ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Sons & Daughters of Lilith and Cain


Sons & Daughters of Lilith and Cain

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[html]
<div class="episodebox"><div class="epizodecont">

<span class="cita">Let instincts repeal any morals </span>

<span class="data">Лас-Вегас / 2019  год, декабрь</span>

<div class="episodepic"><img src="https://imageup.ru/img57/3967085/f40818f03784c086f6937a2c8416f3a7.jpg">
</div>

<p>
I am the daughter of Lilith and Cain
<span>
Gale Pierce, Curzio Giovanni
</span></p>
</div>

Кровавые Узы невозможно разорвать. Сделав уже один глоток проклятой крови Каина, любой начнёт постоянно думать регнанте, - бессмертном хозяине новоиспечённого раба. Эту зависимость можно преодолеть лишь с помощью темнейших ритуалов древних сородичей, которые охраняют это знание столь же крепко как собственные мёртвые сердца.  Кровавые Узы подталкивают праведников ко греху, пацифистов - к убийству, из маньяков делают кротких овец пастыря, а людей со слабой волей порой превращают в храбрецов.
Таков дар Лилит своему любовнику Каину, первому из наших сородичей.
</div>[/html]

[nick]Curzio Giovanni[/nick][status]vox spiritum[/status][icon]https://imageup.ru/img16/3952251/6-1590712887.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Курцио Джованни</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">L'histoire de l'oeil</div>[/lz]

Отредактировано Artemis (03.07.22 22:36:07)

+4

2

[indent] Как только входная дверь одним единственным хлопком отрезала их от остального мира, такого враждебного и невыносимого, они впились друг другу в губы, как если бы поцелуй мог утолить жажду крови и наполнить их бытие смыслом. Уносимая страстным потоком Гейл где-то посередине поняла, что Курцио стягивал с нее поношенную кожанку с явным нетерпением, что пронизывало каждое его движение. Тогда она в свою очередь вцепилась пальцами в его пиджак и потянула вниз до скрипа, сигнализировавшего о том, что рукавам пришел конец. На сохранность изделия ей было плевать, она оторвалась от его губ и с низким рыком продолжила рвать многострадальную ткань пиджака до победного конца. Разведя в стороны ворот его белой рубашки, ее длинные пальцы бесцеремонно заползли под ткань и ощутили источаемое его грудью тепло, воссозданное с помощью разогнанного по жилам витэ. К тому моменту Курцио уже успел задрать наверх ее бадлон, обнажив напряженный от возбуждения живот, однако грудь ее по-прежнему была стянута больно целомудренным спортивным бюстгальтером.
[indent] Сначала Гейл сама прильнула к нему, но затем резко и бескомпромиссно оттолкнула от себя обеими руками, едва сдерживая силу, вглубь коридора темного, освещаемого лишь тусклым светом лампы, уединенного домика. Скорее всего некроманту с трудом удавалось удержаться на ногах под таким напором, но Гейл совсем не волновалась по этому поводу. Даже не дав ему опомниться, она начала решительно идти к нему, пока снимала через голову бадлон. Дикий взгляд ее голубых глаз с вожделением разделывал его, тогда как ее губы уже оказались измазаны в его витэ. Только слизав тягучую сладкую субстанцию, Гейл осознала, что непроизвольно выпустила клыки, когда они целовались. Любопытно стало, сколько же усилий приложил он, чтобы не сделать с ней то же самое и не обречь тем самым на мучительную боль. Чтобы избавиться от лишних на тот момент мыслей, она тряхнула головой; ее смолянисто-черные волосы уже были растрепаны к тому моменту.
[indent] Когда-то ей многого стоило довериться ему и позволить нацепить на себя кровавый поводок, привязать запретными узами. С той поры прошел уже год, они разъехались в разные стороны после коллапса Атланты, потому как лишь расставание могло стать гарантом безопасности для них обоих. Не получилось. Каждая ночь тянулась невыносимо долго, расстояние между ними ощущалось чуть ли не физически, а кровь то и дело закипала в жилах.  Мысли фокусировались лишь на необходимости воссоединиться с регнантом, поскольку воспоминания о вкусе его витэ сводили с ума и заставляли Гейл изнемогать вдали от него. Даже спустя мучительные месяцы узы никак не спадали, будто одной лишь навязчивой мысли о Курцио хватало для того, чтобы вновь укрепить их связь. Когда они с Райаном прибыли по делам в Лас-Вегас, в глубине души она понимала, что на самом деле привело ее в столь противный ее взору домен. И глядя на столь желанного сердцем мужчину, Гейл без стыда призналась самой себе, что ни о чем не жалела.
[indent] Они словно обладали способностью читать намерения друг друга и молча согласились немного замедлить темп, потому что хотели прочувствовать этот момент как следует, по-настоящему прожить его. Такие человеческие повадки вспоминались совершенно внезапно, но тем согревали немертвое сердце в груди и распаляли угасавшее в душе пламя жизни. Последовало грубое прикосновение к его волосам, ей безумно нравилось портить его укладку и нарушать этот идеализированный образ золотого мальчика. Ее влажные губы изогнулись в самодовольную ухмылку, когда удалось выбить из прически одну непослушную прядь, которую он всегда так старательно прилизывал. Цель была достигнута, поэтому длинные пальцы Гейл пробежались по его груди, раздвинули края уже расстегнутой рубашки и одним рывком стянули ее, чтобы небрежно бросить на пол. Закусив в нетерпении нижнюю губу, она с силой стиснула его бедра и по-собственнически прижала к себе, найдя в этом остатки давно забытого прижизненного удовольствие.
[indent] - У меня... где-то тут есть термосумка с пакетами в дорогу. Бери столько, сколько тебе потребуется, - многообещающим тоном прошептала она, прижавшись к его лбу своим. Зазывающей бездне его темных, почти черных глаз было невозможно противиться, да и совершенно не хотелось. Пускай Курцио мог завладеть ее разумом одним словом, для этого лишь требовалось посмотреть в глаза, но в такой момент Гейл не видела разницы между тем, как именно он бы заставил ее быть послушной в его объятьях. Даже год разлуки не мог разрушить то доверие, что образовалось между ними после всего пережитого в роковой Атланте, так что останавливаться бывшая чистильщица не планировала даже в том случае, если по злой воле самого Господа все здание обрушилось бы прямо на них. Вместо того, чтобы предаваться паранойе, она вновь поцеловала его, уже с большей бережностью, позволив ему слизать собственное витэ с ее губ. Не в силах вырваться из тягучего мрака в его взгляде, она так и не прикрыла глаза.

[nick]Gale Pierce[/nick][status]midnight love[/status][icon]https://imageup.ru/img103/3970964/izobrazhenie_2022-07-10_001124420.png[/icon][lz]<a class="lzname">Гейл Пирс</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">I am your burden. I’m in your mind, I made you mine. And I, I am the darkness that makes you want to hurt yourself.</div>[/lz]

Отредактировано Nemesis (10.07.22 00:12:41)

+2

3

Ночи вдали от Гейл все чаще напоминали о том что Узы губительны для такого как он. Когда в посмертии твой клан — это твоя семья и предки, Узы означают первый шаг в мир без солнца, в вечное услужение собственным зачинателям. Курцио прошел через Поцелуй Доверия в возрасте, который многие сородичи сочли бы слишком ранним, но в тот вечер некромант не жалел. Он знал что будет служить Диего долго в качестве прислуги, и для него не было большего удовольствия чем добиваться услужливостью благосклонного взгляда домитора. И Гейл оказалась привязанностью куда более сильной чем даже тот, первый глоток витэ прапредка.
Дороже причастия к глубокому прошлому, из которого вышел его клан. Дороже самой преданности Семье, возможно. Говорят, узы ослабевают с годами, выхолащиваются и даже фигура Сира со временем исчезает из памяти, но этот страх лишь подогревал ожидание. Курцио знал что его регнантка цела. Размолвка длилась слишком долго, но если бы Гейл не уцелела в очередной схватке, это отозвалось бы в крови хлесткой болью лопнувшей струны.
Он не скучал по ней. Это была опустошённость, а не скука. Даже минута покоя заставляла думать о том, как много довелось потерять при разлуке, и чтобы избежать этих мыслей Курцио подвязался искать spiritii по всей Неваде. Здесь их было в достатке. Достаточно много, чтоб отвлекать от желания впасть в торпор, лишь бы дождаться Её.
Слухи о её появлении не давали покоя много ночей. С тех пор как Атланта перестала быть для них гостеприимным доменом, приходилось идти на риски: менять номера телефонов, использовать поддельные водительские права и удалять засвеченные аккаунты в Сети. Но они всегда помнили по каким признакам можно найти друг друга, какой звонок принять, как именно ответить. И в эту ночь, услышав знакомый голос сквозь динамик смартфона, он поневоле ощутил румянец жизни и возбуждение, словно не был ходячим трупом. В залах  "Венецианца", казино его клана, шептались о том что единокровный из Венеции что-то замыслил.
Но думал он в этот момент только о Гейл.
Они пересеклись в домике, принадлежавшем умершем от передозировки гулю на Силвер-Меса-уэй. Не нужно было слов - пересечение взглядов говорило о неутолимом голоде, который они испытывали при виде друг друга, готовые вцепиться в артерии. Причинение удовольствия было её стезёй, и Курцио приходилось просто слизывать её витэ, боясь поранить клыками. Его укус был запечатан проклятием Ламии - скверная черта крови клана Джованни.
Эта односторонняя ласка раздражала, и Курцио пришлось задействовать все свои силы, чтоб сдержаться когда она поцеловала его, прикусив губу. Сладость, которую доставляли её клыки, можно было сравнить только с эйфорией Становления.
Белая, мраморная кожа. Её взгляд как два сияющих аквамарина, грозящих испепелить лучами лазурного сияния. Они бросились вон из припаркованных на тротуаре машин в этот тёмный, тихий уголок, далёкий от игроков и туристов, чтобы предаться ощущению кровотока в жилах друг друга. Пронзать друг друга. Стягивать, сжиматься, кусать, доводить до безумия и мучать перед позывами Зверя вырваться наружу, чтоб укусить до боли. Разрывать плоть, если нужно.
Крови в её сумке было достаточно на пару часов удовольствия, и Курцио понимал что для полного счастья ему бы понадобилось несколько галлонов такой слабой крови, плазмы из пакетов. Однажды они перейдут порог и высушат кого-то, лишь бы удовлетворить эту губительную страсть... но не сейчас.
Она сильна. Гейл сорвала с него деловой костюм за пару тысяч легким движением руки, и Джованни понимал что эти кулаки способны пробивать насквозь бетонные плиты. Он боялся и желал прикосновений этих длинных, красивых и безумно опасных рук,  точно так же как желал чтоб эти широкие, поджарые в облегающих брюках бёдра сжали его, наслаждаясь соприкосновением их памяти о том, как это делали при жизни.
Секс уже не мог доставлять столько же удовольствия, сколько укусы, слизывания, попытки высосать кровь. Ощущение тепла от разлитого по телу витэ будоражило Гейл, и Курцио всегда распалял в ней эту страсть, чтобы посадить на Узы ещё крепче, как если бы имел её так.
- Гейл... - он держал в руках кое-как стянутый с её натренированного, атлетичного тела бадлон, и тяжело дышал словно смертный, уткнувшись  сначала в лоб, а потом в висок с закрытыми глазами. Он чувствовал влагу собственного витэ на её губах и уже выпустил клыки для укуса, который не имел права совершить. - Я хочу чтоб ты связала меня и воткнула что-нибудь в пасть. Я не выдержу, если ты продолжишь делать это. Твоя кровь... я чувствую её запах. - она ласкала его  грудь сквозь разрыв рубашки, и трудно было не ответить. Руки сами легли на изящную, крепкую талию, начали гладить её пресс. Курцио  подвинул ногой сумку с пакетами крови дальше по темному коридору и медленно, ласково залез теплой рукой под бюстгальтер, ощущая напряжение в её и собственном телах. - Я сыт. Молю, укуси меня ещё раз. - он провёл пальцами по её впалой щеке, красиво очерченным скулам и насладился улыбкой, в которой так сладко смешались похоть и голод. - Иди в кровать... - он толкнул её следом, в скудно обставленную спальню  с незаправленной кроватью. Им приходилось дневать и в местах много хуже.
Эффект Дисциплины оказался даже сильнее чем нужно. Зрачки её голубых глаз расширились до предела, как будто у принявшей наркотики. Он успел справиться с молнией, наблюдая за изгибом её красивой, исчерченной прижизненными царапинами спины, и насладился оборотами бёдер. От этой одежды нужно было избавиться.
- Я давно не делал этого с тобой. Тебе нужна моя кровь?

[nick]Curzio Giovanni[/nick][status]Idiot lover [/status][icon]https://imageup.ru/img179/3969629/milo-ventimiglia-mv-pics-caps-thread-26-_-because-we-got-new-pictures-page-12.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Curzio Giovanni</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">
Let me feel you deep inside, live forever never die
</div>[/lz]

+2

4

[indent] Губительная страсть, которую невозможно удовлетворить и от которой нет спасения. Одинокая чистильщица не могла не подсесть на кровь не менее одинокого некроманта, с которым ее столкнул беспощадный рок под покровом ночи. Витэ Курцио оставалось тем самым глотком жизни, которого всегда было слишком, преступно мало для того, чтобы заполнить до краев эту невыносимую пустоту в душе. Коктейль из крови испитых сородичем сосудов несомненно остается самым настоящим наркотиком, тягу к которому не преодолеть даже самым стойким и волевым личностям. Своими действиями Курцио лишь в очередной раз подтвердил догадку о том, что проклятье кровавых уз делало более восприимчивым к Дисциплинам регнанта, пускай так.
[indent] Пускай его обворожительный голос заглушил все звуки мира и завладел ее сознанием. Взгляд Гейл опустел, в нем читалась лишь покорность и искреннее желание услужить. Руки соскользнули с его груди и безвольно повисли по швам, она будто потеряла интерес к ласкам и как заведенная устремилась прямо к постели, лишившись всякой возможности мысленно отвлечься от своей цели. За это время в ее голове не зародилось ни одной разумной мысли, ибо ничто на свете не имело значения для нее, кроме отданного ей приказа. Самостоятельно мыслить под Доминированием - это все равно что пытаться дышать под водой или пробить лбом бетонную стену. Как если бы Курцио попытался придушить ее, не оставив ей и шанса на освобождение из своей хватки.
[indent] К счастью, то был простой приказ, после исполнения которого она вновь обрела контроль над собственным телом. Ошеломленно оглядевшись по сторонам, она обнаружила себя на кровати, вальяжно откинувшейся на свои локти, тогда как ноги ее свисали на пол. В отупевшем до того взгляде зародилась причудливая смесь возмущения и вожделения, как будто в глубине души ей в самом деле нравилось, что Курцио делал с ней. Наклонив голову набок, Гейл резко провела рукой по лицу, чтобы откинуть упавшие прямо ей на глаза волосы, а затем уже с любопытством уставилась ему прямо в паховую область, что возникла у нее перед лицом столь бесцеремонно. Его вопрос, воспринятый изначально как щедрое предложение, заиграл совершенно новыми красками в таком контексте. От удивления Гейл чуть приоткрыла рот, когда подняла свой прищуренный взгляд к его лицу и прочла в его глазах брошенный ей вызов. На самом деле вопрос заключался в том, насколько далеко этой ночью была готова зайти она.
[indent] - Слишком давно, да, - согласилась она с ним легко, звуча при этом тоскливо, как если бы их все еще разделяли километры. Глазами она жадно вперилась в расстегнутую перед ней ширинку брюк и нетерпеливо облизнулась. Несмотря на то, что она предусмотрительно вышла на охоту пару часов назад, в глотке все свело от пробудившейся в темных недрах всего естества жажды крови, что мешало говорить ровным тоном. Даже самый аппетитный и сытный сосуд не мог удовлетворить ее так же, как мог Курцио даже малой дозой своего витэ. Протянув к нему руку, Гейл провела пальцами по его оголенному животу вниз, а затем ухватилась за пояс на его брюках и чуть потянула к себе. - Я... Блядь. Мне нужен ты. До последней капли. Сейчас же!
[indent] Раздался ее нервный смешок, когда она вновь осмелилась заглянуть в темную бездну его глаз, своенравно и нахально. И все же ее взгляд быстро смягчился, когда Курцио с самодовольным видом начал грубо поглаживать ее губы большим пальцем так, словно уже обладал ею. Даже тогда Гейл не стала позорно отводить глаза, что вкупе с ее словами можно было расценивать как согласие. Кровь Бруха закипала в жилах от возмущения, а непокорная натура требовала уважения к себе, но ответная ухмылка на лице Пирс моментально выдала искреннее желание подыграть ему. Этой ночью они позволили себе немного сойти с ума, перейти грань дозволенного, забыть о собственных принципах. Какие в жопу принципы, когда Курцио смотрел на нее с таким желанием и предлагал ей живительный глоток своего драгоценного витэ?

[nick]Gale Pierce[/nick][status]midnight love[/status][icon]https://imageup.ru/img103/3970964/izobrazhenie_2022-07-10_001124420.png[/icon][lz]<a class="lzname">Гейл Пирс</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">I am your burden. I’m in your mind, I made you mine. And I, I am the darkness that makes you want to hurt yourself.</div>[/lz]

Отредактировано Nemesis (11.07.22 12:45:32)

+2

5

Близость её крови будоражила давно забытые тактильные ощущения. Омертвевшие окончания нервов словно ожили вновь, и вместе с разлившейся по конечностям кровью вернулось желание. Определённо, это было оно. Может, Гейл использовала свои Дисциплины сейчас, но даже насытившийся, Курцио желал наброситься на неё и выпить как можно больше. Её белая шея, пронзённая клыками как можно глубже, должна быть на вкус как рай. Её глухой, решительный голос с приятной хрипотцой, возбуждал даже сильнее чем призывный взгляд, раскрепощённая поза. Пальцы сами скользнули к её мягким губам. Большой палец оттянул её щёку, чтобы встретить горячее дыхание, вырывавшееся из-под клыков. Её руки  скользили под брюками, желая обнажить место укуса.
- Не вздумай сорваться.  Я заставлю тебя открыть пасть и зайду внутрь, чтоб ты как следует почувствовала меня горлом. И я хочу видеть тебя обнажённой перед этим. - Курцио наклонился и протянул руки к спортивному бюстгальтеру, укрывающему давно желанную грудь. Он желал укусить её туда едва ли не сильнее чем в гладкую, алебастровую шею. Гейл не сопротивлялась. - Как легко ты позволяешь с собой делать это... - игривая ухмылка лишь на секунду тронула его губы.  В полумраке спальни его худое, загоревшее тело казалось изящным, словно корпус судна. Крепкие руки хватали её, заставляя позабыть о том что возраст и сила крови делают её физически сильнее. Джованни заставлял её чувствовать себя слабой и желанной.
Методами, которые многие посчитали бы отвратительными, узнай кто из её клана, что ублюдочный некромант использует на ней Доминирование.
- Вот так. -  он стянул бюстгальтер с неё и сам отбросил собственные брюки и нижнее бельё, едва сдерживаясь о того чтоб не дать голоду, жажде взять над собой верх. - Моё витэ окажется у тебя во рту и на этой груди. Я заставлю тебя это сделать, потому что ты бросила меня, мучала этой разлукой. - каждая мышца его астеничного тела была напряжена до предела, и кровь заставила быть крепким, пульсирующим, вспомнить о том как это - желать проникнуть в её глубину. Курцио знал что не испытает от этого ничего особенного...
Но за улыбкой её нежной челюсти скрывались клыки, способные терзать его плоть и причинять удовольствие лучше чем при жизни. Поцелуй, дающий эйфорию и отнимающий кровь - прямо между его ног.
- Я сделаю это с твоим ртом и глоткой. И ты прикусишь меня, когда я попрошу. - он вскрыл холодильную сумка пяткой, и достал пышущий льдом пакет с плазмой. - Открой рот.
Она сделала это послушно, как если бы просила о ложке со сладким сиропом, которую должны засунуть внутрь её клыкастой пасти. Бледное, обрамлённое взъерошенными чёрными волосами лицо Гейл источало желание. Её голубые глаза чуть потухли, словно разум сопротивлялся эффекту его Дисциплины, но тело - это истощённое прижизненными тренировками тело с ярким прессом, талией, крепкой грудью и плечами, - покрылось сеткой мелкой дрожи. Словно было живым.
Он взял её за эти тёмные как смоль волосы обоими руками, думая о том как после этого стянет с неё штаны и возьмёт бесцеремонно, порыкивая от удовольствия. Натянуть её широко раскрытый, увлажнённый кровавой слюной рот было просто.
Курцио пронзил пакет с кровью зубами, проникая в Гейл ещё глубже - в тёмную глубину её горла. Кровь из пакета была омерзительна, но он знал что  нужно делать.
Ногой он не дал сделать ей рывка рукой, зная что Могущество сломает кости, если пальцы вопьются слишком сильно.  Но вторая рука успела впиться в правое бедро, крепко.
- Stupida Bruj...! - он увидел её улыбку слишком поздно, пока выходил, делая глубокий рывок. - Сучка. Укуси мой член.
С её губ капала сладкая, смешанная с кровью слюна, а сияющее, вожделеющее лицо молило о том чтоб её брали как можно грубее. Он желал взять её как можно сильней, причинить удовольствие и наверстать упущенное в жизни. Конечно, они оба воспринимали это как игру - чья дисциплина позволит доминировать в постели крепче, позволит пойти по грани между удовольствием и болью дальше. Курцио желал её как никого другого, ни мужчину ни женщину при жизни.
Он чувствовал себя живым, и не мог сопротивляться, не зная как меняется его собственная мимика в миг удовольствия.

[nick]Curzio Giovanni[/nick][status]Idiot lover [/status][icon]https://imageup.ru/img179/3969629/milo-ventimiglia-mv-pics-caps-thread-26-_-because-we-got-new-pictures-page-12.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Curzio Giovanni</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">
Let me feel you deep inside, live forever never die
</div>[/lz]

Отредактировано Artemis (12.07.22 07:13:32)

+2

6

[indent] Никогда прежде с Гейл не делали ничего подобного, поскольку родилась она во времена строгих нравов, когда о сексе могли лишь робко перешептываться, да и само слово "секс" никто прямо не произносил — все говорили о будоражащим сознание "этом". За всю жизнь у нее был лишь один возлюбленный, который должен был вот-вот взять ее в жены, как и положено порядочному молодому человеку. С ним Гейл была интимна, но их скудная фантазия ограничивалась лишь занятием любовью в одной позе. Тем не менее в его объятьях она обрела тепло и нежность, которых ей всегда так недоставало. Отец ее бил, мать оставалась отстраненной, младшую сестру приходилось защищать и опекать, а больше искать любви ей было не у кого.
[indent] Хоть Гейл никогда бы не призналась в этом, всю жизнь она жаждала безусловной любви. Во многом поэтому она изначально оказалась бессильна перед Курцио, молящим ее подарить ему свой Поцелуй, что обрек ее на Узы Крови с ним, с грёбаным Джованни. С годами, правда, прежние границы размывались, и все меньше ее волновало то, кому хранил верность немертвый возлюбленный. Никто, помимо Курцио не позволял ей чувствовать себя настолько важной и желанной, один лишь единокровный некромант из Венеции мог вдохнуть в нее драгоценный глоток жизни... Лишь он один мог заставить ее позабыть обо всем, что прежде терзало ее рассудок. И только его Гейл желала настолько сильно, всем своим естеством, чтобы позволить обращаться с собой так грубо.
[indent] Для нее не было большего удовольствия, чем подарить ему дрожь в теле от ее Поцелуя, пронзающих его податливую плоть клыков. Да, в ином случае его выходки с Доминированием могли бы показаться ей вопиющим неуважением, но в тот момент Гейл прекрасно понимала, что он не преследовал никакой иной цели, кроме как доставить ей удовольствие. Они слишком доверяли друг другу, чтобы держать мелочные обиды подобно лицемерным завсегдатаям Элизиумов, мнивших себя мастерами Джихада. В этих стенах они оба позволили себе позабыть об обществе сородичей, предавшись страшнейшим запретам, что могло обречь их на вечные муки, если бы кто-нибудь только прознал об их порочной связи. Гейл не переставала ужасаться при мыслях о возможных последствиях, поэтому то, что он делал с ней, было так необходимо для ее же блага — Курцио подарил ей возможность не думать вовсе.
[indent] Его угрозы заставляли дрожать от предвкушения, а внизу живота сразу пробудилась почти забытая жажда близости, такая сладкая и ноющая. Обнаженное тело некроманта зазывало жаром, воссозданным при помощи разогнанного по его венам и артериям сладчайшего витэ. Тусклая лампа в коридоре подсвечивала его мрачный силуэт, очерчивала каждую сведенную от желания мышцу и каждую выпирающую косточку его астеничного тела. Даже при столь скверном освещении было заметно, как сильно он постарался оживить свою плоть только для нее: его прежде бледная кожа приобрела оливковый оттенок, свойственный средиземноморскому типажу; а плоская грудь тяжело вздымалась, как будто он в самом деле отчаянно нуждался в кислороде. Гейл даже не могла вспомнить, когда она в последний раз смотрела на него с такого ракурса, ведь они были практически одного роста, однако теперь он нависал над ней в нетерпении, отчего она неожиданно для себя пребывала в полнейшем восторге. До этого она и не замечала, насколько привлекательной оказалась линия его челюсти, по которой захотелось ласково провести языком. Но Курцио не позволил бы ей подняться, чтобы сделать это, свои намерения он проговорил достаточно четко, хотя окрепшая плоть члена выглядела куда красноречивее любых слов.

О̪̳̩̀̏̋Т̫̎͒ͅК̠͑͛͟Р̢̆О͍͈̑͊Й̡̛͎̻͉̎̑̈ ̖͕̾̆Р̻̠̯̻̀̒̄̓Ӧ̧͚̪̓͑Т̨̣̗̔̅̐.

[indent] Слова, подкрепленные Дисциплиной, пронзили мозг, не оставляя и шанса на малейшее неповиновение. Перед тем, как в ее голове вновь не осталось абсолютно ничего, Гейл лишь успела облизнуться при виде его аппетитных вздувшихся вен, жаждущих ее укуса. Курцио крепко схватил ее за волосы и настойчиво притянул к себе, натягивая ее широко раскрытый рот на свой член до тех пор, пока не уперся ей в небо. Где-то за сладкой пеленой в сознании она уловила его протяжной хрип, что затем перешел в низкий стон, когда он начал двигаться в ней резко и беспощадно. Его длинные пальцы спутались в ее черных волосах и натянули их до боли, а ногти вжались в кожу ее головы, пуская волны дрожи по всему телу. Реакция ее ожившего тела не могла не доставлять ей самой удовольствие, Гейл наслаждалась каждым пробуждавшим воспоминания о жизни под солнцем действием. А Курцио тем временем продолжал двигаться в ней все увереннее и требовательнее, как будто сам не понимал, что физически не мог зайти в нее на всю длину. Хотя у нее не имелось опыта за плечами, она рефлекторно начала обхватывать его плоть губами, увлажняя эти настойчивые движения своей слюной, что оставалась на его коже после ласковых поглаживаний влажного языка, а затем капала ей на грудь.
[indent] Как только некромант разошелся, хватка его голоса над ее сознанием ослабла, что позволило ей свободно двигаться. С разума спала плотная пелена, и все органы чувств сосредоточились на соитии, как никогда прежде в ее посмертии. Тогда она ощутила острую нужду вцепиться в него пальцами, смять под собой его мягкую, шелковистую кожу и ощутить жар его тела. Однако вопреки всем ее ожиданиям Курцио не растерял бдительности и все же сумел пресечь движение одной руки, безжалостно зажав ее пальцы своей согнутой ногой. Гейл заскулила от боли, когда одна из ее конечностей оказалась обездвижена со смачным хрустом — как она могла забыть о том, что он тоже владел Могуществом? И все же другой рукой она успела ухватиться за него в порыве страсти, впившись ногтями ему в бедро и разрывая там кожу до крови, что позабавило ее сполна. Лицо Гейл озарилась лисьей улыбкой, что по всей видимости вызвала у ее любовника раздражение, которое считывалось в том, сколько силы он прикладывал, чтобы и дальше удерживать ее руку на месте. Хотелось посмеяться, когда Курцио вышел из нее, да только он сразу перебил ее потоком своего недовольства, после чего яростно вторгся в нее, как никогда глубоко, настойчиво проникая чуть ли не в самую глотку.

У̥͙̙̲̾͗̒̚К̣̫̆̓Ӱ̯́͜͞С͖̳̺̅̿́И̡̹̹̲̝́́͑̚͡.

[indent] Сознание вновь погасло, хотя с такого ракурса они не могли смотреть друг другу в глаза. По какой-то причине даже в таком положении голос Курцио пенетрировал ее разум параллельно с тем, как его член проникал в глубину ее сведенного горла. Отупевшие глаза Гейл закатились до предела, когда ее клыки прорвали каменную плоть под собой. Горячее и солоноватое витэ обожгло небо и начало струиться по диаметру его обхвата до ее губ и капать вниз. В ее жилах разлилось раздражение и разочарование, она изо всех сил начала дергать своим языком в попытках лакать стекающую кровь, но большую часть безбожно упускала. Пьянящий аромат ударил в ноздри и вновь вынудил истекать слюной в отчаянии и нужде. А Курцио застонал во весь голос и усилил хватку на ее волосах, безжалостно вырывая один волосок за другим. От боли и досады Гейл начала дергаться и извиваться, ей захотелось отстраниться, чтобы освободить рот и чтобы ничего больше не могло помешать ей присосаться губами к месту укуса, но стоило ей попытаться двинуться назад, мужчина перед ней зарычал на нее.

З̪͎͗̌А̥̗̜̦̏̀̃̏М͉͓̆͌Р̪̰̣̑͊͞И̼͉̞͔̽̊́͘.

[indent] Замерли оба — Курцио точно так же не двигался, позволяя ее клыкам погружаться в него и дарить ему небывалое наслаждение. Приоткрыв свои глаза Гейл с любопытством заметила его улыбку, безумно счастливую и восторженную улыбку. Никогда прежде лицо его не обнажалось перед ней таким образом, никогда прежде его не охватывала настолько живая мимика, что поразило ее до глубины души. Она сама невольно начала постанывать, когда ее пасть заполнил вкус его витэ, а клыки впились в пульсировавший под ними член до предела. Еще несколько секунд, которые тянулись бесконечно долго по их субъективным впечатлениям, и Курцио изо всех сил натянул ее на себя. Вновь захотелось отстраниться, но тело не отзывалось даже на самые простейшие команды, оставаясь во власти его приказа замереть. Если бы не это, то Гейл бы не выстояла, ее глотка не выдерживала такого напора его плоти и крови. К счастью, нужда в кислороде отпала в роковую ночь объятий, однако удушение ощущалось явственно.
[indent] А затем наступило долгожданное облегчение. С истерзанных прежде ею же губ Курцио сорвался крик, после чего Гейл ощутила, как из раскаленной головки его члена начал изливаться живительный поток густого, тягучего витэ, что беспощадно обжигал стенки ее изнывавшего горла. Рука его спустилась к ее загривку, пока она жадно глотала его бесценный подарок для нее — кровь со вкусом живой страсти. Их стоны слились воедино, как смешивалось их витэ в ее жилах. Его суть заполняла ее изнутри, оживляя каждую клеточку ее немертвого тела, что истосковалось по теплу жизни. Спустя столько десятилетий Гейл уже позабыла о том, что такое оргазм, да и навряд ли испытываемое ею в тот момент можно было назвать этим словом. И все же она чувствовала себя живой.
[indent] Что было дальше на протяжении двух-трех минут она уже не помнила - неужели от пережитого восторга она потеряла контроль над собой, и ее сведенным от удовольствия телом овладел Зверь? Гейл по-прежнему лежала на краю кровати и дергалась от пробежавшихся по всему телу искр наслаждения. Ее грудь тяжело вздымалась, она жадно глотала ртом воздух, будто в самом деле ее тело стало живым, а мертвое сердце забилось в груди. Иллюзия, ради достижения которой любой сородич был готов пойти на любые жертвы... Пальцы сжимали и разжимали простыню, она откинула голову назад и лежала с зажмуренными от блаженства глазами. Внутри нее что-то надломилось, когда она все же решила взглянуть на Курцио, потому что в ее диком взгляде, обращенном к нему, не осталось ничего помимо искреннего обожания. Они оба так и не поняли, что в тот момент подписали себе приговор собственной кровью.
[indent] - Прошу, дай мне всего одну блядскую минуту, чтобы прийти в себя, - задыхаясь, выдавила из себя Гейл и тихо застонала. В ее теле оказалось слишком много крови - гораздо больше, чем она могла выдержать. Порозовевшая кожа покрылась сеткой кровавого пота, поблескивавшего в лучах лунного света, что пробивался в комнату из окна спальни. На ее пальцах осталась кровь из его расцарапанного в порыве страсти бедра, а на груди смешались слюна и витэ, накапавшие с ее губ. - Срань господня! Что это сейчас было?.. Ты в порядке? Я не перестаралась? - тряхнув головой, она приподнялась на локтях, не в силах отвести глаза от него, такого открытого и уязвимого перед ней. Даже в Атланте ей лишь однажды представилась возможность увидеть его таким, что в очередной раз напомнило о том, как много времени они растратили на всякие глупости вместо того, чтобы наслаждаться друг другом. Из страха перед Узами они добровольно отказались от возможности ощутить цветение жизни на собственной шкуре - разве это не безумие? Ни о чем другом она и помыслить не могла, ощущая у себя во рту его вкус, что сводил с ума.

[nick]Gale Pierce[/nick][status]midnight love[/status][icon]https://imageup.ru/img103/3970964/izobrazhenie_2022-07-10_001124420.png[/icon][lz]<a class="lzname">Гейл Пирс</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">I am your burden. I’m in your mind, I made you mine. And I, I am the darkness that makes you want to hurt yourself.</div>[/lz]

Отредактировано Nemesis (19.08.22 12:50:03)

+1

7

Для тех кто обременён проклятьем Каина нет ничего более желанного чем вкус витэ и Поцелуй. Простая истина, с которой так сложно смириться любому, кто ещё не перешагнул порог двух сотен лет в ночи — по крайней мере, так заявляли старейшины. Но Курцио думал что не сможет избавиться от этого диссонанса никогда.
Удовольствие, испытанное  от ласкового Поцелуя клыками Гейл, ни с чем не сравнимо — даже прижизненный оргазм мерк по сравнению с бурей, которую она подарила омертвевшим жилам, насквозь пропитанным кровью.  Он  закатил глаза и впился в её тело, сжимая мышцы, лаская каждый изгиб и складку на её дрожащем бледном теле, пока окровавленные губы Гейл влажно облегают внизу, и таящиеся в пасти клыки нежно покалывают вздувшиеся от напряжения вены. Поцелуй взорвал его нервные окончания, и кровь хлынула вниз, Джованни почувствовал осушение каждой клетки его тела, как витэ мощным потоком устремляется к её ненасытной пасти, готовой оставить тело жертвы без единой капли крови. Он хотел быть высушенным ею. Желал быть жертвой этого страстного, хищного и преисполненного похотью напора. Гейл причиняла ему удовольствие, и нельзя было устоять перед искушением - он отдал всё витэ, что мог позволить себе до того как Зверь воспротивился этой бессмысленной трате сил. Курцио дрожал, бледнея быстро, пергаментными пятнами. Черты лица заострились, глаза покрыли красные, вздувшиеся капилляры. Его плохо видевший правый глаз окончательно потерял способность к восприятию, зрение становилось замутненным или вовсе пропадало, уступая место Землям Теней в этом месте.
Курцио тяжело дышал, словно это было необходимо. Его худое, с выпирающими рёбрами и гладкой линией пресса тело покрылось слабой сеткой пота, едва розовеющего на медно-оливковой коже, местами побледневшей как серая газетная бумага - почти так же, как перенасыщенная партнёрша. Он мог бы пасть на колени перед Гейл, но удержался. Клыки выперли из-под губ, жуткие и способные причинить лишь боль партнёрше. Желание укусить её было невероятно сильным, и глядя на то как струйки крови, смешанной со слюной, растянуты между губами, ниспадают с члена на её маленькую, аккуратную грудь,  Курцио заклокотал в такт внутреннему Зверю. Гейл  пала на кровать и смотрела на него широко распахнутыми голубыми глазами, удовлетворённая хищница, наслаждающаяся последствиями укуса. Глядя на жертву, она ожидала когда та падёт без сил, чтобы осушить её - так наверняка делали каиниты в первые ночи мира. Но если миф о Каине не лжёт, то кровавые оргии захлёстывали целые города, пока танцующие с быками богини клана Тореадор собирали жатву у жертвенников, посвящённых их красоте.
- Ты взяла слишком много из меня... - он ощутил рану в паху слишком поздно, пока её слюна помогала надрезу от клыков быстро зарастать.  Не было боли - вскрытая плоть рядом с остатками смертных несовершенств источала наслаждение. Но это не умаляло наступившего голода.  - Я голоден!
Он едва не вскрикнул, бросившись к пакетам с кровью. Это был скорее простой страх и паника, чем настоящий позыв Зверя взять контроль. Случившееся пугало, притягивало, будоражило застывшую от переполненных смертью и тленом ночей фантазию. Было сложно представить что в не-жизни некроманта может быть что-то настолько яркое, страстное, бросающее вызов возможностям его слабого бессмертного тела. Он мог разменять и сотни лет, но это ощущение должно привязывать к себе даже Патриархов, видевших зарю человечества. Оно блекло по сравнению с оргазмом смертных, так же как их голод  не был настолько ультимативно требовательным как звериная жажда каинита.
Пакеты с кровью оказались в его лапах быстро, и когда поток холодной, липкой плазмы хлынул в его горло, он почувствовал лишь бледную тень удовольствия, которое испытала Гейл, когда его собственная кровь стекала по её горлу вниз, прямо в утробу, проникая и насыщая каждую хищную клетку её мёртвого тела.
- Я больше не могу пить это! - он взялся за второй пакет, и царапины на бедре зарастали, словно их никогда не было. Джованни не заметил их, сосредоточенный на удовольствии от Поцелуя. Его охрипший, задыхающийся от перевозбуждения, терзаемый Зверем голос демонстрировал как сильно он напряжён. Проглядывающийся сквозь кожу хребет венецианца походил на сжатую дугу, каждая слабая мышца вокруг которой пытается сдержать  неизбежное выпрямление. Сила, с которой он сдерживал собственные эмоции и силы, подчеркивалась пульсацией его истерзанного, окровавленного, но всё ещё твердого члена. Каждая вена на нём красиво подчёркивала напряжение становой мышцы, необычно крупной для астеничного мужского телосложения. Черные брюки вместе с ремнем ниспали до пят, и Курцио недовольно выдернул пояс из петель. Бряцанье металла и рвущаяся ткань казались неуместными в такой обстановке, но это явно не волновало некроманта.
- Я не хочу испытывать голод, но нам нужно повторить это. Я должен выебать тебя как в тот раз, на кушетке в антикварном зале, когда мы усеяли пол собственной кровью. Я заткну себе пасть кожей ремня, и мы сделаем это. Но прежде ты дашь мне насытиться, потому что выпила из меня слишком много. - это было преувеличением. Он не был на грани голода, но желал чтоб следующая попытка Доминировать её увенчалась успехом. Курцио не понял какой по счёту это был глоток, не понял что она бы подчинилась ему и без лишних ухищрения.
Его глаза прошлись по всему её обнажённому телу, пожирая каждую сладкую деталь её длинных, крепких ног, ширину бёдер, манящий треугольник ниже живота и плоский пресс спортсменки, маленькую грудь с алыми ореолами сосков, широкие плечи женщины, привычной к бою. Кровавые пятна на её шее, широкой челюсть и прекрасных скулах, не желающие высыхать. Он сам был обнажён, икры и бёдра подрагивают в предвкушении возможности двигаться навстречу, проникая стволом члена всё глубже в её ожившее на краткие мгновения тела. Ради него, только ради него.
Он использовал Дисциплины вновь, дары проклятия Каина, едва встретил её испуганный, обеспокоенный взгляд. Растрёпанные чёрные волосы, так славно украшали её лицо, что хотелось повторения - проникнуть в её горло снова, продемонстрировать как много действительно он готов залить в неё, до кровавых конвульсий и полного пресыщения. Его собственные тёмные волосы несли следы засохшей плазмы, вновь наполнившееся цветом лицо с распахнутыми вишнёво-красными губами выражало страстное желание обладать телом Гейл.
- Застынь и дай мне слизать с тебя пот, пока я пройдусь по тебе ремнём. - это было легче чем он мог представить в самых смелых фантазиях. Дисциплина подействовала потрясающе, и в этот момент к некроманту пришло осознание почему всё вышло так легко.
Из его налитых кровью глаз исчезли мелькающие, бледные видения, и Курцио сосредоточился на красоте партнёрши. От контроля разума  Гейл выгнулась в самой похотливой позе из возможных, приглашающе раздвинув бёдра. Она была сыта и довольна, и витэ выходило из неё сквозь поры: Курцио понимал что она испытывает эффект Уз. И не мог остаться в стороне. Смесь стыда, желания и удовлетворения от властного обладания той, кто когда-то с лёгкостью могла казнить его на улицах Атланты без суда и следствия, охватила его до невыносимости, до боли в дёснах. Он навис над ней и ударил по ягодицам кожей ремня, оставив яркий алый след и вызвав сладкий стон распахнутой пасти Пирс.
- Что за послушная девчонка... - он спрятал клыки невероятным усилием воли, едва не заставив попутно унять собственную эрекцию. Но это было необходимо, любой ценой. - Наконец-то я вспомню какая ты на вкус. - он улыбнулся и облизнул вишнёво-красные губы, румянец жизни его тела стал как никогда ярким. Массивный, тёмно-красный язык скользнул по её бедру, собирая кровавый пот. Курцио застонал, вторя её голосу предвкушения. Он прошёлся языком между способными сломать его кости бёдер и легонько коснулся прекрасных алых складок между ног, скользя выше, к талии и животу.
Ремень ударил ещё раз, по другой сладкой, поджарой ягодице. Язык собрал влагу с живота и принялся слизывать витэ и слюну в ложбинке между грудей, пока не нашёл соски. Губы сочно потянули каждый из них, провоцируя встречные стоны удовлетворения. Они оба были довольны, и Курцио гордился тем что не выпускал клыки, ожидая пока эффект гипноза пройдёт. Чувствуя, как приближается к слишком желанной для укуса шее, он остановился, довольный и улыбающийся. Свободная рука погладила красивую челюсть партнёрши, крепкую и вызывающее возбуждение каждым вздрагивание бледных, впалых щёк под удивительными скулами.  Пальцы прошлись по губам, оттягивая окровавленную плоть чтоб взглянуть на желанные клыки. Джованни пошлёпал Гейл по щеке.
- Мисс Пирс. Я насытился и подготовил себя. - ремень обернулся вокруг его рта и затылка, крепко стянутый руками Курцио над шеей. Он выгнулся, готовый нависнуть на океаном её голубых глаз, и прикоснулся кончиком члена к половым губам, дразня давно забытые ощущения. Их плоть и волосы касались друг друга вновь, стоны встречались как при жизни.
Наверное, они оба понимали что это новый порог Уз, но ни за что бы себе не признались даже тысячелетия спустя.

[nick]Curzio Giovanni[/nick][status]Idiot lover [/status][icon]https://imageup.ru/img179/3969629/milo-ventimiglia-mv-pics-caps-thread-26-_-because-we-got-new-pictures-page-12.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Курцио Джованни</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">
Let me feel you deep inside, live forever never die
</div>[/lz]

Отредактировано Artemis (03.09.22 21:12:36)

+1

8

[indent] Тяжелое дыхание, в котором не было никакой нужды, добавляло интимности их взаимодействиям, пускай и требовало еще больше бесполезной траты витэ. Ей хотелось, чтобы Курцио мог ощутить тепло жизни, а не холод могилы, ей хотелось стать для него источником этого тепла. Пока он в нетерпении разрывал клыками пакет с донорской кровью, Гейл протянула к нему руку и попробовала привстать, чтобы прикоснуться к нему, но черная бездна в глубине его глаз вновь затянула ее, подарила ей забытье, когда он оторвался от трапезы и подал голос. На сей раз от его слов не сотрясались стенки сознания, голос звучал мягче, обволакивал каждую мысль, направляя в угодное ему русло, но точно так же парализовал без шанса на сознательное освобождение. Ей больше ничего не оставалось, кроме как испытывать удовольствие от близости их разгоряченных тел и прикосновений его влажного языка к ее коже. Следуя все той же заложенной установке, Гейл выгнула спину, тем самым выставив вперед свою грудь прямо перед ним, и запрокинула голову назад в ответ на его ласку. Сладкие стоны тем временем сами по себе вырывались из ее глотки, пока не сменились приглушенным рычанием.
[indent] Некромант явно был доволен ею и горд собой за то, что сумел добиться ее покорности, усмирить буйный нрав брухи, бывшей чистильщицы, преследовавшей его и желавшей покарать за нарушение Маскарада. Потребовался целый год порознь для того, чтобы растворились все сомнения и сожаления по поводу их роковой связи. Пока язык Курцио ласкал ее, собирая с ее кожи кровавый пот, а Гейл запрокидывала голову назад и бесцеремонно постанывала от намеков на ощущения тепла жизни и близости, она точно знала, что не смогла бы отказаться от всего этого. Вкус его витэ во рту был слишком силен, чтобы сопротивляться страстному желанию чувствовать его прикосновения, слышать его голос и любоваться каждым изгибом его тела. Никто прежде не смотрел на нее столь вожделеющим взглядом, что не могло не вводить ее в состояние влюбленности, похожее на алкогольное или наркотическое опьянение. Гейл старалась не думать о том, как сильно это все было похоже на губительную зависимость, а мука от разлуки - ломку наркомана. Даже ей хотелось порой обмануть саму себя и свои чувства, поверить в то, что между ними двумя возникло что-то настоящее.
[indent] Курцио замахивался ремнем как-то слишком игриво, в его аккуратных движениях чувствовалось трепетное отношение к ней и его тлеющая нежность. Даже приказы свои он отдавал чересчур ласково, отчего те больше походили на бережные наставления. Как бы далеко ни заходила их игра, он бы никогда не превратил ее в безвольную рабыню. На самом деле удары его не могли причинить ей боль - она лишь подыгрывала ему своими прерывистыми вздохами - как не могли сравниться с болью от сокрушительных ударов шабашита Хирта, благодаря которым ей удалось обучиться дисциплине Стойкости. Постепенно хватка Курцио над ее разумом ослабевала, но полностью вернуть контроль над собственными мыслями ей удалось лишь тогда, когда он уже навис над ней. В уверенном взгляде его Гейл увидела готовность зайти еще дальше, что согревала ей сердце, как ничто другое в эти ночи. На ее порозовевшем от притока витэ лице заиграла признательная улыбка, предназначенная только ему одному во всем этом проклятом мире. Пальцы в приступе нежности сами ухватили его ладонь, которой он только что пошлепал ее по щеке, в то время как свободной рукой она принялась проверять, достаточно ли туго Курцио затянул ремень. Как только она убедилась в этом, в ее голубых глазах остатки той нежности растворились в страстном пламени хитрости.
[indent] - Отлично. А то твой словесный понос уже начинал действовать мне на нервы, - сладко произнесла она и широко улыбнулась ему, продемонстрировав ряд окровавленных зубов, среди которых выделялись клыки. Настал ее черед продемонстрировать ему свой творческий подход по части использования Дисциплин, на сей раз призванных удовлетворить их приступы страсти. Присутствие могло даровать владельцу сверхъестественную привлекательность или же с его помощью можно было вселять ужас в сердца людей и сородичей одним лишь взглядом. Столь опасная и могущественная способность влиять на эмоции была призвана склонять толпы людей на свою сторону, отчего могло бы показаться абсурдом использовать ее в постели. Ведь это было совершенно не то, для чего ее обучали много лет назад. Гейл никогда не была по-настоящему хороша в обращении с такой силой, слишком уж нелюдимой она была, даже асоциальной, но на сей раз ей предстояло сконцентрироваться на одном единственном существе, что находилось прямо перед ней и без того желало ее, благодаря чему она просто не могла не преуспеть в своих намерениях.
[indent] Курцио бросил на нее удивленный взгляд своих широко распахнутых глаз, как будто он впервые ее видел, и вскоре удивление то сменилось на неподдельный восторг и подлинное благоговение. Гейл схватила его за загривок и спихнула с себя набок, чтобы придавить его своим весом и одержать над ним верх. Бедрами она сжала его талию, такую сладкую и хрупкую под безжалостным напором Могущества. Ее собственные бедра сладко вздрогнули от восторга, когда она ощутила под собой вновь окрепшую плоть его члена. Дрожь вновь прошлась по их телам бьющими под кожей искрами, а их пальцы накрепко сцепились, когда Гейл чуть не навалилась на Курцио всем весом, благо тот сумел удержать ее. Запах его собственного кровавого пота заставил ее высунуть язык и пройтись им по его гладкой щеке, а затем уткнуться носом ему в висок и принюхаться. От перенасыщения внизу она была влажной, как никогда при жизни, до такой степени, что низ живота ее любовника уже был весь измазан в скопившейся у нее между ног крови.
[indent] - Жаль, тебе предстоит голодать еще очень долго, мой драгоценный Курцио. До тех пор, пока я не решу, что ты достаточно насытил меня, - прошептала она ему на ухо, чтобы следом резко отстраниться и насладиться его ожившей мимикой в тот момент. Доселе бледное лицо некроманта окрасилось живым румянцем, сделавшим его еще более похожим на того юношу, которым он наверняка был до роковых Объятий. Сородичи обладали даром вечной молодости, их тела не менялись с годами, однако проклятье все же искажало их внешний вид. Гейл провела рукой по его щеке, нащупав оставленную ее же языком влажную дорожку, и не могла не любоваться его красотой. - Уверяю тебя, это... - пальцами свободной руки она аккуратно обхватила его внизу, а сама тем временем чуть приподнялась над ним, чтобы позволить головке его члена раздвинуть ее половые губы, готовые принять его, - случится очень, очень нескоро... Я... никуда тебя... не отпущу.
[indent] Речь ее сделалась прерывистой, у нее моментально перехватило дыхание, когда Курцио начал медленно проникать в ее лоно, проскальзывая вглубь без каких-либо препятствий. Гейл опустила бедра, неторопливо двигаясь навстречу - да, они не могли наслаждаться этим так, как это делали живые. Природа их страсти казалась далекой от этого, но по крайней мере они могли растянуть сей момент близости, чтобы насладиться им в своей манере. Чтобы он навечно отпечатался в их памяти и не позволил им забыть друг о друге, не позволил их Узам угаснуть в разлуке. Глядя на него сверху вниз, такого зависимого от нее и уязвимого перед ней, Пирс могла думать лишь о том, что никогда не забудет его.

[nick]Gale Pierce[/nick][status]midnight love[/status][icon]https://imageup.ru/img103/3970964/izobrazhenie_2022-07-10_001124420.png[/icon][lz]<a class="lzname">Гейл Пирс</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">I am your burden. I’m in your mind, I made you mine. And I, I am the darkness that makes you want to hurt yourself.</div>[/lz]

Отредактировано Nemesis (22.08.22 07:28:56)

+1

9

Она невероятно сильна и столь же прекрасна.
Едва ли Курцио сразу понял что произошло. Он видел перед собой лишь притягательное и горячее тело женщины, которую страстно желал. Её бёдра поглощали, подминали его под себя, и налитый витэ член проникал внутрь без особых усилий - словно они действительно были живыми, и могли течь, увлажняя друг друга в момент соития. Великолепная, крепкая и властная фигура Гейл поглотила мысли некроманта целиком, и обрамлённый дрожащим чёрным каре абрис её лица будоражил чувство голода при каждом настойчивом движении талии. Погружая его в себя всё глубже, облизывая щёки и шею подмятого под себя Курцио, она демонстрировала власть, которая не нуждалась в контроле разума. Гейл достаточно было лишь сделать акцент, продемонстрировать своё главенство с помощью силы своих естественных дисциплин и красоты, которая всегда была с ней, даже при жизни. Никаких тёмных искусств, склонность к которым выводилась с помощью грубой евгеники. Никакого пародийного гипноза, ничего из того что не могут сделать руки, ноги и привлекательность. Власть Гейл, подавляющая волю, могла быть абсолютно естественна даже без Уз, а с ними она становилась сильнее троекратно. Курцио мог бы стать её рабом, если бы она тоже не попробовала его витэ, и тогда этот поводок сцепил их вместе. Это воспоминание о жизни и её плотских удовольствиях было лишь тихим рокотом грома перед грядущим штормом - они оба догадывались что после этого пакетов с кровью может оказаться слишком мало для удовлетворения голода. Они оба думали об этом, когда ехали сюда, сгорающие от грызущего изнутри проклятия Лилит, которое она наложила на Каина, раскрыв тайну его крови. Но Джованни было плевать на это теперь.
Ведь Гейл невероятно прекрасна и сильна.
Ремень плотно стискивает пасть, и рык гаснет пока она скачет на члене как заведённая, демонстрируя силу и способность обладать им, вытягивать витэ каплю за каплей. Взгляд сияющих голубых глаз словно прибивает к кровати, красивые линии тела, изящный пресс и высокая маленькая грудь, подрагивающая при каждом движении бёдер и талии, - завораживают. О голоде можно забыть на пару мгновений, как и о суровой правде - в их пародии на половой акт не будет оргазма, ведь оба партнёра давно мертвы. С этим невозможно смириться, и этой ночью игра в человечность обойдётся им дорого. Бушующий после пробуждения Зверь может поглотить их в момент слабости, и тогда отсюда выберется только один. Любовь и смерть в странном сочетании, способный возбудить смертного акт некрофилии между двумя невероятно красивыми, словно изваянными из мрамора или фарфора трупами. И всё же, они всё ещё любили друг друга неподдельно, даже с большей отдачей чем могли бы при жизни.
Дольше, крепче. Глубже, жёстче - их плоть встречалась со вкусными кровавыми шлепками, запах которых дразнил ноздри, пачкал простыни и заставлял тела мелко дрожать в экстазе от обилия сладкой крови. Курцио благоговейно смотрел на то как Гейл с запрокинутой головой брала его, со всей самоотверженностью двигаясь навстречу, - и лишь последний момент осознание пришло с сияющей вспышкой.
Она делала это необычно быстро, словно её мышцы были напряжены сильнее чем могли позволить пределы человеческого тела. Стремительно, слишком жёстко - и он взял контроль на себя.
Без слов. Одним рывком, без страха спровоцировать её. Окрепшие руки некроманта схватили упругие ягодицы Гейл, заставив её остановиться в момент наиболее глубокой точки, когда их животы могли соприкоснуться. Ремень всё ещё мешал, но её рука остановила от рефлекторного рывка чтоб сорвать ненужную кожу и укусить в порыве желания - нет, они всё ещё понимали где граница между нежностью имитации жизни и болью проклятия. Поцелуй Ламии прервал бы это удовольствие. Курцио всё ещё наслаждался экстазом, который подарил недавний укус, и желал отплатить тем же.
Он согнул колени, сев с нею - лёгкой для такой сильной и могущественной, - на руках, пока они оба ещё наслаждались соприкосновением.  Пара нежных рывков для демонстрации обладания, - и вот её плечи сжимаются, а окровавленный ротик с ещё не остывшей слюной раскрывается от глубокого понимания того что сейчас произойдёт. Он вышел из неё и поднялся, лишь для того чтоб прижать к стене у посадить на комод с одеждой. Холодные стены были не холоднее их не разогнанных до пределов жизнеспособности тел, пол не обжигал пятки. Нет, её ножки моментально сцепили у него за спиной, привлекая как можно ближе. Очерченное чёрными волосами прекрасное лицо, ошеломлённое жаждой ласки оказалось очень близко.
Её хотелось облизнуть, укусить. Но столь же сильные как и его, руки Гейл не давали сделать лишних движений, оттягивая за ремень в пасти назад.
Она отогнула его шею для очередного укуса, ещё пару минут назад столько искусная наездница на твёрдом, налитом кровью члене. Гейл умела одновременно держать контроль над партнёром и получать от него удовольствие - умение концентрироваться на важном всегда было её характерной чертой. Пирс требовала чтоб он действовал решительнее.
И Курцио с рычанием начал проникать в неё всё интенсивнее, прижимая к стене. Он мечтал о возможности закончить эту ночь красиво, со сладкими шлепками наполнив её чем-то - прямо как при жизни. Но проклятие ограничивало их обоих даже в этой малости.

[nick]Curzio Giovanni[/nick][status]Idiot lover [/status][icon]https://imageup.ru/img179/3969629/milo-ventimiglia-mv-pics-caps-thread-26-_-because-we-got-new-pictures-page-12.jpg[/icon][lz]<a class="lzname">Курцио Джованни</a><div class="fandom">World of Darkness</div><div class="info">
Let me feel you deep inside, live forever never die
</div>[/lz]

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Sons & Daughters of Lilith and Cain


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно