ex libris

Объявление

Ярость застила глаза, но – в очередной раз – разум взял своё и Граф легким аккуратным движением руки перехватил Виконта, будто бы тот ничего не весил, и, мягким, останавливающим, движением не дал вспороть шею поверженному некроманту.
— Тут достаточно крови. Он умрет и сам.
Быстрый, внимательный взгляд в сторону человека и вопросительно приподнятая, аккуратная бровь – умрешь же?
Возмущённый вздох – французский.
Хриплый свист через сжатые губы и такой же прямой взгляд в ответ Кролоку. Выживет. Слишком сильный. Слишком долго общается со смертью на ты. Возможно даже последний из тех, первых, что заключили контракт с костлявой.
— Мессир?
Адальберт тоже сохраняет хладный рассудок, чуть взволнованно посматривая на треснувшие зеркала – всплеск силы, произошедший буквально несколько минут назад, вновь зацепил всех. Франсуа тоже пытается сказать что-то, но вместо слов издает очередной булькающий звук и бросается в сторону уборной.
Ситуация сюрреалистична.
Ситуация провокационна.
Рука расслабляется на талии Герберта, не потому что Эрих этого хочет, а потому что в его пальцах сминается ткань тонкой рубахи обнажая… обнажая. На самом дне синих глаз все еще клокочет ярость, и только Виконт сможет понять её суть – не должна была сложится подобная ситуация в эти дни. В любые другие, но не те, что должны были принадлежать им для осознания, понимания, расставления литер и точек.

Лучший пост: Graf von Krolock
Ex Libris

ex libris crossover

— А ты Артёма Соколова видел? – Вася спросил у него первое, что на ум пришло.
— Ну да, он меня рекомендовал.
Вася завистливо хмыкнул, взведя курок.
Никто не понял. До сих пор дело висит без подозреваемых. Стечение случайных обстоятельств.
А Вася и ничего не знал. Спустя три часа после назначенного времени телеграфировал в Москву, что не встретил на перроне напарника. А где мальчик-то? Куда дели?
Ему так и не ответили.
Вася не даже самому себе не смог объяснить, зачем.
До какой-то щемящей завистливой боли в груди он чем-то походил на Артёма, то ли выправкой, то ли молчаливостью. Вася не понял, а, убив, в принципе утратил возможность разобраться. Да чё там было-то, Соколов – это класс, это верхушка, это интеллигенция, как его можно сравнивать с каким-то босяком-курсантом?
Артём бы не позволил себя просто так пристрелить в тёмной подворотне. Никогда.
Вася получил такое моральное удовлетворение, увидев, как разъехались некрасиво молодецкие ноги, как расползлась на груди рубашка. Некрасиво, неправильно, ничтожно. Вот тебе и отличник. Вася с удовлетворением потыкал носком ботинка в ещё румяную щеку, пытаясь примерить на его лицо Тёмино.
Но ничего даже близко.
Это успокаивает его на некоторое время.

Лучший эпизод: чёрный воронок [Eivor & Sirius Black]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Бремя белого человека


Бремя белого человека

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Бремя белого человека

С благодарностью за идею мистеру Дэвиду Хэйдн-Джонсу. Честное слово, у меня самого фантазии бы не хватило.

https://i.imgur.com/oCcRDBxl.jpg

• Пуэрто-Рико, Национальный лес Эль-Юнке / 2005 год

Артур Кетч, Матриарх

Много лет назад Артуру  Кетчу было поручено оказать помощь  пуэрториканским Просвещенным  в истреблении большой стаи  гибридов чупакабры и человека. Это было одно из немногих дел, о которых он не рассказывал никому, и даже в отчеты  британских Хранителей знаний попала сильно урезанная версия...

+2

2

Двумя неделями   ранее…
За последние дни Артур Кетч  успел на всю жизнь возненавидеть  все оттенки зеленого.   Сочащаяся влагой зелень,   рассветный густой туман, превращающийся в   просачивающийся сквозь сплошной полог листьев дождь, ночами назойливо барабанящий по крыше легкой палатки. Обзор в лучшем случае на  пять – шесть метров. В очках ночного видения  -  мельтешение ярких пятен всевозможной крылатой и четвероногой живности.  Густая вонь  гниющих растений и собственного пота, струящегося по спине и бокам под бронежилетом.  И бесконечное разнообразие всевозможных мелких кусачих, летающих и ползающих тварей, каждая из которых считает его своей законной добычей.  И оглушающий  хор  лягушек -  коки, преследующий их отряд с рассвета до полудня. Ему так и не удалось увидеть ни одной, иначе с каким наслаждением он растоптал бы  надоедливую громкоголосую тварь.
Разумеется, доктор Хесс представила  его командировку в Пуэрто-Рико как  оказание дружеской помощи местному отделению Хранителей Знаний. Но они оба знали -  это наказание. Прямых улик тому, что мистер Кетч поспособствовал побегу ведьмы Ровены Маклауд, у нее не было.  Записи с камер подтвердили лишь, что после очередного допроса Кетч лично ликвидировал рыжую ведьму, но труп почему-то не был утилизирован сразу же, а был отправлен им в холодильную камеру, а затем вывезен за пределы базы для захоронения. Кетч снова и снова повторял, что ведьма выдала два своих тайника, где  обнаружились ценные гримуары,  взамен на обещание  быстрой смерти и достойных похорон. А нарушать обещание, данное столь могущественной ведьме, пусть и мертвой -  весьма рискованно. Хесс подозревала, что дело не только в этом, но ни пытка, ни «сыворотка правды» результата не дали. Под взглядом бывшей директрисы Кетч пытался слиться со стенами допросной, под пыткой  кричал, но, отдышавшись, повторял уже сказанное, а под наркотиком болтал не больше, чем обычно,  заткнуть его и без «сыворотки правды» редко удавалось.
Пытка даже помогла, потому что потом, в медблоке никто не обратил внимание на один лишний свежий  разрез на его плече, внутри которого прятался тот самый амулет, на который Ровена выменяла свою жизнь и свободу.  Труп ведьмы был настоящим, а вот смерть – фальшивой.
В итоге за недоказанностью преступления, обвинение в сговоре с ведьмой с него все же сняли, но отправили на время с глаз долой  - в джунгли Пуэрто-Рико, помочь тамошним Просвещенным истребить   необычно большую стаю чупакабр.
Уже на месте, после того как в одно из дежурств Кетч подстрелил  подкрадывающуюся к пасущимся коровам и козам тварь, оказалось, что она отличается от обычной чупакабры. Намного крупнее, явно прямоходящая, больше она смахивала на гибрид рептилии и примата.  Вскрытие и генетический анализ показали, что монстр в самом деле гибрид с приматом. А точнее -  с человеком. Подняли данные о пропавших людях, оказалось, что примерно двадцать  лет назад зарегистрировано в течение двух лет  пятнадцать пропавших без вести молодых  женщин.  То есть где-то на территории Национального леса Эль-Юнке  теперь жила стая гибридов чупакабры и человека, крупнее и, определенно, умнее обычных монстров.  Через три дня  отряд из десяти охотников во главе с Артуром Кетчем и двумя проводниками выдвинулся  в  рейд.
В первые два дня они миновали туристские тропы  и углубились в настоящий дождевой тропический лес, где Кетч с неохотой, но уступил командование охотнику из местных.  Кетчу доводилось участвовать в миссиях на Ближнем Востоке и в Северной Африке, но не в джунглях.
На четвертую ночь на их лагерь  напали сверху…

Сейчас…
Добычу гнали третьи сутки. Загонщики менялись, не давая  последнему оставшемуся  самцу  ни минуты передышки. Сумерки дня сменялись непроницаемой тьмой ночи и утренним туманом, сквозь который едва пробивались редкие лучи солнца, сумевшие найти лазейку в сплошном пологе листвы. След был таким ясным и четким, что даже дождь не мог смыть глубокие следы на влажной красной почве и острый, резкий запах хищника.
Его гнали с рассвета до заката, не позволяя  отдохнуть  или напиться вволю, загоняли туда, где поверх упавших древесных великанов сплетались в непроходимые заросли лианы и молодые деревца с тонкой корой и соком, обжигающим кожу до волдырей. А с заката до рассвета, едва  добыча пыталась устроиться на лежку,  пугали криками и злорадным хохотом, вплетающимися в привычные звуки  оживающих ночных джунглей, сияющих призрачным светом гнилушек и лишайников и вспыхивающих глаз ночных тварей.
Самец оказался крупнее,  сильнее и  упрямей своих собратьев. И много  опаснее. Не подпускал к себе близко. Огрызался. Убил шестерых загонщиков, тех, кто по неосторожности или из хвастовства   слишком приблизились  и не успели спрятаться. Уродливый, как и прочие из его породы, темной масти,  со свежими  проплешинами, оставленными в шкуре колючками и шипами, он чутьем или удачей  упорно  двигался в направлении, ведущем прочь из сердца джунглей, туда, где  деревья были вырублены, а на опушках жили  его собратья. И лишь на исходе третьего дня стал огрызаться все реже и реже,  сбился с пути, закружил, спотыкаясь, по одному и тому же месту.
Повинуясь знаку первой охотницы, загонщики затаились и подождали, пока обессиленная добыча доберется до очередной прогалины, в центре которой лежало толстое дерево с прогнившей насквозь серединой и лохмотьями коры, под которой, это было слышно даже сверху,  шуршали и шевелились сладкие, жирные личинки.  Хорошая еда, если не удается раздобыть свежего мяса и крови.
Пошатываясь, самец опустился на мокрую землю  и отшвырнул бесполезное оружие.   Он тяжело дышал, от  него расползался манящий  запах усталости, голода и страха. Охотница захихикала,  и ее хихиканье на все лады подхватили джунгли. Заухали, захохотали, застонали. Оружие людей опасно и бьет издалека, но когда в нем кончаются маленькие штучки, называемые патронами, оно становится никчемнее  хорошей ухватистой  палки.
Трое загонщиков спрыгнули сверху на самца, клубок сцепившихся  тел покатился по жирной влажной земле, превращая ее в грязь. Визг, рычание, высверк ножа и вопль боли. Клубок распался. Один из загонщиков остался лежать неподвижно. Двое бросились бежать, хромая и оставляя за собой кровавые следы.  Окровавленный самец хищно и зло рассмеялся и ощерил мелкие белые зубы, сжимая короткий нож.  По разодранным  когтями и клыками лбу и щеке    скатывались красные капли, распространяющие одуряющий запах  свежей крови. Охотница, воспользовавшись отвлекшей внимание самца потасовкой, подобралась совсем близко и дунула. Крохотный отравленный шип вонзился ему  пониже загривка. Тот вздрогнул, схватился за колючку и тут же обмяк. Яд крохотных алых лягушек портит кровь, та становится  невкусной, зато   быстро делает тело добычи вялым и беспомощным, как лягушка с перебитым хребтом. Нож выпал из ставших непослушными пальцев.  Последний оставшийся в живых охотник слабо подергивался в коротких судорогах и яростно хрипел.

Отредактировано Arthur Ketch (03.05.22 14:17:20)

+3

3

Цивилизованные вторглись в их владения внезапно. Их никто не ждал, не предполагал, что они вообще заявятся. Но едва они ступили в джунгли — за ними началась слежка. Все племя знало, что эти цивилизованные уже убили одного из них и ждали случая расправиться с обидчиками. Они даже знали кто — один главный, прибывший издалека, по-ту-сторону-большой-воды. Он пах иначе, выглядел иначе, говорил иначе, его речь имела странный оттенок, как у тех, кого местные называли "тюриста" бледнее местных, но опытнее. Те "тюриста", ходившие по джунглям одними и теми же тропами были совсем беспомощные, глупые. Не знали что можно есть и приносили с собой еду, спали в шалаша, которые таскали с собой. Эти были другими, в них была сила — чуть больше, чем в тех "тюриста" и охота обещала быть занятной. Только вот матриарх пока не давала разрешения начать охоту.
В воздухе глухой пеленой висело ожидание и предвкушение большой охоты. Оно ощущалось в каждой капле дождя и в каждой личинке на языке. Самые нетерпеливые нет-нет, да и подойдут к лагерю ближе, посмотрят на цивилизованных, но не больше того. Старшая запретила и никто не смел перечить.
Но когда цивилизованные углубились в джунгли и ушли с троп "тюриста", был дан знак и началась охота. Цивилизованные были хорошо вооружены, сильны, но не могли продержаться долго против хозяев джунглей. Они гибли один за другим, но и хозяева не давали им спуску, пуская в ход клыки и когти, кидая короткие копья, используя духовые трубки, пока не остался только один. Самый сильный и смелый, самый выносливый и смертоносный. Охота превратилась в сложную задачу — взять живьем последнего.
В поселение отряд возвращался с победой, а цивилизованный, примотанный за руки и ноги к палке был еще без сознания. Кровь капала с лица, оставляя след от самой поляны и обладай он лучшим нюхом, смог бы найти путь обратно. Но его нос был слишком нечувствительным, чтобы он отыскал путь.
Цивилизованного бросили в заогн к другим из его отряда. Те уже давно не шевелились, только выбросить трупы было некогда. Тот, рядом с которым бросили нового, каким-то образом лишился половины лица и по обрубку носа ползали жирные трупные личинки. Тучи мух вились над телами и сразу же сели на бессознательное тело. Руки и ноги цивилизованного никто не развязал.

Матриарх наблюдала за отрядом удобно устроившись на дереве и вскрывая ногтем стебель цекропии, муравьи и личинки сразу падали ей в ладонь, разбегаясь по ладони и локтю. Она слизывала личинки, лениво стряхивая ползавших муравьев, вылизывая стебель изнутри, потому что там скопился млечный сок. Эти цивилизованные не ели их еду, уморили себя голодом и сдохли. Жалкие, никчемные, слабые, да еще и уродливые. Этот был не лучше, но мясистее других. Следовало съесть тех, что сейчас лежали рядом, но пусть полежат еще, мясо размягчится и его можно будет отделить от кости легко и без ножа, а после залить жгучим соком, чтобы оно приготовилось. Один из цивилизованных скончался едва попробовал такое мясо.
Слабаки.
KrrCHk, — уголком губ щелкнула матриарх и указала на пошевелившегося цивилизованного. — Let cocine Chpaah comida

[nick]Chupacabra[/nick][status]Матриарх[/status][icon]https://i.imgur.com/edadubj.jpg[/icon]

+2

4

Обычные люди часто просыпаются по утрам в экзистенциальном ужасе вопроса «Кто я и где я нахожусь?» и им требуется несколько мгновений, чтобы осознать самого себя в точке места и времени. Артур Кетч был настолько глубоко укоренен в текущей реальности и уверен в собственной личности, что подобных проблем не испытывал никогда. 
В этот раз обстоятельства пробуждения назвать приятными было никак нельзя, поэтому Кетч, придя в себя, не торопился открывать глаза и вскакивать. Память где-то шлялась по своим делам, так что прошло несколько мгновений, прежде чем она вспомнила о своих прямых  обязанностях, вернулась в полном объеме и  выкатила Кетчу все события прошедших суток в подробностях. Все, что он вспомнил до того момента, как одна из тварей подстрелила его, совершенно точно было реальностью, а не приснившимся кошмаром.
Так что Кетч  остался лежать  с закрытыми глазами, прислушиваясь, оценивая свое состояния и стараясь понять, где именно он находится. Во-первых, он был связан и лежал на боку.  Руки, скрученные за спиной,  и ноги, несомненно, были целы, хотя  и затекли так, что он почти не чувствовал их. Во-вторых, он лежал на боку в чем-то мокром,  липком и воняющем как целая  куча гниющего мяса. И в-третьих,   вокруг царила какофония   осточертевших звуков джунглей, всего этого шелеста, шороха, цокота и пересвистов, а также  близкое блеяние целого стада коз.
Пожалуй, притворяясь, что все еще без сознания, он ничего больше не выяснит.  Артур открыл глаза. И первое, что он увидел  - труп Мигеля,    юнца, недавно прошедшего посвящение в Хранителя знаний, неимоверно гордого этим и напросившегося в  эту карательную экспедицию. Теперь Мигель укоризненно пялился единственным оставшимся мертвым глазом на Кетча.  У него не было половины лица -  в месиве мяса и осколков костей  копошились жирные опарыши. Во влажной жаре джунглей тело уже начало разлагаться, источая зловоние.  Артур Кетч невольно  поморщился. По долгу службы ему доводилось повидать немало отвратительных вещей и еще больше мертвецов, многих из которых  сделал таковыми именно он. И излишней брезгливостью он не отличался.  Кетч перекатился подальше от Мигеля и огляделся. Раздувшиеся тела остальных членов его отряда лежали тут же. Они и были источником трупной вони, приведшей его в чувство. Под ними растекались лужи  темной жидкости, смешивающейся с липкой грязью загона, в дальнем углу которого толпились тощие козы.  Одно из двух. Или гибриды питаются падалью и приберегли мертвецов для еды, или они понятия не имеют, каким источником заразы служат в здешнем климате разлагающиеся тела.
Во рту пересохло и очень хотелось пить. Кетч облизал губы и сплюнул – на языке остался привкус земли и крови. Беглый осмотр показал, что пока он был без сознания,  его обыскали и забрали аптечку, рацию  и    оставшееся оружие. Но вряд ли дикари имели понятие о правильном обыске. Кетч пошевелил пальцами, чтобы восстановить кровообращение и вернуть рукам чувствительность. Из-за плетеной ограды загона видно было немного, но увиденное ему не понравилось. На небольшом расчищенном от деревьев  пространстве  сгрудились несколько жалких шалашей, точно так же сплетенных из ветвей и листьев и обмазанных красной глиной, составлявшей основу здешней почвы. А сверху с деревьев свисали огромные гнезда, сплетенные из лиан. От них к земле тянулись тонкие веревки.  Между шалашей деловито сновали дикари. Кетч впервые увидел их живьем, до того он видел лишь трупы гибридов или смутные тени, мелькающие в чаще. Он насчитал десятка полтора взрослых особей. 
Почему-то его не убили так же как и остальных. С одной стороны, до тех пор, пока он жив и в состоянии двигаться, у него есть шанс вернуться на базу и закончить миссию. С другой, он не знал, для чего его притащили сюда и в голове у него теснились варианты один другого неприятнее, начиная от мести и заканчивая ритуальными пытками.
Кетч  скрипнул  зубами. Потом  перевернулся на спину, завел стянутые в запястьях  руки под ягодицы, подтянул ноги и, извернувшись, подсунул ступни в кольцо из рук. Жить захочешь – не так раскорячишься.  В какой-то момент подумал, что так и застрянет, скорчившись в три погибели. Но ничего. Со скрипом и стоном, но ноги пролезли. И теперь руки у него были связаны спереди. Он уже сел,  ощупывая голенище высокого ботинка, в котором прятал на всякий случай еще один нож,  но ворота ограды отворились и в загон вошли двое гибридов. Невысокие, куда ниже и тоньше в кости самого Кетча. Практически голые, с ног до головы вымазанные красной глиной,  покрытые чешуей и – Кетч удивленно уставился им пониже пояса -  безо всяких признаков пола. В паху из-под слоя вездесущей  грязи блестели лишь крупные чешуи-щитки. Зато они были вооружены. Один держал наготове у рта духовую трубку. Второй -  короткое копье с металлическим наконечником, примотанным к грубо ошкуренному древку. А на поясе у него висел обычный армейский нож в ножнах.  Кетч не поручился бы, что это ни его собственный.
Он молчал, не желая вступать в переговоры первым. Гибриды разглядывали его и тоже молчали и в выпуклых, почти человеческих глазах Артур видел презрительное любопытство. Наконец, тот, который с копьем, издал несколько резких щелчков и гортанных звуков.
Кетч повел плечами.
- Не понимаю, - ответил он по-английски. Затем повторил то же самое на испанском. Испанского языка он не знал и за время краткого пребывания на базе Просвещенных и самой экспедиции  выучил лишь несколько расхожих фраз и ругательств.
- Ты.  Работать. Резать мясо, - это было сказано на ломаном английском с ужасающим акцентом. Гибрид указал на трупы  охотников.
Даже такой законченный циник как Кетч мысленно передернулся и  бросил быстрый  взгляд на нож у пояса дикаря. Для разделки трупа нужен нож. Хороший, острый нож. И сейчас у него есть неплохой шанс заполучить в руки оружие куда эффективнее маленького, потайного ножика, которым, конечно, удобно перерезать веревку или украдкой перехватить чужую глотку, но для боя он не годится. Затем снова посмотрел на мертвецов. Они не были его друзьями. Коллегами, не более того. И мотнул головой.
- Нет.

Отредактировано Arthur Ketch (27.06.22 14:48:45)

+1


Вы здесь » ex libris » альтернатива » Бремя белого человека


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно