ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » kasen [genshin impact]


kasen [genshin impact]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

поэты вечности

Precious and fragile things
Need special handling

https://i.imgur.com/NVbCwtp.gif

• Inazuma / Irodori festival

Shikanoin Heizo, Kaedehara Kazuha

Убедиться своими глазами в том, что слухи - это теперь истина.
Что ветра переменились.
Что Иназума всё-таки свободна.
И расстаться с ней, разгадав финальную рифму.

[nick]Kaedehara Kazuha[/nick][status]notes of loneliness[/status][icon]https://i.imgur.com/esm7Xdl.png[/icon][lz]<a class="lzname">Каэдехара Казуха</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">своей родины слышишь призыв,<br> сквозь ветра доносящийся скорби аромат</div>[/lz][sign]https://i.imgur.com/stDTP8s.png  https://i.imgur.com/GDj0dn1.png  https://i.imgur.com/Wv8FNda.png[/sign]

+1

2

[indent] Бейдоу говорила, что его взгляд переменился, когда она произнесла вести об отмене указа Сакоку. Она предложила ему взять это время для себя и навестить родину. И, наверное, была в чём-то права, но...
    Не хотелось. Появляться там вновь, видеть все те же места, ощутить вновь эту опустошающую боль... И ради чего?
Тогда, ещё в первоё своё появление в сопротивлении, Горо предлагал ему остаться. И повторил своё предложение вновь, когда Казуха с Бейдоу вновь появился около острова Вататсуми. И Казуха уверен, что Сангономия Кокоми бы точно нашла ему применение и вне восстания - её талант не зря воспевался молодым генералом, Каэдехаре и самому пришлось встретиться с тактическим гением юной жрицы Оробаси но Микото.
    Но.
Их было так много, что хватило бы на целую повесть.
     Однако вот его нога опускается с трапа на помосты причала в Рито. Солёный воздух моря смешивается с запахом прелых кленовых листьев, солнце светит, почти припекая, впервые за несколько дней выглянув из своей обители среди туч. Знакомо до боли.
  Он не хотел. Не собирался. Отрицал. А в итоге - прибыл.
  Его здесь никто не ждёт. Разве что только Итер, который, казалось, полон решимости перевернуть весь мир и даже больше, лишь бы найти свою сестру. Нельзя не восхититься таким усердием. Силой воли.
   Свою же, кажется, Казуха растерял, развеял по ветру где-то давным-давно. Ведь всё же - приехал.
Множество людей, с Мондштата, из Лиюэ, с разных островов Иназумы. Пёстрые, говорливые. Разные и много. Будто бы  не было гражданской войны. Будто бы не было изоляции и гонений.
Ему бы это понравилось - оставляет горький привкус на нёбе, который не смыть никакими напитками, какой бы крепости не был ром на борту у Бейдоу.
   Во всём виднеется точная работа комиссии Яширо, которые всё ещё устраивают самые лучшие праздники во всей Иназуме. Литературный фестиваль - это, конечно, не что-то новое и необычное для Казухи. Но он пытается вспомнить, когда последний раз вспоминали Великих поэтов вечности? Когда он видел столь многолюдные и пёстрые улицы Рито, где никто не смотрит осуждающе на иностранцев?
    Как давно это место ощущается чужим?
  Он просматривает книги на полках, покупая за своё жалование с корабля поэтический сборник. Где-то в толпе мелькает светлая коса, кажется - Итер как обычно помогает всем, кто встречается на его пути, и отвлекать его, наверное, будет не такой хорошей идеей. Тем более, что у Казухи есть свои собственные дела.
    Неприятная обязанность, груз, который уже не тянет его, вжимая в самое дно собственного чувства вины, который он, казалось, сбросил так давно, что это уже другая жизнь. Всё то, с чем он расстался, стоило ему остаться единственным представителем рода. Но ещё оставались детали, дело которое он просто оставил, пустив на самотёк, пока бежал без оглядки, спасая то хрупкое, то единственное, что было важным. Что осталось важным. До сих пор.
   Простит ли он когда-нибудь Сёгуна Райден? Да и что вообще такое это прощение, когда оно ничего не изменит? Есть ли хотя бы какое-то дело богу до того, что человек испытывает к нему обиду? Ведь та пустота внутри, она постепенно стягивается, края всё ближе и ближе к друг другу показываются. Наверное, если долго не смотреть туда, а просто двигаться дальше - он и вовсе не заметит как обзаведётся рубцом, какой-то там шрам вместо зияющей дыры в груди - разве это не хороший исход для такой печальной истории?
   Между пальцами растирает лист, алый как собственная прядь волос, пряный запах обновляя для себя в памяти. Ноги сами движутся к нужным тропам, пока сердце неуверенностью отмеряет шаги. Ему никто не пойдёт навстречу. Никто не улыбнётся и не предложит чаю. Едва ли есть кто-то, кто помнил бы как он ходил этой дорогой. Едва ли эта дорога выглядит так же, как раньше - всё поросло травой, неухоженность и беспризорность веет от калитки, что противно скрипит после прикосновения.
   Сад камней затянули кусты, к которым никто не прикасался уже слишком долгое время. Следы грязные на полах, перед входной дверью, что даже не заперта, в узкую щель показывая ему случившийся упадок.
    Каждый миллиметр пространства говорит с ним, напоминает о былом, о несбывшемся, о потерянном и утраченном. Рука замирает, в нерешительности, не желая для себя открывать эту истину до конца. Не желая сталкиваться с последствиями собственных поступков. Это - не та свобода, которой он когда-то искал. Не то счастье, что снилось Каэдехаре ещё мальчишкой, о котором он в дождливые вечера рассказывал ему, с шутками о том, что молодого господина из него явно никогда бы не вышло.
- Да уж, разве молодые господины высовывают язык, пытаясь понять как скоро пойдёт дождь? - его смех разливался в пещере перед костром так звонко, словно капель по скату глиняной крыши. Казуха помнит.
   Внутри, за перегородкой, которую он всё-таки отодвигает, набравшись решимости, его ждут лишь чужие следы на полу. Кто-то спешил, много смазанных пятен, будто от беготни. Слой пыли в некоторых местах тоньше, чем в других - по ним можно восстановить убранство комнаты. Комод, ширма, низкий столик...
  К стене стрелой с фиолетовым оперением приделан какой-то лист бумаги, осторожно высвободив его, Казуха читает. "Имущество арестовано комиссией Тенрё для дальнейшего расследования". И, в общем-то, всё встаёт на свои места. Все следы, скрип калитки, надломленная ветка клёна у входа в поместье.
   Они искали его тут. Несмотря на то, что он очень давно перестал жить в этом месте, несмотря на роспуск слуг и банкротство рода - они всё равно искали его тут. Что же, теперь, кажется, он уже потерял статус опасного преступника и может себе позволить проверить где именно хранятся остатки его наследства.
    Вечер уже приближается, но погода прекрасная - ни облака и лёгкий ветер касается кожи, шелестя в ветвях вековых деревьев едва слышимую мелодию. Развести костёр из остатков бревен и улечься на кучу листьев, благо тёплая погода не грозит его наказать за подобную беспечность. Наоборот, проявляющиеся на небосклоне звёзды будто бы делают эту ночь ещё теплее, а некоторая нервозность наверняка поднимет его на ноги до того, как всё покроет утренняя роса.
   Умыться в ручье, что течёт неподалёку, перекусив купленным на празднике данго, и снова в путь. Нужно будет успеть закончить свои дела до полудня - Казуха чувствует как переменился ветер, он становится крепче, холоднее. Так не далеко до того, что он принесёт с собой тучи, основательно проливая всё на своём пути.
  Открытые ворота комиссии Тенрё, уверенный шаг, будто никогда не убегал от них в своей жизни. Найти главного не так-то просто в разгар фестиваля, но Казуха достаточно терпелив, чтобы всё-таки получить то, что хотел.
- Могу ли я осмотреть свои вещи? Их забрали из поместья пока действовал указ. - едва заметная вежливая улыбка, потому что так несколько проще с кем-то договариваться, чем требовать.
  Ему указывают дорогу до склада вещественных доказательств и говорят подождать, когда к нему направят кого-то из комиссии, чтобы помочь найти среди всех остальных вещей - именно его.
    Воздух меняется, солоноватость, подобная морской, возвращается, смешиваясь с запахом цветущих сакур. Тепло солнечного света всё ещё прогревает, но уже не остаётся никаких сомнений - грозе быть.

[nick]Kaedehara Kazuha[/nick][status]notes of loneliness[/status][icon]https://i.imgur.com/esm7Xdl.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/stDTP8s.png  https://i.imgur.com/GDj0dn1.png  https://i.imgur.com/Wv8FNda.png[/sign][lz]<a class="lzname">Каэдехара Казуха</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">своей родины слышишь призыв,<br> сквозь ветра доносящийся скорби аромат</div>[/lz]

+1

3

[indent] За фестиваль была ответственна комиссия Ясиро,  в лице Камисато Аято непосредственно, хотя, конечно, свое авторство он явно не стремился афишировать, отдавая лавры скорее своей сестре. Впрочем, определенные намеки (например, в виде развевающихся флагов с изображением верховной жрицы, да и стендов издательского дома Яэ) были и на то, что большую долю участия в подготовке праздника принимала и Яэ Мико. Довольно интересный союз, который за собой мог нести очень и очень многое.
[indent] Признаться, даже Хэйзо, который изначально не был настроен на активные действия в фестивале, планируя скорее исполнить свой долг детектива комиссии Тенрё и уважаемого добропорядочного гражданина Инадзумы, задумался над тем, чтобы сделать немного больше, собирая во время крупицы информации, которые могут привести к результату или хотя бы к причинам хитрых планов главы комиссии и верховной жрицы.
[indent] Изначально Куджо Сара настоятельно рекомендовала все же не самовольничать в расследованиях, как, скажем, его недавняя поездка на Вататсууми, и просто обращать куда больше внимания на происходящее остров Рито, где в связи с проводимым праздником могли участиться происшествия, сообщая о них досинам.  И, несмотря на то, что странствия и загадки манили дальше привычных пейзажей Инадзумы, и расследование загадок Вататсуми явно еще не было завершено, работа была работой, особенно, когда были настолько настойчивые рекомендации.
[indent] Но даже уважение к Куджо Саре не могли остановить его и отвратить от тайн, которые явно крылись за всеми праздничными декорациями. Уже в самой истории пяти касэн были вопросы, так разве мог он пройти мимо?
[indent] Мог, пожалуй. Стенд с загадочным напитком "Радужная астра", столь восхваляемый в одном из романов с длинной очередью определенно заставлял задержаться у него чуть больше, чем стоило, даже если продавщица и не была настоящей кицунэ - уши и хвост двигались слишком синхронно, что настоящим совершенно несвойственно, все живет своей собственной жизнью. Напиток, конечно, оказался приятным на вкус и определенно стоил своей завышенный цены - не столько потому, что был хорош на такую переплату, сколько потому, что любой его покупающий автоматически соглашался на это, а значит все было честно. И все же на скромную зарплату детектива комиссии все же определенно не стоило так сильно шиковать, особенно, если он в дальнейшем захочет урвать фигурку достопочтимого сёгуна Райден. А вот захочет он или же нет, зависит от количества спекуляций, которые могут возникнуть, когда официально откроются продажи - если неожиданно ожидаемо появятся темные схемы, то это будет не только делом чести, но и спортивным интересом.
[indent[Хотя... Ноги сами повели его в комиссию Тэнрё. Детективы работают уже с свершившимся фактом преступления, но что если, что если... Просто проверить декларации. Если все хорошо, то и продажа фигурок пройдет хорошо (чему несомненно будет очень и очень рада Сара), а если нет, то Ураган определенно сметет все построение любой махинации с фигурками. И даже если придется провести проверку чуть ли не поштучно, то почему бы и нет, в конце концов? Простаивать столбом на празднике или тем более патрулировать он точно не собирается. От методичной сверки его отвлекает Хирано - ему даже говорить ничего не надо, все по лицу написано, в одной руке долг досина, в другой желание праздновать.
Тяжесть в одной из них перевешивает другую: отгадай, в какой.
[indent] Хэйзо соглашается подменить даже не потому, что это звучит куда интереснее сверки фигурок; потому что только что у него появилась возможность получить еще один кусочек все никак не складывающейся мозаики.
[indent] - Наследник клана Каэдэхара? Сиканоин Хэйзо, досин комиссии Тэнрё, - он простодушно протягивает руку, но в глазах его серьёзность, оценка. Преступники всегда выдают себя одной мелочью - узнаванием его имени, любая реакция, начиная с пренебрежения (зря), заканчивая стразом - и он уже знает, вот его клиент. Будь за душой у Каэдэхара Казухи недоброе, то он определенно знал бы его, не лично, но именем человека, которого стоит опасаться. И все же пробыв даже преступником наравне с Путешественником, его имени он не знает - по лицу видно, что вызывает у Хэйзо уже куда более более довольную и доброжелательную ухмылку.
[indent] - Я бы определенно поздравил с возвращением на Родину, но, насколько я слышал, оно было довольно шумным, -  короткий смешок;  официальная история конца Охоты на глаза бога была полна белых пятен, которые определенно хотелось закрасить, не столько для того, чтобы обнародовать правду - у Хэйзо были подозрения, что эта правда наверняка подорвет строй Инадзумы, приведя все только к новым страданиям и хаосу, сколько для себя.
[indent] - Прошу за мной, - он беспечно вертит связку ключей на пальце, на пятках разворачиваясь к складу конфискованных вещей.
[indent] - Ищешь что-то конкретное?  Например, прошлое, - Хэйзо выбрасывает формальности, будто бы такого понятия и не существовало (не для него так точно). - Или же в противовес - будущее?
[indent] Дверь открывается. Впереди - стройные ряды самых различных вещей, начиная с журналов с нецензурными и нелицензированными картинками мисс Хины, заканчивая чужими глазами бога, погасшими, мертвыми, как и их владельцы. Хэйзо идет уверенно, ловко ориентируясь по сторонам - ему нечасто доводилось тут бывать, его не так сильно интересует концовка, как результат или процесс, но у него не только гениальный ум, но и очень хорошая память.
[indent] - А вот и оно. По большей части бытовая утварь, но если что-то потребуется забрать - пожалуйста, - окидывает рукой секцию,  посвященную клану Каэдэхара. - Правда, после заполнения бумаг, но думаю, что это можно будет отложить на потом.
[indent] Хэйзо это не так сильно интересовало, и эту честь он определенно кому-нибудь отдаст.
Интуиция подсказывала, что и без этого он найдет достаточно интересного, а своей интуиции он доверял безоговорочно.

[nick]Shikanoin Heizou [/nick][status]недопонятый гений[/status][icon]https://i.imgur.com/LUrwZAw.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/DvKMeAA.png  https://i.imgur.com/jpYXygK.png  https://i.imgur.com/ST4zll0.png[/sign][lz]<a class="lzname">сиканоин хэйзо</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info"><center> unravel</center></div>[/lz]

+1

4

[nick]Kaedehara Kazuha[/nick][status]notes of loneliness[/status][icon]https://i.imgur.com/esm7Xdl.png[/icon][sign]https://i.imgur.com/stDTP8s.png  https://i.imgur.com/GDj0dn1.png  https://i.imgur.com/Wv8FNda.png[/sign][lz]<a class="lzname">Каэдехара Казуха</a><div class="fandom">genshin impact</div><div class="info">своей родины слышишь призыв,<br> сквозь ветра доносящийся скорби аромат</div>[/lz]

[indent] Пожимая чужую руку, Казуха не может не заметить глаз бога, что свисает со шнура на чужом бедре, такого же цвета, что и его собственный, за левым плечом. Ирония или просто случайность?
   Но это не важно, никто так и не знает по каким причинам кому-то достаётся Глаз Бога, а кому-то, несмотря на все заслуги и старания - нет. За свои путешествия Казуха встретил не малое количество людей, которые были сильны духом и телом, которые со страстью подходили к тому, чем занимаются, но при этом - не были замечены Архонтами. Эта загадка, пожалуй, для лучших учёных умов Сумеру, а не для странствующего самурая. Его лишь радует спокойствие, восстановившееся на Инадзуме, свобода, вернувшаяся в эти места. Свобода чувств, идей и мечтаний.
  О свободе он часами рассуждал с Бейдоу, которая, несмотря на привязанность к своему флоту, к Лиюэ - свободна. О свободе написаны сотни стихов и поэм, некоторые из которых - теми самыми пятью Касен, в честь которых решили устроить фестиваль.
   Помнит ли Сёгун их лица? Их судьбы? Помнит ли она как скверно всё завершилось для одного из них, или память об этом стирается, за своей неважностью для великого Архонта?
  Казуха лишь кивает, подтверждая свой статус, за которым, кроме самих букв да памяти, - уже нет ничего. Лучшие кузнецы оружия, поставщики самой Сёгун, а теперь? Бывший преступник и беглец, матрос на чужом пиратском корабле. Если бы это случилось с кем-то другим, а не с ним самим, Казуха, пожалуй был бы крайне удивлён, и поинтересовался, не историю персонажа одной из прославленных новелл издательского дома Яэ ему сейчас рассказывают?
   Дорога до склада вещественных доказательств кратка, и пока самурай даже этому рад, чем меньше людей он встречает на этом пути, тем ему спокойнее. Меньше слухов и лишних разговоров. Его отец спросил бы, пристало ли благородному юноше вообще оказываться в подобном месте. И, наверное, не пристало, в этом-то вся и суть. Казуха не горит желанием смотреть в глаза этой части своего пути.
  Прошлое - должно оставаться в прошлом. Если за него цепляться, вечно оглядываться назад - ты пропустишь самое интересное. Или, что вероятнее всего, загонишь себя в тупик.
   Казуха устал шататься по углам личного тупика, он устал пытаться быть кем-то, кем не был, и, всё же, уважил обещание данное когда-то собственному отцу - начал путешествовать. Посмотрел на весь тот мир, от которого его отец отказался лишь бы попробовать вернуть клану его статус и величие. Но, как они оба знали, с самого начала, это было недостижимо. Честь, которой нет, стоила ли она того старания и тех сил, что тратил на неё отец?
   Юноше горько, но это было не его решение. Он ответственен лишь за собственные. И исходом его поступков было то, что имущество забрала комиссия Тенрё.
   Ему показывают отдел, где на каждом предмете развешаны бирки, где у всего есть свой порядковый номер, и влажный морской воздух не проникает внутрь, в царство пыли и затхлости. Именно так, кажется, и выглядит несвобода.
   Чужой интерес отчего-то не кажется праздным, какой-то вехой в попытке завязать вежливый разговор, куда больше напоминает дознавание. Но, может, Казуха просто распереживался, расчувствовался, увидев столь знакомые, до щемящей в груди вьюги чувств, вещи. Слишком рано делать выводы, и, привыкший уже к фамильярности моряков, он даже не обращает внимание на пренебрежение строгому этикету Инадзумы.
- Смею заметить, что вы, для служащего комиссии, достаточно поэтичны, - ещё один лёгкий смешок, чтобы не показаться не вежливым. - Я... Ещё не знаю что именно ищу. Наверное, вопрос сразу с ответом? - оборачивается на собеседника, одаривая его улыбкой. Ведь он правда не знает. Чувствует, что нужно. Нужно перебрать эти вещи, нужно от них избавиться и продать, нужно отвязать этот последний узел, что тянет его к тому обветшалому строению, к той истории, к той тоске, что тянется сквозь поколения, накрепко связывая каждого Каэдехару позором за провал прошлого.
   Во время своих странствий, Казуха часто сталкивался с историями про то, как дети платили за грехи отцов. Слышал даже, что многое в литературе Снежной, поэтической и прозы, написано про это. Уникальное, связывающее всех воедино ощущение, опыт, который будет понятен на любом континенте Тейвата. Горький, словно отвар из ивовых веток, опыт. Но не лечит, не спасает, не помогает. Учит? Вероятно.
  Казуха не хочет оставлять никакого наследия. Он есть лишь в краткий миг этого времени, а когда его не станет - пускай от него останутся лишь воспоминания, а не вещи и дела. Он не желает, чтобы кто-то пережил то же, что и он.
   Пальцами касаясь старинного фарфора, вспоминая как пил из него чай с отцом. Как помогал слугам его убирать. Вспоминая историю, как мать разбила одну из чашек, пока была на сносях с ним, а он слишком сильно пинался. Старая ширма, которую они чинили вместе с отцом. Старинный горшок для бонсай, который принадлежал ещё прадедушке. Единственный оставшийся из коллекции.
   Жалкое зрелище, мёртвое деревце внутри горшка стоящее посреди красивого, пусть и запылившегося, лакированного стола. Казуха проводит по мёртвому стволу дерева пальцами, он ещё помнит его другим, ухоженным, всем в крошечных алых листиках. Он часто спрашивал отца, как дедушке удавалось сохранить это дерево, и теперь, в его век, оно всё-таки погибло.
    Очередная едкая горечь, что с языка постепенно проводит свой путь куда-то к глотке, а от неё - всё ближе и ближе к сердцу.
  Пальцы смахивают пыль с краёв горшка, он проводит большим по символу кленового листка, столь схожего с их фамильным, как слышит какой-то тихий щелчок, будто бы механизм сработавший. Бросает взгляд за плечо, но не видит чтобы новый знакомец, Сиканоин, кажется, касался чего-то, что могло издать такой звук. Значит, оставалось лишь одно.
- Тайник? - удивлённо проговаривает, замечая как с другой стороны горшка открылся крошечный ящичек. Казуха тянет за него, чтобы открыть больше и находит там лишь пожелтевший лист бумаги.

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » kasen [genshin impact]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно