ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » фандом » Oops… I did it again


Oops… I did it again

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/FY1z90y.gif  https://i.imgur.com/lqfxXpu.gif
— Хотел бы я каждую ночь засыпать со столь прекрасной девушкой. [indent]  [indent]
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] — Ты дурак? Она не девушка, она брукса!

https://i.imgur.com/LGfcHDQ.gif  https://i.imgur.com/RHE2R5L.gif

[icon]https://i.imgur.com/c18CytG.png[/icon][sign][/sign]

Отредактировано Lambert (24.05.22 06:25:11)

+2

2

[icon]https://i.imgur.com/c18CytG.png[/icon][sign][/sign]

Лошадь недовольно храпит, нервно бьет копытом и дергает головой, ведьмак перехватывает поводья одной рукой, а второй складывает знак Аксий, успокаивая кобылу. Похлопывает её по шее и спешивается, рука рефлекторно тянется к висящему за спиной мечу, а чуткий нос вмиг улавливает отвратительный запах разлагающегося тела - оно спрятано в кустах, иссохшее, словно бы лежит здесь не одну декаду. Только вот трава примята совсем недавно, следы явно свежие, а одежда девушки новая и чистая. Ведьмак хмурит брови - драться с упырём у него не было ни сил, ни желания, его запасы оскудели, и ему не помешал бы отдых, прежде чем бросаться с мечом наперевес в объятия вампира.

А еще ему не помешал бы заказ на упыря, обещавший ему если не баснословные богатства, то хоть какие-то деньги.

Ближайшим поселением оказывается совсем небольшая деревушка, Ламберт насчитывает около трех десятков домов - вряд ли местные жители хранят под матрасом императорские богатства, вряд ли они смогут пообещать ведьмаку золотые горы, но немного золотых, ночлег, хороший ужин и помощь в пополнении припасов вполне устроят ведьмака.

Он ведет лошадь под уздцы, срывает по пути заказ, обещавший ему жалких 15 крон, с доски объявлений, и оставляет лошадь у коновязи, возле которой была поилка и небольшая кучка сена - деревенька хоть и была небольшой [Ламберт даже название слышал от местных жителей, только вот зацепился он за несколько иную деталь в их диалоге], но путников встречала, на первый взгляд, дружелюбно - только вот в случае с ведьмаками дружелюбие пропадает, стоит людям увидеть ведьмачий медальон.

Потрепав, на прощанье, кобылу между ушей [по крайней мере, как минимум у одного из них будет сегодня вкусный ужин], Ламберт направился в корчму - народу в ней было не так уж и много, что неудивительно для столь маленькой деревушки.

Ламберт практически уверен, что сейчас ему устроят театр одного актера: корчмарь будет строить максимально сожалеющую мину, делать вид, что ему действительно очень жаль, но свободных комнат нет, не предвидится и не будет, а все столы держатся за постоянными покупателями, поэтому вали-ка ты, мутант, куда подальше отсюда.

- Чего приперся, мутант? - Гневно хмурит брови корчмарь, едва завидев вошедшего в корчму ведьмака, и Ламберт бы обязательно дал ему в морду за такой тон [Ну или, как минимум, нахамил бы в ответ, а как максимум - переусердствовал и удирал бы от толпы кметов, желающих пронзить его вилами и порубить на шашлык граблями], если бы не был занят кое-чем важным и не совсем присущем ведьмаку, по крайней мере, ему - подсчетами.

В пустом кошеле задорно [хотя Ламберту казалось, что скорее с издевкой] позвякивали оставшиеся монеты - ему и пересчитывать их не надо было, чтобы понимать, что их осталось слишком мало, чтобы и голод удовлетворить, и ночлег в теплой постели себе обеспечить. В кармане, конечно, лежало сорванное с доски объявлений задание, слезная мольба убить мучающих деревню утопцев, но брать заказ, обещающий столь мизерную оплату, что ему едва хватит на то, чтобы окупить одну ночь в этой таверне, ведьмаку совершенно не хотелось - дольше провозится, обязательно изгваздается в грязи, а еще, в худшем случае, и эликсиры потратит. Совершенно никакой выгоды - только вот в прошлый раз, когда он попытался популярно объяснить деревенщине, что его собственные затраты на заказ превышают предложенную оплату, все закончилось небольшой потасовкой и одним лишним трупом. Стать вторым мясником совершенно не хотелось.

- Ты оглох, выродок? - Продолжает гневную тираду корчмарь, не увидев от ведьмака хоть какой-либо реакции на свои выпады, он смелеет, бьет по столешнице кулаком, на что Ламберт лишь закатывает глаза - он правда думал, что может напугать меня этим?

- А ты не охерел ли часом? - Скрипит зубами, сдерживается, чтобы не дать наглому мужику в нос [все же ночлег и еда ему нужны, а ехать до ближайшего крупного города - припасов не хватит]. - Я, может, единственный, кто в ближайшее время сможет вас избавить от бестии - слышал, что утопцы не единственная ваша проблема. Сколько дадите за монстра?

Корчмарь мнется, поджимает губы и отводит взгляд - что-то явно не так, но Ламберт слишком устал, чтобы играть в расследование и выбивать из мужика правду.

- Ай, черт с тобой. Смотри, у меня есть четыре кроны - от сердца отрываю последнее - этого хватит на обед? - Корчмарь презрительно фыркает, и Ламберт, поскрипывая зубами и сдерживаясь, чтобы все же не дать наглецу в нос, обещает, что избавит деревушку от утопцев, если корчмарь его накормит и позволит заночевать в самой дешевой комнате. Мужик соглашается, но четыре кроны все же забирает. Почесав бороду, пытается выторговать оставшиеся, на что Ламберт грозно хмурит брови - у него получается куда лучше, чем у корчмаря, эффект устрашение возымело нужный, мужик побледнел и согласился.

Ужином оказалась похлебка - не самая вкусная, но и не самая паршивая, которую ел в своей жизни ведьмак. Варево явно не стоило даже четырех золотых, но Ламберт и не думает возмущаться, когда ему приносят небольшой кусок вяленого мяса и кружку пива - уже неплохо, уже можно жить, по крайней мере, пока ему не попадется стоящий заказ.

- Эй, в-ведьмак, слышал, ты спрашивал про бестию, - к нему подсаживается мужичок с седыми волосами, выглядывающими из-под криво нахлобученной на голову соломенной шляпы. Он заметно нервничал, сжимал в тонких пальцах небольшой мешочек, а пристальный взгляд серых маленьких глаз не сводил с ведьмака - Ламберт ел жадно, немножко грязно, испачкав подбородок в похлёбке, но чувствовал себя абсолютно комфортно под столь пристальным взглядом. - Что, правда сможешь избавить нас от неё?

- А что, дед, есть сомнения? Но все же - бесплатно не работаю, благотворительностью не занимаюсь, за бесплатно могу дать только совет - наймите ведьмака. - Чавкает, доедая похлебку, вытирает рукавом лицо и принимается за пиво. - Сколько дадите?

Дед прищуривается, в его голове явно идет какой-то мыслительный процесс, но недолго - видимо, понял, что выбора у них особо нет. Он кладет мешочек на стол и пододвигает к ведьмаку:
- Здесь половина, столько же заплатим за голову бестии. Только это… Страшна она. Выглядит как девка чернявая, а на деле - уродливый монстр, зубищи огромные, она как Миколку утащила, того так и не нашли. Ни живым, ни мертвым.

Входная дверь в корчму со скрипом открывается, и Ламберт невольно поднимает взгляд, а затем начинает в голос ржать, да так, что аж пиво носом идет - хохочет в голос, завидев на пороге знакомую чародейку.

- Это она что ли ваша бестия? Так нет, всего лишь чародейка, хотя соглашусь с тобой, дед, монстр она еще тот… - Отсмеявшись, он все же кивает деду и прячет мешочек - увесистый, не поскупились деревенские - с монетами в карман - заказ он обязательно выполнит.

Отредактировано Lambert (23.05.22 20:15:50)

+3

3

Особняк высотой в два этажа, с балконами по обе стороны, выходящими на восточную и западную стороны света, утопал в плюще и розах. Всё говорило о богатстве и любви жить в роскоши, но никак не о хорошем вкусе. Но не об этом стоило беспокоиться. Фиалковый взгляд чародейки застыл на мольберте с холостом, картина не была дорисована, подсохшая палитра с разведёнными красками валялась в траве, кисти, к слову, затерялись там же. Сам холст был испорчен грубым алым мазком, будто рука рисующего, сведенная судорогой, резко дернулась в сторону, уводя кисть вниз. Не нужно было быть ученым или ищейкой, чтобы понять, что сделано это было неслучайно.
От размышлений чародейку из Венгерберга оторвал вздох по правое плечо. Йен мазнула взглядом полным строгости по фигуре человека её сопровождающего.  Внешне чародейка оставалась совершенно спокойной, только глаза, казалось, слегка заискрились, выдавая ее недовольство. Сперва мужчина, перехватив взгляд Йеннифэр, пересилил себя и немного небрежным движением руки прикрыл себе рот, чтобы не дать своим мыслям дорогу. Но было слишком поздно, внимание чародейки он уже привлек.
— Если есть что сказать, говорите. — Холодно произнесла Йен, взглядом возвращаясь к мольберту, стараясь сосредоточиться на менее раздражающих ее вещах.
— Это то самое место, где мы обнаружили дочь хозяина без сознания. Мы перенесли её в дом, в более прохладную комнату, как посоветовал лекарь, а потом послали за Вами, госпожа Венгерберг.
Об этом она догадалась и без его участия, но выслушав дрожащий от волнения голос, поведавший ей детали случившегося, сдержанно кивнула, вроде как поблагодарив за проявленное к ней доверие.
—…мы правда думали, что вас будет сопровождать знаменитый ведьмак…— опуская глаза к земле, договорил мужчина, словно бы стыдясь того, что вообще произнес подобное вслух. —…они вроде как в таких делах разбираются.
Выгнув соболиную бровь, Йен, не скрывая возмущения, подбоченилась.
— Это в каких же 'таких делах', господин Воислав? Что значит Ваше 'разбираются в таких вещах'?
Собеседник чародейки Йеннифэр, слегка смутился, опустив взгляд, словно действительно извиняясь за смелость подобного предположения. Взглядом встречаться с рассерженной чародейкой он явно не желал.
— Да будет Вам известно, господин Воислав, — тон её голоса сменился на поучающий и мало чем на деле отличался от тона, каким её когда-то за нанесённые себе увечья, отчитывала Тиссая, буквально купившая ее, как молочного поросенка за четыре марки, у семьи. — Ведьмаки мало что смыслят в болезнях молодых девиц, они, обычно сразу хватаются за меч. Серебряный для чудовищ, железный для людей. Времени лечить головные боли и истерические припадки, сбивать жар и избавлять от ломоты в костях, у них нет. У них чуть-что, сразу утопцы виноваты.
Ее слова заставили беднягу перед ней не только промокнуть надушенным ароматной водой платком собственный лоб, но и сморщить лицо, да так, что оно враз стало похоже на изюм, оставленный кем-то лежать на солнце. Вряд ли он планировал с ней спорить, безумная и бессмысленная это была бы затея. Но ни раскаивающийся взгляд, ни втянутая в плечи голова, не убедили Йеннифэр в том, что Воислав действительно понял, насколько он был не прав, принижая способности могущественной чародейки, только потому что в людях не утихает молва о подвигах некоторых, вполне конкретных, ведьмаков. А ведь раньше люди были готовы обвинить их в чем угодно. Вот так и берись им помогать. Йен вздохнула, растревожив ладонью воздух у себя перед лицом, то ли отгоняя рой мошек, то ли пытаясь ослабить удушающий аромат роз, сумевший даже у нее вызвать мигрень:
— Вам несказанно повезло, что я оказалась поблизости и могу вам помочь. А теперь, с вашего позволения, я хочу взглянуть на Вельгельмину.
— Мина, в семье мы зовём её Мина. Она не очень любит свое полное имя.

**

Длинноволосая девушка, невысокая, с тонкими чертами лица и большими, миндалевидными глазами цвета темной зелени, даже не пошевелилась, когда Йеннифэр в сопровождении Воислава, вошла в ее спальню. Над ее постелью в изголовье болтался пучок подсушенных трав, которые, судя по обгоревшей верхушке, кто-то целенаправленно жег. Застыв на пороге, чародейка сделала медленный, но вполне глубокий вдох.
— Меньше часа назад, нам удалось в третий раз сбить ей жар, сейчас она холодна как лед, — скорбным голосом доложила на вид немолодая служанка, стоявшая на коленях возле постели, больной. Воислав, едва заслышав ее, сник и ссутулился. — Ничего хорошего мы уже не ждем.
Дурное предчувствие холодком скользнуло по спине чародейки. Она буквально заставила себя глядеть на белизну подушек, на одеяло цвета слоновой кости с лиловой вышивкой, на неподвижные и вместе с тем изящные руки, лежащие поверх одеяла, на лицо, черты которого, обострились под тонкой кожей.
— Начнем с малого, — сказала Йеннифэр, шагнув к плотно задернутым шторам и раздвигая их. — Здесь не хватает свежего воздуха. — Створки окон под давлением ее рук, распахнулись наружу. За спиной послышался недовольный вздох и более слабый, больше похожий на мышиный писк, сдавленный стон. Обернувшись, Йен обнаружила, что Мина, намертво вцепившись пальцами в простыни, сжимая те в кулаках, мелко дрожит, пока ее прислуга пытается удержать её в горизонтальном положении, не позволяя покинуть постель. Нехорошо.
— Да сделайте уже что…нибудь, — сквозь сцепленные зубы зашипела пожилая служанка, чепчик которой сбился на бок. Она исподлобья глядела на чародейку, абсолютно точно не робея перед ней. Очевидно, её терпение было уже на исходе. — Вас за этим сюда и позвали!
Коротким взмахом руки, Йен одновременно заставила старуху замолчать, а брыкающуюся под четырьмя руками, Вельгельмину, притихнуть, разомкнув руки, бессильно поникнуть. Сонные чары. Ее голова упала обратно на взбитые подушки. И лишь только когда это случилось, чародейка шагнула ближе к постели больной.
— Ничего больше не жгите в комнате. Окна не закрывайте. — Она вынула из складок своего платья монетку, вложив ту в ладонь Мины и медленно помогла ей жать пальцы. — Мне нужно раздобыть кое-какие ингредиенты для отвара, который ей поможет. И пока я не вернусь, монета должна оставаться при ней.
— Может за травами стоит послать кого-то из прислуги? — Доносится чародейке в спину не очень уверенно, в исполнении все того же Воислава. — Вы бы точно пригодились здесь. Ваши чары, госпожа чародейка, могут помочь. Я же…видел.
Но Йен едва ли его послушала. Она, едва заметно шевельнув губами, открыла перед собой портал, чтобы, шагнув в тот, через секунду оказаться совершенно в другом месте. Перед таверной, в которую, по имеющейся у нее информации, совсем недавно захаживала Кейра Мец, по сути, единственная из чародеек, у кого можно было раздобыть самые редкие травы, которые только встречались когда-либо на Континенте. Так уж вышло, что сюда Йеннифэр направлялась еще до того, как ее по пути перехватили письмом и просьбой помочь бедняжке Вельгельмине, а теперь еще и причин для скорой встречи заметно прибавилось.
Со вздохом оглядев крыльцо, навес над тем, и стоило с двумя кобылами в том, всего в десяти шагах от входа в корчму, Йен шагнула вперед, распахивая перед собой дверь. В лицо пахнуло пивом и жареным мясом. Отвратительное сочетание запахов, на которое обычно в такие места слеталась всякая шваль.
— Я ищу… — не здороваясь, произнесла она, обозревая презрительным взглядом довольно просторную комнату, в которой оказалась ровно до тех пор, пока не заметила знакомую рожу, заставившую ее чуть скривиться. Она всегда кривилась при виде Ламберта. И рожа была не из приятных у него и характер блядским, но хуже всего было то, что он совершенно не умел себя вести в обществе. Еще с первой встречи он ей запомнился тем, что у него был весьма непривлекательный голос, зачастую прерываемый крепкими бранными выражениями. Ни Геральт, ни Эскель, в свою очередь, не позволяли себе такого в присутствии Йеннифэр, а вот Ламберт позволял. И тем одним лишь бесил.
Она развернулась к нему лицом с выражением возмущения и презрительности, и впилась злым взглядом в желтые глаза:
— А я – то все понять не могла, на что тут слетелись падальные мухи. Такую кучу сложно не заметить… — Ее обсидиановая звезда на бархотке блеснула, поймав отблеск свечи, когда Йен шагнула вперед. — Ты, возможно, единственный, — четко выделяя каждое слово, произнесла она. —… в присутствии кого я солгу, если скажу, что рада тебя видеть. — Вслед за ней, идущей к столу Ламберта, по полу пополз неприятный холодок, от которого волосы на затылке вставали дыбом. — Мне нужна Мец. А раз ты тут, — обведя взглядом корчму, и вернув фиалковый взгляд обратно к Ламберту, произнесла Йеннифэр, —…значит и она скоро объявится.
Йена опустилась на лавку рядом со столом Ламберта, вытянув ноги так, чтобы ее щиколотки немного выглядывали из-под длинной черной юбки.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/157687.gif[/icon]

Отредактировано Yennefer of Vengerberg (27.05.22 15:30:16)

+2

4

[icon]https://i.imgur.com/c18CytG.png[/icon][sign][/sign]

Тяжелый вздох вырывается из ведьмачьей груди, уже знает он, что ничего хорошего не предвещает эта встреча, что так просто эта ведьма от него не отстанет теперь, пока не сцедит прямиком в Ламберта весь свой яд - лучше бы на месте черноволосой чародейки сейчас была очаровательная Трисс Меригольд, с которой у Ламберта всегда складывались достаточно теплые отношения, они выпили бы по кружке пива, и, пока Меригольд рассказывала бы ему последние новости, он любовался бы на одну конкретную часть её тела. Еще лучше было бы, будь это Кейра, но та упорхала несколько недель назад по своим чародейским делам, строго-настрого наказав Ламберту не искать её, дабы не портить ей легенду и образ своим грязным варварским видом - Ламберт, впрочем, и не собирался, предпочитая избегать высшее общество всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

Йеннифэр же была из тех чародеек, на которых у Ламберта была категорическая аллергия - и у неё, судя по её весьма презрительному выражению лица, чувства по отношению к ведьмаку были абсолютно такие же. Их отношения не заладились с самого начала. Ламберт не любил тех, кто смотрит на него свысока, не любил тех, в чьих повадках столь явно читается собственное превосходство, а внешний вид так и кричит о богатстве, роскоши и жизни при дворе.

Ламберт не спешил любезничать с чародейкой, а она, словно бы в отместку, как будто бы специально, провоцировала его на язвительность и хамство.

Впрочем, в таких отношениях Ламберта всё более чем устраивало.

- Такую кучу сложно не учуять - именно поэтому самая большая из этих мух прилетела ко мне. Чего изволишь? - Никакого лицемерия, никаких улыбок и теплого отношения в лицо, а после - сплетен и перемывания костей за спиной. Они оба на дух не переносили друг друга, и оба были честны в этом. За такое - Ламберт никому, конечно, в этом никогда не признается - он чародейку даже немного уважал. Самую малость.

Старик, сидевший напротив, словно жопой чувствует приближающийся скандал и перепалку, и спешит незаметной тенью свалить подальше от ведьмака и чародейки - Ламберт успевает пересечься с ним взглядом, кивает ему, давая этим понять, что заказ принят и он разберется с тревожащей их бестией.

- Я ценю твою честность, и это абсолютно взаимно - я предпочту компанию кикиморы твоей. - Ухмыляется, а после залпом допивает пиво и машет корчмарю, чтобы тот повторил. Пиво здесь не то чтобы такое вкусное, Ламберт вообще собирался расседлать коня и найти место для отдыха, но вставать и уходить прямо сейчас не собирался - гордая чародейка тогда еще сочтет, что одним своим присутствием может заставить Ламберта избавить её от своего общества.

Не дождешься!

Только вот уходить чародейка не планировала - целенаправленно направляется к Ламберту и садится за соседнюю лавку, явно не планируя уходить, пока не добьется от ведьмака того, что ей нужно. Типичная чародейка - Кейра такая же, только менее раздражающая.

- О, ужас, ты что, люди же сейчас подумают, что мы знакомы - что скажут, когда узнают, что я с ведьмами якшаюсь? - Драматично, насколько ему позволяют его актерские данные [а позволяют они лишь одно - понять, что Ламберта обделили этими самыми данными], ужасается соседству с чародейкой.

Кидает корчмарю монету в обмен на пиво, тот удивительно ловко её ловит и спешит скорее убраться от них подальше, возвращается к стойке и с двойным усердием протирает посуду - удивительно, как только одно присутствие могущественной чародейки и агрессивного ведьмака может вызвать у людей страх.

- Я давно её не видел, последнюю неделю она занимается своими чародейскими делишками и меня попросила не мешать ей - можешь поискать её, а как найдешь, передай, что я соскучился и жажду встречи с ней. - Отхлебывает пиво и пялится на изящные лодыжки чародейки, разглядывает несколько секунд, задумчиво хмуря брови, оглядывает всю Йеннифэр целиком - красива, черт возьми, невероятно красива, хоть и характер, откровенно говоря, не подарок, только вот все равно Кейра ему милее и симпатичнее. Придя к данной мысли, он кивает, подтверждая свои догадки - втрескался ведьмак, черт возьми.

Характер у Кейры едва ли не хуже, чем у него самого, амбиции и повадки как у знатной леди, а жизнь в роли придворной чародейки все равно наложила на неё свой отпечаток - никогда Ламберт не любил таких особ, думал, что и Кейра будет смотреть на него свысока, морщил нос при первом их разговоре и думал, что точно не сдержится и полезет на чародейку с кулаками. А потом она спасла его от неминуемой смерти, храбро сражалась плечом к плечу с ведьмаками - и завертелось.

- Её здесь нет, но если тебе не с кем побеседовать и ты отчаянно ищешь компанию, то, пожалуйста, не думай, что я с радостью её тебе составлю. - На этой ноте собирает свои немногочисленные вещи и встает с лавки - это у чародеек дома роскошные кровати, горячая ванна и вкуснейшая еда, а ведьмакам, в отличие от них, нужно работать, чтобы обеспечить себе хотя бы какой-то ночлег.

- Милсдарь ведьмак, вы уже уходите? Прошу, избавьте нас от монстра, совсем спасения от него нет! - Словно бы из ниоткуда, материализуется тот самый дед - маленький, худенький и слишком шустрый для своих лет. - Поговорите с сестрой Миколки, Анной. Они вместе жили, от родителей им хатка досталась. Раньше Анна со своим женихом жила, но помер тот, волки загрызли, представляете?

Ламберт жестом останавливает деда, начавшего вываливать на него лишнюю информацию - выспрашивает, где ему искать эту Анну, и спешит выпроводить деда, пообещав ему еще раз, что обязательно поможет им:
- Вот даже чародейка на помощь прибыла, не переживай, дед, расправимся мы с вашей бестией, - когда захочет, Ламберт может строить из себя саму убедительность, и потому дед, успокоившись, кивает, бросает напоследок, что оплата не поменяется и платить больше за чародейку они не будут, и усаживается в дальнем углу с другими мужиками.

- Ну что, чародейка, останешься здесь или пойдешь со мной? - Ламберт искренне надеется, что Йеннифэр откажется и свалит в закат - должны же иногда чудеса случаться?

Отредактировано Lambert (29.05.22 21:34:41)

+2

5

— Разве Кейра тебе не объяснила, что никому ты не интересен, Ламберт, пока поодаль от тебя не будет замечена чародейка? — Йен сложно переиграть в колкостях, она на этом собаку съела, и там, где Ламберт учился язвить, она преподавала. Словом, опыта у нее значительно больше в том, чтобы переиграть и уничтожить любого, кто попытается ее подвинуть в вопросах разного рода, например, как сейчас, в вопросах унижения тех, кто не мил ее сердцу.
Чародейка взгляд отводит в сторону несущего к их столу пиво, корчмаря и прикрыв глаза, чуть качает головой. Сейчас ей не хватает только слушать истории о любовных похождениях Кейры Мец. Нет, она бы, конечно, послушала, как случалось в прошлом, но тогда ее давняя подруга была куда избирательнее в кавалерах и не шла на поводу у модных тенденций трахаться с ведьмаками. А кто, собственно, в этом виноват, а Йен? Не ты ли эту кашу заварила? Она окидывает взглядом ведьмака от пояса, да до макушки, ровно столько сколько можно увидеть по ту сторону от обеденного стола и понимает, что ей и усилий-то прикладывать не надо, чтобы его мысли прочесть. У Ламберта они на поверхности все, как листочки, опавшие с деревьев, покачиваются на воде в пруду. Она бы сейчас всухую у него выиграла, разложила бы до самых косточек, щелкнув пальцами, про любовь, про прогулки под звездами, про схожесть характеров, про все-все, о чем он думал, про все бы выдала, да еще и с комментариями, да вот только много чести ему.
— Избавь меня от подробностей, Ламберт, мне жаль прощаться с тем супом из моллюсков, что я пробовала на завтрак, так скоро. — Медальон на его шее едва успевает дрогнуть, возможно даже звякает больше от движения тела, чем по вине чародейских сил. Такое, конечно себе, палево.
В отличие от Ламберта, Йеннифэр не спешит вставать с лавки и сидит даже тогда, когда к ведьмаку своей просьбой начинает донимать дед. От деда пахнет прелым сеном, дешевым пивом, немытым телом и нищетой. Стандартный кметовский набор деревенщины.
Под недоверчивым взглядом старика, прицепившегося к Ламберту. Йен чуть ведет плечом, будто бы надеясь тот стряхнуть с себя и кривит губы. В принципе если помочь Ламберту, он останется ей должен, да и пока он рядом, Кейра рано или поздно объявится, прилетит как мотылек на губительный яркий свет, обжигающий ей крылья. В крайнем случае, если вдруг ее план не сработает, она зашлет на болота самого ведьмака добыть этот треклятый цветок, главное, чтобы сказания о нем были правдивыми, а то потом еще и с Мец объясняться придется, почему ее мужик сгинул в топях. В крайнем случае, если ей надоест, она всегда под каким-нибудь совершенно незначительным предлогом сможет его покинуть, не испытывая при этом чувство стыда.
И слыша, как в спину доносится недовольное бурчание, начинающее с «тьфу ты», она поднимается с места, оглаживая юбку по бедрам, чтобы ткань села как надо.
— Я, Ламберт, — говорит Йеннифэр, оборачиваясь к ведьмаку и при этом касаясь указательным пальцем правого виска, дважды слегонца по нему стукнув, — знаю о чем ты думаешь.
Их ведь этому обучали в Аретузе, каждую, даже Мец. Йен, конечно же, не поведает Ламберту о том, как хороша та была не только в травоведение, но и в том, чтобы незаметно копаться в чужих мозгах.
— Не задумывался почему Геральт предпочитает путешествовать по Континенту в компании Лютика? — Она знает, что он осмыслит все сказанные ею слова и даже, постарается придумать в ответ пару едких и пошлых шуток, как и полагается Ламберту. Но и это она сможет пережить. Да, раздражает, как укус камора где-нибудь на сгибе локтя, что не прекращает чесаться, но привыкнуть можно даже к шуткам Ламберта. — Может тебе тоже стоило бы подыскать себе барда? М? — Последнее она, к слову, выдает проходя мимо, и направляясь к дверям. Вот вообще не удивится, если ведьмак, в надежде от нее избавиться, поспешит за ней дверь захлопнуть, а затем в оконце в половину размером с себя, вырубленное меж толстых бревен, пролезет, чтобы выйти не совсем традиционным путем.
И лишь оказавшись на дворе и жестом отослав паренька, подпоясанного синим кушаком, что предлагал ей прикупить лукошко лесных ягод, она снова оборачивается к Ламберту.
— На кого заказ взял? Бестиями нынче зовут и черта, и кабана духом неуспокоенным одержимого. Сначала одолеем гадину, а ты мне после, раз Мец не явилась, за цветком одним на болота сбегаешь, должок свой отработаешь, чтобы не тяготил тебя.
У Йен все просто, у нее все схвачено, там, где ведьмак будет до полудня медитировать и ядовитыми эликсирами себе кровь да эрекцию портить, она, трижды плюнув через левое плечо, да притопнув ногой расправится с проблемой, даже подола юбки не замарав. Хорошо быть могущественной чародейкой. И ничего не сможешь с этим поделать.  Она снова подзывает к себе парнишку в синем кушаке, вкладывая в его ладонь что-то, а затем, оборачивается к хмурому Ламберту.
— Если немытый старик был прав, и нам действительно стоит начать с Анны – сестры Миколки, то нам по левой тропинке, до кузницы, а оттуда выглядывать дом с синей крышей и маками, что растут за плетеным забором. Идешь?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001a/48/60/2682/157687.gif[/icon]

+1


Вы здесь » ex libris » фандом » Oops… I did it again


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно