка с кофе на краю стола: горячий напиток, ход, тормозящий и наносящий определенный урон. Длинная ложка в напитке — оптимальный вариант холодного оружия быстрого доступа при отсутствии других вариантов, хотя сплав нержавейки, из которого она в теории изготовлена, может дать слабину и не сильно помочь в столкновении. Сомнительно. Никто не отменяет оружия в самом быстром доступе и привычности использования: тело напротив наклонено в мою сторону, шея открыта, из положения сидя, возможен, как резкий удар в область кадыка — перелом щитовидного хряща — отёк — асфиксия — так и порядка 5-ти вариантов захватов, бёдрами или локтевым сгибом. Бессмысленно.
Как и всё предыдущее.

Пара глаз цвета беззвёздного ночного неба встречает мои, цвета токсичной кислоты, обоюдная пауза длиной в мгновение. Руссо не думает о том же, о чём думаю я. Потому, что изначальная цель его перехвата украшения не приём, отвлекающий внимание.

— И в радости, и в горести… — кольцо надевается на мой безымянный палец с нежной аккуратностью, с которой медсёстры полевых госпиталей накладывают повязки на раненого бойца. Всё это по-прежнему глядя глаза в глаза. — Пока смерть не разлучит нас.

Хмурость бровей рассеивается, едва дрогнув вверх, они замирают, вторя возникающему надрезу улыбки.

Да ты ещё и неисправимый романтик, Билли?

Оскал становится шире, переходя в фыркающий выдох. Длань ягуара выпускает из “когтей” мою “лапку”, Руссо какое-то время смотрит на своё обручальное в странной задумчивости. Дотягиваясь до кофе, краем глаза следя за собеседником, я притрагиваюсь к своему латте. Солёная карамель отдаёт приятной едкостью на языке. Билли повторно запускает кофемашину, вставая и возвращая свою дурацкую-”не сходящую” ухмылку №4.

— Я закажу машину на 14:00.

Мне демонстрируется экран смартфона с точным временем, отвечаю кивком согласия, отпивая ещё кофе.

— Полагаю, ты как истинный скаут — уже и всегда готова?

В ответ на хитрый прищур с оттенком наглости, направленный в мою сторону, легко жму плечами, уголки губ едва заметно приподнимаются в улыбке.

[Пионер — всем пример], — отсалютовав Руссо чашкой, киваю к плечу, озвучив фразу на русском. Девиз скаутского движения про вечную готовность был полностью списан Союзом для пионерской клятвы. Кто бы мог подумать, проклятый Запад, верно? Объяснения снова нещадно остаются за кадром.

Облизнув длинную ложку, которой подцепила карамельный “цветок” подспавшей пенки, закусывая металл, снова поднимаю глаза на Билли с его вопросом о такси и… купальнике… Фыркающая усмешка почти-возмущения надрезает губы, я качаю головой в отрицании.

Ещё и заботливый. Повезло же твоей жене.

Засранец.

Внезапный переход к упоминанию Фёдора Михайловича и то, что было всего лишь моей шуткой, материализуется в руках “анвильского” Гудини. Полунейтральное выражение моего лица разбивается вдребезги, округлившимися искренним удивлением глазами. Кофе тормозит не донесённым до губ, брови едва заметно дёргаются вверх и замирают.

Ого, — росчерк удивления стирается с лица, ему на замену приходит эскиз полуулыбки, более искренней и дружелюбной, чем все предыдущие. — Ладно, я впечатлена.

Руссо принимается за свой круассан, “отчитывая” нерадивых сотрудников, создающих шумовой фон где-то за дверью его комнаты.

Сложно их винить, — пожатие плеч, усмешка. — Ни один комплексный обед, будь он приготовлен сами Гордоном Рамзи, не идёт ни в какой сравнение с пиццей, верно? — насмешливая интонация заигрывает со словами, левая бровь виляет выше правой и возвращается назад. — Хотя, вопрос вкуса.

Я бы предпочла пирожок с рисом и яйцом. Если бы он, разумеется, был правильно приготовлен, но в Штатах их омерзительно готовят. Даже в “Маленькой Одессе”. Правильнее сказать: тем более в Маленькой Одессе. Явочной квартиры с настоящей печью всё ещё нет, так что… и никогда не будет. Но ностальгия — иногда даже приятное чувство. Тем более, если речь о хорошей еде.

Билли выдаёт мне карт-бланш на осмотр территории, пользуясь своим часом на сборы, пока я любопытствую, осмотром штаба Anvil. Поверхностный анализ “его” комнаты выбрасывается в урну почти сразу же, за вычетом пары деталей и кофемашины, пытаться изучать оппонента по подобным местам пребывания, ничем не лучше визита на любую из моих явочных квартир. Единственный реально доступный вывод после посещения которых: мне нравится мыло с фруктовой или ягодной отдушкой. Ну и факт того, сколь частыми должны быть перемещения объекта меж подобными остановками.

Стив так активно пытается уговорить меня попробовать пиццу, как будто готовил её сам. Щурясь сомнением, привередливо разглядывая варианты в разложенных уже полупустых коробках, придирчиво выбираю 4 сыра, замечая, как в момент, пока моя рука тянется за ломтиком, взгляды всех бойскаутов в комнате направлены на меня. Замираю, не донеся пиццу до рта. Слышу частичные вздохи разочарования, пролетевшие по толпе.

Сколько? — кивок к здоровяку, повредившему руку при прошлой нашей встрече. Вилла “Эсмеральда” устроила нам всем те ещё цыганские танцы на Кубе.

— Чт-... чего сколько? Ээээ, пиццы? Ну, мы брали стандартно, 40 и 5 бонусных при крупном…

Нет. Сколько ты поставил.

Он теряется на пару секунд, бросая взгляд в сторону Марка, очевидно предполагая, что кто-то успел мне проболтаться. Они препираются, слышится шипящее: “босс в курсе??”.

Вероятно не в курсе. Если сам не делал ставок, — беспечное пожатие плеч.— Это простой вопрос. Так сколько ты поставил на то, что уговоришь меня съесть пиццу?

— Двадцатку.

Ого, — фыркающая усмешка. — Богато. Пицца отравлена?

— Что!? НЕТ, боже, разумеется нет, мы просто—...

Оки-доки, — пожимая плечами, выдавая самое несвойственно мне сочетание слов, откусываю сырный треугольник и, помахивая им на прощание, двигаюсь в сторону выхода. Время. — Наслаждайся победой, здоровяк. И помни, что если она отравлена — я знаю, где ты живёшь.

Очаровательный оскал улыбки блеснул на границе дверей.

Кусочек пиццы, вымытые руки и законченно-выплюнутую жвачку спустя, 13:55 явление главы организации. 13:55:12 — мы с Руссо садимся в такси. Старенький шевроле обладает низковатой посадкой, но в целом в салоне приятно пахнет и играет какая-то негромкая электронщина. Водитель повторяет адрес и, получив моё подтверждение, трогает с места.

Билли занимается повторным изучением паспортов, я слежу за размывающимися пейзажами за окном.

— Только не говори мне что ты читала моё интервью.

Бездарно написано, — искренне говорю я, ещё до поворота головы к собеседнику, зелень моего взгляда снова сталкивается с турмалином, насыщенным железом. Мягкая улыбка едва касается губ в тон качанию головы. — 4-й вопрос, вернее ответ — красиво, почти поэтично. Хотя, когда речь зашла о конституции… — улыбка сменилась насмешкой, но без едкого подтекста. — Очень… по-американски. Но Клифф Дэвис… кажется так была подписано — пишет отвратительно, — нос слегка наморщился осуждением. Эмоция стёрлась. — У тебя очень живая мимика. Особенно для военного. В интервью это никак не отражено, — пожатие плеч, — ни единой попытки. Впрочем, в последнее время, журналистика явно переживает не лучшие времена… — с этой философской мыслью, я вновь отвернулась к окну, глядя на мелькающие части домов и улиц, размывающиеся в бежево-коричневые пятна силуэты прохожих. — Во времена Союза, там, это было почётной профессией. Брали далеко не каждого. Да, разумеется, всё, что лилось, как с экранов, так и со страниц газет — неразбавленная, 99%-я пропаганда, но… — пожатие плеч повторилось, я ухмыльнулась, вполоборота к Руссо. — Людям продавали страну, которой хотелось гордиться. И делали это очень грамотно. Сейчас… — ладонь отмахнулась от чего-то невидимого в воздухе. — Даже у вас — задница Дэвиса настолько преисполнилась в роли центра тяжести, что бедолага не нашёл в себе сил найти на клавиатуре скобки и написать хотя бы строку в духе “щурится”, — усмешка. — Ну, а уж про журналистику других стран… — пауза, выдох. Я вдруг усмехнулась шире, покачав головой. — Представляешь, какая-то идиотка написала, что я ненавижу вареники. Да, это не лучшее в мире блюдо, вероятно, но я вообще не думаю, что произносила слово “вареники” за последние лет пять, кроме этого разговора.

Если не все 20.
Мы прибываем в пункт назначения, миновав кафе “69” с видом на забор с колючей проволокой и останавливаемся у поворота в тупик Востока-132-й-стрит. Такси скрывается из виду, я киваю Руссо, двигаясь вперёд, в сторону “тупика”.

Мы подходим к пустующему пространству в конце широкой улицы меж промышленных строений, обращаю внимание на запястье, сверяясь с монитором устройства, выглядящего как умные часы. Датчики местных камер мигают зелёным, после зажатия сенсорной клавиши, спустя секунду, замирают алыми точками, в центре каждой чернеют миниатюрные песочные часы. Две минуты до перезапуска систем. Таймер пошёл.

Билли, — обращаясь к спутнику, смахиваю экран на мониторчике вправо, кодом снимая маскировку с нашего транспортного средства. На “пустом” месте в конце тупика материализуется, лишаясь камуфляжного покрытия, летательный аппарат. — Знакомься — это квинджет. Квинджет, — взмах рукой в сторону Руссо по ходу движения на борт, по спускающемуся и автоматически раскладывающемуся ступениями трапу, — знакомься, это Билли.

Мы поднимаемся на борт. Датчики движения настраивают освещение внутри, реагируя на нас.

Туалет, — взмах рукой в направлении. — Душевой кабины нет, кофемашина, вода, еда, — кивок головой. Фитиль усмешки вспыхнул с новой силой. — Если верить вашему посадочному талону, сэр — ваше кресло. Или любое другое.

Подойдя к четвёрке сидений напротив небольшого стола, я достала планшет, закреплённый под столиком и, разблокировав, передала его Руссо.

Необходимая информация об объекте, появятся вопросы — спрашивай.

1 минута 5 секунд до перезапуска. Сенсорный клик смарт-часов складывает трап и закрывает за нами “дверь”, пройдя к креслам пилотов, усаживаюсь на место “командира”. Обращаю взгляд на оверхед, сверяясь с показателями мигающих датчиков. Щёлкаю переключателями систем кондиционирования, гидравлика и топливо мигают синеватым сигналом. Навигационный радар отмечает треугольники радиостанций и отрисовывает схематический ландшафт окружения.

Обращаясь к FCU, задаю скорость, курс и высоту, кидаю взгляд влево на основной полётный экран, проверяя совпали ли данные. 54 секунды.

Уважаемые пассажиры, говорит капитан корабля. Пожалуйста, пристегните ремни…

Я игриво ухмыляюсь Руссо.

Рука ложится на рычаг управления двигателем и толкает его вперёд, с занимающимся шумом роста оборотов. 43 секунды. Штурвал отклоняется к себе, заставляя железную птицу играть в вертолёт, нарушая законы собственной конструкции. Мы поднимаемся в воздух. Переключение с взлётного режима на транспортирующий, рычаг управления отклоняется вперёд сильнее. 40 секунд. Квинджет срывается вперёд.

Спустя 15 минут полёта, поднявшись на достаточную высоту, дабы количество наших “узлов” не совпадало с абсолютным большинством пассажирских и тем более военных самолётов, квинджет переводится в режим автопилота, а я поднимаюсь с места, размяться и не только это.

Кофе? — кивок вопроса. — Лететь ещё примерно, — свериться с часами. — 56 минут.

Усаживаясь на одно из кресел, откидываюсь на спинку, задрав и уложив ногу на край стола, свешивая её.

И как, нравится? — кивок в сторону вещей Билли. — Книга. Видела закладку, на чём остановился?

Тень полуулыбки касается губ. Лёгкое пожатие плечами. Искренне проявленное любопытство, не связанное с работой. Почти оксюморон в моём случае.

[icon]https://i.imgur.com/4CtQ4oS.png[/icon][status]*стрелочится*[/status][lz]<a class="lzname">Наташа Романова</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><center>*no, <a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=3023"><b>you</b></a>*</center></div>[/lz]

+1

7

Косая усмешка становится первым ответом на рефлексе — его так и тянет поблагодарить за чрезмерно лестный комплимент, но потом Руссо ловит себя на этом проявлении и осознаёт, что сам того не ведая уже и руку поднял, внимание чужое обращая. Слишком расслаблен, не следил за каждым из собственных жестов — позволительное в данной обстановке допущение, не способное на нём сказаться негативно, но ненароком подтвердившее слова чужие.

Билли слегка дёргает плечом, поворотом головы взгляд отводя, однако всё ж решив не спорить.
— …Спасибо.
Потому что слышать сие было приятно, но это всё ещё не «комплимент», и не похвала ради одного этого факта. Наташа звучала буднично, и словно искренне вдвойне из-за сего,  не ставя целью лесть, а просто резюмируя подмеченную за проведённые вместе часы деталь. Обращать внимание на паттерн поведения всех рядом с собой и подвергать анализу — естественный механизм для всех военных рангом выше рядового, что уж о шпионах говорить. Когда каждый случайный жест, как свой, так и чужой, может стоить тебе всех планов или даже жизни — приходится тренировать внимательность и память.
Билли не сомневался, что при желании Наташа вполне б смогла составить на него досье конкретней чем любой высокоточный фоторобот, позволивший бы опознать с первого взгляда даже без картинок, но это ничуть не отменяет того факта, что в данный момент её слова звучали… мило?..

А вот слова о журналистике, напротив, заставляют помрачнеть.
— Честно говоря, — Билли вздохнул, пространственно глядя в окно. — Я уже не помню, когда было иначе.
«И было ли вообще» — не сказано вслух, но пишется в уме.
— Порой мне кажется, что вместе с победой в холодной войне Америка забрала советские 99% поверх своих. Лозунги стали громче, патриотизм — ярче чем прежде. Величайшая страна, куда ни глянь, ведь доказали же.
Спокойный, максимально ровный тон с лёгким оттенком торжества, но Руссо облизнулся, словно во рту вдруг стало горько.
— У вас может и продавали, но у нас… — зрачки на миг скользнули вбок, на собеседницу. — У нас как будто продают и по сей день. Вон, погляди.
Махнув рукой перед собой, он указал ладонью на мелькнувший в окне звёздно-полосатый флаг, сопутствующий каждому зданию федерального резервного банка.
— Благослови господь Америку!
Голос обрёл твёрдость бывалого оратора, и Билли приосанился демонстративно, будто бы взаправду речь толкает, но блики в глазах на миг померкли, а сквозь лучезарную улыбку явственным оскалом проступили острые клыки.

Руссо прекрасно знает, что Наташа поняла его и без дальнейших пояснений.
Спустя буквально миг он обернулся как ни в чём и не бывало, почти зеркально усмехаясь. Ответил не сразу — сначала пригляделся, движение за стороны водителя приметив. С его-то статусом стоит быть осторожней с заявлениями вроде этих — никто не отменял свободу слова, но ценят и чтят её отнюдь не все, как и закон о применении оружия, однако опасения излишни. Подозревать и быть настороже — тоже рефлекс въёвшийся в кожу, но водитель просто достал зубочистку с бардачка и хоть каких-то признаков желания вписаться в разговор не проявлял.

Шутка-не-шутка про гастрономическую клевету вызвала почти зеркальную ухмылку; Билли головой качнул несколько раз, горе-писаку осуждая.
— Очень надеюсь что вареники готовят на Багамах, — тихий смешок и на сей раз вправду добрая улыбка. — На твоём месте я бы стра-а-ашно хотел с ними хоть где-то засветиться.
Пускай это почти что не позволено таким как он и ещё реже доступно тем, кто как она, в тенях снуёт гораздо чаще. И уж нынешний «курорт» их точно не покажут в первых полосах газет, пусть даже виртуальных, но…
— Хотя бы для себя. А то, знаешь ли, как-то совсем несправедливо.
Вареники — весьма вкусное блюдо, они не заслужили такой лжи. Плечо легонько пожимается в резонанс собственным мыслям — о Наташе и подавно говорить не стоит, по его мнению она достойна явно большего чем… это.

Забрав багаж, он следует за спутницей чуть поодаль, в ответ кивает — те же военные замашки, рефлекс признания что ныне ведёт она и позволения этого факта. Послушно замирает, взирая на устройство на чужой руке из интереса, но быстро переводит взгляд на объект побольше, что рядом возник — кажется, транспорт им не придётся ждать, как он думал изначально. Всё это время тот сам ждал их здесь.
Где-то с минуту Билли молчит, глядя на квинджет как заворожённый, почти что не моргая, и в чёрных глазах яркими бликами на миг отразилась красота демаскировки.
— Маленький…
В сравнении с иными бизнес-джетами это летательное чудо техники действительно можно назвать таковым, но для Руссо на то были причины проще — умиление, скрывать которое не очень-то хотелось даже. В воздухе видеть квинджеты всё ж доводилось и неоднократно, но чтоб настолько близко, да ещё и в нём летать… почти мечта ребёнка, пусть и великовозрастного слишком.
— Приятно познакомиться, прекрасное наследие Щ.И.Та.
Летательными аппаратами ему не так уж часто доводилось пользоваться в жизни; в прошлом, пожалуй, даже меньше чем сейчас, хотя казалось бы, но некую иррациональную любовь к ним Билли всё равно питал, да и по сей день… кажется, если бы не сумки — реально б подошёл и нос бы металлический погладил.

Вопреки вечной теме безопасности, он оставляет сумки просто под столом, чтоб не мешали, но сам не спешит куда-либо садиться несмотря на вседозволенность в выборе точки приземленья тела.
— Как любезно с вашей стороны.
Улыбается, планшет перенимая, но даже с ним в руках сперва прогуливается немного взад-вперёд, от кресел пилотов и до самого хвоста. Глядит внимательно, но безо всяких подозрений, не ищет дефекты — не ведёт досмотр, всего лишь любопытничает снова. Без всяких скрытых умыслов и камней подводных в кои-то веки ему банально интересно, и пускай доступ Наташи к транспорту подобному — тема повышенного любопытства... он отложил расспросы на потом.

Сперва — торжественно подняться в воздух.
Руссо боком опирается о кресло «капитана» и, знать забыв обо всех ремнях, смотрит зачарованно куда-то в небо. Крутит глубокомысленно планшет в руках, затем его на миг прячет подмышкой для того чтобы несколько раз звучно хлопнуть в ладоши — всё ж это был прекрасный взлёт, безукоризненный, хотя иного не ожидалось.
Лишь после этого, хмыкнув и отойдя немного вбок — так чтобы быть в поле зрения Наташи для общего удобства — он смотрит на экран, читая предоставленную информацию о их грядущем развлечении на островах.

Через минуты две он поднимает голову и морщит нос, хмурясь показательно от недовольства.
— Эти усы входят в какую-то незнакомую мне моду или просто особый атрибут славян? — бровь изгибается в невыразимом предвкушении ответа, точно сие его сейчас волнует больше всего прочего на свете. — Отвратительно.
Снова опускает взгляд в планшет и фыркает как кот.
— Нет, правда…
Это единственный вопрос, который задан был по теме объекта. С остальным ему не требуется уточнений и курсов молодых бойцов аль начинающих шпионов — всё ж не вчера родился, да и Наташа, видать, тоже. На удивление исчерпывающе описано, даже если бы очень хотел — навряд ли б смог придраться.

Вернув планшет на прежнее же место под столом и мысленно накинув балл обустройству квинджета за то, что не забыто в нём удобство даже в таковых мелочах, он останавливается, задумчиво стучит по спинке кресла пальцами перед тем как дать ответ.
— Раз уж ты здесь капитан, то, стало быть — я стюарт.
Блеснув улыбкой, излишне деловой для скромного работника, отходит в сторону кофемашины, тут же наглядно демонстрируя что же под этой фразой он имел ввиду. Чистота безукоризненна — квинджет либо не использовали долго, либо старательно убрали всё с прошлого раза. Пачка «Los Planes» даже не распакована, но это быстро исправляется коротким выдвижением клинка с запястья, а вот за молоком уже приходится тянуться к небольшому холодильнику, благо что тот рядом.
— Опять у нас всё аскетично, или сиропы просто хитроумно спрятаны от ушлых глаз?
На виду по крайней мере не замечены, но Билли не торопится что-либо утверждать наверняка — не стоит недооценивать чужую подготовку. И любовь к солёной карамели тоже.

Изъявши с полки холодильника, он распечатывает тетрапак, но не отходит сразу — опускает голову сперва, принюхивается к открытой крышке, чуть глаза сощурив. Не оборачивается, когда на себе чувствует почти физически зелень чужого взора, разве что слегка косит зрачки, на упрежденье поясняя.
— Один раз я уже проиграл эту войну.
Тихий смешок. Ничего личного, но портить кофе кислым молоком — кощунство.

Кофемашина отличается от тех, что Руссо закупал в штаб и убежища свои, но принцип работы  неизменен, как и механизм. Зёрна отправляются в контейнер, капучинатор он прилаживает прямиком к раскрытой пачке молока, и возвращается к Наташе спустя каких-то несколько минут, держа в руках два пышущих паром стаканчика.
— Прошу простить что без подноса.
«Виновато» жмёт плечами, точно это большое допущение в его работе. Несуществующей, как и поднос в транспорте очевидно не гражданского туризма.

Правила диктовал не он — касаемо посадочных салонов тоже — поэтому в дань въевшейся привычке опирается Билли прямо на стол, откидываясь чуть назад, а затем и спину уронив на плоскую поверхность, предварительно отставив свой стакан чуть поодаль. Сквозь стекло на верхней части фюзеляжа видно синеву с редко мелькающими словно белые помехи облаками, периферия зрения выхватывает с правой стороны тонкую ногу. Руссо усмехается, ощущая себя то ли главным гостем, то ли главным блюдом, но явно не спеша что-либо исправлять.

Кивок Наташи он скорее чувствует, чем видит полноценно, и оттого без уточнения едва ли понял бы, о чём вообще вопрос был изначально. Вот уж действительно внезапность, пускай и… приятная в каком-то смысле.
— Главу точно не скажу, но ты, я думаю, и так этот момент узнаешь.
По ломтику неба сверху определить их нынешнее местоположение не представляется возможным, ровно как и оставшееся до прибытия на место время, но Билли всё равно смотрит туда, задумчиво пытаясь сформулировать фрагмент из книги поточнее.
— Тот, где главный герой видит кошмар из-за болезни и переживает вновь своё убийство. Мучается, представляя, как его за это судят люди.
Он поворачивает голову набок — внимательные чёрные глаза буравят собеседницу ещё не озвученным вопросом, а на губах царит привычная, такая будничная, по-американски вечно дружелюбная улыбка.
— Интересно, правда?

Интересно — потому что было ли таким же её первое убийство? Страдала ли Наташа также, вспоминая о содеянном, или же книга стала откровением и чем-то новым для неё, где всё описанное кажется лишь вымыслом, присущим большинству литературы?
Помнит ли она об этом вообще?..

Милейшая улыбка вкупе с бездной взгляда, не изменившиеся ни на йоту после этой фразы, становятся его личным ответом превентивно.

— Кстати о заботе… — он переводит тему быстро, словно ничего до этого и не было такого, слегка приподнимаясь дабы отпить кофе. — И жене.
Которой нет у Билли Руссо — тому свидетельством сотня источников, слишком открыто о его персоне и организации гласящих. Однако Райан Смитт — совсем другое дело…
— Так значит за купальниками мы пойдём на месте?

[status]*наглеет на котовом*[/status][icon]https://i.ibb.co/dPN3JW7/av3.png[/icon][lz]<a class="lzname"><div align="center">Билли Руссо</a></div><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><div align="center">no, <a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=2575"><b>y o u</b></a></div></div>[/lz]

Отредактировано Billy Russo (06.09.22 05:56:10)

+1

8

Частные “авиалинии” оказываются по-американски щедры на сервис, хотя казалось бы данная услуга не входила в “стоимость” безбилетного путешествия.

Улыбчивый бортпроводник, разливающий кофе, экспертно оценивающий молоко посредством обоняния и интересующийся наличием сиропов на текущем рейсе.

Медовый месяц ещё не начался, поэтому — никаких сиропов, — пожатие плеч сопроводилось беззлобной насмешкой. — … сахар, если он тебе нужен, в нижнем ящике, справа.

Руссо повторно кивает к этой зоне моих вкусовых предпочтений. Нравится ему это или не слишком, как и всякий военный, пусть и с пометкой “бывший”, товарищество на уровне необходимости выживания, как минимум, ему очень хорошо известно. К тому же, большой босс является лицом организации с громким лозунгом про братство и вне зависимости от того, насколько Уильям лично склонен “брататься” с ближними — умело симулировать обязан. У нас общая задача, он заинтересован в её выполнении и мотивирован любопытством достаточно для того, чтобы отдаваться делу целиком, поэтому беседа на сближение или подмечаемые детали подобного рода — логичный алгоритм действий. Проблемы начинались в том месте, где лёгким удивлением с немым вопросом округлялись мои глаза, когда чужие ноздри втягивали воздух над вскрытым пакетом молока. Множились после ответа:

— Один раз я уже проиграл эту войну, — с игриво-искренним смешком.

И оставляли кофейный след поверх происходящего после дурашливых колкостей с извинениями за отсутствие подноса. Руссо опирается задом на стол, а после и вовсе ложится на него, словно бессовестный представитель семейства кошачьих и, равно как и всякий кот, обнажающий живот — глава Anvil, глядящий на небесную гладь сквозь стекло фюзеляжа — одновременно непозволительно-нагло расслаблен и может в любой момент выпустить когти. Моя нога едва заметно качнулась, потянув носок и словно поправляя своё свисающее с края стола положение. Я отпила приготовленный кофе, изучая лежащее передо мной тело. Очень скоро пара обсидиановых точек, сверкнув бликами, обратила ответное внимание на меня, но вернулась к созерцанию рвано-мелькающих облаков и неба.

Заинтересованность Руссо в текущем деле мотивирована любопытством и чем-то намного опаснее в мирах таких, как он и, уж тем более, таких как я. Симпатией. Понравилась мужчине — выдайте мне медаль. Но обозначенные мной “проблемы” были не в этом или не в том, что, как и всякий “самец”, Уильям мог иметь свои виды и представления касаемо досуга с фальш-супругой. Это меня не беспокоит. Не потому, что вероятность моего проигрыша в любой из потенциальных схваток с Руссо составляет 1% против 99 выигрышных. И не из соображений согласия на потенциальное развлечение. Хотя, военный анти-Леопольд галантен, сносен в общении, не позволяет себе лишнего и приятно пахнет. Помимо прочего, хорош собой — практически фулл хаус амурной партии. Меня волнует другой аспект. Ему не всё равно. И дело не в исключительной исполнительности или уникальной внимательности. Руссо небезразличны мелочи, до которых ему должно не быть дела.

И одновременно с этим, вся заинтересованность в объекте после изучения досье, была сведена к полусерьёзному вопросу про моду на горе-барбершопы среди славян. Не потому, что Уильям — идиот. Возможно, моя колкость о влюблённости при расставании после горячих кубинских каникул попала куда ближе к центру мишени, чем предполагалось…

Книга, о которой заводится разговор с моей подачи — как ещё одно подтверждение выдвинутой гипотезы.
И всё это одновременно может помочь делу, а может осложнить ситуацию.

Выслушав описание фрагмента “Преступления и наказания”, кивая узнаванием, отпиваю ещё кофе, когда Билли поворачивает ко мне голову, улыбаясь выдрессированной американской учтивостью. За оскалом лживого дружелюбия следует вопрос.

— Интересно, правда?

Чёрные глаза наводятся на меня, что дула двух пистолетов. Моё лицо не меняет нейтрального выражения. Ещё один глоток кофе.

“Интересно”? — в переспрошенном прилагательном нет ни обвинительной ноты, ни издевательской. Обескровленное и лишёное любых эмоций, кроме уточняющего вопроса. Будто бы слово было мной нерасслышано. — Интересная интерпретация сцены, — лёгкое пожатие плеч, бесцветный шрам усмешки, расходящийся швом к правой стороне лица. — Думаю, Достоевский писал то, что считал своеобразной нормальной ответной реакцией на пережитое Родионом. В конце концов, многие люди видят кошмары, как следствие реакции на стресс.

Озвученное не говорит ничего о моём мнении на этот счёт. Или отношении к этому фрагменту книги. Констатация фактов в вакууме. Отчасти потому, что у меня нет “характеристики” по запросу Руссо. Прочитанное не казалось мне интересным или же скучным. Меня не трогали до глубины души моральные тяжбы Раскольникова, если вопрос улыбчивой бездны напротив направлен на выявление именно этого.

Своё первое убийство я совершила в неполные 9 лет. В большей или меньшей степени… моя память… лоскутное одеяло, сшиваемое нитями и тряпьём всех цветов, и такое количество раз, что… я убила ребёнка. Целью был не он, а его отец, но в машине они были вдвоём. А Комната учит тебя не оставлять свидетелей. Работа не была выполнена чисто. Я заработала удар ножом, но сумела добраться до пансиона, мою рану латала сама Директриса. Если бы Иван не спас меня при пожаре в Волгограде, возможно, человечество отделалось куда меньшей кровью. И если бы мне не хватило упорства добраться до Красной Комнаты после выполнения задания, кровопотеря убила бы моё хрупкое, не наделённое сывороткой тогда, тело. Это не последние, но два первых раза, когда мир отчаянно пытался меня убить.

Но я, к сожалению, оказалась на редкость живучей.
И до иррационального скрежета в клетке рёбер, где не может быть сердца — желающей жить. Имея весьма посредственное и размытое представление о том, что это вообще значит.

Кофе снова подносится к губам, замирая у арки купидона, Билли ощеривается в миловидной улыбке акулы, закончившей трапезу.

Мне кошмары не снились, — левая бровь едва заметно вильнула вверх и вернулась на место, выражение моего лица ответило американской лучезарности скупой и тусклой полуулыбкой, едва приподнимающей уголки губ. — Если это то, что тебе правда “интересно”.

Насмешка сделалась шире и потонула в следующем глотке бодрящего напитка.
Меня терзала горячка из-за ранения, но не более. Впоследствии, вырастая, я делала вещи намного хуже. Мой сон сложно было назвать спокойным, но кошмары мне снились крайне редко. Возможно потому, что если просыпаешься и живёшь в ночном кошмаре — гончие ужаса походят на ласковых, игривых собак.

— Кстати о заботе…

Кофе сносный. Спасибо, — кивок с едкой усмешкой сопроводился салютованием стаканчиком.

— И жене.

М, — допив свой напиток, наклоняюсь к столу, чтобы поставить стаканчик, — хочешь обсудить кандидаток? — откинувшись в кресле, я выразительно выгнула бровь. — А список длинный? А то… — взгляд деланной заинтересованности на часы, почти сразу же возвращающийся к собеседнику. — Можем не успеть.

Насмешка обнажает клыки, я немного вытягиваю шею, словно пригибаясь, брови мне подыгрывают.

О… ты о задании, — неподдельное, разумеется, изумление с неловким же узнаванием. Хищная улыбка становится шире.

— Так значит за купальниками мы пойдём на месте?

Ну, раз уж речь о заботе… — поднявшись с места, прихватив опустевший сосуд для кофе к мусорному отсеку у кофемашины по пути следования, я останавливаюсь у крытых багажных полок, бегло вбивая код аутентификации. — … и муже…

С полок на борт спускаются три чемодана. Два крупногабаритных и один поменьше.

Следует переложить сюда твои вещи, мои уже здесь, — кивок на один из двух крупных саквояжей. Женатые, тем более не-так-давно-поженившиеся люди ведь стараются держаться к своей второй половинке ближе, а не наоборот. — У меня есть купальник, спасибо за заботу, милый, — эскиз благодарной улыбки вышел куда менее едким и куда более искренним, чем ему следовало бы, во всех смыслах. — Если тебе нужны плавки, думаю… — опуская взгляд на чемоданы, я немного нахмурилась в задумчивости. — Хмм…

Отойдя обратно к столу, я сдвинула в сторону ногу Билли, доставая планшет и, отняв свою ладонь от чужой конечности, фактически вернула ту на место. Оперлась задом на свободное пространство стола рядом, открывая интересующий файл, хмурясь чуть сильнее.

Идём за купальниками на месте, — передавая “мужу” планшет с открытой картой местности, прилегающей к отелю, я кивнула. — Поблизости бар и ресторан, плюс спуск к пляжу, возможно есть хорошие точки для установки дополнительных жучков.

Основные должны быть внедрены в номер самого Петрова. Данный вопрос, увы, решается не столь просто… проблемы по мере их поступления.

… ну и присмотрим тебе модные плавки с надписью: “Я люблю Багамы”, — нагло ухмыляясь, подавшись назад и развернувшись, я нависла над Руссо, чувствуя, как кулон-стрелочка замирает в воздухе, а несколько рыжих прядей соскальзывают с плеч вперёд и вниз. Расстояние между нами мизерное, чужое дыхание касается моей щеки. Зелень моего взгляда против самой тёмной кофейной гущи. — … ну или… выберем что-то куда более… личное, — произнесённое негромко, мои брови едва заметно вильнули вверх. Мгновение паузы. — И пристегнись на сей раз, — насмешка надрезала губы, — не хотелось бы доставить главного пассажира покоцанным, — голова немного склонилась к плечу, отстраняясь, я щёлкнула Руссо пальцами по лбу, оставив почти невесомый щелбан.

Соскочила со стола и двинулась в сторону кресел пилотов.
До посадки порядка двадцати минут.

[icon]https://i.imgur.com/Ixd3iCd.png[/icon][status]*хобает*[/status][lz]<a class="lzname">Наташа Романова</a><div class="fandom">Marvel</div><div class="info"><center>*no, <a href="https://exlibrisforlife.ru/profile.php?id=3023"><b>you</b></a>*</center></div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » blood on the 99 cents


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно