ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » межфандом » эпизод с ванной


эпизод с ванной

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

эпизод с ванной

Jonathan Bree - Valentine

https://i.imgur.com/SQ6Pykk.png

• да похуй, мы уже давно забили на хронологию

Eivor x Ray

Просто эпизод, в котором есть двое мужчин и ванна.

+11

2

Какой же дурацкий сон, боги. Он видит себя как бы со стороны в голландском углу, так, что косой взгляд обрезает самому себе затылок. Некрасивый ракурс, тошнотворный ракурс. От поворота головы мутит, ему тесно в собственном обзоре, как будто в щёлку полузакрытых век он наблюдает за собой. Эйвор прячет замерзшие руки в карманах, он на доках всё ещё в ёбаном Лондоне. В ногах плещется их зелёное с цветными бензиновыми разводами море, в этой же мерзкой воде стоят их кирпичные проросшие плесенью и моллюсками дома. В каждом – тусклый свет, одинаковый накрытый стол, одинаковые белые чашки с острыми сколами по краям. Люди пьют и них чай, режась губами, языком и дёснами, их лица ровные надменные, пока они одинаково безразлично отхлёбывают чай вперемешку с собственной кровью.
Белёсые ресницы, белёсые аккуратно причесанные бороды, выцветшие глаза, яркого в них только в вымаранные в красном губы. Все разом ставят чашки на блюдце и складывают газету на коленях. Все они выжидающе смотрят в стекло на берег. Глаза в тени надбровных дуг. 
Им всем Эйвор грустно и поражённо повторяет.
- Мне следует надо уехать.
В каждое освещённое окно, в каждый этаж проросших в море домов. Каждому Рэю с красными губами, сжатыми в тонкую линию. Хоть один дождётся его.
- Я обязательно вернусь. Просто нужно время.

Какой же дурацкий сон, который остаётся в теле, как контузия или увечье, которое обозначено пустым рукавом, невидящим стеклянным глазом. Он носит с собой впечатление от собственного бессознательного в кармане куртки вместе с билетом до Осло.
Эйвор прячет руки от холода, пока ждёт Рэя в доках. Ему холодно и некрасиво, он смотрит на Рэя исподлобья, так, что не весь сакс влезает в зону видимости. Его не объять и не постичь, попробуй посмотреть на Эверест, попробуй посмотреть на океан.
До ботинок не докатывается холодное зеленоватое в осени море. Эйвор пытается разглядеть за туманом собственный дом. Нихуя.
Он и не увидит дом Смита на обратной стороне.
- Мне следует уехать.
Рэй не отвечает.
Эйвор отчитывается о китайцах, Рэй всё также не отвечает. Он даже не закуривает, пытаясь быстрее отделаться от этой встречи. Он отворачивается, Эйвору мерещится, что свет тускнеет, тени нарастают. Смит идёт по песку, его следы съедает холодная вода, его присутствие стирает холод. Белёсая голова, белёсое лицо, губы бледные, пропавшие на лице. Ничего не понять по тому, что думает сакс. Эйвор в тишине провожает его к машине, но ближе к докам хватает его за плечи и вжимает в кирпичную кладку.
Эйвор целует Рэя, скрутив ему руки, проталкивает язык меж губ. Зубы стукаются о чужие, очень слюняво, как пёс, он лижет лицо Смита от скулы к виску.
- Я обязательно вернусь, держи двери открытыми, - он держит Рэя в кольце своих рук, даже когда уже целоваться не охота. Просто смотрит в его белёсое лицо с алыми будто в помаде губами, - меня зовут Эйвор Варинсон, наверное, что-то ещё в сети можно найти обо мне.

Он действительно не видит на том берегу дом Рэя Смита, не видит даже очертания берега. Между ними семь часов на пароме в холодной мёртвой воде, против ветра, бьющего о металлические бок судна. Он вызывает такси, не торгуется о цене, все наличные, которые он находит в кармах,  отдаёт таксисту, не пересчитывая. Эйвор не назвал точный адрес – он и не помнит, только район. Тело помнит дорогу за него, ноги приведут туда, где покоится его голова. Он вламывается в дом через дверь для прислуги. Грязными ботинками по зеркальному паркету. Верх по лестнице без скрипа, ноги пружинят от предвкушения.
Эйвор сбрасывает куртку у порога в ванную, скидывает ботинки вместе с носками. Босыми ногами по белому кафелю. В тусклой воде и пене как греческий бог Рэй красный, будто сваренный заживо.
- Я же сказал, что вернусь.

+5

3

Иные отношения как шкатулка с красивостями. Не все из них драгоценные, но передаются из поколения к поколению: выцветший позумент с кителя, глиняный свисток, чьё-то обручальное кольцо, камея без цепочки. Каждый повзрослевший ребёнок перебирает их и слушает истории. На дне, под брошами и диадемами, обязательно лежат письма, которые уже невозможно прочесть, и фотографии с чужими лицами. Всё это — про свидания, про войны, про первые поцелуи.

Что было бы в шкатулке у Рэя и Эйвора, будь они семьёй? Смит не понимает, что их связывает. Не было ни свиданий, ни общих друзей, ни простых человеческих историй про Рождество в загородном доме. Чтобы перечислить хорошие воспоминания, хватит полминуты: рукопожатия, поцелуи, взгляд снизу. Достоверно об Эйворе известно только то, как пахнет его кровь.

Я не буду ничего о тебе выискивать. Ты сам всё расскажешь, если захочешь — так делают нормальные люди.

Рэй усмехается, стирает со своей щеки чужие слюни платком и целует Эйвора в лоб. Эйвор ещё не сдержал полностью ни одно своё обещание. Эта встреча ощущается как похороны, на которых ты выбираешь верить в перерождение, связь душ и карму. Может и встретимся. Об этом приятно думать, когда горюешь. Жизнь не должна и не может превращаться в ожидания. Но время идёт, а никаких других прикосновений и взглядов не хочется. Тактильный голод проел в Смите язву. По ночам он спрашивает себя, зачем нужна такая большая кровать и для кого такой большой дом. Двери открыты, но в них никто не входит.

Спустя двадцать минут в горячей воде начинает казаться, что мышцы отходят от костей. Рэй смотрит, как пар уходит под потолок и оседает конденсатом по стенам. В комнате закончился воздух. На подушечках пальцев некрасиво сморщилась кожа. Из-под двери внезапно повеял холодный ветер, кто-то потревожил пространство. Рэй внимательно смотрит на ручку без надежд, пока она, наконец, не поворачивается.

— Надолго? — это всё, что его волнует: можно ли радоваться. Рэй вытягивает к Эйвору мокрые руки ладонями вверх, так, чтобы на них можно было уложить своё лицо.

Ни улыбки, ни оживления. Ни к чему вдохновляться, если встреча не дольше, чем на один поцелуй.

+5

4

Он мог бы выбрать кого-то похожего на себя, своего идейного близнеца, сестру или брата из ордена, того, кто так же крепко стоит на ветвях Иггдрасиля и удержит Эйвора. Кого-то, кто не видел или не хотел видеть земли за пределами  родного фьорда, у кого в крови ледники и солёная вода, в волосах иней, руки, привыкшие бить и рвать. Он мог бы выбрать любого, кто поймёт его родную речь, прочтёт руны на камне, укажет пальцем на полярную звезду, без компаса учует север. Его требования не так огромны, он очень скромен. Эйвор думал, что выберет того, кто является им, неотделим безболезненно и нетравматично, как мясо с кости, ему в принципе никто неинтересен, если черты не повторяли свои собственные. Ему не нужен был человек, он хотел дополнительные конечности, чтобы выполнить миссию братства.
Он предпочёл бы просто того, что одного с ним роста.
Его никогда по-настоящему не интересовали люди и взаимодействие с ними.
Но теперь уже не выберет, потому что это право принадлежит другому.
Ему сказали, что созвездия в его жизни впервые за сорок лет сменились. Это странно, он в курсе, что над каждым полушарием своё небо. Над его – Гончие псы и Андромеда.
Шаман ведёт пальцем , как он объясняет, от Садра до Денеба. Эйвор видит только пустое чёрное пространство над головой. 
- Ты прямая линия, Эйвор.
- Я думал, я математическое неизвестное.
- Не обольщайся, ты переменная, которая лишь служит тому, чтобы это неизвестное вывести. Твой век короток. Просто ты пересёк более значительное число. 

Он мог бы выбрать билет Осло без обратного рейса. Он мог бы выбрать месячный трип где-то в деревне, чтобы забыть последние события.
Кого он обманывает. Выбирает не он.
Эйвор опускается на колени и прижимается щекой к протянутым рукам, ластится, закрыв глаза. Ему жарко, будто лицом зарылся в тлеющие угли в печи, ему кажется, кожа с лица расплавилась и стекла в раскрытые ладони Рэя. Это должно быть больно, но Эйвор этого не ощущает. Это должно быть унизительно, но он забыл на всех знакомых языках слово «гордость».
В нос ударяет запах сладкой пены и мыла, Рэй такой чистый, будто только родился, как греческие боги – от моря и горящей лавы. Его тело под мыльной мутной водой будто без первичных половых признаков. Он чист, как ангелы с фресок. 
Эйвор позволяет чесать себя по бороде чужим пальцам, ощущая себя зверем на привязи. Всё дозволено, что выведет математическое неизвестное, Эйвор всего лишь переменная, он не смеет противиться.
- Настолько, насколько ты сам стерпишь, - Эйвор окунает руки в горячую воду и касается голого бедра пальцами без всякого эротического подтекста. Ему просто хочется понять, не бесплотен ли Смит.
Рукав полностью вымок, и Эйвор снимает с себя рубашку. Он ловит близорукий взгляд Рэя и улыбается, прищурившись.
- Я скучал. Очень скучал. За всё это время ни с кем не был и не возжелал никого.

+3

5

Средний джанки — это человек, который не слишком разбирается в продукте. Знаешь, что они делают? Сейчас расскажу. Тетрагидроканнабинол в норме есть и у человека в организме. Он отвечает за вот это ощущение, когда хочется чего-то вкусненького: очень сладкого, очень солёного, жирного и вредного. Такое не ешь, когда голоден, это джанкфуд. Так вот, по накурке жутко хочется джанкфуда и наш усреднённый покупатель ест. От еды попускается. Накуривается снова и снова ест. А потом ложится спать. Так делает тот, кто не понимает, что такое качественный приход. Чистый накур, ничем не разбавленный. Он начинается и заканчивается плавно, как будто ты лежишь под солнцем на песке и волны дотягиваются до тебя по пояс. Ты сливаешься со всем вокруг и отслеживаешь, как это влияет на твои ощущения, мысли, эвристику. Среднему покупателю плевать, что он берёт, он даже не знает, чем индика отличается от сативы. Не отличит на вид шишки от сраной листвы.

Мы с Микки можно сказать сомелье. Ты можешь смеяться над этим сколько угодно, но здесь реально нужен вкус, как и с дегустацией вина. Сколько угодно убеждай меня, что вино пьют ради вкуса, но я не верю в это дерьмо. Никто не дегустирует соки или ёбаную минеральную воду. Может есть эксперты по чаю? Нет, отдельной профессии и целого рынка под дегустацию чая не существует, если мы не говорим про ебучие чайные в полуподвальных помещениях с китайскими драконами на стенах и синтетическими подушками вместо стульев. Это просто очередная попытка нативно пропагандировать коммунизм, вот что такое эти чайные. Ёбаный сука Китай, он же абсолютно не левацкий, хотя должен быть. Это мать твою империя. Мы тоже когда-то были империей. И как империалист я ненавижу то, что у них — вышло, а у нас — нет. В этом суть их мышления: если у тебя получилось, ты ощущаешь безнаказанность. Но рано или поздно должен прийти тот, кто с этим покончит. Они все такие. Это идеология народа, на ней воспитывают детей, у детей нет шанса вырасти другими. Нарративы вокруг определяют всё. Если бы я знал твоё прошлое, для меня не осталось бы никаких сюрпризов.

Рэй смотрит снизу-вверх, снизу-вверх, снизу. Вверх. Реальность размазывается. Если смотреть достаточно медленно, можно увидеть, где стыкуются кадры. Эйвор кажется и твёрдым, и мягким, и таким сыпучим, как мелкая крупа, куда можно погрузить пальцы. Эйвор говорит на понятном языке, но Рэй не улавливает истинный смысл слов.

Он приподнимается и снимает с полки над ванной трубку на длинном мундштуке и маленькую шкатулку из дерева:
— Вот, — Рэй ставит шкатулку и трубку на бортик ванной, — Хочу, чтобы мы были на равных в этом разговоре.

+1


Вы здесь » ex libris » межфандом » эпизод с ванной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно