ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » чёрный воронок [KoldovstoretzAU]


чёрный воронок [KoldovstoretzAU]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[icon]https://i.imgur.com/vZUHPb8.png[/icon][nick]Vasily Vershinin[/nick][lz]<a class="lzname">Василий Вершинин</a><div class="fandom">Koldovstoretz</div><div class="info">чистые руки, горячее сердце, холодная голова</div>[/lz][status]чекист[/status]

чёрный воронок

павел михайлов - утомленное солнце

https://i.imgur.com/EUh6MQL.png

• 1930s

Василий Вершинин, Артём Соколов

- Ты крыса.
- Да, я крыса.

Отредактировано Eivor (23.05.22 23:35:29)

+6

2

расстрел во тьме дурного сна
кладёт плашмя и, прячась, в венах ждёт

Горло кусает табак, костяшки — морозный ветер. Соколов затягивается, смутно надеясь, что нарочито спокойный жест не выдаёт переживаний. Даже такую слабость позволить себе если бы только мог. Стрелка часов доходит до неприятно ожидаемого деления, и он, зажав сигарету губами, правой рукой потирает кольцо на большом пальце левой. По кольцу едва заметными голубыми искорками проходит подтверждение, что сигнал передан. Он на месте. Минут пять как, но это уже детали.
Миссия банально проста до пошлости. В рядах затаилась крыса, сметает флажки на картах грязным хвостом. Вершинина Василия — Ваську — аккуратно прижать, проверить, в случае необходимости устранить. Кто бы подумал, что, поручившись однажды, придёт к этому годами спустя. Говорили ведь, не связывайся. Кто бы послушал, да?
Самоуверенный был, пиздец.
Под внешним раскаянием прячется второй слой. Его скрывает настолько тщательно, что не позволяет себе и подумать мельком. Как подступает, заталкивает поглубже в глотку — не сметь. Штатные менталисты, скорее всего, далеко, но позволь себе расслабиться один раз, и сам не поймёшь, как сдашь на допросе родную мать. Как это нечего, желание было бы, а статья найдётся. Перспектива не из приятных, и, тем не менее, потенциально помахивает перед глазами волчьим хвостом. Чтобы не забывал, для чего последние годы живёт.
Крещенские по обыкновению жестоки погодой. Холод извне пробирается мерзкой трясиной под кожу. Недостаток сна, перемноженный с нервным ожиданием и куревом на голодный желудок, вызывает лёгкое ощущение тошноты. Главное не подумать, что в числе причин есть режим — после такого не то что домой не вернут, не оставят в живых. А мать?
По будильнику поднимется через полчаса, сонно укутается в тёплый халат. Подарок. Ладно бы дорогой всего лишь, но просто так не достать. Ради этого и заступил на службу когда-то, верность Родине ценится высоко. Да и нет ничего легче присяги, когда нечего скрывать. Молодой был, горячий, глаза светились желанием причинять справедливость и жилы рвать для всеобщего блага. Что, Соколов, порвал? Теперь отвечай.
Смазанные фрагменты студенческих лет проносятся перед глазами, измельчаясь по пути. Колдографии изорвал в белые мелкие хлопья, ничего не осталось, кроме... Всегда небрежно взъерошенный, с этой своей улыбкой и сотней идей. Классическая дурная компания для золотого мальчика, но если с такими общего не иметь, тогда с кем?
Время рассудит, и хотелось бы даже сказать, что хуже не будет, но последний гвоздь в гроб наивного мальчика вогнал до жуткого бархатный голос. Всегда, сука, пробирал. Иногда думает, тем погоны и заслужил,  что вгоняет впечатлительных всяких там Соколовых в состояние каменного истукана. Вопросов не задавать. Исполнять. Да и куда бы там отступать, за спиной Москва, так что будьте добры верность доказать делом. Совет дружеский более чем.
Скрип шагов по снегу заставляет обернуться.
— Товарищ Вершинин, — дистанция. Наждачной горечью стёсывает понимание, что полузабытого «привет, Тёма» ему больше не услышать, а протянутая рука — не более чем жест формальной вежливости.

[nick]Artyom Sokolov[/nick][status]война летит в лицо[/status][icon]https://i.imgur.com/QpXWIEt.gif[/icon][lz]<a class="lzname">Артём Соколов</a><div class="fandom">KOLDOVSTVORETZ</div><div class="info"><center>ждать, бежать, дышать и видеть</center></div>[/lz]

+4

3

[nick]Vasily Letov[/nick][status]чекист[/status][icon]https://i.imgur.com/vZUHPb8.png[/icon][lz]<a class="lzname">Василий Летов</a><div class="fandom">Koldovstoretz</div><div class="info">чистые руки, горячее сердце, холодная голова</div>[/lz]

Артёма он замечает сразу, не зная ни имени, ни фамилии, ни великого, будто отбрасывающего тень далёко вперёд происхождения. Без ничего. Белёсый северный мальчик с синими, как у мертвеца, глазами. Таких из чистых ледников в Мурманске вытёсывают, таких в Беринговом море вылавливают у скал, когда белые ночи, когда нет плотных штор на окнах, когда совсем тяжко и бежать некуда из родной-то страны. Кожа просвечивает на сгибах локтей и коленях, будто натянули поверх красного куска мяса тонкую бумагу или залили парафином. На солнце его волосы блестят золотом, как нимбы святых. Его бы спрятали под тень, он ж совсем обгорит, расплавится,  в нём цвета совсем нет, прозрачный ребёнок. Парафиновое тело.
Соколов то ли бесит, то ли интересен. Вася не понимает, но продолжает смотреть, пока Артём не ловит Васин внимательный взгляд.
Вздёрнул вопрошающе бровь, Вася погано улыбнулся в ответ. 
За это наказывают обоих
В кабинете декана Артём не выражает гнева или злости. Смирения, впрочем, тоже. Всё ещё холодный, неживой, он даже не интересуется, как хуя Вася всё построение пялился на него, будто влюблённый.
Вершинин не понимает всё ещё: он взбешён или заинтересован. Наверное, всё одно. Хотелось от злобы и восхищения вымазать святого мальчика в пыли, волочь по земле, пока в кожу не впитается грязь гадость всего города, чтобы навсегда, чтоб потомкам тоже передалось вся эта погань.
Хочется на белой рубашке оставить отпечаток своего старого ботинка.
Хочется на белой щеке оставить кровоподтёк своего сжатого кулака.
- Василий Вершинин, - на протянутую руку Артём смотрит без брезгливости или неприязни. 
- Артём Соколов.

Василий теряет лицо на секунду, когда получает сообщение от самого Артёма. Так пишут одетые в колючую форму, выглаженную под ноль,  кабинетные сотрудники. Так пишут стенографистки с поехавшими на чулках стрелками. Очень сухо, официально, математически точно. Встреча назначена в одну строку, а у Васи лицо сползает к ступням, будто костей нет, скул нет, челюстей нет. Кусок кожи без черт и гримас. Моргает на свой перстень, смотрит, минута прошла, другая.
Он пытается вспомнить, когда в последний раз видел Тёму – то ли в коридорах в Лубянке уже старшим лейтенантом с соответствующей званию статью и высокомерием, то ли на инструктаже уже ближе к делу в штатском, но всё такого же красивого.
Нет, не вспомнит.
Только тихого прозрачного мальчика, от которого всегда веет февралём и помнит. Вася не знаком с взрослым Тёмой. Тёма вырос в непонятного отстранённого, как небесное тело без орбиты, мужика.

Холод пробирает по самые кости, будто кто-то ножом тычет под рёбра. Василий кашляет в сжатый кулак и плетётся дальше, загребая носком ботинка снег.
Артёма он замечает сразу. Улыбается ему погано и радостно, узнавая эти светлые волосы и глаза мертвеца. Лицо будто повисло где-то в пустоте, выделенное глубокими тенями и конттрастным освещением. Щёки впали, обросли щетиной, под глазами круги от недосыпа, никакой чистоты и нетронутости снежного поля. У Артёма лицо такое усталое, будто с  самого выпуска из Колдотворца он не спал. Ну точно святой.
То ли он, то ли не он.
Прежде чем осознал, Вершинин инстинктивно вытянул вперёд ладонь и провёл ею перед лицом Артёма, чуть царапнув по носу. Чар нет, маски нет.
Точно он.
- Товарищ Соколов, ну надо же, - он смотрит на протянутую руку пару секунду, прежде чем пожать, - я в чём-то провинился или, наоборот, меня к награде представили?

+2

4

(и улыбаться через скрип зубов)
я ничего не могу с собою сделать

Жест заставляет задохнуться невысказанным. Личные границы Вершинин по обыкновению нарушает с виртуозной точностью: пока выбираешь, как доходчиво больно, но без излишнего усердия защититься, бить уже не хочется.
Жить тоже.
Запоздало понимает, что его просто сканируют на наличие маскировочных чар. Настолько в памяти истончился, что появление уже расценивается за призрак прошлого? Не более чем разумная — и уместная — предосторожность, а всё равно немного обидно. Совсем по-детски, и от этого чувства, что снова вернулся в те годы, вокруг неумолимо теплеет.
— За такое руки откусывают, знаешь?
Открытая улыбка толкает замёрзшие уголки губ, преображая измученное лицо до неузнаваемости. Именно так, радостно и немного восторженно, он улыбался каждый раз, когда Вершинин проворачивал очередную очаровательную шалость, красуясь перед девушками и всем миром заодно. Свободный, независимый и слегка потрёпанный, как положено всякому уважающему себя хулигану, он никогда не давал школе забыть, кто тут звезда и заводила. Соколов то и дело задумывался, за какие такие великие заслуги друг с ним вообще водится. Неизменно приходил к выводу, что у него просто очень большое сердце, вот зачем-то и привязался накрепко. Как будто корабельным тросом.
Только время беспощадно, и каждый трос однажды становится непригодным. Их связь разорвалась до банального обыденно и как-то слишком быстро, на вкус Артёма. Разве может то, что у них было, за несколько лет раствориться в дым? Несправедливо. Но в глубине души он всегда ждал, когда Вершинин наконец-то поймёт, с какой посредственностью связался. Видимо, так и произошло.
— А это зависит от того, как ты расцениваешь совместную работу, Василь, — Соколов лукаво подмигивает, того и гляди, покажет язык, как раньше, когда задирался в коридорах перед тем, как быстрым движением раскрытой ладони стукнуть по плечу и рвануть с места. За-пят-нал. После пробежки по закоулкам школы неизбежно попасться в руки, со смехом свалиться на траву и долго курить, глядя на закатное небо — это когда-то было любимым спортом.
Теперь уже всё равно, только ноет [не]ожиданно сильно. Улыбка меркнет.
— Прибыл в качестве подкрепления. Командование говорит, зима холодная, один замёрзнешь тут насмерть, а на шинель потеплее бюджета нет. Пришлось отправить живого меня. На всякий случай ещё костёр разжигать научили чарами.
С непроницаемо серьёзным лицом сочиняет на ходу: частично проверяет границы дозволенного, частично напоминает забавы былых времён. Лучших слов, чтобы выразить тянущее «я соскучился» у него нет. Хочется обнять, ткнуться носом в плечо, расспросить. Что же он, голова бедовая, на этот раз натворил? Пусть лучше расскажет сразу, а Соколов что-нибудь да придумает. Как всегда. Вытянет за воротник, укроет, поможет бежать, ведь ничего же по-настоящему страшного Вершинин по собственной воле не мог, по дурости просто, или выбора не было, да мало ли что случилось.
Он поможет, обязательно, только...
Только матери после этого запросто может не стать, а Вершинин — уже не подросток. Взрослый мужчина, ответственный за свои решения и поступки. Невозможно спасти того, кто спасаться не хочет, так? Артём столько лет пытался.
Настала пора прекращать.

[nick]Artyom Sokolov[/nick][status]война летит в лицо[/status][icon]https://i.imgur.com/QpXWIEt.gif[/icon][lz]<a class="lzname">Артём Соколов</a><div class="fandom">KOLDOVSTVORETZ</div><div class="info"><center>ждать, бежать, дышать и видеть</center></div>[/lz]

+2

5

[nick]Vasily Letov[/nick][status]чекист[/status][icon]https://i.imgur.com/vZUHPb8.png[/icon][lz]<a class="lzname">Василий Летов</a><div class="fandom">Koldovstoretz</div><div class="info">чистые руки, горячее сердце, холодная голова</div>[/lz]

-  А ты попробуй – откуси, - Вершинин не улыбается, очень серьёзен, глаза не мигают так, что слезятся, пока он смотрит на улыбающееся узнающее лицо Артёма.  Как будто бы чья-то рука натянула на его морозном лице радость, буквально за кожу пальцами вверх к вискам до глубоких борозд: оно какое-то и чуждое, и виноватое.  Вершин вздыхает и смеётся, будто разыграл. Хлопает по плечу старого товарища. Сжимает и не отпускает, будто пытается ногтями проткнуть ткань пальто.
Да, пускай только попробует.
Артём служивая собака, лает только по команде.

Вася помнит, что был один такой же с ним пару лет назад: молодой с солдатской выправкой  и в застёгнутой под самый подбородок на все пуговицы рубашке. Говорил, что приехал из Вологды на подмогу, когда забывался – окал на словах по привычке. Очень хвастался дипломом с отличием, грамотой от самого наркома. Обучение прошёл и вперёд,  ещё не успела мать слёз утереть, провожая сына на важное задание государственного масштаба.
- А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
- Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция,  как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

- Сам вызвался или заставили? – Василий из внутреннего кармана достает пачку сигарет и предлагает её Соколову, - ну дело такое, замёрзнешь – пиздецом тебе жопу ошпарит, гарантирую. Интересные у нас дела тут мутятся, но ты, наверное, из отчётов видел, да?

Отредактировано Eivor (25.09.22 22:03:45)

+2


Вы здесь » ex libris » альтернатива » чёрный воронок [KoldovstoretzAU]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно